Читать книгу: «Незабудки»
Глава 1
В один из последних майских дней, возвращаясь из своей поликлиники, находящейся на Малой Конюшенной улице, к себе на Литейный, я решила немного прогуляться по Невскому проспекту. Вышла на канал Грибоедова, дошла до Дома книги и, конечно, как обычно, не смогла туда не зайти. Посмотрела книги, выложенные на стенде Союза писателей Санкт-Петербурга, и купила сборник рассказов петербургского писателя Петра Пигаревского «Маленький человек».
Выйдя из Дома книги, я полюбовалась панорамой Казанского собора, перешла Невский проспект, посидела немного в скверике перед собором, полистала купленную книгу. Прочла очень трогательный рассказ «Хряпа», в котором описана щемящая душу история, произошедшая с девочкой-подростком во время блокады Ленинграда.
«Сколько же пришлось пережить жителям нашего города, да и всему народу нашей страны в те страшные военные годы! — подумала я. — Какая дорогая цена была заплачена за победу в Великой Отечественной войне!»
С этими мыслями я пошла по Невскому проспекту, где недавно, 9 мая, в колонне «Бессмертного полка» несла портрет своей бабушки-блокадницы. Подойдя к Екатерининскому саду, я остановилась, чтобы посмотреть на памятник Екатерине II и возвышающуюся над Александринским театром знаменитую колесницу. Был тёплый солнечный день, и мне захотелось посидеть в этом чудесном уютном садике.
Я села на скамейку недалеко от памятника, и вдруг у меня появилось ощущение дежавю. Мне вспомнилось, как я, дипломница филологического факультета университета, в один из вот таких же последних майских дней вышла из Публичной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина и тоже решила посидеть в этом садике.
И тут я вспомнила, что это было ровно тридцать лет назад. Нужно было срочно сдавать дипломную работу на проверку научному руководителю, но у меня были небольшие сомнения относительно некоторых материалов, и я решила ещё раз их перепроверить.
В библиотеку я пошла рано утром, к началу её работы. И конечно, взяв в читальном зале необходимую литературу, увлеклась и ещё добавила в текст работы заинтересовавшие меня сведения, которые так логично в него укладывались. Просидела я в библиотеке почти до вечера, забежав разочек перекусить в буфете.
День выдался очень тёплый, и в читальном зале было жарко и даже душновато. Когда я вышла из библиотеки, то, почувствовав свежий ветерок и аромат сирени, доносившийся со стороны Екатерининского сада, я захотела там посидеть.
Я зашла в сад и поискала глазами свободную скамеечку, но, конечно, в такой прекрасной майский день все скамейки были заняты. Однако я увидела, что на одной из них одиноко сидит женщина лет семидесяти.
Я подошла к скамейке, поздоровалась. Женщина подняла на меня глаза. Они были такого же цвета, как небо в эти ясные майские предвечерние часы. Эта пожилая дама очень радостно ответила на моё приветствие. Она была довольно привлекательная, с красиво уложенными светло-русыми с проседью волосами. На ней был лёгкий элегантный костюмчик.
Я хотела посидеть в одиночестве, ещё немножко подумать о некоторых волновавших меня деталях моей дипломной работы, но, увидев эту симпатичную женщину, решила с ней пообщаться.
И разговор завязался сразу же, как только, показав кивком головы на памятник Екатерине II, соседка по скамейке произнесла: «Великая женщина!» Я, будучи студенткой, подрабатывала экскурсиями по достопримечательным местам нашего города и, хорошо зная английский язык, проводила экскурсии даже для иностранцев. И, конечно, тут же откликнулась на реплику этой приятной женщины, и мы с ней стали обсуждать памятник.
Я рассказала об истории его создания и о сподвижниках Екатерины II, фигуры которых расположились внизу вокруг стана императрицы. Собеседница слушала меня с большим интересом. Затем мы заговорили о самих себе.
Звали мою собеседницу Ольга Николаевна. Она сказала, что приехала из Минска. Затем, немного опустив голову, с какой-то грустью добавила, что ездит она в Санкт-Петербург в мае уже третий год подряд. И, чуть-чуть помолчав, попросила меня рассказать о себе.
Я рассказала, что оканчиваю университет, по-видимому, получу красный диплом, что мне предлагают остаться работать на моей выпускающей кафедре.
Мне было интересно узнать, почему Ольга Николаевна именно в последние годы стала постоянно приезжать в наш город в мае, и, преодолев чувство некоторой неловкости, я спросила её об этом.
Ольга Николаевна опять слегка наклонила голову и тихо сказала: «Да это длинная история». На это я ответила, что у меня сегодня совершенно свободен вечер, и пошутила, что могу слушать её хоть до ночи, тем более что ночи в это время в Санкт-Петербурге «белые». Она улыбнулась и спустя некоторое время начала свой рассказ.
Ещё будучи школьницей, Ольга Николаевна (тогда, как все её звали, Лёля) увлеклась изучением азбуки Морзе, а затем, за год до начала Великой Отечественной войны, поступила на курсы радистов, что были при ОСОВИАХИМе.
Когда началась война, восемнадцатилетняя комсомолка Лёля ушла на фронт. Ушли на фронт её отец и старший брат Петя. Дома, в Минске, осталась одна мама.
Ольга Николаевна немного рассказала мне о том, что ей пришлось пережить на фронте, как она плакала, когда узнала, что фашисты взяли Минск, как она, юная радистка, под огнём врага передавала донесения.
И тогда я вспомнила очень пронзительную песню, которую в своё время исполняла Клавдия Шульженко:
Сокол, я Незабудка,
Командира убили,
Бейте, Сокол, по штабу,
Нас враги окружили,
Не жалейте снарядов...
И в конце:
Отзовись, Незабудка,
Незабудка, я Сокол.
Слушая рассказ Ольги Николаевны и глядя в её голубые глаза, я тогда подумала: «Вот, благодаря таким “Незабудкам” и нашим дедам — “Соколам” — наша страна победила в такой страшной войне».
А потом Ольга Николаевна поведала мне о своей любви, которая случилась с ней на фронте.
В их часть прислали молоденького лейтенанта, звали его Гришей. Гриша жил и учился в Ленинграде. По окончании школы, за год до войны, он поступил в Политехнический институт, а когда началась война, его вместе с несколькими однокурсниками отправили на офицерские курсы в Москву. Дома, в Ленинграде, у него оставались мама и младшая сестрёнка. Его отец ушёл на фронт сразу, как только началась война. Во время учёбы на курсах Гриша получил из дома только одно письмо, из которого он узнал, что отец погиб уже в первые дни войны.
Однажды Лёля сидела в блиндаже и отстукивала очередное донесение. И тут в блиндаж вошёл Гриша. Взглянув в его сторону, она так и замерла. Перед ней стоял молодой, стройный, выше среднего роста очень красивый офицер. Из-под его фуражки выбивался непокорный чубчик. Когда он её снял, Лёля увидела, что, несмотря на короткую, по уставу, стрижку, его слегка волнистые тёмно-русые волосы лежали на голове густой пышной копной.
Это была любовь с первого взгляда. Да и Гриша, увидев Лёлю, тоже долго не мог отвести от неё глаз. И хотя в блиндаже освещение было довольно слабое, она успела заметить, что щёки его покрылись ярким румянцем. Гриша, как потом оказалось, был очень застенчивым.
Однако дальше их отношения никак не развивались. Лишь однажды, когда в прохладный весенний вечер они вместе с подругой, тоже связисткой, сидели на поваленной взрывом сосне, Гриша подошёл и укрыл их обеих своей плащ-палаткой. Затем он задержал на Лёлином плече свою руку. Лёля как-то нечаянно покрыла её своей ладошкой и обернулась. Они долго смотрели в глаза друг другу, потом Гриша, как всегда, покраснел и отошёл от девушек. Для Лёли тогда это было равносильно признанию в любви.
Через несколько дней Гришу ранило в бою и его отправили в госпиталь.
Ольга Николаевна рассказала, что прошла всю войну, была награждена несколькими медалями. Когда Лёля вернулась в свой родной Минск, то узнала от чудом выжившей во время немецкой оккупации матери, что её отец и старший брат погибли на фронте.
Девушка сначала работала на телефонной станции, а затем окончила курсы машинописи, и её пригласили работать в районную администрацию. Она поступила на заочное отделение Института народного хозяйства имени Плеханова.
Лёля вступила в партию и активно включилась в общественную работу. Её всё время куда-то избирали: то в профком, то в партбюро. Она часто, надев свои медали, сидела в президиумах на разных собраниях и конференциях. После окончания института Ольга Николаевна долгое время возглавляла отдел по работе с молодёжью в городской администрации, была депутатом городского Совета. Эта активная женщина никогда не сидела без дела. А вот с личной жизнью у неё не сложилось: замуж она не вышла, и детей у неё не было.
В последние годы Ольга Николаевна работала в Совете ветеранов войны и как могла помогала бывшим фронтовикам. После смерти матери она осталась совсем одна и все свои силы и время отдавала этой работе.
...И вот однажды зимой ей пришло письмо из Санкт-Петербурга. На конверте в графе «от кого» было написано: «Григорий Павлович Смирнов». Ольга Николаевна сразу поняла, что это письмо от Гриши, о котором она никогда не забывала. Он, по-видимому, помнил, что Лёля из Минска, и узнал её адрес. Да это было и не так сложно, поскольку фамилия у Ольги Николаевны оставалась прежней.
В очень коротком письме Григорий Павлович просил её откликнуться, что Ольга Николаевна сделала уже на следующий день. У них завязалась переписка.
Они писали друг другу о том, как сложились их жизни. Ольга Николаевна узнала, что после госпиталя Гриша попал в одну из частей 1-го Украинского фронта и дошёл с ней до Берлина. Григорий Павлович писал, что имеет боевые награды и главная из них — орден Боевого Красного Знамени. Затем после войны он служил в штабе Ленинградского военного округа и в отставку ушёл в звании полковника.
Ещё он написал, что когда в 1945 году приехал в Ленинград, то вместо своего дома он увидел руины. О судьбе своих близких он ничего не знает до сих пор, хотя делал много попыток их разыскать. Как он думает, его мама и сестрёнка, по-видимому, не успели эвакуироваться и умерли во время блокады Ленинграда.
Однажды Гриша пришёл в гарнизонную поликлинику с небольшой травмой руки. Там ему сделала перевязку весёлая и довольно бойкая медсестра Тоня. Из-под её кокетливо надетой белоснежной шапочки выбивались светлые кудрявые волосы.
Глядя, как Тоня ловко и умело делает перевязку, он подумал, что, наверно, она была санинструктором на фронте или медсестрой в госпитале. Так и оказалось. Тоня была родом из Новгородской области. Перед самой войной она успела окончить в Новгороде медицинское училище. Когда началась война, её сразу же призвали в армию.
Уже через несколько месяцев, которые прошли с их первой встречи, Гриша женился на этой обаятельной и проворной девушке. Жили они сначала в общежитии, а затем им дали комнату в трёхкомнатной квартире на улице Рубинштейна. В двух других комнатах жил с семьёй полковник, тоже из штаба Ленинградского военного округа.
У них с Тоней через год после свадьбы родился сын Виктор, а затем, ещё через три года, — дочь Таня. Чтобы помогать им растить детей, к ним из Новгородской области приехала мать Тони. И так впятером они много лет жили в одной комнате. Потом соседа-полковника перевели работать в Москву и Грише, как орденоносцу, дали освободившиеся две комнаты.
Жила его семья, как писал Гриша, очень дружно. Дети учились хорошо, а после школы свободное время проводили в основном во Дворце пионеров, куда ходить им было недалеко. На всё лето дети с бабушкой уезжали в Новгородскую область, где были дом и довольно большой участок земли, принадлежавшие матери Тони. Гриша с женой почти всегда проводили отпуск в этих, как он писал, прекрасных местах. Тем более что рядом протекала река Мста, там водилась рыба, и Гриша с сыном увлеклись рыбалкой.
Но случилось большое горе. Однажды Тоня возвращалась из Новгородской области в Ленинград вместе с соседом на его машине, и они оба погибли в автокатастрофе. А через несколько лет умерла мать Тони, и Гриша остался один с двумя детьми, ещё школьниками.
Дети выросли, оба получили высшее образование. Виктор окончил Ленинградский электротехнический институт и сейчас работает на заводе «Электросила» начальником цеха. Таня поступила на биолого-почвенный факультет университета и на третьем курсе вышла замуж за выпускника военно-морского училища имени Фрунзе, высокого и стройного красавца Сергея, потомственного моряка. Его дед служил командиром одного из легендарных линкоров, которые, находясь в водах Финского залива вблизи Кронштадта, защищали блокадный Ленинград. Несколько часов отражали вражескую воздушную атаку зенитчики линкора, но одна бомба попала в него. Никто из членов экипажа не покинул тонущий корабль.
По окончании училища Сергея направили на службу в Калининград, и Таня уехала вместе с ним. Там она окончила Институт рыбной промышленности, в который перевелась из Ленинградского университета, и сейчас работает в НИИ. У них растёт сын Артём.
Виктор женился, ещё будучи студентом второго курса, на своей ровеснице Алле, студентке педагогического института имени Герцена. У них уже взрослая дочь Лера, которая пошла по стопам мамы. Она тоже поступила в этот вуз и, как мама, уже успела выйти замуж, хотя учится только на втором курсе. Сейчас она живёт у мужа в квартире его родителей, которые уехали работать за рубеж.
Весной Григорий Павлович пригласил Ольгу Николаевну приехать на майские праздники в Петербург. Он написал, что квартира у них достаточно просторная, к тому же она находится в центре города и они выделят гостье отдельную комнату.
Ольга Николаевна уже несколько раз была в Петербурге, ей очень нравился этот город, но поселиться в квартире Григория Павловича ей показалось неудобным. Она ответила, что рада будет приехать на несколько дней, но, если это возможно, не могли бы они забронировать ей номер в гостинице.
Вскоре Ольга Николаевна получила письмо, которое было написано Виктором. Он писал, что они с отцом и женой были бы рады принять её в своей квартире, но если она хочет поселиться в гостинице, то он обязательно забронирует ей номер. И ещё Виктор попросил, чтобы Ольга Николаевна, когда у неё уже будет на руках билет, сообщила дату приезда и номер вагона.
Глава 2
Ольга Николаевна, как только купила билеты, сразу пошла на почту и послала Григорию Павловичу телеграмму. В Санкт-Петербург она приехала в первую субботу мая. Когда поезд прибыл на вокзал, Ольга Николаевна, взглянув на выходе в окно вагона, увидела на платформе двух мужчин: высокого стройного шатена лет пятидесяти и подтянутого крепкого пожилого человека с почти полностью поседевшими волосами. Она сразу поняла, что это Гриша и его сын Виктор. Они тоже её вычислили. Как только Ольга Николаевна показалась в дверях вагона, они оба быстро направились к ней и приняли её чемоданчик.
Виктор весело поприветствовал Ольгу Николаевну, а Григорий Павлович очень внимательно посмотрел ей в глаза и смущённо пожал протянутую ему руку. Когда они вышли из здания вокзала, Виктор подвёл их к припаркованной поблизости новенькой машине «Жигули». Они усадили Ольгу Николаевну на заднее сиденье, а Григорий Павлович, не решившись сесть рядом с ней, занял место рядом с сыном.
Хотя с местами в гостинице в те годы было напряжённо, Виктору без труда удалось забронировать Ольге Николаевне, бывшей фронтовичке, приезжающей в наш город на празднование Дня Победы, номер в очень хорошей гостинице «Октябрьская». Да и располагалась она довольно близко от их дома, так что отцу и Ольге Николаевне, думал Виктор, будет легко встречаться.
Виктор помог Ольге Николаевне разместиться в гостинице и сказал, что, поскольку завтра выходной день, они с отцом заедут за ней на машине, а затем все вместе покатаются по городу. Договорились о времени, и мужчины ушли, оставив её в довольно красивом уютном номере.
Назавтра в назначенное время Ольга Николаевна спустилась в холл. Там её уже ждали Григорий Павлович и Виктор. В этот день они долго катались по городу. При этом Виктор, понимая, что по центру можно погулять и пешком, решил показать Ольге Николаевне достопримечательности Петроградской стороны, Васильевского острова и даже свозил их в Приморский парк, где, подыскав подходящее место для стоянки, предложил им немного погулять. Там же они и пообедали в небольшом уютном ресторанчике.
Затем поехали на Приморское шоссе, вблизи которого можно было найти место, чтобы полюбоваться на Финский залив. Вечером совершенно счастливая Ольга Николаевна была доставлена в гостиницу.
Завтра у Виктора начиналась трудовая неделя, а поэтому развлекать Ольгу Николаевну предстояло его отцу. Программа у них уже была продумана. В понедельник планировалось сходить в Русский музей, а на вечер уже заранее были взяты билеты в Мариинский театр на балет «Жизель». Там Ольга Николаевна познакомилась с женой Виктора, милой и обаятельной блондинкой Аллой.
Следующие несколько дней пролетели быстро. Они с Григорием Павловичем много гуляли по городу, сходили в Эрмитаж, в Петропавловскую крепость, в Летний сад, покатались на катере по рекам и каналам Петербурга. И конечно, гуляя по набережной Невы, любовались знаменитыми разводными мостами, видом Петропавловской крепости и великолепными Ростральными колоннами.
Однажды они вышли погулять на Неву ночью, и Ольга Николаевна впервые в жизни увидела незабываемое зрелище разведения мостов. Иногда в садах и скверах они садились отдохнуть на скамейки и много разговаривали, вспоминали военное время, а также свои жизни после войны.
Они как-то нечаянно перешли на «ты», стали называть друг друга по имени, и Ольга Николаевна вновь услышала своё уже почти забытое имя — Лёля.
Перекусить они заходили в случайно попадавшиеся по дороге кафешки. Особенно Ольге Николаевне понравилось кафе при ресторане «Метрополь». Ей показалось, что вкуснее пирожков, чем там, она никогда в жизни не пробовала.
А завтра было девятое мая — День Победы. Ольга Николаевна думала, что Гриша наденет свои медали и орден и они пойдут на Дворцовую площадь. Но у него оказались другие планы. Утром Григорий Павлович с сыном и невесткой заехали за Ольгой Николаевной, и Виктор повёз их на Пискарёвское кладбище. По дороге они купили цветы. Сначала зашли в мемориальный музей. Читая блокадный дневник Тани Савичевой, Ольга Николаевна не могла сдержать слёзы. Они возложили цветы к монументу Матери-Родины, а потом долго ходили по аллеям вдоль захоронений, где могли лежать мама и сестрёнка Григория Павловича.
Но День Победы они всё-таки отпраздновали. С кладбища поехали домой, в квартиру на улице Рубинштейна. Там их встретили очень хорошенькая жизнерадостная белокурая девушка — внучка Григория Павловича Лера — и её муж Алёша, приятный, несколько полноватый для своего возраста молодой человек. И тут Ольга Николаевна заметила довольно округлившийся Лерин животик и подумала: «Ох, успеет ли она сдать сессию?»
В просторной гостиной был накрыт стол. Все подняли бокалы за Победу, и завязался оживлённый разговор. Лера, несмотря на своё положение, очень часто бойко вскакивала, что-то приносила и уносила. Один раз, когда Лера снова вскочила и резко повернулась, Ольга Николаевна даже громко ойкнула. Все засмеялись. «Да, она у нас вот такая шустрая!» — сказал Григорий Павлович, радостно посмотрев на свою любимую внучку.
Было видно, что семья очень дружная. И муж Леры Ольге Николаевне тоже очень понравился. Он был ровесником Леры и учился на юридическом факультете университета. За столом он больше молчал, но когда что-то говорил, это звучало всегда кстати и довольно весомо.
Виктор, как заметила Ольга Николаевна, из своего бокала даже не пригубил — ведь ему ещё предстояло отвезти её в гостиницу. Вечером, прощаясь с хозяевами, она пригласила всех приехать к ней в Минск.
Обратный билет у Ольги Николаевны был на двенадцатое мая. Впереди оставались ещё два дня. Десятого мая был выходной день, и Виктор предложил съездить куда-нибудь в пригород Санкт-Петербурга. Ольга Николаевна никогда не была в Пушкине, а ей очень хотелось посетить Царскосельский лицей, так что утром следующего дня они отправились в Пушкин. С ними поехала и Алла.
Музей, к счастью, был открыт, но перед входом стояла довольно большая очередь. Мужчины, оставив дам, отлучились и вернулись с двумя билетами. Их получил без очереди как участник войны Григорий Павлович. Он взял Ольгу Николаевну под руку, и они направились в музей. Семейной паре предстояло погулять по парку и подождать счастливчиков.
Экскурсию вела молоденькая девушка. Она очень интересно и содержательно рассказывала об этом знаменитом учебном заведении и о годах учёбы в нём Александра Сергеевича Пушкина. Чувствовалось, что она энтузиаст своего дела. Ольга Николаевна слушала её затаив дыхание, боясь пропустить хоть слово.
Гуляя по аллеям парка, Ольга Николаевна много разговаривала с Аллой, которая рассказала, что работает учительницей русского языка и литературы в школе, находящейся недалеко от дома. Поговорили о Лере, о том, что она, как и Алла, замуж вышла рано, и хотя они все с радостью ждут рождения ребёнка, она беспокоится, сумеет ли Лера окончить институт.
В последний день перед отъездом они с Гришей побывали в Александро-Невской лавре, а затем сели на троллейбус и доехали до Садовой улицы. Там Григорий Павлович опять повёл Ольгу Николаевну в сторону «Метрополя», и она вспомнила, какие вкусные пирожки были в этом кафе. Но на этот раз у Григория Павловича был заранее забронирован столик в ресторане. Там они просидели почти до вечера, а потом решили пешком идти в гостиницу «Октябрьская» по Невскому проспекту.
Вечер стоял очень тёплый, ещё ярко светило солнышко. Ведь в Санкт-Петербурге в это время как раз начинаются белые ночи. Проходя мимо Екатерининского сада, они решили подышать свежим воздухом и сели на скамеечку вблизи памятника Екатерине II.
Глядя в глаза Ольги Николаевны, слегка подвыпившей в ресторане, Гриша вдруг сказал:
— Лёля, у тебя глаза как это небо, и я их никогда не забывал.
А назавтра, провожая её на перроне вокзала, Григорий Павлович пообещал, что в следующем году обязательно ранней весной приедет к ней в Минск.
На следующий день после приезда в Минск Ольга Николаевна послала в Петербург письмо, в котором поблагодарила всю семью за тёплый приём. И опять пошла переписка. Во второй половине июля из письма Гриши она узнала, что Лера благополучно сдала сессию и 10 июля родила девочку, которую молодые родители решили назвать Анжелой.
Переписка продолжалась. Ольга Николаевна стала получать письма и от Аллы, в которых та в основном рассказывала, как растёт и развивается маленькая Анжелка. В каждом письме она писала, что они ждут Ольгу Николаевну весной.
А в начале марта в Минск приехал, как и обещал, Григорий Павлович. И хотя у Ольги Николаевны была вполне просторная двухкомнатная квартира в центре города, он тоже решил поселиться в гостинице. Номер в довольно престижной гостинице «Юбилейная» ему заранее забронировал Виктор.
Ольга Николаевна очень обрадовалась приезду Григория Павловича. Они много гуляли по Минску, который, как известно, был почти полностью разрушен во время войны, а потом отстроен заново, побывали в художественном музее, в ботаническом саду, несколько раз пообедали в понравившемся Григорию Павловичу ресторане «Журавинка».
И, конечно, они посетили мемориальный комплекс «Хатынь», который увековечивал память о сожжённых деревнях, уничтоженных фашистами вместе с жителями во время Великой Отечественной войны. Стояла ранняя весна, повсюду ещё лежал снег, но он был уже не прежний, зимний, а весенний — серый и ноздреватый. Местами виднелись проталины.
Григорий Павлович и Ольга Николаевна долго стояли у бронзового монумента убитого горем отца, который держит на руках умирающего сына. Когда Григорий Павлович посмотрел на обелиски в виде печных труб, на глаза этого мужественного полковника, фронтовика, который многое повидал на войне, навернулись слёзы.
Женский праздник 8 Марта они отмечали в квартире Ольги Николаевны. Она испекла национальный белорусский пирог «Смаженка» с мясным фаршем и луком, приготовила рыбу, запечённую с грибами и картофелем, а на десерт — кулагу, сваренную до киселеобразного состояния смесь из замороженных ягод, мёда и муки.
Григорий Павлович пришёл к ней с огромным букетом из белых роз, для которого у Ольги Николаевны даже не нашлось подходящей вазы, и ей пришлось поставить его в пластмассовое ведёрко.
Вечер прошёл замечательно. Они оживлённо беседовали, шутили и опять называли друг друга по имени.
— Лёля, у тебя глаза цвета незабудок, — вдруг сказал Григорий Павлович. — У нас в Новгородской области они растут повсюду. Надеюсь, что ты к нам туда обязательно приедешь.
Григорий Павлович уехал на следующий день. На прощанье, уже у входа в свой вагон, он вдруг крепко обнял Ольгу Николаевну и поцеловал в первый и, как оказалось, в последний раз в жизни.
А в первую субботу мая Ольга Николаевна опять приехала в Санкт-Петербург. На перроне её встречали Виктор и Алла, голова которой была покрыта чёрным шёлковым шарфиком. Ольга Николаевна сразу всё поняла. Оказывается, Гриши не стало несколько дней назад и его уже похоронили. Скончался он скоропостижно, от инфаркта.
Ольге Николаевне они об этом не сообщили, зная, что у неё уже взят билет. Родные Григория Павловича боялись, что это известие может отразиться на её здоровье и она не сможет приехать.
Виктор отвёз гостью в гостиницу «Октябрьская», в которой опять по её просьбе был забронирован номер.
На следующий день они поехали на Волковское кладбище, где рядом с могилой матери Виктора похоронили и Григория Павловича. Ольга Николаевна долго стояла, глядя на фотографию бравого, почти полностью поседевшего полковника, и вспоминала молоденького застенчивого лейтенантика с густыми волнистыми тёмно-русыми волосами.
На девятый день вся семья собралась вместе. Пригласили и Ольгу Николаевну. На душе у неё было тяжело. Радовала только очаровательная, с белокурыми кудряшками малышка Анжела, которая в свои десять месяцев уже пыталась ходить. Вдруг она сползла с колен своего юного папаши Алексея и, расставив ручки, пошатываясь, дошла до Ольги Николаевны, которая сидела поблизости, и уткнулась личиком ей в колени. Сердце у Ольги Николаевны сжалось. «Ведь это маленькое чудо могло быть моей правнучкой», — вдруг подумала она.
Ольга Николаевна познакомилась с приветливой и общительной дочкой Григория Павловича (тоже блондинкой, как и все женщины в их семье) Таней, которая приехала из Калининграда с сыном-десятиклассником Артёмом. Это был розовощёкий симпатичный подросток с длинными кудрявыми тёмно-русыми волосами и чёлкой, доходящей почти до глаз. И несмотря на эту причёску, Ольга Николаевна нашла в нём черты молодого Гриши — красивого подтянутого лейтенанта со стрижкой по уставу.
За столом хлопотали в основном Лера и Таня, тоже оказавшаяся такой же проворной, как и её племянница. Ольга Николаевна посмотрела на фотографию в кожаной рамке, которая стояла на комоде. На ней были серьёзный молодой офицер с погонами капитана и симпатичная улыбающаяся девушка. Её лицо обрамляли светлые локоны, а надо лбом волосы были уложены в высокий валик, который лежал на голове, как корона.
На следующие выходные Виктор и Алла пригласили Ольгу Николаевну поехать с ними в их деревню в Новгородскую область. Стояла прекрасная солнечная погода. Вокруг буйно цвели черёмуха и вишни, но настроение у всех было безрадостное.
Подъезжая к их деревне, Виктор свернул на уже поросшую молодой травой неширокую дорогу, которая шла вдоль реки, поднимаясь по склону на высокий холм. Дорога заканчивалась у довольно большого гаража, дверь которого была обита металлом, а на ней висел внушительный амбарный замок.
Когда Ольга Николаевна вышла из машины, то увидела дом, обшитый тёсом и покрашенный в весёлый светло-зелёный цвет. К дому примыкала новая, ещё не покрашенная большая остеклённая веранда. Ближе к реке стояла бревенчатая баня. Судя по цвету дерева, она была построена не так давно.
«Да, основательно они здесь построились», — подумала она и вспомнила, что в одном из писем Гриша писал, что они с Виктором в последние годы много занимались строительными работами в деревне. И ещё он написал, что в этом году новогодние каникулы они с сыном и невесткой провели в деревне, парились в новой бане, а на Крещение окунались в прорубь на реке.
Дом стоял посреди большого сада, в котором уже распустились вишни, а на высоких раскидистых яблонях появились бутоны. В саду виднелись грядки с кустами клубники, на которых уже появились ещё слабые росточки, а также большая грядка с довольно высокими зелёными стрелками чеснока, посаженного осенью.
Ольга Николаевна часто ездила на дачу своей подруги и помогала той ухаживать за её садом-огородом. И сейчас ей так захотелось взять инструменты и начать обрабатывать эти грядки! И этим она, действительно, занялась назавтра с утра, ещё до того, как Алла приготовила завтрак.
Ольга Николаевна осталась в полном восторге от «имения» этой замечательной семьи и от живописных мест, окружавших их довольно большой участок. Супруги это заметили и стали горячо уговаривать её приехать сюда на всё лето.
Поблагодарив хозяев за это предложение, Ольга Николаевна сказала, что в июле она едет в санаторий на Кавказ подлечить свои когда-то застуженные на фронте лёгкие, да и подруге она уже обещала, что всё свободное время в это лето будет проводить на её даче. «Но в следующем году я обязательно приеду к вам сюда», — заверила их она и подумала: «Да и Анжелка подрастёт. Может быть, и её сюда привезут на лето».
И вот тогда, тридцать лет назад, заканчивая свою историю, Ольга Николаевна сказала мне:
— В этом году я приехала сюда уже до осени. Всё лето я собираюсь жить в деревне. А может быть, я вообще перееду в Петербург. Об этом меня просят близкие Гриши, а они мне стали как родные.
Время подходило уже к ночи — как и положено в Санкт-Петербурге в конце мая, «белой». Я проводила Ольгу Николаевну до улицы Рубинштейна и пошла пешком к себе домой на Литейный.
