Читать книгу: «На кампусе в Огайо»

На кампусе в Огайо
Повесть

Глава 1
Мечты об Америке

«Когда я вырасту, я поеду в Америку и куплю себе кожаную куртку», – твёрдо сказала семилетняя Алиса. Её родители не восприняли эти слова всерьёз. Стояла эпоха застоя. Даже попасть в социалистическую страну было непросто, а уж съездить в США – всё равно, что слетать на Луну.

По телевизору показывали хоккей – матчи звёзд НХЛ со сборной СССР. Папа с мамой болели, конечно, за наших, а Алиса, хоть и не признавалась в этом, часто болела за американцев и канадцев. Но выигрывали в основном наши, и она с облегчением радовалась этому вместе с родителями.

У Алисы был старший брат Игорь. Когда ей было пять лет, вся семья собралась в Псковскую область к родственникам. Мама затеяла маленькую авантюру – лететь до Пскова на самолёте, – что было, конечно, неразумно. Но ей очень хотелось развлечь детей, которые раньше ещё не летали на самолёте. Прилетели они в Псков очень поздно, автобусы уже не ходили, и им не на чем было добраться до деревни. Но к счастью, в аэропорту они познакомились с одним очень приятным молодым пареньком из Пскова, который пригласил их к себе переночевать. Семья еле-еле разместилась в его однокомнатной квартире. С утра Алису разбудил ёжик, который шебуршал под диваном в поисках блюдца с молоком. Псковитянин оказался гостеприимным и щедрым человеком. На прощание он подарил Алисе картину, которую сам выжег на доске, изображающую молодого человека, который любуется на Луну в образе девушки.

В школе Алиса училась очень хорошо. Тем не менее их учительница младших классов, очень симпатичная и добрая Надежда Ивановна, часто отчитывала её за небрежное чистописание.

У девочки были ярко выраженные способности к предметам гуманитарного цикла, особенно к языкам. Она хорошо писала сочинения, и Ростислав Анатольевич, учитель русского языка и литературы, который к тому же был их классным руководителем, её хвалил. Однако ему совсем не нравилось, что Алиса иногда подправляла его на уроках, показывая этим, что она лучше знает литературу.

А вот математика и физика давались девочке с трудом. По этим предметам Алису еле-еле вытягивали на четвёрку к концу учебного года.

Больше всего она любила читать. Очень рано Алиса открыла для себя свою первую литературную любовь – произведения Джека Лондона. Она с упоением читала и перечитывала его северные рассказы. Наверно, с них и началось её увлечение Америкой.

Алиса с удовольствием читала журнал «Вокруг света», который выписывали её родители. В то время для многих это издание было единственным источником информации о жизни за рубежом. Девочка с нетерпением ждала очередного номера и каждый раз выискивала в нём статьи известного журналиста-международника Дмитрия Урнова об Америке. Он казался ей небожителем, потому что ему удалось побывать в США.

Алиса была стеснительной, замкнутой и малообщительной девочкой, и в школе у неё не было близких подруг. Она сидела за одной партой с Таней Турчиной – весёлой, доброжелательной общительной девочкой. Та очень хорошо относилась к Алисе и защищала, когда кто-нибудь пытался её обидеть.

Лето Алиса с бабушкой и братом проводила на даче, где она с некоторыми детьми всё-таки завела дружбу. Ребята играли в невинные детские игры: хали-хало, тише едешь – дальше будешь и, конечно, в войну. Друзья Алисы с иронией относились к её увлечению Америкой. Они не верили, что ей удастся попасть в США, а Алиса была в этом совершенно уверена.

Бабушка Алисы знала много пословиц и поговорок и к каждому разговору находила присловье. А Алиса, у которой была прекрасная вербальная память, всё это запоминала и, как говорится, «наматывала на ус».

Как-то летом Алиса с мамой отправились на теплоходе на Валаам. Алисе давно хотелось посмотреть этот загадочный остров. И впечатления оправдали её ожидания. Она навсегда запомнила живописные валуны, ударяющиеся в них яростные волны и яркий пылающий закат над Ладожским озером.

Мама Алисы работала преподавателем в институте и летом ездила на проверку практики студентов, которая проходила по всему Советскому Союзу. Она часто брала с собой Алису, которой таким образом удалось посмотреть разные города: Одессу, Николаев, Ригу, Феодосию и многие другие.

Первая их совместная поездка на юг произошла, когда Алисе только-только исполнилось одиннадцать лет. Они с мамой и братом приехали в гости к маминой подруге в Гагры. Встретили их очень радушно и гостеприимно, поселили на втором этаже большого дома и повозили на машине почти по всему побережью Абхазии. Там Алиса впервые увидела Чёрное море и полюбила его на всю жизнь.

В Советском Союзе существовал культ спорта, и родители девочки хотели отдать её в какую-нибудь спортивную секцию, например на фигурное катание, столь популярное в нашей стране. Но Алиса оказалась совсем не спортивной и не смогла заниматься спортом, так что её родители в конце концов оставили эту затею.

Тем не менее они приучили её к ходьбе на лыжах, и Алиса с удовольствием каталась в большом парке, который находился недалеко от их дома. Однажды она поехала кататься одна и где-то в пустынном месте её подкараулили двое озорных пацанов, которые стали насмехаться над ней, и она, бросив лыжи, ушла пешком из парка.

Мама пыталась отдать девочку в хореографический кружок при Дворце культуры имени Горького. Но Алису туда не приняли, поскольку у неё не оказалось данных для танцев.

Музыкальных способностей у Алисы тоже не нашлось. Родители купили ей пианино, наняли преподавателя – очень милую добрую девушку, которая пыталась её чему-то научить и привить любовь к музыке. Девочка пробовала научиться играть на фортепиано, но из этого ничего не вышло, потому что у неё не было для этого желания и оказалось слабовато с музыкальным слухом.

Всё свободное время девочка посвящала чтению. Скоро она начала читать книги и на английском языке, как будто действительно собралась в Америку.

Алисе очень хотелось общаться с англичанами и американцами, чтобы практиковать разговорную речь с носителями языка. Но в те годы иностранцев в Ленинграде было очень мало, и эта её задумка пока что не могла воплотиться в жизнь.

Глава 2
Университет

Школьные годы пролетели незаметно, и вот уже Алиса выпускница с аттестатом зрелости, в котором одни пятёрки и четвёрки. Девочке очень хотелось учиться на филологическом факультете Ленинградского государственного университета, но она понимала, что конкурс на поступление там нереально огромный, и поэтому подала документы на экономический факультет, отделение прикладной социологии, где абитуриентов было меньше, потому что никто толком не знал, что такое социология. Отделение только в том году открылось, и это был первый приём абитуриентов по этой специальности.

Вступительные экзамены прошли не слишком гладко. Первым экзаменом шло обществоведение, на котором два не очень приятных экзаменатора просто «завалили» Алису, и она получила только тройку, что было совершенно несправедливо. Зато сочинение, которое стояло вторым экзаменом, она написала на пять, как и ожидала.

Следующим экзаменом шла нелюбимая ею математика, и Алисе опять не повезло. Снова тройка! У других бы после этого опустились руки, но наша героиня была очень упорная и целеустремлённая. Перед последним экзаменом, английским языком, она страшно волновалась. Ведь от него зависело всё. Но Алиса не сплоховала – отвечала очень хорошо и получила заслуженную пятёрку. Набранных шестнадцати баллов ей еле-еле хватило для поступления.

Девушка была на седьмом небе от счастья! Она всё-таки стала студенткой университета.

Учёба в университете Алисе очень нравилась. Училась она почти на одни пятёрки и даже получала повышенную стипендию. Ей удалось близко подружиться с некоторыми девочками из их группы. Особенно тесно она сошлась с Наташей Никитиной и Юлей Мосалевой, очень симпатичными и умными девушками.

Когда Алиса заканчивала первый курс, пришла печальная весть: ей сообщили, что умерла от рака её любимая учительница, Надежда Ивановна, которая когда-то отчитывала её за неряшливое чистописание. На похороны собрался практически весь класс, многие плакали. Дочь Надежды Ивановны, Таню, пришлось буквально оттаскивать от гроба.

Правда, на кладбище до Алисы дошло и приятное известие: её одноклассники – первый ученик (Алиса была второй), красавец Андрей Беликов, который нравился многим девочкам, и Катя Салтыкова, симпатичная полноватая блондинка, – поженились и уже ждали ребёнка.

…Учёба в университете шла полным ходом, а тут как раз грянула перестройка. Все привычные устои начали ломаться. С народа, казалось, спали пассивность и апатия эпохи застоя. Люди ходили по улицам с радиоприёмниками и слушали трансляции заседаний съезда народных депутатов, где говорили довольно крамольные по тем временам вещи.

В те годы Алиса очень увлеклась отечественной рок-музыкой. Они с Юлей часто ходили на концерты рок-групп, которых из полуподпольного существования наконец-то выпустили на большую сцену. Им удалось вживую посмотреть и послушать самые модные команды того времени – «Аквариум», «Кино», «Алису» и многие другие.

На третьем курсе Алиса начала писать заметки в факультетскую стенгазету. Это был её первый журналистский опыт, и получалось у неё совсем неплохо. Она с удовольствием замечала, как преподаватели и студенты останавливаются у стенгазеты и читают её статьи.

Большинство её однокурсников занимались спортом, ходили на лыжах и катались на коньках. Однажды Алиса пошла на каток в Парк Победы с подругами. Она не стояла на коньках с самого детства, когда ходила на каток с родителями. Девушка очень неудачно упала и сломала руку, так что ей пришлось три недели ходить с гипсом. С тех пор она избегала этого занятия. А вот ходить на лыжах она любила. Часто каталась в парке у дома и в Солнечном, где была база отдыха предприятия, на котором работал её папа.

Но как бы ни была наша героиня занята учёбой и развлечениями, она никогда не забывала свою детскую мечту – съездить в США. Тем более что с тех пор как подул «ветер перемен», сделать это стало намного проще. Но теперь этого Алисе было уже мало – она хотела не просто побывать в Америке, а учиться там в университете.

В городе стало появляться всё больше иностранцев. Однажды к ним на факультет пришли два американца, очень приятные молодые люди, Роберт и Деннис, и начали проводить дополнительные занятия по разговорному английскому языку. Алиса очень быстро с ними подружилась, и они стали вместе гулять по центру города, разговаривая по-английски. Наконец-то девушка смогла практиковаться в разговорном английском.

Пять лет в университете пролетели быстро. Алиса окончила факультет, получив диплом с отличием, чем она очень гордилась. Теперь перед ней открылась широкая дорога.

Её научный руководитель – профессор, заведующий кафедрой, добродушный пожилой человек Василий Яковлевич – прочил Алисе блестящую научную карьеру. Но девушка подумывала совсем о другом: ей хотелось поехать учиться в США, писать художественную литературу и заниматься журналистикой.

Глава 3
На что придётся пойти ради исполнения мечты

После окончания университета Алису оставили работать лаборанткой на своей выпускающей кафедре. Однажды, зайдя в библиотеку имени Маяковского за книгами, она заметила одиноко висящий на стене лист бумаги. На нём мелким шрифтом (наверно, чтобы сложнее было разобрать) было напечатано объявление о том, что в офисе Американских Советов состоится собрание по поводу конкурса по программе Edmund S. Muskie/FSA¹ – на обучение в магистратуре в США.

Девушка раньше ничего не слышала про эту программу, но каким-то шестым чувством поняла, что это именно то, что ей нужно. К тому времени ей уже удалось осуществить одну свою мечту: она начала писать и переводить статьи для музыкального журнала. Это получалось у неё очень неплохо, главный редактор её ценил. Другой бы на её месте на этом и остановился. Но не такова была Алиса – ей всегда хотелось большего.

До этого ей уже удалось съездить в Великобританию поучиться в Kings School of English. Месяц обучения в этой школе и общения с британцами дал ей в плане знания разговорного английского языка больше, чем годы изучения его в школе и в университете. Когда Алиса вернулась в Санкт-Петербург, она с удивлением заметила, что в разговоре хочет ответить по-английски, – так сильно она окунулась в языковую среду. Однако Великобритания, какая бы ни была прекрасная эта страна, нисколько не затмила в её воображении образ Соединённых Штатов Америки. Алиса была верна своей мечте – ей нужна была Америка, и не меньше.

В назначенный день наша героиня пошла на собрание, которое проходило там же, в здании библиотеки. Народа в небольшую комнату набилось тьма-тьмущая, от желающих поучиться в американском университете за счёт Государственного департамента США отбоя не было.

Вёл собрание молодой американец Джоэл, тогдашний глава петербургского отделения Американских Советов. Он долго и нудно объяснял, как нужно писать эссе (которое было необходимо для поступления), как собрать документы, пройти собеседование и сдать тесты. Алиса поняла, что сделать всё необходимое будет непросто. Тем более что конкурс по этой программе оказался просто невиданным – сорок человек на место. Но не в её характере было пасовать перед трудностями.

Девушка решила подать документы по специальности «Журналистика/массовая коммуникация», так как давно мечтала получить журналистское образование.

Начала она с самого главного – с написания эссе. Писала Алиса вообще очень хорошо (в том числе и на английском языке). К тому же девушка учла все замечания, которые сделал Джоэл. Алиса и сама почувствовала, что эссе ей удалось. Она кратко, но ёмко изложила свою биографию, обосновала, почему хочет учиться в США, и объяснила, как она применит полученные знания на практике, когда вернётся в Россию. Все вопросы были закрыты.

Собрать все необходимые бумаги было непросто, особенно для Алисы – она вообще боялась документов. Но девушка, хотя и с большим трудом, и с этим справилась. Самое главное было три рекомендательных письма (два из университета и одно от работодателя), которые ей не без труда удалось получить.

Когда Алиса собрала кипу бумаг и сдала их сотруднице Американских Советов, та воскликнула, посмотрев на её фотографию в анкете: «Ну это просто красавица!» Алиса была действительно красивая девушка: высокая, стройная с распущенными по плечам густыми тёмно-каштановыми волосами.

Теперь она наконец-то вздохнула с облегчением и смогла заняться текущими делами, в основном написанием статей для журнала.

…А примерно через месяц раздался долгожданный звонок. Звонили из Американских Советов, чтобы сообщить, что она прошла первый этап отбора (конкурс документов) и стала полуфиналисткой программы Muskie/FSA. Это был огромный успех!

Лишь намного позже Алиса узнала, чему она была обязана прохождением первого тура. Дело в том, что анкета, которую необходимо было заполнить, была строго формализована. Каждому пункту в ней было присвоено определённое количество баллов. Если поступающий где-то преподавал (а Алиса, будучи лаборантом, вела факультативные семинары), это автоматически прибавляло ему значительное количество баллов. Предполагалось, что каждый преподаватель после возвращения из США будет популяризировать среди молодёжи американские ценности.

Диплом с отличием тоже, конечно, сыграл большую роль.

Каждый год в Конгрессе США раздаются недовольные голоса: «У нас ещё так много наших американских граждан, которые не могут воспользоваться благами высшего образования, а мы тратим деньги на каких-то иностранных нищебродов!» А на это более «мудрые» конгрессмены в достаточной степени беспочвенно отвечают: «Эти иностранные студенты вернутся в свои страны и станут нашими агентами влияния». Вот такая лукавая долгосрочная стратегия!

Первый этап был пройден. Теперь настала пора готовиться к собеседованию и тестам.

Их было два: TOEFL² и GRE³ Алиса взяла в библиотеке огромный справочник под названием “How to Prepare to GRE”⁴ и начала его штудировать. Тест состоял из трёх частей: языковой, математической и логической. Если с первой частью особых проблем не предвиделось – девушка хорошо знала английский язык, – то с математикой были серьёзные трудности, а логика у неё несколько хромала.

Чтобы подготовиться к математике, пришлось поднять почти всю школьную программу, да ещё прибавить знания по теории вероятностей и статистике, которые она получила в университете. Алисе кое-как удалось с этим справиться, хотя в математике она всегда была слаба.

А вот подготовка к логической части шла довольно тяжело. Она читала и перечитывала задания и с трудом их понимала. Ей редко удавалось выбрать правильный вариант ответа. Однако девушка не сдавалась и заставляла себя снова и снова проходиться по заданиям. В конце концов что-то начало получаться.

…Наконец-то наступил день собеседования. Алиса очень волновалась, почти так же, как в то далёкое лето, когда она поступала в университет. Она понимала, что от собеседования будет многое зависеть. Важно не только правильно ответить на все вопросы, но и произвести благоприятное впечатление. По счастью, у девушки был знакомый сотрудник в Американских Советах, и он озвучил ей примерный перечень вопросов, которые могут задать на собеседовании, так что у неё была возможность заранее подготовиться.

Уже наступила зима, было холодно, шёл приятный мелкий снежок. Алиса кое-как добралась до библиотеки и на ватных ногах поднялась на второй этаж в офис Американских Советов. По счастью, ждать пришлось недолго – буквально через десять минут её пригласили на собеседование.

В небольшой комнате находились двое: приятная американка средних лет и (вот везение!) её знакомый из Американских Советов. Он не обманул – вопросы оказались ожидаемыми для Алисы: почему она хочет учиться в Америке, какие предметы она планирует изучать в американском университете и как она применит свои знания по возвращении в Россию. Девушка бойко отвечала, поскольку заранее продумала ответы, и собеседница показалась ей вполне довольной. Последний вопрос был о том, как Алиса проводит свободное время (которого у неё было очень мало). Наша героиня и тут не сплоховала и сказала, что занимается танцами (это была чистая правда – Алиса действительно начала брать уроки танцев). На это американка удовлетворённо улыбнулась, и собеседование было закончено. Девушка поняла, что одержала победу.

Теперь наступил черёд тестов. TOEFL прошёл без особых проблем, хотя Алиса и замучилась с аудированием, с которым она вообще была не в ладах. Зато она неплохо написала короткое сочинение на заданную тему и набрала высокие баллы.

А вот GRE дался ей с большим трудом. Наверно, это был самый сложный экзамен, который ей пришлось сдавать в жизни. Если языковая часть прошла «на ура» – Алиса хорошо чувствовала английский язык и интуитивно выбирала правильные ответы, – то на математике и особенно на логике её мозг «зависал».

Кроме неё в компьютерном классе сидели ещё два претендента: молодой человек и девушка. На языковой части мальчик охал и ахал, когда дошла очередь до математики, заохала девушка, а вот на логике пришёл черёд охать Алисе.

С большим трудом она решала задачи по математике, но еле-еле в конце концов с ними справилась. Списывание и шпаргалки во время тестирования были, конечно, строжайше запрещены – за это можно было вылететь из отбора. Но Алиса всё-таки заранее написала прямо на запястье несколько формул, которые никак не могла запомнить, закрыла их длинным рукавом шерстяной кофты и во время теста потихоньку подглядывала. К счастью, никто ничего не заметил, и ей это сошло с рук.

А логику она вообще ожидаемо почти провалила. В нужный момент то полушарие, которое отвечает за логическое мышление, ничем на смогло ей помочь. Девушка плохо справилась с логической частью и набрала очень низкий процент. С тех пор Алиса всем говорит: «Логики у меня нет, и даже на это справка имеется».

И всё-таки она была довольна собой. «Слава богу, всё закончилось!» – подумала Алиса, выходя из компьютерного класса. А ощущение при этом было такое, как будто у неё все мозги высосали через трубочку. На этом экзамене она отдала себя всю без остатка.

Теперь оставалось только ждать…

Глава 4
Алиса собирается в Америку

Непонятно почему, но Алиса была почти уверена, что пройдёт отбор и поступит в магистратуру американского университета. Так и получилось. В начале мая ей позвонили из Американских Советов и сообщили, что она стала финалисткой программы Muskie/FSA.

Девушка очень обрадовалась – наконец-то сбывается её детская мечта и она едет учиться в Америку (причём за счёт Государственного департамента США)! Эта радостная новость так хорошо гармонировала со вступившей в свои права весной.

Вскоре Алисе объявили, что ей нужно ехать в Москву на собрание финалистов программы. Проезд был за счёт американской стороны – раз попав в эту систему, финалисты оставались в ней навсегда.

В Москву Алиса приехала на поезде ранним утром и долго добиралась до офиса Американских Советов. Наконец отыскав его и зайдя во двор, она, к своему большому удивлению, обнаружила, что пришла даже не первой. По двору уже слонялся молодой человек – Саша из Челябинска.

– Поезд быстро спускается с Уральских гор, – так он объяснил свой ранний приезд новой знакомой.

Они вместе стали ждать во дворе открытия офиса, а народ тем временем начал прибывать. Финалисты приехали со всей России и из Беларуси. Вскоре двери открылись, и все зашли в большой зал.

Вела собрание приятная американка, сотрудница Американских Советов. Она кратко поздравила всех присутствующих с прохождением в финал и начала объяснять, что им нужно сделать первым делом по приезде в США. Дел оказалось немало: объявиться в университете, найти жильё, открыть счёт в банке, взять учебные курсы и многое другое.

Алиса была девушкой хоть и предприимчивой, но довольно непрактичной. Легко справляясь со сложными интеллектуальными задачами, она часто пасовала перед бытовыми трудностями. Девушка понимала, что справиться со всеми делами в чужой далёкой стране ей будет непросто.

Затем трибуну занял пожилой профессор из одного американского университета. Он уже говорил не о бытовых, а об учебных проблемах. В очередной раз профессор предупредил, что списывание и получение несанкционированной помощи от других студентов категорически запрещается.

– Это может поставить под угрозу всё ваше обучение, – строго сказал он.

Девушке показалось, что многие финалисты программы держались несколько высокомерно. Наверно, такой большой успех вскружил им голову. «Нет, здесь что-то спесьевато», – подумала Алиса словами одного из персонажей «Женитьбы» Гоголя. Однако ей удалось познакомиться и поговорить с некоторыми из финалистов. Особенно её впечатлил разговор с финалисткой из Новосибирска, которая, как выяснилось, набрала более девяноста процентов по математической части теста. Алисе такой результат и не снился!

После скромного обеда, который состоял из чизбургеров и кофе, начали выступать выпускники программы. Они поделились своим опытом учёбы в США, рассказали о том, чем занимаются по возвращении из Америки, и дали финалистам несколько дельных советов.

Алиса внимательно выслушала все советы и поняла, что жизнь и учёба в США будут совсем не простыми.

От американки, которая вела собрание, девушка узнала о предварительном распределении. Оказалось, что она будет учиться в университете штата Огайо.

– Вам очень повезло! – заверила её собеседница. – Это пятая по рейтингу школа журналистики в США.

Алиса и обрадовалась, и огорчилась одновременно. Конечно, учиться в такой продвинутой школе журналистики – это большая удача, но она мечтала оказаться в Нью-Йорке или в Вашингтоне, а не в такой, как ей казалось, глуши.

По возвращении в Санкт-Петербург Алиса начала потихоньку готовиться к отъезду, хотя до него оставалось ещё два месяца. Триместр (учебный период, который состоит из трёх месяцев) в университете начинался в начале сентября, а билет у неё был на конец августа. Перелёт тоже, конечно, оплачивала американская сторона.

В июне Алиса получила письмо от Государственного департамента с поздравлением по поводу прохождения в финал программы. Она с гордостью показала его родителям и бабушке, которые до последнего не верили, что Алисе удастся пройти такой сложный отбор для поступления в магистратуру в США.

На прощание Алиса устроила скромную отвальную в кафе со своей лучшей университетской подругой Наташей Никитиной и ещё двумя однокурсницами.

– Главное, чтобы тебя там окружали добрые люди! – мудро напутствовала её Наташа.

Глава 5
Первые впечатления об Америке

Лететь Алисе в США пришлось через Москву, поскольку её перепутали с другой финалисткой и неправильно взяли билет. Маршрут был непростой: Москва – Нью-Йорк – Коламбус (столица штата Огайо), а оттуда на «шаттл-бас» (маршрутке) до городка Атенса, где располагался университет.

До Москвы девушка добралась без приключений. Потом долго ехала с Ленинградского вокзала до аэропорта. Пришлось тащить тяжеленный чемодан, набитый вещами, в том числе зимними, ведь она собиралась в США на целый год.

Перелёт Москва – Нью-Йорк занял долгие девять часов. Алиса впервые летела так далеко. В самолёте её развлекала соседка, девочка лет шести, которая читала комиксы про Микки-Мауса и рисовала. Показывали фильм «Общество мёртвых поэтов», который девушка не стала смотреть, потому что он был слишком тяжёлый, а у Алисы и без того на душе кошки скребли. От прежней эйфории по поводу блестящей победы не осталось и следа. Она вдруг начала сомневаться, правильное ли решение приняла уехать так далеко и надолго.

Наконец-то самолёт приземлился в JFK (аэропорту имени Джона Кеннеди) в Нью-Йорке.

Алису долго промурыжили на паспортном контроле, где пришлось заполнить какую-то анкету, и она чуть не опоздала на стыковочный рейс до Коламбуса. Зато этот перелёт прошёл легко и быстро.

Когда она прилетела в Коламбус, уже наступила ночь, и Алиса заметила, что луна здесь убывает по-другому: не справа налево, а сверху вниз. Это ей почему-то очень не понравилось и даже показалось «дурным знаком».

На ленте одиноко крутился её чемодан, она забрала свой багаж последней. Потом вышла на улицу, чтобы поискать «шаттл-бас» до Атенса и просто подышать свежим воздухом. На остановке к ней подошла симпатичная жизнерадостная американка, спросила Алису, откуда она прибыла и куда едет, сказала: «Добро пожаловать в Америку!» – и немедленно исчезла, даже не спросив, нужна ли ей, как иностранке, какая-нибудь помощь. Не самой гостеприимной показалась девушке первая встреча в США!

В аэропорту висел плакат, напоминающий всем прибывшим, что Огайо – это родина авиации. Именно здесь братья Райт сконструировали и собрали первый в мире самолёт.

Штат Огайо расположен на востоке Среднего Запада США. Он простирается от реки Огайо и гор Аппалачей на юге до озера Эри на севере, где граничит с Канадой. Его неофициальное название – «штат конского каштана». Туристов сюда привлекают предгорья Аппалачей, чистейшие озёра и природные заповедники.

По инструкции, полученной от Американских Советов, Алиса должна была подождать в аэропорту ещё троих финалистов из Украины, которые тоже направлялись в Атенс. Те наконец-то прибыли – молодой человек и девушка из Киева и ещё одна девушка из Симферополя. Разговаривали между собой её новые знакомые подчёркнуто по-украински.

Алиса сказала, что уже нашла остановку маршрутки, а киевлянка Аня, принципиально на украинском языке, спросила её: «Где шукала?» Все четверо отправились на остановку.

Дорога до Атенса заняла ещё два часа. Добрались уже глубокой ночью. Алиса очень устала от перелётов и переездов, и ей хотелось только одного: поскорее лечь спать. Дежурный в общежитии, которое они не без труда нашли, назвал номера их комнат и дал каждому по комплекту постельного белья.

Девушка не помнила, как добралась до своей комнаты, кое-как застелила постель, рухнула на кровать и заснула крепким сном…

Глава 6
Алиса обживается на новом месте

Утром Алиса проснулась довольно рано, и даже не потому, что у неё был jet lag⁵, а потому, что её разбудили тяжёлые мысли. Правильно ли она сделала, что приехала в эту американскую глушь? Справится ли она с учёбой в университете и со всеми проблемами, которые могут возникнуть в незнакомой стране?

Её соседкой по комнате оказалась хорошенькая миниатюрная японка Рейко. Алисе она сразу очень понравилась. Японка показала ей несколько своих фотографий в красивом платье с цветочным принтом.

– Ты выглядишь как маленькая принцесса! – воскликнула Алиса.

– Нет, только моё платье, – скромно ответила Рейко.

Побродив немножко около общежития, чтобы выждать время, Алиса пошла в главное здание, над которым красовался в виде флюгера символ университета – рысь, – а потом в Scripps School of Journalism⁶, где ей предстояло учиться. Там секретарь выдала ей большой конверт с необходимыми документами и её первой стипендией.

Непрактичная Алиса даже не стала пересчитывать доллары и вообще не поинтересовалась, сколько ей положено денег. А стипендия, на самом деле, была немаленькая – девятьсот пятьдесят долларов плюс деньги на покупку нужных для учёбы книг. Этого должно было с лихвой хватить на жильё, питание и другие нужды.

Следующим и очень важным (а для Алисы и особенно трудным) шагом было снять постоянное жильё. Девушка вернулась в общежитие и стала читать объявления на стенде о сдаче комнат. Её внимание привлёк синий листок бумаги, на котором было напечатано объявление о сдаче «бэйзмента» (полуподвала) на Истстэйт-стрит.

Алиса понятия не имела, где это, – она ещё не успела изучить Атенс, – но оторвала бумажку с телефонным номером и не без сомнения позвонила по указанному телефону. На том конце провода отозвался приятный женский голос. Кэтлин (так звали женщину) сказала, что заедет за девушкой в общежитие на машине через полчаса.

Домовладелица оказалась очень симпатичной, несколько полноватой блондинкой средних лет. Алисе она почему-то сразу понравилась. Девушка почувствовала, что её новая знакомая – добрая женщина. Алиса смело села в её машину, и они отправились осматривать дом Кэтлин.

На улице моросил мелкий дождь, что вполне соответствовало грустному настроению девушки. Кэтлин довезла её до дома, они вышли из машины и пошли смотреть «бэйзмент». Полуподвал оказался небольшим, но вполне уютным, с маленьким оконцем, выходящим во двор. Здесь было всё необходимое для жизни и учёбы: кровать, шкаф и письменный стол.

Помещение Алису вполне устроило, но она не торопилась дать окончательный ответ. Ей как-то не верилось, что она вот так сразу нашла подходящее жильё. Цена тоже была вполне приемлемой – триста долларов в месяц, причём с питанием. На это Алиса даже не рассчитывала.

Они поднялись наверх, устроились на кухне, и хозяйка угостила девушку чаем. За столом разговорились о том о сём, и как-то неожиданно в разговоре всплыла та самая знаменитая серия хоккейных матчей североамериканских профессионалов со сборной СССР.

– Я часто болела за НХЛ, – призналась Алиса.

– А я – за Советский Союз! – неожиданно заявила Кэтлин, и они обе весело рассмеялись. Это окончательно сразило девушку, и она сказала хозяйке, что решила снять её «бэйзмент», тем более что дом Кэтлин находился недалеко от кампуса.

Сказано – сделано. Кэтлин помогла Алисе перевезти её вещи из общежития в полуподвал, и девушка начала обживаться на новом месте.

Теперь пришёл черёд открыть счёт в банке. Алиса боялась банков как огня – у неё ещё

не было опыта общения с ними. В России у девушки даже не было банковской карты – она получала деньги наличными.

Но всё-таки Алиса взяла себя в руки и решительно направилась в Bank One – самый крупный банк в Атенсе. Отсидев небольшую очередь, она подошла к стойке и кое-как объяснила операционистке, что хочет открыть счёт. Всё оказалось намного проще, чем она думала. Уже через десять минут счёт был открыт, и Алиса стала счастливой обладательницей чековой книжки и банковской карты. В первое время она не без опасения вставляла карту в банкомат, а в магазинах по привычке рассчитывалась наличными и чеками, но потом привыкла и начала, как все, платить по карте.

Первые трудности были благополучно преодолены. Наступил сентябрь, и предстояло самое главное: влиться в учебный процесс.

Глава 7
Учёба начинается

Весь Атенс дружно отпраздновал День труда (Labour Day), который отмечается в первый понедельник сентября. Наконец-то в университете наступил осенний триместр. Начался он с общего собрания преподавателей и студентов в большой аудитории Школы журналистики. Проводил собрание профессор Дэниэл Райфф, который должен был вести курс «Теории массовой коммуникации». Он ещё раз не без гордости напомнил новым студентам, что их Школа журналистики пятая в США по рейтингу, и предложил выбрать курсы на предстоящий триместр.

В американских университетах нет расписания как такового, а студенты сами выбирают курсы, которые собираются взять. Есть перечень обязательных по данной специальности курсов, а студент сам решает, в каком порядке их проходить.

Для Алисы это стало проблемой. У неё ещё не было опыта выбора курсов, и она колебалась насчёт того, что выбрать. На собрании в Американских Советах их предупредили об ошибке начинающих брать слишком много курсов. Однако она совсем забыла этот совет и по неопытности взяла сразу четыре курса на триместр: «Теории массовой коммуникации», «Репортаж», «Журналистская этика» и «Математические методы в журналистике». Если с первыми двумя было всё ясно – они были очень важны, – то насчёт этики и математических методов у неё были кое-какие сомнения.

Занятия начались, и очень скоро Алиса поняла, что погорячилась с выбором курсов. Девушка не справлялась с заданиями и вскоре вынуждена была отказаться от курса математических методов. К счастью, преподавательница, которая вела этот курс, оказалась очень доброжелательной женщиной и они с Алисой договорились, что она вернётся к нему в следующем триместре.

С теориями массовых коммуникаций у неё всё было хорошо. Алиса неизменно получала высокие баллы, и профессор Райфф её хвалил. Дело в том, что девушка получила очень хорошее теоретическое образование в СПбГУ, что помогало ей легко справляться с заданиями по этому курсу. «Ты получаешь десятки⁷ по теориям массовой коммуникации, а ещё чем-то недовольна!» – воскликнула однажды её однокурсница Даниэла из Хорватии, которой этот курс давался с большим трудом. «Но это же так просто – анализировать и сравнивать теории!» – беспечно ответила Алиса. Такой ответ очень удивил её собеседницу.

А вот репортаж шёл не так гладко. Алиса оказалась в одной группе с бакалаврами и чувствовала себя переростком. Вёл занятия симпатичный молодой индиец. Начинались они очень рано, в восемь часов утра, и девушка еле-еле успевала проснуться и прийти вовремя. С заданиями у неё не всё клеилось: то придумает и напишет какую-то отсебятину и получит самый низкий балл, то споткнётся на спортивном репортаже (в спорте Алиса вообще плохо разбиралась). Вообще-то, курс репортажа считается не очень сложным и уж точно легче, чем теории массовой коммуникации. Но одна из особенностей Алисы заключалась в том, что ей легко давалась теория и тяжело – практические занятия. Впрочем, в конце концов девушка сумела справиться и начала довольно хорошо успевать и по курсу репортажа.

Зато на журналистской этике она просто отдыхала. Курс был несложный, с заданиями она справлялась легко. К тому же Алиса симпатизировала преподавателю, доктору Дебатину – немцу средних лет, который переехал жить и работать в США. У них быстро установились дружеские отношения, и они иногда после занятий разговаривали на разные темы.

…Как-то раз в конце сентября один из профессоров пригласил всех новых студентов на пикник к себе в загородный дом. Предполагалось, что каждый должен был принести что-нибудь из еды или напитков. Алиса приготовила очень вкусный салат «Овощной торт». Остальные тоже приехали не с пустыми руками.

Погода стояла замечательная – позднее бабье лето (Indian summer), листва на деревьях ещё почти не пожелтела, по-осеннему неярко светило солнце и в воздухе не было ни ветерка.

Когда все расположились на лужайке перед домом, развели огонь и начали жарить мясо для чизбургеров, Алисе довелось наблюдать типично американскую сцену, которую она про себя назвала «апофеоз лицемерия». Доктор Дебатин приехал на пикник с молодой женой-американкой и крохой-сыном, которого он держал на руках. И вот все присутствующие, как по команде, начали подходить к ребёнку, говорить нежные слова и гладить его по голове или трогать за руку. Эта сцена покоробила Алису – ей было одновременно и смешно, и неприятно. «Это же не ваш ребёнок, вы не можете его так любить!» – подумала она. Сама она принципиально вообще не подошла к малышу.

Выпили, поели, походили по берегу озера и стали собираться по домам, тем более что начал сеять мелкий дождь. Тут Алиса стала свидетелем ещё одной сцены, которая тоже её удивила, но на этот раз приятно. Она заметила, что, когда пришла пора убрать за собой мусор, занимались этим в основном профессора во главе с доктором Райффом. «Вот уж действительно демократическая процедура! – подумала девушка. – В России представить себе такое невозможно, у нас убирались бы юные студентки».

Все остались довольны проведённым за городом днём. Алису подвезла до дома на машине хорошенькая полненькая блондинка Джил. Кстати, Алиса уже успела обратить внимание на то, что в США много натуральных блондинок.

Глава 8
Вашингтон

В середине октября Американские Советы устроили общее собрание в Вашингтоне для всех обучающихся по программе Muskie/ FSA набора этого года.

Лететь в Вашингтон надо было из Коламбуса. Из Атенса в Коламбус автобус ходил всего один раз в день. Общественный транспорт в США вообще работает плохо и нерегулярно, потому что практически все ездят на машинах.

В Коламбус поехали вчетвером: Алиса, Иван и Анна из Киева, а также Света из Симферополя (те самые финалисты, с которыми девушка встретилась в аэропорту в день приезда в США). За время, проведённое на кампусе, Алиса уже успела с ними подружиться, хотя ей претили откровенно бандеровские взгляды Ани.

Чтобы добраться до Коламбуса, решено было взять машину в складчину напрокат. За рулём сидел Ваня – единственный, у кого были водительские права. Но так как он их только недавно получил и был ещё неопытным водителем, добирались до городского аэропорта довольно долго.

Наконец-то приехали, наскоро перекусили в «Макдональдсе» и отправились на посадку на «Боинг». Лететь до Вашингтона им было недолго – часа полтора. Перелёт прошёл благополучно.

Приземлились и отправились на метро в центр города в отель средней руки «Мариотт», где должно было проходить собрание и где им предстояло остановиться на три дня.

Алиса разместилась в двухместном номере с незнакомой ей соседкой-украинкой, тоже из их программы. На следующее утро началось собрание. Первым выступал профессор из какого-то американского университета. Он назвал всех собравшихся «лучшими из лучших» и начал долго и подробно рассказывать про «культурный шок»: что это такое, из каких фаз он состоит и как с ним справиться.

Девушка слушала выступавшего невнимательно. Её культурный шок уже подходил к концу, она успела адаптироваться к жизни в США, хотя, конечно, очень скучала по Санкт-Петербургу.

Алиса с удовольствием заметила в конференц-зале несколько знакомых лиц из числа тех, кто был на собрании в Москве в конце мая. С той поры ещё не прошло и полгода, но девушке этот период почему-то показался десятилетием – таким насыщенным событиями он был.

Здесь, кажется, собрались представители всего бывшего Советского Союза. Алиса заметила, что среди собравшихся больше всего студентов из Украины. Из этого она сделала вывод, что Украина является приоритетом для США.

Во время обеденного перерыва девушка пообщалась с некоторыми из знакомых. Но не все вели себя адекватно. Один молодой человек из Беларуси, в Москве казавшийся таким простым и скромным, здесь страшно зазнавался – наверно, потому, что учился в университете штата Миссури, очень высоком по рейтингу.

После обеда Алиса с Ваней сбежали с собрания и отправились гулять по Вашингтону. Когда-то ещё представится такая возможность посмотреть столицу США!

Погуляв по центру города, зашли в Музей авиации и космонавтики, о чём Ваня давно мечтал, потому что увлекался самолётами. Экспозиция была большая и интересная, особенно Алисе запомнился немецкий самолёт «Мессершмидт» времён Второй мировой войны. Ребята сфотографировались на фоне экспонатов музея, а потом пошли к Белому дому, где Ваня сделал несколько снимков. Особенно удачной оказалась фотография Алисы у ограды Белого дома. Когда впоследствии она показывала эту фотографию родным и друзьям в Санкт-Петербурге, они дружно восхищались, а девушка очень ею гордилась.

Потом Иван, как более сознательный, вернулся в отель, а Алиса ещё успела заглянуть в городской океанариум, где снимались эпизоды культового сериала «Секретные материалы».

Весь следующий день Алиса честно просидела на собрании, а вечером пошла прогуляться по магазинам. Ассортимент в столичных магазинах был, конечно, намного богаче, чем в Атенсе, и девушке удалось прикупить себе кое-какие обновки.

Уже поздним вечером состоялась экскурсия на теплоходе по реке Потомак, на которой стоит Вашингтон. На борту все немножко выпили, расслабились и начали живо общаться, но Алиса заметила, как девушка из Азербайджана резко отвернулась, когда мимо неё прошла армянка. Видимо, она просто ничего не могла с собой поделать – это было у неё в крови.

Третий и последний день собрания был самым коротким. Всем пора было возвращаться к месту учёбы. Но Алиса решила приехать в Вашингтон ещё раз, ведь она так мало здесь успела увидеть. Тем более что в столице жила её подруга по даче Лена, которая вышла замуж за американца, и их семья, помотавшись по Америке, в конце концов обосновалась в Вашингтоне.

Глава 9
Хэллоуин

Стояла поздняя осень. Листья на деревьях в парке перед Школой журналистики желтели и потихоньку облетали. В воздухе чувствовалась сырость, как и положено в предгорьях Аппалачей.

Учёба шла полным ходом. Алиса еле-еле успевала справиться со всеми assignments (заданиями) по трём предметам.

Развлечения в Атенсе были редкими и однообразными: выезды на природу, концерты университетского оркестра, поездки за покупками в Паркерсбург – городок в соседнем штате Северная Каролина.

Весь Атенс готовился весело встретить ночь с 31 октября на 1 ноября – Хэллоуин (этот день в России предпочитают называть Днём всех святых). Все хотели побеситься и поиграть в treat or trick⁸.

Наконец-то наступил вечер 31 октября. Все студенты и жители городка нарядились кто во что горазд. Преобладали костюмы чертей и прочей нечисти.

Алисе было одиноко в эту ночь. Она не любила Хэллоуин и принципиально не стала наряжаться ни в какой бесовский костюм, а вышла на улицу в обычной одежде.

Девушка побродила немножко по центру города среди разнаряженной толпы. Она чувствовала себя чужой на этом празднике. К счастью, через некоторое время Алиса натолкнулась на украинцев, с которыми она приехала в Атенс. И те были даже не одни, а в компании русских студентов из Тюменского нефтегазового университета, которые тоже учились в Атенсе. Почти все были одеты в красочные наряды и от души веселились. Алиса решила пойти с ними – не болтаться же одной по городу.

Градус веселья в городе всё поднимался. Девушка заметила, что многие были в изрядном подпитии. Самое странное состояло в том, что даже подростки уже порядочно напились, несмотря на то что покупать спиртные напитки в США можно только с двадцати одного года. Некоторые валялись во дворах, сильно пьяные. Кто-то уже успел их здорово «подогреть». Алиса давно заметила, что во многом в Америке правят двойные стандарты.

В конце концов вся компания, нагулявшись и сделав много фотографий, отправилась промышлять по домам местных жителей, где по обычаю Хэллоуина их щедро угощали. Алиса приметила в своей новой компании одного скромно и просто одетого невысокого светло-русого голубоглазого паренька из Тюмени. Что-то шевельнулось в её сердце, и ей захотелось поближе с ним познакомиться. Тот тоже внимательно посмотрел на девушку, по пока что не проявил инициативы.

Студенты гуляли почти до самого утра и разошлись по домам только на рассвете, когда неяркое осеннее солнце всплыло над городом. Алиса очень устала от прогулки и еле-еле доползла до своего «бэйзмента», где рухнула в постель и тут же заснула. И всё-таки она осталась довольна тем, как провела эту ночь, а главное, знакомством с тюменскими нефтяниками, среди которых был тот симпатичный паренёк с голубыми глазами.

А утром всем надо было идти на занятия, ведь это был будний день…

Глава 10
Выборы. День благодарения

Алиса попала в США в год президентских выборов. Кандидатов было трое: Эл Гор от демократической партии, Джордж Буш-младший от республиканской и независимый кандидат Бьюканен, у которого явно не было никаких шансов на победу.

Вся страна с интересом следила за предвыборной борьбой. Наступило время теледебатов. Избиратели прилипли к экранам телевизоров. Алиса тоже решила посмотреть дебаты. Она не всё понимала, потому что до сих пор не очень хорошо разбирала беглую разговорную речь. Однако ей стало ясно, что республиканец Джордж Буш выглядел убедительней демократа Эла Гора. Он приводил сильные аргументы, а Эл Гор на это только пожимал плечами и закатывал глаза, что не пошло ему на пользу. Поэтому кандидат от республиканцев, как показали социологические опросы, выиграл дебаты.

К тому же Алиса обратила внимание на внешность кандидатов. Джордж Буш показался ей нормальным, вполне симпатичным мужчиной, а вот на лице у Эла Гора явно были иногда заметны не очень приятные гримасы, и это не вызывало симпатии к нему.

Профессора и преподаватели университета поддерживали Эла Гора, поскольку традиционно выступали за демократическую партию. И вот наступил «день Х» – дата голосования. Алиса, естественно, не имела права голоса, но почти весь Атенс дружно проголосовал за Эла Гора. А вот Кэтлин, её домохозяйка, голосовала за республиканца, Джорджа Буша-младшего, за которого болела и Алиса. Это их в очередной раз сблизило.

Наутро пришло известие, которое многих в Атенсе разочаровало: Джордж Буш получил больше голосов выборщиков и одержал победу. Алису это очень обрадовало, поскольку Россия традиционно лучше сотрудничала с республиканцами, чем с демократами.

А вот преподаватели университета очень расстроились. «Итак, похоже, Джордж Буш – президент», – разочарованно протянул профессор Дебатин в начале занятия.

Однако Эл Гор не сдавался. Он потребовал пересчёта голосов во Флориде – спорном штате. И тут началась невиданная доселе кампания по пересчёту. «All eyes are on Florida»⁹, – твердили по телевизору.

Этот процесс занял несколько дней. А тут Алисе позвонила мама из Санкт-Петербурга и с иронией спросила: «Вы всё ещё считаете? А у нас уже всё подсчитали».

Как и можно было предполагать, пересчёт голосов не изменил расклад сил, и Джордж Буш стал избранным президентом США.

Вскоре после выборов наступил День благодарения (Thanksgiving Day) – значимый для американцев праздник, который отмечают в третий четверг ноября. Он был установлен ещё первыми переселенцами, прибывшими в Америку из Англии на корабле «Мэйфлауэр», в честь первого богатого урожая, который им удалось вырастить при помощи местных индейских племён. С тех пор было принято в этот день благодарить Господа за помощь на новой земле.

Первые переселенцы пригласили на праздник индейцев, которые помогли им выжить в этот трудный год. Те принесли в дар жареных индеек, откуда пошла традиция есть на День благодарения индюшатину. По обычаю, действующий президент США должен в этот день помиловать двух индеек.

Кэтлин тоже не стала нарушать традицию и приготовила вкусную запечённую индейку с клюквенным сиропом. За столом собрались вся её большая семья (трое её детей специально приехали на День благодарения из других городов) и жильцы. Всем досталось по кусочку индюшатины. Каждый поблагодарил Бога за то, что хорошее у него случилось в этом году. Алисе тоже было что сказать – ведь именно в этот год она, пройдя непростые испытания, попала в Америку, о которой мечтала с самого детства. Девушка не стала долго засиживаться за столом, а, произнеся слова благодарности и отведав индюшатины, отправилась с друзьями в спортзал. Она понимала, что Кэтлин хочет побыть со своей семьёй и жильцы ей сегодня не очень-то нужны.

Глава 11
Зимние каникулы

Вот и подошёл к концу первый триместр. Алиса окончила его совсем неплохо. Она получила «А» (высший балл) по теориям массовой коммуникации, «А-» по журналистской этике и только «В-» по репортажу (но девушка и таким результатом была довольна, потому что этот предмет давался ей с трудом).

Наступили зимние каникулы. Алиса решила немножко подработать. Она устроилась в группу, которая занималась социологическими опросами по телефону. Здесь ей пригодились знания и опыт, которые она получила на отделении социологии в ЛГУ.

Провести опрос было довольно трудно. Далеко не все из тех, кому она звонила, соглашались отвечать на вопросы. А некоторые начинали отвечать, а потом не выдерживали и бросали трубку, так как вопросов было слишком много. Это было обиднее всего.

Тем не менее поработала она неплохо и в конце получила приличную сумму.

Кроме того, она подрабатывала в университете в качестве консультанта по поиску жилья для вновь прибывающих студентов. Университет был богатый и не скупился на оплату этого труда.

Приближалось Рождество – главный праздник в Америке. Все дома в Атенсе были живописно украшены: во дворах стояли подсвеченные фигурки оленей, на окнах висели гирлянды и стояли электрические свечи в подсвечниках.

Рождество Алиса отметила в спокойной домашней обстановке с Кэтлин и её жильцами: китаянкой Дженнифер с Тайваня и Доменик из Франции. Доменик преподавала в университете французский язык. Она, как и положено француженке, была очень элегантная, одевалась с большим вкусом. Француженка хорошо, по-доброму относилась к Алисе и даже помогала ей в учёбе. Алиса рассказала Доменик, что в русском языке есть некоторые слова, заимствованные из французского во время Отечественной войны 1812 года. Например, «шваль» от французского слова sheval¹⁰ или «шаромыжник» от слов cher ami.¹¹

У китаянки Дженнифер была собственная машина, и она в рождественский вечер повезла всех кататься по разукрашенному Атенсу. Народа на улицах было мало, поскольку Рождество – это семейный праздник и все предпочитают отмечать его дома.

Под Новый год всем иностранным студентам устроили экскурсию в столицу штата Огайо Коламбус, где они побродили по музею, сделали много фотографий, а потом занялись традиционным шопингом. Зима окончательно вступила в свои права, но было не очень холодно, только медленно кружившие в воздухе снежинки напоминали о том, какое сейчас время года.

Тем временем к киевлянам приехали их родные: к Ване жена с их маленьким сыном, а к Ане – муж. По условиям программы участникам можно было приглашать в США близких родственников. Алиса и порадовалась за своих новых друзей, и немножко им позавидовала. Они наконец-то соединились с близкими людьми и будут встречать Новый год вместе, а она оставалась совсем одна в чужой стране, поскольку не сообщила о такой возможности маме, которая бы обязательно приехала.

Перед Новым годом все вместе съездили в молл (так в США называются большие супермаркеты) «Кеймарт», который находился в предместье Атенса, и дружно накупили себе обновок к празднику. Алиса не любила моллы, она как-то терялась в них – они были слишком огромные, и там трудно было найти нужную вещь. К тому же ассортимент в моллах был неинтересный: всё слишком простенькое и стандартное, правда, довольно дешёвое. Даже американский миллиардер Уоррен Баффет признался, что носит недорогие костюмы из «Кеймарта». Вот скромник!

В Америке покупатель – это бог: ты имеешь полное право купить какую-нибудь вещь, а потом сдать её, даже если успел поносить. Многие так и делают: намеренно покупают себе наряд на праздник, а на следующий день его сдают.

Новый год Алиса встретила в компании русскоязычных студентов в небольшом доме на окраине Атенса, который снимал тот самый голубоглазый паренёк из Тюмени, успевший ей понравиться.

– Роман, – произнёс он, подавая ей руку. При этом он опять пристально посмотрел на неё.

Стол ломился от еды и напитков. Не забыли и про традиционный салат оливье, который в России в каждом доме готовят на Новый год. После будничного фастфуда все хорошенько налегли на угощение.

Кто-то из тюменских ребят принес видеокассету с фильмом «Ирония судьбы или с легким паром!» Вся компания по обычаю посмотрела этот популярный фильм. Сцены, где главная героиня гуляет по центру родного города, вызвали у Алисы острый приступ ностальгии.

– Ну что, насмотрелась на любимый город? – спросил Роман.

– Да, я очень по нему скучаю? – с легкой грустью ответила Алиса.

Затем были танцы и весёлые игры. Давно уже Алиса так не развлекалась. Она как будто снова вернулась в детство.

На протяжении всего вечера Алиса постоянно ловила на себе взгляды Романа, да и сама на него то и дело поглядывала. Он несколько раз пригласил её танцевать. Во время танцев они оживлённо беседовали о том о сём, но на этом пока их общение и закончилось. Роман явно был заинтересован ею, но не спешил делать первый шаг.

По дороге домой одна из девушек сказала Алисе:

– Похоже, ты охмурила Романа. Он с тебя глаз не спускал.

«Трудовой семестр» подошёл к концу, и у Алисы появилось свободное время. Она решила ещё раз съездить в Вашингтон, как и планировала. Тем более что её петербургская подруга Лена уже давно приглашала её приехать к ней в Вашингтон.

Билет на самолёт помог ей купить в интернете Ваня, так как он лучше в этом разбирался.

Добраться до Коламбуса было непросто. Пришлось договориться с одной японской студенткой, которая тоже в тот день ехала в столицу штата, чтобы та подвезла её на машине до аэропорта за умеренную плату.

Приехали они ранним утром, и Алиса успела немножко поспать в зале ожидания. В самолёте она ещё подремала и прилетела в Вашингтон выспавшейся и бодрой. В аэропорту девушку встречала Лена – маленькая худенькая (что очень ценится в США) блондинка.

Лена с мужем Джеймсом жила в собственном доме на окраине Вашингтона. Алисе выделили гостевую комнату. После обеда они с Леной, у которой сегодня был выходной день, поехали смотреть город. Было холодно, шёл приятный мелкий снежок, и Алиса пребывала в самом благостном настроении, чему способствовали приятные воспоминания о недавнем новогоднем празднике и её новом знакомом Романе.

На следующий день девушка уже одна отправилась в центр осматривать достопримечательности. Постройки в Вашингтоне сильно напоминали старинные дома в центре Санкт-Петербурга – наверно, потому, что здесь тоже действовало ограничение по высоте: нельзя строить дома выше купола Капитолия.

Полюбовавшись на Капитолий, Алиса отправилась к зданию ФБР. Она уже давно мечтала там побывать, так как была большой поклонницей сериала «Секретные материалы». Ей удалось попасть на экскурсию по зданию, и она с удовольствием обходила помещения, узнавая в них кадры из сериала. Сотрудники как ни в чём не бывало занимались своими делами в кабинетах со стеклянными стенами, не обращая никакого внимания на экскурсантов. Когда Алиса свободно ходила по помещениям ФБР, она невольно подумала: «Вот такую экскурсию по зданию ФСБ представить себе, пожалуй, невозможно».

Под конец экскурсии группу отвели в комнату, где было устроено нечто вроде тира. Там один из агентов ФБР продемонстрировал им, как надо стрелять. После представления Алиса разговорилась с ним. Он очень обрадовался тому, что она из России, и похвастался, что знаком с легендарным конструктором Михаилом Калашниковым.

Но на этом её культурная программа в Вашингтоне не закончилась. Назавтра она отправилась на экскурсию в Пентагон, которая её мало впечатлила, а потом – на знаменитое Арлингтонское кладбище. Алиса даже прослезилась на могиле Джона Кеннеди.

А вечером её ждал сюрприз. Они с Леной поехали на концерт «Аквариума», который проходил в одном из концертных залов в центре города. Стоило лететь за тысячи километров в чужую страну, чтобы послушать русскую группу!

В зале почти все были русскоязычные, в основном молодёжь, но встречались и люди постарше, давние поклонники Бориса Гребенщикова¹².

Группа исполняла как старые хиты, так и новые песни. Многие зрители подпевали. Алису очень удивило то, что молодые люди в Америке так хорошо знают творчество «Аквариума».

Впрочем, приятные неожиданности ещё не закончились. Оказалось, что Лена была лично знакома с БГ и он пригласил девушек в греческий ресторан в центре города. Алиса поняла, что у неё появился хороший шанс взять интервью у лидера «Аквариума». Правда, у неё не было с собой диктофона, но зато имелись блокнот и авторучка, которые Алиса всегда носила с собой, как истинный журналист.

На них-то, а также на свою хорошую память она и надеялась.

Не обошлось и без мелких неприятностей. Лена забыла, на каком этаже парковки, которая находилась около концертного зала, она оставила машину, и им пришлось долго её искать. Лена уже начала волноваться, а вслед за ней занервничала и Алиса, которой так хотелось взять это интервью.

Машина в конце концов нашлась, и они отправились в погоню за автомобилем БГ по ночному Вашингтону. Город сиял иллюминацией, и Алиса была вне себя от радости от этого нового приключения. Давно ли она в Вашингтоне, а уже столько успела увидеть и пережить! Какой контраст с тихим, небогатым на события провинциальным Атенсом!

В ресторане девушки заказали какое-то затейливое греческое блюдо и красное вино в графине. Немножко перекусив и выпив для храбрости, Алиса подошла к Борису Гребенщикову и нерешительно попросила его об интервью. Как ни странно, тот охотно согласился.

Девушка не готовилась к этому интервью, это был просто экспромт. Тем не менее всё прошло на удивление гладко. Ей удалось задать довольно интересные вопросы, а БГ отвечал на них кратко, но содержательно.

Покончив с интервью и допив вино, уставшие девушки наконец-то отправились домой.

День прошёл удивительно плодотворно. Давно уже у Алисы не было таких наполненных дней!

Зимние каникулы заканчивались, пора было возвращаться в Атенс. Расшифровывать интервью и писать Алиса решила уже дома. А потом она пошлёт его по электронной почте в родной музыкальный журнал в Санкт-Петербурге. Каким приятным сюрпризом это станет для её коллег!

Глава 12
Студенческая жизнь в Атенсе продолжается

Вернувшись в Атенс, Алиса принялась за расшифровку интервью с Борисом Гребенщиковым. Подготовив материал, она решила сначала дать его почитать Роману. Ей хотелось под каким-то благовидным предлогом продолжить с ним общение.

Однажды, выйдя после занятий из Школы журналистики, Алиса увидела поодаль знакомую фигуру. «Это, похоже, Роман», – подумала она. И сердце у неё радостно забилось. Действительно, это был он. А Роман уже издалека увидел Алису и теперь шёл ей навстречу. Поравнявшись, они остановились и некоторое время не отрываясь смотрели друг на друга.

В его глазах Алиса увидела кроме нежности и радости от того, что она рядом, какую-то грустинку, что её несколько встревожило. «Что стоит за этой грустью?» – промелькнуло у неё в голове. Но вскоре переполнявшая её радость от встречи отодвинула тревожные мысли.

Они долго гуляли по прекрасному парку перед Школой журналистики. Алиса рассказала Роману о своей поездке в Вашингтон, о концерте «Аквариума» и об интервью, которое она взяла у БГ. Роман слушал с большим интересом, и Алиса спросила его, не хочет ли он почитать это интервью. Роман, конечно, охотно согласился и попросил у Алисы номер телефона, чтобы договориться о встрече.

Они встретились в кафе, чтобы обсудить этот материал. Вопреки её ожиданиям Роман покритиковал интервью, сказав, что написано оно слишком холодно. Но это был стиль Алисы: холодноватый, лаконичный и отточенный. Многим он нравился.

Начался второй триместр. На этот раз Алиса взяла только два курса: редактирование и математические методы. По обоим предметам она успевала (хотя с математикой и не дружила), и преподаватели её хвалили.

Теперь Алиса втянулась в учёбу, начала рационально использовать имеющиеся ресурсы, и у неё оставалось больше свободного времени.

В Атенсе всё шло своим чередом. Студенты развлекались как могли: устраивали пикники на берегу озера, собирались большой компанией у кого-нибудь дома, играли в весёлые игры или ездили в соседний городок Нэшвилл посмотреть кино. В местном кинотеатре было несколько кинозалов, и там по обычаю торговали попкорном и кока-колой.

Однажды они смотрели фильм «Cast Away»¹³, про человека, занесённого после авиакатастрофы на необитаемый остров. Вдруг на самой трогательной сцене, когда от главного героя уплывает мяч, который он назвал Уилсоном и который был его единственным другом на острове, подростки сзади громко рассмеялись. Алисе захотелось обернуться и отвесить им по порядочной оплеухе…

В главном здании университета можно было каждую среду совершенно бесплатно есть пиццу на ланч. Единственным требованием было прикрепить бэйджик с именем и названием страны или города, из которого ты приехал. Здесь собирались сотрудники университета и студенты из разных стран мира. За пиццей велись бесконечные разговоры об учёбе, развлечениях и вообще о жизни в Америке и за её пределами.

Русскоязычные студенты обычно экономили на еде и питались очень скромно. Алисе ещё повезло, что её кормила Кэтлин, и очень вкусно.

Многие со стипендии посылали деньги родным через «Вестерн Юнион».

Как-то раз профессор Райфф пригласил студентов к себе в особняк, где он жил с женой и пятнадцатилетней дочерью. Войдя в гостиную, Алиса сразу заметила открытое фортепиано с раскрытыми нотами на пюпитре. Сначала она подумала, что на нём играют жена или дочь профессора, но оказалось, что никто не играл на пианино, а оно стояло здесь просто для украшения. Типичная картина для американского дома!

Совершенно неожиданно для себя Алиса начала ходить в бассейн, на каток и в огромный университетский спортивный комплекс, где можно было заниматься разными видами спорта. Она была совершенно неспортивной, но в Атенсе вдруг увлеклась спортивными занятиями. А иначе и быть не могло, ведь в Америке царит настоящий культ спорта: если ты спортсмен, то достоин особого уважения. Быстрые игры давались девушке с трудом, а вот в бадминтон и в пул (бильярд) она играла с удовольствием.

На коньках Алиса стояла плохо, поскольку с того самого случая, когда она сломала руку на катке, не каталась. Но ей помогал Алексей – приятный молодой человек тоже из Тюмени, как и Роман. Он когда-то занимался хоккеем и хорошо катался.

Однажды девушка попыталась перепрыгнуть на коньках через линию разметки, упала и повредила колено. Это стало уже второй её травмой на катке – к счастью, не такой серьёзной. Алексей отвёз её на машине в университетскую поликлинику, где Алисе уже довелось побывать с бронхитом. Она заметила, что у американских врачей слабовато с клиническим мышлением. Они во всём неукоснительно следуют инструкциям.

К тому же они слишком доверяют данным объективных исследований и не прислушиваются к жалобам пациентов. У одной знакомой Алисе студентки из Казахстана заболели почки, и она пошла к врачу. Но результаты анализов оказались хорошими, и врач сказал ей: «Вы можете проигнорировать свои симптомы».

Алексей долго ждал в приёмной, пока Алиса не выйдет от врача. Молодой человек считал, что это его вина, ведь именно он предложил девушке прыгнуть.

Было заметно, что Алиса Алексею очень нравится, но она постоянно думала о Романе, который почему-то после обсуждения интервью с БГ не искал с ней встреч. Алису это и удивляло, и беспокоило. Она чувствовала, что между ними стоит какая-то преграда. В том, что она очень нравится Роману, сомнений у неё не было. Но в чём же всё-таки дело? Почему он избегает встреч с ней?

Алиса уже успела познакомиться и подружиться со всей русскоязычной тусовкой в университете. А вот отношения с американскими студентами пока не ладились. Она со всеми вела себя вежливо и корректно, но ни с кем из них не сблизилась. Хотя вообще-то, американцы ей нравились. Девушка убедилась, что, вопреки расхожему мнению о них как о спесивых людях, это простой честный трудолюбивый народ.

Алиса также отметила для себя, что американцы – очень обязательные люди. Если они что-то обещали сделать, то непременно сделают, и им не надо напоминать об их обещании. Не то что в России, где, как говорится, «обещанного три года ждут».

Девушка успела заметить, что в Америке очень много религиозных людей. Здесь принято каждое воскресенье ходить в церковь. Церкви в США очень богатые, поскольку многие верующие до сих пор выполняют библейское правило отчислять десятину (десять процентов) от своих доходов церкви. Учитывая, что в Америке очень много миллионеров, можно представить себе, сколько составляет десятина!

Но вот что очень раздражало Алису в США, так это повсеместное стукачество. Студенты стучали друг на друга, если кто-то списывал или получал несанкционированную помощь. Соседи доносили на соседей, когда те сделали что-то не так. Алиса, конечно, не следовала их примеру, потому что это не принято в России и просто потому, что такое поведение было ей глубоко неприятно и чуждо.

– Вот вернёмся мы домой, – пугал всех Ваня. – И нас начнут спрашивать сотрудники спецслужб: «Где вы жили, с кем общались, что узнали в Америке?»

– А что я отвечу? – с иронией спросила Света из Симферополя. – Как я ездила в Паркерсбург, чтобы купить новые сапоги.

Алиса сблизилась с двумя студентками из Индии, которые её опекали и помогали в учёбе и при решении бытовых вопросов, в которых наша героиня была не сильна. У них были красивые индийские имена со значением: Айяна – «очарование» и Рания – «царственная». Девушки были очень привлекательные, а самое главное, худенькие, что выгодно выделяло их на фоне тучных американцев. Алиса была очень благодарна им за помощь.

Многие люди не знают, как правильно называть граждан Индии. Индус – это религия, а национальность: мужчина – индиец, а женщина – индийка. Подавляющее большинство жителей Индии исповедуют индуизм – монотеистическую религию, представленную разными проявлениями Бога.

Однажды её соседка по дому китаянка Дженнифер из Тайваня, у которой было красивое китайское имя Ли Мей (значение – красивая, элегантная), но она взяла себе английское, как только приехала в США, рассказала Алисе забавную историю. Китаянка была из очень богатой семьи банкира и долго жила под крылышком у родителей, пока не сделала первый самостоятельный шаг – поехала учиться в Америку. «Прихожу я в общежитие, а мне дают комплект белья, – с самоиронией сказала она. – Я стою с этим бельём в руках и не знаю, что с ним делать, потому что у нас дома всё делали слуги».

Общение с Романом не шло дальше встреч на общих посиделках. Молодой человек по-прежнему не спешил форсировать события.

Шёл второй триместр. На дворе стояла весна. Ярко светило солнце, распускались листья на деревьях на склонах Аппалачей, но на душе у Алисы было безрадостно, и что-то её беспокоило. Честно говоря, она уже устала от Америки и ей очень хотелось домой.

Приближалась Пасха. Россияне в Атенсе отпраздновали её принципиально по православному календарю. Алиса, хоть и не без труда, испекла кулич, чего раньше никогда не делала. Приверженность девушки к русским обычаям объяснялась защитной реакцией её личности на чуждую ей культуру.

Её однокурсники иногда не понимали Алису. «Что ты заморачиваешься? – резонно спросила симферопольчанка Света. – Сиди и смотри, как проценты на счёт капают». Алиса понимала, что её подруга, в принципе, права, но сама она не могла мыслить категориями денег и по-прежнему скучала по России и Санкт-Петербургу. На неё напал какой-то странный мандраж: она вдруг начала думать, что никогда не вернётся из Америки и не увидит родной город. Умом она понимала, что это напрасные страхи, но на сердце было тревожно в разлуке с Родиной. Перед её внутренним взором вставали одни и те же милые сердцу картины: капризная Нева, величаво несущая свои воды к Финскому заливу, гордый шпиль Адмиралтейства, Главное здание родного университета, старинные дома в центре города. Конечно, в Америке хорошо, жить здесь легко и приятно (особенно за счёт Государственного департамента), но дома лучше!

С Романом Алиса по-прежнему виделась только в компаниях его друзей-нефтяников и её подруг. При встрече она всегда замечала в его глазах радость, граничащую с восторгом, что сменялось грустью и даже какой-то пугающей её тоской.

Наверно, на её месте другие девушки сделали бы попытку объясниться, постараться понять, что с ним происходит. Но не Алиса! Её гордость (а возможно, гордыня) и довольно холодный нрав не позволяли ей это сделать. К тому же её несколько смущала разница в возрасте. Она уже магистрантка, успевшая после окончания университета более двух лет поработать, а Роман ещё только студент.

Глава 13
День независимости

Наступило 4 июля, День независимости (Independence Day) – второй по значимости после Рождества праздник в США.

Кэтлин с утра встала рано и отправилась на кухню печь пирожные. После обеда все сели в машину Кэтлин и поехали в предместье Атенса, где уже было приготовлено небольшое представление. Ветераны несли знамёна, а дети читали патриотические стихи и рассказы.

Здесь Алиса впервые испытала новый для себя опыт. Кэтлин поставила их с Анжелой с Ямайки, тоненькой красивой мулаткой с копной курчавых волос, за лоток торговать попкорном и пирожными. Это было непривычно для Алисы – раньше она никогда ничего не продавала. Многое в Америке ей пришлось делать в первый раз.

Тем не менее торговля шла бойко, даже у таких неумелых продавщиц. Попкорн очень быстро разобрали, а вот пирожные покупали неохотно. Американцы вообще очень консервативны и с опаской относятся к продуктам не промышленного производства.

Тюменские ребята тоже приехали на праздник. Алиса с замиранием сердца заметила в их группе Романа. Она всё ждала, когда же он к ней подойдёт, и через некоторое время он действительно подошёл к лотку, взял пирожное и пакетик попкорна.

Алисе очень хотелось с ним поговорить, но на неё вдруг нашёл какой-то ступор, и она совсем не знала, с чего начать разговор. К счастью, Роман заговорил первым. После нескольких дежурных фраз о том, что «праздник удался», он, к удивлению девушки, пригласил её проехаться с ним на машине по окрестностям, когда «лавочка» закроется. Оказалось, что у него уже была куплена здесь подержанная машина.

Алиса была счастлива. Ей не терпелось скорее закончить торговлю, пока Роман не передумал. Но он терпеливо ждал, пока не закончилась программа праздника и не было продано последнее пирожное.

Наконец-то праздник закончился, и народ начал расходиться (а вернее, разъезжаться, поскольку в Америке все на машинах).

Алиса робко подошла к машине Романа. Он галантно открыл ей дверь, и они отправились в небольшое путешествие по предгорьям Аппалачей. Лето было в самом разгаре, стояла жара и духота, хотя день уже клонился к вечеру и солнце медленно садилось за лес.

Полюбовавшись окрестностями Атенса, они поехали обратно в город. Было уже поздно, на улице стремительно темнело. Всю дорогу они оживлённо беседовали и узнали друг о друге много нового. Роман проникся большим уважением к Алисе, когда узнал, через что ей пришлось пройти, чтобы получить возможность учиться в США. Сам он не мог похвастаться большими достижениями, так как попал сюда просто потому, что у его университета был договор на обучение студентов с университетом штата Огайо.

Молодой человек довёз Алису прямо до дома, и они договорились встретиться снова. Девушка осталась очень довольна сегодняшним вечером. Похоже, петербурженке удалось растопить лёд тюменского нефтяника. Сегодня Роман был достаточно весёлым и оживлённым. Хотя он и был за рулём, но Алиса постоянно ловила на себе его восхищённые взгляды. И никакой грусти в его глазах сегодня не было. День независимости действительно стал праздничным для Алисы.

Глава 14
11 сентября

Вот и подошёл к концу летний триместр (в университете все желающие могли учиться и летом). Алиса выбрала опцию «one year, nondegree»¹⁴, потому что не хотела дольше задерживаться в Америке. Она собиралась обратно в Санкт-Петербург, билет для неё уже был заказан.

Утром 11 сентября девушка проснулась рано с каким-то нехорошим предчувствием. Всю ночь её беспокоили тревожные сны. Она пошла на кухню сварить себе кофе. Кэтлин ещё спала, поэтому завтрак пока что не был готов.

И тут совершенно неожиданно зазвонил её мобильный телефон. Алиса очень удивилась: кто это может звонить в такую рань? Она взглянула на экран, так и есть – звонил Роман. Девушка сняла трубку и обрадованным голосом сказала:

– Алло.

Раздался очень тревожный голос Романа.

– Ты слышала? – спросил он, даже не поздоровавшись. – В Нью-Йорке два самолёта, захваченные террористами, врезались в башни-близнецы.

В первый момент Алиса ничего не поняла и переспросила:

– Что случилось?

– Здания Всемирного торгового центра разрушены террористами, – глухим голосом сказал Роман. Алиса так и рухнула в кресло.

Девушка даже не знала, что сказать в ответ. «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые», – почему-то промелькнули у неё в голове слова классика.

Молодой человек понял, что с Алисой сейчас бессмысленно разговаривать, буркнул: «Перезвоню позже» и повесил трубку.

Алиса бросилась в гостиную, схватила пульт и включила телевизор. Телевизор излучал зло. Телевизионный репортаж с места события начался буквально через две минуты после того, как первый самолёт врезался в Северную башню. На экране беспрестанно мелькали одни и те же кадры: два самолёта, врезающихся в здания, горящие башни-близнецы на Манхэттене, полицейские, уводящие тучных людей подальше от места теракта. Вскоре показали и третий самолёт, который врезался в западное крыло здания Пентагона, где тоже разгорелся пожар. Потом картинка опять вернулась к башням-близнецам, которые начали рушиться. Вид обрушения башен оказался чересчур страшным для девушки.

Больше Алиса не могла выносить это зрелище. Она выключила телевизор и вернулась на кухню. За столом сидела Кэтлин, подперев голову руками, и тихонько плакала. Видимо, кто-то уже сообщил ей о трагедии. Но девушка так и не нашла нужных слов, чтобы утешить свою хозяйку. Она сама словно оцепенела.

Алиса зачем-то подошла к холодильнику и машинально открыла дверцу. И тут она поняла, что не может ничего есть, не в состоянии даже смотреть на еду. Ей вдруг вспомнилась фраза любимого ею Уильяма Фолкнера из одного его рассказа: «Он забыл, как едят». Она взяла бутылку с газировкой, но не смогла сделать ни глотка. «Он забыл, как пьют».

Алиса решила пойти на кампус, хотя ей не нужно было сегодня на занятия. Но в эту непростую минуту девушке необходимо было находиться рядом с людьми, со студентами.

Дорога до Школы журналистики почему-то, как ей показалось, заняла очень много времени. Обычно она пробегала её стремглав, а сегодня еле-еле тащилась. Тело было словно ватное, каждый шаг давался ей с трудом.

На факультете было необычно пустынно, лишь бродили с мрачными лицами несколько студентов и преподавателей. Наверно, Алиса пришла слишком рано. Она не нашла в себе сил ни с кем заговорить. Но вот Алиса заметила старого знакомого, профессора Дебатина. Девушка подошла к нему и с большим трудом выдавила из себя слова приветствия. Он сдержанно поздоровался с ней.

Алиса не решилась заговорить с ним о трагедии, но профессор первым начал разговор.

– Вы уже слышали? – коротко спросил он.

– Да, – еле слышно прошептала девушка.

– С этого дня мир никогда не будет прежним! – неожиданно пафосно заявил профессор.

Алиса даже не нашла, что на это ответить. Она была согласна с преподавателем, но нужные слова никак не приходили ей в голову. Она почувствовала, как у неё в горле застрял комок.

Постепенно начали собираться студенты, хотя занятия сегодня отменили. Школа журналистики загудела, все, разумеется, говорили только об одном – о сегодняшнем теракте. Алиса внимательно прислушивалась к разговорам студентов. Она почувствовала, что ей становится душно, и вышла на улицу, чтобы подышать свежим воздухом. Но и здесь было столпотворение – студенты всё прибывали, и стоял нестройный гомон.

Внезапно она услышала в толпе чей-то возглас, что сегодня вечером состоится концерт университетского оркестра – будут играть «Реквием» Моцарта. «Быстро они сориентировались!» – подумала девушка (в Америке вообще всё происходит быстро). Алиса почему-то восприняла эту новость с большим облегчением и решила, что обязательно пойдёт на концерт. «Ничто так не утешает, как музыка!» – вспомнила она слова Шерлока Холмса из телефильма.

На обратном пути девушка заглянула в «Макдоналдс» с надеждой, что сможет что-нибудь съесть. Но не тут-то было! Это по-прежнему показалась ей совершенно нереальным.

Кэтлин, конечно, ничего не приготовила на обед – не до того ей было. Она уже немножко успокоилась и больше не плакала. Хозяйка одиноко сидела на диване. Алиса подсела к ней и молча её приобняла. Тут они не выдержали, обе заплакали и просидели так довольно долго.

День постепенно клонился к вечеру. Алиса засобиралась на концерт. Она хотела пойти вместе с Кэтлин, но та не нашла в себе сил выйти из дома, и девушке пришлось идти одной.

На концерт Алиса едва успела. Когда она вошла в зал, музыканты уже расположились на сцене. Девушка сразу заметила среди оркестрантов восточную красавицу скрипачку Зухру, уйгурку по национальности, из Казахстана, с которой за этот год уже успела подружиться.

Концертный зал был переполнен – здесь собрался почти весь Атенс. Алиса поискала глазами Романа и вскоре заметила его где-то в первых рядах. Но она не подошла к молодому человеку, а села чуть поодаль.

Занял своё место дирижёр, и концерт начался. Волшебные звуки великой музыки Моцарта околдовали Алису. Девушка, хоть и не обладала хорошим музыкальным слухом, но была очень восприимчива к музыке – недаром же она писала для музыкального журнала.

Зрители, замерев, слушали «Реквием». Ни единого звука из зала нельзя было расслышать. Тем неприятнее было, когда примерно на середине произведения у кого-то вдруг противно запиликал мобильный телефон. К счастью, его обладатель быстро отключил свой мобильник.

Когда затихли последние аккорды, публика некоторое время молчала, что очень испугало Алису. «Неужели никто не поаплодирует?» – лихорадочно подумала она. Пауза, как ей показалось, слишком затянулась. Но вот концертный зал как будто опомнился и взорвался в аплодисментах. Алиса тоже хлопала, не жалея ладоней. Ей было грустно оттого, что концерт так быстро закончился, и совсем не хотелось возвращаться домой.

Но тут к ней неожиданно подошёл Роман и предложил прогуляться по вечернему Атенсу. Молодой человек, который с утра был в подавленном настроении, теперь немножко оживился, как и все после концерта. Казалось, музыка несколько сняла с обитателей Атенса сегодняшнее напряжение.

У Алисы тоже на душе полегчало, и она с удовольствием приняла предложение Романа. Несмотря на поздний час, на улице было людно. Все расходились с концерта, в толпе попадались знакомые лица. Алиса подошла к вышедшей из зала Зухре и поздравила её с великолепным выступлением. Они пошли гулять втроём. Зухра, которая, вообще-то, обладала весёлым нравом, сегодня вечером была необычно печальна, как и все в Атенсе, а может быть, и во всём мире.

Луна с тревожным ликом убывала сверху вниз, как и в ту ночь, когда Алиса прилетела в Америку. Не зря это тогда показалось ей дурным знаком! Теперь, когда девушка взглянула на Луну, ей вдруг почудилось, что ночное светило печалится вместе с обитателями Земли.

Прогулка оказалась короткой и не очень весёлой, как и должно было быть в этот вечер. Они немножко побродили по центру городка, и Роман проводил до дома сначала Зухру, а потом и Алису. На прощание они обнялись, но этим объятием молодые люди лишь выражали свою скорбь в связи со случившимся и как бы соболезнования американскому народу. И опять в глазах Романа Алиса увидела тоску и страдание, но, конечно, связала это с сегодняшней трагедией.

Когда девушка вошла в дом, Кэтлин уже спала – почему-то на диване в гостиной, намучившись за день. Видимо, сон сморил её прямо там, где она сидела. Кэтлин забыла выключить телевизор, и на экране уже в который раз показался Джордж Буш, обращающийся к нации. Девушка не стала будить хозяйку и, прослушав заявление президента, выключила телевизор, тихонько проскользнула в свой полуподвальчик и легла спать. За весь день Алиса не съела ни крошки, но совершенно не чувствовала голода. Спалось ей плохо, и её всю ночь беспокоили причудливые сны, в которых смешались все её впечатления за сегодняшний день. «Что-то теперь будет?» – подумала она сквозь сон.

Глава 15
Кожаная куртка

Когда шок после чудовищного теракта немножко прошёл, Алиса собралась в свою последнюю поездку по Америке – в Кливленд, второй по величине город штата Огайо, который расположен на южном берегу озера Эри, на водной границе США и Канады. Поехала девушка туда с чисто утилитарной целью: купить себе кожаную куртку, о которой она мечтала с самого детства. А детские мечты должны сбываться!

Конечно, магазины одежды были и в Атенсе, но ценники там были слишком «заряжены». Отвезти Алису в Кливленд согласился Роман, но, как ей показалось, довольно неохотно. Она вообще стала в последнее время замечать, что молодой человек держится по отношению к ней опять достаточно отстранённо, и её это удивляло и огорчало.

Ведь ей после той чудесной поездки по окрестностям Атенса, когда Роман был таким счастливым и не скрывал своих чувств к ней, казалось, что у них всё замечательно. И вот опять эта грусть и смятение в его глазах.

Но несмотря на это и на свои тревожные предчувствия, она рассчитывала, что их совместная, вообще-то утилитарная поездка станет для них небольшим романтическим путешествием.

Для этой поездки из купленных ещё в Вашингтоне обновок она выбрала белые кроссовки, чёрные, довольно узкие джинсы, вишневый кашемировый свитер и совершенной прелестный черно-белый клетчатый жакетик, который так удачно подчеркивал её стройную фигуру.

Надев всё это и собрав на затылке свои роскошные волосы резинкой для волос, покрытой чёрной шёлковой тканью с небольшим изящным бантиком, она подошла к зеркалу, да так и ахнула. Нет, перед такой красотой никто не устоит!

Однако когда она подошла к машине, то ждавший её Роман, быстро взглянув на неё, как-то резко развернулся и пошел открывать ей дверцу. «Ничего себе реакция!» – недоумённо подумала Алиса, но почему-то это её не огорчило, а даже немножко рассмешило.

«Ну ничего, дружочек, – насмешливо подумала Алиса. – Вот приедем, выйдем из машины, рассмотришь ты меня всю вот такую и засветишься от радости!»

Однако пока никакой романтики не намечалось. Роман, который всегда очень уверенно чувствовал себя за рулём, вёл свой «Додж Интрепид» как-то очень сосредоточенно, как новичок, и ни разу не взглянул на Алису. И разговор между ними не был непринуждённым, а совсем наоборот – каким-то вялым, натянутым.

Незадолго до конца поездки они оба совсем замолчали и на Алису напала какая-то тревожная тоска…

В Кливленд приехали рано утром, когда магазины только-только открывались. Не сразу получилось найти желанную куртку. Молодые люди обошли несколько магазинов, прежде чем им удалось наткнуться на то, что нужно.

У Алисы был врождённый вкус и нюх на нужные вещи. Зайдя в очередной магазин, она сразу заметила элегантную чёрную кожаную куртку. Взглянув на неё, девушка поняла, что это самое то. Алиса быстро примерила куртку. Куртка была в самый раз, и она сразу же решила, что берёт её.

Роману тоже очень понравилась покупка Алисы. Расплатившись, они отправились прогуляться по Кливленду. Это был далеко не такой провинциальный город, как Атенс. Здесь высились несколько небоскрёбов и расположился Зал славы рок-н-ролла, который, впрочем, был ещё закрыт.

Роман почти всё время молчал, и это беспокоило Алису. Она не понимала, в чём дело. Почему ещё недавно, как ей казалось, влюблённый в неё молодой человек так странно себя ведёт сегодня?

Стоял чудесный погожий день бабьего лета. Неяркое осеннее солнце просачивалось сквозь начинающую желтеть листву. Каждую паутинку можно было разглядеть в его свете.

Они вышли на побережье озера Эри, чтобы полюбоваться великолепной панорамой одного из Великих озёр. Поднялся ветер, и крупные волны, увенчанные изящными барашками, стремительно набегали на берег. И тут, расслабившись от этого живописного зрелища, Роман наконец-то заговорил:

– Алиса, ты мне нравишься всё больше с каждым днём. Я всё время думаю о тебе. Это какое-то наваждение! Но у меня в Тюмени осталась девушка, с которой мы уже решили пожениться. Она меня ждёт.

Алису потрясло это признание. Правда, она уже давно чувствовала, что в их отношениях с Романом что-то не так, но ничего подобного девушка не ожидала. «Как в фильме “Жестокий романс”, – промелькнуло у неё в голове. – “Я обручен. – Что же вы раньше молчали, ведь это безбожно!”»

Но Алиса сдержалась, хотя это стоило ей больших усилий.

– Ну что же, – с трудом выдавила она. – Как говорится, совет вам да любовь.

На глаза у Романа навернулись слёзы, и Алиса вдруг положила свои руки ему на предплечья и стала утешать, как маленького:

– Не надо так переживать, Роман. Ведь ты знаешь, что я скоро уеду и ты меня забудешь.

– Я тебя никогда не забуду, Алиса, – глухо сказал Роман.

«Ну вот, действительно как в рок-опере, – опять горько подумала Алиса. – “Я тебя никогда не увижу, я тебя никогда не забуду…”»

Ох, как свойственно россиянам не только говорить, но иногда и мыслить цитатами из популярных фильмов!

Роман молча обнял её, но она быстро и довольно резко освободилась от его объятий и пошла к машине, едва сдерживая слёзы. «Нет, не увидит он моих слёз!» – твёрдо сказала себе Алиса.

«А может быть, ему ещё тяжелее, чем мне?» – вдруг подумала она, и сердце её переполнилось нежностью к этому милому голубоглазому пареньку, с которым не суждено ей стать счастливой.

Пора было возвращаться в Атенс. Всю обратную дорогу молодые люди молчали. Алиса упорно смотрела в окно, но прекрасные виды Аппалачей сегодня её не радовали. Она была просто ошеломлена признанием Романа. Дружба с ним, которая, казалось, вот-вот перерастёт во что-то большее, внезапно оказалась иллюзией. А она-то размечталась бог знает о чём!

Роман довёз Алисудо дома. На прощание он сделал попытку обнять её, но она отстранилась. Алиса понимала, что больше никогда его не увидит. «Ну и ладно, – невесело подумала она. – Зато теперь у меня есть кожаная куртка». Слабое и нелепое, но всё-таки утешение.

Войдя в свой «бэйзмент», она бросила пакет с курткой на стул и ничком упала на кровать, не сняв с себя жакет и даже не закрыв за собой дверь. В голове у неё потоком проносились хаотические мысли, но ни на одной из них её внимание не задерживалось. Она как будто потеряла связь с реальностью.

Из этого состояния её вывела вернувшаяся хозяйка. Увидев открытую дверь в комнату Алисы, она заглянула в неё. Её очень удивило, что Алиса лежит на кровати в жакете и в кроссовках, чего она раньше никогда не делала.

– Что с тобой, Алиса? – взволнованно спросила Кэтлин.

– Да просто устала, – с трудом взяв себя в руки, ответила Алиса. «Нет, никто не узнает, как мне тяжело. Никому не позволю утешать и жалеть меня», – гордо сказала она себе.

…Наконец-то наступил день её отъезда из Америки. Она уже давно этого ждала, потому что ей уже порядком поднадоело в Атенсе. Накануне она устроила небольшую «отвальную» с новыми друзьями: Кэтлин, её жильцами, украинцами, казахстанскими девушками и ребятами из Тюмени. Пришла и парочка американских студентов. Романа Алиса не пригласила – она решила, что им больше не надо видеться. Хорошо посидели, выпили, закусили и с удовольствием вспомнили прошедший учебный год в Америке, такой богатый на события. Многие оставались здесь учиться ещё на год, но Алиса была рада тому, что срок её пребывания в США закончился и она летит домой. Впрочем, считалось, что раз попав в программу, выпускник оставался в ней на всю жизнь. «Всегда быть в Muskie – судьба моя!» – подшутил над Алисой на прощание Миша из Тюмени.

Единственное, что омрачило их прощальную вечеринку, – это трагические события 11 сентября, которые были ещё свежи в памяти. Разговор в этот вечер то и дело возвращался к этому бесчеловечному теракту.

ФБР начало расследование теракта в день его совершения. Вскоре уже стало доподлинно известно, что за терактом стояла террористическая организация «Аль-Каида» с международным террористом Усамой Бен-Ладеном во главе. Подсчитали и точное количество жертв: их было 2977 человек (не считая террористов). Большинство погибших были гражданскими лицами. Этот террористический акт стал самым смертоносным в истории человечества. У Алисы постоянно мелькали перед глазами разрозненные картины того страшного дня.

Правда, Алиса, к своему недоумению, обнаружила, что у неё стало развиваться нечто вроде compassion fatigue¹⁵ – своеобразного психологического явления, при котором человек, перегруженный негативной информацией, перестаёт сопереживать жертвам трагедии. По сути, это защитная реакция психики. Алиса писала об этом феномене в одном из заданий и знала, что обычно при этом люди просто выключают телевизор, когда начинаются трансляции с места трагедии, и стараются стереть из памяти самые тяжёлые моменты произошедшего. Теперь и с ней происходило нечто подобное.

…На следующий день в аэропорт в Коламбусе её отвезла Кэтлин. Алисе нелегко было расставаться со своей любимой хозяйкой, к которой она очень привязалась за этот год. Они расцеловались и обнялись на прощанье, и пообещали писать и звонить друг другу. Сдержат ли они своё обещание? Или их дружба быстро забудется, как только Алиса вернётся в Санкт-Петербург?

Когда Кэтлин уехала, Алиса помахала ей на прощание рукой и машинально взглянула на небо. Там улетающий самолёт оставил чёткий след, как будто кто-то нарисовал белым карандашом на синей бумаге идеально прямую линию.

«До свидания, Америка, о которой я столько мечтала! – со смешанным чувством радости и грусти подумала девушка, пройдя паспортный контроль. – Вряд ли я ещё когда-нибудь вернусь сюда, но уж, конечно, никогда тебя не забуду…»

…А кожаная куртка оказалась очень удачной покупкой. Алиса до сих пор носит её в Санкт-Петербурге и не нарадуется…

Румба под звёздами
Повесть

Глава 1
В школе танцев

Соня очень любила танцевать, хотя никогда не занималась ни в каких хореографических кружках. Она давно подумывала о том, чтобы брать уроки бальных танцев.

Как известно, наши мысли иногда имеют свойство материализоваться. Как-то раз весной у станции метро Соне сунули в руку флаер с рекламой школы танцев для взрослых. Первое занятие, уже в ближайшее воскресенье, было, разумеется, бесплатным. «А почему бы не сходить? – подумала девушка. – Ведь это меня ни к чему не обязывает. Не понравится – больше не пойду».

И в воскресенье, собрав все необходимые для занятий вещи, Соня отправилась в школу танцев, которая располагалась очень удобно, недалеко от станции метро. В зале было всё, что нужно для занятий бальными танцами: хороший паркет, зеркала во всю стену и раздевалка.

Когда Соня вошла в зал, она сразу же заметила, что молодых людей почти в два раза меньше, чем девушек. Впрочем, она предполагала, что так и будет. На бальных танцах всегда проблема с партнёрами. Среди мужчин особенно выделялись два довольно высоких, симпатичных парня спортивного телосложения лет двадцати пяти. «И как их сюда занесло?» – подумала Соня. Один из них был брюнет, второй – светловолосый. Он сразу приглянулся Соне, но когда она поймала на себе его взгляд, то почему-то быстро спряталась за спину стоящей впереди девушки.

Занятие вёл Вячеслав – стройный, приятного вида мужчина среднего возраста. Он предложил всем разобраться по парам, и Соня увидела, что рядом со светловолосым оказалась крупная, очень эффектная брюнетка с красивой довольно открытой грудью и высокой причёской. Она решительно взяла его за руку и вывела в центр танцевального зала. Брюнета быстро подхватила какая-то довольно высокая нескладная девушка. Других мужчин тоже мигом разобрали более предприимчивые девушки, а Соня осталась без партнёра.

Начали с самого простого: после короткой танцевальной разминки перешли к изучению базовых шагов медленного вальса. Поскольку Соне партнёра не досталось, она была вынуждена повторять за преподавателем все движения одна.

Первое занятие пролетело незаметно. Девушке всё очень понравилось, и она решила ходить в эту школу и дальше, тем более что цена за занятия была вполне приемлемая. Несколько смущало её только одно – нехватка партнёров. Ведь бальные танцы рассчитаны на пары, если и дальше танцевать одной, то особого успеха не будет.

В следующее воскресенье девушка снова пошла на занятие. Она опять танцевала одна, так как девушки, которым в прошлый раз достались партнёры, ещё до начала занятия вцепились в них мёртвой хваткой. К счастью, Вячеслав подходил к «одиноким» девушкам и повторял с ними пройденные фигуры.

Соня заметила, что почти все мужчины в их группе были не очень симпатичными, а некоторые даже несколько уродливыми. Особенно ей не понравился один маленький невзрачный мужичок лет пятидесяти. Наверно, для таких мужчин танцы были единственным шансом прикоснуться к молодой красивой женщине.

Соня начала ходить на занятия регулярно, но ей плохо давались новые фигуры, и она чувствовала, что отстаёт от группы. Девушка списывала это на тот факт, что у неё нет партнера и она танцует одна.

Лучше всего у Сони получался медленный фокстрот. А вот быстрые танцы, особенно квикстеп (быстрый фокстрот), давались Соне с трудом, поскольку она была девушкой неспешной. Из латиноамериканской программы ей больше всего полюбилась загадочная чувственная румба.

Соня очень завидовала девушкам, у которых были партнёры, и особенно этой пышногрудой красавице-брюнетке с высокой причёской по имени Оксана, партнёрше понравившегося Соне светловолосого парня. Его звали Костей, и это имя ей тоже очень нравилось.

Соня заметила, что Костя часто посматривает на неё и несколько раз даже пытался с ней заговорить. Но всегда тут же рядом появлялась Оксана – она так ловко оттесняла своим крупным телом Соню, что та даже не успевала хоть что-то ему ответить.

И ещё, что неприятно поражало Соню, Оксана вместе со своей долговязой, довольно несимпатичной подругой, тоже брюнеткой, с красивым именем Анжела поджидали Костю с его приятелем, которого звали Андрей, у мужской раздевалки, и они уходили после занятий все вместе.

Глава 2
Летний лагерь

…Пролетели два месяца занятий. Наступило лето, и Вячеслав предложил всем желающим поехать в летний танцевальный лагерь в так называемое Семиозерье, которое находится на Карельском перешейке недалеко от Зеленогорска. Многие согласились. Соня немножко подумала и решила последовать их примеру. Всё равно никаких конкретных планов на лето у неё не было.

К большой радости Сони, Костя с Андреем тоже решили поехать в лагерь. Ребята, как позже узнала Соня, были не только приятелями, но и партнёрами по бизнесу. Они возглавляли какую-то фирму и решили, оставив её на своих помощников, отдохнуть на свежем воздухе.

Компания подобралась неплохая – все молодые, весёлые. Разместили их в корпусе бывшего пионерского лагеря. Соня оказалась в четырёхместном номере с двумя очень симпатичными девушками – её ровесницей Галей и серьёзной, чуть постарше их, Настей, с которыми она уже успела подружиться в городе. У них тоже не было партнёров, поэтому все три и в лагере вынуждены были танцевать одни. Учебный курс шёл очень интенсивно, занятия проводились каждый день, так что даже более слабые начали подтягиваться к успевающим.

Однако Соня уже давно заметила в этой танцевальной тусовке некоторую фальшь и не вполне дружелюбные отношения. Девушки, которые танцевали с партнёрами, смотрели на «одиночек» с нескрываемым презрением. А те танцоры, у которых обучение продвигалось быстрее, относились к отстающим несколько высокомерно. Некоторые из них даже позволяли себе откровенно смеяться над «слабаками».

Особенно зазнавался один парень, Сергей, у которого был природный талант к танцам, и танцевал он почти как профессионал.

Однажды Катя, самая сильная «танцорша» группы, рассмеялась над Соней, которой никак не давались новые шаги танго. Соня на это очень обиделась. Впрочем, Катя была тут же наказана: она споткнулась на ровном месте и смешно растянулась на полу.

А в другой раз во время занятия семейная пара – толстая Нина с дюжим высоким Володей, – кружась в венском вальсе, с разгона налетели на Соню и свалили её с ног. При этом они даже не извинились и как ни в чём не бывало пошли на следующий тур. Девушка была поражена таким «жлобством».

Как-то раз Соня и ещё несколько девушек из их группы сидели на берегу озера и любовались на закат.

– Посмотрите, как красиво заходящее солнце золотит верхушки сосен! – невольно воскликнула Соня – она очень остро чувствовала красоту природы. Но никто не разделил её восторга. Танцорши только ехидно захихикали и разошлись кто куда.

В лагере Соня подружилась с Юлей, дочерью их преподавателя – симпатичной семнадцатилетней блондинкой, которая уже успела выиграть открытый чемпионат Швеции по европейской программе в своей возрастной категории. Один раз девушка разоткровенничалась со своей юной подругой и сказала:

– Такой стервозной тусовки, как на этих бальных танцах, я ещё не встречала.

– Да, это правда! – Юля согласно кивнула головой и рассказала одну неприятную историю. – Как-то раз на чемпионате России партнёрша из одной опытной пары ошиблась, неправильно повела, но тут же обыграла свою ошибку, и судьи ничего не заметили. Как только закончился танец и пары ушли с паркета, партнёр дал ей пощёчину. Даже такое может случиться на бальных танцах! Что уж говорить о битом стекле, которое подкладывают в туфли, и о платьях, порванных соперницами перед соревнованиями!

В лагере очень быстро произошло расслоение на «сливки» и «снятое молоко». Девушки, у которых были партнёры, объединились и начали проводить свободное время вместе: жарили сосиски на берегу озера и пили вино. Иногда к ним присоединялись их партнёры, но чаще мужчины развлекались игрой в футбол, в волейбол и в карты. Да и выпивать они предпочитали в мужской компании. Ну а «одинокие» девушки должны были довольствоваться тренировками, трёхразовым питанием в столовой, купанием в озере и прогулками по территории лагеря.

Костя с Андреем тоже проводили время в основном вместе с мужчинами. Иногда они на целый день уезжали в город – по-видимому, по делам своей фирмы – и возвращались только поздно вечером. Они приехали сюда на машине Андрея, красивой тёмно-синей иномарке, и, как рассказывали, долго блуждали по Семиозерью, разыскивая лагерь, где должна была разместиться их танцевальная группа.

Соня заметила, что в лагере приятели держатся очень холодно по отношению к своим партнёршам по танцам. А те ходят в основном с какими-то кислыми и даже несколько злобными лицами. Особенно это заметно было по Анжеле, которая несколько раз видела, что Андрей очень оживлённо беседовал с Галей, обаятельной и весёлой девушкой – соседкой Сони по комнате.

Ну а Оксана ещё иногда в присутствии приятелей пыталась выглядеть радостной и беспечной, но Соня постоянно ловила на себе её враждебные взгляды и даже немножко побаивалась этой сильной, крепко сложенной, довольно подвижной и ловкой девушки.

Соня не была смелой и решительной. Скорее наоборот. К тому же она была несколько застенчива и «скромна не по годам», что в наше время особыми добродетелями не считается.

Костя в первые же дни их пребывания в лагере делал попытки завязать с ней разговор, правда, довольно робкие, видя, что Соня как бы избегает общения с ним. А она действительно, когда видела его, старалась спрятаться за спины подруг. Это выглядело даже нелепо – ведь она была студенткой педагогического университета имени Герцена. Такие предметы, как психология, педагогика, социология, были сданы на отлично. Да и вообще, Соня была довольно общительной девушкой, а сейчас она сама не понимала, что же с ней происходит. А Косте она с каждым днём нравилась всё больше, но, боясь быть навязчивым, он старался не показывать ей свои чувства.

Их лагерь был расположен на берегу довольно большого красивого озера, и вся их танцевальная группа с удовольствием купалась, загорала на песчаном пляже, играла в бадминтон и в волейбол на покрытой редкой травой спортивной площадке, находящейся вблизи озера.

А кроме этой площадки было ещё несколько заросшее футбольное поле, которое вскоре вытоптали представители мужской части группы. Они, вспомнив детство, гоняли там профессиональный футбольный мяч, привезённый, кстати, тем неказистым мужичком, который так не понравился Соне, с воинственным именем Георгий.

Глава 3
Лодочная прогулка

Соня очень полюбила это озеро. Она могла часами сидеть около него, обхватив руками колени и уткнув в них подбородок. При этом её длинные русые волосы каскадом рассыпались по плечам.

– Да ты как Алёнушка с картины Васнецова! – однажды воскликнула Галя.

Девушки не видели, что к озеру уже подходили два приятеля – Костя с Андреем. Услышав этот возглас Гали, Костя, который в это время любовался прекрасными волосами Сони, подумал: «Да ей и правда лучше бы подошло имя Алёнушка».

По другую сторону озера находилась лодочная станция, и многие из их группы не ленились проделать долгий путь вдоль озера и брали напрокат лодки.

Соня и её подруги Галя и Настя тоже очень хотели покататься на лодке, но всё на решались идти в такую даль.

Однажды они втроём сидели на берегу, вдруг вдали показалась большая лодка. Когда она подошла ближе к берегу, подруги увидели в ней Костю, Андрея и, к своему удивлению Георгия. Правда, они уже заметили, что друзья как-то по-особому относятся к этому невзрачному мужичку, и уже много раз видели его в их компании.

Из лодки прямо в воду выпрыгнул Андрей и, подойдя к девушкам, пригласил их покататься. И подруги, не скрывая радости, вскочили и прямо по воде смело пошли к лодке, не боясь замочить свои платьица. А Андрей подхватил на руки довольно высокую, крепкую Галю и посадил в лодку прямо на скамеечку.

Лодка была очень красивая и, как потом выяснилось, моторная шестиместная фирмы «Хантер». Как ребятам удалось её заполучить, осталось для подруг секретом. Управлял лодкой Георгий, что опять почему-то удивило девушек.

Они долго катались, избороздили всё озеро и вдруг поравнялись с небольшой прогулочной лодкой, где сидела та самая семейная пара, которая сбила Соню с ног на занятии, и с ними маленькая коротконогая тоже «одиночка» Таня, к которой все в группе относились как к ребёнку, жалели её и звали Танюсик.

Она завистливо посмотрела на девушек, а потом злорадно выкрикнула:

– Вот я всё скажу вашим партнёршам!

Ребята в ответ только весело рассмеялись.

Получилось, что Костя и Соня оказались напротив друг друга, и она видела, что он часто бросает на неё нежные и восторженные взгляды. И девушка была просто счастлива. Её щёки пылали, длинные волосы живописно падали, обрамляя милое личико, а мокрое платьице красиво облегало её стройную фигурку.

Все были в радостном настроении и не заметили, как начало смеркаться. Стоял конец июля. Петербургские белые ночи уже закончились, дни становились всё короче, и в ночные часы было, как и положено, темно, а на небе стали загораться первые звёзды.

Пора было отвозить девушек на берег и возвращать лодку. Тут Соня подумала, что ребятам придётся идти обратно длинной дорогой вдоль озера в темноте. Или ещё хуже: а вдруг друзья покинут лодку вместе с девушками и оставят в ней Георгия, и этому немолодому мужичку придётся одному возвращаться в лагерь?

Но получилось всё иначе. Георгий резко развернул лодку в сторону противоположного берега и подогнал её к причалу лодочной станции. В лодку запрыгнул молоденький паренёк с выгоревшими на солнце светлыми волосами, сел у руля вместо Георгия и довольно быстро причалил её к их берегу.

Тут оказаться в сильных руках пришла очередь Сони. Первым из лодки выпрыгнул Костя и, подойдя к Соне, поднял её на руки. А крепкий мужественный Андрей подхватил руками с двух сторон Настю и Галю и отнёс их обеих на берег. Затем, о чём-то переговорив с пареньком, из лодки выпрыгнул и Георгий. Все помахали руками вслед удаляющейся лодке и пошли в лагерь.

Глава 4
Драма на озере

На следующее утро после завтрака наши подруги решили немного погулять втроём перед занятиями и увидели невдалеке в беседке группу девушек, которые о чём-то оживлённо беседовали. Среди них особенно выделялись могучая Оксана и длинноногая Анжела. Кроме них девушки заметили Танюсика, которая что-то увлечённо говорила и при этом очень смешно жестикулировала. Соня, конечно, сразу поняла, о чём идёт речь.

К своему удивлению, она увидела в этой группе и партнёршу Георгия – полноватую, довольно аморфную Марину, которую всегда можно было издалека узнать по её волосам ярко-оранжевого цвета. Она обычно несколько сторонилась компаний, любила гулять одна, прикрывшись зонтиком от солнца, и вообще вела себя как-то странновато. Как Георгий мог танцевать с такой барышней, было непонятно. Тем более что сам он двигался очень хорошо и при своих малом росте и неказистости в танце смотрелся просто великолепно.

В этот день на занятии было заметно, что с парами Кости и Андрея происходит что-то неладное: несколько раз Вячеслав выключал музыку, подходил то к одной, то к другой паре и тихо делал им замечания.

После обеда Соня и Галя, как обычно, отправились на озеро, а Настя, сославшись на усталость, в этот раз с ними не пошла. Мужчины после обеда любили поиграть в карты и собрались у большого стола, находящегося рядом с корпусом. Костя с Андреем, конечно, заметили подруг, но пока не спешили к ним присоединиться.

Через какое-то время они увидели четырёх девушек, которые тоже направились к озеру. Это были партнёрши их и Георгия, а также крошка Танюсик.

Друзей это как-то насторожило. Эта четвёрка вышла из здания как бы крадучись, шли они тесно прижавшись друг к другу и тихо переговаривались.

Первым не выдержал Георгий. Он резко поднялся, положил свои карты на стол и направился к озеру.

Костя и Андрей, которые уже тоже были готовы бежать на озеро, но не хотели пока нарушать игру, через какое-то время последовали за ним.

А на озере происходило следующее. Соня и Галя, подойдя к озеру, скинули свои халатики, которые были надеты на купальники, и немножко постояли на берегу, нежась под ласковым июльским солнцем. Затем вошли в воду по плечи и поплыли. Вдруг Соня ощутила на себе что-то тяжёлое и с головой ушла под воду. Она сделала попытку высвободиться, но в её волосы вцепились чьи-то сильные руки и её голова снова оказалась под водой.

Когда Георгий, а затем и наши приятели добежали до озера, то увидели такую картину. Могучая Оксана с яростью навалилась на Соню и пытается её топить. А поблизости Анжела и Танюсик возятся с довольно сильной Галей, тоже стараясь её топить, но это у них не очень получается. Ещё ребята заметили, что на берегу стоит «оранжевоволосая» Марина и как-то безучастно на всё это смотрит.

Георгий и друзья бросились в воду и отшвырнули разъярённых барышень. Костя вытащил уже начинающую захлёбываться Соню из воды, дал ей отдышаться, взял на руки и понёс в лагерь.

А Георгий с Андреем остались разбираться со злодейками. Увидев, с каким недобрым видом к ним приближаются ребята, Танюсик вдруг истошным голосом закричала:

– Маринка, вызывай полицию!

– А полиция уже здесь, – вдруг чётким и уверенным голосом сказал Георгий, вынимая удостоверение из верхнего кармана своей рубашки. – Да и свидетелей тут достаточно, – добавил он, махнув рукой в сторону озера. И действительно, почуяв, что на озере происходит что-то неладное, на берегу собралась почти вся группа.

– Разберёмся мы с вами, красавицы, со всей троицей по полной программе! – громко закончил Георгий. А потом, взглянув на Марину, которая с равнодушным видом по-прежнему стояла на берегу, тихо добавил: – Со всеми…

Правда, то, что он из полиции, Георгий немножко слукавил. Да, он долго работал в органах и уволился из них в звании подполковника. Затем открыл частное охранное агентство, и вот с ним, как позже выяснилось, был договор у фирмы, которую возглавляли Костя и Андрей.

Нетрудно представить себе, как выглядели застигнутые врасплох наши «лиходейки». Правда, Оксана ещё как-то хорохорилась, высоко поднимая свой крупный подбородок и делая попытку поправить свою растрепавшуюся высокую причёску.

А меланхоличная Марина всё это время так и стояла на берегу, не сдвинувшись с места, безразлично глядя на происходящее.

Костя донёс Соню прямо до комнаты, уложил её в кровать и при этом подумал: «У неё купальник мокрый, как бы не простудилась», – и укрыл её одеялом. А Соня была как во сне. Она, недотрога по природе, испытывала такое счастье, когда была на руках у этого сильного привлекательного парня.

Раньше с ней ничего подобного не происходило. Она вообще не терпела чужих прикосновений. Однажды в переполненном автобусе к ней сильно прижался и громко задышал ей прямо в ухо какой-то толстогубый паренёк. Она двумя руками упёрлась ему в грудь, оттолкнула и при первой возможности протиснулась сквозь толпу и выскочила из автобуса, не доехав до своей остановки.

А сейчас она, как Снегурочка, просто «таяла» от лёгких прикосновений Кости, от его нежных взглядов и просто от того, что он рядом. Она закрыла глаза, и ей хотелось, чтобы это никогда не кончалось. А Костя, постояв немного у её постели, погладил её по мокрым волосам и, видя, что она почти спит, сказал: «Ну, спи, Алёнушка». И вышел из комнаты.

«Почему Алёнушка?» – подумала девушка, засыпая.

Глава 5
Вечерний пикник

В этот вечер друзья вместе с Георгием куда-то уехали на машине Андрея и вернулись в лагерь довольно поздно. Утром они, как обычно, пришли на завтрак. Георгий подошёл к одной из работниц столовой, что-то сказал ей, и она указала ему на свободный, не накрытый к завтраку стол.

Раньше все трое в столовой сидели вместе со своими партнёршами. Теперь они дали им понять, что не хотят больше с ними общаться. На занятие они в этот день не пришли и опять все вместе куда-то укатили.

Правда, вечером они вернулись довольно рано. Георгий зашёл в комнату наших подруг и пригласил всех трёх посидеть у озера. Соня и Галя радостно согласились, понимая, что там будут и Костя с Андреем. Настя попыталась отказаться, но подруги её уговорили, поскольку в компании с этой серьёзной и мудрой девушкой они могли чувствовать себя увереннее.

– Ох, девчонки! – задумчиво глядя на них, сказала Настя и как-то неуверенно покачала головой.

Когда они подошли к берегу, то увидели, что там уже расположились Костя и Андрей, а перед ними лежал расстеленный лист неизвестно откуда взявшейся ватманской бумаги. На нём стояли коробки с соком, одноразовые стаканчики, а на пластмассовых тарелках были разложены фрукты, бутерброды и зелень.

– Пикник в такое позднее время – это довольно оригинально, – тихо промолвила Настя, но тоже присела рядом с девушками на листы той же ватманской бумаги, постеленной на уже сыроватый к вечеру песок.

Тут они увидели подходящего к озеру Георгия. В руке он нёс довольно тяжёлую спортивную сумку. Георгий был в красивой тёмно-голубой рубашке, надетой поверх брюк. Такой рубашки девушки ещё никогда не видели. Она была довольно длинная, приталенная, с двумя столбцами вертикальных плотно сшитых мелких складок, расположенных по обе стороны бортов. Рубашка прекрасно сидела на невысокой, но довольно складной фигуре Георгия, подчёркивая, как вдруг заметили девушки, его довольно атлетический торс.

А вокруг уже начало темнеть, и на небе стали появляться первые, ещё блёклые звёздочки.

– Ну что же, девчонки! – сказал Георгий. – «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!» – И эти слова из популярной песни очень соответствовали их настроению и окружающему пейзажу.

– А за это надо поднять бокалы! – добавил он, глядя на одноразовые стаканчики, и вытащил из принесённой им спортивной сумки бутылку шампанского.

– Это же «Абрау-Дюрсо»! – шепнула девушкам Галя, увидев своё любимое шампанское. Было видно, что ребята основательно подготовились к этому «полуночному» пикнику.

Георгий разлил шампанское по стаканчикам и произнёс:

– За дружбу и за вас, милые барышни!

Мужчины выпили до дна, а несколько оробевшие девушки только пригубили. При этом друзья, к некоторому удивлению подруг, как бы этого даже не заметили. Но зато они проявили большую настойчивость, предлагая им бутерброды, а также сочные персики, клубнику и плоды красного манго с очень вкусной жёлто-оранжевой мякотью.

Завязалась оживлённая беседа. Как выяснилось, ребята уже успели побывать в разных странах и с увлечением рассказывали о своих путешествиях.

А Георгий, как оказалось, объездил почти весь мир. Он был во многих странах Европы и Азии, побывал и в Индии, и в Китае, и в Таиланде. И в Западное полушарие он тоже несколько раз летал.

Георгий поделился своими впечатлениями о США, Бразилии и других странах обеих Америк. Особенно увлечённо он рассказывал о Кубе, о песчаных пляжах Варадеро, о плантациях сахарного тростника, о посещении питомника крокодилов, который находится вблизи Гаваны. И рассказал, что обед у них в этот день был в ресторане на территории питомника. Их гид, Альберто, взял себе блюдо из крокодильего мяса. Затем ходил вдоль столиков, где обедала их группа, и всем предлагал попробовать, но никто не соглашался. А Георгий решился. Он воткнул вилку в это экзотическое мясо и отрезал кусочек, а в другую руку взял на всякий случай бокал с водой и, закрыв глаза, положил ломтик мяса в рот. Прожевал, и ему мясо даже понравилось, а на вкус показалось чем-то средним между рыбой и свининой.

А ещё он со смехом рассказал, как в городе Сантьяго-де-Куба в ресторане Альберто, уверенный, что никто из этой доброжелательной петербургской группы не обидится, решил подшутить над туристами и заказал не менее экзотическое блюдо. Всем подали на тарелках «куриные ножки», политые сверху довольно густым соусом, напоминающим майонез.

Это Георгия немножко удивило: «Почему всем ножки?» Блюдо оказалось достаточно вкусным, но он отметил, что это «куриное мясо» на вкус больше напоминает рыбу.

Посмотрев на Альберто, который сидел в компании двух водителей их автобуса, он догадался, в чём дело. Все трое, глядя, с каким аппетитом туристы уплетают это блюдо, лукаво улыбались. Конечно, это были лягушачьи лапки!

Когда это поняли и все остальные, начался переполох. Они стали отталкивать от себя тарелки, а потом долго и весело смеялись, и, как Альберто и рассчитывал, никто на него за эту шутку не обиделся.

А потом Георгий рассказал, что Сантьяго-де-Куба стал в 1974 году побратимом Ленинграда, и поэтому их петербургскую группу там особенно тепло принимали. В кабаре «Тропикано», расположенном в пышном тропическом саду, их посадили на лучшие места, осветили прожектором, и кто-то из администрации города произнёс обращённую к ним приветственную речь, а затем для них зазвучала красивая кубинская песня «Гуантанамера» («Девушка из Гуантанамо»).

И эту красивую рубашку, которая так ему шла, Георгий приобрёл на Кубе. Называется она, как он сказал, «гуаябера». Эта рубашка является частью традиционной латиноамериканской одежды, которая в 2010 году была восстановлена на Кубе в качестве официальной.

Георгий сказал, что гуаяберу любил носить знаменитый американский писатель Эрнест Хемингуэй, который жил на Кубе двадцать лет. Он очень увлекался рыбалкой и влюбился в Кубу, когда был там на соревнованиях рыболовов. Перед Второй мировой войной он купил виллу недалеко от Гаваны и жил там со своей любимой женой, занимаясь литературным творчеством и рыбалкой. «Я чувствую себя кубинцем», – говорил Хемингуэй. На Кубе он написал известное на весь мир произведение «Старик и море», за которое получил Нобелевскую премию.

Ещё Георгий рассказал, что их группу возили в поместье, где жил Хемингуэй, и ему особенно там понравилась знаменитая яхта «Пилар». На ней Хемингуэй ходил в море, рыбачил, принимал гостей. Кроме того, как рассказывал гид, яхта была оснащена противотанковым ружьём и магнитными минами, и якобы Хемингуэй даже охотился в Карибском море за немецкими подводными лодками.

А ещё гид им рассказал, что за год до смерти Хемингуэя его посетили наш министр Анастас Микоян вместе с журналистом Генрихом Боровиком, и Хемингуэй будто бы сказал Боровику, что мужчина не имеет права умереть в постели: «либо в бою, либо пуля в лоб». И через год Хемингуэй застрелился, не сумев справиться с депрессией, связанной с тяжёлой болезнью.

Соня была знакома с творчеством Хемингуэя, но о таком печальном факте его биографии она не знала. Ещё будучи школьницей, девушка прочитала его знаменитый роман «По ком звонит колокол». И сейчас Соня вспоминала, какое тягостное впечатление произвёл на неё тогда этот роман, в котором описывались ужасы гражданской войны в Испании и нравственные страдания американского бойца. Она вспомнила, как плакала, читая этот правдивый и довольно жестокий бестселлер. И Соня немного загрустила…

Девушки с интересом слушали рассказы Георгия – они и не подозревали, что он окажется таким интересным собеседником. Но Георгий вдруг сказал: «Ну, девчонки, у вас, я вижу, бокалы так и стоят полные, а нам свои пора наполнить», – и вытащил из своей сумки ещё одну бутылку шампанского. Мужчины выпили до дна, и девушки в этот раз тоже сделали по несколько глотков.

А звёзды на небе тем временем становились всё ярче, и вскоре ими усыпался весь небосвод. Вдруг девушки услышали музыку, которая лилась из мобильного телефона Кости. Оказалось, что у него скачаны и танцевальные мелодии, и, когда Соня услышала ритмы румбы, она даже вскочила. Ведь это был её любимый танец! Как по заказу Георгия, зазвучала кубинская песня-румба «Команданте Че Гевара».

Костя оказался очень понятливым – он взял Соню за руку и повёл на находящуюся рядом площадку. И вот тут Соня вдруг ощутила всю страсть этого латиноамериканского танца – танца любви, как его называют. Ей казалось, что и звёзды, и сосны, окружающие площадку, танцуют вместе с нею. Чувствовалось, что и Костя испытывает нечто подобное. Несколько раз во время танца он подхватывал девушку на руки и долго кружился, а она смотрела на вращающееся над ней звёздное небо и желала только одного: чтобы это никогда не кончалось.

Фигуры танца, которые прежде с таким трудом давались Соне, теперь получались как бы сами собой. Она уже не путалась, как раньше, в шагах, а уверенно вела свою партию.

Затем к ним присоединились и остальные. Девушки были рады, что они наконец-то танцуют в паре с парнями. Они перетанцевали все разученные на занятиях танцы, меняясь партнёрами. У всех было радостное настроение, а ночь тем временем вступала в свои права. Первым опомнился Георгий.

– Всё, барышни, вам уже пора спать! – властным голосом произнёс он и пошёл собирать оставшиеся после пикника мусор и еду. Девушки отправились было помочь, но Андрей сгрёб Галю и Настю, а Костя взял за руку Соню, и все пошли в лагерь.

– Ничего, подполковник сам справится, – шутливо сказал Андрей.

Ребята проводили девушек до комнаты, поблагодарили их за прекрасный вечер и отправились спать. Соня долго не могла уснуть – она, как говорится, была на седьмом небе от счастья. «Какие славные ребята!» – думала она. Ведь эти взрослые парни так галантно, так сдержанно вели себя по отношению к девушкам. Они не пытались их обнять помимо положенного контакта во время танцев. Они не говорили им никаких особых комплиментов и вообще держались просто, как хорошие друзья. «Не то что некоторые ровесники, – подумала Соня. – Которые уже на первом свидании пытаются облапать и лезут целоваться».

Глава 6
На заливе

На следующий день, когда девушки пришли на завтрак, они заметили, что их вчерашние «полуночные» партнёры по танцам опять сидят втроём за отдельным столиком. Соня подумала, с кем же они сегодня на занятии будут танцевать: с ними или со своими бывшими партнёршами?

Но друзья на занятия опять не пришли. В этот день они никуда не уехали. Георгий отправился на озеро, а Костя и Андрей сидели в беседке и поджидали девушек после занятий, и как только они вышли на улицу, предложили им прокатиться до Зеленогорска.

Настя сразу так решительно отказалась, что уговаривать её было бесполезно. А вот Соня и Галя с радостью приняли это предложение.

– Ох, девчонки! – опять многозначительно проговорила их бдительная подруга.

Поездка оказалась просто замечательной. Они ехали по Приморскому шоссе вдоль Финского залива. Увидев удобную площадку для стоянки, расположенную довольно близко от залива, Андрей заехал туда, и все вышли из машины. Ребята долго любовались красотой Финского залива – жемчужиной Ленинградской области, любимым местом отдыха петербуржцев. Погода стояла хорошая, было ясно, и вдали виднелся купол Кронштадтского Морского собора святителя Николая Чудотворца.

Костя, который хорошо знал историю Санкт-Петербурга и окрестностей, рассказал, что дно Финского залива – крупнейшее в мире кладбище затопленных кораблей, поскольку он с начала XVIII века стал главным каналом международной торговли для Российской империи. Да и во время Великой Отечественной войны там затонуло множество советских и немецких кораблей, а также других морских транспортов из разных стран. А ещё он сказал, что до сих пор на дне Финского залива лежат сокровища на миллиарды долларов.

Ребята побродили по песчаному пляжу, посидели на корнях старых сосен, растущих вдоль залива, а затем сняли обувь и вошли в воду, которая в эти последние июльские дни была уже довольно прохладной. Однако девушки очень пожалели, что не взяли купальники. Им так хотелось окунуться в эту морскую, но пресную воду, поскольку, хоть залив и является частью Балтийского моря, но в результате большого стока из многочисленных рек солёность его воды ничтожно мала.

Вдоволь налюбовавшись живописными пейзажами, компания отправилась в Зеленогорск. Там Андрей остановил машину около одного понравившегося друзьям раньше ресторанчика, расположенного недалеко от залива, где они вкусно пообедали.

За обедом ребята рассказали, как они попали на занятия танцами. Оказывается, инициатором стал Георгий. Он очень любил танцевать, но не хотел идти один в танцевальную школу и затащил туда приятелей, которые пошли с ним сначала «ради хохмы». Но потом втянулись – занятия им очень понравились, и они после долгих уговоров Георгия даже согласились поехать в летний лагерь.

Девушки тоже поведали, как они попали в эту танцевальную группу. Оказалось, что обе случайно увидели объявления и, не планируя таких занятий, просто решили заглянуть в этот танцевальный клуб, где им тоже очень понравилось, хотя партнёров им не досталось.

– Надо было быть посмелее, а не стоять в сторонке, – пошутил Андрей. – А мы и не заметили, как рядом с нами оказались две эти каланчи! – добавил он.

Глава 7
Танцы у озера

В лагерь они вернулись поздно вечером. И хотя девушки очень устали, но, когда приятели предложили им пойти через некоторое время на озеро, они не отказались.

В их комнате кроме Насти оказалась ещё их четвёртая соседка по обеденному столу – невысокая симпатичная девушка Даша с кудрявыми рыжеватыми волосами. Даша появилась за их столом через несколько дней после их приезда в лагерь, когда с ней произошла довольно неприятная история. Одна из «одиночек», довольно бойкая блондинка Лариса, ещё в городе заинтересовалась Дашиным партнёром Артёмом. Он сразу на первом занятии в клубе сам подошёл к стоящей у стенки Даше и, взяв её за руку, вывел на середину зала.

Лариса всегда пристраивалась к этой паре, когда они возвращались с занятий, и пыталась привлечь к себе внимание Артёма, что ей пока не удавалось. Однако в лагере после нескольких совместных прогулок по его живописной территории Даша стала замечать, что Лариса с Артёмом спешили поскорей проводить её, чтобы остаться вдвоём.

А через несколько дней перед очередным занятием Артём встал в пару с Ларисой. Так Даша тоже оказалась «одиночкой».

Настя с Дашей встретили подруг очень радостно и рассказали, что день прошёл довольно скучно. Народа на занятии было мало. Ещё они сказали, что куда-то исчезли Оксана с Анжелой и Вячеслав даже начал за них беспокоиться. Однако их соседки по комнате сказали, что, похоже, эти девицы уже вчера тайком уехали, поскольку вечером ни их, ни их вещей в комнате не было. Оказалось, что и Марина на занятие тоже не пришла, а позже Даша застала её с заплаканными глазами одиноко сидящей в беседке.

Когда Соня и Галя пригласили соскучившихся за день девушек пойти с ними вместе на озеро, те с радостью согласились.

Ещё издалека по дороге на озеро они услышали музыку. На спортивной площадке уже танцевало несколько пар. К девушкам тут же подошли Костя и Андрей, чтобы пригласить их на танец, но Соня глазами показала на Настю и Дашу, и приятели тут же взяли за руки этих двух милых и скромных девушек. Следуя их примеру, партнёры других девушек стали приглашать на танцы «одиночек».

Через какое-то время пришёл Вячеслав и стал танцевать, в основном с теми девушками, которым на его занятиях партнёров не досталось. А затем Соня заметила, что на площадке появилась Марина, к которой тут же подошёл Георгий, до этого увлечённо танцевавший по очереди со всеми «одиночками», и потом до конца вечера стал танцевать только с ней.

Вскоре к площадке подошла Танюсик и нерешительно встала в сторонке. Её увидел не в меру развеселившийся Володя, подошёл к ней, поднял и, как ребёнка, посадил себе на плечи. Затем, пританцовывая, пошёл к центру площадки. Все увидели, что он слегка пошатывается, и испугались, как бы Володя не уронил эту крошку. Но тут к нему подошёл Андрей, снял с его плеч перепуганную девушку и даже немного с ней потанцевал. Все поняли, что Танюсик, как и Марина, прощена.

«Какие же у нас добрые люди! – подумала Соня. – Ведь если бы Оксана с Анжелой не сбежали, и их бы, конечно, тоже простили». И ей даже стало жаль этих, по-видимому, довольно несчастных девиц, так трусливо покинувших лагерь.

Танцы продолжались до самой ночи. Небо опять было усыпано звёздами, со стороны озера дул лёгкий ветерок, а в воздухе ощущался аромат свежескошенной днём представителями ближнего зарубежья высокой тёмно-зелёной травы.

Глава 8
Конец июльской сказки

Оставшиеся до отъезда дни пролетели незаметно. В основном танцевальная группа всё время проводила на озере. Часто по вызову Георгия к берегу причаливала фирменная шестиместная лодка, и все по очереди катались на ней по озеру. Кроме того, танцоры ездили на машине Андрея купаться на залив.

А вечерами все собирались на спортивной площадке и самозабвенно танцевали по яркими звёздами последних июльских ночей. К концу пребывания в лагере вся группа наконец-то сдружилась, и ребята начали проводить время все вместе. Они перетанцевали все танцы европейской и латиноамериканской программы, которые успели выучить за это время: церемонный вальс-бостон, страстное танго, меланхоличный фокстрот, задорный квикстеп, весёлую самбу, заводной джайв и, конечно, чувственную румбу.

За два дня до отъезда оказалось, что у Вячеслава день рождения. Он из скромности пытался это скрыть, но «раскололась» его дочь Юля. Приятели мигом слетали туда и обратно на машине Андрея в Зеленогорск за цветами и подарком для любимого преподавателя.

Вечером вся группа опять собралась на озере, чтобы отметить его день рождения. По такому случаю все немного выпили, и простоватый Володя полез драться с лучшим танцором – заносчивым Сергеем, которого давно недолюбливал за его высокомерие. Невысокий стройный Сергей не мог на равных конкурировать с крупным сильным Володей и вскоре был повержен. А напоследок на Сергея набросился ещё толстяк Юрий, который приревновал к нему свою партнёршу Катю, заметив, что та стала подозрительно часто оставаться после занятий с Сергеем и они вместе разучивали новые фигуры. Без драки праздник всё-таки не мог обойтись! Тут в конфликт вмешался Георгий.

– Прекратить! – громким властным голосом крикнул он, совершенно неожиданно вытащил откуда-то пистолет и произвёл холостой выстрел в воздух. Все страшно испугались, а драчуны тут же остановились. Но всё-таки Сергею успели разбить нос, и Катя повела его к воде умываться.

В день перед отъездом приятели опять пригласили Соню и Галю прокатиться вдоль залива. На этот раз они доехали до Репино и, немного погуляв по берегу, зашли в расположенный недалеко от залива ресторанчик, который так и назывался: «На заливе». Они сели за уютный столик у окна, сделали заказ и стали любоваться заливом.

Вдруг у Кости зазвонил мобильный телефон. Девушки и раньше замечали, что им с Андреем часто звонят и днём, и вечером. Обычно ребята отходили в сторону и тихо разговаривали по телефону.

На этот раз Костя ответил на звонок прямо за столом, и Даша услышала женский голос. Поговорив по телефону, Костя сказал, обращаясь к сидящему напротив Андрею:

– Светка звонила: у Антошки вчера была высокая температура, а сегодня нормальная.

Затем, полистав в телефоне фотографии, Костя показал одну из них Соне. На ней она увидела очаровательного белокурого малыша с довольно пухлыми щёчками.

– Какая прелесть! – невольно воскликнула девушка.

На это Костя ласково положил свою ладонь на её руку.

Он уже давно думал, какая же будет реакция Сони, когда она узнает, что он женат и у него есть сын. Его очень обрадовало, что Соня так это восприняла. А она уже давно чувствовала, что эта июльская сказка скоро закончится.

И вдруг Соня вспомнила очень понравившийся ей довольно грустный рассказ Хемингуэя под названием «Что-то кончилось». Глядя в окно на Финский залив, она представила, как героиня рассказа после пронзительной сцены расставания с любимым на далёком латиноамериканском берегу, так талантливо описанной автором, в одиночестве «плыла в лодке по заливу, освещённому луной…».

От этих раздумий её отвлёк Андрей. Он показал Соне снимки своего сынишки – серьёзного темноволосого мальчика лет трёх. Соня тихонько взяла за локоть Галю, которая с интересом рассматривала в окно появившуюся на пляже экстравагантную немолодую пару.

Галя повернулась, мельком взглянула на снимок и сказала:

– Да, я видела, мне Андрей показывал.

Оказывается, она уже знала, что оба приятеля семейные люди, но Соне почему-то не сказала.

Об этом Соня спросила Галю, когда они вернулись в лагерь, на что та смущённо ответила:

– Просто не хотела тебя расстраивать.

И довольно ранимая Соня на неё почему-то даже не обиделась.

А вечером они опять пошли к озеру и снова до ночи танцевали. Костя был рад видеть Соню такой, как прежде, – весёлой и оживлённой. Казалось даже, что сегодня, в этот последний вечер, она танцует ещё более вдохновенно, чем раньше.

Утром Соня и Галя быстро собрали свои вещи и сразу после завтрака пошли попрощаться с озером. Вскоре там появились и наши друзья. Они, все четверо, долго молча стояли на берегу, любуясь на озеро. Но пора было возвращаться в лагерь и ехать в город.

Ещё издалека, подходя к лагерю, они увидели большой роскошный чёрный джип. В нём кроме водителя сидели очень подружившиеся в последние дни Настя и Даша. Около джипа стоял Георгий и курил трубку, чего девушки раньше не видели. Он постоянно поглядывал на входную дверь корпуса. Соня тоже посмотрела в ту сторону. Когда дверь приоткрылась, она увидела сначала копну оранжевых волос, а затем полноватую фигуру Марины. Та не спеша шла к джипу и катила за собой довольно объёмистую сумку на колёсиках.

Георгий быстро затушил трубку, подошёл к Марине, взял из её рук сумку, довёз до джипа и положил в багажник.

Стали прощаться. Настя и Даша, уже уютно устроившиеся в джипе, послали провожающим воздушные поцелуи. А Марина вдруг неожиданно подошла к Соне и обняла её. Увидев Марину вблизи, Соня так и ахнула. На неё смотрели большие прекрасные глаза василькового цвета. Губы Марины приоткрылись в улыбке, и Соня увидела ряд красивых белоснежных зубов. «Да она же просто красавица! И кожа у неё такая белая, нежная», – невольно подумала Соня.

Георгий помог Марине забраться на заднее сиденье к девушкам, а сам сел рядом с водителем, и джип тронулся с места. Все «танцоры», которые были поблизости, смотрели вслед джипу и махали руками. Затем они начали расходиться. Пора было собираться к отъезду.

А Соня ещё долго стояла в задумчивости, не сходя с места, хотя джип уже давно скрылся за поворотом. «Каким же благородным и мудрым оказался Георгий, который мне вначале так не понравился!» – подумала она, вспоминая, как даже несколько брезгливо отвернулась, увидев в первый раз в клубе этого невысокого неказистого мужчину.

– Соня, пойдём! – дёрнула её за рукав Галя. – Ребята просили не очень задерживаться.

Тут Соня увидела, что Андрей уже подогнал свою иномарку поближе – туда, где недавно стоял этот шикарный джип.

Вещи у подруг были упакованы, и времени на сборы ушло немного. На выходе из корпуса их уже ждали приятели, которые подхватили их чемоданчики, тоже на колёсиках, и уложили в багажник. Андрей вырулил на Приморское шоссе. Был будний день, и трасса была не очень загружена, так что ехали они довольно быстро, а Соне так хотелось подольше полюбоваться на залив и прибрежные пейзажи.

Сначала решили отвезти Соню. А поскольку она жила на юго-западе, Андрей поехал по дамбе. И тут Костя опять показал свою эрудицию. «Вот эта часть залива – от дельты Невы до Кронштадта – называется Маркизова лужа, – сказал он и добавил: – Это название происходит от титула французского эмигранта, Жана-Батиста (фамилию забыл), который какое-то время в период правления Николая I был морским министром. А “лужа” потому, что из-за экономии средств учения при нём проводились в этой части залива, на мелководье».

Соня тоже это знала и даже фамилию того маркиза вспомнила: де Траверсе. «А морским министром он был во времена Александра I», – подумала она, но ничего не сказала. Соня была довольно начитанной девушкой, но никогда не спешила без надобности показывать свои знания. К тому же она не хотела смущать этого замечательного парня.

Андрей довёз Соню прямо до парадной её дома. Все вышли из машины и стали сердечно прощаться. Костя достал из багажника её чемоданчик, они вместе с Соней поднялись по небольшой лестнице до входной двери. В это время из парадной вышла женщина, и Соне не пришлось доставать свои ключи. На лифтовой площадке они какое-то время молча постояли, глядя друг другу в глаза. Затем Костя прижал её голову к своей груди, нежно погладил её роскошные русые волосы и тихо сказал: «Будь счастлива, Алёнушка», – и быстро вышел из парадной.

Незабудка
Рассказ

В один из последних майских дней, возвращаясь из своей поликлиники, находящейся на Малой Конюшенной улице, к себе на Литейный, я решила немного прогуляться по Невскому проспекту. Вышла на канал Грибоедова, дошла до Дома книги и, конечно, как обычно, не смогла туда не зайти. Посмотрела книги, выложенные на стенде Союза писателей Санкт-Петербурга, и купила сборник рассказов петербургского писателя Петра Пигаревского «Маленький человек».

Выйдя из Дома книги, я полюбовалась панорамой Казанского собора, перешла проспект, посидела немного в скверике перед собором, полистала купленную книгу. Прочла очень трогательный рассказ «Хряпа», в котором описана щемящая душу история, произошедшая с девочкой-подростком во время блокады Ленинграда.

«Сколько же пришлось пережить жителям нашего города, да и всему народу нашей страны в те страшные военные годы! – подумала я. – Какая дорогая цена была заплачена за победу в Великой Отечественной войне!»

С этими мыслями я пошла по Невскому проспекту, где недавно, 9 мая, в колонне «Бессмертного полка» несла портрет своей бабушки-блокадницы. Подойдя к Екатерининскому саду, я остановилась, чтобы посмотреть на памятник Екатерине II и возвышающуюся над Александринским театром знаменитую колесницу. Был тёплый солнечный день, и мне захотелось посидеть в этом чудесном уютном садике. Я села на скамейку недалеко от памятника, и вдруг у меня появилось ощущение дежавю. Мне вспомнилось, как я, дипломница филологического факультета университета, в один из вот таких же последних майских дней вышла из Публичной библиотеки имени Салтыкова-Щедрина и тоже решила посидеть в этом садике.

И тут я вспомнила, что это было ровно тридцать лет назад. Нужно было срочно сдавать дипломную работу на проверку научному руководителю, но у меня были небольшие сомнения относительно некоторых материалов, и я решила ещё раз их перепроверить. В библиотеку я пошла рано утром, к началу её работы. И конечно, взяв в читальном зале необходимую литературу, увлеклась и ещё добавила в текст работы заинтересовавшие меня сведения, которые так логично в него укладывались. Просидела я в библиотеке почти до вечера, забежав разочек перекусить в буфете.

День был очень тёплый, и в читальном зале было жарко и даже душновато. Когда я вышла из библиотеки, то, почувствовав свежий ветерок и аромат сирени, доносившийся со стороны Екатерининского сада, я захотела там посидеть.

Я вошла в сад и поискала глазами свободную скамеечку, но, конечно, в такой прекрасный майский день все скамейки были заняты. Однако я увидела, что на одной из них одиноко сидит женщина лет семидесяти.

Я подошла к скамейке, поздоровалась. Женщина подняла на меня глаза. Они были такого же цвета, как небо в эти ясные майские предвечерние часы. Эта пожилая дама очень радостно ответила на моё приветствие. Она была довольно привлекательная, с красиво уложенными светло-русыми с проседью волосами. На ней был лёгкий элегантный костюмчик, на тёмносинем фоне которого были разбросаны белоснежные ландыши.

Я хотела посидеть в одиночестве, ещё подумать о волновавших меня некоторых деталях моей дипломной работы, но, увидев эту симпатичную женщину, решила с ней пообщаться.

И разговор завязался сразу же, как только, показав кивком головы на памятник Екатерине II, соседка по скамейке произнесла: «Великая женщина!» Я, будучи студенткой, подрабатывала экскурсиями по достопримечательным местам нашего города и, хорошо зная английский язык, проводила экскурсии даже для иностранцев. И, конечно, тут же откликнулась на реплику этой приятной женщины, и мы стали обсуждать памятник. Я рассказала об истории его создания и о сподвижниках Екатерины II, фигуры которых расположились внизу вокруг стана императрицы. Собеседница слушала меня с большим интересом. Затем мы заговорили о самих себе.

Звали мою собеседницу Ольга Николаевна. Она сказала, что приехала из Минска. Затем, немного опустив голову, с какой-то грустью добавила, что ездит она в Санкт-Петербург в мае уже третий год подряд. И, чуть-чуть помолчав, попросила меня рассказать о себе.

Я рассказала, что заканчиваю университет, по-видимому, получу красный диплом, что мне предлагают остаться работать на моей выпускающей кафедре.

Мне было очень интересно узнать, почему Ольга Николаевна именно в последние годы стала постоянно приезжать в наш город в мае, и, преодолев чувство некоторой неловкости, я спросила её об этом.

Ольга Николаевна опять слегка наклонила голову и тихо сказала: «Да это длинная история». На это я ответила, что у меня сегодня совершенно свободен вечер, и пошутила, что могу слушать её хоть до ночи, тем более что ночи в это время в Санкт-Петербурге «белые». Она улыбнулась и спустя некоторое время начала свой рассказ.

Ещё будучи школьницей, Ольга Николаевна (тогда, как все её звали, Лёля) увлеклась изучением азбуки Морзе, а затем, за год до начала Великой Отечественной войны, поступила на курсы радистов, что были при ОСОАВИАХИМе.

Когда началась война, восемнадцатилетняя комсомолка Лёля ушла на фронт. Ушли на фронт её отец и старший брат Петя. Дома в Минске осталась одна мама.

Ольга Николаевна немного рассказала мне о том, что ей пришлось пережить на фронте, как она плакала, когда узнала, что фашисты взяли Минск, как она, юная радистка, под огнём врага передавала донесения.

И тогда я вспомнила очень пронзительную песню, которую в своё время исполняла Клавдия Шульженко.

 
Сокол, я Незабудка,
Командира убили,
Бейте, Сокол, по штабу,
Нас враги окружили,
Не жалейте снарядов…
 

И в конце:

 
Отзовись, Незабудка,
Незабудка, я Сокол.
 

Слушая рассказ Ольги Николаевны и глядя в её голубые глаза, я тогда подумала: «Вот, благодаря таким “Незабудкам” и нашим дедам – “Соколам” – наша страна победила в такой страшной войне».

А потом Ольга Николаевна поведала мне о своей любви, которая случилась с ней на фронте.

В их часть прислали молоденького лейтенанта, звали его Гришей. Гриша жил и учился в Ленинграде. По окончании школы, за год до войны, он поступил в Политехнический институт, а когда война началась, его вместе с несколькими однокурсниками отправили на офицерские курсы в Москву. Дома в Ленинграде у него оставались мама и младшая сестрёнка. Его отец ушёл на фронт сразу, как только началась война. Во время учёбы на курсах Гриша получил из дома только одно письмо, из которого узнал, что отец погиб уже в первые дни войны.

Однажды Лёля сидела в блиндаже и отстукивала очередное донесение. И тут в блиндаж вошёл Гриша. Взглянув в его сторону, она так и замерла. Перед ней стоял молодой, стройный, выше среднего роста очень красивый офицер. Из-под его фуражки выбивался непокорный чубчик. Когда он её снял, Леля увидела, что, несмотря на короткую, по уставу, стрижку, его слегка волнистые тёмно-русые волосы лежали на голове густой пышной копной.

Это была любовь с первого взгляда. Да и Гриша, увидев Лёлю, тоже долго не мог отвести от неё глаз. И хотя в блиндаже освещение было довольно слабое, она успела заметить, что щёки его покрылись ярким румянцем. Гриша, как потом оказалось, был очень застенчивым.

Однако дальше их отношения никак не развивались. Лишь однажды, когда в прохладный весенний вечер они вместе с подругой, тоже связисткой, сидели на поваленной взрывом сосне, Гриша подошёл и укрыл их обеих своей плащ-палаткой. Затем задержал на Лёлином плече свою руку. Лёля как-то нечаянно покрыла её своей ладошкой и обернулась. Они долго смотрели в глаза друг другу, потом Гриша, как всегда, покраснел и отошёл от девушек. Для Лёли тогда всё это было равносильно признанию в любви.

Через несколько дней в бою Гришу ранило, и его отправили в госпиталь.

Ольга Николаевна рассказала, что прошла всю войну, была награждена несколькими медалями. Когда Лёля вернулась в свой родной Минск, то узнала от чудом выжившей во время немецкой оккупации матери, что её отец и старший брат погибли на фронте. Девушка пошла на работу на телефонную станцию, а затем окончила курсы машинописи, и её пригласили работать в районную администрацию. Она поступила на заочное отделение Института народного хозяйства имени Плеханова.

Лёля вступила в партию и активно включилась в общественную работу. Её всё время куда-то избирали: то в профком, то в партбюро. Она часто, надев свои медали, сидела в президиумах на разных собраниях и конференциях. После окончания института долгое время возглавляла отдел по работе с молодёжью в городской администрации, была депутатом городского Совета. А вот с личной жизнью у неё не сложилось: замуж она не вышла, и детей у неё не было.

В последние годы Ольга Николаевна работала в Совете ветеранов войны и как могла помогала бывшим фронтовикам. После смерти матери она осталась совсем одна и все свои силы и время отдавала этой работе.

…И вот однажды зимой ей пришло письмо из Петербурга. На конверте в графе «от кого» было написано: «Григорий Павлович Смирнов». Ольга Николаевна сразу поняла, что это письмо от Гриши, о котором она никогда не забывала. Он, по-видимому, помнил, что Лёля из Минска, и узнал её адрес. Да это было и не так сложно, поскольку фамилия у Ольги Николаевны оставалась прежней.

В очень коротком письме Григорий Павлович просил её откликнуться, что Ольга Николаевна сделала уже на следующий день. У них завязалась переписка.

Они писали друг другу о том, как сложились их жизни. Ольга Николаевна узнала, что после госпиталя Гриша попал в одну из частей 1-го Украинского фронта и дошёл с ней до Берлина. Гриша писал, что имеет боевые награды и главная из них – орден Красного Знамени. Затем после войны он служил в штабе Ленинградского военного округа и в отставку ушёл в звании полковника.

Ещё он написал, что когда в 1945 году приехал в Ленинград, то вместо своего дома он увидел руины. О судьбе своих близких он ничего не знает до сих пор, хотя делал много попыток их разыскать. Как он думает, его мама и сестрёнка, по-видимому, не успели эвакуироваться и умерли во время блокады Ленинграда.

Однажды Гриша пришёл в гарнизонную поликлинику с небольшой травмой руки. Там ему сделала перевязку весёлая и довольно бойкая медсестра Тоня. Из-под её кокетливо надетой белоснежной шапочки выбивались светлые кудрявые волосы.

Глядя, как Тоня ловко и умело делает перевязку, он подумал, что, наверно, она была санинструктором на фронте или медсестрой в госпитале. Так и оказалось. Тоня была родом из Новгородской области. Перед самой войной она успела окончить в Новгороде медицинское училище. Когда началась война, её сразу же призвали в армию.

Уже через несколько месяцев, которые прошли с их первой встречи, Гриша женился на этой обаятельной и проворной девушке. Жили они сначала в общежитии, а затем им дали комнату в трёхкомнатной квартире на улице Рубинштейна. В двух других комнатах жил с семьёй полковник, тоже из штаба Ленинградского военного округа.

У них с Тоней через год после свадьбы родился сын Виктор, а затем, ещё через три года, – дочь Таня. Чтобы помогать им растить детей, к ним из Новгородской области приехала мать Тони. И так впятером они много лет жили в одной комнате. Потом соседа-полковника перевели работать в Москву и Грише, как орденоносцу, отдали освободившиеся две комнаты.

Жила его семья, как писал Гриша, очень дружно. Дети учились хорошо, а после школы свободное время проводили в основном во Дворце пионеров, куда ходить им было недалеко. На всё лето дети с бабушкой уезжали в Новгородскую область, где были дом и довольно большой участок земли, принадлежавшие матери Тони. Гриша с Тоней почти всегда проводили отпуск в этих, как писал Гриша, прекрасных местах. Тем более что рядом протекала река Мста, там водилась рыба и Гриша с сыном увлеклись рыбалкой.

Но случилось большое горе. Однажды Тоня возвращалась из Новгородской области в Ленинград вместе с соседом на его машине, и они оба погибли в автокатастрофе. А через несколько лет умерла мать Тони, и Гриша остался один с двумя детьми, ещё школьниками.

Дети выросли, оба получили высшее образование. Виктор окончил Ленинградский электротехнический институт и сейчас работает на заводе «Электросила» начальником цеха. Таня поступила на биолого-почвенный факультет университета, на третьем курсе вышла замуж за выпускника военно-морского училища имени Фрунзе. По окончании училища его направили на службу в Калининград, и Таня уехала вместе с ним. Там она окончила институт рыбной промышленности, в который перевелась из университета, и сейчас работает в НИИ. У них растёт сын Артём.

Виктор женился, ещё будучи студентом второго курса, на своей ровеснице, студентке педагогического института имени Герцена. У них уже взрослая дочь Лера, которая пошла по стопам мамы. Она тоже поступила в этот вуз и, как мама, уже успела выйти замуж, хотя учится только на втором курсе. Сейчас они живут у мужа в квартире его родителей, которые уехали работать за рубеж.

Весной Григорий пригласил Ольгу Николаевну приехать на майские праздники в Петербург. Он написал, что квартира у них достаточно просторная, к тому же в центре города, что они выделят ей отдельную комнату.

Ольга Николаевна уже несколько раз была в Петербурге, ей очень нравился этот город, но поселиться в квартире Григория ей показалось неудобным. Она ответила, что рада будет на несколько дней приехать, но, если это возможно, не могли бы они забронировать ей номер в гостинице.

Вскоре Ольга Николаевна получила письмо, которое было написано Виктором. Он писал, что они с отцом и женой были бы рады принять её в своей квартире, но если она хочет поселиться в гостинице, то он обязательно забронирует ей номер. И ещё Виктор попросил, чтобы Ольга Николаевна, когда у неё уже будет на руках билет, сообщила дату приезда и номер вагона.

Ольга Николаевна, как только купила билеты, сразу пошла на почту и послала телеграмму. В Санкт-Петербург она приехала в первую субботу мая. Когда поезд прибыл на вокзал, Ольга Николаевна, взглянув на выходе в окно вагона, увидела на платформе двух мужчин: высокого стройного шатена лет пятидесяти и подтянутого крепкого пожилого человека с почти полностью поседевшими волосами. Она сразу поняла, что это Гриша и его сын Виктор. Они тоже её вычислили. Как только Ольга Николаевна показалась в дверях вагона, они оба быстро направились к ней и приняли её чемоданчик.

Виктор весело поприветствовал Ольгу Николаевну, а Григорий Павлович очень внимательно посмотрел ей в глаза и смущённо пожал протянутую ему руку. Когда они вышли из здания вокзала, Виктор подвёл их к припаркованной поблизости новенькой машине «Жигули». Они усадили Ольгу Николаевну на заднее сиденье, а Григорий Павлович, не решившись сесть с ней, занял место рядом с сыном.

Хотя с местами в гостинице в те годы было напряжённо, Виктору без труда удалось забронировать Ольге Николаевне, бывшей фронтовичке, приезжающей в наш город на празднование Дня Победы, номер в очень хорошей гостинице «Октябрьская». Да и располагалась она довольно близко от их дома, так что отцу и Ольге Николаевне, думал Виктор, будет легко встречаться.

Виктор помог Ольге Николаевне разместиться в гостинице и сказал, что, поскольку завтра выходной день, они с отцом заедут за ней на машине, а затем покатаются по городу. Договорились о времени, и мужчины ушли, оставив её в довольно красивом уютном номере.

Назавтра в назначенное время Ольга Николаевна спустилась в холл. Там её уже ждали Григорий Павлович и Виктор. В этот день они долго катались по городу. При этом Виктор, понимая, что по центру можно погулять и пешком, решил показать Ольге Николаевне достопримечательности Петроградской стороны, Васильевского острова и даже свозил их в Приморский парк, где, подыскав подходящее место для стоянки, предложил им немного погулять. Там же они пообедали в небольшом уютном ресторанчике.

Затем поехали на Приморское шоссе, вблизи которого можно было найти место, чтобы полюбоваться на Финский залив. Вечером совершенно счастливая Ольга Николаевна была доставлена в гостиницу.

Завтра у Виктора начиналась трудовая неделя, а поэтому развлекать Ольгу Николаевну предстояло его отцу. Программа у них уже была продумана. В понедельник планировалось сходить в Русский музей, а на вечер были взяты билеты в Мариинский театр на балет «Жизель». Там Ольга Николаевна познакомилась с женой Виктора, милой и обаятельной блондинкой Аллой.

Следующие несколько дней пролетели быстро. Они с Григорием Павловичем много гуляли по городу, сходили в Эрмитаж, в Петропавловскую крепость, в Летний сад, покатались на катере по рекам и каналам Петербурга. И конечно, много гуляли по набережным Невы, любуясь на знаменитые разводные мосты. Однажды они вышли погулять ночью, и Ольга Николаевна впервые в жизни увидела незабываемое зрелище разведения мостов. Иногда в садах и скверах садились отдохнуть на скамейки и много разговаривали, вспоминали военное время, а также свои жизни после войны. Как-то они нечаянно перешли на «ты», стали называть друг друга по имени, и Ольга Николаевна вновь услышала своё уже почти забытое имя – Лёля.

Перекусить они заходили в случайно попадавшиеся по дороге кафешки. Особенно Ольге Николаевне понравилось кафе при ресторане «Метрополь». Ей показалось, что вкуснее пирожков, чем там, она никогда в жизни не пробовала.

А завтра было 9 мая – День Победы. Ольга Николаевна думала, что Гриша наденет свои медали и орден и они пойдут на Дворцовую площадь. Но у него оказались другие планы. Утром они с сыном и невесткой заехали за Ольгой Николаевной, и Виктор повёз их на Пискарёвское кладбище. По дороге они купили цветы. Сначала зашли в мемориальный музей. Читая блокадный дневник Тани Савичевой, Ольга Николаевна не могла сдержать слёзы. Они возложили цветы к монументу Матери-Родины, а потом долго ходили по аллеям вдоль захоронений, где могли лежать мама и сестрёнка Григория Павловича.

Но День Победы они всё-таки отпраздновали. С кладбища поехали домой, в квартиру на улице Рубинштейна. Там их встретили очень хорошенькая жизнерадостная белокурая девушка – внучка Григория Павловича Лера – и её муж Алёша, приятный, несколько полноватый для своего возраста молодой человек. И тут Ольга Николаевна заметила довольно округлившийся Лерин животик и подумала: «Ох, успеет ли она сдать сессию?»

В просторной гостиной был накрыт стол. Все подняли бокалы за Победу, и завязался оживлённый разговор. Лера, несмотря на своё положение, очень часто бойко вскакивала, что-то приносила и уносила. Один раз, когда Лера снова вскочила и резко повернулась, Ольга Николаевна даже громко ойкнула. Все засмеялись. «Да, она у нас вот такая шустрая!» – сказал Григорий Павлович, радостно посмотрев на свою любимую внучку.

Было видно, что семья очень дружная. И муж Леры Ольге Николаевне тоже очень понравился. Он был ровесником Леры и учился на юридическом факультете университета. За столом он больше молчал, но когда что-то говорил, это звучало всегда кстати и довольно весомо.

Виктор, как заметила Ольга Николаевна, из своего бокала даже не пригубил – ведь ему ещё предстояло отвезти её в гостиницу. Вечером, прощаясь с хозяевами, она пригласила всех приехать к ней в Минск.

Обратный билет у Ольги Николаевны был на 12 мая. Впереди оставались ещё два дня. 10 мая был выходной день, и Виктор предложил съездить куда-нибудь в пригород Санкт-Петербурга. Ольга Николаевна никогда не была в Пушкине, а ей очень хотелось посетить Царскосельский лицей, так что утром следующего дня они отправились в Пушкин. С ними поехала и Алла.

Музей, к счастью, был открыт, но перед входом стояла довольно большая очередь. Мужчины, оставив дам, отлучились и вернулись с двумя билетами. Их получил без очереди, как участник войны, Григорий Павлович. Он взял Ольгу Николаевну под руку, и они направились в музей. Семейной паре предстояло погулять и подождать счастливчиков.

Экскурсию вела молоденькая девушка. Она очень интересно и содержательно рассказывала об этом знаменитом учебном заведении и о годах учёбы в нём А. С. Пушкина. Ольга Николаевна слушала её затаив дыхание, боясь пропустить хоть слово.

Гуляя по аллеям парка, Ольга Николаевна много разговаривала с Аллой, которая рассказала, что работает учительницей русского языка и литературы в школе, находящейся недалеко от дома. Поговорили о Лере, о том, что она, как и Алла, замуж вышла рано, и хотя они все с радостью ждут рождения ребёнка, она беспокоится, сумеет ли Лера окончить институт.

В последний день перед отъездом они с Гришей побывали в Александро-Невской лавре, а затем сели на троллейбус и доехали до Садовой улицы. Там Григорий Павлович опять повёл Ольгу Николаевну в сторону «Метрополя», и она вспомнила, какие вкусные пирожки были в кафе. Но на этот раз у Григория Павловича был заранее забронирован столик в ресторане. Там они просидели почти до вечера, а потом решили пешком идти в гостиницу «Октябрьская» по Невскому проспекту.

Вечер стоял очень тёплый, ещё ярко светило солнышко. Ведь в Санкт-Петербурге это время белых ночей. Проходя мимо Екатерининского сада, они решили подышать свежим воздухом и сели на скамеечку вблизи памятника Екатерине II.

Глядя в глаза Ольги Николаевны, слегка подвыпившей в ресторане, Гриша вдруг сказал:

– Лёля, у тебя глаза как это небо, и я их никогда не забывал.

А назавтра, провожая её на перроне вокзала, Григорий Павлович пообещал, что обязательно ранней весной приедет к ней в Минск.

На следующий день после приезда в Минск Ольга Николаевна послала в Петербург письмо, в котором поблагодарила всю семью за тёплый приём. И опять пошла переписка. Во второй половине июля из письма Гриши она узнала, что Лера благополучно сдала сессию и 10 июля родила девочку, которую молодые родители решили назвать Анжелой.

Переписка продолжалась. Ольга Николаевна стала получать письма и от Аллы, в которых та в основном рассказывала, как растёт и развивается маленькая Анжелка. В каждом письме она писала, что они ждут Ольгу Николаевну весной.

А в начале марта приехал в Минск, как и обещал, Григорий Павлович. И хотя у Ольги Николаевны была вполне просторная двухкомнатная квартира в центре города, он решил поселиться в гостинице. Номер в довольно престижной гостинице «Юбилейная» ему заранее забронировал Виктор.

Ольга Николаевна очень обрадовалась приезду Григория Павловича. Они много гуляли по Минску, который, как известно, был почти полностью разрушен во время войны, а потом отстроен заново, побывали в художественном музее, в ботаническом саду, несколько раз пообедали в понравившемся Григорию Павловичу ресторане «Журавинка».

И конечно, они посетили мемориальный комплекс «Хатынь», который увековечивал память о сожжённых деревнях, уничтоженных фашистами во время Великой Отечественной войны вместе с жителями. Они долго стояли у бронзового монумента убитого горем отца, который держит на руках умирающего сына. Когда Григорий Павлович посмотрел на обелиски в виде печных труб, на глаза этого мужественного полковника, фронтовика, который многое повидал на войне, навернулись слёзы.

Женский праздник 8 Марта они отмечали в квартире Ольги Николаевны. Она испекла национальный белорусский пирог «Смаженка» с мясным фаршем и луком, приготовила рыбу, запечённую с грибами и картофелем, а на десерт – кулагу, сваренную до киселеобразного состояния смесь из замороженных ягод, мёда и муки.

Григорий Павлович пришёл к ней с огромным букетом из белых роз, для которого у Ольги Николаевны даже не нашлось подходящей вазы, и ей пришлось поставить его в пластмассовое ведёрко.

Вечер прошёл замечательно. Они оживлённо беседовали, шутили и опять называли друг друга по имени.

– Лёля, у тебя глаза цвета незабудок, – вдруг сказал Григорий Павлович. – У нас в Новгородской области они растут повсюду. Надеюсь, что ты к нам туда обязательно приедешь.

Григорий Павлович уехал на следующий день. На прощанье, уже у входа в свой вагон, он вдруг крепко обнял Ольгу Николаевну и поцеловал в первый и, как оказалось, в последний раз в жизни.

А в первую субботу мая Ольга Николаевна опять приехала в Санкт-Петербург. На перроне её встречали Виктор и Алла, голова которой была покрыта чёрным шёлковым шарфиком. Ольга Николаевна сразу всё поняла.

Оказывается, Гриши не стало несколько дней назад и его уже похоронили. Скончался он скоропостижно, от инфаркта.

Ольге Николаевне они об этом не сообщили, зная, что у неё уже взят билет. Они боялись, что это известие может отразиться на её здоровье и она не сможет приехать.

Виктор отвез гостью в гостиницу «Октябрьская», в которой опять по её просьбе был забронирован номер.

На следующий день они поехали на Волковское кладбище, где рядом с могилой матери Виктора похоронили и Григория Павловича. Ольга Николаевна долго стояла, глядя на фотографию бравого, почти полностью поседевшего полковника и вспоминала молоденького застенчивого лейтенантика с густыми волнистыми тёмно-русыми волосами.

На девятый день вся семья собралась вместе. Пригласили и Ольгу Николаевну. На душе у неё было тяжело. Радовала только очаровательная, с белокурыми кудряшками малышка Анжела, которая в свои десять месяцев уже пыталась ходить. Вдруг она сползла с колен своего юного папаши Алексея и, расставив ручки, пошатываясь, дошла до Ольги Николаевны, которая сидела поблизости, и уткнулась личиком ей в колени. Сердце у Ольги Николаевны сжалось. «Ведь это маленькое чудо могло быть моей правнучкой», – вдруг подумала она.

Ольга Николаевна познакомилась с приветливой и общительной дочкой Григория Павловича (тоже блондинкой, как и все женщины в их семье) Таней, которая приехала из Калининграда с сыном-девятиклассником Артёмом. Это был розовощёкий симпатичный подросток. У него были длинные кудрявые тёмно-русые волосы, а чёлка доходила почти до глаз. И несмотря на эту причёску, Ольга Николаевна нашла в нём черты молодого Гриши – красивого подтянутого лейтенанта со стрижкой по уставу.

За столом хлопотали в основном Лера и Таня, тоже оказавшаяся такой же проворной, как и её племянница. Ольга Николаевна посмотрела на фотографию в кожаной рамке, которая стояла на комоде. На ней были серьёзный молодой офицер с погонами капитана и симпатичная улыбающаяся девушка. Её лицо обрамляли светлые локоны, а надо лбом волосы были уложены в высокий валик, который лежал на голове, как корона.

На следующие выходные Виктор и Алла пригласили Ольгу Николаевну поехать с ними в их деревню в Новгородскую область. Стояла прекрасная солнечная погода. Вокруг буйно цвели черёмуха и вишни, но настроение у всех было безрадостное.

Подъезжая к их деревне, Виктор свернул на уже поросшую молодой травой неширокую дорогу, которая шла вдоль реки, поднимаясь по склону на высокий холм. Дорога заканчивалась у довольно большого гаража, дверь которого была обита металлом, а на ней висел внушительный амбарный замок.

Когда Ольга Николаевна вышла из машины, то увидела дом, обшитый тёсом и покрашенный в весёлый светло-зелёный цвет. К дому примыкала новая, ещё не покрашенная большая остеклённая веранда. Ближе к реке стояла бревенчатая баня. Судя по цвету дерева, она была построена не так давно. «Да, основательно они здесь построились», – подумала она и вспомнила, что в одном из писем Гриша писал, что они с сыном в последние годы много занимались строительными работами в деревне. И ещё он написал, что в этом году новогодние каникулы они с сыном и невесткой провели в деревне, парились в новой бане, а на Крещение окунались в прорубь на реке.

Дом стоял посреди большого сада, в котором уже распустились вишни, а на высоких раскидистых яблонях появились бутоны. В саду виднелись грядки с кустами клубники, на которых уже появились ещё слабые росточки, а также большая грядка с довольно высокими зелёными стрелками чеснока, посаженного осенью.

Ольга Николаевна часто ездила на дачу своей подруги и помогала той ухаживать за её садом-огородом. И сейчас ей так захотелось взять инструменты и начать обрабатывать эти грядки!

И этим она, действительно, занялась назавтра с утра, ещё до того, как Алла приготовила завтрак.

Ольга Николаевна осталась в полном восторге от «имения» этой замечательной семьи и от живописных мест, окружавших их довольно большой участок. Супруги это заметили и стали горячо уговаривать её приехать сюда на всё лето.

Поблагодарив хозяев за такое предложение, Ольга Николаевна сказала, что в июле она едет в санаторий на Кавказ подлечить свои когда-то застуженные на фронте лёгкие, да и подруге она уже обещала, что всё свободное время в это лето будет проводить на её даче. «Но в следующем году я обязательно приеду к вам сюда», – заверила их она и подумала: «Да и Анжелка подрастёт. Может быть, и её сюда привезут на лето».

И вот тогда, тридцать лет назад, заканчивая свою историю, Ольга Николаевна сказала мне:

– В этом году я приехала сюда уже до осени. Всё лето я собираюсь жить в деревне. А может быть, я вообще перееду в Петербург. Об этом меня просят близкие Гриши, а они мне стали как родные.

Время подходило уже к ночи – как и положено в Санкт-Петербурге в конце мая, «белой». Я проводила Ольгу Николаевну до улицы Рубинштейна.

И вот тридцать лет спустя, в этот солнечный майский день любуясь на цветущее убранство Екатерининского сада, я подумала, как же сложились судьба Ольги Николаевны, которую, вспоминая о ней, всегда мысленно называю «Незабудкой», и судьба семьи, обретённой ею уже на склоне лет.

С этими мыслями я шла к себе домой по Невскому проспекту. Дойдя до улицы Рубинштейна, я остановилась. Тогда Ольга Николаевна показала мне дом, где жила семья Григория Павловича. Он находился недалеко от Невского проспекта. Я подошла к дому и зашла во двор через арку. Во дворе оказался небольшой садик, где росли кусты сирени и несколько высоких деревьев. В садике стояло несколько скамеек, на одну из которых я присела и стала ждать, не появится ли во дворе какая-нибудь пожилая женщина, от которой можно было бы узнать о семье Григория Павловича. Просидев на скамейке около часа и так и не дождавшись подходящего для этого разговора человека, я пошла домой.

Через несколько дней утром я опять отправилась к этому дому и решила сидеть хоть целый день, но что-то узнать об этой семье. К счастью, ждать мне пришлось недолго. Посматривая на парадные, выходящие в садик, я увидела, как из одной из них вышла величественная дама лет семидесяти пяти. Её волосы – по-видимому, седые – были покрашены в красивый платиновый цвет. Эта колоритная дама держала за руку белокурую девчушку лет пяти. Вдруг девочка вырвала свою ручку и подбежала к кошке, которая грелась на солнышке. Видимо, она хотела её погладить.

– Лёля, не надо трогать кошку! – строго сказала дама.

Сердце моё так и замерло. Я встала со скамейки и подошла к ним. Подождав, пока дама закончит объяснять девочке, почему нельзя гладить уличных кошек, я спросила её:

– Вас зовут Аллой? Извините, не знаю вашего отчества.

– Да, я Алла Сергеевна, но вас почему-то не припоминаю, – довольно холодно ответила она.

Я сказала Алле Сергеевне, что мы с ней никогда не виделись, а слышала я о ней когда-то от Ольги Николаевны, однополчанки её свёкра Григория Павловича.

На лице дамы расцвела улыбка. Я предложила, если у неё есть время, присесть на скамеечку, на что Алла Сергеевна охотно согласилась. Я коротко рассказала ей о моей встрече тридцатилетней давности с Ольгой Николаевной. Она слушала меня с большим интересом. Я заметила, что и очень непоседливая белокурая девчушка тоже присела рядом на скамейку и внимательно меня слушает. И мне вспомнилось имя белокурой правнучки Григория Павловича, которое называла Ольга Николаевна, – Анжела. «А ей сейчас, наверно, уже более тридцати лет», – подумала я.

Потом стала рассказывать Алла Сергеевна. Оказывается, что последние двенадцать лет жизни Ольга Николаевна провела в Петербурге в их семье. Когда Анжеле было два годика, вернулись из-за рубежа родители Алексея, мужа Леры, и купили для семьи сына двухкомнатную квартиру на Моховой улице. Однако молодая пара не стала спешить перебираться на новую жилплощадь, а осталась в квартире на улице Рубинштейна.

Алла с Виктором уговорили Ольгу Николаевну пожить в Петербурге в квартире на Моховой, затем сделали ей вид на жительство, прописали, а потом она получила российское гражданство, что для граждан Беларуси было несложно. Квартиру в Минске Ольга Николаевна продала по символической цене сыну своей подруги, который был её крестником.

Почти всё время Ольга Николаевна проводила с Анжелой. И как-то получилось, что она стала жить в квартире Григория Павловича, а Алла с Виктором переселились на Моховую. Ещё в дошкольные годы Анжелы Ольга Николаевна стала водить её в музеи и театры, а гуляя по Петербургу, показывала ей его достопримечательности, одновременно иногда и сама знакомясь с ними впервые.

Анжела очень привязалась к Ольге Николаевне и называла её «бабушка». А вот родную бабушку Аллу она звала по имени.

Не стало Ольги Николаевны, когда Анжеле исполнилось уже четырнадцать лет. У неё было хроническое заболевание лёгких, и скончалась она от пневмонии. Семья очень тяжело переживала её уход. Все боялись за Анжелу, которая после смерти её любимой бабушки впала в состояние, близкое к депрессии. Её перестало интересовать всё то, чем она увлекалась. Она отказывалась ходить не только в музеи и театры, но даже на престижные балеты в Мариинский театр, куда с трудом можно было достать билеты. И у неё, отличницы, появились проблемы с учёбой.

На весенние каникулы родители хотели съездить с ней куда-нибудь на Чёрное море, но Анжела отказалась и попросила свозить её в Новгородскую область, туда, где она проводила почти всё лето, кроме поездок с родителями в их отпуск на юг, со своей любимой бабушкой Ольгой Николаевной.

И тут Алла Сергеевна вспомнила, что, когда они стояли на холме над ещё не полностью освободившейся ото льда рекой Мстой, Анжела смотрела куда-то в сторону, на луг, где начинала пробиваться молодая трава, а потом тихо сказала: «Вот там мы с бабушкой собирали незабудки». Они обнялись и обе заплакали.

После поездки в Новгородскую область Анжела начала восстанавливаться и окончила учебный год с одними пятерками. По окончании школы поступила на театроведческий факультет Института сценического искусства. На выбор Анжелой будущей профессии, как сказала Алла Сергеевна, конечно, повлияло её увлечение театром и искусством вообще. И здесь, разумеется, велика была роль Ольги Николаевны.

Окончив институт с красным дипломом, Анжела поступила в аспирантуру. Затем защитила диссертацию и ей была присуждена степень кандидата искусствоведения. Сейчас она преподаёт на своём факультете.

В отличие от своих бабушки и мамы, вышедших замуж будучи студентками младших курсов, Анжела с замужеством не торопилась. Она вышла замуж за год до окончания аспирантуры. Её избранником стал молодой преподаватель с их факультета по имени Леонид. Через год после защиты диссертации она родила дочку, которую, когда узнав, что у неё будет девочка, заранее назвала Олей. Когда Оля появилась на свет, её как-то нечаянно стали звать Лёлей. Так всегда Григорий Павлович называл Ольгу Николаевну, когда о ней в семье заходила речь.

Ещё Алла Сергеевна поделилась со мной своим горем: три года назад не стало её мужа.

Виктор, как и его отец, скончался скоропостижно от инфаркта.

Выразив ей соболезнования и немного помолчав, я вспомнила, что у Григория Павловича была ещё и дочка, и спросила о ней. Алла Сергеевна сказала, что Таня по-прежнему живёт в Калининграде с мужем, адмиралом в отставке. Её сын Артём тоже стал морским офицером, а внук, которого назвали Григорием, учится в Военно-морском училище.

А ещё Алла Сергеевна рассказала, что Лера со своим мужем Алексеем живут теперь в квартире на Моховой, а она с семьёй Анжелы – на улице Рубинштейна. Лера преподаёт в школе, где раньше училась сама, русский язык и литературу, а Алексей – известный в городе адвокат.

«Какая у Григория Павловича успешная семья! – подумала я. – И какими счастливыми оказались последние двенадцать лет жизни в этой семье для Ольги Николаевны!» И вдруг, что было мне совсем не свойственно, я ей немного позавидовала. Ведь я, как и Ольга Николаевна, никогда не была замужем, и у меня тоже нет детей. А вот перспектива обрести на склоне лет семью у меня не предвидится.

Мне очень захотелось сходить на могилу Ольги Николаевны, о чём я тут же сказала Алле Сергеевне. Она сразу же мне ответила, что в ближайшее воскресенье (это будет Троица) они все собираются поехать на Волковское кладбище, где похоронены Виктор, его родители и Ольга Николаевна, и пригласила меня поехать вместе с ними, на что я тут же радостно согласилась.

Алла Сергеевна попросила меня дать мой адрес и сказала, что заедет за мной в воскресенье в одиннадцать часов. Я вырвала из своей записной книжки листочек и написала свой адрес.

Тут к Алле Сергеевне подскочила её правнучка и стала теребить за край одежды.

– Бабушка, пойдём, я хочу мороженое, ты же обещала! – капризно затараторила она.

– Подожди, Лёля, имей терпение. Нельзя перебивать взрослых, когда они разговаривают. Ты же об этом знаешь, – строгим преподавательским голосом проговорила Алла Сергеевна.

Я поняла, что пора заканчивать разговор, сердечно поблагодарила Аллу Сергеевну за такую неожиданную и очень приятную для меня беседу и сказала, что буду ждать встречи с ними в воскресенье.

В ночь на воскресенье я почти не спала. Утром приняла душ, позавтракала и начала потихоньку собираться. В эти дни погода стояла тёплая, и у меня уже был заранее подготовлен подходящий для этой поездки гардероб. Я надела скромный сине-голубой летний костюмчик с мелким цветочным принтом, белые туфли на невысоком каблуке, а на голову – синюю летнюю шляпку с прикреплённым сбоку изящным голубым с серебром украшением. Посмотрела в зеркало и увидела отражение элегантной петербурженки предпенсионного возраста, ещё довольно стройной и привлекательной.

Уже в половине одиннадцатого я села на краешек стула и стала ждать звонка домофона. Он зазвучал за несколько минут до назначенного времени. Взяв трубку домофона, я услышала приятный женский голос, который после приветствия сообщил, что меня ждут у выхода из парадной.

Я быстро схватила купленную накануне в «Пассаже» белую сумочку, выскочила на лестничную площадку, заперла дверь, подошла к лифту и нажала кнопку. Однако не дождавшись лифта, побежала со своего четвёртого этажа по лестнице.

Когда я вышла из парадной, то увидела, что немного в стороне стоит высокая стройная белокурая красавица. Её длинные волнистые волосы, слегка закрученные в пышные крупные локоны, прикрывая высокую грудь, спускались до тонкой девичьей талии.

Конечно, это была Анжела. Она повела меня к новенькой синей иномарке, около которой стоял высокий красивый молодой мужчина интеллигентной внешности. Он внимательно посмотрел на меня, поздоровался и галантно открыл заднюю дверцу.

«Вот это пара!» – восхищённо подумала я.

– А где ваша дочурка? – спросила я, чтобы как-то начать разговор.

– Да Лёльку с мамой и бабушкой папа привезёт, – ответила Анжела.

Мы подъехали к кладбищу, вышли из машины и стали ждать остальных членов их семьи. Вскоре подъехал огромный чёрный джип. Открылась передняя дверца, и из машины бойко выпрыгнула стройная блондинка, открыла заднюю дверцу, подхватила на руки Лёльку и поставила её на землю, а потом помогла выйти Алле Сергеевне. Затем из-за джипа неспешно вышел довольно полный представительный мужчина среднего возраста.

Когда мы подошли к захоронению Виктора и его родителей, то я увидела, что все три могилы с памятниками разного времени украшены цветами. Это были вкопанные в грунт уже цветущие кусты маргариток и анютиных глазок. Мужчины взяли находящиеся в ограде две лейки и пошли за водой.

Я смотрела на изображённые на фотографиях прекрасные лица людей, о которых когда-то слышала от Ольги Николаевны, и восстанавливала в памяти некоторые детали её такого давнего рассказа. Женщины полили и немного подправили цветы, все ещё некоторое время постояли около ограды и направились к могиле Ольги Николаевны, которая находилась поодаль.

Впереди всех вприпрыжку бежала Лёлька. Похоже, она хорошо знала к ней дорогу.

Я уже издалека вычислила могилу Ольги Николаевны по покрывавшему её цветущему ковру. Когда мы подошли к красивой узорчатой ограде, я увидела, что там маленькая резвая Лёлька уже заботливо поливает цветы из небольшой леечки, в которую, по-видимому, заранее была налита вода.

Я долго смотрела на фотографию Ольги Николаевны, которая была вмонтирована в чёрный глянцевый камень памятника, и думала о судьбе этой прекрасной женщины, бывшей фронтовички, одной из тех отважных «Незабудок», которые сражались на войне за счастье будущих поколений.

Затем я взглянула на цветы и заметила, что среди пышно цветущих маргариток и анютиных глазок пробиваются тонкие бледно-зелёные растения с мелкими голубыми цветочками. Это были незабудки.

И снова расцветёт над рекой радуга
Рассказ

Как-то летом две неразлучные подруги Аня и Надя собрались на международный этнохипповский фестиваль «Радуга», который в тот год проходил под Мшинской, на 14-м километре узкоколейной железной дороги.

Девушки собрали все необходимые вещи и отправились со своими тяжеленными рюкзаками на электричке до Мшинской. От станции до места проведения «Радуги» надо было ехать на дрезине. Местные жители хорошо подрабатывали, подвозя «радужных» на своих дрезинах. Это был новый опыт для наших путешественниц. На дрезине промчались с ветерком, ломая по дороге сучья и ветки. Расплатившись с дрезинщиком, девушки прошли ещё с полкилометра до лагеря.

Устали, конечно, по дороге страшно, но не позволили себе расслабляться. Сначала поставили палатку, сходили за водой на речку, развели костёр, а уж потом присели отдохнуть. Выпив кофе и наскоро перекусив, девушки отправились погулять по лагерю и поискать знакомых. Лагерь был очень большой, на берегу реки разместилось множество палаток. Люди в основном были незнакомые, но друзья нашлись быстро. Чуть поодаль стояла палатка их общего друга Володи, который приехал сюда со своей девушкой Енькой. Поговорив с Володей на разные темы, подружки вернулись к своей палатке.

Они поставили палатку прямо у тропинки, и мимо них прошёл какой-то иностранец с профессиональным фотоаппаратом. Сначала девушки не обратили на него особого внимания. Они опять разожгли костёр, приготовили на открытом огне обед и сварили кофе. Тут уж их сосед, которым оказался тот иностранец, не выдержал – запах этого волшебного напитка привлёк его. Иностранец подошёл к ним, поздоровался и представился. Они узнали, что он англичанин, профессиональный фотограф, зовут его Джоз.

Девушки угостили Джоза кофе, а он предложил им отведать деликатесного сухого мяса из пакетика. Вообще-то, на «Радуге» не едят мясо, но подружки не смогли устоять против такого искушения. За кофе разговорились. Выяснилось, что Джоз приехал сюда по гранту, чтобы фотографировать «Радугу». Их новый знакомый не переставал удивляться тому, как Аня и Надя умело устроились на новом месте.

– Вы так хорошо организованы! – с восхищением воскликнул он.

Джоз показал девушкам некоторые из сделанных им фотографий. На одной была девушка с распущенными светлыми волосами, лежащая в воде среди цветов.

– Это Офелия? – спросила Надя.

– Да. А как ты догадалась? – удивился фотограф.

С этого момента Джоз почувствовал к Наде дружеское расположение как к родственной душе.

Совершенно неожиданно к нашей компании прибилась сиамская кошка с голубыми глазами. Вид у неё был ухоженный, и она была совсем не похожа на бродячую. Но хозяев нигде поблизости не было видно. Девушки потихоньку от Джоза покормили её мясом.

Ночью ожидалось полнолуние, к которому были приурочены сроки «Радуги». Все тусовщики собрались вокруг огромного костра в центре лагеря, чтобы провести «Пау-Вау», нечто вроде общего собрания «радужных». На фестивале собралось очень много странных и необычных людей: хиппи, индеанисты, рериховцы, йоги, эзотерики, «космические бабушки». Кто-то из выступавших сказал, чтобы россияне, когда пойдут в лес за грибами, брали с собой иностранцев и учили их отличать съедобные грибы от поганок.

Полнолуние выдалось просто шикарное. Яркая, чуть красноватая луна освещала лагерь приглушённым светом. «Радужные» танцевали, пели мантры и прыгали через костёр.

«Космические бабушки» сплели себе нечто вроде набедренных повязок из листьев, надели их прямо на «цивильную» одежду, думая, что они будут выглядеть аутентично в таком наряде, и приняли участие в общем веселье. Спать все легли только под утро.

Аня с Надей проснулись, когда весь лагерь ещё отсыпался после полнолуния. Девушки сходили на речку за водой и искупались. Ярко светило солнце, и ничто не предвещало непогоду. Но вдруг налетела туча, наполовину закрыла солнце, и пошёл грибной дождь. Впрочем, он был не сильный и даже не затушил костёр, который девушки к тому времени уже развели.

Дождь быстро прошёл. Они подняли глаза на небо и увидели нечто совершенно потрясающее. Над рекой ярко горела двойная радуга, переливаясь всеми своими семью цветами.

Наконец проснулся и Джоз. Он вышел из палатки и с удивлением воззрился на радугу, как будто никогда её раньше не видел.

– Каждый охотник желает знать, где сидит фазан, – со значением сказала ему Надя. Англичанин долго не мог выучить эти слова, которые подсказывают последовательность цветов радуги, но в конце концов их запомнил.

Позавтракав и покормив кошку, вся троица пошла в лес за грибами. Джоз, конечно, совершенно не разбирался в грибах, потому что в Европе не принято их собирать. Он в основном срывал поганки, которые девушки потом выбросили. Аня с Надей набрали целый пакет грибов и сварили на обед грибной суп, который был моментально съеден.

Вечер опять прошёл за разговорами за чаем, к которому девушки нажарили на решётке вкуснейших лепёшек. Ближе к ночи снова пошёл дождь, и палатку девушек начало подтапливать, поскольку у них не было с собой тента.

– Тепло и сухо летом в лесу! – с иронией заметила Аня.

Джоз любезно предложил им переночевать в своей палатке, и девушкам пришлось туда перебраться. Кое-как разместились в ней все втроём и уснули как убитые.

А на следующий день произошло нечто совершенно неожиданное. Утром «радужных» разбудил непонятный звук. Самые ранние пташки выбрались из палаток и увидели необычную картину: над лагерем кружил большой вертолёт. Сделав несколько кругов, он улетел. Но на этом неприятные неожиданности не закончились – вскоре пожаловали незваные гости: целый взвод ОМОНа в униформе и при оружии.

Как потом выяснилось, всё дело было в том, что организаторы фестиваля не согласовали место проведения «Радуги» с местными жителями. Те нажаловались на «радужных» властям, и фестиваль было решено разогнать. К тому же возникло подозрение, что на «Радуге» собирают и едят галлюциногенные грибы. Также поступил ложный сигнал, что «радужные» подрались с местными парнями, чего на самом деле не было.

Омоновцы вели себя очень бесцеремонно, чувствуя свою безнаказанность. В первую очередь они срубили столб с разноцветными флагами – символ фестиваля, который стоял посреди лагеря. Дюжие парни выгоняли людей из палаток, а те палатки, которые были закрыты на замок, просто вспарывали ножами. Они цинично обшаривали вещи и даже иногда забирали деньги. У Нади тоже украли деньги, а когда она решила пожаловаться на это начальнику омоновцев, неприятному с виду толстому мужчине, тот отрезал: «Не говорите глупости!»

У Джоза разрезали палатку и забрали все доллары. Как ни странно, фунты стерлингов омоновцы не тронули – наверно, не поняли, что это за деньги. Однако англичанин нисколько не расстроился. «Это не моя проблема, а того, кто взял эти деньги», – мудро заметил он.

Многие были на фестивале с детьми. Тех детей, у родителей которых не было с собой свидетельства о рождении (а таких было большинство), забирали в милицию. Некоторые родители ещё раньше уехали в город, оставив своих чад на знакомых, – этих детей тоже забрали в милицию. Родителям потом пришлось приезжать с документами, чтобы вызволить своих детей.

В конце этого беспредела снова прилетел вертолёт и приземлился на площадке вблизи лагеря, из него вышло большое начальство, всех выгнали из палаток, приказали собрать вещи и немедленно покинуть лагерь. «Радужным» пришлось идти пешком до станции Мшинская. Дорога была не близкая – четырнадцать километров вдоль узкоколейки. Самые тяжёлые рюкзаки уложили на дрезину и пошли на станцию через лес. Дети всю дорогу шли наравне со взрослыми. Самых маленьких «радужные» по очереди несли на руках.

Аня, Надя и Джоз отправились вместе. Англичанин уже успел привязаться к своим новым знакомым и понял, что ему нужно их держаться. Сиамскую кошку, хозяева которой так и не нашлись, было решено взять с собой. Иначе она бы просто пропала в лесу.

Сначала кошку несла Аня. Но это была такая беспокойная ноша, что девушка не выдержала и сказала своей подруге: «Я понесу всё, а ты несёшь только кошку».

Надя завязала на животе платок, уложила туда капризное животное и понесла его в платке, «по-цыгански». Время от времени делали привалы, чтобы передохнуть. Кошку отпускали погулять, но та разумно никуда не убегала. На одной из таких остановок какая-то девушка, к счастью, узнала кошку и сказала: «Это же Сара, кошка Матильды!» Надя дала ей свой номер телефона, и та обещала передать его хозяйке Сары.

Сара всю дорогу мяукала и извивалась в платке, что, конечно, не добавляло комфорта. Один из омоновцев вдруг весело сказал: «А давайте я её пристрелю!» – и выразительно прикоснулся к своей кобуре. Надя в ужасе отошла от него на несколько шагов.

Наконец-то добрались до станции. Вся толпа «радужных» села в подошедшую электричку – естественно, без билетов. Наша троица с кошкой уселась у окна, и состав отправился в город. По дороге один из тусовщиков кормил всех с одной ложки прасадом («ведической кашкой»). Когда в вагон зашла женщина-контролёр, он и ей предложил ложку каши, от которой она отказалась, и сказал, что здесь ни у кого нет билетов. Но её уже об этом предупредили.

Среди «радужных» были немцы, которые сказали, что собираются обратиться в генеральное консульство ФРГ с жалобой на действия ОМОНа. А Джоз веско заметил:

– Я тоже могу сходить в консульство Великобритании. Если они узнают, кто я… – тут он оборвал себя на полуслове и многозначительно замолчал.

Через два часа добрались до города. В электричке Аня с Надей немножко отдохнули, как Золушка в дороге. Сара тоже наконец-то притихла. По-видимому, она почувствовала своим кошачьим чутьём, что её спасают.

Выйдя из электрички, наше трио решило не экономить (благо кое-какие деньги ещё остались) и взять машину до Надиного дома. Купили еду для себя и корм для кошки, бутылку вина и дружно завалились в Надину квартиру.

Джозу очень понравились квартира и обстановка. Выпили вина, закусили, англичанин расслабился и рассказал кое-что о себе.

– Я вижу, что вы из хорошей семьи. Я тоже из хорошей семьи. Мой отец носил титул «сэр», – сказал он. – Когда наша с братом мама-актриса умерла, отец женился во второй раз на двоюродной сестре королевы Елизаветы II. Я помню, как мы присутствовали в Вестминстерском аббатстве на церемонии бракосочетания. Среди гостей были королева и члены королевской семьи, а мы с моим младшим братом стояли и плакали.

Девушек очень впечатлил этот рассказ. Они не ожидали ничего подобного, хотя уже давно догадывались, что Джоз – человек не простой. Ещё Джоз сказал, что он зарабатывает много денег, фотографируя на свадьбах аристократов.

Ну а то, что он человек небедный, девушки уже поняли по его спокойной реакции на утрату кучи долларов во время нашествия омоновцев.

В конце концов все легли спать. Джозу выделили отдельную комнату, а Аня с Надей улеглись в Надиной спальне.

На следующий день было решено всей компанией перебраться к американцу Фреду, другу Ани, который жил в самом центре, на набережной Фонтанки. Сару решили не трогать и оставить у Нади, чтобы не создавать ей лишний стресс ещё одним переездом.

Квартира Фреда находилась на последнем четвёртом этаже старинного дома. На всех этажах стояли железные двери, у Фреда тоже была железная дверь. Джоз обратил на это внимание и сказал:

– Что меня поражает в России, так это железные двери! У нас в Великобритании в домах двери стеклянные.

У Фреда приготовили вкусный обед – Анин друг-американец сразу нашёл общий язык с Джозом. Там все и остались ночевать.

Утром пошли прогуляться по центру города. По улицам бродило множество народа в хипповских прикидах. Это были изгнанники с «Радуги», которые не знали, куда приткнуться. Фред предложил «вписать» несколько человек к себе, потому что у него была большая квартира. Но на это Джоз неожиданно возразил:

– Нет, больше никого не надо. – Вот тут-то и проявилась его аристократическая сущность!

Надя всё время переживала за кошку – она очень скоро попрощалась со всеми и вернулась домой к Саре, которая уже успела соскучиться одна. Девушка пришла как раз вовремя. Зазвонил телефон – наконец-то объявилась Матильда, хозяйка кошки. Через пару часов она была уже у Нади. Они вместе попили чаю, Матильда поблагодарила Надю за спасение Сары и увезла кошку. Теперь Надя была свободна и могла вернуться к своим друзьям.

В квартире Фреда они вместе жили несколько дней. Ребята много разговаривали, рассказывали о себе, о жизни в своих странах, о путешествиях. Каждый из них был рад, что у него есть новые, такие интересные и обаятельные друзья.

Джоз и Аня с Надей пошли в редакцию англоязычной газеты St.Petersburg Times, где рассказали репортёрам о том, что случилось на «Радуге». В следующем номере газеты вышел обширный материал о разгоне «Радуги» с комментариями нашей троицы. Он получился довольно острым.

Особенно видно было, как симпатичны друг другу Надя и Джоз. Они много гуляли по центру Санкт-Петербурга вдвоём и оживлённо беседовали.

Надя окончила филологический факультет Ленинградского государственного университета, отделение английского языка и литературы, и свободно говорила по-английски.

Девушка хорошо знала город, его достопримечательности, историю их создания и увлечённо рассказывала об этом Джозу, который воспринимал её рассказы с огромным интересом. А сам он рассказывал ей об Англии.

Надя рассказала Джозу, что в период учёбы в университете ей довелось побывать в Великобритании, где с целью усовершенствования языка она училась в течение месяца в Kings School of English в Лондоне.

Она рассказала Джозу о своих впечатлениях о Лондоне, где она там побывала, что видела. За месяц девушка успела осмотреть в столице Великобритании немало интересных мест. Побывала и в Британском музее, и в галерее современного искусства «Тэйт», где с ней произошёл смешной случай. Она заблудилась в галерее и случайно вышла через эвакуационный выход. Оказавшись в замкнутом пространстве, Надя не знала, что делать, а открыть дверь, чтобы вернуться назад, не представлялось возможным. Напрасно она стучалась в дверь – изнутри ей никто не открыл, хотя там находились люди. Ей пришлось перелезть через бетонную стену, а потом она оказалась в незнакомом месте на набережной Темзы и долго шла по ней, чтобы вернуться в центр города.

Ещё она рассказала Джозу, что побывала в Лондонской национальной галерее. Там она воочию увидела мозаичный пол, в центре которого был выложен профиль Анны Ахматовой. Об истории создания этого мозаичного пола она знала ещё до поездки в Лондон и очень хотела его увидеть. Надя хорошо знала творчество Анны Ахматовой, историю её жизни. Она могла прочитать наизусть множество её стихов.

Джоз признался, что он, конечно, был в Национальной галерее, но на пол внимания почти не обратил, да и об Анне Ахматовой только где-то что-то слышал.

Надя рассказала, что автором этого мозаичного пола является Борис Анреп – красавец, любимец женщин, звезда лондонской богемы первой половины ХХ века. У него была короткая романтическая связь с Анной Ахматовой, которая оставила глубочайший след в их сердцах на всю жизнь. И ещё она рассказала историю про фамильный «чёрный перстень», который Анна Ахматова, сняв со своего пальца, подарила Борису Анрепу. Большая часть жизни Бориса Анрепа прошла в Англии, и встретились они ещё один раз в Париже после вручения Анне Ахматовой в 1964 году в Италии международной литературной премии «Этна-Таормина».

Джоза очень заинтересовала эта история любви, и он попросил Надю рассказать о ней поподробнее. Она с удовольствием выполнила эту просьбу, поскольку много о ней читала.

Кроме того, она прочла ему несколько стихотворений Анны Ахматовой, посвящённых Борису Анрепу, которые Джозу очень понравились, хотя русский язык он знал неважно.

Надя сводила своего нового друга на экскурсию в Фонтанный дом, от которой он остался в полном восторге.

А ещё Надя открыла Джозу одну семейную тайну, которой не делилась даже с близкими подругами, поскольку в подлинности сведений она несколько сомневалась. Мама ей рассказывала, что, когда она ещё в советское время гостила у двоюродной сестры её отца Тамары, та ей по секрету поведала, что они якобы имеют родственную связь с Борисом Анрепом. Она сказала, что у семьи его матери Прасковьи Михайловны, дворянки по происхождению, было имение в Ярославской области, и одна из её сестёр будто бы вышла замуж за местного владельца мастерской по ремонту гармоней. Как сказала тётя Тамара, якобы это были её бабушка и дедушка (а значит, и отца Надиной мамы).

О том, что её предки были родом из Ярославской области, Надя знала.

Как рассказывала мама, двоюродная сестра её отца тётя Тамара была очень красивой, величественной женщиной. Мужем её был высокопоставленный кремлёвский работник. Тётя Тамара показала Надиной маме несколько фотографий, на которых были якобы их предки, все в богатых светских нарядах. Среди этих фотографий особенно выделялся снимок блестящего красавца – офицера царской армии. Это был отец тёти Тамары. О нём мама Нади уже когда-то слышала от родственников.

А Борис Анреп был у Прасковьи Михайловны сыном от второго брака – от Василия Константиновича фон Анрепа, врача-физиолога, члена III Государственной думы. У Надиной мамы есть копия снимка этой четы.

– И вот чудо, которое можно выразить словами Шерлока Холмса из нашего популярного телефильма! – довольно эмоционально воскликнула Надя. – Вот так посмотришь на фамильные портреты и уверуешь в переселение душ. – И добавила: – Моя мама – почти копия Прасковьи Михайловны.

И действительно, Надя слышала от мамы, что многие знакомые, когда видят этот снимок, то спрашивают её: «А где это вы в таком наряде?»

Джоз внимательно выслушал её рассказ и, глядя на Надю, одетую в старые выцветшие джинсы и уже немного полинявшую майку, вдруг сказал:

– Надя, я смотрю, как бы тебе подошёл изысканный наряд барышни из высшего света.

От его слов Надя, и так уже смущённая своей показавшейся ей излишней откровенностью, совсем сконфузилась.

Заметив это, Джоз подошёл к ней, обнял за плечи и проникновенно сказал:

– Надя, как я рад, что теперь у меня в России есть такой друг, как ты! Иногда мне кажется, что я знал тебя всю жизнь.

А Надя тоже чувствовала что-то подобное. Ей было так легко и радостно с этим ещё несколько дней назад незнакомым ей парнем, приехавшим из своего «туманного Альбиона». Они часами гуляли по городу, заходя иногда ненадолго в кафешки, чтобы перекусить и отдохнуть.

Джоз был в восторге от Санкт-Петербурга. Ему нравилось всё: и красавица Нева, такая полноводная и величественная, и великолепные храмы, дворцы и памятники, а также маленькие дворики в центре города. Он так был огорчён тем, что у него уже есть на руках обратный билет в Лондон и он не сможет в этот раз побывать в известных на весь мир пригородах Санкт-Петербурга. Тем более что рядом с ним такой душевный и обаятельный гид, как Надя, которая так много знает об этом городе и готова бесконечно о нём рассказывать.

Между тем и сам Джоз во время этих прогулок много рассказывал о своей стране, о Лондоне, а также о своей жизни. Он вспомнил о своём безрадостном детстве в родительском доме, где хозяйкой была его мачеха Памела, высокая сухопарая брюнетка. Она как будто и не замечала их с младшим братом-погодкой Робертом. Проходя мимо, мачеха даже взглядом их не удостаивала. В доме Памела навела строгий порядок: всё по часам.

Если мальчики опаздывали на обед, заигравшись в своей комнате, их никто не звал. Это запрещалось даже служанке Эмме, полной немолодой женщине из Шотландии. Ребята оставались голодными до ужина. Иногда доброй Эмме удавалось крадучись подходить к их комнате, и она просовывала им в приоткрытую дверь какие-то печенюшки.

Когда мальчики подросли, то они часто убегали из дома и долго гуляли по Лондону. Особенно они любили стоять на берегу Темзы и смотреть на проходящие суда. Когда Джоз вспомнил в разговоре о Темзе, то с лёгкой улыбкой добавил: «Ну куда нашей Темзе до вашей Невы!»

Джоз рассказал, что учились они с Робертом в частной школе и довольно хорошо. В школе у них было много друзей, с которыми они долго после занятий играли в крикет, и в свой нелюбимый дом возвращались только тогда, когда вечером приходил отец.

Правда, были у них в доме и радостные дни – это когда отец с Памелой уезжали куда-нибудь на уик-энд, а их оставляли на попечение Эммы. Мальчики с Эммой тогда становились хозяевами в доме. Они радостно бегали по комнатам. Эмма веселилась вместе с ними, играла с мальчиками, пекла для них запрещённые в доме плюшки, которые, кстати, и сама очень любила.

Когда мальчики окончили школу, отец отправил их учиться в престижный Итонский колледж, который находится недалеко от Лондона на берегу Темзы рядом с Виндзорским королевским замком. Его полное название – Королевский колледж Богоматери Итонской. Он был основан в 1440 году королём Генрихом VI.

Колледж имел официальный статус частной школы-пансиона, и Джоз с Робертом приезжали в родительский дом только на каникулы. По правде сказать, их туда не очень-то и тянуло. Им совсем не хотелось видеть свою ненавистную мачеху – Памелу.

Кроме того, ещё незадолго до их поступления в колледж в их доме появилась новая служанка – высокая костлявая Грейс, женщина неопределённого возраста с вечно поджатыми губами. Она была чем-то похожа на Памелу. Как потом выяснилось, это была её дальняя родственница.

Жизнь в доме стала для Джоза и Роберта ещё тягостнее, и они были очень рады, что уедут из него и будут жить в пансионе.

Но вот однажды, когда молодые люди прибыли на очередные каникулы домой, куда им совсем не хотелось ехать, на пороге дома их встретила молодая рыжеволосая жизнерадостная девушка – как оказалось, невеста отца.

С Памелой он успел к этому времени развестись, и ей ничего из имущества отца не осталось. Так было прописано в их брачном контракте. Джоз с Робертом в связи с этим даже немножко позлорадствовали.

«Меня зовут Эбби», – весело приветствовала их рыжеволосая. Юные джентльмены так и застыли на месте. Им показалось, что вдруг в этот обычный для Англии пасмурный день засветило солнце. А Джозу почудилось, что он воочию видит ту златокудрую красавицу с картины Сандро Боттичелли, репродукция которой висит на стене в библиотеке их колледжа.

И в доме как-то всё изменилось. Появилось много цветов. Они были в вазах, в горшках, в корзинах. В комнатах царил какой-то живописный хаос, который почему-то очень обрадовал братьев. Ребята были ошеломлены такими переменами.

Ну а что касается новой потенциальной хозяйки дома, то они не могли отвести от неё глаз. «В общем, – со смехом произнёс Джоз, – влюбились мы оба с братом в свою новую претендентку на роль мачехи сразу и по уши!»

Эбби действительно была очаровательна: стройная, стремительная в движениях, жизнерадостная рыжая девушка с сияющими голубыми глазами.

А на столе ребят ждал роскошный ужин, который приготовила неожиданно повеселевшая Грейс. По-видимому, она была рада, что в доме вместо её чопорной холодной родственницы появилась улыбчивая добрая девушка, и на лице этой вечно угрюмой женщины стало появляться что-то наподобие улыбки.

Наконец-то в родительском доме поселилась радость. Эбби оказалась очень внимательной к ребятам. Она расспрашивала их о жизни в пансионе, об учёбе. Интересовалась, чем они занимаются в свободное время, и, узнав, что они оба увлечены футболом и даже играют за команду колледжа, осталась в полном восторге. Оказалось, что она фанатка английского футбольного клуба «Манчестер Юнайтед» и старается не пропускать ни одного их матча.

А сама она, как узнали ребята, увлекается конным спортом и является членом лондонского конного клуба Watchman Racing. Когда Эбби собралась туда на очередную тренировку, братья, конечно, попросили её взять их с собой. В клуб они поехали на её маленькой василькового цвета машине, которая так ей подходила.

Эбби очень умело вела машину и оживлённо беседовала с ребятами, которые были вне себя от радости. А уж когда молодые люди увидели её на великолепном гнедом коне в изящном жокейском костюмчике, они так и замерли. А потом, когда конь галопом мчался по кругу, а её роскошные длинные волосы цвета красного золота развевались, как пламя, сердца братьев готовы были выпрыгнуть из груди.

Однако вскоре их отец стал замечать, что с его юными чадами происходит что-то неладное. Наконец поняв, в чём дело, он, не дожидаясь окончания каникул, отвёз их обратно в пансион.

Больше братья никогда не видели Эбби. Что-то у отца с ней не сложилось, и не суждено им было стать пасынками этой златокудрой красавицы.

Затем Джоз рассказал Наде немного и о своей учёбе в университете. А вот на вопросы относительно политики и жизни королевской семьи отвечал очень уклончиво, и Надя решила больше этого не касаться. Её новый друг признался, что женат на китаянке с Тайваня из очень богатой семьи. Он рассказал, что после этой женитьбы некоторые из его аристократических знакомых отвернулись от него. Дело было в том, что если у Джоза родится сын, то титул «сэр» унаследует наполовину китаец, а это казалось им неприемлемым.

Джоз сказал Наде, что он много читал о блокаде Ленинграда, и Надя рассказала ему об этом то, что слышала от своей бабушки Зои Ивановны. Во время блокады её бабушка работала на небольшом предприятии по пошиву одежды. Находилось оно на Садовой улице напротив Никольского собора, в здании, похожем на Гостиный двор. Когда началась война, это предприятие перешло на пошив солдатских шинелей и матросских бушлатов. Бабушка работала закройщицей. Это была очень тяжёлая и сложная работа. До войны закройщиками были мужчины, но, как и во всей нашей стране, мужчин, ушедших на фронт, на почти непосильной для них работе сменили женщины.

Бабушка была невысокого роста, стройная, хрупкая и очень привлекательная. Её портрет тех лет, снятый ею с Доски почёта, Надя любит показывать своим друзьям и знакомым, и все в один голос говорят, что у неё была очень красивая бабушка.

Неподалёку от бабушкиного предприятия на Большой Подьяческой улице жил её дядя Иван Павлович. Она звала его просто дядей Ваней. Это был потомственный петербуржец, интеллигент, красавец, по специальности портной. Шил он дамские демисезонные и зимние пальто. Его клиентками были в основном жёны морских офицеров высшего комсостава.

В один из очень морозных декабрьских дней 1941 года бабушка решила забежать к дяде Ване. Когда она пришла, то застала такую картину: топилась печка-буржуйка, а дядя Ваня растапливал в кастрюлях снег, сливая тёплую воду в корыто. Готовился мыться. Увидев в дверях замёрзшую бабушку, он сказал: «А ну-ка, Зоя, раздевайся, давай я тебя помою». Бабушка разделась, села в корыто, а дядя Ваня стал поливать её тёплой водой и мыть намыленной мочалкой (во время кройки он пользовался не мелом, а острыми обмылками – у него ещё с довоенного времени их скопилось много, а во время блокады они стали просто находкой).

Бабушка вспоминала, что эту помывку она воспринимала как какое-то священнодействие. При этом она ощущала не только тепло, человеческую доброту и щедрость, но в ней утверждалась вера, что весь этот блокадный ужас скоро закончится и на свете опять настанут мир, покой и счастье.

А однажды бабушка шла по набережной реки Фонтанки на работу в ночную смену. Началась страшная бомбёжка. Бабушка хотела забежать в бомбоубежище в дом, около которого она оказалась, но дежурный её не пустил, так как там было уже очень много народа. И она укрылась в одном из соседних домов. После сигнала «отбой воздушной тревоги», когда бабушка вышла на улицу, она увидела страшную картину: на месте угла дома и той парадной, в которой она хотела переждать бомбёжку, были развалины…

…Конец декабря 1941 года. Страшный мороз. Бабушка стоит в очереди за хлебом. А его всё не везут. Уже наступил вечер, а затем и ночь. Люди в очереди начинали падать. Никто их не поднимал, так как боялись упасть сами, а подняться сил могло и не хватить. По улицам уже никто быстро не ходил. Молодые тоже от голода еле двигались. А вокруг развалины, снежные сугробы, мороз, страх, смерть…

Джоз слушал Надю очень внимательно, и на глаза у него навернулись слёзы. «Какой он милый, добрый, чуткий! – подумала Надя. – И вот в числе моих друзей будет и этот замечательный английский парень».

…Джоз улетел через несколько дней. На следующий же день рано утром в квартире Фреда раздался международный телефонный звонок. Трубку взял Фред. Это звонил Джоз из Англии. Он тепло поблагодарил Фреда за приём, пригласил всех приехать к нему в гости в Лондон, а затем попросил передать трубку Наде.

Таких слов, которые сказал ей Джоз, девушка ещё ни от кого не слышала. Она и не знала, что она такая замечательная, душевная, обаятельная! Джоз сказал, что будет очень счастлив, если она с друзьями или без них соберётся приехать в Лондон.

Ещё он сказал, что обязательно приедет в следующем году на российскую «Радугу», что они вместе будут сидеть у костра, а днём опять пойдёт грибной дождь. И снова расцветёт над рекой радуга…

Выйти замуж за сантехника
Повесть

Глава 1
Знакомство

Оля жила одна в небольшой однокомнатной квартире на юге Санкт-Петербурга. Дома у неё постоянно что-то не ладилось: то потечёт кран, то перегорят лампочки, то не открывается стеклопакет. Девушка была плохо приспособленной к жизни. Она сама не могла даже ввернуть лампочку. И не удивительно: ведь она была представительницей одной из самых творческих, а значит, далеких от бытовухи профессий – музыкантом.

Оля приехала в Санкт-Петербург из Новгорода и с первого же раза поступила в Консерваторию по классу скрипки, правда, только на платное отделение. Сейчас она училась уже на втором курсе. Её мама, которая в своё время окончила Консерваторию, преподавала в музыкальной школе Великого Новгорода. Она привила дочери любовь к музыке, и Оля окончила музыкальную школу.

Отец Оли был крупным и известным в Новгороде бизнесменом. Как только Оля поступила в вуз, он купил ей квартиру, чтобы она не жила в общежитии. Квартира эта была хоть и в спальном районе, но вполне приличная. Папа нанял рабочих, которые сделали там хороший ремонт, и обставил новое Олино жильё современной мебелью.

Оля была малообщительной девушкой и ни с кем в Петербурге пока близко не подружилась. К счастью, здесь у неё был близкий человек – тётя Наташа, родная сестра её мамы. Жили они с мужем Анатолием Анатольевичем в Гатчине с двумя детьми – Леной и Мишей. Олина тётя тоже окончила Консерваторию и работала завучем в местной музыкальной школе.

Муж у неё, как говорится, был с головой и с руками – он мог починить всё что угодно. Анатолий Анатольевич преподавал в ИТМО, он был доцентом на выпускающей кафедре. Оля очень удивлялась, как он всё успевал. У их семьи был вблизи Гатчины дачный участок, на котором все строительные работы выполнял Анатолий Анатольевич. Да и в саду в основном он работал, сажал плодовые деревья и кустарники и довольно профессионально за ними ухаживал. Даже научился делать прививки, и у них на одной яблоне, сливе или вишне росли плоды нескольких сортов. Кроме того, он увлекался охотой, был заядлым грибником, а также собирал лесные ягоды. А ещё, что тоже восхищало Олю, Анатолий Анатольевич купался в гатчинских озёрах ежедневно круглый год в любую погоду.

Оле иногда приходилось просить его о помощи по бытовым вопросам. Но часто обращаться к нему она не решалась, потому что ей неудобно было лишний раз беспокоить родственников.

Девушка мечтала о таком же друге – головастом и рукастом, который наведёт порядок с сантехникой и электрикой у неё в квартире. Но пока что это были только мечты, и она оставалась одна.

В свободное от учёбы время Оля часто ездила к своим родственникам в Гатчину. Сначала она бродила по парку, иногда заходила в Приоратский замок, который, как известно, полностью построен из земляного грунта. Гуляла девушка одна, но она не испытывала особого дискомфорта от своего одиночества, хотя про себя втайне представляла неожиданную встречу с избранником на аллее парка. Потом она шла в гости к тёте, и они вместе пекли вкуснейшие пироги.

Жизнь нашей героини шла по накатанной: занятия в Консерватории, прогулки по Санкт-Петербургу и пригородам, посиделки с родственниками в их гатчинской квартире. Неожиданных событий и встреч, о которых она так мечтала, пока что не случилось. «Все девчата с парнями, только я одна», – иногда вспоминались Оле строчки из старой песни. Никто из однокурсников ей не нравился – они все были какие-то «малахольные», как про себя определила их девушка.

Однажды утром у неё в ванной сломался смеситель. Он уже давно подтекал, а теперь окончательно вышел из строя. Она понимала, что пора купить новый. Однако Оля совершенно не разбиралась в сантехнике (как и в других бытовых вопросах) и не знала, какой именно смеситель ей нужен, где его купить и как заменить. Родители ничему её не научили по дому, поскольку мама была слишком погружена в музыку, а отец-бизнесмен решал все вопросы с помощью денег.

Она нерешительно позвонила Анатолию Анатольевичу и объяснила ему свою очередную проблему, но дядя на этот раз ничем не мог ей помочь – у него были очень срочные дела.

– Позвони в жилконтору, пусть пришлют сантехника, а на днях я к тебе зайду, – вот и всё, что сказал он.

Оля так и сделала: с трудом нашла телефон жилконторы, позвонила и попросила прислать сантехника. На другом конце провода ей неохотно ответили грубым женским голосом: «Ждите от двенадцати до пяти». Временной промежуток был слишком длинным, и девушке пришлось пропустить занятия в Консерватории, чего она обычно старалась не делать.

Ожидание затянулось, и Оля уже начала сомневаться, что кто-то сегодня придёт. Звонить ещё раз технику она не решалась – слишком невежливо та разговаривала. Уже в конце рабочего дня раздался долгожданный звонок домофона. Девушка не без опаски открыла дверь – она очень боялась мошенников и хулиганов. По счастью, это действительно пришёл сантехник.

– Дмитрий, – коротко представился вошедший. – Что случилось? – спросил он.

Оля объяснила, какая у неё проблема. Дмитрий надел на обувь бахилы и пошёл в ванную.

Пока сантехник возился со смесителем, Оля приготовила на кухне чай. Вообще-то, она не любила принимать посторонних людей в своей квартире и обычно старалась поскорее отделаться от визитёров. Но девушка вспомнила, что так всегда делала её мама: поила мастеров чаем с конфетами, а иногда и с пирожными.

Наконец Дмитрий вышел из ванной со смесителем в руках. Оля вежливым, но формальным тоном пригласила его к столу. Молодой человек сначала отказался, но потом вспомнил, что рабочий день уже заканчивается и это его последний вызов на сегодня. Торопиться было некуда, а поэтому он всё-таки согласился попить чаю.

За чаем разговор, конечно, пошёл о злосчастном смесителе.

– Его надо заменить! – коротко заявил Дмитрий.

– А вы можете купить новый? Я совершенно не разбираюсь в сантехнике, – робко попросила Оля. – Я могу вам прямо сейчас дать деньги на покупку.

Молодому человеку эта просьба не очень понравилась, но он всё же неохотно согласился.

– Хорошо, куплю, – недовольно буркнул он. – А деньги отдадите по чеку.

После второй чашки чая Оля заметила, что её новый знакомый – очень приятный юноша лет двадцати с небольшим, высокий, русоволосый, с тонкими чертами лица и красивыми тёмно-серыми глазами. Почему-то ей стало очень приятно, что молодой человек согласился купить и заменить смеситель, а значит, она снова его увидит.

Дмитрий ушёл, и Оля опять осталась одна. Она машинально включила телевизор и начала рассеянно смотреть какой-то сериал, не вникая в суть происходящего. Сегодня вечером ей почему-то было по-особому тепло и уютно в её маленькой скромной квартирке. Она боялась признаться себе в том, что причина её хорошего настроения – знакомство с молодым мастером. Олю даже не смущало то, что она на неопределённый срок осталась без смесителя и вынуждена будет умываться на кухне и даже пока что обходиться без душа. То, что совсем недавно казалось ей большой неприятностью, теперь выглядело как незначительная заморочка. «Интересно, – подумала Оля, невнимательно глядя в экран. – Есть ли у него девушка?». Затем она позвонила Анатолию Анатольевичу и сказала, что пока необходимости в его помощи нет, поскольку ей всё сделает местный сантехник.

…Следующего визита Дмитрия пришлось ждать два дня. Но Оля не унывала, она мысленно утешала себя: «Наверно, у него много другой, более срочной работы». К тому же у неё были проблемы с учёбой, и это отвлекало её от мыслей о приглянувшемся ей сантехнике.

И вдруг в самый неподходящий момент, когда девушка уже одевалась, чтобы идти на занятия, громко зазвонил домофон. Оля почему-то даже сначала не сообразила, кто бы это мог быть. Так бывает, когда напряжённо ждёшь кого-то, а он долго не приходит, в конце концов перестаёшь ждать и забываешь о нём.

Она нерешительно сняла трубку домофона и услышала доносящийся как будто откуда-то издалека негромкий голос Дмитрия: «Это сантехник».

Когда Оля открыла дверь, Дмитрий быстро вошёл в квартиру, коротко поздоровался и сразу направился в ванную устанавливать новый смеситель. Оля бросилась на кухню, чтобы, как и в прошлый раз, приготовить чай. К её большому разочарованию, Дмитрий от чая отказался, сославшись на то, что у него сегодня ещё много вызовов.

Однако Оля со свойственной всем представительницам слабого пола хитростью нашла предлог, чтобы его задержать. Она попросила молодого человека поменять две перегоревшие лампочки, что тот несколько неохотно сделал. На прощание он продиктовал девушке номер своего мобильного телефона и милостиво разрешил ей звонить ему, когда у неё опять что-то случится с сантехникой.

Оля долго искала предлог, чтобы позвонить Дмитрию, но он никак не находился. Как назло, в квартире, где раньше постоянно что-то выходило из строя, теперь всё было в порядке. Впрочем, студенческая жизнь так закружила девушку, что она на время забыла про симпатичного сантехника.

Наконец кое-что всё-таки сломалось: когда она однажды вернулась с занятий, то заметила, что потёк сливной бачок в туалете. Времени с прошлого визита Дмитрия прошло уже много, и Оля боялась, что он её даже не вспомнит. Мало ли у него клиентов! Она посмотрела на часы и поняла, что рабочий день почти подошёл к концу. Тем не менее Оля позвонила сантехнику, и, к её большому удивлению, он сразу понял, кто звонит. Дмитрий пообещал прийти прямо сейчас, потому что находился где-то недалеко. «Вот уж сегодня я его без чая не отпущу!» – подумала девушка. Молодой человек явился довольно скоро и сразу же взялся за дело. Оля была поражена тем, с какой скоростью начали развиваться события после довольно долгого затишья.

Дмитрий быстро починил бачок с помощью своих инструментов, которые он всегда носил с собой в ящичке. Последовало предложение попить чаю, и молодые люди уселись за стол, довольные тем, как заканчивается рабочий день.

Беседа за чаем скоро перетекла в личное русло. Дмитрий рассказал кое-что о себе. Оказалось, что они жили вдвоём с мамой. Отец у него давно умер, и, чтобы помогать маме, он вынужден был поступить в ПТУ на рабочую специальность. Однако на этом Дмитрий останавливаться не собирался – выяснилось, что он учится на заочном отделении Военмеха.

Оле это пришлось очень по душе, так как она боялась, что между ними будет слишком большая разница в образовании и социальном положении, и Дмитрий будет избегать общения с ней. Оля, в свою очередь, не стала скрывать, что она учится в Консерватории, а вот о том, что её отец – известный в Новгороде бизнесмен, она пока что решила не рассказывать, чтобы не смутить своего нового знакомого.

Незаметно за разговорами пролетел вечер, и Дмитрий, спохватившись, что уже слишком поздно, засобирался домой. Оля всё ждала, когда же он попросит её номер телефона, – она больше не хотела звонить ему сама и ждать ради встречи с ним, когда ещё что-то сломается. Она уже почти потеряла надежду, как вдруг на самом пороге Дмитрий всё-таки решил записать её номер.

Оля была не очень уверенной в себе девушкой и не особенно надеялась, что молодой человек заинтересуется ею. Однако ей почему-то показалось, что она ему понравилась. Как только Дмитрий ушёл, зазвонил городской телефон – это звонила её мама из Новгорода. Она как будто почувствовала, что с дочерью происходит что-то необычное и важное. Они поговорили о том о сём, в основном о занятиях в Консерватории. Оля пока не решалась рассказывать маме о своём новом знакомом. Она понимала, что родители, особенно отец, не одобрят её общение с простым сантехником. И вряд ли они благосклонно воспримут Олины аргументы о том, что у Дмитрия есть будущее и он не стоит на месте.

Глава 2
Петергоф

…Прошло несколько дней, а её новый знакомый всё не звонил. Оля уже решила, что ей только показалось, что она ему понравилась, и он вообще не позвонит. У девушки было мало опыта в общении с мужчинами, и она не понимала, что Дмитрий просто выдерживает паузу. За это время она даже успела прочитать маленькую книжку «Почему он не позвонил?» из серии «Мудрая женщина советует». Впрочем, она мало что поняла и запуталась в десятках причин, которые выдвигала автор.

Тем не менее девушка стойко держалась – она дало себе слово, что не позвонит Дмитрию сама, даже если у неё в квартире опять что-нибудь выйдет из строя. «А вдруг у него всё-таки есть девушка, просто он мне ничего не сказал? – с тревогой подумала Оля. – Тогда правильно, что он мне не звонит, чтобы не подавать напрасных надежд».

…А тем временем жизнь шла своим чередом: занятия в Консерватории сменялись одинокими прогулками по городу, походами в театр с подругой и поездками в Гатчину к родственникам. Учебный год подходил к концу. Было начало мая, уже начала расцветать черёмуха. В последнее время у Оли не всё ладилось с учебой, особенно с занятиями по специальности. В марте она подхватила грипп, проболела почти целый месяц и пропустила много занятий. Тогда мама приехала к ней, чтобы ухаживать за заболевшей дочерью. Несколько раз заезжала навестить племянницу тётя Наташа. Во время болезни у Оли накопились невыполненные задания по ряду предметов, которые она до сих пор ещё не успела сделать. А ведь сессия уже на носу…

…Дмитрий позвонил совершенно неожиданно, когда Оля уже перестала ждать его звонка. В этот момент она была на занятиях в Консерватории и ей было неудобно разговаривать, а поэтому отвечала ему довольно сдержанным тоном. «Он может решить, что я недовольна его звонком», – лихорадочно подумала девушка. К тому же рядом толкался и мешал ей разговаривать один её однокурсник, который учился по классу виолончели, – чернявый пузатый Саша. Он, как начала замечать Оля, был к ней неравнодушен. Саша вечно таскался за ней со своей виолончелью в руках. А вот она не испытывала к нему ответных чувств. Он был слишком толстый, а Оля не любила полных мужчин. Сама же она была невысокая, худенькая и стройная.

Тем не менее разговор с Дмитрием состоялся, и девушка осталась очень довольна его результатом. Дмитрий пригласил её вместе съездить за город, в Петергоф, в ближайшую субботу на открытие фонтанов. Оля один-единственный раз видела это прекрасное зрелище, ещё в детстве, когда приезжала в Санкт-Петербург с мамой, и была очень рада приглашению. Приближалась сессия, у Оли было очень мало свободного времени, но она охотно согласилась поехать с Дмитрием в этот великолепный дворцово-парковый ансамбль.

Поехали в Петергоф на автобусе – машины у Дмитрия не было, но это Олю не смущало.

Она не была корыстной девушкой и не ориентировалась на материальное положение своих друзей. Хотя, будь она расчётливой, то оценила бы скорее Сашу, чем Дмитрия, – ведь тот был из состоятельной питерской семьи и жил отдельно от родителей в собственной квартире.

Дорога шла по живописным местам пригородов Петербурга, объединяющих императорские резиденции и частные усадьбы. Всё вокруг уже покрылось молодой свежей майской зеленью.

Настроение у молодых людей было весеннее, безоблачное, всю дорогу они оживлённо беседовали. Оля когда-то прочитала толстую книгу «Петергофская дорога» известного петербургского краеведа Сергея Горбатенко и многое из неё запомнила, а поэтому комментировала то, что они видели. Оле было очень приятно, что она может поделиться своими знаниями с понравившимся ей человеком. Михайловская дача, дача Сиверса, усадьба Знаменка – все эти и многие другие старинные усадьбы промелькнули перед молодыми людьми с Олиными комментариями. Особенно их впечатлил величественный Константиновский дворец, некогда императорский, а теперь одна из резиденций Владимира Владимировича Путина.

Наконец приехали в Петергоф и сразу же заметили громоздящуюся у входа в дворцовопарковый комплекс толпу. Молодые люди безропотно отстояли большую очередь таких же, как и они, желающих увидеть грандиозное зрелище открытия фонтанов. Оле показалось, что в толпе она увидела знакомый силуэт толстого Саши. «Неужели он подслушал наш с Дмитрием разговор и теперь меня преследует? – тревожно подумала девушка. – Только этого не хватало!»

Когда в конце концов подошла их очередь на вход, молодые люди устремились к одному из электромобилей, которые курсировали по парку под подробные, записанные на цифру комментарии гида. Конечно, остановиться у каждого фонтана электромобиль не мог, но самые интересные из них экскурсией были охвачены. По окончании экскурсии молодые люди подошли к знаменитому «Самсону», который только-только запустили. Затем они вдоволь побегали по фонтану «Шутиха», который обильно окатил их водой.

Всё время Оле казалось, что она то здесь, то там видит своего навязчивого поклонника Сашу. Но двигались они так быстро и в парке было так людно, что она не была вполне уверена, что это действительно её однокурсник. «Может быть, мне просто кажется», – решила девушка.

Молодые люди ещё немножко погуляли по парку, но сил у Оли после долгой дороги и утомительного стояния в очереди почти не осталось, поэтому в Большой дворец они не пошли. Оба уже успели проголодаться, но от галантного предложения Димы где-нибудь перекусить Оля принципиально отказалась. Здесь всё было слишком дорого, и девушка не хотела, чтобы её новый друг тратил на неё свои заработанные нелёгким трудом деньги.

Обратно решено было возвращаться на теплоходе, который шёл по Финскому заливу от Петергофа до причала у Дворцового моста. Билеты, конечно, стоили значительно дороже, чем проезд на автобусе, зато это было намного быстрее и более комфортно. Не говоря уже о том, что просто очень приятно отправиться в небольшое водное путешествие. На пристани Оле опять показалось, что на некотором отдалении промелькнула фигура Саши. «То ли это действительно он, то ли у меня уже просто глюки от усталости и обилия впечатлений», – подумала девушка.

Молодые люди так устали, что им даже на разговоры не хватило сил. Так что почти всю обратную дорогу они промолчали, любуясь мощной водной гладью залива. Оба были довольны тем, что так хорошо провели этот день.

Оля держала в голове правило, когда-то прочитанное ею в одной из «мудрых» книг: «На первом свидании мы не целуемся». Но когда теплоход причалил у Дворцового моста и они вышли на набережную, умный совет внезапно забылся, и она позволила Диме нежно и осторожно поцеловать себя в щёчку на прощание.

В тот день Дмитрий не смог проводить Олю до дома: у него была назначена встреча с однокурсником, которому он обещал помочь с курсовым проектом. Ведь заочникам и в выходные дни приходится заниматься учебными делами. Уже наступил вечер, начинались белые ночи, и на улице было светло, почти как днём. Оля возвращалась в свой спальный район в самом благостном настроении. «Я ехала домой, я думала о вас…», как поётся в известном романсе. Впечатления сегодняшнего, такого счастливого дня полностью захватили девушку.

Немножко смущало её только одно: загадочные видения Саши. Она не могла точно понять, был ли он сегодня в Петергофе или ей это просто показалось. Оля понимала, что спрашивать её однокурсника об этом совершенно бессмысленно, – даже если он там и был, всё равно не признается. Она давно заметила, что Саша любил приврать. И девушка решила пока об этом не думать. Совсем другое занимало её. «Неужели у нас что-то получится с Димой?» – мысленно спросила она себя, засыпая.

На следующий день в воскресенье Оля с нетерпением ждала звонка Дмитрия. На занятия не надо было идти, и девушка решила позаниматься дома – поупражняться на скрипке в исполнении довольно виртуозных пьес.

Но сегодня ничего у неё не клеилось, и она осталась недовольна собой. В конце концов она решила больше не мучить любимую скрипку, подошла к окну и долго стояла, глядя на цветущую перед ним черёмуху. А Дима всё не звонил…

Зато позвонил её отец из Новгорода и долго расспрашивал Олю о делах, особенно учебных. Девушка, конечно, ничего не рассказала ему о своей вчерашней поездке в Петергоф. Папа стал бы допытываться, с кем она ездила, кто такой этот молодой человек и какие у него намерения. Оля понимала, что пока ещё очень рано рассказывать отцу о её только что начавшейся дружбе с молодым человеком. К тому же она очень боялась папиной реакции на такое, как ему могло показаться, сомнительное знакомство.

На следующий день Оля, как обычно, поехала в Консерваторию. Занятия отвлекли её от мыслей о её новом друге. В перерыве к ней незаметно подкрался Саша. Оля уже начала бояться его внезапных, каких-то призрачных появлений. Он предложил ей вместе пойти на концерт в филармонию, но она отказалась – не хотела раздавать авансы. Молодой человек как-то странно посмотрел на неё и выразительно покачал головой, оставив девушку в смятении. «Неужели он действительно был вчера в Петергофе и видел нас с Димой?» – подумала она.

И тут Оля вспомнила, что успела в числе других своих однокурсников познакомить Сашу со своим отцом, когда тот в прошлый приезд зашёл с «инспекционным визитом» в Консерваторию, чтобы посмотреть, где и как дочь учится и с кем она общается. Олин отец, как истинный бизнесмен, любил всё контролировать. «А вдруг Саша в отместку мне всё расскажет моему папе?» – с тревогой задалась она вопросом. Эта мысль не давала ей покоя весь оставшийся день. Мужчины становятся очень вредными, когда чувствуют, что женщина как-то попала к ним в зависимость. Оля мучительно пыталась вспомнить, обменялись ли её отец и Саша номерами телефонов, – ведь тогда эта деталь ускользнула от её внимания.

Оля никак не могла заснуть и всю ночь ворочалась с боку на бок, мучаясь назойливыми мыслями. Только под утро она ненадолго задремала. А утром опять идти на занятия, к тому же скоро сессия – надо было подтянуть все «хвосты». Ей и посоветоваться-то было, по большому счёту, не с кем – близких подруг в Консерватории она так и не успела завести. Оля была очень благодарна тёте Наташе за то, что та навещала её во время болезни, но рассказывать ей сейчас о своём новом друге девушка не хотела из опасения, что тётя передаст всё её родителям.

Глава 3
Поход на Ладогу

Наутро Оля кое-как встала, чувствуя себя совершенно невыспавшейся, и отправилась в Консерваторию. Занятия прошли для неё не очень успешно, так как девушка была вся какая-то разбитая после бессонной ночи. Весь день она боялась, что к ней опять подойдёт Саша, но, к счастью, тот пока что не появлялся, чему Оля была очень рада.

Только к вечеру, когда она уже вернулась домой, раздался долгожданный звонок. Она с надеждой взглянула на экран своего телефона – так и есть, это звонил Дмитрий! Для начала он поинтересовался, всё ли у неё в порядке, и с профессиональным любопытством осведомился, не сломалось ли что-нибудь в её квартире. Она ответила, что всё в норме. После обмена дежурными фразами Дима перешёл наконец-то к сути звонка. Молодой человек приглашал Олю на следующие выходные в поход на Ладогу с палаткой. Она была домашней избалованной девушкой и никогда не ходила в такие походы. Одноклассники в Новгороде приглашали Олю пару раз, но родители её не отпустили. В летние лагеря она тоже не ездила – папа с мамой предпочитали, чтобы дочь проводила лето на курортах или в деревне, где до сих пор жили её бабушка и дедушка, родители папы.

Оля несколько секунд помолчала, думая, что ответить. Она испытывала некоторые сомнения по поводу этого предложения. Во-первых, поскольку у неё совершенно не было опыта походов, а во-вторых, потому что было ещё недостаточно тепло, и неизвестно, можно ли ночевать на природе в такую погоду и вообще, не опасно ли одним в лесу. Она поделилась своими опасениями с Димой. Однако он заверил её, что всё будет хорошо, поедут они не одни, а с его друзьями, сам он много раз ходил в походы и с ним никогда ничего плохого не случалось. «Ну что же, в крайнем случае отделаюсь лёгкой простудой», – подумала девушка и согласилась.

Следующим, очень некстати, позвонил назойливый Саша. Оля уже пожалела, что когда-то дала ему свой номер телефона. На этот раз молодой человек сменил тактику и начал издалека – с разговора об учебных делах. Девушке, нечего делать, пришлось что-то отвечать, всё-таки это был её однокурсник. Оля колебалась: спросить Сашу, был ли он в Петергофе в прошлую субботу или нет, но потом решила не спрашивать. Даже если он и был, всё равно соврёт. Между ними встала какая-то загадка, а Оля не любила неясности. Как она и ожидала, обсудив учебные вопросы, Саша напомнил ей о филармонии и сказал, что его предложение остаётся в силе. Но Оля снова ответила отказом, объяснив его тем, что ей надо готовиться к сессии. Однокурсник несколько секунд многозначительно помолчал, а потом, сухо попрощавшись, повесил трубку. Оле очень не понравилось это молчание. Она снова запаниковала: «Кажется, он действительно что-то знает и может рассказать моим родителям!»

Оставшиеся до выходных дни прошли как в тумане. Оля едва помнила, что она делала всё это время. Кажется, она напряжённо занималась, но совершенно не могла понять, насколько успешными были эти занятия. Девушке казалось, что всё это как будто происходит не с ней. Саша пока оставил её в покое, но когда они случайно сталкивались в аудиториях или в холлах Консерватории, он как-то неприятно и со значением ухмылялся, что приводило Олю в смятение.

Несколько раз звонила мама, и девушке показалось, что голос у неё был встревоженный. К тому же раньше она никогда не звонила так часто, и этот факт тоже насторожил Олю. «А вдруг она уже что-то узнала или просто почувствовала?» – с тревогой подумала девушка. Сама она с нетерпением, но в то же время и с опаской ждала выходных и выезда с Дмитрием «на пленэр». Поскольку она раньше никогда не ходила в походы, то даже толком не знала, что нужно взять с собой в лес, а спросить об этом у своего нового друга стеснялась. У неё совсем не было опыта в общении с мужчинами, и она не представляла, как это они будут ночевать в одной палатке.

Дмитрий, как будто почувствовав её нерешительность, позвонил ей в пятницу и подробно объяснил, что надо взять с собой. Рюкзак и спальный мешок Оля ещё заранее позаимствовала у одной более опытной в «дикой» жизни однокурсницы. Правда, девушка не любила ни у кого одалживаться и твёрдо решила, что к следующему походу (если он, конечно, состоится) купит всё необходимое.

Встретились они с Димой на следующий день у Финляндского вокзала, куда Оля с большим трудом дотащила непривычную для неё ношу. Она сразу заметила, что Дима подготовился к походу основательно. Он нёс за плечами огромный рюкзак с палаткой, спальником, котелком и другими необходимыми в лесу вещами.

Ребята еле успели на нужную электричку, в которой их уже ждали друзья Дмитрия. Дорога шла по живописным местам Карельского перешейка. Оля раньше никогда здесь не была. Она любила гулять по пригородам, но так далеко ещё не выезжала… Всю дорогу девушка любовалась весенними пейзажами. Наступила пора цветения – кругом бурно расцветали яблони, вишни, сливы и другие деревья. А вот черёмуха уже отцвела, а с ней ушли и черёмуховые холода.

Девушка с удовольствием отметила про себя, что им очень повезло с погодой: по-весеннему ярко светило солнце, в небе парили редкие облака, и для второй половины мая было довольно тепло. Единственное, что беспокоило Олю, – это вопрос, не поторопилась ли она принять приглашение Дмитрия и не слишком ли форсирует события, согласившись отправиться с ним в поход. К тому же ей совсем не хотелось, чтобы друзья Дмитрия подумали, что она его девушка, – это было слишком рано. «А они наверняка так и подумают», – с неудовольствием решила она. Правда, её новый друг представил Олю своим друзьям – двум парням, Алексею и Николаю, а также девушке Лене, – просто назвав её имя.

Они доехали до Приозерска, а затем нужно было ещё довольно далеко идти до берега Ладоги. Оля с непривычки очень устала тащить тяжёлый рюкзак. Однако она даже виду не подала, как ей трудно, потому что не хотела, чтобы Дмитрий подумал, что она такая неженка. Когда они наконец добрались до места, он умело поставил палатку. Затем все пошли за хворостом. Через некоторое время уже горел костёр. Девушка совершенно не умела готовить пищу на открытом огне, но Дима и его друзья прекрасно справились с этой задачей.

Её первая трапеза на дикой природе прошла просто великолепно. Оля очень устала и проголодалась, и гречневая каша с тушёнкой показалась ей пищей богов. На природе даже самая простая еда кажется очень вкусной.

Девушка, конечно, взяла с собой мобильный телефон и теперь боялась, что ей позвонят родители и спросят, где она. Врать Оля совершенно не умела, а значит, ей придётся сказать правду, за чем последуют неизбежные вопросы, с кем она там и по какому поводу. «Родители, конечно, ужаснутся, узнав, что я в лесу, да ещё и с малознакомыми людьми, – с тревогой подумала девушка. – Тем более что они меня раньше никогда не отпускали в походы». Но телефон, слава Богу, пока молчал.

Постепенно вечерело, солнце клонилось к закату, и белые стволы берёз, росших на берегу, в его свете казались прозрачными. Ребята попробовали было ловить рыбу, но ничего не поймали. Оля, конечно, не принимала участия в рыбалке. Она любовалась Ладожским озером и думала: «Как здесь здорово! И почему это я раньше никогда не выезжала вот так на природу?».

…Из состояния созерцания её вывел мелодичный звонок её мобильника. Девушка с ужасом схватила свой телефон. «Неужели это мама?» – промелькнуло у неё в голове. Но всё оказалось не так страшно. Звонил всего лишь надоедливый Саша. «Он и здесь меня достал!» – с неприязнью подумала Оля.

Оле пришлось ответить. Девушка очень боялась, что Саша начнёт её расспрашивать о том, где она сейчас находится. Тогда ей придётся как-то выкручиваться, ведь она уже сказала ему, что все выходные будет заниматься, готовиться к сессии. Но однокурсник опять начал издалека – с разговора об учёбе. Оле пришлось поддержать беседу, хотя ей совсем не хотелось с ним разговаривать. «Надо же так не вовремя позвонить! Весь кайф сломал!» – подумала она.

Следующим был вопрос, которого Оля очень боялась:

– Ты сейчас занимаешься? – вкрадчиво спросил Саша.

Девушка растерялась, помолчала несколько секунд, а потом всё-таки нашла, что ответить:

– Уже позанималась, отдыхаю.

Это была полуправда – на чистую ложь Оля была неспособна. «А что? Я ведь действительно вчера занималась – значит, можно немножко покривить душой», – подумала она.

Саша сделал вид, что поверил Оле, и обратился к ней с необычным предложением:

– Может быть, приедешь ко мне в гости, позанимаемся вдвоём? Вместе ведь веселее.

Это очень удивило девушку – раньше он никогда не осмеливался приглашать её к себе.

– Уже поздно, – с трудом выдавила Оля. – Как-нибудь в другой раз.

И снова это многозначительное молчание в телефонной трубке, заполненное лишь тихим дыханием. Оля очень боялась, что Саша услышит голоса вернувшихся с рыбалки ребят и поймёт, что она не одна и вообще не дома.

– Ну, тогда пока! Хорошо тебе отдохнуть, – выдержав паузу, ироничным тоном закончил разговор Саша.

«Он о чём-то догадывается», – с тревогой подумала Оля. Девушка вынуждена была признаться себе в том, что у неё началось нечто вроде мании преследования. Она машинально нажала на кнопку и засунула свой телефон в карман куртки.

Дмитрий находился рядом и слышал весь их разговор с Сашей, но ни о чём не спросил Олю. Она уже успела заметить, что Диме свойственна природная деликатность. Тем не менее девушке показалось, что молодой человек как-то подозрительно и недовольно на неё посмотрел. Но это её не смутило.

«Пусть ревнует, – подумала Оля, вспомнив совет из одной “мудрой” книги. – Так даже лучше».

Вечером вся компания расположилась у костра и начала пить чай. Оля не взяла с собой продукты – просто не успела, – и теперь ей было немножко стыдно за это. Получается, что она здесь какая-то нахлебница. Но Дима и тут не сплоховал: в его безразмерном рюкзаке нашлись печенье и конфеты к чаю.

К большому удовольствию всех присутствующих, он извлёк из рюкзака ещё и бутылку красного вина. Молодым людям Дмитрий налил по полной кружке, а девушкам лишь слегка плеснул на донышко. Оля обычно избегала спиртных напитков, но здесь она выпила налитое в её кружку вино, и у неё слегка «похорошело» в голове даже от такой маленькой дозы. И это вдруг показалось ей приятным.

Оле было так легко и весело на душе – ведь это был её первый вечер в этом «диком» походе, и ей он очень понравился, намного больше, чем ночёвка в гостинице или в другом «цивильном» месте. Однако её беспокоило назойливое преследование Саши, своего лживого и хитрого знакомого, а также реакция родителей, когда они узнают, что она ездила на Ладогу.

Медленно и неумолимо надвигалась ночь, хотя в это время года даже вечером светло, почти как днём. Приближались сумерки, замолкли певчие птицы, догорел костёр. С наступлением ночи Оля опять забеспокоилась: как это они с Димой будут спать в одной палатке?

Но всё решилось по-другому. Дмитрий разумно предложил молодым людям устроиться в одной палатке, а девушкам – в другой. Все остались довольны таким решением, хотя парням втроём могло быть тесно в двухместной палатке.

Наконец стемнело, и все разошлись по палаткам. Оля очень устала за этот день и сразу же уснула. Давно она так крепко и сладко не спала! На свежем воздухе всегда хорошо спится.

Девушка по природе была «жаворонком», так что она проснулась рано, когда все ещё спали. Вышла из палатки, подошла к потухшему костру. Разводить огонь она совершенно не умела, поэтому просто попила холодного вчерашнего чаю прямо из котелка. В этом походе всегда аккуратная и даже несколько брезгливая Оля забыла про антисанитарию, ведь на природе всё чистое.

Восход солнца девушка не застала – оно уже успело взойти. Щебетали ранние весенние птицы. Оля умылась холодной озёрной водой, немножко побродила вокруг палаток, затем зашла в лес и прокричала кому-то неведомому «ау», но лес не отозвался эхом. Сорвав несколько цветов, росших в лесу, она вернулась в лагерь.

Постепенно начали просыпаться и остальные. Дмитрий вышел из палатки и сразу же занялся делом – пошёл разводить костёр и варить кашу на завтрак. Оле очень нравились его хозяйственность и умелость во всех делах, как в городе, так и на природе. Чем больше она узнавала Диму, тем большую симпатию к нему испытывала.

Когда каша сварилась, все снова собрались у костра. Затем Дмитрий послал девушек в лес за хворостом. Один из ребят взял гитару, про которую от усталости совсем позабыл вчера вечером, и начал играть популярные мелодии рок-н-ролла и блюза. Когда Оля вернулась с ветками для костра, она с удовольствием послушала музыку и даже немножко пожалела, что не взяла с собой скрипку. Вот бы все удивились, заиграй она! Походная жизнь нравилась девушке всё больше и больше.

Оля по-прежнему с тревогой ждала звонка родителей, но телефон, к счастью, пока молчал.

– Ну как, нравится тебе здесь? – неожиданно спросил её Дима.

– Очень! – искренне воскликнула девушка. Она не стала признаваться своему новому другу, что это её первый поход. От Ладоги веяло прохладой – купаться, конечно, было ещё слишком рано. Зато солнце светило вовсю, радуя первым весенним теплом. Оля всё-таки немножко замёрзла ночью в палатке и теперь отогревалась у костра.

– Смотри не простудись! – заботливо сказал Дмитрий, заметив, что она слегка дрожит.

– Мне сейчас болеть нельзя, сессия вот-вот начнётся, – серьёзно ответила Оля и тут же пожалела о сказанном.

Один из ребят, Алексей, услышав это, спросил, где она учится. Девушка вынуждена была признаться, что в Консерватории, хотя боялась, что это произведёт на друзей Дмитрия слишком сильное впечатление. Так и получилось! Алексей только присвистнул и как-то очень внимательно и со значением взглянул на Дмитрия. «Круто!» – коротко отозвался Николай.

Рыбачить больше ни у кого не было охоты. За разговорами и пением под гитару поздний завтрак плавно перетёк в ранний обед.

Сегодня было воскресенье, завтра наступит понедельник, а значит, всем надо на учёбу и на работу. Уезжать было решено завтра рано утром, так как в воскресенье обычно слишком много народа в электричке. Оля обрадовалась, что проведет ещё один вечер на природе в такой интересной компании, хотя она и не была уверена, что успеет завтра на занятия. Да и вообще она в последнее время занималась недостаточно, как-то урывками и не была уверена, что наверстает упущенное до сессии. Но сейчас девушке совсем не хотелось об этом думать. Она была полностью поглощена новыми впечатлениями и чувствами.

К вечеру погода испортилась: подул сильный ветер, было похоже, что собирается дождь. Но это совсем не огорчило Олю и не испортило её приподнятого настроения. Впрочем, устроились ребята очень грамотно: от ветра их лагерь защищали невысокие острые скалы. Ночью, когда все снова забрались в палатки, по тентам забарабанили крупные капли дождя. А под дождь так хорошо спится!

Рано утром ребят разбудил обязательный Дмитрий, и они засобирались в обратную дорогу. Опять пришлось нести тяжеленные рюкзаки через лес на станцию. Оля всю дорогу молчала – ей нелегко было расставаться с таким полюбившимся ей местом. Девушке совсем не хотелось возвращаться к городским делам, а особенно к учебным проблемам. Всем остальным тоже было невесело. Уезжать всегда тяжелее, чем приезжать. Тем более что и погода стояла под стать их настроению: по небу ползли лохматые тучи, моросил мелкий дождь, дул сильный западный ветер, который и принёс с собой циклон. А люди, как известно, рабы погоды.

В полупустой электричке все отдохнули и расслабились. Лена всю дорогу расспрашивала Олю про учебные дела, её очень впечатлило то, что её новая знакомая учится в Консерватории. Оля отвечала неохотно – она предвидела серьёзные неприятности по учёбе. Девушка рассеянно подумала, что родители что-то подозрительно долго не звонят. Однако Оля тут же отвлеклась на очередной вопрос Лены, даже не попытавшись посмотреть, не было ли звонков.

Наконец подъехали к Финляндскому вокзалу. Выйдя на платформу, Оля с сожалением обернулась и посмотрела вдаль. Вот и закончился первый в её жизни поход, который принёс ей столько новых впечатлений! Ребята распрощались и договорились как-нибудь встретиться снова. Оля с Димой поехали на метро, и на этот раз молодой человек проводил её до самой парадной. На прощание он слегка приобнял девушку, но ничего не сказал о следующей встрече.

Глава 4
Разговор с Леной

Придя домой и разобрав рюкзак, Оля вдруг вспомнила про свой мобильник. Он подозрительно долго молчал. Она резко вытащила телефон из кармана, где он так и пролежал два дня. Так и есть! После разговора с Сашей Оля случайно его отключила. Вот почему так долго не было звонков от родителей. Девушка поспешно включила телефон и взглянула на экран – о, ужас! – пять пропущенных звонков папы!

Она тут же перезвонила и долго выслушивала длинные гудки. «Может быть, папа на меня обиделся и вообще не хочет больше со мной разговаривать?» – с тревогой подумала Оля. Наконец отец ответил.

– Где ты была? Почему у тебя телефон был отключён? – гневно закричал он, даже не поздоровавшись.

– В лесу. Я случайно отключила мобильник, – еле слышно пролепетала Оля.

– В каком лесу? С кем? – не унимался папа.

– На Ладоге, с друзьями, – почти прошептала девушка, предчувствуя катастрофу.

– С какими ещё друзьями? Из Консерватории?

Где бы тут соврать, но Оля не смогла этого сделать.

– Нет, с мастером. – Девушка не хотела произносить слово «сантехник», чтобы ещё больше не разозлить папу. «Мастер» звучало как-то солиднее.

– Я уже знаю, что ты с кем-то связалась, – сквозь зубы прошипел папа.

«Значит, Саша всё-таки позвонил моему папе и всё ему рассказал, – подумала девушка. – Да наверняка ещё что-то и приврал. Вот негодяй!»

– Кто такой этот мастер? Почему ты с ним поехала? Как его зовут?

– Дмитрий, сантехник, он мне помогает по дому, – не нашла лучшего ответа Оля. – Он очень хороший, – тихо и нерешительно добавила девушка, не надеясь на прощение.

Отец промолчал несколько секунд, а потом строго и безапелляционно отрезал:

– Я тебе запрещаю с ним встречаться! – и добавил: – Я скоро приеду и с тобой разберусь. – И, не дождавшись ответа дочери, отключился.

Оля отложила в сторону телефон и зачем-то начала перебирать привезённые из похода вещи. В голове была оглушительная пустота, никаких здравых мыслей. Девушка знала, что её отец слов на ветер не бросает. Раз сказал, что приедет, значит так и сделает. «Неужели он действительно разрушит наши только начавшиеся отношения с Димой?» – подумала Оля. Её папа был человеком авторитарным и считал, что только он один знает, что будет лучше для дочери.

Разговор с отцом настолько выбил девушку из колеи, что она даже не нашла в себе сил поехать в Консерваторию. А это было очень опасно. За последнее время у неё еще добавились невыполненные задания по ряду дисциплин, и над Олей могла нависнуть угроза отчисления. Девушка бездумно бродила по квартире, не находя в себе сил даже прибраться. Она на несколько минут взяла в руки скрипку, немного поиграла, но скоро отложила её. Ещё вчера Оля была так счастлива и спокойна, а сегодня её мир рушился. Дело в том, что девушка полностью зависела от родителей, которые оплачивали её учёбу в Консерватории и расходы на жизнь. Она знала, что её отец был человеком крутого нрава и мог поставить вопрос ребром: «Или Консерватория, или твой новый знакомый».

Оля не могла ничего предпринять в этой ситуации. Ей оставалось только ждать, когда на её голову опустится карающий меч. Ей очень хотелось позвонить Саше и всё ему высказать по поводу того, что он «настучал» на неё папе. Однако она понимала, что делать этого не стоит, – её однокурсник все равно выкрутится, он был слишком скользким и хитрым. И тут совершенно неожиданно зазвонил телефон. Это снова был Саша.

– Привет! А я тебя везде ищу! Почему ты не пришла сегодня на занятия? – как ни в чём не бывало начал он.

– Ну что, сделал гадость – сердцу радость? – не выдержала Оля.

– Это ты о чём? – сделал вид, что ничего не понимает, Саша.

– Зачем ты позвонил моему папе? – Девушка сделала отчаянную попытку добиться правды. Но, как говорится, не на того напала.

– Никому я не звонил, – спокойно ответил однокурсник. – Твой отец сам мне позвонил и спросил, не знаю ли я, где ты. Он просто не мог до тебя дозвониться. – Объяснение прозвучало вполне правдоподобно, но девушка не верила ни одному его слову.

– А зачем ты сказал ему, что видел меня в Петергофе с другом? – без особой надежды на честный ответ спросила Оля.

– Ты бы лучше подумала об учёбе! – хитро ушёл от ответа Саша. – Если ты будешь пропускать занятия, тебя могут отчислить.

– Не твоё дело! – отрезала Оля и отключилась. Она понимала, что дальше разговаривать бессмысленно, – с Саши всё как с гуся вода. Девушка осталась недовольна этим разговором. Мало того, что Саша её подставил, так он ещё ушёл от ответственности, и она не смогла поставить его на место или хотя бы добиться от него правды.

Тем не менее Оля вынуждена была признаться себе в том, что Саша в одном прав: она запустила занятия, и это может плохо для неё кончиться. Внезапно девушка почувствовала острую потребность поговорить по душам с нормальным, здравомыслящим, честным человеком. Признаваться во всём тёте Наташе она не хотела. Оля понимала, что та, скорее всего, встанет на сторону её отца. К тому же поделиться своими проблемами лучше с кем-нибудь из ровесников. И тут она вспомнила, что её новая знакомая Лена, ещё до того, как Оля случайно отключила мобильник, дала ей свой номер телефона и предложила звонить ей в любое время. Так Оля и сделала – позвонила Лене и пригласила её после учебыв кафе в центре города. Вообще-то, Оля тяжело сходилась с людьми, но Лена ей сразу приглянулась – такая она была весёлая, дружелюбная и лёгкая в общении. Лена немножко удивилась звонку и предложению Оли, но согласилась встретиться.

За кофе с пирожными Оля осторожно и издалека начала свой рассказ о сложившейся ситуации.

– Понимаешь, мне Дима очень нравится, он такой хороший человек. Но он простой сантехник, а мой папа – крупный бизнесмен в Новгороде. Он узнал, что мы встречаемся с Димой, и запретил мне общаться с ним.

– Ну и что? – не поняла Лена. – Дмитрий действительно классный парень. При чём здесь твой папа? Зачем тебе его благословение? Что мы, в средние века, что ли, живём? Ты боишься, что он лишит тебя наследства? – с иронией засыпала её вопросами Лена. Она была девушкой самостоятельной и независимой, училась на четвёртом курсе юридического факультета, уже подрабатывала и сама себя обеспечивала, а поэтому не могла понять проблем несколько инфантильной Оли.

– Дело в том, – волнуясь и запинаясь, продолжила Оля, – что он оплачивает мою учёбу в Консерватории, да и моя квартира куплена на его имя. Он специально так сделал, чтобы я не могла никого туда прописать без его ведома. Если я его не послушаюсь, то могу лишиться всего. А он, наверно, думает, что Дима заинтересован не мной, а моей квартирой.

– Ты сказала, что твой отец скоро приедет, – начала советовать Лена. – Вот и поговори с ним откровенно – это лучше, чем по телефону. Объясни ему всё, познакомь с Дмитрием. Он ведь не просто сантехник – он учится в Военмехе, получает инженерную специальность. Когда твой папа его узнает, я уверена, что он переменит своё мнение о нём.

– Ты просто не знаешь моего отца, – тихо ответила Оля. – Он никого не слушает и сам всё за всех решает. Он и разговаривать с Димой не будет.

– Как тут всё запущено! – отделалась дежурной шуткой Лена. – А ты поговори с мамой, – с минуту подумав, добавила она. – Мать не может не желать счастья своему ребёнку. Если ты убедишь ее в том, что Дима именно тот человек, который тебе нужен, то она повлияет на твоего папу.

– Да она не имеет на него никакого влияния! – воскликнула Оля. – Мама сама ему в рот смотрит. А он вбил себе в голову, что мне нужен какой-нибудь крутой бизнесмен или на худой конец коллега-музыкант, но обязательно из хорошей семьи и, конечно, с собственной квартирой, чтобы не претендовал на мою жилплощадь. Кажется, у него уже есть на примете один такой – мой однокурсник Саша, а я его терпеть не могу.

– Что ещё за Саша? – поинтересовалась Лена.

– Да есть такой, – неохотно ответила Оля. – Мы с ним вместе учимся. Он страшный враль, хитрец, да к тому же ещё и доносчик! Это он рассказал моему папе, что видел нас с Димой.

– Тёмную ему надо сделать! – кровожадно предложила Лена. – Ну ты и попала в ситуацию, – продолжила она. – И всё равно не отчаивайся. Мне кажется, что тебе надо быть более самостоятельной. Может быть, устроишься куда-нибудь работать. Если хочешь, я могу помочь – поспрашиваю, нет ли подходящих вакансий.

Олю очень удивило это предложение. Она в своей жизни не работала ни дня, и здравая мысль о работе до сих пор не приходила ей в голову. Конечно, те вакансии, которые могла предложить Лена, ей вряд ли подойдут. Но в Санкт-Петербурге много оркестров и музыкальных групп самых разных направлений, и она могла бы куда-нибудь пристроиться, чтобы в свободное от учёбы время играть там на скрипке. Однако Оля была такой непредприимчивой девушкой и понимала, что с её характером сделать это будет непросто. Тем не менее совет Лены показался ей вполне разумным.

– Спасибо, Лена! – воскликнула девушка. – За то, что нашла время со мной встретиться и выслушать меня.

– Да не за что. Не переживай, придумается что-нибудь, – заверила её собеседница.

На прощание они обнялись, чмокнули друг друга в щёчки, и Лена попросила держать её в курсе событий.

«Какая хорошая девчонка! – подумала Оля. – Мы с ней едва знакомы, а она так хочет мне помочь».

Эта встреча добавила девушке немножко позитива в той непростой ситуации, в которой она оказалась. Впрочем, она прекрасно понимала, что ей предстоит в ближайшее время: нелёгкое объяснение с отцом да плюс ещё проблемы в Консерватории. «Надо взять себя в руки и со всем этим справиться!» – твёрдо решила Оля. А сделать это будет совсем не просто…

Тут позвонил Дима, что очень обрадовало Олю. Он с лёгкой иронией поинтересовался, не сломалось ли у неё что-нибудь в квартире, и спросил, нельзя ли к ней зайти на днях. Девушка, не скрывая радости, сказала, что будет его ждать. Его звонок несколько успокоил Олю – к вечеру она немножко пришла в себя и даже смогла полноценно позаниматься на скрипке. Отец пока что молчал и не перезванивал. «Может быть, он вообще оставит меня в покое и не приедет?» – без особой надежды подумала Оля. Но где-то в глубине души она чувствовала, что это не так и папа обязательно сделает, как сказал. Он никогда не отступал от своих слов.

Во вторник утром Оля наконец-то собралась на занятия в Консерваторию.

– Где ты пропадала, Оля?! – воскликнула её преподавательница по специальности Ксения Константиновна, только завидев девушку. – Почему ты пропускаешь занятия?

– У меня были проблемы, – ответила Оля, не найдя лучшего объяснения.

– У тебя же такие проблемы с учёбой, – веско заявила преподавательница. – Ты накопила столько невыполненных заданий, что тебя могут не допустить до сессии.

– Я всё сдам, – еле слышно пролепетала Оля, сама не веря своим словам. Краем глаза она заметила Сашу, который стоял чуть в стороне и ехидно ухмылялся. Девушке очень хотелось подойти и отвесить ему хорошую затрещину или хотя бы прямо высказать ему то, что она о нём думает, но при Ксении Константиновне она не решалась этого сделать. Не хватало ещё устроить скандал на глазах у всего курса!

– Ладно, пойдём заниматься, – примирительно предложила преподавательница.

Оля понуро поплелась за ней в класс, не отказав себе в удовольствии погрозить кулаком вслед Саше, который, впрочем, уже исчез. Он обладал прекрасным чувством опасности.

Занятие прошло неудачно: Оля играла кое-как, так как думала совсем о другом. Ксения Константиновна в конце концов остановила её и сказала:

– С таким исполнением ты экзамен по специальности не сдашь.

Девушка даже не нашлась, что ответить. Она понимала, что Ксения Константиновна права и над ней реально нависла угроза отчисления. И тут даже её «крутой» папа вряд ли чем-то поможет, тем более что он сейчас очень сердит на неё.

Преподавательница отпустила Олю, предварительно взяв с неё слово взять себя в руки и хорошенько подготовиться к следующему занятию. Девушка очень любила Ксению Константиновну за её страсть к музыке и внимательное отношение к ученикам, и теперь ей было очень стыдно за то, что она так её разочаровала.

Оля немножко побродила по холлу и остановилась у стенда с расписанием зачётов и экзаменов – ни к одному из них она не была готова, и сил готовиться совершенно не было. Девушка почувствовала, что на неё надвигается катастрофа. После такого оглушительного фиаско на занятии общаться ни с кем она не хотела и поехала домой. Правда, она не отказалась бы сейчас «поговорить по душам» с Сашей, но того и след простыл.

Глава 5
Папа в ярости

Как только Оля вошла в квартиру, она сразу же заметила в прихожей мужские ботинки и всё поняла. Девушка прошла на кухню и увидела сидящего за столом отца, Сергея Юрьевича, который как ни в чём не бывало пил чай. Сначала девушка с недоумением подумала: «Как он сюда попал?», но потом вспомнила, что у него имелись свои ключи.

– Здравствуй, папа, – как-то вся съёжившись, произнесла Оля – предстоящий разговор не сулил ей ничего хорошего.

– Садись, поговорим, – строго начал отец. Такое начало не предвещало хорошего конца.

– О чём? – робко спросила Оля, нерешительно присаживаясь на краешек стула.

– О твоих делах. Похоже, что у тебя серьёзные проблемы, – продолжил Сергей Юрьевич. – Во-первых, расскажи мне, как у тебя обстоят дела с учёбой, – повёл он разговор издалека.

– Не очень хорошо, – честно призналась девушка. – У меня много долгов.

– Ещё бы! – резко ответил папа. – Надо заниматься, а не болтаться по лесам! Кто тебе разрешил пойти в поход, да ещё и неизвестно с кем?

– Это мои друзья, – чуть слышно выдавила из себя Оля. – А что плохого в походе? Разве не надо иногда подышать свежим воздухом и отдохнуть? – начала оправдываться она, чувствуя, что у неё очень слабая позиция.

– Какие ещё друзья? Ты связалась неизвестно с кем! – гневно вскричал Сергей Юрьевич. – Как ты можешь встречаться с каким-то проходимцем?

– Он не проходимец! – внезапно обрела голос Оля. Ей было очень неприятно, что её отец так отзывается о Дмитрии, хотя ничего другого она от него и не ожидала.

– Хорошо, пусть так, – несколько смягчился папа. – Но он простой сантехник, что у тебя может быть с ним общего?

– Дмитрий не просто сантехник, он учится в Военмехе, он станет инженером! – попыталась оправдаться Оля.

– Всё равно это не тот человек, который тебе нужен! – заявил Сергей Юрьевич. – Я же сказал, что тебе не нужно с ним встречаться.

– Откуда ты знаешь, кто мне нужен? – попыталась слабо возразить девушка.

– Родители лучше знают, что нужно их детям, у них есть жизненный опыт, – назидательно произнёс отец.

– Но он мне очень нравится! – пустила в ход слабый аргумент Оля.

– Сейчас нравится, потом разонравится, – безапелляционно заявил Сергей Юрьевич.

Девушка не знала, что на это ответить, – её папу трудно было в чём-то убедить.

– Ну вот что, Оля! – резюмировал он. – Слушай меня внимательно. Ни с каким Дмитрием ты встречаться не будешь. Иначе я не буду оплачивать твою учёбу, а эту квартиру продам, и тебе придётся вернуться в Новгород. Выбирай: или Консерватория и жизнь в Петербурге, или твой сантехник.

Оля ждала и боялась этих слов. В глазах у неё потемнело, она почувствовала, что может потерять сознание, и машинально опёрлась руками о стол.

– Тогда я пойду работать, но из Санкт-Петербурга не уеду, – из последних сил прошептала девушка, не желая сдаваться. Она очень вовремя вспомнила разумный совет Лены насчёт работы.

– Ты – работать?! – расхохотался отец. – Не смеши меня! Да ты и не знаешь, что такое работа! Тебя же на любом месте подставят, а потом выгонят – ты ещё и должна останешься.

– Я могу играть в оркестре на скрипке, – слабо возразила Оля.

– Да, за копейки, – с иронией ответил Сергей Юрьевич. – Да и кому ты нужна с твоей скрипкой. Много таких скрипачей!

Оля исчерпала все свои аргументы и в отчаянии замолчала. Она вспомнила, что её отец никогда не одобрял её выбор профессии. Он хотел, чтобы она поступала в Финансово-экономический университет, но всё-таки поддался на уговоры Олиной мамы, которая вся была в музыке.

…И тут совершенно неожиданно раздался звонок домофона. Девушка сразу поняла, кто пришёл. Она подошла к двери, сняла трубку и сказала: «Алло». Раздался знакомый голос. Так и есть! Это был Дмитрий. Сегодня она меньше всего ждала его визита, хотя он ещё вчера предупредил, что зайдёт.

Несколько секунд Оля молчала, не зная, что предпринять. Если она впустит Дмитрия, он неминуемо столкнется с её отцом, а эта встреча добром не закончится. А если не впустит, то Дмитрий решит, что она не хочет его видеть, и обидится.

В конце концов девушка покорно нажала на кнопку, чтобы открыть дверь. «Будь, что будет!» – подумала она. Дмитрия удивила такая долгая пауза, он почувствовал, что здесь что-то не так и его явно не ждали.

Когда Дмитрий вошёл в квартиру, он удивился ещё больше, поскольку никак не рассчитывал увидеть здесь никого, кроме Оли. Тем не менее он вежливо поздоровался с Олиным отцом и сел на предложенный Олей стул. Сергей Юрьевич даже не удостоил вошедшего приветствием. Он только окинул Дмитрия недобрым взглядом, как-то нехорошо прищурив глаза.

Оля представила их друг другу, еле выговаривая слова. Затем в течение нескольких минут продолжалось тягостное молчание. Девушка не знала, с чего начать разговор, папа пока взял паузу, а Дмитрию нечего было сказать.

– Так это и есть твой сантехник? – наконец-то выдавил Сергей Юрьевич крайне недоброжелательным тоном, принципиально обращаясь только к дочери и не глядя на Дмитрия.

– Да, – еле слышно пролепетала Оля. Она уже почувствовала приближение скандала.

– Ну, я думал, что здесь какой-то герой, а это просто сопляк! – в оскорбительной форме заявил отец.

Дмитрий ничего не ответил на это оскорбление – ему хватило сил сдержаться. Он только сильнее сжал зубы, и у него заходили желваки.

– Вот что, молодой человек, – наконец-то обратился к Дмитрию папа. – Чтобы я тебя здесь больше никогда не видел. – Он подчёркнуто «тыкал» мастеру. – Если ты хотя бы ещё один раз приблизишься к моей дочери, я тебя уничтожу. Так и знай!

Но Дмитрий совсем не испугался.

– Мне очень нравится Оля, и если она захочет, мы обязательно будем с ней встречаться, – твёрдо ответил молодой человек.

Сергей Юрьевич никак не ожидал такого неповиновения – он привык к тому, чтобы люди слушались его с первого раза.

– Послушай ты, прохвост! – выходя из себя, закричал папа. – Я же сказал, чтобы ноги твоей больше не было в этом доме! И запомни: Оля моя дочь, а квартира и всё, что здесь есть, принадлежит мне. Если ты сейчас же не уберёшься, я вызову полицию и тебя выведут силой.

– Папа, прекрати! – отчаянно вскричала Оля, вся взъерошившись, как маленькая пташка, защищающая своих птенцов. – Выслушай Дмитрия, я ему верю! – Она очень удивилась, что Дмитрий впервые признался в своих чувствах к ней не ей, а её папе.

Однако Сергей Юрьевич никого не желал слушать – он вообще привык отдавать команды, а не выслушивать людей.

– Всё, я вызываю полицию! – заявил он и демонстративно вытащил свой мобильный телефон. – И учти: следующим будет звонок в твою жилконтору – я добьюсь того, чтобы тебя уволили. А причина всегда найдется.

Дмитрий встал, не глядя на отца Оли, сдержанно попрощался с ней и вышел из квартиры. Девушка была в каком-то ступоре – она ничего не понимала, кроме того, что происходит что-то страшное, чему она не в силах противостоять. Тем не менее она каким-то шестым чувством поняла, что Дмитрий уходит не навсегда и, как сказал мальчик-паж в фильме «Золушка», «всё ещё может кончиться очень хорошо». Не такой уж всесильный её папа – и на него можно найти управу.

Когда Дмитрий ушёл, Оля машинально закрыла за ним дверь, едва понимая, что она делает. Сергей Юрьевич немножко успокоился. А девушка вдруг разрыдалась, но, как ни странно, слёзы принесли ей облегчение. Отец неожиданно сменил гнев на милость. Сергей Юрьевич подошёл к Оле и погладил её, как маленькую, по голове и по вздрагивающим от рыданий плечам.

– Ну всё, успокойся, – примирительным тоном сказал он. – Твой мастер больше не придёт, я уж об этом позабочусь. Ты пойми: не ровня он тебе. Ты найдёшь себе другого человека, может быть, он уже рядом с тобой, но ты его не замечаешь.

Оля не стала уточнять, кого он имел в виду, – не до того ей было. Ей вдруг стало так тяжело и одиноко. Только что Дмитрий признался, что она ему очень нравится, – и вот его нет рядом, и неизвестно, увидит ли она его когда-нибудь ещё. «А счастье было так возможно, так близко!» – подумала она словами пушкинской Татьяны.

Сергей Юрьевич попытался перевести разговор на другую тему и снова вернулся к учёбе в Консерватории, а Оля на его вопросы отвечала кратко и неохотно – не до того ей было.

В конце концов папа оставил её в покое, понимая, что больше от неё сегодня ничего не добьётся. Он со своим родительским эгоизмом был совершенно уверен, что сделал благое дело для дочери: прогнал неподходящего кандидата в женихи.

Наступил поздний вечер – пора было ложиться спать. Оля прошла в комнату, а Сергей Юрьевич устроился на диване на кухне. Девушка спала очень плохо – она почти всю ночь проворочалась с боку не бок. А вот её папа моментально уснул, как только коснулся щекой подушки, и спал как убитый с чувством выполненного долга.

Глава 6
В Консерватории

Оля заснула только под утро, когда уже пора было вставать. Когда она встала и вышла на кухню, Сергей Юрьевич уже успел поджарить яичницу на двоих и сварить кофе. Это очень удивило девушку – обычно её папа не заморачивался с готовкой, в их доме еду готовила только мама. По-видимому, отец решил несколько сгладить неприятный осадок от вчерашней разборки и произвести на дочь хорошее впечатление.

Однако ему это не удалось. Ела Оля очень неохотно, лишь из вежливости притрагиваясь к еде. Она с трудом заставила себя выпить чашку кофе и сказала, что ей пора собираться в Консерваторию. Сергей Юрьевич не стал возвращаться ко вчерашнему разговору – он был уверен, что Оля всё поняла и не посмеет его ослушаться. Девушка тоже не хотела снова касаться больного вопроса. Но напрасно её папа думал, что всё пойдёт по его сценарию. Оля твёрдо решила продолжить общение с Дмитрием, несмотря на отцовские угрозы.

Девушка понимала, что, скорее всего, её друг теперь не очень скоро проявится. Тем не менее она решила пока что выждать, а потом снова начать встречаться с Дмитрием, пока что втайне от Сергея Юрьевича. Но сейчас на первом плане должна быть учёба – с ней у неё был полный завал. Из-за вчерашнего скандала Оля опять не позанималась накануне вечером.

Оля очень надеялась на то, что её отец сегодня же уедет в Новгород, где у него наверняка осталось много дел по бизнесу. Но не тут-то было!

– Я пока что никуда не уеду – посмотрю, как ты будешь себя вести, – жёстко заявил Сергей Юрьевич. Девушку очень расстроила эта реплика, но она промолчала, даже не подав вида, как ей это неприятно.

«Что же теперь делать? – пронеслось у неё в голове. – Похоже, папа собирается контролировать каждый мой шаг!»

По дороге в Консерваторию Оля всё время думала только о сложившейся ситуации. «Когда же папа наконец уедет, чтобы я снова могла общаться с Дмитрием? – задалась она вопросом. – А если отец выполнит свои угрозы и перестанет оплачивать мою учёбу, а то и того хуже – продаст квартиру?» Девушка знала крутой нрав Сергея Юрьевича, который, когда всё шло не так, как он хотел, мог быть очень безжалостным. Таким он был в бизнесе – потому и преуспевал, – таким же он оставался и в семейной жизни.

Добравшись до аудитории, где её уже ждала Ксения Константиновна, Оля вдруг вспомнила, что сегодня ей предстоит сдать очень важный зачёт по английскому языку, к которому она совершенно не подготовилась. С английским языком у неё вообще были проблемы: она его не чувствовала.

Занятие по специальности опять прошло скомканно, и преподавательница осталась очень недовольна.

– Оля, о чём ты думаешь? Когда ты спустишься с небес на землю? – встревоженно спросила она. Но девушка отнюдь не витала в облаках, скорее наоборот – опустилась ниже плинтуса. А надо было как-то сосредоточиться и всерьёз заняться учёбой.

Зачёт по английскому языку Оля ожидаемо провалила, и это было не первое и не последнее её фиаско. К остальным зачётам она тоже не подготовилась, так как слишком уж много думала о новых для неё отношениях и возникших в связи с ними проблемах. Девушка поняла, что ничего хорошего её не ждёт. Перед ней отчётливо вырисовывалась перспектива отчисления.

По дороге домой Оля не выдержала и позвонила Дмитрию, хотя прекрасно понимала, что делать этого не стоит. Она не хотела звонить ему из дома, чтобы папа не услышал их разговор. Но в ответ она услышала только механический голос автоответчика: «Телефон вызываемого абонента находится вне зоны действия сети».

«Значит, он отключил свой мобильник! – в отчаянии подумала девушка. – Неужели он так испугался угроз моего папы? А я-то думала, что он более мужественный и смелый. Как же мне теперь с ним связаться?»

Всю обратную дорогу Оля проплакала. Её мир на глазах рушился: положение в Консерватории было просто бедственное, а тут ещё, похоже, и Дмитрий всё-таки решил прекратить общение с ней.

Глава 7
Советы разумной подруги

Дома Сергей Юрьевич встретил дочь как ни в чём не бывало. Он не стал касаться больной темы, которая беспокоила их обоих. На обед папа, конечно, ничего не приготовил, зато заказал пиццу, понимая, что Оле тоже будет не до готовки. Девушка машинально откусила кусочек и нехотя его прожевала. А потом пробормотала: «Очень вкусно», – только чтобы сделать приятное папе. Она тоже решила пока что выждать и не оказывать активного сопротивления отцу. «Пусть папа думает, что я ему уступила, – решила Оля. – Сто разных хитростей, и непременно всё будет так, как я хочу!» – подумала она словами из знаменитой арии Розины. Но вот в чём загвоздка: хитрить и лукавить у Оли получалось плохо. Да и Сергей Юрьевич тоже был непрост – не зря же ему удалось преуспеть в бизнесе, одной энергии для этого мало.

Сегодня папа уже не пугал дочь продажей квартиры и ничего не спросил её о Дмитрии. Разговор опять зашёл об учёбе, и Оля вынуждена была признаться, что только что завалила важный зачёт.

– Но я обязательно его пересдам! – сказала она, сама не веря своим словам.

Сергей Юрьевич молча и, как показалось девушке, с недоверием выслушал её слова. Он помолчал несколько минут, а потом твёрдо сказал:

– Оля, либо ты учишься как положено, либо я прекращаю оплачивать твою учёбу и ты возвращаешься в Новгород. И вообще, что это за профессия такая – музыкант? – продолжил папа. – Хватит мне твоей мамы! Я же говорил, что тебе нужно было поступать в Финэк!

«Опять он вернулся к этому бессмысленному разговору!» – с неудовольствием подумала Оля.

– Я люблю музыку и не испытываю никакого интереса к экономике, – нехотя ответила девушка.

– Мало ли что ты любишь! – недовольно заявил Сергей Юрьевич. – Надо думать о будущем и реально смотреть на вещи. Музыкантов в Питере хоть пруд пруди, они живут на копейки. А экономист – это всегда гарантированный кусок хлеба.

– Да какой из меня экономист! – вскричала Оля. – Я же с математикой никогда не дружила. И потом, я бы всё равно не смогла работать по этой специальности. Дебет-кредит – это же тоска смертная!

– Ты такая же упрямая, как твоя мать! – не выдержал Сергей Юрьевич. – Ну вот, я пошёл вам двоим навстречу, разрешил тебе учиться в Консерватории— и что из этого получилось? Ты же всё равно не справляешься с учёбой.

На это Оля не нашла, что возразить, – она вынуждена была признать, что тут отец прав. Девушка опять осталась побеждённой в очередной словесной перепалке. А тут папа решил её добить и строго сказал:

– Если я ещё раз увижу тебя в компании твоего мастера (он подчёркнуто не называл Дмитрия по имени), пеняй на себя. Ты меня знаешь!

Услышав эти жестокие слова, Оля совсем сникла. Она поняла, что оказалась в безвыходном положении. Сергей Юрьевич поставил её в ситуацию невозможного выбора: теперь она должна была решить, что ей дороже: учёба в Консерватории или любимый человек. Конечно, заниматься в таком состоянии девушка не могла. Внезапно она вспомнила о недавнем разговоре с Леной и просьбу той держать её в курсе событий.

Оля позвонила своей новой подруге и снова предложила встретиться. Та сразу же согласилась – она поняла, что её знакомая нуждается в поддержке.

– Я ухожу, – отчуждённо бросила Оля отцу, подойдя к двери.

– Куда это ты уходишь? – недобро поинтересовался Сергей Юрьевич.

– Встретиться с подругой. – неохотно ответила девушка.

– С какой ещё подругой? Из Консерватории?

– Да, – еле слышно прошептала девушка. Может быть, она впервые в жизни солгала, но у неё не было другого выхода. Если она скажет правду, отец просто запрёт её в квартире.

Сергей Юрьевич недоверчиво посмотрел на дочь, но не стал её останавливать.

– Хорошо, иди, только не поздно возвращайся, – милостиво разрешил он.

Оля мигом выскочила из квартиры, пока отец не передумал. Она почти бегом устремилась к метро, оглядываясь по дороге. На неё напал настоящий мандраж – она почему-то боялась, что сейчас Сергей Юрьевич бросится за ней вслед и вернёт её.

Только в метро девушка немножко успокоилась и начала методично отсчитывать станции, оставшиеся до «Канала Грибоедова», где они договорились встретиться с Леной, которой удобно было туда подъехать из университета на троллейбусе. Та уже ждала её на выходе с эскалатора. Наступил вечер, но на улице было тепло, почти как днём, и очень светло, как и положено в мае в Санкт-Петербурге. Оля очень любила этот сезон, потому что не надо было облачаться в тёплую одежду, можно выскочить из дома в чём есть и гулять по центру города хоть до утра.

На этот раз девушки не пошли в кафе – они решили прогуляться по каналу Грибоедова до Михайловского сада. Полюбовавшись немножко на великолепную панораму храма Спаса на Крови, подруги зашли в сад и устроились на ближайшей скамейке. Оля даже не знала, с чего начать рассказ, – так много всего произошло за дни, прошедшие с их прошлой встречи.

– Ну давай, не тяни, – первой заговорила Лена. – Что там у тебя стряслось?

И Оля в волнении рассказала ей обо всём произошедшем: о приезде Сергея Юрьевича, о визите Дмитрия и о том, как её папа в категорической форме запретил ей встречаться с ним. Не забыла она упомянуть и про проблемы с учёбой, про то, что скоро сессия, а она в сложившейся ситуации совсем не может заниматься и готовиться к зачётам.

– Да, неприятностей у тебя хватает, – протянула Лена. – Давай разберёмся во всём по порядку. Что тебя беспокоит больше всего?

Её новая подруга застала Олю врасплох этим вопросом. Очевидно, что Лена обладала рациональным мышлением и хотела разложить всё по полочкам, прежде чем давать советы. А вот у Оли с рациональностью было не всё в порядке. Проблемы навалились на неё как ком снега, и ей с трудом удавалось расставить приоритеты.

– Отец говорит, что он не будет оплачивать мою учёбу и продаст квартиру, если я не расстанусь с Дмитрием, – немного подумав, начала с самого главного Оля.

– Как я понимаю, Дмитрий тебе нравится, – сказала Лена. Она любила во всём полную ясность.

– Да, он мне очень нравится, – ответила Оля.

– Ну так и объясни это своему отцу!

– Я ему уже это сказала, но он и слушать меня не хочет. Папа считает, что Дмитрий мне не подходит. Ты бы слышала, как он на него «наехал»! Мне было так стыдно.

Лена призадумалась на пару минут – даже ей с её разумностью и оптимизмом непросто было дать дельный совет в такой сложной ситуации.

– Ну вот что, – наконец решилась она. – Если тебя отчислят из Консерватории, не расстраивайся, это ещё не конец жизни. Всегда можно восстановиться. А лучше всего тебе взять академический отпуск. Достань справку о плохом состоянии здоровья и предъяви в деканат.

– Но тогда папа заберёт меня обратно в Новгород, – возразила Оля.

– Вот и поезжай. Не перечь ему пока, раз он у тебя такой крутой. А в Новгороде тебе лучше всего устроиться куда-нибудь на работу, хотя бы внештатным сотрудником. Докажи своему отцу, что ты в состоянии жить самостоятельно. На худой конец, ты можешь давать частные уроки музыки.

До сих пор Оля об этом как-то не подумала. Этот совет показался ей очень разумным.

– А как быть с Дмитрием? Ведь папа запрещает мне с ним общаться.

– А ты с Дмитрием разговаривала после их встречи с твоим отцом?

– К сожалению, нет. Он отключил свой мобильник, и я не могу до него дозвониться.

– Оставь предрассудки и сходи к нему домой, – заявила Лена.

– Я не знаю его адреса. И потом, я не хочу навязываться, – расстроенно протянула Оля.

– Ладно, я сама схожу и поговорю с ним, – пообещала Лена. – Я знаю, где он живёт, – была у него как-то раз. А тебе, действительно, пока что лучше там не светиться, а то придётся объясняться с мамой Дмитрия, а она за него очень переживает. И не волнуйся, даже если некоторое время вы с ним не будете встречаться. Разлука только укрепляет чувства. А насчёт квартиры не беспокойся – я не думаю, что твой отец решится её продать, он тебя просто пугает. И главное, наведи порядок у себя в голове, ведь поступки идут от мыслей.

– Спасибо, Лена! – сердечно воскликнула Оля. – Ты настоящий друг!

Девушки распрощались, и Оля отправилась восвояси, очень довольная разговором. Эта встреча, разумные советы Лены и её обещание поговорить с Дмитрием вселили в Олю уверенность, что всё будет хорошо.

Глава 8
Отъезд в родной город

Однако дома её приподнятое настроение было сразу испорчено. Сергей Юрьевич встретил дочку с недобрым выражением лица и сразу же начал отчитывать.

– Оля, я знаю, что ты встречалась не с однокурсницей, и не надо мне врать. У тебя появились какие-то странные знакомые, которые на тебя плохо влияют.

– Это Лена, студентка университета, она очень хорошая, – только и нашла, что сказать Оля.

– Я знаю, какая она хорошая! – вскричал отец. – Она настраивает тебя против родителей! Я только что разговаривал с твоим однокурсником, он сказал, что тебя могут отчислить, – продолжил Сергей Юрьевич.

Оля не стала уточнять, с кем именно разговаривал папа, – и так было ясно. «Саша и здесь на меня настучал! Да ещё, наверно, и приврал что-нибудь», – подумала девушка.

– Я хочу взять академический отпуск, – ответила Оля, вспомнив мудрый совет своей новой подруги.

– Меня не волнует, что ты хочешь, – в категоричной форме заявил Сергей Юрьевич. – Ты пропускаешь занятия, не готовишься к зачётам, да ещё и общаешься неизвестно с кем. Больше я такую твою жизнь оплачивать не собираюсь. Сейчас же собирайся, мы завтра возвращаемся в Новгород. Если тебя отчислят из Консерватории, невелика потеря. Поживёшь дома, а потом будешь поступать в нормальный вуз.

– Но я не могу без музыки! – закричала Оля. – Я не хочу учиться ни на экономиста, ни на юриста!

– Твои хотелки меня больше не интересуют, – отрезал Сергей Юрьевич. – Живо собирайся и, кстати, отдай мне твой мобильный телефон. Я не хочу, чтобы ты звонила своим новым знакомым.

Это уже был самый настоящий произвол. Но Оля не стала перечить отцу и покорно выложила на стол свой мобильник.

– Может быть, всё-таки подождем до начала сессии? – предприняла попытку уговорить отца девушка. – А вдруг мне удастся сдать зачёты?

– Нет, не будем мы ничего ждать, – не согласился Сергей Юрьевич. – Я уже поговорил с куратором твоей группы. Он очень тобой недоволен и сказал, что у тебя много невыполненных заданий почти по всем предметам и до сессии тебя, по-видимому, не допустят.

«Папа и это уже успел!» – подумала Оля.

– Нечего было болтаться по лесам неизвестно с кем! – закончил отец. – Всё, хватит пререкаться. Завтра мы уезжаем.

Оле очень хотелось подойти к папе, обнять его и, как в детстве, упросить сделать так, как хочет она. Ведь она всё равно его любила, и он так много для неё сделал. Однако девушка понимала, что сейчас этого делать не стоит, – слишком далеко зашёл их конфликт, и Сергей Юрьевич занял непримиримую позицию. Олю только чуть-чуть утешало то, что отец пока молчал про квартиру, – видимо, не хотел сжигать мосты. А пока что ей оставалось только одно: собираться в Новгород…

Оля опять провела бессонную ночь, думая о своих проблемах: увидит ли она ещё Дмитрия, удастся ли ей восстановиться в Консерватории, если её отчислят, продаст ли действительно папа квартиру в Питере, как обещал? А что её ждёт в Новгороде – одиночество и сидение под замком в родительской квартире? «Похоже, папа крепко за меня взялся, – подумала Оля уже на рассвете. – И почему только родители не могут оставить детей в покое и позволить им жить своей жизнью?»

Сергей Юрьевич приехал в Петербург на своей машине. На ней же они вместе возвращались в Новгород. В дороге Оля немножко расслабилась и неожиданно заснула, что было неудивительно после бессонной ночи. Проснулась она только тогда, когда они уже въехали в город. Семья Оли жила в большой квартире в самом центре города. Правда, Сергей Юрьевич строил ещё и коттедж в живописном пригороде на берегу реки, и строительство уже подходило к концу. Однако мама Оли пока была против переезда туда.

Отоспавшись, девушка уже чувствовала себя получше. Скоро у Оли был день рождения. Во дворе дома цвела сирень, а рядом зеленел жасмин, который всегда зацветал в середине июня, на её день рождения, – как подарок. Оля очень любила этот старый куст жасмина, но теперь мысли о дне рождения были совсем не праздничные. «Неужели мне придётся встречать мой день рождения взаперти, в компании родителей? – подумала она. – А я так надеялась отметить его с Дмитрием и моими новыми знакомыми!» Воспоминания о таком счастливом для неё походе снова нахлынули на девушку, и она едва смогла сдержать слёзы. Оля вынуждена была признаться себе, что её чувства к Дмитрию значительно глубже, чем она думала.

Единственное, что радовало её, – это предстоящая встреча с мамой, которую Оля давно не видела. «Может быть, она всё-таки упросит отца позволить мне вернуться в Петербург?» – без особой надежды подумала девушка. Но на самом деле она знала, что мама вряд ли сможет повлиять на решение Сергея Юрьевича, – слишком тот был сильным и авторитарным человеком.

Наконец добрались до дома, папа припарковал машину, они поднялись на третий этаж и зашли в квартиру. Прямо на пороге мама Оли, Светлана Михайловна, буквально повисла у неё на шее. Оля крепко обняла маму, стараясь в этих объятиях найти помощь и поддержку. Все прошли на кухню. Пока они ехали, наступило время обеда. Сергей Юрьевич ещё вчера предупредил жену, что они вернутся вдвоём, и, как оказалось, Светлана Михайловна наготовила много вкусных блюд и даже успела испечь пироги.

Есть Оле совсем не хотелось, но из любви к маме и уважения к её труду она понемножку отведала все угощения и с трудом прожевала кусок пирога. А Светлана Михайловна тем временем напряжённо вглядывалась в глаза Оли и пыталась понять, что происходит с её дочерью. Разговор за столом шёл совершенно ничего не значащий – все боялись коснуться больных тем.

– Оля, я так рада, что на свой день рождения ты будешь с нами! – наконец-то решилась сказать Светлана Михайловна.

На это девушка так ничего и не ответила, поскольку её такая перспектива совсем не радовала. Она немного посидела на кухне с родителями и отправилась в свою комнату, сославшись на то, что очень устала в дороге. Оля прилегла на кровать, но заснуть не смогла. Она машинально разглядывала знакомый с детства интерьер. Всё здесь оставалось по-прежнему, кроме новых обоев с геометрическим рисунком, которые поклеили по выбору отца. Девушка почему-то враждебно посмотрела на эти обои, которые ей совсем не понравились. Раньше здесь были очень милые обои в мелкий цветочек.

Всё здесь вдруг показалось ей чужим и совершенно ненужным, и её собственное присутствие в этой комнате сейчас было противоестественным.

Вдруг, совершенно неожиданно, в комнату проскользнула Светлана Михайловна. Сергей Юрьевич уже уехал на работу, где за время его отсутствия накопилось много проблем, и мама решила, что настал подходящий момент для откровенного разговора с дочерью.

После нескольких дежурных вопросов о здоровье и хозяйственных делах Светлана Михайловна перешла к тому, что её больше всего беспокоило.

– Оля, папа сказал, что тебя могут отчислить. Неужели с Консерваторией всё?

Девушка не хотела расстраивать маму и отделалась полуправдой.

– Да, у меня есть проблемы с учёбой, но я думаю, что всё ещё можно поправить.

– И как ты собираешься это сделать? – осторожно спросила мама.

И тут Оля вспомнила мудрый совет своей новой подруги Лены.

– Можно взять академический отпуск, – неуверенно сказала девушка. – Ведь я довольно долго болела. Может быть, папа поможет мне достать справку здесь.

– Боюсь, что это непросто будет сделать, – ответила Светлана Михайловна. – Твой отец против того, чтобы ты возвращалась в Консерваторию. Ты помнишь, с каким трудом мы уговорили его, чтобы ты туда поступала. А теперь он очень разочарован твоими неудачами и хочет, чтобы ты выбрала другую профессию.

– Но я не хочу ничего другого! – воскликнула Оля. – Моё призвание – музыка!

– Ты бы лучше раньше об этом подумала! – в сердцах упрекнула её мама. – Вместо того, чтобы болтаться по лесам неизвестно с кем!

«Выходит, что мама всё знает, – промелькнуло в голове у девушки. – Папа ей уже обо всём рассказал».

Глава 9
Прогулка по Новгороду

– Мама, давай сходим погуляем по городу, – неожиданно предложила Оля. – Сходим в Кремль, зайдём в церковь. – Она не хотела сейчас говорить о своих проблемах. Конечно, девушка с удовольствием погуляла бы самостоятельно, но понимала, что одну её не отпустят.

– Ну давай, – неохотно согласилась Светлана Михайловна.

И они отправились на прогулку. Сначала зашли в новгородский Кремль, иначе называемый Детинец, а потом и в Софийский собор. Оля думала, что в храме ей станет легче, но ничего подобного – печальные мысли не отступали, а, наоборот, только усилились, и она даже расплакалась. Во время прогулки мама успокаивала её как могла.

– Отец уже рассказал мне, что ты встречаешься с каким-то сантехником, – начала Светлана Михайловна. – Подумай, Оля, папа прав: он тебе не пара.

– Но Дмитрий очень хороший, – слабо возразила Оля. – И я поняла, что он мне очень дорог.

Светлану Михайловну испуга ли эти слова – она уже давно боялась, что, оказавшись на свободе, предоставленная самой себе, её дочь в первый раз влюбится в какого-нибудь недостойного человека. До этого Оля ни с кем из парней не встречалась и никто её особенно не интересовал. «Неужели это первая любовь?» – с тревогой подумала мама.

– Ты что, не могла найти кого-нибудь более подходящего? – недовольно спросила она. – Я думала, что это будет кто-нибудь из твоих однокурсников. Зачем тебе этот сантехник?

– Дмитрий не просто сантехник! – Обидевшись за своего друга, ответила Оля. – Он тоже получает высшее образование, правда, заочно.

– Но именно из-за него ты начала пропускать занятия и забросила учёбу! – воскликнула Светлана Михайловна. – И потом, ты его ещё так мало знаешь, вы знакомы совсем недавно. Откуда такая уверенность, что он хороший человек?

– Дима порядочный и надёжный человек! – твёрдо заявила Оля.

– Оля, чтобы узнать человека хорошенько, нужно много времени, – попыталась вразумить дочь Светлана Михайловна. – Он вскружил тебе голову, ты влюбилась – вот тебе и кажется, что он самый лучший.

– Но вы с папой тоже поженились рано, – попыталась привести веский, как ей показалось, аргумент Оля. – И всю жизнь живёте душа в душу.

– Тогда были другие времена, – терпеливо объяснила мама. – Намного меньше было мошенников и проходимцев. Мы с твоим папой были равной парой, когда начали встречаться, – несколько неуверенно продолжила она. – А может быть, твой Дмитрий просто альфонс, который хочет пристроиться к богатой семье.

На это Оля всерьёз обиделась.

– Мама, помоги мне, пожалуйста, – осторожно попросила девушка. – Поговори с папой, попроси его, чтобы он разрешил мне встречаться с Дмитрием. Вы оба ошибаетесь насчёт него: он очень достойный человек.

– Ну не знаю, – расстроенно протянула Светлана Михайловна, глядя в потухшие глаза дочери. Она поняла, что так и не сумела переубедить Олю. Ей было больно видеть дочь в таком состоянии, но она не была уверена, что сможет помочь Оле. – Ты же знаешь своего отца. Ведь мы же с тобой уже говорили, что папа был против твоего поступления в Консерваторию. А теперь тебя могут отчислить, и его это, похоже, устраивает. А учёбу, как он считает, ты запустила из-за своего Дмитрия.

– Но Дмитрий здесь совершенно ни при чём! – вскричала Оля. – Я же так долго болела, а потом у меня после болезни была какая-то слабость, и я не сумела быстро восстановиться и наверстать отставание. Это было ещё до того, как мы с ним познакомились. И потом, не всё так безнадёжно. Ведь если папа поможет со справкой, то можно взять академический отпуск.

– Вряд ли папа пойдёт на это. Он резко настроен против как Консерватории, так и твоего Дмитрия, – подумав, ответила Светлана Михайловна. – Но если ты обещаешь, что приложишь все усилия, чтобы успешно учиться и окончить Консерваторию, я попробую с ним поговорить. Ведь я бы хотела, чтобы у тебя тоже была, как и у меня, любимая работа.

– Спасибо, мама! – воскликнула Оля. Пока что ей и этого было достаточно. Вряд ли она сумеет полностью убедить маму, что ей можно встречаться с Дмитрием, но самое главное, что она теперь на её стороне.

Пока они гуляли и беседовали, наступил вечер. В Новгороде вечером не так светло, как в Санкт-Петербурге, и начало потихоньку темнеть. Пора было возвращаться домой, тем более что Сергей Юрьевич уже позвонил жене, чтобы выяснить, где они находятся, и сказал, что он скоро приедет домой.

Глава 10
Переписка

За ужином все в основном молчали. После ужина Сергей Юрьевич смилостивился и отдал Оле её мобильный телефон, предупредив, однако, что будет контролировать её звонки. Девушка мельком взглянула на экран и нашла в пропущенных вызовах звонок Лены. Это её обрадовало. «Значит, она беспокоится обо мне, – подумала Оля. – Как жаль, что мне пока нельзя ей перезвонить! Может быть, она уже сходила к Дмитрию и переговорила с ним, а я ничего не могу узнать».

Впрочем, подумав немного, девушка нашла способ связаться со своей новой подругой. Она решила написать ей по WhatsApp, зная, что Сергей Юрьевич не дружит с социальными сетями и мессенджерами и не будет проверять эту переписку. Лена быстро откликнулась и сразу перешла к тому, что больше всего интересовало Олю.

«Я была у Дмитрия, мы с ним хорошо поговорили, но он сменил номер телефона и отказался мне его дать», – написала Лена.

«А что он сказал про меня?» – в волнении спросила Оля.

«Он сказал, что он к тебе относится по-прежнему, но лучше вам пока не встречаться, подождать, пока твой папа утихомирится», – подробно ответила Лена.

Тут Оля услышала за дверью тяжёлые шаги Сергея Юрьевича и быстро прекратила переписку в страхе, что он зайдёт в её комнату. Но папа только просунул голову в дверь и пожелал дочери спокойной ночи. Девушка засунула свой драгоценный мобильник – единственную её связь с друзьями – под подушку и легла спать. Переписка с Леной её немножко успокоила, и она быстро заснула. «Главное, что Дмитрий не отказался от меня!» – подумала она, засыпая.

Когда утром Оля, выспавшаяся и бодрая, пришла на кухню, она заметила, что мама как-то повеселела, а отец, хоть и сидит с недовольным видом, выглядит уже не таким рассерженным. «Наверно, мама поговорила с ним», – радостно подумала Оля.

– Ну вот что, Оля! – начал Сергей Юрьевич, когда все приступили к завтраку. – Можешь возвращаться в Консерваторию, раз уж без музыки тебе не жить, как говорит твоя мама. Возьмёшь академический отпуск. Я могу помочь тебе со справкой – ты ведь сама ничего не в состоянии сделать. Но учти: с твоим сантехником я тебе всё равно встречаться не разрешаю. Пока что ты будешь жить здесь, под моим присмотром. Я сам съезжу в Петербург и сдам справку в деканат.

Это была только половина желаемого, но Оля и тому была рада. Ведь она вернётся в Санкт-Петербург, чтобы продолжить обучение, а значит, есть надежда на встречи с Дмитрием. Девушка вскочила с места, бросилась к отцу и сделала то, что ещё давно хотела сделать, – крепко обняла его. Беспокоило её только одно – непримиримая позиция Сергея Юрьевича по поводу отношений с её новым другом. Но Оля надеялась, что время и терпение поставят всё на свои места.

Тут её мобильник издал характерный квакающий звук, который оповещал о том, что ей пришло сообщение в WhatsApp, но при родителях Оля не решилась его прочитать. Сергей Юрьевич подозрительно посмотрел на дочь, не понимая источника этого звука, но ничего не сказал.

«Не такая уж я и беспомощная, как считает папа, – подумала девушка за мытьём посуды. – Я ему ещё докажу, что могу действовать самостоятельно!»

Внезапно Оля почувствовала несвойственную ей раньше уверенность в себе – это чувства к Дмитрию сделали её сильнее.

Вопрос с Консерваторией можно было считать решённым: раз папа обещал, значит сделает. Можно было переходить к следующему пункту программы, которую Лена для неё составила.

– Мама, у вас в музыкальной школе нет вакансий? – спросила она Светлану Михайловну. – Я бы хотела устроиться преподавателем.

– Спохватилась! – с иронией ответила мама. – Каникулы на носу, какие ещё вакансии? Может быть, с осени что-нибудь и появится.

– Но я могу давать детям частные уроки, пока они не разъехались на лето.

– Посмотрим, – неохотно ответила Светлана Михайловна. Ей не очень нравилась эта затея.

Сергей Юрьевич слушал их разговор с нескрываемым удивлением – может быть, впервые в жизни его дочь проявила инициативу. Это его и обрадовало, и огорчило. С одной стороны, что плохого в том, что дочь хочет подработать? Но с другой, такое неожиданное проявление самостоятельности его пугало – он боялся, что Оля выйдет из-под его контроля.

Папа уехал на работу, а мама ушла в музыкальную школу, где должна была сегодня принимать выпускной экзамен. Оставшись одна, Оля внезапно вспомнила про WhatsApp и с нетерпением открыла его, надеясь, что это сообщение от Лены, а может быть, даже и от Дмитрия. Но, к своему большому разочарованию, она обнаружила, что написал ей Саша. «Он и здесь не может оставить меня в покое!» – с неудовольствием подумала девушка.

– Ну что ты берёшь академку? – спрашивал он.

«Откуда он про это знает? – задалась вопросом Оля. – Неужели он уже успел пообщаться с папой и тот всё рассказал Саше? Впрочем, может быть, он просто догадался, – размышляла девушка. – Ведь академический отпуск в этой ситуации – самое логичное решение».

Оля с минуту раздумывала, отвечать Саше или проигнорировать его сообщение (тем и хороши мессенджеры, что есть время на раздумья), но затем ответила:

– Скоро возьму, так что со следующего учебного года мы с тобой будем на разных курсах. – И добавила с издёвкой: – Оревуар!

«Надеюсь, теперь он оставит меня в покое», – подумала Оля. Правда, девушка, зная характер Саши, прилипчивого как банный лист, особенно не рассчитывала, что он от неё так легко отстанет.

Глава 11
Звуки скрипки

Пообщавшись с однокурсником, Оля опять пригорюнилась. Да, папа разрешил ей продолжить учёбу в Консерватории, но на самое главное – общение с Дмитрием – он был категорически не согласен. А тут ещё и Лена – соломинка, за которую Оля ухватилась, – как назло, замолчала и больше ничего не писала. Оля пока не хотела писать ей, чтобы не надоедать своей новой подруге, та и так уже много для неё сделала. От Дмитрия тоже не было никаких вестей.

«А ведь он вполне мог связаться со мной по WhatsApp, если не решается звонить!» – с горечью подумала Оля. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, девушка наконец-то взяла в руки скрипку, поиграла немного и с радостью заметила, что у неё сегодня всё получается. Звуки лились как будто сами собой, без её участия – свободные, разочарованные и безмятежные. Оля вспомнила мудрый совет Ксении Константиновны: «Если с тобой случилось что-то нехорошее, не расстраивайся, а вложи весь свой негатив в творчество – и увидишь результат». Девушка так сделала и в новом, кристально ясном напеве скрипки нашла утешение.

Оля играла и играла, забыв обо всём на свете. Давно ей уже не удавалось так плодотворно позаниматься. Она очнулась, только когда краем глаза увидела Светлану Михайловну, осторожно вошедшую в её комнату. Девушка даже не заметила, как мама вернулась и теперь стояла, прижавшись к косяку двери, и внимательно слушала, как она играет.

– Молодец, Оля! – похвалила её Светлана Михайловна. – Что хорошо, то хорошо, не могу не признать. Теперь я вижу, что ты действительно сможешь и дальше учиться в Консерватории.

Оля поиграла ещё немного, чтобы сделать приятное маме. А потом Светлана Михайловна и сама расчехлила свою скрипку, и они сыграли уже дуэтом. Мама и дочь так увлеклись, что даже забыли, что пора уже готовить поздний обед или ранний ужин, поскольку скоро должен был вернуться отец.

На кухне Оля снова осторожно завела с мамой разговор о том, что её больше всего волновало.

– Мама, а ты не поговорила с папой насчёт Дмитрия? – осторожно начала девушка.

– Да, поговорила, – неохотно ответила Светлана Михайловна. – Но он и слышать о нём не хочет. Боюсь, что тебе придётся уступить папе и расстаться с твоим сантехником.

– Но я не могу! – воскликнула Оля. – Мы нужны друг другу!

– Оля, ты слишком многого хочешь! – недовольно сказала мама. – Ты бы радовалась уже тому, что папа разрешил тебе вернуться в Консерваторию и даже обещал помочь с академическим отпуском. Если ты будешь упрямиться, он передумает и ты окажешься у разбитого корыта. И не забудь, что твоя квартира куплена на его имя. Ты что, хочешь потерять квартиру в Петербурге?

Девушка не знала, чем ответить на мамины аргументы, и решила пока не продолжать этот тяжёлый разговор. Тем более что уже пришёл Сергей Юрьевич и пора было ужинать.

За столом отец пребывал в неожиданно весёлом расположении духа: он всё время шутил и сам первым смеялся над своими шутками. Оля уже было подумала, не воспользоваться ли ей таким позитивным настроем папы и не заговорить ли о том, что её беспокоило. Однако она решила, что благоприятный момент ещё не настал, и благоразумно промолчала.

К её большому удивлению, Сергей Юрьевич сам первым заговорил о личной жизни дочери.

– Оля, на твоём курсе есть отличный парень, – с воодушевлением начал он. – Как я понимаю, он к тебе неравнодушен. Почему бы тебе не обратить на него внимание?

«Так, Саша и этим уже успел поделиться с моим папой!» – с неудовольствием подумала Оля.

– Но он мне совсем не нравится! – заявила девушка.

– Сейчас не нравится, после понравится, – шутливо ответил отец. – Ты его просто пока не разглядела.

– Да я на него за эти почти два года достаточно нагляделась! – воскликнула Оля. – Ты его совсем не знаешь. Он врун, хитрец и стукач в придачу!

– Ну-ну, не преувеличивай! – осадил её Сергей Юрьевич. – Ты просто на него злишься за то, что он всё рассказал мне о твоих делишках. И между прочим, правильно сделал.

– Кто его просил сплетничать и соваться в мою личную жизнь? – резонно спросила девушка.

– Это не сплетни, – терпеливо объяснил папа. – Родители должны знать всё, что происходит с их детьми.

– Да он просто хочет через тебя добиться моего расположения – вот и заискивает перед тобой!

– Ну и что? Даже если и так, что в этом плохого? Молодец, сообразительный парень.

Оля почувствовала, что опять натолкнулась на стену непонимания. Они с папой говорили словно на разных языках. Она не смогла на это ничего возразить и надеялась только на то, что эта тема на сегодня закрыта. Но не тут-то было! Папа никак не хотел униматься.

– Подумай хорошенько, Оля! – продолжил он. – Саша – твой коллега, он из хорошей семьи, живёт в отдельной квартире. («Уже и этим успел похвастаться!» – подумала Оля.) По-моему, это самые подходящие для тебя отношения.

– Ты же его видел, знаешь, – устало ответила девушка, которой надоел этот бессмысленный разговор. – Он толстый, противный, а самое главное, очень плохой человек.

– Внешние данные для мужчины не важны, – поучительно откликнулся Сергей Юрьевич. – Самое главное – характер и деловые качества. Мужчина – это поступки, – уверенно заключил он.

С этим Оля не могла не согласиться, но всё-таки нашла в себе силы возразить отцу.

– А какие у него поступки? Враньё, подлости и сплетни.

– Ну, я вижу, Оля, с тобой невозможно договориться! – не выдержал папа. С этими словами он нервно вскочил и вышел из-за стола. Оля тоже поднялась и быстро отправилась в свою комнату. Ужин, который так весело начинался, заканчивался безрадостно.

Светлана Михайловна во время всего этого разговора напряжённо молчала. Ей очень не нравилась эта словесная перепалка двух самых близких ей людей. Сейчас она была в смятении по поводу того, на чью сторону встать. Сашу она не знала и ничего не могла о нём сказать. «Только-только всё начало налаживаться, и вот опять они ссорятся! – в отчаянии подумала Светлана Михайловна. – Это может плохо кончиться».

Глава 12
Первый урок

После ужина Оля сразу ушла в свою комнату, уютно устроилась на кровати и машинально включила телевизор. Уже начались вечерние новости, но девушка при всём желании не могла сейчас вникнуть в суть событий. «Какая дикая мысль – встречаться с Сашей! – подумала она. – И что только моему папе не взбредёт в голову? Похоже, он и вправду уверен, что Саша – подходящая для меня партия, но я его даже видеть не могу».

Из грустных размышлений Олю вывело очередное кваканье её мобильника. «А вдруг это Дмитрий?» – с надеждой подумала девушка и схватила мобильный телефон. Так и оказалось. Сообщение пришло с какого-то неизвестного ей номера, но Оля сразу поняла, что это от Дмитрия. «Что же он пишет?» – с нетерпением открыла она WhatsApp. Ничего особенного в этом сообщении не было: Дмитрий интересовался, где она и как её дела. «Значит, он не забыл про меня и не испугался угроз моего папы!» – радостно подумала девушка. Оля сразу же ответила, забыв про совет известного секс-гуру Алекса Лесли, книги которого она читала, что девушкам надо подождать с ответом. Оля написала, что она в Новгороде и у неё всё нормально. Она почему-то очень боялась, что вот-вот в её комнату зайдёт отец и застанет её за перепиской с Дмитрием. Но в спальне родителей было тихо, никто её не беспокоил.

Они ещё немножко попереписывались: Дима объяснил Оле, что вынужден был сменить сим-карту, поскольку ему стали поступать звонки и эсэмэски с руганью и угрозами. «Неужели папа и на такое способен? – подумала Оля. – Но похоже, что так, ведь мой мобильный телефон был у него, а в нём был номер телефона Димы». Девушка радостно сообщила Диме, что возьмёт академку, а потом восстановится в Консерватории.

Молодые люди договорились переписываться почаще. Она хотела было сохранить новый номер Дмитрия, но потом поняла, что делать этого не стоит, ведь папа легко сможет тогда найти его в её телефоне.

Сегодня был достаточно позитивный день: во-первых, она очень хорошо поиграла на скрипке и заслужила похвалу мамы, а во-вторых, наконец-то проявился Дмитрий и, судя по его сообщениям, у них всё осталось по-прежнему. А она-то испугалась, что из-за угроз её отца молодой человек от неё откажется! Но Дмитрий оказался достаточно мужественным. Омрачали её хорошее настроение преследования Саши и явное расположение к нему Сергея Юрьевича. «Похоже, папа всерьёз рассчитывает выдать меня замуж за этого хитрована, – засыпая, подумала Оля. – Но мы с Дмитрием не сдадимся, ведь теперь нас двое!».

Утром за завтраком девушка очень боялась продолжения разговора о Саше, но Сергей Юрьевич пока что помалкивал. Каждый остался при своём мнении, и не было никакого смысла затевать очередную перепалку. Светлана Михайловна была очень довольна тем, что отец и дочь больше не ссорятся. Правда, мама понимала, что мир этот, по-видимому, ненадолго и все разборки ещё впереди.

– Вот что, Оля, – строго начал отец. – Я уже договорился о справке, но ты должна пообещать мне, что будешь вести себя хорошо и во всём меня слушаться, – как-то расплывчато потребовал Сергей Юрьевич, не уточняя, что именно дочь должна делать, а что – не должна.

Олю такая формулировка устраивала только наполовину, но она не стала возражать.

– Хорошо, обещаю, – неохотно ответила девушка. На этом разговор, к большой радости Светланы Михайловны, пока закончился.

Чтобы не касаться самого больного вопроса, Оля завела речь совсем о другом:

– Мама, ты не спросила, не нужны ли кому-нибудь из твоих учеников частные уроки? – поинтересовалась девушка.

– Да, спросила, спросила, – без особого энтузиазма ответила Светлана Михайловна. – Есть один отстающий, Виталик. Но учти: он из неполной семьи, его мама не сможет тебе много платить.

– Да это и неважно! – весело ответила Оля. Она очень обрадовалась тому, что ей удаётся воплотить в жизнь задумку Лены и начать подрабатывать. Теперь ей будет чем заняться в родном городе. А заодно она докажет отцу, что может принимать самостоятельные решения.

– Тогда можешь прямо сегодня и приступать, – кратко резюмировала Светлана Михайловна. – Вот мобильный телефон его мамы.

Сергей Юрьевич слушал этот разговор молча и с некоторым неудовольствием. Он хотел было вклиниться и поподробнее расспросить жену и дочь об их новой затее, но решил пока помолчать, а потом, когда дойдёт до дела, выяснить все детали.

Обрадованная Оля выскочила из-за стола и побежала звонить маме Виталика. Та охотно согласилась на частные уроки. В музыкальной школе уже начались летние каникулы, и она предложила Оле прийти к ним домой сегодня же.

«Ну вот, первый ученик уже есть, – весело думала Оля по дороге. – А там, может быть, и другие подтянутся. – И пусть папа не думает, что без него я и шагу не могу ступить!»

После переписки по WhatsApp с Димой Оля начала потихоньку меняться и из робкой инфантильной тургеневской барышни постепенно превращалась в самостоятельную девушку. Однако она прекрасно понимала, что до полной свободы от власти отца пока ещё очень далеко.

Первое в её жизни занятие с учеником прошло неплохо. Виталик, конечно, играл слабовато, но не так уж у него всё было запущено. Девушка с увлечением исправляла его ошибки и показывала, как играть правильно.

После занятия Оля получила первые в своей жизни честно заработанные деньги, а потом они с мамой Виталика попили чаю с очень вкусным вареньем из дачных слив.

Домой девушка мчалась окрылённая. Она так обрадовалась первому удачному опыту работы, что даже забыла про свой мобильник, который уже давным-давно призывно квакал. В автобусе она наконец достала его из сумочки и внимательно посмотрела на экран. Пришла пара сообщений от Лены, которая интересовалась, как у неё идут дела. Оля сразу же похвасталась ей, что нашла подработку, на что Лена немедленно ответила: «Молодец!» Оля очень надеялась, что найдёт сообщения и от Димы, но тот пока молчал. Больше всего девушка боялась, что Саша, заручившись поддержкой её папы, начнёт бомбардировать её сообщениями. К счастью, от него пока больше ничего не пришло.

Впрочем, Оля понимала, что это только временная передышка и Саша её так просто в покое не оставит.

Дома её уже ждала мама с обедом. Когда они уселись за стол, мама с искренним интересом спросила:

– Ну, как прошло занятие?

– Отлично! – весело ответила Оля, обрадованная первым успехом.

– Ну что же, – несколько осторожно продолжила Светлана Михайловна. – Если у тебя всё будет получаться, я постараюсь найти тебе и других учеников. Но учти: раз уж ты взялась за это дело, ты должна быть в нём лучшей.

Мама очень боялась того, что избалованная Оля со временем потеряет интерес к занятиям и начнёт относиться к своей работе халатно.

– Не волнуйся, мамочка! – воскликнула девушка, вскакивая из-за стола, и ласково приобняла мать. – Я всё понимаю и постараюсь работать на «отлично».

Тут она вспомнила про свою амбициозную, ещё питерскую задумку устроиться играть в какой-нибудь оркестр или музыкальную группу. «Так я и сделаю, как только вернусь в Петербург, – подумала Оля. – Теперь я всё смогу!»

Глава 13
Застигнутая врасплох

Но эйфория её была преждевременной. Вскоре вернулся с работы Сергей Юрьевич. Он с некоторым неудовольствием выслушал победные реляции Оли о её первом в жизни уроке и сухо сообщил, что достал справку, которая стоила ему немалых хлопот и денег.

– Но это ещё ничего не означает. Я съезжу в Питер и сам её предъявлю, – заявил папа. – Я ещё ничего не решил.

Для Оли эти слова стали холодным душем. «Рано ещё радоваться и мечтать о будущем, – разочарованно подумала она. – Папа меня так просто не отпустит! Он привык всё контролировать, и ему, похоже, не нравится то, что я становлюсь более самостоятельной».

Оказавшись в своей комнате, Оля первым делом схватила мобильный телефон и написала Диме. Тот откликнулся сразу. Девушка не преминула похвастаться, что начала давать частные уроки музыки. Дима, как и Лена, похвалил её за это, и между ними завязался диалог. Оля так увлеклась этой беседой, что не заметила, как в комнату бесшумно вошёл Сергей Юрьевич. Совершенно неожиданно случилось то, чего она боялась больше всего!

Папа резко выхватил у неё из рук мобильник и гневно спросил:

– С кем это ты там переписываешься?

Он с недоумением воззрился на экран, не зная, что делать, поскольку сам не был зарегистрирован ни в одном мессенджере. Впрочем, прочитать сообщения может любой, даже самый неопытный пользователь. Сергей Юрьевич сразу понял, что Оля беседует с Дмитрием.

– Оля, я же запретил тебе с ним общаться! – закричал он.

«Катастрофа!» – подумала Оля, не зная, что сказать.

– Папа, я не могу с ним не общаться! – наконец-то решилась ответить она.

– Ты меня обманула! – не слушая дочь, в ярости продолжил Сергей Юрьевич. – Ты же обещала во всём меня слушаться. Сейчас же выйди из этого проклятого «Вотсапа» и больше никогда не пиши этому сантехнику! Если ослушаешься, пеняй на себя! А твой мобильник я опять забираю, до тех пор, пока ты не поумнеешь.

И папа быстро вышел в коридор с Олиным мобильным телефоном в руках. Девушке показалось, что её мобильник напоследок снова квакнул. «Это Дмитрий! – подумала она. – А я даже не могу ему ответить».

Оля ничком легла на кровать и расплакалась. Ещё сегодня днём всё было так хорошо.

Она наконец-то начала подрабатывать, и ей это очень понравилось, потом по душам поговорила с мамой, вечером списалась с Димой. И вот всё рушится из-за самодурства её папы, который никак не может смириться с тем, что его дочь может жить своей жизнью, делать, что хочет, любить, кого хочет.

Девушка провела ночь почти без сна, думая о том, как грубо отец прервал её общение с Димой. Олю очень беспокоило то, что ей не удалось прочитать последнее сообщение от её друга. «А вдруг там что-то важное?» – накручивала себя она.

Утром девушка встала совершенно разбитая и нехотя вышла на кухню. Мама уже приготовила завтрак. Она старалась всем угодить, понимая, что между Сергеем Юрьевичем и Олей опять произошёл конфликт. Отец с мрачным видом пил кофе, не говоря ни слова. Потом он коротко попрощался и уехал на работу. Светлана Михайловна даже не знала, с чего начать разговор с дочерью.

– Оля, вы опять поругались? – робко спросила она.

– Я больше так не могу, – твердо ответила девушка. – Папа совершенно перекрыл мне кислород. Почему он считает, что может распоряжаться моей жизнью, как хочет?

– Он ведь желает тебе добра, – осторожно ответила мама.

– Какое же это добро, если он совершенно не считается с моими чувствами и желаниями?

– Но отец так много для тебя сделал, – увещевала дочь Светлана Михайловна. – Он и дальше готов тебе помогать, если ты не будешь с ним конфликтовать.

– Обойдусь я без его помощи! – заносчиво заявила Оля. – Только пусть он не вмешивается в мою личную жизнь.

На это Светлана Михайловна только укоризненно покачала головой и начала убирать со стола. Разговор явно не клеился. Мама поняла только одно: ни отец, ни дочь не собираются сдавать свои позиции, а она оказалась между двух огней. Ей было очень жалко Олю, она понимала её чувства, но боялась противостоять Сергею Юрьевичу, и Светлана Михайловна решила, что надо ещё раз серьёзно поговорить с мужем о Дмитрии, хотя понимала, что переубедить его будет непросто.

Глава 14
У реки

У Оли сегодня был совершенно свободный день – занятие с Виталиком не планировалось, а новые ученики пока что не объявились. Она решила немножко погулять по городу, развеяться. Светлана Михайловна очень неохотно отпустила её, помня указание Сергея Юрьевича не оставлять дочь одну.

– Только возвращайся не поздно, до того, как отец вернётся! – попросила она.

Настроение у девушки было тягостное: она осталась без мобильного телефона, да и пообщаться в родном городе ей было особенно не с кем. С одноклассниками она потеряла связь с тех пор, как переехала в Санкт-Петербург. Сейчас её очень угнетала мысль, что папа, хоть он и не разбирается в мессенджерах, сможет прочитать всю её переписку с Димой и Леной. «Он может попросить кого-нибудь из молодёжи помочь ему», – с тревогой подумала Оля, но потом решила, что Сергей Юрьевич не любит унижаться и выносить сор из избы.

Оля побродила немножко по центру города, дошла до памятника Тысячелетию России и зачем-то обошла его кругом, рассеянно разглядывая фигуры на постаменте. Все её мысли были далеко, в любимом Петербурге, с её новыми друзьями, с которыми она теперь даже не могла связаться. Оля вынуждена была признаться себе, что её хитрость с WhatsApp если и сработала, то не надолго.

Угнетало её ещё и то, что после вчерашнего разоблачения Сергей Юрьевич может передумать и не сделать ей академический отпуск. Он же обещал дочери помочь только в том случае, если она будет его во всём слушаться. Тогда не видать ей Консерватории как своих ушей! Когда она вышла на набережную Волхова, такие мысли, одна тяжелее другой, одолели девушку. Ограждение в одном месте было сломано. Она бездумно подошла к пролому, нагнулась и стала вглядываться в тёмные воды древней реки. Страшная мысль пришла ей в голову: «А вдруг спрыгнуть сейчас в Волхов – и всем проблемам конец!» Никогда прежде не было у Оли суицидальных настроений, и она сама поразилась этой мысли. «А ведь поступки идут от мыслей!» – вспомнила она слова Лены и резко отпрянула от пролома, испугавшись того, что пришло ей на ум.

Пора было возвращаться домой, ведь мама просила вернуться до прихода отца. Оля нехотя побрела обратно в центр города, где жила её семья. Вокруг цвели сирень и яблони, природа радовалась наступающему лету, но всё было пусто и мертво для Оли, для неё одной.

Глава 15
Обе стороны идут на уступки

Хоть Оля и торопилась, но, придя домой, обнаружила, что опоздала. Сергей Юрьевич уже вернулся с работы, сегодня что-то необычно рано. «Наверно, ему позвонила мама и попросила прийти пораньше», – догадалась девушка.

– Где ты была так долго?! – с тревогой спросила мама.

– Просто гуляла, – односложно ответила девушка.

Оля ожидала, что сейчас отец устроит ей очередную выволочку за гуляние в одиночестве, но он пока помалкивал. Светлана Михайловна тоже молчала, но по напряжённому выражению лиц родителей девушка поняла, что у них произошёл непростой разговор. «Говорили, конечно, про Диму! – подумала Оля. – И опять решали за меня мою судьбу».

– Вот что, Оля! – с неудовольствием начал отец. – Мы тут поговорили с твоей мамой. Она считает, что я должен дать тебе шанс. Так уж и быть, я оставлю без последствий твою переписку. Я съезжу в Питер и оформлю для тебя академический отпуск. Но мобильный телефон ты пока что не получишь. Я должен быть уверен, что ты не будешь общаться с кем попало.

Оля заметила, что Сергей Юрьевич не упомянул конкретно Дмитрия, и это внушило ей определённые надежды. Похоже, папа несколько смягчился, и благодарить за это надо, конечно, маму. Видя тяжёлое состояние дочери, та сделала всё, что от неё зависело, чтобы уговорить Сергея Юрьевича пойти на некоторые уступки.

– Спасибо, папа! – сдержанно поблагодарила отца Оля, намеренно не заводя разговор о Дмитрии. То, что Сергей Юрьевич разговаривал не так категорично и не обычным для него приказным тоном, уже можно было считать небольшой победой.

– Кстати, тебе звонил Саша, – как ни в чём не бывало продолжил отец, доставая Олин мобильник. – Вот его номер в неотвеченных вызовах. Ты не хочешь ему перезвонить?

Это было последнее, что сейчас хотела Оля. Но она решила схитрить и тоже немножко уступить папе, раз уж их позиции сблизились, поэтому покорно взяла свой мобильник и перезвонила однокурснику. Разговаривала девушка намеренно на кухне при родителях, чтобы продемонстрировать им, что у неё нет от них никаких секретов.

Разговор получился напряжённым и довольно бессмысленным. Оле стоило немалых усилий сохранять вполне дружеский тон в беседе с Сашей, но так было нужно. После нескольких ничего не значащих фраз Саша поинтересовался, когда она вернётся в Петербург, на что Оля честно ответила, что пока не знает. Напоследок Саша передал ей привет и пожелание скорейшего возвращения от Ксении Константиновны, и Оля с облегчением отключилась.

Сергей Юрьевич слышал весь их разговор и, кажется, остался им доволен. Оля послушно вернула ему трубку и отправилась в свою комнату, сославшись на то, что ей надо наконец-то позаниматься. Но после того, что произошло с ней сегодня на набережной, заниматься полноценно она, конечно, не смогла. Девушка не понимала, как ей трактовать сегодняшний разговор с отцом. Сергей Юрьевич действительно несколько смягчился, но что же будет дальше, она пока не знала. «Вопрос с Консерваторией, похоже, будет улажен, но вот позволит ли мне папа общаться с Димой?» – размышляла она в одиночестве.

Ей вдруг очень захотелось рассказать кому-нибудь о тех ужасных мыслях, которые пришли ей в голову на набережной. Однако Оля понимала, что говорить о таком никому нельзя, – так и в психушку недолго загреметь. Она успела заметить, что мама во время её разговора с отцом уже несколько раз бросила на неё тревожные взгляды, – по-видимому, почувствовала, что во время прогулки с Олей что-то произошло.

Нервы у девушки сейчас были явно расстроены, а завтра очередное занятие с Виталиком – она должна быть в порядке и провести его достойно, чтобы не разочаровать маму. Ведь Оля знала, что Светлана Михайловна не утерпит и втайне позвонит маме Виталика, чтобы узнать, как прошёл урок. Тут уж ничего не поделаешь – её родители привыкли контролировать свою дочь. К счастью, первый Олин ученик очень ей понравился. Он был умный, смышлёный мальчик, хоть и без больших музыкальных способностей, и старался как мог.

Оля опять плохо спала, а наутро надо было собираться на урок. Её мобильный телефон по-прежнему оставался у Сергея Юрьевича, что её очень угнетало, но попросить папу вернуть его она не решалась. Когда Оля ехала на занятия, то размышляла о своих дальнейших перспективах, а думать надо было о том, что ей предстояло сделать сегодня.

Второе занятие Оля провела без прежнего энтузиазма и не могла дождаться, когда оно закончится. Тем не менее отработала она честно, просто на морально-волевых качествах.

А дома её уже ждала мама с любимым Олиным пирогом с капустой, который Светлана Михайловна испекла на радостях от того, что отец и дочь вроде бы помирились. Вскоре явился и сам Сергей Юрьевич. Папа не любил откладывать дела в долгий ящик, поэтому он прямо с порога заявил, что завтра едет в Петербург, чтобы выхлопотать для Оли академический отпуск. Мать и дочь очень обрадовались этой новости, но не стали слишком бурно выражать свои чувства, чтобы, как говорится, «не сглазить».

Оля хотела было попросить вернуть ей мобильник, но решила, что пока с этим надо подождать и не нервировать понапрасну папу, который и так уже пошёл на уступки. Пирог удался на славу, и Оля впервые за два дня поела с аппетитом. Она очень хотела спросить Сергея Юрьевича о том, не звонил ли ей за это время кто-нибудь ещё, кроме Саши, но понимала, что делать этого не стоит. Если ей действительно звонили Дима или Лена, папу это могло только разозлить. Ей показалось, что отец как будто ждал этого вопроса. Но Оля схитрила и сделала вид, что ей нет никакого дела до возможных звонков от её новых друзей. На этом все разошлись по комнатам.

Глава 16
Ещё одна ученица

На следующий день Оля проснулась очень поздно, ей впервые за последние несколько дней удалось полноценно поспать. Светлана Михайловна хлопотала на кухне.

– А где папа? – первым делом спросила девушка.

– Ты бы ещё дольше спала! – с насмешкой ответила мама. – Он уже уехал в Петербург.

Оля очень обрадовалась этой новости – наконец-то она сможет вздохнуть спокойно, освободившись на время от диктата отца. Девушка очень надеялась найти где-нибудь свой мобильный телефон, но его нигде не было видно. По-видимому, Сергей Юрьевич забрал его с собой. Это её расстроило, но не очень сильно. Главное, что папа выполняет своё обещание, а значит, она снова через какое-то время вернётся в Санкт-Петербург и продолжит учёбу в Консерватории.

– Вот что, Оля, – твёрдо начала Светлана Михайловна. – Пока ты спала, у нас с твоим отцом произошёл серьёзный разговор. («И уже далеко не первый!» – подумала Оля.) Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Мне всё-таки удалось уговорить его разрешить тебе общаться с твоим Дмитрием. Только он просит тебя не торопиться, приглядеться к твоему новому другу повнимательнее.

Такого успеха Оля даже не ожидала.

– Спасибо тебе, мамочка! Ты самая лучшая! – сказала она и расцеловала маму в обе щеки.

– Но как же я буду с ним общаться, если папа отобрал мой мобильник? – резонно спросила девушка о том, что её сейчас так волновало.

– Да отдаст он тебе его, не беспокойся! – заверила дочь Светлана Михайловна. – Папа просто хочет пока что поставить ваши с Дмитрием отношения на паузу. Вам обоим надо подождать, проверить ваши чувства. Для этого нужно время.

Оля, как и большинство молодых людей, была нетерпелива и совсем не хотела ждать. Однако она понимала, что мама и так очень многого добилась от Сергея Юрьевича, и пока следует остановиться на достигнутом.

– А я тут тебе ещё одного ученика нашла, а вернее, ученицу – Верочку, – перевела мама разговор на другую тему. – Если тебе нравится то, чем ты начала заниматься, можешь и её взять.

– Конечно возьму! – с энтузиазмом воскликнула Оля. Она была в приподнятом настроении. От малодушных мыслей о смерти и следа не осталось. «Как я могла дойти до самого края? – с ужасом подумала она. – А если бы меня чёрт подтолкнул в воду? Я же плохо плаваю, и людей вокруг никого не было!»

Оля поняла, что мама о чём-то таком догадывается, но говорить с ней на эту тему было ни в коем случае нельзя.

Девушка наскоро позавтракала и отправилась к новой ученице. Верочка была из состоятельной семьи, и они тоже жили в центре города. Оле она не очень понравилась – слишком капризная и избалованная (примерно так же, как и сама Оля), – но всё-таки новоиспечённая преподавательница собралась с силами и нормально провела с ней первый урок. Оля начала понимать, что в жизни очень важно сохранять выдержку.

Вернувшись домой, девушка с нетерпением начала ждать вестей от Сергея Юрьевича. Удастся ли ему решить вопрос с академическим отпуском? Только вечером следующего дня раздался долгожданный звонок от папы.

– Всё в порядке, – сообщил он Светлане Михайловне. – Оформил я Оле академический отпуск, хотя мне это и стоило немало нервных клеток. Можете спать спокойно!

Мать и дочь наконец-то вздохнули с облегчением. Сергей Юрьевич сделал то, что обещал, – у него вообще была хорошая привычка доводить всё начатое до конца. Именно поэтому он был таким успешным.

– А ты когда возвращаешься? – полюбопытствовала Светлана Михайловна.

– Я задержусь ненадолго. Есть у меня ещё одно дельце, – загадочно ответил Сергей Юрьевич.

Мама ничего не поняла, но не стала допытываться – она знала, что Сергей Юрьевич не любит, когда его расспрашивают о делах. А у Оли в голове начали наклёвываться некоторые догадки по поводу того, почему папа решил задержаться в Петербурге. Но пока она боялась об этом даже подумать.

Глава 17
Помолвка

Больше недели прошло в полном неведении. Сергей Юрьевич звонил редко и ничего не сообщал о своих делах. Оля за это время успела провести несколько занятий с Виталиком и Верочкой и осталась очень довольна тем, что хорошо с этим справляется, а также тем, что теперь у неё появились собственные деньги, хотя бы на карманные расходы. В свободное время она играла на скрипке, а также много гуляла по городу. Светлана Михайловна, видя, что состояние дочери улучшилось, свободно отпускала её одну. Мама, узнав от родителей Виталика и Веры, что у Оли всё хорошо получается, пообещала найти ей ещё учеников.

Завтра у Оли уже был день рождения, а папа всё не приезжал. К вечеру он наконец позвонил и сообщил, что завтра возвращается в Новгород.

– И не один, – загадочно добавил Сергей Юрьевич.

Светлана Михайловна спросила, с кем, но он ничего не ответил. Маму это очень удивило, а Оля уже всё поняла, но пока боялась себе в этом признаться.

На следующий день девушка как на крыльях полетела на очередное занятие с Виталиком, которое она не отменила, забыв про свой день рождения. Оля провела его, находясь в очень радостном настроении.

Уже наступило лето, стояла тёплая июньская погода, зелень на деревьях была ещё свежая, не иссушенная жарой. По дороге с занятия девушка зашла в парк и нарвала целый букет полевых цветов. Пусть это будет сюрпризом для мамы!

Оля вернулась домой в таком возбуждённом состоянии, что даже напугала этим Светлану Михайловну, которая не поняла, что творится с дочерью. Тут позвонил Саша на городской телефон, номер которого он уже успел узнать от Сергея Юрьевича, и поздравил Олю с днём рождения. Оля беззаботно с ним поговорила и даже немножко пококетничала, не опасаясь последствий. Саша начал канючить, выспрашивая, когда же она наконец-то вернётся.

– Я много раз звонил тебе на мобильник, но ты сливаешь звонки! – посетовал он.

«Это, наверно, папа делает, чтобы не признаваться, что отобрал у меня мобильный телефон», – подумала Оля.

– А я уже рассказал про тебя моим родителям, и они очень хотят с тобой познакомиться, – продолжил Саша.

«Да он меня чуть ли не замуж приглашает!» – невольно пришло в голову девушке. А потом, чтобы как-то закончить разговор, немного слукавила, хотя ей это было несвойственно:

– Саша, извини, пожалуйста, мне сейчас некогда, до свидания. – И повесила трубку.

Мать и дочь с нетерпением ждали возвращения Сергея Юрьевича с каким-то загадочным гостем. Они наготовили много вкусных блюд и даже в честь дня рождения Оли испекли торт. Уже приближалось время ужина, ожидание затягивалось. Светлана Михайловна не знала, что и подумать. А Оля даже взяла было в руки скрипку, но поняла, что не сможет сегодня играть.

Наконец раздался долгожданный звонок домофона. Оля первая бросилась открывать дверь, чуть не свалив с ног маму, которая тоже направилась к двери.

Это действительно вернулся Сергей Юрьевич. А за спиной у него стоял Дима.

– Привет! – радостно воскликнула Оля, а Светлана Михайловна тем временем непонимающе смотрела на мужа и на Дмитрия.

– Позволите войти? – весело спросил отец у жены и дочери, застрявших у дверей.

Оля не решилась обнять Диму, хотя ей очень хотелось это сделать. Она ещё не до конца понимала намерения Сергея Юрьевича.

– А это Дмитрий, друг Оли! – сказал отец.

Светлана Михайловна так и застыла на месте, но вскоре пришла в себя и несколько неуверенно произнесла:

– Прошу всех к столу!

За столом мама ждала объяснений от мужа, но тот поднял бокал, поздравил дочку с днём рождения и, произнеся короткий тост, стал с аппетитом закусывать. Дмитрий вёл себя очень спокойно. Он сказал только: «С днём рождения, Оля!» – и пригубил из своего бокала. Светлана Михайловна тоже сердечно поздравила дочку, обняла и поцеловала её.

Оля даже слово боялась проронить. Она уставилась в свою тарелку, время от времени поднимая глаза то на отца, то на Диму.

Мать и дочь с нетерпением ждали рассказа Сергея Юрьевича. И вот что они услышали. Оказалось, что папа сходил в ЖЭК, навёл справки о Дмитрии и узнал, что он там на хорошем счету. Затем Сергей Юрьевич съездил в Воен-мех («Папа и это успел!» – подумала Оля). Выяснилось, что Дмитрий там действительно учится и довольно неплохо, – ему, скорее всего, удастся получить диплом инженера.

Сергей Юрьевич взял в жилконторе адрес Дмитрия и решил сходить к нему домой. Когда он позвонил в дверь квартиры, ему открыла приятная женщина предпенсионного возраста. Он представился, и она пригласила его войти. Сергей Юрьевич узнал, что мама Дмитрия, Елена Павловна, доктор и долго работала в поликлинике участковым врачом, а сейчас она – заведующая отделением. Когда они сидели за чаем и беседовали, в дверях комнаты появился Дмитрий, который так и остолбенел, увидев эту картину.

– В тот же вечер у меня состоялся серьёзный разговор с Дмитрием, и он сумел убедить меня, что любит Олю, – сказал Сергей Юрьевич. – Он попросил у меня твоей руки, – добавил папа, обращаясь к дочери.

Светлана Михайловна выслушала рассказ мужа, не смея вставить ни слова. Она была на седьмом небе от счастья, хотя ещё совсем не знала Дмитрия – им только предстояло познакомиться. Однако если Сергей Юрьевич решил, что он подходящая пара для Оли, то, по-видимому, так оно и есть. Светлана Михайловна во всём доверяла любимому мужу.

Оле непросто было понять все те метаморфозы, которые произошли с папой за то время, которое он провёл в Петербурге. Очевидно, большую роль сыграл их разговор с мамой, которая убедила его пойти навстречу дочери. К тому же отец был очень умным человеком и решил, по-видимому, детально разобраться в ситуации.

Дмитрий во время рассказа Сергея Юрьевича молчал. Оле очень понравилось, что Дима поступил так старомодно и попросил сначала её руки у папы, а не у неё. Она ждала, что же скажет он.

– Послушай, Оля! – сказал Дмитрий. – С тех пор как я увидел тебя в первый раз, я постоянно думал о тебе, а потом понял, что люблю тебя. Я хочу, чтобы ты стала моей женой, но если ты пока не готова ответить, я буду ждать сколько угодно. – С этими словами он протянул Оле открытый футляр, в котором лежал перстень с красивым камнем. Девушка взяла перстень и тихо ответила:

– Я согласна.

– А вот тебе подарок от меня, Оля! – сказал Сергей Юрьевич, вытаскивая из барсетки какую-то коробочку. – Это твой новый мобильный телефон – старый уже никуда не годится. Кстати, звонила твоя новая знакомая, Лена. Я с ней поговорил – она мне показалась серьёзной девушкой.

– Спасибо, папочка! – воскликнула Оля, вскочив из-за стола, чтобы обнять отца.

– Считай, что сегодня день твоей помолвки, – продолжил папа. – Только не надо торопиться со свадьбой, нужно подождать хотя бы полгода – проверить ваши чувства. А если Дмитрий передумает, у тебя про запас есть твой однокурсник Саша, – лукаво пошутил Сергей Юрьевич.

«Папа мог бы и не говорить такое при Диме», – подумала Оля.

– Как жаль, что не приехали Наташа и Толя! – воскликнула Светлана Михайловна.

– Я им звонил, – ответил Сергей Юрьевич. – Анатолий, как всегда в это время, занят со своими дипломниками. Он сказал, что они приедут с детьми в июле, когда будет готов наш коттедж, и станут его первыми обитателями. А Толян там во всём разберётся! И Елена Павловна тоже обещала приехать летом.

И тут зазвонил городской телефон. Конечно, это снова был Саша.

– Оля, мы с тобой не договорили, – осторожно начал он. – Ты, наверно, уже понимаешь, как я к тебе отношусь. Я очень по тебе скучаю. Мне надо с тобой серьёзно поговорить. Можно, я приеду к тебе в Новгород?

– Саша, я помолвлена, – прервала его девушка. – Давай больше не будем об этом говорить. Всего тебе доброго.

– Оля, ну зачем ты так? – с упрёком сказала Светлана Михайловна.

Оле вдруг вспомнились слова из песни, которую когда-то пела её бабушка в деревне. И она неожиданно для себя проговорила их в трубку: «Понапрасну меня не испытывай. Я на свадьбу тебя приглашу, а на большее ты не рассчитывай».