Читать книгу: «Истории города С»

С любовью к городу Слободскому

Каждый человек любит свою малую родину и свой город. Но не каждый город может похвастаться богатой и интересной историей. Жителям и уроженцам Слободского в этом плане повезло. Пять веков его истории, как одна большая летопись, в которой сменяются эпохи, отражаются веяния времени, пишутся судьбы и портреты уникальных людей. Нет такого другого города – это вам решительно скажет любой его житель. Равно как нет ни одного жителя Слободского, не влюбленного в свою малую родину. Мы, слобожане разных поколений, схожи между собой в том, что за каждым из нас стоит личная история своего семейного рода и общая история родного города. Она, как генетический код, объединяет всех нас.

Вятский Суздаль, город-памятник – каких только эпитетов не придумано для нашего города. И все это правда. Слободской – один из старинных, красивых вятских городов, сохранивший в веках свой неповторимый образ и колорит. В него нельзя не влюбиться, хоть однажды побывав в нем. Здесь каждый квадратный метр дышит историей, которую, к счастью, не задрапировали современными фасадами. Не все из исторического наследия предков сохранилось до наших дней. Но все равно Слободской – жемчужина Кировской области, самый северный город, стоящий на крутом берегу реки Вятки.

Местные жители любят свою малую родину, берегут ее богатую историю и по праву гордятся своей самобытностью, большим наследием предков. Здесь на сравнительно небольшом пространстве сосредоточены различные памятники самых разных эпох. Пешая экскурсия по историческому центру в радиусе не более 500 метров может превратиться в увлекательное путешествие в глубину веков. Слободской – это музей под открытым небом, где каждый уголок пропитан историей, легендами, судьбами удивительных людей, построивших этот город и прославивших его в разные времена.

Эта книга – всего лишь робкая и небольшая попытка немного рассказать о Слободском. Сборник газетных публикаций, который вы держите в руках, написан Н.Г. Мокеровой, моим давним другом и журналистом с большой буквы. Не один десяток лет мы трудимся вместе в одном редакционном коллективе. Все эти годы Надежда Геннадьевна пишет на краеведческие темы. Газетных публикаций получилось немало, и мы решили собрать их вместе, издав эту книгу. Иногда это небольшая зарисовка, а порой настоящее журналистское расследование. Рассказы не похожи один на другой, но каждый из них покажет вам наш город с необычного ракурса. В них выстраивается диалог прошлого с современностью, и вы можете его слышать. Так еще никто не писал о Слободском.

Журналистика держится на трех китах достоверности. Источником информации может быть документ, очевидец событий либо собственное наблюдение репортера. Четвертого не дано. Согласно этим правилам мы готовим в газету любой материал. Те, что вошли в этот сборник, не исключение. Это не фантазии на историческую тему и не домыслы краеведа-любителя. За каждой фразой – выверенный факт, подкрепленный источником получения информации или ссылкой на него. Эту книгу можно назвать народной – в ее основе лежат рассказы старожилов города Слободского и комментарии краеведов. Уверяю, как только вы начнете чтение, вас ждет интереснейшая встреча с нашим уникальным городом. Наслаждайтесь, Слободской того стоит.

Е.А. Рычков, главный редактор газеты «Центр города Слободской», член Союза журналистов России.

Государев прием в Слободском

Дважды в ХIХ веке город Слободской удостоился визита царствующих особ. 8 октября (ст. стиль) 1824 года город посетил император Александр I (1777-1825), названный потомками Благословенным. Во время правления императора в 1812 году русские войска разгромили армию Наполеона. Александр I хотел перестроить, как он выражался, «безобразное здание Российской империи».

Чтобы увидеть все собственными глазами, он много ездил по стране, бывал в казармах и острогах, на заводах и кораблях, во дворцах знати и домах крестьян.16 августа 1824 года он отправился в очередное путешествие, на сей раз по восточным окраинам России – в Заволжье и на Урал, где до сих пор не бывал. Проследовав через Пензу, Симбирск, Самару, Оренбург, Уфу, Златоуст и Екатеринбург, который стал самой восточной точкой этой поездки, император повернул обратно и, проехав через Пермь, Вятку и Вологду, 24 октября вернулся в престольный Санкт-Петербург.

Следуя из Перми по Сибирскому тракту, 8 октября Александр I въехал в город Слободской. В то время он превосходил город Вятку числом плативших гильдейские пошлины купцов и количеством каменных домов. Одним из лучших домов в Слободском по благоустройству был дом купца первой гильдии, почетного гражданина Захара Давидовича Герасимова (1781-1846). Его и определили под квартиру государя на время пребывания при обозрении губернии в Слободском.

Этот исторический дом купцов Герасимовых, чьи покои помнят государев прием, сегодня внесен в список памятников градостроительства и архитектуры федерального значения как «Усадьба купца Плюснина с воротами и оградой по ул. Советской, 80» (по имени последнего владельца). Его ворота как с севера, так и с юга по сей день по-прежнему стерегут четыре застывших в камне льва.

Хозяин этого дома в 1820-1823 и 1826-1829 годах служил бургомистром в городовом магистрате, был известным в Слободском человеком. По семейным преданиям, государя вместе с Захаром Давидовичем в доме встречали его дети, бабушка по отцу Парасковья Алексеевна и жена Наталья Николаевна, весьма представительные женщины в русском наряде – сарафанах из парчи и в кокошниках. Такой прием понравился государю, в знак своего внимания он пожаловал той и другой хозяйке по фермуару (ожерелью).

К приезду Александра I слободские строители спешили закончить 66-метровую колокольню Спасо-Преображенского собора на городской площади. Ее строительство в Слободском началось в 1822 году в честь десятилетия победы русского оружия в войне с французами. Судя по всему, Александр I смог лицезреть лишь не достроенную колокольню, поскольку известно, что она достраивалась и была оштукатурена в 1825 году. А в ознаменование пребывания в Слободском державного хозяина земли русской «жители города, желая увековечить этот день, с разрешения епархиального начальства постановили ежегодно 8 октября праздновать торжественным образом», что и исполнялось слободскими монастырями до начала ХХ века.

О государстве судят по проселкам

20 мая (ст. стиль) 1837 года в городе Слободском побывал 19-летний наследник престола, будущий император Александр II (1818-1881). Сын Николая I, племянник Александра I, он правил Россией с 1855 по 1881 год и за избавление России от крепостного права был назван Освободителем. По решению Николая I состоялось ознакомительное путешествие наследника престола по стране. Он объехал 30 губерний, первый из представителей царствующего дома посетил Сибирь, путь в которую проходил через Вятку, Слободской и Глазов.

О посещении цесаревичем города Слободского мы знаем из сохранившихся записей священника А.А. Замятина. В них читаем, что наследник цесаревич Александр Николаевич прибыл в город в десятом часу утра и был встречен у заставы городничим. Но так как державный путешественник предполагал в этот день проехать более 200 верст, он в городе надолго не останавливался, а только посетил Преображенский собор (сегодня от него сохранилась лишь колокольня на городской площади), где приложился к святому кресту, и затем тихо проследовал со своею свитою по городу в сопровождении городничего.

Прибыв к спуску с горы (что за слободой Демьянкой), ведущей к переправе через реку Вятку к Каринскому перевозу, его высочество вышел из экипажа и приказал городничему следовать за собой. В это время цесаревич изволил заметить, что дороги Вятской губернии находит он лучшими из всех проследованных им губерний, и что Слободской – хороший город. Затем он вручил городничему через генерал-адъютанта Кавелина 350 рублей, 300 из которых повелев выдать бедным жителям Слободского, а остальные раздать бессрочно-отпускным нижним чинам. Прибыв к реке, его высочество сел с Кавелиным в приготовленный для переправы катер, управляемый семью отставными матросами, а его свита поместилась в особые шлюпки. При входе цесаревича на катер громкое «ура» раздалось по открытому берегу, усыпанному множеством народа. При вступлении на другой берег высокий путешественник был встречен таким же радостным приветствием.

На следующий день по отбытии государя-наследника из города Слободского в Преображенском соборе был отправлен молебен с коленопреклонением о благополучном путешествии. А в сам день проезда вечером город был блестящим образом иллюминирован.

В свиту, которая сопровождала высокого гостя, входил его воспитатель, известный поэт В.А. Жуковский. Во время путешествия он вел дневник и делал интересные зарисовки. Дневник Жуковского был опубликован в журнале «Русская старина» за 1902 год. На 314-й странице в нем имеется следующая запись: «20 мая. Переезд из Вятки в Глазов…Вид Вятки. Хлопоты (великого) князя. Слободской. Посещение двух…(неразборчиво). Завтрак у священника. Вотяки. Переправы две через Вятку, одна через Чепцу. Глазов».

Судя по всему, завтрак будущего государя в Слободском состоялся у протоиерея Благовещенского собора И.В. Куртиева. Священнослужитель оставил записки об этом важном событии, которые хранятся в Кировском государственном архиве. Перед приездом в Слободской в губернском городе Вятке В.А. Жуковский осмотрел выставку «Естественных и искусственных произведений Вятской губернии». Ему понравились многие экспонаты, в том числе изделия слободских мастеров – были отмечены пожарная машина Ивана Титова, каповые изделия Макарова и часы Василия Рысева.

В память о том, что молодой наследник не просто проезжал по городам и весям, но знакомился с состоянием дел в них, осталась история о Павловском винокуренном заводе в селе Роговое Слободского уезда. Речь идет о перестройке завода в 1834-1837 годах, которая продвигалась медленно, хотя в нее были вложены немалые государственные средства. Осмотрев строительство, Александр Николаевич бросил реплику: «Государь думает, что здесь крыши золотые, а оказывается, и деревянные прохудились».

На этом в истории посещения Слободского будущим императором можно было бы поставить точку. Но слобожане о ней не забыли. По случаю известия о покушении на жизнь императора Александра II 27 мая 1867 года слободской купец В.В. Александров заявил о строительстве часовни на углу ограды Свято-Духовской церкви. А когда Александр Освободитель погиб от рук народовольцев 13 марта 1881 года, в память об убиенном была сооружена часовня. Она стояла в юго-западном углу городского рынка, в советское время в ней была устроена пивная. Вплоть до реконструкции рынка, до конца ХХ века, на этом месте были видны остатки кладки часовни.

Слободской некрополь

О создании специального места для захоронения умерших позаботился указ Екатерины II об учреждении кладбищ, изданный в 1771 году. Спустя два года, 29 мая 1773 года в Слободском состоялось официальное открытие первого в городе кладбища. В тот же день городскому голове Ивану Яковлевичу Платунову была выдана храмозданная грамота на построение кладбищенской церкви. Из собственных материалов и на свои средства он обещался в однолетье поставить на указанном месте каменный храм. На строительство был нанят известный вятский каменных дел мастер Иван Дмитриевич Коршунов.

Уже к концу ноября 1773 года артель Коршунова полностью закончила строительство. 3 декабря был освящен придел, а 1 мая 1774 года – главный престол храма во имя Живоначальной Троицы. Спустя почти полтора века, в 1910-1911 годах, церковь значительно перестроили: здание продлили до входных ворот, вывели двухэтажные палатки, а над ними – новую колокольню, не сохранившуюся до наших дней. Специалисты отмечают, что архитектурное решение церкви было очень скромным, как и подобает скорбному месту. Чего не скажешь о входных воротах, которые на сегодняшний день остались единственными в своем роде во всей Кировской области. Они приятно декорированы, напоминают, скорее, парковое сооружение, чем кладбищенский вход. Вероятно, ворота были построены одновременно с церковью, но кто их строил и на чьи средства они были возведены, остается тайной.

На территории кладбища до наших дней сохранились дом сторожа и палатка-покойницкая. Дом был построен не позднее 1804 года как жилье для приставника. В соответствии с царским указом приставник должен был находиться на кладбище неотлучно «для смотрения копания и зарывания могил». Сейчас в здании находится столярная мастерская. Покойницкая появилась позднее, в 1880-е годы, и ныне используется по своему прямому назначению. После расширения территории захоронений она оказалась в глубине кладбища, а первоначально ее западная стена входила в линию кладбищенской ограды. Как и сейчас, каменная ограда начиналась от угловой башни, стоявшей почти у самого Глазовского тракта.

Говоря о кладбищенском комплексе, нельзя не упомянуть о каменной часовне в честь Иоанна Предтечи, по архитектуре похожей на ротонду и построенной в сентябре 1858 года. В Кировской области больше не сохранилось подобных по типу культовых памятников. По сути, небольшая придорожная часовня не имела отношения к кладбищу. Первоначальная деревянная часовня была срублена на ее месте в незапамятные времена на выезде из города, чтобы каждый отправлявшийся в дальний путь мог здесь остановиться на несколько минут и помолиться за счастливый исход своего путешествия.

Архитектурно-мемориальный комплекс старого кладбища можно без преувеличения назвать уникальным историческим памятником-некрополем. За время своего существования кладбище не раз изменяло границы, но центром его всегда оставалась зона, прилегающая к Троицкой церкви. Эта часть территории считалась наиболее престижной для захоронений, и участки земли, входящие в нее, были очень дороги. Именно поэтому поблизости от церкви находятся могилы дворян, купцов, зажиточных мещан и священнослужителей. Их имена, титулы и звания легко читаются на массивных надгробных памятниках, об архитектуре которых нужно вести особый разговор.

Например, одно из надгробий, установленное на могиле потомственного почетного гражданина города Н.Н. Платунова, представляет собой двухметровую стелу с неглубокой нишей на лицевой стороне. В верхней части ниша обрамлена гирляндой из роз, а над ней помещено барельефное изображение головы Иисуса Христа. Рядом, на семейном захоронении купцов Ончуковых, еще более значительное по своим размерам гранитное надгробие: массивный черный крест на кубообразном пьедестале общей высотой около трех метров. Еще один своеобразный тип гранитного надгробия в виде церковного аналоя с раскрытым Евангелием сохранился у южного фасада Троицкой церкви. Памятник установлен на могиле известного ученого, вятского краеведа А.А. Замятина.

В дополнение нужно упомянуть о сохранившихся металлических могильных крестах и оградах. Глядя на них, остается удивляться фантазии и мастерству старых слободских кузнецов. Примечательно, что одна из слобод, где жили эти мастеровые, называлась Кузнечной и находилась непосредственно у северной границы кладбища.

Почти два столетия, вплоть до начала 60-х годов ХХ века, на кладбище хоронили слобожан и жителей окрестных деревень. Было время, когда старое кладбище, стоящее на главной улице города, имело заброшенный вид. С открытием в 1994 году Троицкой церкви оно начало постепенно благоустраиваться. На протяжении пяти лет по инициативе слободских краеведов О.В. Рогожникова и Т.А. Бакулевой на кладбище шла работа по описи могил. По ее итогам в 2015 году издана книга, включающая в себя имена слобожан, здесь похороненных. Среди них известные духовные лица: архиепископ Вятский и Слободской Аполлос, один из монахов мужского монастыря иеродиакон Варлаам, последняя игуменья женского монастыря Олимпиада, инок Анания – блаженный, очень уважаемый в свое время человек, чьи предсказания почитаются до сих пор. Поклониться на их могилы люди приезжают издалека. Слободской некрополь – это огромная нравственная сила, мостик между прошлым, настоящим и будущим, поэтому нужно сохранить то, что от него осталось.

В старину в Слободском было несколько кладбищ, большинство из них безвозвратно утеряны. Одно из кладбищ находилось в районе современной деревни Родионово. Оно помечено в плане города Слободского 1898 года. Недавно появилась версия, что там стояло село, были часовня и погост, но никаких документов об этом не сохранилось. 13 августа 2017 года в районе цеха деревообработки и деревни Родионово на крутом спуске к реке Вятке, где бьет ключ, члены военно-исторического клуба «Ладомир» установили большой деревянный крест. В народе существует легенда, что в истоках этого родника закопан серебряный крест, поэтому он и назван Серебряным ручьем. Раньше водой из этого ключа активно пользовались жители деревни и окрестных мест.

По версии краеведа С.А. Пленкина, именно здесь в начале лета 1174 года, следуя стратегическим планам великого князя Андрея Боголюбского по захвату торговых путей и опорных пунктов камских булгар, владимиро-суздальский отряд ушкуйников соединился с новгородским отрядом и основал крепость-поселение, построив в ней церковь во имя Победоносца Георгия. Немного позднее выше Родионовского городища по реке была основана Слобода (будущий город Слободской).

Также известно, что на территории Крестовоздвиженского монастыря в Светлицах находилось два кладбища, обозначенные на плане угодий монастыря, составленном в 1905 году. Одно служило для захоронений мирских лиц, другое – для представителей духовенства и знатного городского сословия. Также имеются сведения о лицах, похороненных около Екатерининской, Никольской, Преображенской, Сретенской церквей города Слободского, а также Преображенской церкви села Спасо-Подчуршина (ныне Первомайский микрорайон города Слободского). Около церквей обычно хоронили священнослужителей и мирян, которые внесли свой вклад в строительство и благоукрашение храмов, развитие родного города.

«Первое сего города в России принадлежит Анфилатову»

Под самый Новый год 31 декабря 1810 года в городе Слободском Вятской губернии впервые в Российской империи был открыт городской общественный банк. Основатель банка Ксенофонт Алексеевич Анфилатов (1761-1820) был одним из богатейших российских купцов того времени, вел торговлю с иностранными фирмами, в том числе американскими.

По собственному опыту первостатейный купец К.А. Анфилатов знал, как необходим предпринимателям в нужное время кредит, считал, что «он есть душа торговли». Это и побудило его создать в родном городе учреждение, которое давало бы денежные пособия «купечеству малокапитальному в их торговых оборотах, а мещанству и ремесленникам на подкрепление их к умножению и усовершенствованию ремесел и рукоделий».

Открыть банк в городе можно было только с согласия общества, поэтому Ксенофонт Алексеевич убеждает городского голову, известного слободского купца Илью Ивановича Платунова приложить все усилия, чтобы склонить на это дело слободское общество. Со своей стороны он выражает желание пожертвовать от себя в капитал банка 25 тыс. рублей, чтобы побудить состоятельных граждан к добровольным вкладам.

«Я имею честь быть сочленом общества города Слободского, – пишет К.А. Анфилатов городскому голове. – Будучи уроженец сего города, ему единственно обязан я и первыми моими по торговле успехами, а следовательно, и благодарностью за оныя». Этим и объясняется, что К.А. Анфилатов захотел открыть банк не где-то на стороне, а в своем родном Слободском. В письме к И.И. Платунову от 20 июля 1808 года он изложил подробный проект плана банка: «Для управления делами в банке заседают: городской голова, под именем директора банка, и два члена, под именем директорских товарищей, они избираются на трехлетие всем обществом из купцов того же города известной честности и знания по торговле и заслуживающие при том несомнительное к себе доверие. Жалование им не полагается. Из того же купечества или мещанства по одобрению общества выбираются в банк два маклера».

Однако после долгих споров и недовольств городская дума решила, что банк Слободскому не нужен. Тогда К.А. Анфилатов был вынужден продавливать свое детище сверху, пользуясь в Петербурге поддержкой государственного канцлера, влиятельного графа Н.П. Румянцева. В итоге 29 октября 1809 года вышел указ императора Александра I об учреждении в городе Слободском общественного банка и наименовании его Анфилатовским. К.А. Анфилатов занимался внешней торговлей, и его дела с иностранными фирмами требовали постоянного проживания в Петербурге или Архангельске. Поэтому он настоял, чтобы первым директором банка в Слободском стал И.И. Платунов, который в точности выполнял все предписания учредителя.

31 декабря 1810 года в городе Слободском состоялось торжественное открытие банка. О нем сообщили в правительствующий Сенат, известивший в дальнейшем об этом во все губернии России. Составленный Анфилатовым устав общественного банка по указу императора получил силу закона и послужил образцом для других городских банков, возникших позднее.

Уже через месяц после открытия банк начал свои операции. Принимались на хранение капиталы от частных лиц и выдавались вкладчикам по пять процентов ежегодно, шестой процент оставался в пользу банка. Купцам, мещанам и ремесленникам города Слободского предоставлялось право пользоваться ссудами из банка под залог недвижимого и движимого имущества с отчислением в пользу банка 6% (для сравнения: ростовщики выдавали ссуды под 10-12%).

Благодаря доступным кредитам Анфилатовского банка, в ХIХ веке малым и крупным предпринимательством занимался почти весь Слободской, что способствовало процветанию города и его трудолюбивых жителей. В середине ХIХ века 55 процентов населения города Слободского были ремесленниками и 20 процентов – купцами. В 1856 году слободские купцы объявили капитал на общую сумму 282600 рублей, составлявшую пятую часть всех капиталов огромной Вятской губернии.

Общественный банк действовал под наблюдением городской думы, перед которой он только и обязан был отдавать отчет. По уставу банка, его учредитель имел лишь незначительные привилегии – во-первых, получать периодические сведения о ходе банковских операций; во-вторых, присвоение банку наименования по своей фамилии.

Война с Наполеоном неблагоприятно отразилась на внешнеторговых делах и связях К.А. Анфилатова. Из миллионера он превратился в банкрота и в 1812 году объявил себя несостоятельным. В 1820 году он скончался в возрасте 58 лет и был похоронен на городском кладбище в городе Архангельске, где жил с семьей в последние годы. После его смерти банк поступил в полное распоряжение Слободской городской думы и продолжал активную деятельность.

В 1846 году, к 85-летию со дня рождения К.А. Анфилатова, в благодарность за его значимые дела на пользу города слобожане заказали икону святых преподобных Константинопольских Ксенофонта и Марии с чадами. Эта икона в серебряной позолоченной ризе, длиною 10 вершков, шириною 8,5 вершков, хранилась в теплой церкви Преображенского собора (стоял на городской площади) в правом приделе у клироса. Под ней находилась металлическая доска с надписью: «Признательность Слободского Градского общества Ксенофонту Анфилатову. 1846 г.».

К сожалению, эта икона исчезла во время переворота 1917 года. В 2011 году, к 250-летнему юбилею со дня рождения К.А. Анфилатова, по инициативе общественности города Слободского икона вновь была написана священником Александром Матвеевым и слободским художником Владимиром Геннадьевичем Лупповым в трех экземплярах, один из которых находится в экспозиции Слободского краеведческого музея. В 1863 году на могиле К.А. Анфилатова в Архангельске был установлен мраморный памятник с надписью: «Основателю в память от Слободского Анфилатовского банка» (к сожалению, могила не сохранилась).

В 1910 году банк в городе Слободском широко отпраздновал 100-летие своей деятельности. Вечером 30 декабря и с утра 31 декабря в Преображенском соборе прошли церковные богослужения. Затем в здании городского управления, где находился и сам банк (ныне ул. Советская, 69), состоялось торжественное чествование «столетнего юбилея первого по времени учреждения в России Городского Общественного Анфилатова Банка». Далее был организован обед, даваемый городской думой в доме наследников М.П. Ончукова, который в конце ХVIII века построил К.А. Анфилатов (ныне ул. Советская, 91). Выступавшие на торжествах отмечали, что «на протяжении целого столетия общественный банк работал на пользу развития торговли и промышленности. На средства банка в г. Слободском содержались женская гимназия, реальное училище, школьный и городской врачи. Количество лиц, кредитующихся в банке, достигло 1000 человек».

В день юбилея в город Слободской пришли поздравления от министра финансов, вятского губернатора, 85 общественных банков России. Затем еще несколько лет банк продолжал свою активную деятельность и был закрыт в начале 1918 года – советской власти нужен был единый государственный банк.

По разным местам раскидала судьба детей и внуков К.А. Анфилатова. Почти все они ввиду бедности пользовались пособиями из сумм Анфилатовского банка. Как отмечает Г.А. Замятин, автор книги «Ксенофонт Алексеевич Анфилатов. Очерк его жизни и деятельности», изданной в Санкт-Петербурге в 1910 году, уже в то время в городе Слободском не было ни одного лица, которое было бы прямым потомком знаменитой семьи К.А. Анфилатова.

В честь победы над Наполеоном

Триумфальная арка колокольни Спасо-Преображенского собора на Спасской площади города Слободского в ближайших с Вяткой регионах является единственным памятником в честь победы русского народа в войне 1812 года. Без малого две сотни лет 66-метровая колокольня украшает главную площадь города и сегодня представляет собой памятник федерального значения. Это архитектурный шедевр – визитная карточка Слободского, которой по праву гордятся слобожане.

Но мало кто знает, что сооружение расположено на плывуне. В ХVIII веке на его месте стояла другая колокольня. Едва построенная, она сразу же накренилась и, по свидетельству документальных источников, сотрясалась от каждого колокольного удара.

Еще до начала войны с французами жители города обратились в Вятскую епархию с прошением разобрать колокольню и построить новую. Однако война больно ударила по благосостоянию слободского купечества, вопрос о строительстве был отложен и вновь поднят лишь в 1822 году. Тогда решено было построить новую колокольню с аркой, которая станет своеобразным памятником победы русского оружия над французами. Ее автор губернский архитектор Дюссар де Невиль учел предложения и изысканный вкус слобожан и спроектировал триумфальную арку в стиле ампир, торжественном и победном.

Со строительством арки торопились, поскольку в 1824 году город посетил император Александр I. Достраивалась колокольня и после его приезда, оштукатурена была в 1825 году. В конце ХIХ века проемы арки были заложены кирпичом, и она служила складским помещением. В годы советской власти ей был придан первоначальный вид.

И сегодня вызывает гордость, как патриотично настроенные слобожане откликнулись на десятилетний юбилей победы в войне с Наполеоном. Слобожане внесли свой вклад и в ратную летопись отечественной войны 1812 года. Когда по почину общественности началось формирование народного ополчения, призванного поставлять резервы для регулярной армии, многие жители города Слободского и уезда подали заявления о желании вступить в действующую армию. Жители Слободского собрали 5939 рублей на нужды армии. В рапорте слободского земского исправника вятскому губернатору говорилось о том, что значительные пожертвования в фонд ополчения сделали крестьяне села Волково и прилегающих к нему деревень.

Наш город, как и вся Вятская губерния, был отнесен к третьему ополченческому округу Поволжья под командованием генерал-лейтенанта графа П.А. Толстого. Вятским ополченцам не пришлось сражаться с французами в своем Отечестве. К моменту их подтягивания к театру военных действий враг уже был изгнан из пределов русской земли. После долгого и трудного пути к лету 1813 года они достигли Малороссии и соединились с симбирской и пензенской дивизиями. В июле того года ополчение получило распоряжение через города Житомир, Новгород-Волынский двинуться на запад и уже в августе было на территории Западной Европы. На долю ополченского корпуса П.А. Толстого выпала задача взять укрепленные места на Эльбе. Главным опорным пунктом здесь был город Дрезден – столица Саксонии. На осаду крепости и был направлен 24-тысячный ополченческий корпус графа П.А. Толстого с 64 орудиями. 31 августа отдан приказ о наступлении, и началась осада крепости, которая длились месяц.

К чести вятчан нужно сказать, что первой крепостью, сдавшейся русским, была дрезденская. 25 октября 1813 года 14 тысяч солдат французских войск под начальством генерала Мутона атаковали позиции ополченцев, однако последние расстроили ряды неприятеля и заставили его отступить. В сражении среди особенно отличившихся были воины вятского ополчения. До конца войны они находились в составе дрезденского гарнизона. По возвращении их в Россию граф П.А. Толстой отметил: «Они заслужили особенного уважения за деяния свои на берегах Эльбы».

Учитывая, что Слободской был традиционным местом ссылки, с декабря 1812 года по 16 мая 1813 года в город был прислан 141 военнопленный француз, большинство умерло здесь от эпидемий. Место своего пленения все французы именовали «Можай» – ближайший город к селу Бородино. Да и у нас эту главную в войне с Наполеоном битву поначалу называли «при Можайске», уже после определили ее как Бородинскую.

На службе у старого тракта

На федеральной трассе, при выезде из поселка Вахруши в город Слободской, с правой стороны от дороги стоит старая плакучая береза, напоминающая о былых временах старинного Сибирского тракта. Еще в конце ХХ века по обочинам дороги из города Слободского в областной центр Киров стояло множество таких берез. Сегодня все они в силу своего возраста канули в Лету, уступив место своим потомкам. Одна из свидетельниц былых времен сохранилась и в другом направлении – по старому Глазовскому тракту за Каринским перевозом.

Слобожане, чье детство прошло в 60-70 годы ХХ века, помнят разговоры взрослых о екатерининских березах, растущих вдоль дороги, ведущей в Киров. Якобы, они были посажены по приказу императрицы Екатерины. Но если сопоставить максимальную 150-летнюю продолжительность жизни берез (лишь отдельные экземпляры доживают до 300 лет) и годы правления Екатерины Великой (1762-1796), то временные рамки не сходятся. Не екатерининские это березы, а скорее, александровские.

Известно, что 9 января 1818 года в губернском городе Вятке был получен пространный циркуляр Александра I под названием «Примечания о дорогах, деревнях и городах». В нем содержались дополнительные статьи к уже имеющимся указаниям императора об устройстве почтовых трактов. В частности, речь шла о том, что «дороги должны быть с обеих сторон означены вырытыми канавами, прямо и параллельно проведенными так, чтобы равенство сие наблюдалось при всяком повороте, и чтобы без нужды по местности не делалось лишних изгибов». Таких статей с царскими указаниями было более двадцати, они послужили проектом обустройства дорог для строителей и наставлением тем, кто будет следить за их исправностью во всякое время года.

Таким образом в Вятской губернии началась дорожная страда – строительство и укрепление трех основных трактов: Сибирского, Казанского и Московского. Участки дорог закрепили за деревнями и дважды в год, весной и осенью, крестьяне должны были в полосе шириной в 30 сажен от тракта сводить лес, сажать ряды деревьев и строить мосты. По личному рисунку Александра I, на котором обозначено, где и в каком порядке садить березы, летом 1820 года они были посажены почти по всему Сибирскому тракту.

Березы по своей влагоустойчивости более других видов деревьев подходили для посадок вдоль дороги, отличались быстрым ростом, меньше страдали от низовых пожаров. Вдобавок обладали высокой, как бы сейчас сказали, фитонцидностью и особой декоративностью, что, согласитесь, немаловажно для человека в долгом пути. Крестьяне ближних к тракту деревень обязаны были восстанавливать поврежденные и погибшие деревья, а Слободское земство усердно следило за порядком и сохранностью дороги, связывающей город Слободской с губернским центром. Плоды того труда сохранились по сей день.

Во глубину сибирских руд через Слободской

1 апреля 1899 года в связи с открытием Пермской железной дороги по слободскому тракту было прекращено движение пешеарестантских партий, которых гнали на каторгу в Сибирь. История свидетельствует, что в 1817 году по Сибирскому тракту, который проходил через город Слободской, были открыты пункты пересыльных этапов для тех, кого царское правительство ссылало в Сибирь, в том числе и за политические убеждения. В 1863 году по тракту шли первые социал-демократы, в 1883 году в ссылку в Пермь прошел сводный гвардейский батальон, сформированный из нижних чинов Семеновского полка. Как утверждает статистика, к весне 1899 года по Сибирскому тракту прошло более 1,5 миллиона арестантов, еще больше свободных людей топтало эту дорогу в поисках лучшей жизни и фортуны.

Если повнимательнее взглянуть на эти события, то можно сказать, что не так уж и давно город Слободской был «проходным двором» для множества людей, чьи жизни были поломаны обстоятельствами судеб. О чем думали колодники, получали ли помощь, в мороз и зной шагая по слободской земле, теперь не скажет никто. Вспомним лишь один из эпизодов той человеческой трагедии.

В июле-августе 1826 года из Санкт-Петербурга через Слободской проехало более десятка партий декабристов, приговоренных царским режимом к высылке в Сибирь на поселение и каторгу после декабрьского восстания 1825 года. Оно стало первым открытым выступлением с оружием в руках против царизма, которое возглавила дворянская элита. А.И. Герцен писал: «Пушки Исаакиевской площади разбудили целое поколение». До этого Россия знала лишь стихийные выступления крестьянства.

Маршрут следования декабристов на каторгу держался в строгой тайне и проходил через Шлиссельбург, Ладогу, Кострому, Рыбинск, Ярославль, Макарьев, Орлов, Вятку, Слободской, Глазов, Дебесы, Пермь, Кунгур, Екатеринбург, Камышлов, Тюмень. Военный министр А.И. Татищев требовал от губернаторов северных губерний, чтобы отправление преступников производилось ночью и по секрету.

В первую партию декабристов, которая выехала из северной столицы в Сибирь 13 июля 1826 года, спустя несколько дней после казни пяти руководителей восстания, входили Е.П. Оболенский, С.П. Трубецкой, В.Л. Давыдов, А.И. Якубович, Н.М. Муравьев, братья П.И. и А.И. Борисовы. О проследовании этой партии через Вятку – Слободской – Глазов в Государственном архиве Кировской области сведений не обнаружено. А вот о прохождении партий декабристов, отправленных при строгой секретности с 21 июля по 4 августа 1826 года, имеется архивное дело.

Из него можно узнать, что министр внутренних дел В.С. Ланской предписывал вятскому гражданскому губернатору обеспечить для безостановочного проезда осужденных через почтовые станции 512 лошадей, в том числе по Вятскому уезду – 195, Орловскому – 101, Котельническому – 192, Слободскому – 193, Глазовскому – 124. Смена лошадей (перепряжка) по Слободскому уезду происходила в г. Слободском – 31,5 версты, д. Омсино – 22 версты, с. Роговское – 19,5 верст, с. Сезенево – 24 версты, д. Юдинская – 27 верст, с. Николаевское (Березинское) – 27 верст.

Всего через город Слободской проехало не менее 85 декабристов. В каждой партии, следующей друг за другом примерно через день, находилось, за некоторым исключением, по четыре осужденных. Закованный в ножные кандалы, каждый ехал на отдельной тройке при ямщике и жандарме. Впереди на тройке скакал фельдъегерь, имеющий особое предписание и неограниченную силу власти. Иногда он мог отступить от предписаний и пожалеть осужденных путников, а мог, наоборот, усилить строгости. Например, известен случай, когда фельдъегерь Желдыбин не дал декабристам купить в дороге теплые вещи, не останавливался на ночлег, загнал семь лошадей и надул при расчете ямщиков.

Простой же народ сочувствовал декабристам и называл их несчастными, а не государственными преступниками, как это объявлялось официально. Например, вернувшийся после освобождения с каторги декабрист С.В. Басаргин в своих воспоминаниях писал: «Я до сих пор храню, как драгоценность, медную денежку, которую взял у нищей старухи. Она вошла к нам в избу и сказала: «Вот все, что у меня есть, возьмите это, батюшки, отцы наши родные. Вам она нужнее, чем мне».

Каждую партию декабристов сопровождали дворянские заседатели. Так, земский исправник Слободского уезда сообщил вятскому губернатору: «…о исполнении предложения вашего Превосходительства от 22 июля, земский суд покорнейше имеет донести, что препровождаемые по пермскому тракту из Санкт-Петербурга осужденные преступники одиннадцать партий назначенными им в пути дворянскими заседателями Коряковцовым и Штиным по Слободскому уезду препровождены благополучно, и приготовленные для них на станциях лошади в свое время распущены».

По этапу декабристов лошади мчались без остановок в пути. Осужденные отдыхали только при перепряжке лошадей, железные кандалы сильно беспокоили и натирали ноги. Кировский писатель-краевед Е.Д. Петряев в 70-е годы прошлого века утверждал, что однажды слобожане, проявив сочувствие и игнорируя предписания, во время перепряжки устроили декабристам теплую встречу и пригласили на бал. Возможно, это была партия, в которой находился известный писатель-романтик А.А. Бестужев-Марлинский.

Замыкающим в этом трагическом потоке осужденных на каторгу декабристов был В.К. Кюхельбекер – хороший друг поэта А.С. Пушкина. Спустя время, вслед за некоторыми декабристами ехали их жены. Так, несмотря на удаленность от столиц, город Слободской оказался на пути участников знаменитого восстания, которое вспыхнуло и погасло, как звезда, оставив глубокий след в истории России.

На все времена

Ежегодно 2 декабря в Русской Православной Церкви отмечается празднование иконы Божией Матери «В скорбех и печалех Утешение». Для слобожан это особая дата – она появилась в церковных календарях в ХIХ веке после того, как икона, привезенная с Афона, прославилась своими чудотворениями в городе Слободском. Сейчас этот святой образ хранится в Свято-Никольском соборе Санкт-Петербурга, а в церкви Слободского Христорождественского монастыря находится список с афонского образа, выполненный в 1863 году. Также особо почитаемая слобожанами старинная икона «В скорбех и печалех Утешение» имеется в церкви в Светлицах, освященной 2 декабря 1999 года в честь этой иконы.

Сохранились сведения, что в ноябре 1863 года в город Слободской приехал афонский иеромонах Паисий, собиравший по России пожертвования на русские афонские обители. Он прибыл в Слободской еще с одной целью – преподать благословение от своего архимандрита настоятельнице женского монастыря игумении Пульхерии Сазоновой, чей родной отец схимонах Флавиан был похоронен в Андреевском скиту. Гость с Афона привез в Слободской икону Божией Матери «В скорбех и печалех Утешение».

Всего за несколько дней до отца Паисия в город с ковчегом с мощами Божиих угодников прибыли греческие монахи, которые тоже собирали пожертвования. Обе святыни, икону и ковчежец с мощами, поставили в церкви Христорождественского женского монастыря. Многие слобожане приходили поклониться им. «Но в то время, когда целый сонм горящих свечей горячо пылал перед ковчегом со святыми мощами, в другой полутемной стороне храма на аналое, где лежали афонские святыни, тихим, спокойным светом мерцали небольшие алмазы на венчике иконы Богородицы».

Поклоняясь одной святыне, слобожане словно забыли об афонской иконе и даже не затеплили перед ней лампадку. На это обратила внимание матушка Пульхерия.

– Что ж это Матери Божией и свеч-то не поставят?

И первая зажгла свечу перед образом. После этого потянулись к святыне и прихожане. Так прошло два дня.

Потом греческие монахи уехали, стал собираться в дорогу и отец Паисий. Но произошло событие, благодаря которому отъезд пришлось отложить.

В иконописной мастерской слободского купца А.А. Пашкина учился 18-летний Владимир Неволин, у которого шесть лет назад пропал голос. Когда юноша узнал, что в город прибыла афонская святыня, у него возникло желание припасть к ней и излить свою скорбь. 19 ноября вместе со своим другом Иваном Вершининым он пришел в храм, но икону как раз унесли по домам слобожан для молебнов. Уже только после вечерни отец Паисий начал служить молебен в храме. Владимир дождался и горячо молился Пресвятой Владычице, затем, положив несколько поклонов, отправился домой и снова принялся за живопись. Мыслями он все еще был в храме и, задумчиво глядя на брата своего хозяина, неожиданно сказал:

– Какой чудный бриллиантовый венец у Божией Матери!

И тут же воскликнул:

– Да ведь я говорю!

Тотчас поспешили к отцу Паисию рассказать об исцелении, и был отслужен благодарственный молебен. Весть о чуде быстро распространилась по городу, к иконе началось настоящее паломничество, исцеления продолжали совершаться… 22 ноября дочь дьячка Сретенской церкви Параскева Овчинникова, произносившая слова с болью в груди и с судорогами, после молебна у иконы получила полное исцеление. 23 ноября получила исцеление 7-летняя Ксения Кайсина, не владевшая ногами и правой рукой. Днем позже от такого же недуга был исцелен крестьянин Николай Ворожцов и т.д. Было зафиксировано большое количество чудесных избавлений от недугов у святого образа, и волна этих чудес перевернула души слобожан. Когда 11 декабря икону пришлось отправлять в город Вятку (где она находилась до 14 мая 1864 года, и было только официально зафиксировано до 40 чудес), слободское духовенство собралось на прощальный молебен и соборно освятило точный список с афонской иконы, который исцеленный Владимир Неволин с благодарностью выполнил всего за несколько дней.

19 ноября 1866 года на икону была торжественно возложена позлащенная риза, присланная в Слободской с Афона. После революции, когда был закрыт Христорождественский монастырь, святой образ находился в Екатерининском соборе нашего города. Летом 2013 года, в год празднования 150-летия прославления иконы Божией Матери «В скорбех и печалех Утешение», ее перенесли на свое историческое место в Христорождественский женский монастырь. Это событие в очередной раз подтвердило, что икона не просто воспоминание, не прошлое, не раритет, но и настоящая жизнь нашего города и почитается слобожанами из поколения в поколение.

Непосредственной участницей событий, связанных с пребыванием афонской иконы в нашем городе, была настоятельница монастыря Пульхерия Сазонова (1803-1890). Имя этой слободской игумении внесено в святцы Русской Православной Церкви за границей и поминается 9 августа (27 июля по ст. стилю). Почти четверть века, с 1850 по 1873 годы, игумения Пульхерия управляла слободским женским монастырем (прожила в нем с 1831 по 1890 годы). В ее настоятельство в монастыре были построены четыре двухэтажных деревянных корпуса, за оградой – дом для священников, на северо-восточном углу монастыря – каменная часовня, куплены у частных владельцев три каменных дома, смежных с монастырем, заведена хорошая ризница. В 1869 году в обители ею была введена община на 60 человек, в 1871 году открыта школа для бедных детей.

Матушка Пульхерия искренне верила в молитвы Серафима Саровского. Веской причиной тому стала история, связанная с ее необычным исцелением. Пульхерия родилась в селе Васильковском Нолинского уезда. В 27-летнем возрасте она тяжело заболела водянкой и отправилась с двумя женщинами в Саровскую пустынь к старцу Серафиму. У его кельи стояла толпа жаждущих помощи. Пульхерия встала позади всех, держа в руках полотенце, вышитое ею в подарок отцу Серафиму. Случилось так, что преподобный через толпу прошел прямо к ней, взял полотенце, трижды им утерся, пригласил к себе.

– Иди, радость моя, за мной.

В келье благословил болящую, дал ей просфоры со святой водой. На другой день батюшка принимал в своей ближней пустыне у источника и вновь обратился к Пульхерии.

– Пойди, умойся в ключе и напейся – и будешь здорова.

– Уж я пила, батюшка, и умылась.

– Возьми, матушка, возьми воды-то из ключа с собой, пей и умывайся, и тело-то омой. Апостолы Христовы исцелят тебя, будешь здорова, – настаивал старец.

На следующий день никто не мог узнать больную: опухоль спала, и даже цвет лица стал здоровым. Когда вятские паломницы покидали Саровскую обитель, батюшка Серафим благословил им подарки: одной из женщин дал палочку с четырьмя отростками, другой – простую палочку, самой Пульхерии – палочку с клюшкой. Только спустя время уразумели они смысл: первая ушла в монастырь с тремя своими детьми, вторая – одна, а Пульхерия стала игуменией.

В 1854 году матушка Пульхерия заказала в Дивеевском монастыре портрет преподобного, на котором он изображен идущим с палочкой. Этот портрет находился в комнате настоятельницы, и она молилась перед ним. Когда в 1903 году Серафим Саровский был канонизирован, портрет перенесли в церковь, и приходящие с молитвой получали от него исцеление. Раз в месяц перед образом служились водосвятные молебны, которые собирали множество богомольцев.

Известна история про дом, в котором игумения Пульхерия намеревалась разместить больницу. Он находился рядом с монастырем и принадлежал староверке Шептаевой. Хозяйка, несмотря на все уговоры, не хотела продавать дом. Видя такое упорство, матушка Пульхерия стала молиться Серафиму Саровскому, прося о помощи. Вскоре потрясенная Шептаева прибежала к настоятельнице и рассказала, что во сне ей явился батюшка Серафим и строго приказал пожертвовать дом. Она была так поражена видением, что не только исполнила указание святого, но вскоре и сама приняла православие.

В эпоху настоятельства игумении Пульхерии слободская обитель обрела несколько бесценных святынь, благодаря заступничеству которых, возможно, обитель стоит до сих пор. Особое чувство имела слободская настоятельница к Афону, где последние годы своей жизни провел ее отец. Афонские святыни занимали в монастыре особое место.

В 1853 году в обитель прислали список с афонской иконы Божией Матери «Скоропослушница». Риза на святыне была серебряная, позлащенная, венец и корона на Божией Матери и Младенце убраны бриллиантами. Все эти земные сокровища были пожертвованы благодарной казанской купчихой Крупенниковой после того, как она получила пред иконой исцеление. В 1871 году из Русского афонского Пантелеймонова монастыря прислали икону великомученика и целителя Пантелеймона. Еженедельно по вторникам читался акафист в честь святого. Сама же игумения Пульхерия пожертвовала в Афонский Андреевский скит 60-пудовый колокол, за что благодарные монахи изготовили мраморную водосвятную чашу.

За все труды на пользу обители в 1854 году игумения Пульхерия была удостоена монаршего благоволения, в 1861 году награждена золотым наперсным крестом, выдаваемым от Святейшего Синода, а в 1871 году – таким же крестом из кабинета его Величества. В 1873 году она вышла на покой, мирно скончалась 27 июля 1890 года и была похоронена на кладбище Крестовоздвиженского мужского монастыря, которое в годы атеизма сравняли с землей.

Сокровище духовное

В 1866-1885 годы Вятской епархией управлял архиепископ Вятский и Слободской Аполлос. Мало кто знает, что могилы Владыки и его матери, схимонахини Марии (Беляевой), ныне находятся на старом городском кладбище города Слободского. Здесь обрели место упокоения люди высшего монашеского посвящения, их почитаемые имена яркой звездой горят на духовном небосклоне всей Вятской земли.

Архивные данные сообщают, что высокопреосвященный Аполлос, в миру Иоанн Егорович Беляев, родился 12 апреля 1812 года в семье священника Владимирской епархии. Окончил Киевскую духовную академию, на последнем курсе принял монашеский постриг. Следующим этапом его жизни было преподавание богословских дисциплин в Орловской, Тверской, Владимирской семинариях. В 1845 году он был причислен к братии Киево-Печерской Лавры. Затем он ректор Астраханской, Псковской духовных семинарий, викарий Новгородской и Санкт-Петербургской епархий. В 1866 году определен на епископскую кафедру города Вятки.

Человек высочайшей образованности, Владыка Аполлос любил проповеди и беседы с людьми. Сохранилось несколько сборников его слов и речей к вятской пастве. Кроме управления епархией, он принимал большое участие в организации церковно-приходских школ в Вятской губернии. По его ходатайству были устроены три женских монастыря – в городах Елабуге, Сарапуле, близ Яранска.

В 1872 году в Крестовоздвиженском мужском монастыре города Слободского над могилой инока Досифея, ученика преподобного Трифона Вятского, Аполлос устроил небольшую часовню, где служились панихиды и любили бывать богомольцы.

Именно архиепископ Аполлос, познакомившись с книгами вятского подвижника благочестия Симеона Петровича Куртеева, после бесед с ним настоял, чтобы тот в Крестовоздвиженском монастыре принял монашеский постриг с именем Стефан.

Будучи Владыкой Вятской епархии, архиепископ Аполлос обращал пристальное внимание на слободской мужской монастырь. По его заказу польский художник Эльвиро Андриолли приехал в Слободской и написал на дереве 53 иконы для обновления иконостаса Крестовоздвиженской церкви монастыря. К сожалению, после закрытия монастыря в советское время эти иконы были утрачены, и где они находятся, никто не знает. Единственная ныне сохранившаяся в городе Слободском работа Э. Андриолли «Богоматерь с Младенцем» была привезена в город Владыкой Аполлосом. Долгое время ее называли картиной, на самом деле она была одной из любимых иконописных работ Владыки и, предположительно, находилась в его домовой церкви. Так назывался Троицкий храм, который он основал на территории Крествоздвиженского мужского монастыря, заложив под храмом некрополь с двумя склепами – для себя и своей матушки. Иначе как любовью и особым отношением к городу Слободскому не объяснить тот факт, что в 1877 году он похоронил в одном из склепов свою мать. А 7 июня 1885 года, выйдя в 73-летнем возрасте за штат, сразу же удалился в слободской монастырь, где жил в молитвенном уединении 27 ноября 1885 года он скончался и был похоронен в другом склепе напротив матери.

В 1999 году Троицкий храм бывшего Крестовоздвиженского монастыря был переименован и освящен в честь иконы Божией Матери «В скорбех и печалех Утешение». Настоятель храма протоиерей Сергий Пентин рассказывал: «По-видимому, принцип устройства некрополя в Троицкой церкви был взят Владыкой Аполлосом по аналогии с пещерными захоронениями Киево-Печерской Лавры. Здесь так же, как в Лавре, под храм ведет лестница, и мощи располагались по правой и левой стороне некрополя. Только в Лавре множество захоронений, а тут лишь два. По православной традиции тела усопших были похоронены в гробах, затем помещены в кирпичные ниши и красным кирпичом же заложены сверху в несколько слоев. Владыка был похоронен в духовном облачении, с крестом и Евангелием. Железная часть этого Евангелия сейчас хранится в храме как святыня».

7 сентября 1997 года мощи угодников Божиих были перенесены из храма, приспособленного в советское время под нужды профессионального училища, на старое городское кладбище и похоронены с южной стороны кладбищенской Троицкой церкви.

Склепы после изъятия останков остались неразрушенными. Когда церковь в 1999 году вновь открылась для верующих, Митрополит Вятский и Слободской Хрисанф благословил восстановить опустевший некрополь. Были проведены работы по укреплению его стен и потолка, декоративные работы по устроению святого места. Сейчас туда можно спуститься и помолиться. Великим постом там служатся литии по усопшим, по Владыке Аполлосу и его матушке Марии. И клир, и прихожане считают их духовными покровителями храма.

Загадка дома со львами

В городе Слободском особое внимание обращает на себя архитектура дореволюционных купеческих домов на главной улице Советской (бывшей Глазовской, затем Анфилатовской). Один из них внесен в список памятников градостроительства и архитектуры федерального значения как «Усадьба купца Плюснина с воротами и оградой по ул. Советской, 80». Построенный в начале ХIХ века, до революции особняк сменил нескольких владельцев – от купцов Герасимовых он переходил к семье купца Александра Алексеевича Прозорова, затем к Ивану Ивановичу Распопову, далее к Петру Алексеевичу Плюснину.

Два века назад этот красивый особняк считался одним из самых благоустроенных домов в городе Слободском, однако с завидным постоянством менял своих хозяев. Сохранилось несколько любопытных историй, связанных с его прошлым.

Прежде всего, в 1824 году именно здесь останавливался путешествующий по Вятской губернии император Александр I. Тогда дом принадлежал представителям выдающейся династии слободских купцов Герасимовых. Почетный гражданин города Слободского, первой гильдии купец Захар Давидович Герасимов имел на левой стороне Глазовской улицы два каменных двухэтажных дома с каменными флигелями и деревянными службами под №80 – один купленный, а другой построенный им на собственный капитал. И жил он в этих домах со своими многочисленными домочадцами, торгуя солью и другими законопозволенными товарами. В 1820-1823 и 1826-1829 годах был городским бургомистром, его сын Владимир в 1835-1838 годах служил городским главой.

Внезапно в середине ХIХ века Герасимовы выставили этот роскошный и удобный для проживания дом со львами в центре города на продажу. Было непонятно, почему? Представитель семейства следующих владельцев дома Александр Александрович Прозоров, известный на Вятке адвокат и театральный общественный деятель, оставил в своих мемуарах воспоминания: «Дом был куплен в обстановке крайне массивной, резной. В зале и гостиной с потолка спускались бронзовые люстры. Невольно удивляешься, как мог прежний владелец дома Николай Захарович Герасимов продать такой благоустроенный дом и сам остался жительствовать в Слободском? На подобные вопросы он отвечал: «Мне в нем млится». Слово это прислугой передавалось из уст в уста, и она была настолько суеверной и трусливой, что вечером по коридору горничные ходили, держась одна за другую.

Находились и данные к такому поверью. В верхнем этаже находился внутренний в каменной стене шкаф, расположенный под лестницей, ведущей на подволоку. Шкаф был со сводом, спадающим от дверей почти до пола, в чем усматривали ранее зарытый подземный ход. В среднем этаже никаких следов лестницы не наблюдалось. На высоком подполье подвала, выходящем на двор, находилась железная дверь, а за ней каменная лестница среди каменных стен, упирающаяся в свод как основу среднего этажа. Под дверью был бассейн с водой в 9 аршин длины и 1 аршин ширины и глубины. Говорили, что на месте бассейна раньше был подземный выход за наружные стены дома. Но никому не удавалось проверить. Кто был строитель этого дома, и какое значение имела эта возбуждающая фантазию лестница? Проверять не проверяли, но друг друга пугали».

А далее А.А. Прозоров описывает пугающую историю. Сам он хотел стать юристом и уехал на учебу в Казань. А отец его, потомственный почетный и степенный гражданин города Слободского, некогда богатый предприниматель, торговавший хлебом, начал беднеть. И стал выпивать, как это часто бывало с разорившимися купцами. Однажды Прозоров-младший приехал домой и застал отца в крайне смущенном состоянии. Тот пожаловался, что вода из колодца стала плохо доставаться и хуже качеством.

Сын взял багор и наткнулся в колодце на человеческую руку. В результате, из колодца извлекли труп. Как выяснилось, он пролежал там целую неделю – этот человек гигантского роста был убит на ул. Глазовской, а потом преступники специально перекинули тело через ограду закрытого дома и бросили в колодец Прозоровых.

После этого происшествия отец сильно расстроился, впал в депрессию, предпринял попытку к самоубийству. Сын буквально достал его из петли. В скором времени попытка повторилась, раздался взрыв, а когда Прозоров-младший вбежал в комнату к отцу, то увидел его лежащим с размозженной головой. Самое интересное, когда послали за доктором, то оказалось, что тот тоже впал в депрессию и отравился. Вот такая череда таинственных смертей преследовала историю этого дома, и считалось, что у него нехорошая аура. Здание вновь пришлось продать.

Остается только догадываться, как в нем жилось следующим владельцам. Но по сей день дом знаменит тем, что на пилонах его ворот с северной и южной стороны сохранились четыре застывших в камне льва. Сегодня они – слободской феномен. Имеются сведения, что львы, большей частью, в губернии были характерны только для города Вятки (ныне Киров). Апполинарий Васнецов в 1912 году писал, что львы лежали на воротах только очень богатых домовладельцев. Львы имелись на фасаде дома Прозоровых на ул. Московской в городе Вятке. Фигуры этих животных украшали фасад здания на Английской набережной в Санкт-Петербурге, где жил Яков Алексеевич Прозоров, что символично, ведь он вел торговлю с Великобританией.

В наше время львы утратили символику престижности, а более имеют окраску таинственности и провинциальной наивности. Тем более, что слободские львы очень отличаются даже от вятских. Обратите внимание, что морды у наших львов больше похожи на человеческие лица. Их уши находятся на уровне глаз, как у людей. А на гладко зачесанных назад гривах сделаны проборы, будто животные в парикмахерскую сходили. Каменные львы стали частью и украшением не только самого дома с таинственной историей, но и главной улицы, и всего города Слободского в целом.

Красные казармы

Слобожане старших поколений помнят то время, когда на улице Грина города Слободского еще не было многоэтажек микрорайона меховщиков, а расположенную тут воинскую часть горожане по старой памяти называли Красными казармами. Они издавна были связаны с защитой Отечества и военными людьми.

Строительство Красных казарм в городе началось 13 июля 1855 года «числом пять, на фундаментах, за счет прибылей Анфилатовского банка». Еще со времен императрицы Екатерины II (царствовала в 1762-1796 годах) на этом месте находилась Солдатская слобода, где проживала инвалидная команда отслуживших в царской армии солдат и офицеров. Вышедшим в запас служивым была предоставлена возможность дожить свой век на полном государственном обеспечении. В Солдатской слободе даже была устроена воинская больница.

Перед обитателями Красных казарм была поставлена задача – поддерживать в городе порядок. По сути, первоначально они выполняли функции околоточных, должности которых появились позднее, после введения Екатериной в 1785 году Положения о городах. Об этом говорит и само слово «казармы» – первоначально оно трактовалось как «жилые воинские помещения постоянного типа, приспособленные для оборонительных целей».

В старину Солдатская слобода была южной окраиной города Слободского и граничила с насыпью – «гласисом», защищавшим его от недругов. Мимо нее шла дорога, по которой въезжали в город. Со времени строительства Красных казарм в 1855 году улица обрела свое первое название Гласисная.

Сохранились свидетельства, что 15 октября 1855 года в городе была создана комиссия по набору слободской дружины под номером 289 для военных действий в Крымской войне. От каждой тысячи годных мужчин призывалось 46 человек. 7 ноября 1855 года смотр ее готовности провел генерал П.П. Ланской. Дружину готовил полковник А.П. Чечель, генерал его похвалил за отличное обучение призывников фронтовой службе. В январе 1856 года при торжественных проводах дружина вышла в поход, а 14 мая вследствие заключения мира возвратилась в Слободской. Ратникам выданы увольнительные свидетельства и награды по 5 рублей каждому.

В связи с участием России в Крымской войне понадобилось дополнительное сооружение казарм, поскольку и ополчение собиралось, и военных нужно было размещать. В связи с набором дружины в городе произошло событие, которое оставило след в истории. Вместе со своим мужем, генералом Петром Петровичем Ланским, Слободской посетила вдова поэта Александра Сергеевича Пушкина Наталья Николаевна Ланская, молва о которой шла по всей России. Чета Ланских останавливалась в доме слободского купца П.П. Гусева.

Откуда нам известно о строительстве Красных казарм? Самый подробный источник – это записки протоиерея Ивана Куртиева, который вел нечто вреде дневника и записывал туда некоторые важные, на его взгляд, городские события. Он подробно описал, как слобожане радушно принимали Ланских, в том числе и причину их приезда. Сейчас эти записки хранятся в Государственном архиве Кировской области.

Есть версия, почему казармы стали называться Красными. Дело в том, что они были деревянными, и их красили, чтобы дольше сохранялась тесовая обшивка. Постройки и забор были окрашены в красный цвет.

Позднее, в Первую мировую войну, в Красных казармах формировались отряды добровольцев, и отсюда шла отправка на фронт. В фондах краеведческого музея сохранилась фотография, где запечатлены проводы солдат. Судя по этому фото, одно из тех старинных зданий на ул. Красноармейской, 141 сохранилось до наших дней. Хотя официально оно не имеет статуса памятника истории, но, несомненно, является раритетом для нашего города. Тем более, что все остальные деревянные постройки были снесены, и вместо них в 1983 году построены каменные корпуса воинской части 33993. Сегодня старинное здание, оставшееся от Красных казарм, принадлежит Министерству обороны и сдается в аренду под магазин.

О современной судьбе этого исторического места рассказал экс-командир в/ч 33993 А.И. Демин, служивший в городе Слободском с 1999 по 2007 год: «Воинская часть 33993 была сформирована 16 февраля 1961 года в п. Арамиль Свердловской области. В марте 1964 года она была передислоцирована в город Слободской и действовала до ноября 2009 года. Затем была реформирована, и в Слободском появилась 384-я военная база.

Когда я руководил частью, она насчитывала 37 профессиональных военных, а вместе с солдатами численность военнослужащих доходила до 50 человек. На месте старых Красных казарм (по правой стороне ул. Грина при выезде из города) находились штаб части, пункт технического обслуживания, котельная, жили солдаты. А с левой стороны, через дорогу, располагались хранилища имущества, ГСМ, продовольствия, техника и т.д. За технической зоной была еще одна автомобильная часть, которой командовал В.Л. Дрозд. Сегодня, несмотря на сокращение штатной численности, база по-прежнему задействована на выполнение задач Российских Вооруженных Сил».

Шли в Слободской пароходы

27 июня (по ст. стилю) 1862 года в Слободской пришел первый пароход. Это случилось на 7 лет позже, чем в губернском городе Вятке. В середине ХIХ века пароходы слыли чудом техники, поэтому неудивительно, что впервые увидевший его слободской купец И.И. Громозов (1803-1877) написал в своем дневнике по этому поводу восторженные строки. Благодаря этому мы знаем точную дату прихода первого парохода в наш город.

«Кричат: пароход, пароход, – писал И.И. Громозов. – И кричат: скорее. Нога легка, берега усыпаны гуляющими красавицами и сопровождающими их кавалерами». После этой записи Иван Иванович набросал в уголке страницы увиденный им пароход, который назывался «Орлов». Он принадлежал компании, организованной вятскими купцами А.С. Куклиным, В.А. Столбовым, И.С. Чудиновских.

Спустя 13 лет, 13 августа 1874 года, была открыта пассажирская пароходная линия от города Вятки до города Слободского. Путеводители отмечали, что она стоит особняком, вне главной линии Вятского пароходства. Но Слободской имел важное значение в жизни губернии, и специально для его жителей был открыт водный маршрут. Курсировал по нему небольшой пароход «Ласточка», только что построенный на заводе Шипова в Костромской губернии по заказу вятского купца Силина и его компании. В путеводителе Товарищества Вятско-Волжского пароходства, изданном в Вятке в 1910 году, говорится: «Посетить этот город можно из Вятки, сев на маленький пароход, ежедневно туда отправляющийся в 8 часов вечера. Следует заметить, что пароходное сообщение между Вяткой и Слободским непостоянное и поддерживается только во время достаточного подъема воды. Вверх пароход идет до Слободского 8 часов, обратно 5 часов. Отвал из Слободского в 8 часов утра».

Стоит отметить, что очередной путеводитель печатался в 1914 году в слободской типографии С.И. Мясникова. В нем указано, что монополизировавшим местное судоходство Товариществом Вятско-Волжского пароходства вновь открыта линия между городом Слободским и селом Мулино (160 верст). Рейсы осуществлялись два раза (изредка три) в неделю до спада воды по особым объявлениям. И в дальнейшем, вплоть до середины 1950-х годов, мимо Слободского до Мулино ходили мелкосидящие пароходы («Герцен», «Лоцман Гвоздев»), иногда с пассажирскими баркасами на буксире.

Река Вятка, судоходная от города Слободского до впадения в реку Каму по южной границе губернии, в ХIХ веке представляла важнейший дешевый торговый путь. В документе, датируемом 1862 годом, читаем: «Пристаней в г. Слободском по реке Вятке, а также и складочных амбаров не имеется, потому что отсюда значительного сплава товаров не производится. Однако же здесь нагружаются в разлив воды три парусных судна – одно братьев Бакулевых, в которое грузится медных колоколов до 2500 пудов, и два – промышленника Платунова, в них нагружается товар разнородный до 5 тысяч пудов, принадлежащий разным торговцам. Суда эти отправляются на Нижегородскую ярмарку. Эти же самые суда из ярмарки возвращаются обратно с кладью в раннюю осень».

В первые годы ХХ столетия пристань в Слободском все-таки появилась. Тогда Товарищество Вятско-Волжского пароходства выделило деревянный дебаркадер со штатом служащих и выполнило работы по установке ряжевой деревянной причальной стенки вблизи устья речки Спировки на Демьянке. Известно, что в 1902 году на пристани служили 3 человека: агент (начальник) М.С. Еманин (в 1915 году его сменил И.Я. Лебедев), кассир И.В. Торопов, приказчик М.И. Гордеев.

В отчетах губернатора города Вятки в 1901, 1912 и 1915 годах слободская пристань названа в числе важнейших пунктов грузовых отправлений в верхнем течении реки Вятки. Например, в 1901 году в навигацию с нее отправлено 766,9 тыс. пудов грузов, их основные виды – лес, вино, пиво, куделя, лен. А в 1909 году – 246,1 тыс. пудов железа и железных изделий, кожевенного товара, лесных материалов, овса, ржи и ржаной муки, шерсти, спирта, спичек, вина и пива. Спустя 35 лет, в военном 1944 году, со слободской пристани отправлено 825 тонн, а в город прибыло 24725 тонн грузов, в основном, леса, металлолома, хлеба, соли, плодоовощей.

В начале 30 годов ХХ века предполагался перенос пристани на другое, более удобное место, но его так и не нашли. В 1949 году пристань «Слободской» утратила самостоятельность, став подразделением пристани «Киров». В 1993 году пристань в Слободском ликвидирована, но по сей день известна слобожанам, поскольку в весенние майские дни от этого места отправляется прогулочный пароход.

Нужно отметить, что слобожане не только перевозили по Вятке грузы и пассажиров, но и сами строили речные судна. К примеру, у И.П. Сапожникова до 1917 года делали струги, большие и малые барки и пускались на них в плаванье вплоть до Астрахани. На месте больших анфилатовских салотопен каждую зиму оборудовали судоверфь, где из пиленого леса закладывалась барка-«сорокоуша». Весной под барку подходила вода, и уже нагруженное судно оказывалось на плаву. Грузили на барку разную деревянную мелочь: кадки, ушаты, бочонки, ведра, вплоть до черенков к мотыгам – и отправлялись на ярмарку. На вырученные деньги Сапожников закупал рыбы и пароходом возвращался домой.

В наше время логистические функции реки Вятки утратили силу, и увидеть на ней весной хотя бы прогулочный пароход в черте города слобожане почитают за счастье, как было и полтора века назад. Но все эти годы она приносила пользу людям, кто знает, может быть, когда-то все вернется на круги своя.

Новая версия старых штиблет

Уже в ХVII веке в городе Слободском и его окрестностях было развито кожевенное производство: от нулевого цикла до полной выделки кож и пошива обуви, в том числе женских выходных сапожек. Оно существовало повсеместно и носило домашний кустарный характер. Подтверждением тому служат названия слободских деревень Верхние и Нижние Кропачи (в русском языке «кропач» – это человек, который шьет обувь). Заметьте, в том числе и женскую обувь, а это мастерство высшего уровня.

В «Книге писма и меры» И.Б. Доможирова читаем, что в 1629 году «всего в Слободском на посаде живущих тяглых 100 дворов, 17 дворов бобыльских». Слободской краевед С.А. Пленкин подсчитал: «Учитывая патриархальный образ жизни, когда старшее, среднее и младшее поколения жили вместе, выходит, что примерная численность жителей города составляла 800-1000 человек. Не так уж и много по современным меркам. Но вот что интересно: на это количество жителей заготавливалось 2317 копен сена. По данным историка Г.М. Абрамовича, мерная копна накашивалась с 0,1 десятины (современные 10 соток) и весила 15 пудов. Значит, слобожане заготавливали за сезон 34755 пудов сена. А по нормам, например, Иосифо-Волоколамского монастыря, в ХVI веке на одну лошадь полагалось 5 мерных копен сена в год, на одну корову и быка – по одной копне на 12 недель с добавлением яровой соломы.

Таким образом, заготовленным слобожанами сеном можно было прокормить 331 лошадь и 331 корову. Неплохо для 117 дворов, если учесть, что торговать сеном было невыгодно: возить далеко влетало в копеечку, а проезжающие мимо по тракту обозы много не брали – лошадей в пути кормили энергоемким овсом. Выходит, сено накашивалось для себя, для прокорма слободского рогатого скота и лошадей, для получения от них не только молока и мяса, но и главного конечного продукта – кожи.

В таможенных книгах Русского Севера имеются сведения, что в ХVII веке слобожане вывозили на продажу узды ременные, хомуты кожаные, ремни, рукавицы сыромятные, телятину сыромятную, кожи красные и белые, то бишь выделанные, кожи яловичные, овчины, кожи дубленые и мятинные, а также готовый товар – сапоги женские белые выходные и пришвы повседневные.

Пошив женской обуви в городе Слободском был вызван тем, что рынок Северного Поморья был насыщен мужскими и детскими сапогами, привозимыми из Вологды и Ярославля. Обойдя конкурентов, предприимчивые слобожане нашли свою нишу – занялись изготовлением модельной обуви. Слободской товар отвечал изысканным требованиям модниц, кожа у сапожек была хорошая, мягкая, вымоченная на природных ключах. Себя слобожане тоже не обделяли. Вглядитесь в старинные фотографии: сапоги на мужчинах блестят, как зеркало, а женские бареточки элегантно смотрятся на дамских ножках».

Секреты ручной выделки кож и пошива обуви в течение веков передавались из поколения в поколение и исчезли лишь в годы НЭПа. Но еще в 70-е годы прошлого столетия в Слободском жили мастеровые, которые имели за плечами школу старых сапожников и вручную с помощью гвоздиков и дратвы ремонтировали штиблеты так, что они становились лучше новых.

Из фондов Слободского музейно-выставочного центра.

Ярмарки и базары в Слободском

На заседании городской думы от 12 марта 1901 года шла речь о внутреннем распорядке на ярмарках, рынках и базарах в городе Слободском. В материалах заседания подробно расписано, в каких городских местах можно торговать теми или иными товарами. Для этих целей всем лицам как городского, так и сельского состояния в базарные и не базарные дни, а также во время ярмарок дозволялось занимать места на городских площадях, которые определила дума.

К примеру, на Главной (Красной, ныне Соборной) площади торговали сеном с возов (по обе стороны проезда от съезда на реку Вятку до Глазовской улицы (с 1919 года – ул. Советская), рыбою свежею местного лова, печеным хлебом, сушкою, пряниками, квасом, яблоками, орехами, овощами, зеленью. Молочными продуктами торговали на устроенном для этой цели против нового Гостиничного ряда каменном мосту, так называемом молочном ряду. Здесь также можно было приобрести готовое платье, валяную и кожаную обувь, картузы, шубные, шапочные, мануфактурные, игольно-галантерейные, шорные товары, холсты, сети, косы, постное масло.

На Хлебной площади (ныне городской рынок) продавали летние и зимние экипажи, мебель, щепеную (т.е. деревянную) посуду, а на примыкающей к ней Хлебной улице (с 1920 года ул. Горького) – дрова, лес и тес, мочальные, деревянные и железные кустарные изделия.

На Кузнечной площади (ныне район стадиона «Труд») и прилегающей к ней улице Кузнечной торговали рогатым скотом, лошадьми, углем, а у кладбищенской ограды – сырейными товарами.

Была в городе также Сенная площадь (площадка у оврага речки Козульки, так называемый Косаревский лог), где торговали всякими прочими сельскохозяйственными произведениями. На Никольской улице можно было купить алебастр. Торговля осуществлялась на бесплатных и платных местах, которые продавцы занимали по взносу в городскую казну. Местонахождение торговых мест расписано так подробно, что, взяв в руки 120-летний протокол заседания думы, можно пройтись по улицам современного Слободского и воочию определить, где они были.

В старину ярмарочная и рыночная торговля в городе Слободском шла очень бойко. Все торговые места не вмещались на одну только Главную площадь и были рассредоточены практически по центральным улицам города. Хотя, конечно, основным местом торга были Главная площадь и примыкавшая к ней с южной стороны Никольская.

В целом для торговли в городе были отведены 4 площади, а также близлежащие к ним улицы. В первой половине ХIХ века в Слободском действовало три постоянные ярмарки, а ближе к концу ХIХ века их количество возросло до четырех – это «пятое», «десятое» (то есть после крупных религиозных праздников), осенняя и Екатерининская. За торговлю на них городской думой была установлена ярмарочная такса за места.

В ярмарочные дни в город съезжались люди со всего Слободского уезда. Свою продукцию на продажу: сырье для кожевенного производства, холсты, зерно и продукты питания – привозили жители окрестных сел и деревень. Все это скупалось горожанами оптом или в розницу для своих ремесленных, производственных и бытовых нужд.

В периоды между ярмарками торговля в городе не прекращалась – продавцами были слободские предприниматели, которые держали постоянные торговые места и занимались ежедневной продажей товаров, обеспечивая слобожан всем необходимым. Оживленную торговлю слобожане вели постоянно. Это очередное подтверждение, что Слободской был одним из крупных торговых центров Вятской губернии.

Последний амбар купеческого Слободского

Инициатором этого рассказа стала слобожанка Н.Б. Владимирова. Она обратила внимание на старинный амбар около центральной аптеки на ул. Советской, 97, который раньше был почти не видим в глубине построек между улицами Советской и Рождественской. После расчистки территории при строительстве нового детского сада «Улыбка» появилась возможность разглядеть его практически со всех сторон. По всему видно, что амбар был построен рачительным хозяином на века – с торцов его западная стена сложена из красного кирпича, восточная – из кирпичных стоек и дерева, боковые стены из крупных бревен. Если бы не пришедшая в упадок крыша, то пользуйся им хоть сейчас, но к сожалению, амбар был полностью снесен осенью 2019 года.

«Когда прохожу мимо этого аптекарского амбара, то всегда возникают воспоминания детства, – рассказала Н.Б. Владимирова. – Моя мама Варвара Гавриловна Владимирова работала глазным врачом, и мы с ней часто заходили в аптеку. Пока мама общалась с аптекарями, мне нравилось разглядывать лекарства, брать в руки разные баночки. И я всегда видела этот амбар. Немного позднее на нижний этаж аптеки перевели музыкальную школу, и мы, ученики, на переменах играя во дворе, видели, как в амбар заходят и выходят работники аптеки.

Недавно я решила сфотографировать амбар. Строители детского сада спросили, зачем мне нужны эти фотографии? Они, молодые парни, даже не слышали такого слова «амбар». Я им рассказала, что это старое название склада для зерна, муки и других товаров. Слободские купцы широко занимались торговлей и имели в собственности большие вместительные амбары, которые когда-то были характерной чертой наших городских пейзажей. Чтобы не испортить товар, в них даже ледники делали, в которых холод держался с весны до осени. Помню, что такой амбар с ледником раньше стоял на углу улиц Энгельса и Советской.

Также мама рассказывала, что за нашим домом на ул. Советской, 72 стоял большой амбар купца Ончукова. Представители этого купеческого рода занимались торговлей хлебом и зерном. Старожилы города помнят огромные бревенчатые амбары купцов Александровых, которые еще не так давно можно было видеть по правую сторону вдоль ул. Советской при выезде на Демьянку.

После революции купеческие амбары стали закромами родины – их переоборудовали в складские помещения для городских предприятий и учреждений, в сараи для жителей города. Для слобожан старшего поколения эти амбары были привычным явлением, а сегодня практически все они исчезли, жаль, что закончилась их эпоха».

Слобожанка О.Н. Кулефеева продолжила рассказ: «Моя мама Тамара Михайловна Шуранова работала заведующей аптекой № 4, и в детстве я часто там бывала. Аптека была одна на весь город, многие лекарства готовили прямо на месте, все сырье, лекарственные травы и другой лечебный товар хранились в огромном аптекарском амбаре. Я помню, что он был затарен ящиками с минеральной водой, там же стояли огромные тюки ваты, которую фармацевты взвешивали на весах и упаковывали в вощеную бумагу для продажи населению. Больше всего меня поражали в амбаре огромные бутыли с рыбьим жиром, который аптекари разливали по пузырькам и приклеивали на них наклейки.

В памяти осталась объемная деревянная бочка, которая стояла на первом этаже аптеки. Скорее всего, она тоже была перенесена из этого амбара. Раньше стеклянную посуду от использованного лекарства слобожане не выбрасывали, а сдавали обратно в аптеку. Все пузырьки и склянки замачивались в этой бочке для отмокания.

Электрического света в амбаре не было, и когда там работали аптекари, то они настежь распахивали широкие ворота. В остальное время на них висел старинный овальный замок в форме большого рулета, который открывался очень большим ключом. Амбар стоял на фундаменте, был сделан капитально, с проконопаченными стенами, деревянным настилом под ногами, чтобы нигде не дуло и не протекало.

В детстве, в 50-е годы ХХ века, я жила в доме на углу улиц Вятской и Ленина (ныне Рождественской). Во дворе нашего дома напротив типографии был еще один старинный двухэтажный деревянный амбар с лестницей, который был разделен перегородками для пользования всеми соседями. Второй этаж амбара взрослые называли галереей, а мы, ребята, «гландерейкой». Там было полутемно, чисто, от бревенчатых стен исходило приятное тепло и таинственность. Этот амбар служил людям очень долго, его разобрали пять лет назад».

Хлебные амбары – интересная часть истории города Слободского второй половины ХVIII-ХIХ веков. Многие слободские купцы тогда занимались торговлей зерном и хлебом. В городе стояли лавки и торговые купеческие амбары с пудовыми замками, действовали рынки, велась оживленная торговля на ярмарках, где продавались кожи, пушнина, сукно сермяжное, холсты, льняное семя, мед, воск, масло коровье, сало говяжье и другие товары и съестные припасы.

Слободской в те годы входил в число крупнейших центров хлебной торговли Вятского края. Хлеб в город привозили не только с юга губернии, но и южных регионов Российской империи. Поскольку объемы хлебной торговли были очень велики, а зерно в межсезонье нужно было где-то складировать, то слобожане-купцы строили в городе огромные амбары прямо около своих домов, куда ссыпалось на хранение привезенное зерно.

Зимой, когда становились дороги, особенно большое количество хлеба купцы вывозили на продажу в Архангельск. Он доставлялся из Слободского гужевым транспортом через реку Летку в Ношуль, где имелась пристань на реке Лузе. Насколько велик был поток грузов, свидетельствует тот факт, что вятские купцы ежегодно нанимали для перевозки товаров на Ношульскую пристань от 7,5 до 11 тысяч подвод с извозчиками. На пристани хлеб и другие товары перегружались на суда и сплавлялись, обычно в весеннее половодье, по рекам Лузе и Югу в Северную Двину, по которой плыли до Архангельска – портового города, где шли активные продажи, в том числе и за границу. Именно благодаря торгу в Архангельске шло наращивание капиталов многих слободских купцов, и в городе Слободском наблюдался экономический рост и расцвет.

Возвращаясь к теме купеческих амбаров, нужно отметить наиболее известные слобожанам строения, прежде всего возле бывшего спиртзавода на ул. Советской. Понятно, что они связаны больше не с хлебной торговлей, а заготовкой и хранением зерна для выработки спиртоводочной продукции. Непосредственно для хранения зерновых запасов и торговли на Архангельск важное значение имели хлебные амбары, которые тянулись по линии ул. Христорождественской (ныне территория напротив городского рынка). Они выходили на Хлебную торговую площадь и занимали целый квартал. Напротив них по ул. Глазовской (ныне Советской) стоял дом (ныне здание краеведческого музея) владельца амбаров Ксенофонта Алексеевича Анфилатова, основной торг которого состоял на Архангельск, и дом его дяди Луки Ивановича Анфилатова (ныне здание почты). Рядом с ними и сегодня можно увидеть различные хозяйственные строения. Это был, по сути, целый квартал одной семьи – Анфилатовский квартал. Племянник Иосиф Смолин (сын сестры) служил помощником К.А. Анфилатова, представлял его торговые дела и жил в доме, где сейчас находится аптека № 4. Возможно, «аптекарский» амбар, о котором шла речь выше, находился в его владении.

Сегодня мы не знаем, сколько всего было торговых купеческих амбаров на территории города. Но если поработать в архиве, то их можно сосчитать, поскольку городская власть вела регулярный учет домов и всех хозяйственных построек: флигелей, сараев, каретников, конюшен, амбаров. Лишь немногие из них сохранились до наших дней и представляют старинное лицо города. Эти строения могут многое рассказать о социально-экономическом развитии Слободского и его славном торговом купеческом прошлом.

Легенда старого кладбища

Внимание проходящих по улице Советской города Слободского вдоль старого кладбища неизменно привлекает высокая, кованная узором могильная ограда. Входом в нее раньше служила дугообразная дверь, которой давно уже нет на месте. А вот надпись на памятнике сохранилась: «Ветошкина Зинаида Ивановна 1881-1911, 17 апреля». Уже больше века, как появилась эта могила, но до сих пор о ней ходят таинственные слухи.

Слободской краевед О.В. Рогожников рассказывал: «Помню, как в детстве, бывая с бабушкой на кладбище, я впервые услышал необычную историю, которая поразила мое воображение. Много позже один слобожанин вновь напомнил о ней. И в наше время эта история не забылась – в интерпретации разных рассказчиков основная канва сюжета остается неизменной, меняются лишь нюансы. В некоторых рассказах появляются подробности о бриллиантах, и тогда эта история приобретает авантюристический оттенок.

На памятнике обозначено имя слободской купчихи, владевшей сетью магазинов в центре города (ныне здание на ул. Советской,77). Случилось такое несчастье, что в день собственной свадьбы Зинаида Ивановна скончалась. Безутешный жених похоронил возлюбленную в свадебных одеждах и драгоценностях, которые на ней были. А могилу на западный манер устроил в виде склепа под землей. Сверху был установлен перископ, и через этот оптический прибор можно было разглядеть лицо покойницы. Когда в склепе зажигали свечу, мерцал огонек и создавалось впечатление, что умершая разговаривает. Игра света и тени создавала в окуляре такую мистическую картину. Вход в склеп находился под замком и всегда охранялся. Затем пришла революция, и волна ее разрушений докатилась до городского кладбища. Скорее всего, тогда до украшений Зинаиды Ивановны кто-то добрался. Позднее и вход в склеп, и сама могила сравнялись с землей».

За давностью времени трагизм этой истории сгладился, и она воспринимается как романтическое повествование о силе любви. Остается лишь констатировать, что все в человеческой жизни куда-то движется, разрушается, перемещается в другое состояние, обрастает легендами. А где правда, где вымысел, уже бывает трудно судить.

Капитал А.С. Пушкина в Слободском

Во все времена слобожане с особым почтением относились к имени А.С. Пушкина и высоко ценили его творчество. В 2019 году, когда в России отметили 220-летие поэта, по решению Слободской городской Думы одна из старинных улиц города Слободского была переименована в его честь. Отныне ул. А.С. Пушкина (бывшая Свердлова), которая начинается на западной окраине города, прямиком ведет в детский парк им. А.С. Пушкина.

История свидетельствует, что в 1899 году, отмечая 100-летний юбилей А.С. Пушкина, общественность города Слободского приняла решение устроить на крутом берегу реки Вятки городской сквер и присвоить ему имя великого русского поэта. Инициативу в этом проявила дворянская дочь Валентина Петровна Булгакова, взявшая на себя хлопоты по организации садовых работ. Городской голова Валентин Петрович Куршаков, библиофил и почитатель Пушкина, без разговоров пошел на поводу у молодой общественницы, да и многие другие слобожане взялись помогать новому делу. К слову сказать, вскоре Валентина Булгакова вышла замуж за своего тезку Валентина Куршакова, а в городе появилось новое поле для деятельности культурных сил.

На ограду Пушкинского сквера было выделено 100 рублей. Жители города поддержали постановление городской думы от 28 мая 1899 года и в скором времени внесли более 300 рублей пожертвований. Любители драматического искусства и музыки ставили платные спектакли и концерты в манеже (сейчас спортпавильон стадиона «Труд») в пользу сквера, а горожане собирали по 3-5 копеек с души. Таким образом, на счету благотворительного общества собралась необходимая сумма денег, которая в Анфилатовском банке именовалась «капитал Пушкина А. С.». Он был употреблен на благоустройство сквера и посадку молодых деревьев: ясеня, кедра, туи, серебристого тополя в два ряда для разбивки главной аллеи. С окончанием работ в 1901 году городская дума выразила искреннюю признательность всем, кто принял участие в устройстве Пушкинского сквера.

После революции парк перешел к пролетарской молодежи. В 1924 году ее руками была заложена березовая роща. Шли годы, подрастали деревья, раскидывая свои роскошные кроны, и парк стал любимым местом отдыха слобожан. Позднее этот лучший уголок в городе был передан детям, стал называться детским парком, и юные слобожане стали его главными хозяевами.

Свыше 30 лет, с 1957 по 1990 год, директором детского парка работала Анастасия Яковлевна Забарная. Благодаря ее трудам в парке была проведена большая работа по благоустройству: заасфальтирована дорожка аллеи, разбиты газоны, цветники, высажены новые деревья. В начале 60-х лет было построено двухэтажное здание для работы кружков, установлены аттракционы и карусели.

А.Я. Забарная вспоминала: «Самым ярким и незабываемым событием стало открытие в детском парке памятника А.С. Пушкину. История его появления необычна. Когда в 1961 году Юрий Гагарин совершил первый полет в космос, то детский парк хотели назвать его именем. Но слободские старожилы и краеведы утверждали, что у парка есть историческое имя «Пушкинский», присвоенное еще при закладке сквера. В архивных документах нашли этому подтверждение. Тогда имя первого космонавта присвоили Дому пионеров, а имя А.С. Пушкина закрепили в вывеске, установленной на центральном входе в детский парк, в печати и во всех документах этого учреждения.

Чтобы приблизить Пушкина к юным жителям города, было решено поставить в детском парке памятник поэту. Автором и создателем монумента стал кировский скульптор В.С. Рязанцев. Он работал над памятником в течение пяти лет, с 1966 по 1971 годы. Наконец, работа была завершена, и из Кирова памятник привезли и установили шефы со Слободского ремзавода.

Открытие памятника А.С. Пушкину проходило в день рождения поэта 6 июня 1971 года при огромном стечении взрослых и детей. Люди шли с букетами, памятник утопал в цветах. Литератор школы №6 М.Н. Шуповаленко подготовила сценарий. Праздничным выступлениям не было конца, дети читали стихи А.С. Пушкина. Детская библиотека им. 1 Мая подготовила инсценировку сказок А.С. Пушкина. Позднее по обеим сторонам памятника, а также у входных ворот установили витрины-панно с изображением героев сказок А.С. Пушкина, созданные местным художником П.Ф. Ступаком.

Памятник А.С. Пушкину в городе был почитаемым, стал величественным местом, молодожены возлагали к его подножию живые цветы. За ним следили, золотили буквы надписи. Благодаря памятнику великому поэту, детский парк был святым местом, дух А.С. Пушкина оберегал его, за время моей работы здесь не произошло никаких несчастий. Я была спокойна за родной парк и уверена, кто коснется детского парка с плохими мыслями, дух А.С. Пушкина обязательно его накажет. Жалею, что рано ушла на пенсию и не смогла уберечь парк от разрушения».

В 2009 году старшеклассники гимназии под руководством Заслуженного учителя РФ Н.А. Ситниковой к 210-летию поэта провели урок-акцию «Пушкин и Слободской». Ребята основательно подготовились к этому мероприятию, направленному на защиту памятника великому русскому поэту на слободской земле и детского парка, которые к тому времени оказались в запущенном состоянии. Гимназисты подготовили коллективный проект «Пушкинский парк в городе Слободском». В нем были расписаны все детали возрождения детского парка и реставрации памятник А.С. Пушкину.

Спустя десятилетие, эти идеи воплотились в жизнь. Летом 2020 года шли работы по благоустройству парка и его окрестностей, в которых принимали участие все желающие жители города. Масштабная реконструкция парка стала возможной в результате участия города Слободского в федеральной программе «Формирование комфортной городской среды». 5 сентября 2020 года состоялось открытие обновленного парка, который теперь выглядит современным и ухоженным местечком старинного города Слободского. Восстановление детского парка им. А.С. Пушкина стало вопросом сохранения культурной ценности и наследия города, что оставили нам предки.

А.С. Пушкин в городе Слободском ни разу не был, но его имя живет не только в истории детского парка, скульптурном памятнике, но и старинных городских особняков, литературной биографии города. Известно, что после смерти поэта его вдова Наталья Николаевна с сентября 1855 по январь 1856 года жила на вятской земле вместе с мужем П.П. Ланским, чью фамилию носила во втором браке. Генерал-адъютант Ланской был назначен начальником ополчения и приезжал в Вятку с целью набора вятских дружин для участия в Крымской войне.

Некоторое время чета Ланских провела в Слободском, остановившись в доме купца П.П. Гусева. Слободское купечество устроило в честь именитых гостей торжественный прием. В одном из гусевских особняков (ныне здание больницы по ул. Советской, 90, на котором в 2016 году установлена мемориальная доска с изображением Н.Н. Ланской), 6 декабря 1855 года был дан бал в честь торжественного прибытия ополченских знамен. На этом бале в платье, шитом золотом, танцевала Н.Н. Ланская. Ее величественная наружность и богатый наряд покорили всех. Супругам Ланским, в свою очередь, очень понравилось столичное убранство дома градоначальника и его угощение. А город Слободской П.П. Ланской назвал «премиленьким и чистым городком».

Наталья Николаевна, известная светская дама, в общении со слобожанами в полной мере обнаружила тот простой, милый тон, который ценил в ней Пушкин. Она даже присутствовала в Благовещенском соборе на бракосочетании слободской девицы Юлии Ильиничны Косаревой с помещиком Смольяниновым, сыном калужского губернатора. «Она увезла самую теплую память о своих вятских друзьях, которые без всякого стесненья обращались к ней, когда требовалась какая-нибудь услуга в далекой столице», – вспоминала впоследствии дочь Ланских Александра Петровна Арапова.

В середине ХIХ века в Слободской к своим родственникам купцам Косаревым приезжала муза А.С. Пушкина Анна Петровна Керн, которой он посвящал свои стихи. В городе Косаревым принадлежали красивые особняки (ныне здания почтамта на ул. Советской, 93 и Слободской гимназии на ул. Рождественской, 77). В каком-то из них гостила воспетая в стихах поэта А.П. Керн.

Литературные нити Слободского ведут к семейству Прасковьи Александровны Осиповой, большого друга А.С. Пушкина, с которой он встречался в ее имении в Тригорском, будучи в ссылке в Михайловском. А.П. Керн приходилась П.А. Осиповой племянницей. А дочь Осиповой, Екатерина Ивановна, была замужем за сыном Александра Ивановича Фока – главного лесничего Слободского в 20-е годы ХIХ века. В 1831 году А.С. Пушкин в одном из своих писем упоминал о кончине А.И. Фока. Возможно, что в город Слободской могли приходить письма от А.С. Пушкина.

На вятской земле жили многие друзья, знакомые и корреспонденты А.С. Пушкина: лицейский товарищ А.А. Корнилов, литератор П.Л. Яковлев, декабрист И.Н. Горсткин, «кавалер-девица» Н.А. Дурова. Среди сотрудников пушкинского журнала «Современник» был литератор А.И. Емичев. Он родился в 1808 году в городе Слободском, окончил местное уездное училище, вначале служил канцеляристом в суде. В 1834 году получил должность секретаря во 2-м департаменте Сената и с того времени до конца своих дней жил в Петербурге. Он писал статьи и рассказы, в которых бережно воссоздавал детали быта и культуры своей малой родины. В 1836 году в журнале «Современник» появилась статья А.И. Емичева «Мифология вотяков и черемисов», в рукописи которой имелись пометки, сделанные А.С. Пушкиным. Контакты Емичева долгое время были связаны с городом Слободским, где жили его братья Александр и Иван. Картины слободской жизни изображены им в повести «Советница». Литературное наследие А.И. Емичева мало исследовано, ясно одно – архив писателя может привести прямо к А.С. Пушкину.

Иоанн Кронштадтский на слободской земле

Иоанн Кронштадтский (1829-1907) служил настоятелем Андреевского собора в Кронштадте и снискал себе известность и уважение во всей России как неутомимый проповедник, духовный писатель, церковно-общественный и социальный деятель. В городе Вятке Иоанн Кронштадтский побывал дважды – первый раз в июне 1904 года проездом в Сарапул через Пермь и на обратном пути, отбывая в Котлас. Второй приезд отца Иоанна в город Вятку, а точнее, в село Вознесенское-Вахрушево Слободского уезда состоялся по приглашению сыновей основателя первых кожевенных заводов Ильи Тимофеевича Вахрушева. Они просили батюшку, чтобы он помолился на могиле отца и благословил их на дальнейшее дело. Также предполагалась поездка отца Иоанна в город Слободской, но она не осуществилась.

Известно, что 1 июня (ст. стиль) 1907 года в половине первого часа дня отца Иоанна встретили на вокзале города Вятки. Каков же был народный подъем, когда он показался в дверях вагона! Пока шел до кареты, несколько раз пришлось остановиться, чтобы благословить окружающих. Со всех сторон ему подавали письма, поминальные записки, много пожертвований. Деньги батюшка тут же раздавал. И по дороге в Вознесенское-Вахрушево также останавливался несколько раз, чтобы благословить крестьян, которые собрались с окрестных деревень.

В самом Вахрушево его встретил колокольный звон и длинные ряды почитателей по обеим сторонам улицы, а также духовенство по главе с благочинным города Слободского протоиереем Андреем Замятиным. За трапезою отец Иоанн говорил о различных вопросах, в том числе о печальных событиях в духовных школах: «Тяжело говорить, как гибнет ныне учащаяся молодежь. Но еще тяжелее видеть, что в духовной школе царит теперь настроение, ничего общего не имеющее со служением Церкви Божией…прискорбно, что и ваша Вятская семинария тоже поддалась разлагающему влиянию гибельных, чуждых духу Христова учения, вожделений». Здесь нужно пояснить, что в 1905-1907 годах Вятскую семинарию захлестнул революционный дух. Апогей бойкота, перешедшего в открытый бунт, пришелся на май 1907 года, в результате чего семинария была закрыта.

Сохранились и другие высказывания отца Иоанна, которые звучали в тот день в Вахрушах. Например, он сказал: «Прежние духовные журналы давали пищу для ума и сердца верующих христиан; ныне нет уже таких журналов; на смену им появились новые издания, преследующие чисто житейские цели. Чтобы не оставаться без любимого чтения, я всегда имею при себе походную библиотечку, в которой собраны книги, отвечающие моему настроению; благодаря этому я всегда имею возможность почитать, что мне нравится, и не тратить бесполезно времени на чтение таких газет и журналов, в которых пишут много лишнего, вредного для души».

Вечером 1 июня на квартире, где остановился, отец Иоанн совершил общую исповедь, а на следующий день совершил литургию в местном храме в сослужении священников из Вахрушей, Слободского, Бобино, Совья и Вятки. После службы он объехал многие дома вахрушевцев, где совершал молебны. Также отец Иоанн принял в доме П.А. Вахрушева делегацию Вятской народной монархической партии. Батюшка встретил пришедших словами: «Мир вам», пригласил к совместной молитве, а потом в беседе подбодрил: «Душою я с вами».

3 июня он отслужил еще одну литургию, затем отправился в город Вятку, откуда в 3 час.17 мин. выехал на поезде в Котлас. На станции на проводы любимого пастыря собралась масса народа. В память посещения кронштадтским гостем жители села Вознесенское-Вахрушево постановили приобрести для храма образ св. Иоанна Рыльского – небесного покровителя отца Иоанна. Сам святой праведный Иоанн Кронштадтский был канонизирован в лике праведных в июне 1990 года. Еще раньше, в 1964 году, это сделала Русская Православная Церковь за границей.

С именем этого святого связана необычная история, произошедшая в городе Слободском. В ночь на 5 августа 2018 года из Санкт-Петербурга в церковь в честь иконы Божией Матери «В скорбех и печалех Утешение» в Светлицах была доставлена большая икона святого праведного Иоанна Кронштадтского. Ее привез в дар слободскому храму директор-хранитель Мемориальной Квартиры Иоанна Кронштадтского протоиерей Геннадий Беловолов. Утром санкт-петербургский гость принял участие в Божественной литургии, а затем в присутствии прихожан передал икону настоятелю церкви «В скорбех и печалех Утешение» протоиерею Сергию Пентину.

Отец Сергий рассказал: «Эта икона написана в 2014 году специально для нашего храма. Она не имеет аналогов – Иоанн Кронштадтский изображен на ней держащим Леушинскую икону Божией Матери «Аз есмь с вами и никтоже на вы» («Я всегда нахожусь с вами, и никто вас не обидит»). Этот святой образ Иоанн Кронштадтский почитал и называл Спасительницей России. На привезенной иконе выгравирована надпись: «Сия икона и частица облачения Св. Иоанна Кронштадтского передана в дар от Мемориальной Квартиры Святого Иоанна Кронштадтского. 2018 г.». На задней части иконы имеется дарственная надпись протоиерея Геннадия Беловолова. Икона в белом окладе, написана в живописном стиле, у мастера хорошо получилось прописать глаза и весь облик отца Иоанна.

История появления этой святыни на слободской земле началась 5 лет назад. Однажды прихожанка Никольского храма села Шестаково Таисья Филипповна Перевалова решила отреставрировать старую Иверскую икону Божией Матери. В ее дом эту икону в свое время передал односельчанин Александр Иванович Ельдецев. Он знал, что в годы Великой Отечественной войны икону привез в Шестаково кто-то из родственников, эвакуированных из Ленинграда. Когда в Никольской церкви села Шестаково икону достали из киота, то на задней стороне обнаружили надпись: «Сия икона дана в дар рабе Божией Надежде. 10 апреля 1890 года. Кронштадт. Протоиерей Иоанн Сергиевский».

Сразу же возник вопрос: неужели это личная подпись Иоанна Кронштадтского? В поиски ответа включилась прихожанка Никольского храма Галина Михайловна Медведкова. Она разыскала в церковном календаре иллюстрацию с письмом отца Иоанна – почерк на иконе оказался очень похожим.

Тогда внучка Таисьи Филипповны, прихожанка нашего храма Ксения Михайловна Пестова, привезла эту икону в город Слободской. Я взял в руки святой образ и понял, что это подлинная надпись отца Иоанна – его острый и беглый почерк легко узнаваем. Но все-таки оставался вопрос: неужели это, действительно, так? Значит, это уникальная и очень важная святыня! Некоторое время икона стояла в нашем храме, а когда прихожанка церкви Ирина Николаевна Волкова поехала в Санкт-Петербург, то я попросил взять с собой икону и показать ее отцу Геннадию Беловолову. Мы с ним вместе учились в семинарии и сблизились благодаря нашей чудотворной иконе Божией Матери «В скорбех и печалех Утешение». Он – ее большой почитатель и однажды поинтересовался, не знаю ли я, откуда эта икона и как прославилась.

Его вопрос попал прямо в точку, и я ответил, что она привезена с Афона и прославилась в городе Слободском, где я живу. Я рассказал ему историю прославления иконы в 1863 году, а он мне – о ее современных чудотворениях, поскольку икона находится теперь в Питере. Так и завязалось наше близкое знакомство.

Я знал, что отец Геннадий Беловолов работает над воссозданием Святой Квартиры Иоанна Кронштадтского в доме на углу Посадской и Андреевской улиц в городе Кронштадте близ Санкт-Петербурга, где Всероссийский пастырь прожил с 1855 по 1908 годы. При его жизни этот дом был известен по всей России – сюда отцу Иоанну присылали тысячи писем и телеграмм, приходили богомольцы, здесь бывали высокие иерархи церкви и великие князья. В стенах этой Квартиры отец Иоанн имел видение Божией Матери, сказавшей Своему избраннику утешительные слова: «Милейшие вы чада Отца Небесного».

Позднее его Квартира была превращена в коммуналку, а с 1995 года отец Геннадий Беловолов с помощниками начал работу по ее расселению и освобождению под Мемориальный музей. В настоящее время Святая Квартира почти полностью восстановлена, в ней хранятся личные предметы, документы и фотографии Иоанна Кронштадтского, а рядом находится памятник в его честь.

Когда в 2014 году отцу Геннадию в Кронштадт привезли из Слободского икону, то он был поражен. Прежде всего, он решил узнать, что за дата стоит на иконе. Как оказалось, это был понедельник Светлой Пасхальной седмицы, накануне дня празднования Иверской иконы Божией Матери. Как подчеркнул отец Геннадий, хотя Иоанн Кронштадтский часто ездил по всей России, но Пасху он всегда служил в своем родном Андреевском соборе. И ни в каком другом месте, кроме Кронштадта, в тот день быть не мог. Там он вечером в понедельник, видимо, и сделал подарок некой Надежде. Обычно Иоанн Кронштадтский подписывался кратко: «Отец Иоанн Сергиев», а тут удлиненная подпись: «Сергиевский». Скорее всего, он торопился, писал быстро, и ему удобнее было сделать именно такое завершение.

«Тем не менее, это настоящая подпись Иоанна Кронштадтского, – сделал вывод отец Геннадий. – Причем, единственная сохранившаяся в подлиннике на иконах, которые он дарил кому-либо. Это просто чудо – такой святыни в Мемориальном кабинете еще не было. Я позвонил слобожанке-хранительнице иконы и попросил, чтобы эта святыня вернулась на место, откуда была увезена, и осталась в Мемориальной Квартире для всеобщего поклонения. А взамен пообещал написать икону святого Иоанна Кронштадтского и привезти ее в слободской храм».

Т.Ф. Перевалова дала согласие, но, к сожалению, не дожила до этого дня, чтобы увидеть обещанную икону. Причем, нужно обратить внимание, что такой образ, на котором Иоанн Кронштадтский держит в руках икону Божией Матери «Аз есмь с вами и никтоже на вы», написан впервые. В этом есть символическая связь – слобожане передали в дар Мемориальной Квартире Иверскую икону Божией Матери, а взамен получили икону всеми почитаемого святого вместе с образом Божией Матери «Аз есмь с вами и никтоже на вы». В течение трех лет эта икона находилась в святая святых Мемориальной Квартиры – кабинете отца Иоанна, там же была освящена. К ней прикладывался Патриарх Московский и всея Руси Кирилл.

Переданная же из города Слободского Иверская икона Божией Матери с автографом Иоанна Кронштадтского находится на рабочем столе в кабинете отца Иоанна. Поклониться ей подходили Президент России В.В. Путин, Патриарх Кирилл, Патриарх Александрийский Феодор и множество других православных людей.

Толерантность белого камня

В юго-восточной части старого городского кладбища города Слободского среди могильных холмиков, со временем почти сравнявшихся с землей, стоит старинный белый памятник. Он представляет собой четырехгранный постамент на ступенчатом основании, украшенный гранитными гирляндами, верх которого завершает стилизованное пламя Вечного огня. На каждой стороне нижней части памятника выложен из кирпича крест, на верхней – размещена металлическая пластина с выгравированной надписью. Пластин, как и крестов, тоже четыре, и надпись на них сделана на четырех языках – немецком, французском, венгерском и русском: «На память нашим в плену умершим воинам в 1914-1918 годах».

Заметно, что первоначально обелиск венчала верхушка, вместо которой теперь штырь. Скорее всего, там находился одноглавый орел – символ Австро-Венгерской империи начала ХХ века. Во время Первой мировой войны в Слободской, как и во многие другие города Российской империи, для временного проживания были направлены военнопленные австро-венгерской армии. Интернированные были расквартированы по домам слобожан и проживали, в основном, на улицах Береговой и Гоголя. Поначалу пленные находились под контролем военных властей, но примерно с середины 1916 года большинство из них были освобождены из-под охраны с обязанностью проживать под надзором полиции в указанных местах и без права выезда.

Как и повсеместно, в Слободском использовался труд военнопленных. Австрийцы строили дорогу к переправе через реку Вятку, получившую у слобожан название «австрийский спуск», или «австрийский взвоз». Труд пленных оплачивался, но недостаточно. Многие из них искали дополнительные заработки, занимались изготовлением и продажей деревянных шкатулок, крестов-головоломок, выполняли росписи в домах состоятельных слобожан.

До революции в связи с конвенцией Международного Красного Креста пленные получали хорошее питание и обмундирование. В 1917 году вследствие тяжелого продовольственного кризиса снабжение военнопленных ухудшилось, в их рядах началась смертность. Умерших хоронили за рвом городского кладбища на берегу реки Вятки. В марте 1918 года между Россией и Германией был подписан Брест-Литовский мирный договор, который предусматривал освобождение противоборствующих сторон. Летом и осенью того года проходил массовый обмен военнопленными. Уезжавшие на родину австрийцы сочли необходимым поставить памятник на месте упокоения своих товарищей, которым было суждено навек остаться в слободской земле. Монумент на кладбище был установлен в 1918 году, его автор неизвестен. В Слободском краеведческом музее хранится открытка, позднее пришедшая в Слободской из Вены. В ней освобожденный пленный Иосиф Кох пишет своим бывшим квартирным хозяевам о себе и высылает свою фотографию на память.

Сегодня уже нет участников тех событий, но стоит памятник, сделанный их руками. Все эти годы он остался не тронутым вандалами, за его внешним видом следили сотрудники МУП «Благоустройство». По русскому обычаю, у подножия памятника появляются сигареты и еда – кто-то из слобожан посещает это место, вероятнее всего, потомки пленных иностранцев. В феврале 2007 года по запросу военного атташе Австрийской Республики в Москве из администрации города Слободского было отправлено официальное письмо с информацией о памятнике.

Символ государства в золотом переплете

В городской библиотеке им. А. Грина хранится первое издание Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона. Этот первый в России словарь печатался с 1890 по 1907 годы петербургским акционерным издательским обществом «Ф.А. Брокгауз – И.А. Ефрон». За 17 лет было выпущено 82 основных и 4 дополнительных тома с грандиозным объемом информации. Один из умных и, безусловно, патриотичных людей заметил, что к символам всякого уважающего себя государства следует относить не только герб, флаг и гимн, но и энциклопедию. Словарь Брокгауза и Ефрона вполне можно считать интеллектуальным символом России конца ХIХ-началаХХ веков.

В нем можно найти сведения о чем угодно: биографии государственных деятелей, ученых, художников и писателей, жития святых, технологические подробности тогдашних производств и ремесел, а также пространные описания географии и истории обширных краев и маленьких городков России. В 59-м томе словаря на страницах 373-375 помещена статья о Слободском как уездном городе Вятской губернии. Там, кстати, упомянута одна из спорных дат возникновения города – 1546 год. Этот том выделяется среди остальных своим потрепанным видом, поскольку все годы пользовался повышенным спросом слободских читателей и краеведов.

Стоит особо сказать о внешнем виде словаря. Специально для него была изготовлена тонкая и прочная бумага и отлиты гарнитуры удобочитаемых мельчайших шрифтов – нонпарель и диамант. Их изящность и сегодня созерцать – удовольствие. В одном из своих фельетонов И. Ильф и Е. Петров смеялись над «церковной позолотой» корешков издания Брокгауза и Ефрона. Но сколько с той поры обложек и тиснений потеряли свой вид и цвет, а этот словарь стоит, как новенький.

На первой странице каждого тома словаря, который находится в городской библиотеке им. А. Грина, имеется оттиск экслибриса: «Из книг В.П. Куршакова». Так звали последнего владельца слободского колокололитейного завода, интересы которого не замыкались кругом производственных забот, а охватывали все сферы культуры, словесности, искусства и науки. В городе Слободском Валентин Петрович Куршаков (1866-1929) слыл страстным собирателем книг, имел библиотеку в 10 тысяч наименований. Этого человека не назовешь баловнем судьбы, революция расколола его жизнь на «до и после». Все его имущество, в том числе и знаменитая библиотека, были конфискованы.

В истории сохранилась записка В.П. Куршакова, датируемая 20 июня 1920 года. Он отправил ее в Библиотечный комитет Вятской городской публичной библиотеки им. А. Герцена. В записке содержится просьба: «Так как на основании декрета от 28 ноября 1918 года каждый, как будто бы, имеет право иметь у себя до 500 книг, я ходатайствую о возврате мне из числа конфискованного до 500 книг согласно прилагаемой выписки; может быть, Комитет во внимание моих 35-летних трудов по собиранию книг и найдет возможным возвратить мне указанные книги». Затем в записке идет список испрашиваемых книг, среди которых словарь Брокгауза и Ефрона. В конце пояснение: «Все вышеуказанные книги необходимы для детей, поступающих для получения образования – дочь в институт, сын в Техническое училище, словарь же Брокгауза – для меня как собирателя книг».

На заявление В.П. Куршакова откликнулась сама председатель Комитета Елена Гогель. Отметив кружком особо ценные раритеты в списке книг просителя, предложила ему деньги – полтора миллиона за 20 книг (можно представить, сколько стоила вся библиотека Валентина Петровича!). Куршаков ответил, что книг не продает, а просит вернуть хоть малую часть их. Но не получил ничего. Сегодня то событие забылось, но Энциклопедия сохранилась, считается достоянием города и библиографическим раритетом Кировской области.

Слободские клады от Романовых до Вахрушевых

В 1859 году в Санкт-Петербурге была основана императорская Археологическая комиссия, входившая в Министерство Двора и находившаяся в Эрмитаже. В циркуляре Министерства внутренних дел от 27 апреля 1863 года были даны рекомендации губернским статистическим комитетам оказывать содействие этой комиссии в собирании сведений об отечественных древностях. Основателем комиссии и автором циркуляра был государственный общественный деятель, археолог С.Г. Строганов, который ставил целью собирать материалы для составления полной археологической карты России и обратить внимание общества на сохранение и исследование памятников старины.

Одним из первых кладов, посланных в 1864 году в Археологическую комиссию, стали серебряные монеты, найденные в селе Лекма Слободского уезда крестьянским мальчиком Савватием Бердинских. Благодаря местному священнику, действительному члену Вятского статкомитета И.Г. Кибардину, находка была переправлена в Вятку, а затем в Петербург. И.Г. Кибардин подробно описал этот случай, поэтому он остался в истории Слободского.

Мальчик-сирота вместе с мачехой в мае 1863 года пахал свою полоску земли в полутора верстах от села. Совсем рядом, близ тракта, одиноко росла огромная сосна. Соха подростку была не по силам, и при повороте, съехав к сосне, он задел не паханное прежде место. Ничего не заметив, стал боронить, и тут по полосе рассыпались монеты. Серебряных копеек чеканки ХVII века, империи первых царей Михаила Федоровича и Алексея Михайловича Романовых, было более 300 штук.

Мачеха, чтобы дома не разнеслось, кинулась к богатому родственнику в другую волость. Но тот нашел в этом свою выгоду и дал ей всего два целковых за 100 монет. Савватий, поразившись малости суммы, открылся односельчанам. Толков пошло много. Заключение крестьян было таково: «Не зря шла молва, что эта сосна заветная и хранит клад. Старые легенды запрещали мужикам рубить это дерево под страхом несчастья. Вблизи его и не пахали даже, боялись. Говорили, что старики раньше без завета в клад деньги не клали и без караулу дьявольщины кладов своих не оставляли. Ключ к этому замку тому, кто счастливым назначен. И когда придут для клада назначенные часы, тогда он сам счастливцу покажется. Зарок: если кто до урока начнет клад искать, да ключа к завету не знает, тот, пожалуй, и головой поплатится».

Но все-таки желающие найти клад и в этом селе, и в соседних деревнях не переводились. Смельчаки в ночь на Ивана Купалу рылись под «заветными» деревьями в тех местах, о которых давно шла молва, опасаясь только того, «кто может показаться в белом балахоне в больших сапогах». Существовало поверье, что клад погубит, он только на вино и дается, а на прочие нужды его держать нельзя, а то сам захвораешь или кто-то умрет в семье. Вот поэтому на Савватия земляки стали смотреть как на особенного счастливца. Но он и с кладом остался нищим горемыкой, каким был раньше. Мачеха ушла на житье в город, мальчик остался один с младшими братом и сестрой без хлеба. Вот тогда он и отдал свою долю клада (197 монет) священнику И.Г. Кибардину. Тот, зная положение Археологической комиссии «О вознаграждении находчика клада и всех древностей до 1700 года», известил начальству о кладе, и мальчик получил небольшое вознаграждение.

И это далеко не единственный случай, когда на слободской земле находили клады. Например, 14 января 1961 года газета «Кировская правда» в №12 писала: «Из Слободского райпотребсоюза в Кировский областной краеведческий музей доставили клад старинных медных монет, найденный в деревне Верхний Посад Слободского района А.Г. Елькиной в октябре 1960 года. В кладе оказались 463 медные монеты весом в 4 килограмма. Чеканились они на протяжении двухсот лет, с 1689 по 1905, во время царствования 14 русских царей от Петра I до Николая II. Общая сумма клада 3 рубля 95 копеек. Кому клад мог принадлежать? Судя по мелким монетам и небольшой сумме, небогатому человеку. Не похоже, чтобы хозяин клада был торговцем. Скорее всего, владельцем постоялого двора, очевидно, жившего в деревне Верхний Посад, или крестьянином-извозчиком.

Дело в том, что население бывшего Шестаковского уезда не могло рассчитывать на хорошие урожаи хлеба и, чтобы прокормить семью, искало дополнительные заработки. Среди крестьян было широко развито извозничество – перевозка грузов на Ношульскую пристань для Архангельского порта и на Кай для Пермского края и Сибири. Это предположение опирается и на такой факт, что чеканка монет полностью отражает направление торговых путей того времени. Большинство монет чеканено на Екатеринбургском, Коливановском, Сестрорецком, Анненковском, Московском монетных дворах.

Клад найден в алюминиевом солдатском котелке с гравировкой: «Акционерное общество Велицкий. Варшава, 1900 год». Ясно, что монеты откладывались с очень давних пор в течение нескольких поколений. Но в землю они были зарыты в начале ХХ века. Об этом говорит и одна двухкопеечная монета 1905 года. Интересно, что свою находку А.Г. Елькина сдала в утильсырье. Между тем, найденный ею клад представляет историческую ценность и сейчас включен в фонд музея».

Как известно, в начале прошлого века ценности прятали в землю не от хорошей жизни. Пример тому – два клада заводчиков Вахрушевых, обнаруженные в районе дома отдыха «Боровица» на территории Слободского района. По мнению краеведов, они были зарыты в первый год революции, когда началась национализация крупных предприятий. Первый из вахрушевских кладов нашли 5 июля 1976 года кировские ребята из пионерского лагеря «Салют». Будучи на прогулке на берегу реки Вятки, они увидели в песке ящик, в котором находились завернутые в кожу серебряная посуда, золотые, серебряные, медные монеты, украшения и другие ценности общим весом 52 килограмма 918 граммов. Это самая крупная находка подобного рода на территории Кировской области.

По инициалам «А.В.», «Н.В.», «Н.И.» на большинстве предметов, выгравированной на золотом перстне фамилии было определено, что клад принадлежал семье одного из 12 сыновей хозяина кожевенной фирмы «Торговый дом Ильи Тимофеевича Вахрушева с сыновьями», известного заводчика Николая Ильича Вахрушева, дача которого находилась некогда в Боровице. Часть вещей этого клада, не представлявших художественной ценности, была сдана в Гохран, а остальные переданы в Слободской и Кировский краеведческие музеи.

Спустя 14 лет, повезло трактористу Кировского хлебоприемного предприятия Александру Пантюхину. Копая летом 1990 года траншею для прокладки канализационной трубы недалеко от административного корпуса дома отдыха «Боровица», он наткнулся на истлевший от ржавчины металлический ящик, угол которого зацепил ковш. В находке оказалось 140 серебряных предметов 40 наименований: столовые и чайные серебряные ложки с вензелями-инициалами «Н.И.» и «А.В.», фужеры и бокалы с позолотой, оригинальные рюмки, кувшины изумительной художественной работы, солонки, монетницы, копилки и огромный кубок с таким же массивным ковшом для разлива крюшона. Судя по клеймам, посуда была изготовлена московскими мастерами. Буквенная вязь на одном из сосудов гласит, что сервиз был преподнесен в 1908 году Николаю Ильичу и Аполлинарии Васильевне Вахрушевым в связи с серебряной свадьбой. Вес клада оказался поскромнее первого и составлял 9,6 килограмма.

19 марта 1983 года газета «Кировская правда» в № 68 писала: «Клад из более чем трех с половиной тысяч серебряных монет старинной чеканки достоинством от гривенника до рубля сдал в районный финансовый отдел пенсионер из села Закаринье А. Салтыков. Проработав много лет в Норильске, после выхода на пенсию он вернулся в родное село и купил дом дореволюционной постройки. Решил углубить подполье для хранения картофеля и овощей. Во время работы лопата наткнулась на глиняный сосуд, в котором оказались сложенные аккуратными стопками и завернутые в бумагу монеты. Это не первый клад, обнаруженный за последнее время на территории района, где до революции купцы и заводчики наживались на барышах от скорняжно-мехового и кожевенно-обувного производства.

Летом 1982 года при прокладке траншеи для коммуникаций на ул. Дерышева в городе Слободском рабочий-строитель Н. Филатов наткнулся на клад серебряных монет. Годом раньше был обнаружен и сдан государству клад серебряных монет в селе Ильинском. Имена владельцев кладов установить не удалось. Во времена гражданской войны, после поражения на подступах к городу Вятке армии Колчака, заводчики спрятали свои состояния и скрылись в неизвестном направлении».

Имеются истории и о других местных кладах. Каждый из них – всегда радостная находка, прежде всего, для историков-краеведов, поскольку старинные ценности – это своеобразные рассказчики, которые могут поведать много интересного из жизни людей, некогда живших на слободской земле.

Из фондов Слободского музейно-выставочного центра.

От ямщика до чемпиона мира

В начале ХХ века имя нашего земляка, легендарного силача с мировой известностью Григория Ильича Кощеева (12.11.1873-14.05.1914) гремело не только в России, но и за границей. Оно и по сей день живет в народе – слобожане старшего поколения помнят широко бытовавшую раньше поговорку: «Сильный, как Гриша Косинский». Об этом человеке ходили легенды. Сегодня подробную информацию о Г.И. Кощееве как борце можно найти в Интернете. Но земляки по-своему трактуют некоторые эпизоды его жизни, основанные на личных воспоминаниях и народных преданиях об этом человеке.

В 2013 году в г. Кирове вышел сборник рассказов «Вятский самородок Григорий Кощеев». Его автор – А.А. Кулябин, житель села Коса Зуевского района. Неподалеку от этого села в починке Салтыковский Косинской волости Слободского уезда (ныне Зуевский район) родился Григорий Кощеев. Нужно отметить, что в ранних публикациях и в Интернете его фамилия пишется через букву «а». Но автор сборника установил, что, оказывается, одна половина жителей починка носила фамилию Кащеев, а другая половина – Кощеев. А так как автор утверждает, что отец Григория Ильича носил фамилию Кощеев, то и мы в этой публикации будем писать ее через «о».

Вот лишь некоторые факты из жизни Г.И. Кощеева. Он родился в крестьянской семье и уже в 12 лет был не по возрасту здоровяком, работал наравне с мужиками, а к 15 годам перерос всех взрослых парней. Он был настолько громаден, что не мог подобрать себе лаптей, и потому плел их себе сам. А валенки ему катали из 10 фунтов шерсти, тогда как другим хватало половины. Гриша легко мог поднять бревно с мужиками и устроить веселую карусель, вращая все это над головой. Сила его била через край.

Однажды его мать услышала крики мальчишек и выглянула в окно – сын катил телегу, груженую зерном. На телеге лежало пудов двадцать, да еще ребята сидели на мешках.

– А где лошадь? – спросила матушка.

– А чего ее зря гонять? Пусть отдохнет, на гумне оставил, – последовал ответ сына.

Григорий рос работящим, крепко привязанным к земле. Когда хозяйство Кощеевых разрослось, а братья и сестры обзавелись семьями, он никому не доверял и один пахал огромное поле. Зимой деревенские занимались извозом, ездили в соседнюю Сосновку на винокуренный завод, построенный слободскими купцами Александровыми. Управляющему сразу понравился молодой силач, и он предложил Григорию работу на складе. Гриша один заменял нескольких рабочих, разгружал мешки с зерном, один за троих крутил ворот копра. Бочки со спиртом взвешивали на скалочных весах, при этом 3-4 мужика нагружали бочку и ставили гири по 25-30 пудов. Григорий справлялся с этой работой в одиночку, а еще на зависть грузчикам не один десяток раз без перерыва крестился двухпудовой гирей.

Однажды на спор с кладовщиком Гриша связал веревкой 12 двухпудовок, добавил одну пудовую гирю и обнес эту 400-килограммовую связку вокруг склада. Пройдя кругом, бросил гири на землю со словами:

– Гони деньги.

Но кладовщик пожалел отдать проспоренные 5 рублей. Григорий рассердился и, сжав кулаки, пошел на обидчика. Тому пришлось отдать деньги, а окруживший их народ смеялся над обманщиком. Злопамятный кладовщик этого не простил, и Григорий был вынужден уволиться со склада и работать на железной дороге в Зуевке. Затем занялся ездить ямщиком и грузчиком в спиртовых обозах, которые курсировали между Слободским и Соколовским винокуренными заводами, принадлежавшими слободским купцам Александровым, и неоднократно бывал в городе Слободском.

Восхищению Гришиной силой в народе не было предела. Он легко таскал шпалы, бревна, гнул ломы диаметром в дюйм – по тем временам просто исполин! В ноябре 1905 года в город Слободской приехал цирк-шапито, где силач Федор Бесов рвал цепи, жонглировал с завязанными глазами трехпудовыми гирями, гнул медные пятаки и предлагал за награду побороться и положить его на лопатки. Однако сделать этого никому не удавалось.

По воле случая на аттракционе присутствовал становой исправник, который являлся большим почитателем борьбы. Он приказал сыскать Кощеева и доставить в участок.

– Надобно тебе, Григорий, в цирке с силачом Бесовым побороться, честь уезда отстоять. Наслышан народ о твоей силушке. Вот и покажи ее, силушку-то свою, – уговаривал Гришу страж порядка. – Ежели победишь, мы тебе еще и от себя денег соберем, с шапкой по рядам пройдем!

На следующий день Григорий Кощеев пришел в переполненный цирк и откликнулся на вызов силача, предлагавшего победителю 25 рублей. И со второй попытки, освоившись на ковре, поднял циркача, крутанул и, бросив, прижал к полу. Слобожане ликовали.

С этой минуты Григорий Кощеев начал свое восхождение к мировой славе. Наутро он отдал свою лошадь землякам и уехал с цирком из Слободского, вместе с Федором Бесовым став артистом-гастролером.

Они гастролировали по всей матушке России со своими силовыми номерами – жонглировали гирями, гнули подковы и пятаки, рвали цепи, дробили камни. Брали двухдюймовую широкую доску длиной в 5 метров и ставили ее на чурбаны. Затем приглашали желающих вплотную сесть на доску и поднимали ее руками, длительное время удерживая на весу перед зрителями. Целый год гастролировали Бесов и Кощеев по провинциальным городам царской России, и всюду им сопутствовал успех. Но если для Бесова это была обыденная работа ради заработка, то Кощеев приобретал опыт, азы и профессиональные навыки французской борьбы, которые впоследствии позволили ему выйти на высокий борцовский уровень.

Счастливый случай свел его в 1906 году на казанской ярмарке с настоящим борцом, чемпионом Европы Иваном Заикиным, возглавившим чемпионат борьбы в цирке Никитина. Заикин взял Кощеева к себе, стал усиленно тренировать, помог освоить борцовскую технику.

Скоро вятский парень стал грозой маститых борцов и спокойно клал на лопатки прославленных чемпионов. Систематические победы, громадные габариты (рост 215 см и вес 160 кг), простые одежда и манеры Кощеева импонировали рабочему люду и способствовали его триумфальным выступлениям в российских городах.

В 1908 году Г.И. Кощеев стал участником Всемирного чемпионата в Париже, который проходил в «Казино де Пари» с участием сильнейших борцов планеты. Среди них были чемпион чемпионов Иван Поддубный, чемпион мира Иван Заикин, венгр Янош, грек Караман, турок Пенгаль, немец Шнайдер, японец Оно Окитарио, французы Эйжен и Эмбаль Кальметт, итальянец Райцевич. На чемпионате даже Поддубному нелегко было уложить вятского великана. Его схватка с Кощеевым длилась почти 6 часов, и только спортивный опыт позволили Поддубному добиться победы.

После этого портреты Г.И. Кощеева не сходили со страниц газет, знатные люди снимали перед ним шляпы, а офицеры наперебой приглашали к своему столу. Он входил в четверку сильнейших борцов мира, был одним из самых сильных людей планеты! Однако слава и деньги не вскружили Григорию голову, он тяготился жизнью в столице и часто повторял:

– Вот право, все брошу, уйду из цирка, вернусь домой, землю пахать буду.

И вскоре, невзирая на блестящую бойцовскую карьеру и уговоры атрепренеров, сдержал свое слово. Последний раз Гриша Косинский боролся в 1911 году в городе Вятке в цирке на Ивановской площади. Одного за другим он ежедневно укладывал своих противников – Комберга, Дмитриева, Мкртичева, Винтера и других, вызывая восторг земляков. А после окончания гастролей неожиданно для всех уехал в родные Салтыки, женился и зажил своим хозяйством. Через год у него родился сын, еще через пару лет – дочка. Своими руками он построил новый дом, купил лошадь, вырастил от нее хорошего жеребенка Пегашку, за которого на сельскохозяйственной выставке в селе Коса получил премию.

В мае 1914 года в Салтыки приехали борцы, чтобы уговорить Григория вновь отправиться с ними на гастроли. Он радостно встретил старых друзей, но от предложения категорически отказался:

– Дети маленькие, как их оставишь.

Уехали гости, а Гриша, вспомнив минуты славы, занервничал, и дело дошло до сердечного приступа. Не успел приехать фельдшер, как Григорий Ильич умер. Односельчане обвиняли в смерти 41-летнего здоровяка приезжавших борцов, мол, они отравили его из-за конкуренции. Но вскрытие показало, что причиной смерти стал разрыв сердца.

К сожалению, уже к середине ХХ века дом Г.И. Кощеева не сохранился, затерялось и место его захоронения, хотя сельское кладбище, где он был похоронен, существует по сей день. Имя этого выдающегося российского суперборца начала ХХ века сегодня в Слободском не на слуху. А ведь он родился в бывшем Слободском уезде, неоднократно бывал в городе Слободском. Именно этот город дал путевку в жизнь будущей знаменитости, здесь Григорий познакомился с Федором Бесовым и отсюда уехал с ним на гастроли.

Имя Г.И. Кощеева связано со Слободским многими нитями. Такой легендарный человек достоин, чтобы о нем знали молодые фанаты спорта, чтобы в его честь устраивались спортивные состязания. Слобожане с полным правом могут называть атлета не только земляком, но своим героем и спортивным кумиром.

Самарский пивовар из Слободского

О знаменитом уроженце города Слободского Александре Николаевиче Касьянове (1888-1981) мы узнали от слободского коллекционера А.В. Чашникова. Он получил из города Самары от внука Сергея Александровича Касьянова фотографии и некоторые документы его деда, вся жизнь которого была связана с пивоварением. А.Н. Касьянов – единственный пивовар в стране, удостоенный в 1966 году звания Героя Социалистического Труда. Его большой портрет и сейчас висит в кабинете директора Жигулевского пивоваренного завода в Самаре, где в послевоенную эпоху на протяжении многих лет Александр Николаевич работал главным пивоваром. Сегодня завод держит ту высокую планку, которая была задана при А.Н. Касьянове, производя пиво только на натуральном сырье. А путевку в профессию этому незаурядному человеку дал пивоваренный завод Александрова в городе Слободском.

А.Н. Касьянов родился в ноябре 1888 года в деревне Лихачи Слободского уезда. Его отец держал ломовых лошадей, сдавал их в аренду заводчикам Александровым и работал на их заводе. Сам Александр уже с 12 лет по примеру отца тоже работал на слободском пивзаводе и по рекомендации руководства в 1906 году был направлен на учебу в Петербургскую школу пивоварения имени министра финансов С.Ю. Витте. Причем это был первый набор студентов. Закончив в 1908 году эту школу с отличием, А.Н. Касьянов стал одним из первых российских дипломированных пивоваров, поскольку в то время эту должность в России повсеместно занимали иностранцы: чехи, австрийцы или немцы.

Далее жизнь новоиспеченного пивовара сложилась непросто. По логике, он должен был вернуться на работу обратно в Слободской. Слобожанам очень интересен этот период его становления в профессии на местном пивзаводе, однако пока тут белое пятно, родственники об этом ничего не знают, так как большую часть своих документов А.Н. Касьянов уничтожил во время репрессий конца 1930-х годов.

Еще до этого времени корректировку в его судьбу внесла Первая мировая война. В 1914 году его мобилизовали в армию как ратника ополчения и направили в школу прапорщиков пехоты. Сугубо мирный человек, он постарался завалить вступительный экзамен, но, отсидев за симуляцию 7 суток в карцере, попал в другую офицерскую школу. Затем воевал на Двинском фронте командиром пехотного взвода.

После демобилизации переехал на работу в Сибирь. После белочешского переворота снова был мобилизован, но теперь уже в армию Колчака. После ранения попал в «красный» концлагерь, оттуда – в Красную Армию. От участия в гражданской войне его спасла профессия – Родине требовались хорошие специалисты, и Енисейский губсовнархоз устроил дипломированного пивовара на «стратегически важную работу» пивоваром и дрожжеваром в городе Красноярске, где он помогал возрождать национализированное пивоваренное производство.

В 1937 году семья Касьянова перебралась в Уфу, а в следующем году он был арестован по подозрению во вредительстве, но через два месяца освобожден и восстановлен в должности. Его дочь Инна Александровна рассказывала, что, будучи маленькой, видела, как родители сжигают на большой сковороде фотографии и бумаги. Накануне этого случая были арестованы директор и главный инженер Уфимского завода, и Александр Николаевич, чтобы никого не подвести, уничтожил большой кусок своей биографии, о которой было неизвестно даже членам его семьи. То, что после ареста его отпустили на волю, по тем временам было фантастическим везением. Через год после этого у него случился инфаркт, из-за которого в 1941 году на фронт пивовара не взяли.

Его супруга Клавдия Александровна работала врачом и в годы войны выхаживала эвакуированных из блокадного Ленинграда детей. Старший сын Евгений воевал летчиком-истребителем, а после войны тоже стал пивоваром. В семье было еще двое детей – сын Александр и дочь Инна.

К 1946 году имя А.Н. Касьянова, благодаря уникальному мастерству пивовара, стало культовым в сфере советского пивоварения, и у него появилась возможность работать главным пивоваром на знаменитом Жигулевском пивоваренном заводе в городе Куйбышеве (с 1991 г. – Самара). Семья поселилась в коммунальной квартире на Пристанской улице, 94 вблизи завода. Александр Николаевич был всецело предан профессии, буквально жил на заводе, днем и ночью скрупулезно следил за процессом изготовления пива. В заводских воротах была специальная калитка, ключ от которой имел он один, чтобы мог попасть на предприятие в любое время суток.

На его счету около десятка авторских рецептов пива, самым известным среди них стал сорт «Самарское», выпускаемый с 1959 года. Этот напиток янтарного оттенка с 20-процентной добавкой риса получился у него светлым, мягким, жизнерадостным и был записан в ГОСТ в разделе «Национальные сорта». Приверженец старой школы пивоварения, А.Н. Касьянов извлек из небытия и хранил рецепты пива, оставшиеся от основателя Жигулевского завода австрийца Альфреда фон Вакано, возродил к жизни и вновь сделал известным на всю страну пиво марки «Жигулевское», особо любимое нашими гражданами во всех городах и весях. По одному запаху этот уникальный специалист понимал, как нужно обходиться с той или иной партией ячменя для солода, проращивать зерно подольше или поменьше, мягкую или жесткую воду взять для получения лучшего результата. На Жигулевском заводе он знал все и всех, каждого рабочего называл по имени-отчеству. На пенсию он вышел в 82-летнем возрасте, но оставался консультантом, и ни одно серьезное решение на предприятии не принималось без учета его мнения.

А.Н. Касьянов был необычным человеком не только на работе, но и в жизни. К нему тянулись незаурядные личности, двери его дома всегда были открыты для самых разных людей. Среди них, например, были известные советские композиторы Т.Н. Хренников и Д.Б. Кабалевский. Он водил знакомство с телепатом Вольфом Мессингом. Когда тот приехал на гастроли в Куйбышев, то побывал на заводе, а потом зашел в гости к Касьяновым. Хозяйка дома в ожидании визита знаменитости принялась срочно стряпать пельмени. Гость, проявив свои сверхъестественные способности, еще на пороге дома сказал: «Зачем пельмени лепили? Достаточно было бы картошки».

А.В. Чашников также высказал свое мнение об этом человеке: «На семейных фотографиях А.Н. Касьянова мы видим человека интеллигентного, с профессорской внешностью, с бородкой клинышком, как говорят в народе, особой породы. Из телефонных разговоров с его внуком Сергеем, которые я вел время от времени на протяжении трех лет, узнал, что Александр Николаевич был корректен и доброжелателен, никогда не повышал голос ни дома, ни на заводе. Он был разносторонним человеком, очень любил единственного внука, которому дал свою фамилию и отчество.

С точки зрения коллекционера, фотографии А.Н. Касьянова мне дали очень многое. Например, на одном из снимков он молодым запечатлен вместе с сокурсниками на вечеринке в школе пивоваров в Петербурге. Перед ними накрытый стол с бутылками и посудой. У меня в коллекции много старинных бутылок с отлитыми на них опознавательными знаками, отдельно есть этикетки. Всегда был вопрос: а куда клеились эти этикетки, если на бутылке везде гравировка? Глядя на старинное фото, стало ясно, что на горлышко. Это фото, как документ из жизни той эпохи.

На другом фото изображен отец Александра Николаевича с домочадцами. Возникает предположение, что должны быть еще братья и сестры, ведь семьи в то время были большие. Выходит, что кто-то из слобожан по фамилии Касьяновы, чьи корни из Лихачей, могут быть прямыми родственниками нашего героя и покажут дом, в котором он родился. Кто бывал в Лихачах, наверняка, обращал внимание на старые двухэтажные дома, которые ничуть не хуже, чем в центре города, только запущены и обветшали. В старину это была очень богатая деревня, она дала жизнь прославившемуся на всю страну пивовару А.Н. Касьянову.

Любовь и ответственность к своей профессии была заложена в нем в городе Слободском на Александровском пивоваренном заводе, который сегодня стоит в руинах и забвении. А имя и опыт его славного сына знают и почитают современные специалисты пивной отрасли России. Продолжая лучшие традиции слободских пивоваров, А.Н. Касьянов всю жизнь работал по их заветам и девизу своего учителя, профессора Петербургской школы пивоварения Степанова: «На знамени пивоваров написано: готовить вкусный, приятный, питательный, освежающий и бодрящий напиток, но никак не опьяняющий. Кто хочет опьянеть, пусть обратится к водке».

А.Н. Касьянов считал пиво напитком богов, а самого его в Самаре называли пивоваром от Бога, который во всем знал меру, дегустировал пенный напиток не больше 0,5 литра в сутки, предпочитал пить его из бокалов, сумел прожить почти вековую плодотворную жизнь и оставил о себе добрую память».

Наш гордый «Варяг»

10 июня 2017 года на старом городском кладбище на могиле комендора крейсера «Варяг» Семена Ильича Катаева (1879-1928) состоялось торжественное открытие нового памятника-креста. В Кировской области это единственное захоронение матроса с легендарного крейсера, который в 1904 году в паре с канонерской лодкой «Кореец» в неравном бою с 14 японскими кораблями остался не сдавшимся и предпочел смерть вражескому плену, вписав яркую страницу в боевую летопись отечественного Военно-Морского Флота.

В начале 2017 года члены слободского военно-исторического клуба «Ладомир» вышли с предложением взамен обветшавшего поставить на могиле героя новый обелиск, чтобы это место стало мемориальным и на примере героизма нашего земляка С.И. Катаева могло служить делу патриотического воспитания молодого поколения слобожан. Эту идею поддержали ветераны ВМФ во главе с капитаном I ранга в отставке Н.М. Пьянковым. Работы по изготовлению и установке нового памятника на могиле героя провели специалисты Слободского машиностроительного завода.

Работники завода не остались в стороне и в деле поиска родственников героя, нашли слобожанина, у которого хранятся фотоальбом, вырезки из газет о «Варяге» и письма племянника Семена Ильича Катаева. Его звали Федор Федорович Катаев, и он был сыном брата Семена Ильича – Федора. Сегодня наследником этих материалов является племянник Федора Федоровича – тренер-преподаватель по лыжным гонкам ДЮСШ города Слободского, Отличник физической культуры и спорта Николай Алексеевич Катаев.

В одном из этих материалов – вырезке из газеты «Кировская правда» от 29 июня 1980 года читаем: «Уроженец деревни Беляевской нынешнего Слободского района, матрос Катаев, будучи комендором на крейсере «Варяг», проявил мужество и отвагу во время боя крейсера с японскими кораблями. Будучи раненым, Катаев не покинул своего боевого поста. С тонущего корабля его сняли французские матросы, причем, на теле героя было обнаружено три раны. За безупречную службу и героизм, проявленный в бою, он был награжден Георгиевским крестом, памятной серебряной медалью «За бой «Варяга», грамотой и именными золотыми часами. Позднее свою морскую службу проходил на крейсере «Владимир Мономах». С военной службы матрос Катаев вернулся домой в 1906 году. Женился, переехал в Слободской, в 1928 году скоропостижно умер. Его жена Ольга долго жила одна, умерла в 1975 году. Детей у них не было.

Старший племянник героя Федор Федорович Катаев вспоминал, что их дядя был скромным, трудолюбивым человеком, прожил с женой в мире и согласии 20 лет. По рассказам, Семен Катаев привез с собой с военной службы много картин, на которых был изображен «Варяг» во время хода, бой с японцами и гибель корабля. К сожалению, все картины сгорели в 1922 году во время пожара в доме, где жил дядя.

Кроме 83-летнего Федора Федоровича, найдены еще два племянника Катаева, проживающие в Слободском: 73-летний Алексей Федорович и 68-летний Василий Федорович. Старший из братьев (1896 года рождения) сражался на фронтах Первой мировой войны, более 40 лет проработал на лесосплаве, награжден орденом Ленина и несколькими медалями. Алексей Федорович более 25 лет трудился на макаронно-кондитерском комбинате, он участник Великой Отечественной войны, награжден многими орденами и медалями. Василий Федорович старшим сержантом защищал Сталинград в составе 62-й армии, он тоже имеет много наград, после войны работал в системе общепита.

По запросу племянников Семена Катаева из Центрального государственного архива ВМФ СССР была получена справка, подтверждающая службу матроса Катаева на «Варяге», участие в бою, проявленную храбрость, полученные награждения. И вот теперь по ходатайству ветеранов Краснознаменного Тихоокеанского флота и при поддержке местных партийных и советских органов было принято решение об увековечении памяти героя «Варяга» матроса Семена Катаева путем водружения на месте его захоронения памятника малой архитектурной формы, изготовленного местными умельцами». Так 25 июня 1980 года вместо деревянного креста на могиле С.И. Катаева появился каменный памятник с керамической фотографией и золотой надписью: «Катаев Семен Ильич, 1879-1928, матрос-комендор крейсера «Варяг».

Как подчеркнул Николай Алексеевич Катаев, именно дядя Федор Федорович Катаев был инициатором возвращения со временем забытого имени матроса с легендарного «Варяга». На протяжении нескольких лет дядя вел переписку с Советом ветеранов КТОФ, который ходатайствовал перед кировским обкомом КПСС об установке достойного памятника на его могиле. Надо отдать должное педантизму Ф.Ф. Катаева – он сохранял оригиналы своих посланий и ответы на них, поэтому сегодня мы можем представлять ход тех событий.

В частности, в письме командиру и заместителю командира по политической части современного ГРКР «Варяг» Н. Деренкову и В. Островскому, датированном 6 марта 1984 года, он выражает благодарность КТОФ от себя и от имени своего брата Алексея: «Сердечно благодарим вас за поздравление с 80-летием боя русских моряков в порту Чемульпо, участником которого был наш дядя Катаев Семен Ильич. Ваше внимание к нам до глубины души, до слез взволновало нас, стариков. Ведь событие так давно свершилось, а о нем помнят и чтут героев легендарного боя. Очень хорошо, патриотично. Нам же, родственникам С.И. Катаева, это вдвойне, втройне приятно. Жаль, что наш дядя рано умер.

Мы очень благодарны энтузиасту краеведческой поисковой работы, полковнику-инженеру в отставке Е.С. Никифорову, проживающему в г. Кирове (председатель Совета ветеранов КТОФ и КАФ Кировской области), и ответственному секретарю Совета ветеранов КТОФ, капитану 3 ранга в отставке П.В. Хрулеву, проживающему в г. Москве, за их длительные и настойчивые хлопоты, завершившиеся в 1980 году установкой памятника на могиле Семена Ильича в Слободском. И еще мы благодарны директору краеведческого музея в Слободском Е.Я. Целищеву за активное содействие в установке памятника и за оформление в музее экспозиции, посвященной нашему дяде.

Мы очень рады, что морские традиции русских моряков сохраняются и приумножаются современными воинами-варяжцами. Сердечно приветствуем экипаж гвардейского ракетного крейсера «Варяг», искренне желаем воинам-варяжцам крепкого здоровья и больших успехов в боевой и политической учебе. Счастливого вам плавания, дорогие товарищи!»

Николаю Алексеевичу Катаеву, по примеру своего легендарного предка, после окончания педагогического института тоже довелось проходить армейскую службу на Тихоокеанском флоте и увидеть современный «Варяг» воочию. Листая семейные фотоальбомы, доставшиеся ему после смерти дяди Федора, мы убедились, что во все времена род Катаевых воспитывал достойных защитников Отечества. С дореволюционных фотоснимков на нас смотрели герои-молодцы в военной форме с царскими наградами.

Николай Алексеевич рассказал, что помнит из детства, как ходил с мамой к вдове Семена Ильича Ольге – она жила в доме на улице Ленина (ныне Рождественская) между улиц Энгельса и Петра Стучки. А семьи братьев Федора Федоровича и Алексея Федоровича Катаевых жили по адресу: улица Энгельса, 46. Третий брат Василий жил через два дома от них, на углу улиц Энгельса и Маршала Конева – в этом доме по сей день и проживает Н.А. Катаев.

Как и Семен Ильич Катаев, его братья родились и жили на Беляевской – эта деревня стояла между селом Шестаково и Летским рейдом. Когда деревню решено было снести, они вслед за старшим братом Федором переехали в Слободской. Здесь завели семьи и трудились на благо города, здесь прошла вся их жизнь. Сегодня Николай Алексеевич Катаев остался в городе Слободском единственным прямым потомком и носителем фамилии большого рода, героический представитель которой прославил ее в веках.

Кино в Слободском

В 1897 году в город Вятку приехали французские коммивояжеры и впервые показали гражданам движущиеся картины. Это событие вновь повторилось в 1903-1905 годах. Газета «Губернские ведомости» в 1904 году писала: «Кинематограф явился неожиданным сюрпризом и произвел сильное впечатление на лиц, никогда не видевших движущихся картин». Первый кинотеатр в городе Вятке был открыт в 1908 году владельцем Усмановым. Через год он построил на ул. Никитской новое здание кинематографа, назвав его «Прогресс».

Слободской купец Никифоров, побывав на нескольких сеансах вятских кинематографов, загорелся желанием построить в городе Слободском свой кинотеатр. С этой целью он получил в аренду землю на ул. Вятской у речки Козульки. Взяв ссуду в Анфилатовском общественном банке, приобрел материалы для строительства зданий кинематографа и небольшой электростанции, затем закупил нефтяной двигатель с динамомашиной и французский киноаппарат «Пате» модель-3. Этим он технически опередил вятские кинотеатры, где эксплуатировалась «Пате-2».

Монтажом кинооборудования занимались специалисты московской фирмы «Мюр и Мерилиз», производившие в это время работы по сооружению слободского водопровода. В начале января 1912 года кинематограф в городе Слободском был открыт. Губернская газета «Вятская речь» от 6 января 1912 года писала: «В Слободском 2 января начал функционировать электротеатр «Рекорд». Владелец его г-н Никифоров построил для своего электротеатра прекрасное здание, которое для такого маленького городка, как Слободской, можно считать даже роскошным… Здание просторное, удобное, безопасное в пожарном отношении».

В фойе кинотеатра «Рекорд» на небольших окнах висели темно-зеленые шторы из мятого плюша с белым рисунком, стояли малорослые пальмы в деревянных кадках, горело много электроламп в плафонах и канделябрах. Касса находилась в самом фойе, три двери вели посетителей в зрительный зал на 340 мест. Экран был размером 3 на 4 метра. В противоположном конце от экрана находились ложи с занавесками. Перед запуском нефтяного двигателя мальчишки ручными насосами качали воду из пруда в бак для охлаждения двигателя, за что их бесплатно пускали на киносеансы. На афишах, извещавших, какой идет фильм, непременно писалось слово «фурор». Не зная его перевода с французского, жители города стали называть электротеатр «Фурором».

Картины в нем шли, в основном, заграничные. Московские фирмы Дранкова, Ханженкова, Ермолаева делали надписи к заграничным картинам и даже ставили свои фильмы, например, «Стенька Разин», «Отец Сергий» и другие. Успехом пользовались заграничные фильмы «Кровавый бал», «Мрачные души», «Труп-убийца», «Кровью залитый брильянт», «Похождения Рокомболя». Последний шел перед империалистической войной 1914 года и состоял из 16 серий. Однако похождения героя вскоре публике надоели, и посещение кинотеатра резко снизилось.

1 августа 1914 года началась война. Первый владелец слободского кинематографа Никифоров спешно продал свое заведение купцу Молчанову. Тот, переименовав кинематограф в «Грезы», ввел некоторые новшества – перед демонстрацией картин стал показывать видовые журналы французского производства «ПАТЭ», в которые входила хроника военных действий. Империалистическая война отразилась и на тематике демонстрируемых фильмов – шли ультрапатриотические и монархические фильмы вроде «Козьмы Крючкова» или «О чем скрипка рыдала». В конце сеанса обязательно показывался короткометражный комический фильм. Если до войны в таких фильмах участвовал Макс Линдер, то после 1914 года героями стали Чарли Чаплин, Бестер Китон, Гарольд Ллойд.

В первую годовщину Октябрьской революции 1917 года в Слободском впервые «на открытом воздухе», как говорили тогда, в Гостином ряду показали кинокартину «Робинзон Крузо». На экран из белого полотна, повешенный между пролетами, люди смотрели стоя. На углах улиц в это время по случаю праздника жгли смоляные бочки, на подоконниках больших зданий горели огни масляных плошек. Электрический ток для показа кинокартины в Гостином ряду был подведен от дома Молчанова, владельца электротеатра. Интерес к городскому кинотеатру был большой, слобожане его охотно посещали. Обслуживались также многочисленные воинские части, расположенные в городе или проходящие через него.

Шел суровый 1919 год. Колчак приближался к Вятке. Бои шли уже на северо-востоке Слободского уезда. Одна за другой проводились мобилизации в ряды Красной армии, гражданское население привлекалось на сооружение оборонительных укреплений. Тут было не до кино. Изредка ставились агитфильмы, зал кинотеатра часто использовался для митингов и других общественных мероприятий.

В 1919 году Декретом правительства фотографическая и кинематографическая торговля и промышленность были национализированы, кино поставлено на службу интересам революции. В 1923 году, когда город Слободской получил электрический свет, подвели электричество и к кинематографу. Но картины шли редко. Тогда в кинозале соорудили сцену и стали ставить спектакли любителей драматического искусства под руководством местного режиссера Евгения Леонтьева. С осени 1925 года кинокартины стали показывать регулярно. Кинотеатр именовался «Заря». Одной из первых советских картин шел фильм «Машинист Ухтомский», за ним демонстрировались «Приключения мистера Веста в стране большевиков», «Крест и маузер», «Броненосец Потемкин», «Мать» и другие.

В летнее время киноаппарат перевозили в сад им. В.И. Ленина (ныне городской сад). Здесь фильмы демонстрировались в специально построенном в 1923 году деревянном здании барачного типа. Ток подключался от производственной динамомашины спиртового завода на Демьянке. В этом же деревянном здании летом ставились спектакли местных артистов. Шли фильмы «Закройщик из Торжка» с участием Игоря Ильинского, «Процесс о трех миллионах» с участием Наты Вечнадзе, «Орлиное гнездо», «Похождения подкидыша», заграничный многосерийный фильм «Похождения американки». В сельской местности действовали кинопередвижки – кино постепенно стало входить и в быт деревни.

В 30-е годы создается советское звуковое кино, а затем и цветное. Но в городе Слободском с открытием звукового кинотеатра возникли трудности – здесь не было переменного тока, а небольшая электростанция давала лишь постоянный ток напряжением в 220 вольт. В 1934 году кинодемонстратору А.И. Соковнину удалось переделать динамомашину в умформер, и город получил возможность демонстрировать звуковые фильмы. Вскоре Кировское управление кинематографии направило в Слободской звуковую киноаппаратуру «ТОМП» с блоком «КАА», а позднее и второй аппарат с блоком «КБ».

29 апреля 1935 года слободской кинотеатр уже демонстрировал первые в городе звуковые фильмы «Предательство Марвина Блейка» и документальную картину «Киров», а в июне показал замечательный советский фильм «Юность Максима». Звук вполне удовлетворял зрителей и вызывал огромный интерес к звуковым фильмам. В 1938 году кинотеатр переименовали в «Колос».

За период первой советской пятилетки город Слободской окончательно сложился как центр промышленного района. Здесь действовали крупнейшие в крае кожевенный завод и спичечная фабрика. Широкий размах получила лесная и пищевая промышленность, а меховое производство вышло на первое место в Советском Союзе. Стоимость валовой продукции определялась на конец 1934 года в 74,7 млн. рублей.

Однако культурное строительство в городе еще отставало от темпов промышленного развития. В Слободском проживало 17 тысяч человек, но слобожане не имели хорошего кинотеатра, спортивного стадиона, рабочих клубов. Партийные и советские организации города приняли решение превратить город в образцовый и культурный центр. И вскоре началось строительство большого современного клуба меховщиков (ныне ДК им. Горького), хорошего спортивного стадиона «Труд», в Москве подготовили проект нового звукового кинотеатра «Аврора».

12 января 1939 года кинотеатр «Аврора» вошел в строй. Он имел зрительный зал на 400 мест, просторный вестибюль, фойе на втором этаже. На строительство кинотеатра было потрачено 157344 рубля. Именно в этом кинотеатре начали демонстрироваться такие замечательные советские фильмы как «Александр Невский», «Честь». Здесь впервые начали показывать цветные фильмы.

В 1978 году был произведен капитальный ремонт «Авроры» – сделан мозаичный пол в вестибюле, зрительный зал обшит акустической плитой, старая киноаппаратура полностью заменена новой с ксеноновым источником света, заменены также экран и усилительная аппаратура, автоматизирован кинопоказ. Теперь «Аврора» по качеству звука и оформления стояла наравне с кинотеатром «Космос».

Кинотеатр «Космос» открылся в городе Слободском в октябре 1962 года и размещался в бывшем здании Гостиного двора, строительство которого было начато в июне 1839 года за счет прибылей Анфилатовского общественного банка. В 1861 году Гостиный двор горел, но был вновь отстроен в 1874-75 годах. После революции частная торговля в нем была запрещена. Долгое время здание использовалось под склады зерна, здесь устраивались уездные сельскохозяйственные выставки, некоторое время существовал крытый рынок для торговли мясом и молочными продуктами. В 60-е годы ХХ века здание было капитально перестроено под городской кинотеатр «Космос», тогда же была «зашита» арочная галерея торговых рядов со стороны ул. Советской.

На строительство кинотеатра «Космос» было затрачено 273586 рублей. Составил проект перестройки и руководил работами инженер-строитель М.П. Чернов. Основной зал имел 520 посадочных мест, общая площадь зрительного зала – 426 кв. м. Кроме основного зала, имелся малый зал на 150 мест для демонстрации хроникально-документальных фильмов, проведения концертов, выставок произведений изобразительного искусства, демонстрации мод и других мероприятий. Кинотеатр «Космос» главенствовал у слободских зрителей, ежегодно его посещало до 700 тыс. человек. В 70-е годы в нем была установлена новейшая современная автоматизированная аппаратура с ксеноновым источником света. Последним фильмом, показанным в «Космосе» в 1995 году, стал американский «Титаник». Он пользовался большой популярностью среди слободских зрителей, которые тогда даже предположить не могли, что побывали в кино в любимом «Космосе» в последний раз.

В 80-е годы прошлого века в «Космосе» и «Авроре» трудилось три десятка слобожан. В аппаратных работали опытные специалисты: старший киномеханик Н.И. Коротких, инженеры Е.И. Кузьменко, Н.А. Коротких, старший инженер Н.М. Кочкин. Многолетний стаж работы в кинотеатрах имели администратор А.И. Кротова, контролер К.С. Пойлова, кассир Т.А. Городилова. С 1964 года руководство кинотеатрами города возглавлял Отличник кинематографии СССР Н.И. Загребин (1930-2016). В должности директора он бессменно отработал свыше 30 лет, вплоть до времени, когда сеть кинотеатров в Слободском была закрыта. Через два десятка лет в 2016 году в Слободском открылся ДК «Паруса», и показ кино в городе возобновился.

Пути и вехи железной дороги

Железнодорожная ветка Киров – Слободской в ХХ веке имела стратегическое, военное и экономическое, значение и вплоть до 60-х годов прошлого столетия решала жизненные вопросы слобожан, помогая им добраться до областного центра и даже напрямую, без пересадок, до столицы нашей Родины Москвы.

Первая железная дорога появилась в России в 1837 году и связала Санкт-Петербург и Царское Село. В дальнейшем были построены железные дороги Санкт-Петербург – Варшава, Санкт-Петербург – Либава, а через пять лет началось строительство знаменитой николаевской железной дороги Санкт-Петербург – Москва, которую воспел поэт Н.А. Некрасов. Эти дороги были построены за первые 20 лет железнодорожного строительства, но когда стали подводить итоги Крымской войны (1853-1856 гг.), то оказалось, что одной из причин поражения России стало отсутствие в ней железных дорог.

В 1857 году вышло решение, что железнодорожную сеть нужно строить по всей стране за счет частного капитала. Главное общество российских железных дорог обязалось устроить эту сеть, связывающую 26 губерний России, «на свой счет и страх», а потом в течение 85 лет содержать ее с тем, чтобы «по миновании означенных сроков вся сеть была передана бесплатно в принадлежность государственной казны».

И тогда в России свершилось то, что впоследствии историки окрестили «железнодорожным бумом» – начинают возникать акционерные общества, строятся железные дороги, а доход от их эксплуатации идет в личные карманы предпринимателей. Строительство особенно развивалось на юге России – Харьков, Одесса, Орел.

Только в 1895 году началось строительство Пермь-Котласской железной дороги, что ознаменовало включение Вятской губернии в железнодорожную сеть России. Это событие всколыхнуло все уезды: просвещенные люди понимали, что дорога несет с собой развитие экономики и расцвет края. 29-я сессия Вятского губернского собрания того года специально рассмотрела перспективу железнодорожного строительства в губернии. Было решено, что «наиболее желательна железная дорога, которая соединяла бы Вятку с Санкт-Петербургом через Вологду или Кострому. Затем нужны дороги до Ижевского завода, Казани и от г. Вятки через г. Слободской до реки Камы против станции Березники Уральской железной дороги Соликамского уезда Пермской губернии».

Так город Слободской попал в план железнодорожного строительства. Однако далекой перспективы ждать не хотелось, и Слободская городская дума летом 1896 года направила свое ходатайство о проведении железной дороги от города Вятки до города Слободского, а «при невозможности сего об устройстве ветви от станции Медянки до г. Слободского». К этой просьбе присоединился владелец Омутнинских заводов Н.П. Пастухов, предлагавший провести дорогу от Слободского на Холуницкие и Омутнинские заводы. Но эти ходатайства были отклонены.

Только в 1906 году после введения в эксплуатацию железной дороги Санкт-Петербург – Вятка возникла реальная возможность строительства, и 26 марта 1908 года Слободская городская дума приняла решение «присоединиться к ходатайству Вятского губернского земского собрания о соединении г. Слободского с г. Вяткой железнодорожным путем».

Вскоре в газете «Вятская речь» замелькали заметки о строительстве железной дороги на Слободской. Так, 21 мая было опубликовано сообщение, что «инженером министерства путей сообщения Т.А. Лесниковым заключен договор с П.А. Вахрушевым, Н.Д. Плюсниным, П.И. Сапожниковым и К.П. Кузнецовым, по которому г. Лесников обязуется не позже 11 августа т.г. приступить к производству предварительных изысканий для ширококолейной железнодорожной ветки, имеющей соединить горизонтальную за мостом через реку Вятку площадку на Пермь-Котласской железной дороге с деревней Сапожнята, далее с селом Вознесенско-Вахрушевым и городом Слободским».

Это значило, что изыскательские работы проводились за счет городских предпринимателей. 21 июня анонимный корреспондент сообщил, что изыскания закончены: «Город наш, по-видимому, доживает последние дни своей первобытной патриархальности и в недалеком будущем думает преобразиться совсем. В скором времени он, вероятно, будет соединен с Вяткой рельсовым путем… Среди обывателей, конечно, идут разговоры о предполагаемой дороге. Все желают ее проведения. Только крестьяне не довольны дорогой. В одной деревне они вышли навстречу инженеру с кольями и дубинами и решительно объявили, что не дадут проводить дорогу по своему полю. Только угроза инженера позвать стражников заставила мужиков оставить его в покое».

Для подготовки экономического обоснования необходимости будущей дороги была избрана комиссия в составе: П.А. Вахрушев, А.Н. Шкляев, А.И. и П.И. Сапожниковы, Н.Д. Плюснин и П.И. Александров. Именно комиссия при участии инженера Т.А. Лесникова готовила новое обоснованное ходатайство перед правительством. Перед началом строительства железной дороги всегда рассматривалось несколько вариантов трассы, и выбирался наиболее подходящий к рельефу местности и экономически выгодный. Железнодорожная комиссия Вятского губернского земства 21 марта 1912 года рассмотрела все предложения и приняла решение, что «вариант Демьянка-Спасское-Вахрушево-Боково-Талица-Долгушево-Загарье наиболее отвечает интересам населения, так как захватывает, безусловно, наиболее населенный и промышленный район со значительным числом кустарей, крупными заводами и фабриками уездов Слободского и Вятского».

Этот вариант не очень удовлетворил слобожан, и они направили делегацию в Санкт-Петербург с просьбой о перенесении будущего железнодорожного вокзала из слободы Демьянки в город Слободской. Результаты поездки в апреле 1912 года были рассмотрены на экстренном заседании Слободской городской думы. Железнодорожное ведомство соглашалось на перенос конечной станции, если это будет возможным по техническим условиям. Дума приняла решение: «Имея в виду, что заход железной дороги в слободу Демьянку намечен ради удовлетворения главного вкладчика – торгового дома П.И. и И.И. Александровых, интересы которого не будут нарушены, если вокзал будет устроен вблизи городских казарм, просить гг. Александровых не настаивать на желании иметь вокзал непременно в Демьянке, а оказать содействие к тому, чтобы вокзал был устроен в городе, что не повредит их личным интересам». В Вятке это ходатайство Думы о переносе вокзала поддержали и свое решение за подписью губернатора отправили в Министерство путей сообщения.

В 1913 году стройка началась, и работы проводились по всей линии Загарье-Демьянка. Однако 17 мая газета «Вятская речь» сообщила, что работы у слободы Демьянка прекращены, из-за чего «15 мая владельцы промышленных заведений Демьянки за подписью 24 лиц по этому вопросу обратились снова к министру путей сообщения с телеграммой: «Ходатайствуем о сооружении вокзала в нашей слободе, в которой сосредоточены, главным образом, промышленные заведения г. Слободского. Промышленники г. Слободского вместе с торговцами вносят государственного промыслового налога 6300 рублей, тогда как заводчики и промышленники слободы Демьянка уплачивают его 16500 рублей». И еще газета разъясняла, что «вокзал в Демьянке (саженях в 300 от города) проектирован инженером Максимовым по соображениям удобства подхода ветки к пристани и устройства моста через Вятку на случай продолжения ветки дальше к Холуницким заводам, что при устройстве вокзала вблизи города представляет малопреодолимое препятствие».

Каким в итоге стало окончательное решение, мы знаем по сегодняшнему местоположению железнодорожной станции в городе Слободском. Да и спорщикам воспользоваться железной дорогой не довелось. Начавшаяся Первая мировая война заметно снизила темпы строительства дороги, а после октябрьской революции на стройке и вовсе наступило затишье.

Однако разразившаяся гражданская война и угроза наступления Колчака превратили Слободской в укрепрайон, поэтому в августе 1919 года было принято решение продолжить строительство железной дороги. В город Слободской приехал инженер Г.В. Струве со своим штатом. Финансирование осуществлялось Москвостроем и Вятским губернским экономическим совещанием (ГубЭКО), причем Москва выделила 26 млн. 624 тыс. рублей, губерния – 2 млн.183 тыс. рублей. Администрацией постройки ГубЭКО назначило заведующего отделом управления губисполкома А.А. Зыкова, председателя губсовнархоза Масалкова, ответственного секретаря Слободского УКОМа партии Н.С. Веселкова и инженера Ч.В. Ковалевского. Через месяц на стройке была создана партячейка, на первом же заседании которой было решено бороться с неграмотностью. Стройка испытывала большие потребности в рабочей силе, был объявлен набор рабочих со всей губернии, даны разнарядки на каждый уезд, обещаны высокие заработки и обеспечение продовольствием. Стройку назвали ударной, в Слободской направляют коммунистов.

Несмотря на недостроенность, в 1921 году железную дорогу начали эксплуатировать. Поезда ходили со скоростью 5 верст в час. В марте дороге дали задание перевезти груз до 200 тысяч пудов, и все коммунисты партячейки строительства были командированы для выполнения работы, имеющей общегосударственное значение. 24 августа 1921 года на заседании ГубЭКО решили: «Признать достройку Слободской железной дороги в текущем строительном сезоне необходимой. Все издержки по указанной дороге принять на местные средства».

К декабрю забалластировали путь от станции Гирсово до станции Вахрушево, провели выемку земли, выравняли шпалы, подняли путь, начали сооружать телеграф в длину ветки. Осмотрев проведенные работы, комиссия Пермской железной дороги признала возможным открыть временное движение до станции Вахрушево. На 1922 год были оставлены работы по строительству станционных зданий, будок, водоснабжения, телеграфа, семафоров и окончательного устройства пути.

В течение всего строительного сезона 1922 года происходила достройка железной дороги, и 11 ноября «Вятская правда» сообщила: «На днях будут регулярно курсировать товарно-пассажирские поезда Вятка-Слободской. Поезда из г. Вятки будут выходить по четвергам со станции Вятка-2 в 10 часов утра, а из Слободского по пятницам в 4 часа вечера. Пробег поезда будет от 10 до 20 верст в час».

Однако вследствие убыточности это движение было прекращено в феврале 1923 года. Но жизнь все равно заставила пользоваться веткой, и в справке по экономическому обследованию района Слободской ветки Пермской железной дороги от 11 октября 1927 года читаем: «В настоящее время веткой пользуются для перевозки сырья и продукции на условиях подачи вагонов местные промышленные предприятия, а для перевозки пассажиров три раза в неделю производится прицепка пассажирских вагонов и теплушек».

В годы Великой Отечественной войны слободская железная дорога работала на нужды фронта – по ней слобожане уезжали на войну, доставлялись грузы, привозились раненые. И после войны железная дорога активно действовала вплоть до 1962 года, когда в районе города Кирова был построен мост через реку Вятку. Он дал возможность пустить из города Слободского в областной центр автобусы, и необходимость в пассажирских перевозках по железной дороге отпала.

Все эти события ушли в историю, и сегодня наша железная дорога лишь минимально используется в промышленных целях. Специалисты говорят: «Была бы дорога сквозной, а не тупиковой, то сегодня мы бы видели совсем иную картину».

Фото из фондов Слободского музейно-выставочного центра.

Слобожане на «Авроре»

В 1917 году крейсер «Аврора» стал символом революции, дав залп, послуживший началом штурма Зимнего дворца. В июле 2016 года после двухлетней реконструкции на Кронштадтском морском заводе он вернулся на свое место вечной стоянки на Петроградской набережной города Санкт-Петербурга и вновь как музей принимает всех, кто хочет увидеть легендарный крейсер.

Славная история этого судна началась в 1904 году, когда «Аврора» в составе 2-й Тихоокеанской эскадры вышла из Балтики во Владивосток, чтобы принять участие в русско-японской войне. В тот же год на «Авроре» начали службу слобожане Александр Васильевич Братухин, Михаил Борисович Бармин, Кондрат Васильевич Архипов, Павел Сергеевич Обатуров, Тимофей Матвеевич Матвеев, Филимон Николаевич Мякишев и Николай Андреевич Ковырзин. Эти семеро слобожан в числе 32 вятичей-матросов отправились в далекое плавание для выполнения боевого задания и приняли участие в знаменитом Цусимском бою.

Тяжелые испытания выпали на долю участников похода. Русским кораблям пришлось пройти два океана, обогнуть Европу и Африку. 212 дней продолжался рейс боевых судов. Тропическая жара, частые штормы, непрерывные угольные авралы изнуряли моряков. Но коренастые, крепкие, сильные вятичи сравнительно легко переносили трудности морской службы. Слобожане держались друг друга. Большим авторитетом пользовался у них минер Филимон Мякишев, в силу своей службы то и дело ходивший по краю жизни. Когда выдавалась свободная минута, земляки спускались в котельную и помогали кочегару Кондрату Архипову. Иногда и засиживались в кочегарке всей компанией, ведя разговоры о доме.

В мае 1905 года русская эскадра вошла в Корейский пролив, где ее уже ждал развернувшийся для сражения японский флот. Тут у острова Цусима и произошел первый бой. Тихоокеанская эскадра потерпела в поединке поражение, но русские моряки дрались мужественно. Команда «Авроры» сражалась поистине героически. Образцы отваги показали и слобожане. Весь день до самого вечера длился неравный бой. Ночью «Аврора» оторвалась от главных сил эскадры и, отбиваясь от японских миноносцев, повернула на юг, к Филиппинским островам. Только в 1906 году крейсер вернулся к родным берегам.

В корабельном музее на «Авроре» выставлен фотоснимок уроженца Слободского уезда Александра Васильевича Трапезникова. Он сделан в 1917 году. Тогда, 1 марта, сразу же после Февральской революции, Трапезников был избран членом судового комитета на крейсере «Аврора», хотя и не состоял в партии, но разделял взгляды большевиков. Службу на корабле он начал после первой русской революции 1905 года, совершил много заграничных походов, побывал в разных портах и странах. В 1908 году во время заграничного плавания наш земляк вместе с другими авроровцами принимал участие в спасении жителей итальянского города Мессины, потерпевшего землетрясение.

Первую мировую войну Александр Трапезников встретил уже бывалым матросом. В 1914 году полку слобожан на «Авроре» прибыло – начал службу кочегаром Михаил Константинович Ильин-Киселев из Слободского, а через год в числе пополнения из Вятской губернии оказался слобожанин Егор Дмитриевич Князев. Земляки быстро подружились, Трапезников стал для них старшим братом, Михаил и Егор почитали его пуще отца родного.

Наступил 1917 год. В Петрограде было неспокойно, на фабриках и заводах вспыхивали забастовки, в феврале бастовали уже сотни тысяч рабочих. «Аврора» тогда стояла на ремонте у франко-русского завода, и матросы общались с его рабочими. 27 февраля под влиянием всеобщей забастовки в Петрограде вспыхнуло волнение и на крейсере. Командир корабля попытался утихомирить команду силой оружия – один матрос был убит, несколько авроровцев ранено. Тогда матросское терпение лопнуло, моряки вооружились, арестовали офицеров, а командира крейсера и старшего офицера расстреляли. Был избран судовой комитет, в состав которого вошел слобожанин А.В. Трапезников. В канун октябрьского вооруженного восстания Военно-революционный комитет поставил перед крейсером боевую задачу – как только над Петропавловской крепостью появится красный огонь, дать холостой выстрел. Этот залп из шестидюймового носового орудия «Авроры» послужил сигналом для начала штурма Зимнего дворца. После революции А.В. Трапезников работал в Москве, дожив до преклонных лет.

Слободские окопы против Колчака

Осенью 2008 года довелось побывать в окрестностях села Карино Слободского района. Нашим проводником была местная жительница В.А. Касимова. Примерно в двух километрах от села, за старым кладбищем Мазар-Зиярат она указала нам на длинные, поросшие кустами шиповника ямы, протянувшиеся вдоль полевой дороги, и рассказала, что эта разбитая лесовозами дорога раньше называлась Кокирской и существовала уже в начале ХХ века. Дорога ведет через село Игумново к реке Чепце, а с другой стороны через деревню Верхнее Карино выходит к старому Глазовскому тракту. За этой деревней находится второе местоположение таких окопов.

Глава Каринского сельского поселения Р.З. Митюков добавил: «Я с детства знаю про эти окопы. Раньше пацанами ходили в те места за грибами и лазили по ним. Но оружия или гильз не находили. Взрослые нам рассказывали, что в гражданскую войну Колчак был недалеко от этих мест. В ожидании врага рыли окопы, мобилизуя на земляные работы местных жителей».

Уроженка п. Опорное Ю.Е. Шутова вспоминала: «Мы в детстве так и говорили: пойдем играть на окопы. Они располагались у озера на Опорном, а также на повертке к лагерю «Зеленый бор» в лесу вдоль дороги, ведущей к старому мосту через реку Вятку».

Череда окопов тянется также вдоль опушки леса с обеих сторон дороги в районе Каринского перевоза – последнего форпоста перед городом Слободским со стороны Глазовского тракта. Старожили помнили войска, стоявшие на постое на Каринском перевозе. Время и природа сохранили здесь окопы в идеальном состоянии: видны и углубления для блиндажей, и ответвления для пулеметных гнезд. С точки зрения военной тактики, прекрасные оборонительные форпосты, построенные со знанием дела.

Об окопах в районе кладбища села Ильинское сообщила нам уроженка здешних мест Г.Н. Целищева. Правда, теперь они заросли и больше напоминают большие ямы. Галина Николаевна помнит рассказ старожилов, что со стороны Белой Холуницы двигались войска Колчака, поэтому население мобилизовали на строительство окопов. Когда опасность миновала, им нашли мирное применение – жгли там деревья для получения угля.

В Ильинской школе хранятся воспоминания Героя Советского Союза П.И. Шутова, датированные октябрем 1978 года. В них он пишет: «1919 год. Колчак рвался на соединение с войсками Антанты Архангельского направления. Вятские уезды были объявлены на военном положении. В районе с. Ильинского проводились оборонительные работы: рылись окопы, траншеи, строились дзоты, навешивались проволочные заграждения. К работам привлекались жители села, окружающих деревень. В селе базировалась стрелковая дивизия. В Ильинском в помещении школы был штаб дивизии и политотдела. Этот штаб возглавляла женщина по имени Наталья. Она проводила беседы под названием «Разговоры об обороне против Колчака».

Таким образом, о белогвардейцах и генерале Колчаке наши предки знали не понаслышке. Многим из них пришлось потрудиться на рытье окопов для красноармейцев и повоевать на стороне тех или других. Вот что рассказала о том противоречивом времени заместитель директора Слободского музейно-выставочного центра Т.М. Долматова: «Этот период был очень драматичен для города Слободского. Глазов был захвачен белогвардейцами, в результате открылась дорога на Слободской и Вятку по Глазовскому тракту. Захват города Вятки с его крупным железнодорожным узлом создал бы непосредственную угрозу Москве и Петрограду. Слободской стал прифронтовым городом. Чтобы предотвратить прорыв колчаковцев к г. Вятке, по приказу Реввоенсовета 3-й армии Восточного фронта в начале апреля 1919 года был создан Вятско-Слободской укрепленный район во главе с помощником командующего 3-й армией В.К. Блюхером. Штаб укрепрайона располагался в городе Слободском в нынешнем здании детской художественной школы (ул. А.С. Пушкина, 5). Об этом свидетельствует памятная доска на здании ДХШ.

В состав укрепрайона вошли города Вятка, Слободской, Котельнич и Орлов с окрестностями. В то время вокруг города Слободского было возведено несколько линий оборонительных сооружений в местах предполагаемых прорывов белой армии. За возведение оборонительных рубежей по Слободскому участку отвечал С.П. Попов. В городе действовал строгий военный порядок и комендантский час, на всякий случай советские учреждения готовились к эвакуации.

20 июня 1919 года вся территория Вятской губернии была освобождена от колчаковцев. Известно, что для поднятия боеспособности 3-й армии и укрепления ее тыла была создана партийно-следственная комиссия ЦК РКП(б) и Совета рабоче-крестьянской обороны в составе Ф.Э. Дзержинского и И.В. Сталина. 5 января они прибыли в Вятку, возможно, приезжали и в наш город. Об этом свидетельствует фамильное предание семьи Поскребышевых из деревни Бакули».

В слободском краеведческом музее действует постоянная экспозиция, рассказывающая о событиях в городе во времена гражданской войны. Самый яркий экспонат, поражающий воображение мальчишек, это станковый пулемет системы Максим – символ гражданской войны. Слободские окопы – тоже своеобразный символ. Эти земляные фортификационные сооружения хоть и не пригодились для боевых действий, но по своей сути стали памятником истории Слободского.

В продолжение темы нужно отметить, что старые окопы также есть в окрестностях «игрушки» (бывшей игрушечной фабрики) и деревни Стулово. О них упоминает в своем рассказе «Мишкины угоры» кировский писатель Александр Подлевских, чье детство прошло в деревне Пестовы близ города Слободского. Но это были окопы учебных военных лагерей, через которые в Великую Отечественную войну прошли отправлявшиеся на фронт новобранцы.

Модель от местного кутюрье

В слободском краеведческом музее экспонируется уникальное изделие – единственный в мире форменный костюм красноармейца, свалянный из шерсти наподобие валенок. Этакое слободское ноу-хау эпохи гражданской войны, события которой задели и город Слободской.

После революции 1917 года все традиции царской армии, в том числе и солдатское обмундирование, были упразднены. Однако на первых порах, да еще в условиях гражданской войны невозможно было в короткий срок придумать и произвести в массовом количестве новую униформу для Рабоче-крестьянской Красной Армии. Поэтому при формировании частей РККА рядовому составу разрешалось ношение обмундирования старой армии произвольных образцов и гражданской одежды, а враг называл красноармейцев оборванцами.

Но долго так продолжаться не могло, и 7 мая 1918 года приказом Народного комиссара по военным делам был объявлен конкурс по разработке нового обмундирования для военнослужащих РККА. Но вплоть до 1922 года войска не были им обеспечены.

Принять участие в конкурсе решился и А.Д. Суходоев – колхозный активист из деревни Суходои Стуловской волости Слободского уезда. Наверняка, на основе собственного опыта «романтики» военных будней он создал свой вариант зимней форменной одежды бойца Красной Армии – валянный из шерсти костюм. В условиях суровых российских зим в этой идее можно усмотреть рациональное зерно, в морозы он согрел бы лучше меха.

Красноармейский костюм, изготовленный мастером из слободской глубинки, побывал на выставке в Москве. Но предложение сделать его серийным отклика не нашло. Возможно, потому что военные во все времена предпочитали носить более элегантные мундиры. И дело тут не только в эстетических пристрастиях, но и в самом предназначении формы. Считается, что красивая, ладно сидящая одежда поднимает дух воина, соединяет однополчан в одно боевое товарищество. А валяный костюм в этом деле не подошел и остался лишь доказательством смекалки мастерового слобожанина.

ГОЭЛРО в Слободском

Сегодня, в эпоху высоких технологий, трудно представить, что всего век назад в домах слобожан горели свечи и керосиновые лампы, с наступлением темноты большая часть улиц погружалась во тьму, и горожане лишь мечтали об электрическом освещении, которое уже появилось в больших городах. Причем, на рубеже ХIХ и ХХ веков первым городом в России (и в Европе!), который освещался только электричеством, было Царское Село – резиденция русской императорской фамилии. Новой властью в декабре 1920 года был принят Государственный план по электрификации России (ГОЭЛРО).

В Слободском по-настоящему взялись за электрификацию в 1918 году. Несмотря на трудное время, городская коллегия сделала заказы на провода и лампочки. В следующем году на приобретение материалов были отпущены деньги.

В 1920 году уездный исполнительный комитет поставил конкретную задачу – построить городскую электростанцию. Строительство было возложено на коммунальный отдел. Под электростанцию выделили бывший Шулаковский дом на ул. Советской, пристроив к нему помещение под кочегарку (впоследствии в нем располагалась гостиница, ныне снесен). Строительство велось трудящимися всего города, часто организовывались субботники. С пивоваренного завода сюда были перевезены и установлены паровая машина, батарейный паровой котел и динамомашина мощностью 47 киловатт (до революции это электрооборудование принадлежало заводчикам Александровым, которые использовали электроэнергию на своем производстве и часть ее давали городу).

По городу была построена небольшая электросеть. При этом вместо медных проводов на столбах была натянута колючая проволока, а сами столбы установлены посередине улицы. Удивляться этому не стоит – не было в то время в Слободском ни необходимых материалов, ни опыта работы в этом направлении.

Первая электростанция работала только в зимнее время, давала свет с вечера до часа ночи. На лето она останавливалась. За осветительный сезон станция вырабатывала электроэнергии не более 60 тыс. киловатт-часов. Проведенная в 1926 году полная смена проводов наружных электросетей с переносом столбов с середины улицы на сторону улучшила электроснабжение города.

С годами потребность в электроэнергии быстро росла, и в 1934 году встал вопрос о проведении коренной реконструкции электрохозяйства города. Для этого в Ленинграде была приобретена электростанция, состоящая из парового водотрубного котла, вертикальной паровой машины в 100 лошадиных сил, динамомашины мощностью в 63 киловатта и напряжением в 250 вольт. Это дало возможность расширить район обслуживания электроэнергией. Через два года была приобретена еще одна машина, и общая мощность электростанции достигла 143 киловатт.

Промышленные предприятия города проводили электроснабжение по принципу «каждый для себя». В те годы на территории города существовало до восьми электростанций с примитивным, неэкономично работающим оборудованием. Стоимость электроэнергии доходила до 4 руб. 60 коп. за киловатт-час. Это требовало больших затрат, и электростанции работали в убыток.

Требовалось срочно перестраивать городское электрохозяйство, однако Великая Отечественная война помешала быстро решить эту задачу. И только в 1946 году город Слободской был подключен к Кирово-Чепецкой ТЭЦ. Но прежде чем получить электроэнергию, нужно было построить линию электропередач протяженностью более 9 километров, понизительную подстанцию, реконструировать электрические сети.

Строительство линии передачи осуществили специалисты меховой фабрики «Белка». В сооружении городской подстанции участвовали горкомхоз и все промышленные предприятия города. И уже в октябре 1946 года небольшая часть города стала получать электроэнергию. К осени 1950 года все работы были закончены, и город был полностью подключен к энергетической системе «Кировэнерго». Это дало возможность быстро поднять производственную мощность промышленных предприятий. Расход топлива заводами и фабриками значительно сократился. За первый же год было сэкономлено до 3 млн. рублей. Также значительно возросла производительность труда. К примеру, если выпуск годовой продукции меховой фабрики «Белка» в 1947 году принять за 100 процентов, то уже в 1951 году он возрос до 205, а в 1956 году – до 285 процентов.

Если вести речь о сельской местности, то для нужд колхозного производства в период с 1917 по 1927 год в Слободском уезде была построена Соколовская электростанция мощностью 25 киловатт. В 40-е годы появились ЛЭП 35 ТЭЦ-3 – Вахруши-Слободской-Шестаково, ТЭЦ-3 – Каринка-Прокопье-Белая Холуница и 4 подстанции, но распределительные сети нуждались в реконструкции. Активное развитие электроэнергетики Слободского района началось лишь в первой половине 60-х годов ХХ века. Электрификация района неразрывно связана с электрификацией города Слободского, который являлся районным центром.

Фото из фондов Слободского музейно-выставочного центра.

Злоключения пленных итальянцев в России

Много лет ходили разговоры о трупах немцев, зарытых в траншеях вдоль железнодорожного полотна у деревни Шихово Слободского района. До недавнего времени их можно было назвать одной из закрытых страниц в истории Слободского времен Великой Отечественной войны. Захоронения нигде не были зарегистрированы и не имели официального статуса.

Лишь в июне 2017 года волонтеры из Италии совместно с поисковиками Кировской областной молодежной поисковой организации «Долг» провели раскопки, обнаружили и идентифицировали по жетонам, уцелевшим частям обмундирования, личным вещам останки 296 солдат и офицеров: итальянцев, венгров, немцев. Работу продолжили представители ассоциации «Военные мемориалы» и Народного союза Германии по уходу за военными могилами. Им вновь помогали волонтеры из Италии. В результате за 2017-2018 годы были эксгумированы останки более 1600 человек. В августе 2018 года они были официально захоронены на кладбище военнопленных в поселке Фаленки Кировской области.

Чтобы рассказать об этой истории, пришлось «потянуть за ниточку» и поговорить с людьми, жившими в те годы. Всплывшие в их памяти картины далеки от идиллии. После Сталинградской битвы, которая официально закончилась 2 февраля 1943 года, по железным дорогам страны везли военнопленных. Не исключено, что эшелоны подолгу простаивали, по пути в безлюдных местах сгружались и закапывались трупы умерших. Если учесть зимние холода, голод и эпидемию брюшного тифа, можно представить состояние обессилевших в длительных (более полугода) боях пленных. Шансы выжить у них были минимальны, тем более, что эти люди являлись выходцами из южных стран. Немцев среди пленных были единицы, основную часть составляли итальянцы, в меньшем количестве венгры и румыны.

По слободской железнодорожной ветке пленных везли в рабочий поселок Белая Холуница, где для них был подготовлен тыловой спецгоспиталь № 1149. На станции «Слободское» оставшихся в живых выгружали из вагонов и размещали на перевалочной базе. В городе Слободском на месте современных медицинских складов у автостанции в военные годы стояли деревянные бараки без окон. В них пленные ожидали на нарах конные подводы, мобилизованные из окрестных колхозов. На них ехали в Белую Холуницу. В памяти жителей города Слободского тех лет остались жалкие на вид люди в легком обмундировании и летних пилотках, плотно натянутых на уши. Слобожанка И.В. Коваленко рассказала, что знала человека, который всю жизнь «маялся душой», что совершил беззаконие. Однажды, перевозя пленных, он обнаружил, что все пассажиры на его подводе умерли в пути. Недолго думая, незадачливый возница свалил обременительный груз в лесу, а затем все годы помнил об этом.

«Обессилевшие пленные умирали по дороге из города Слободского в Белую Холуницу», – рассказал белохолуницкий краевед И.В. Порошин. По его словам, на белохолуницком кладбище в четырех братских могилах по факту похоронено 260 военнопленных, а по официальной статистике похороненными значатся 460 человек – недостающие 200 трупов остались по обочинам ведущей в поселок дороги. В деревне Слободке, к примеру, мертвые были сложены в пожарном депо. В этой деревне, как и в селе Ильинском, есть несколько безымянных захоронений, которые никак не обозначены.

Тем же, кому посчастливилось добраться живыми до госпиталя в Белой Холунице, был обеспечен надлежащий уход. К примеру, на 15 марта 1943 года там содержалось 390 военнопленных: 353 итальянца, 3 румына, 3 немца, остальные национальности обозначены в документах словом «прочие». И в дальнейшем в связи со сложностью транспортировки в госпитале №1149 не содержалось более 415 человек. Всего же, по данным УФСБ по Кировской области, к апрелю 1943 года в области дислоцировалось 4 таких спецгоспиталя с количеством 2603 военнопленных. В марте 1944 года райком партии ходатайствовал о переводе пленных в другое место, и летом того года спецгоспиталь № 1149 выбыл в Запорожье.

Спустя полвека, в 1994 году эта история вновь напомнила о себе. Белую Холуницу посетили представители международного объединения «Мемориал», Уральского военного округа, облвоенкомата, а также гражданин Италии граф Коллепио. Бывший военнопленный, он посвятил свою жизнь поискам захоронений итальянцев в России. Результатом того визита стало решение поставить на белохолуницком кладбище, на перекрестке четырех братских могил военнопленных, памятник. Деньги на него выделило правительство Италии, устанавливали кировчане. Памятный знак представляет собой большой параллелепипед из черного мрамора, на нем на русском и итальянском языках написано: «Итальянцам, умершим в России». Через два года рядом появился еще один приваленный в горизонтальном положении камень. Это мадьяры увековечили память покоящихся в белохолуницкой земле соотечественников. Захоронение огорожено декоративными цепями на металлических столбах, здесь часто появляются цветы.

Однажды на этих могилах И.В. Порошин встретил приезжую даму. По роду службы она бывает в Италии и знакома с семьей, дед которой был солдатом и похоронен в Белой Холунице. По просьбе итальянцев женщина специально приехала на кладбище и сфотографировала могилы в разных ракурсах. «Не все же были озверелыми фашистами, большинство солдат были мобилизованы на войну по приказу», – высказал свое мнение И.В. Порошин. Однако в разговоре с графом Коллепио в 1994 году он не преминул упрекнуть, что выпущенная врагом под Сталинградом пуля убила его брата. На что граф, смутившись, ответил: «Чего в жизни не бывает». Вот так судьбы разных народов смешались в той кровавой войне.

Легенды о провалившихся танках

В середине ХХ века на старом городском кладбище города Слободского были похоронены три танкиста, погибшие 12 марта 1956 года. На памятнике значатся их имена: «Игнатович Н.А., 1932 г.; Патрин А.А., 1932 г.; Станкевич Б.К., 1934 г.».

Гибель военнослужащих взбудоражила слобожан. Люди близко к сердцу восприняли трагедию, и на похороны танкистов вышло полгорода. Гробы к месту захоронения несли на руках, хоронили погибших с воинскими почестями. Одна из слобожанок вспоминала: «Погибшие были нашими ровесниками, мы их знали, встречались на танцах в ДК напротив городской бани. Мы, слободские девчата, тогда очень переживали, даже ревели о тех парнях. Первое время на могилу приезжали их родственники, но время стерло горе».

Эта история не забылась и в последующие годы, из уст в уста в городе передавалась байка о трех ушедших под лед вместе с боевой машиной танкистах. А два вставших на дыбы танка, венчающие могильную ограду рядом с кладбищенским забором со стороны улицы Советской, придавали этой истории ореол романтического героизма.

Старожилы вспоминали, как в послевоенное время в Слободском стоял танковый батальон, иногда танки проезжали по городу в ночное время. Однажды танк застрял в луже на перекрестке улиц Гоголя и К. Маркса, а вторая машина пришла ему на выручку.

После трагической гибели танкистов люди выдвигали различные версии: одни говорили, что танк провалился в болото на учениях в Вишкиле, другие – что ушел под лед на реке Вятке. Но официальные причины катастрофы держались военными в секрете.

Еще одну из версий, что танк провалился в Черном озере (оно находится справа за современным мостом) опроверг слободской краевед О.В. Рогожников, так как в 1956 году переправа через реку Вятку происходила в районе городской колокольни, а проезжая дорога шла через Опорное и Понизовье.

О.В. Рогожников был более склонен доверять утверждению, что трагедия произошла на территории современной улицы Г. Булатова. Раньше там стояло непроходимое болото, которое, случалось, засасывало крупных коров. Это предположение могло быть правдоподобным, ведь недалеко от деревни Бакули находилось огромное поле, которое раньше использовалось даже для взлета и посадки воздушной техники.

Более обоснованное объяснение гибели танкистов дал служивший в 60-70 годы ХХ века слободским военкомом Ф.М. Дунаев. Он утверждал, что танк провалился под лед в северо-западной части города, в месте, которое в народе зовется Трофимовкой. Там со времен Великой Отечественной войны находился танковый полигон и стрельбище. Танк не возвращался с учений или маневров, а перемещался с одного места на другое и провалился под лед в притоке. Федор Макарович также поведал, что в то время в городе стоял стрелковый полк, в составе которого был танковый батальон. Танки размещались на территории современной воинской части на ул. Грина.

Информацию Ф.М. Дунаева уточнил краевед Н.М. Чураков: «Это пока закрытая страница в истории нашего города, и об этом никогда не говорили. В танковом батальоне насчитывалось 50 машин. Но они стояли не в Красных казармах (там базировались танковые тягачи), а в Мулях, где сейчас размещается новый водозабор. Садоводы находили там противогазы, трубки, маски, катки. По городу танки передвигались лишь в исключительных случаях, так как тяжелая техника разрушала дорожное полотно.

Танковый полигон занимал пространство 20-30 км и представлял сложное инженерное сооружение, включающее в себя танковый ров, колейный мост и другие препятствия. Они позволяли танковым экипажам выработать навыки вождения машин в различных ситуациях. Можно предположить, как провалились танки под лед. К примеру, одним из приемов вождения являлось умение провести машину ночью по гати – бревнам, настланным на болоте. Возможно, во время одного из таких перемещений танк и ушел вглубь, люк ребята не смогли открыть и погибли. Что же касается места трагедии, то на старой карте Слободского района, выполненной Верхневолжским геодезическим предприятием, недалеко от города обозначен большой водоем, в котором, по всей вероятности, она и произошла».

Н.М. Чураков называл звеньями одной цепи гибель танкистов и военную базу № 38 в Вахрушах, где в годы Великой Отечественной войны ремонтировали разбитые танки. Обкатывали их на полигоне в Трофимовке, там же готовили и формировали танковые экипажи. До 50-х годов прошлого столетия танковый полигон служил для подготовки советских солдат. Вплоть до 1959 года на месте кладбища в Трофимовке находился склад боеприпасов, затем его полностью вывезли.

Очевидцы помнят, как разбирали танковые склады. Один из вывозивших оборудование рассказывал, как шестеро мужчин с трудом вытаскивали один тяжеленный ящик и в кузове грузовика закапывали его в песок. Затем опасный груз везли на железнодорожную станцию, подгоняли вагон, и паровоз тихонечко толкал его до Кирова. Для каждого снаряда выделялся отдельный состав. Все держалось в строжайшей секретности.

История войск и сегодня в секрете. Мы не имеем ни документов, ни свидетельств очевидцев гибели танкистов, так что пролить свет на эту загадочную историю смогли лишь устами слобожан.

«Парижанку» знают за границей

В феврале 1973 года из города Слободского отправилась в Париж деревянная церковь Михаила Архангела. Там она была установлена недалеко от Елисейских Полей и демонстрировалась на выставке «Русская деревянная декоративная пластика от древнейших времен до наших дней». Французов удивила и потрясла заморская красавица, которая стала на выставке самой древней постройкой. В связи с этим они послали Благодарственное письмо слободскому градоначальнику А.В. Загребину, в котором восхищались образцом деревянного зодчества, построенном без единого гвоздя, который сохранился в первозданном виде. Ныне это письмо хранится в Слободском музейно-выставочном центре.

В то время Кировская область была закрытой, и приходится удивляться, как вообще слободскую церковь выпустили за границу. Перед этим событием на территории ГПТУ-11 (ныне Слободской технологический техникум) ее увидел московский профессор Б.В. Гнедовский и объявил на всю страну, что это самое раннее деревянное сооружение, сохранившееся в Советском Союзе. Оно было построено на 100 лет раньше деревянных раритетов знаменитых Кижей. Б.В. Гнедовский и стал инициатором доставки церкви на выставку в Париж.

Церковь разложили по бревнышкам и увезли во Францию на 30 грузовиках. Проезд по ближнему пути через Польшу не разрешили, и путь проходил через Финляндию, Скандинавские страны, а затем на пароме во Францию. Сопровождающих из города Слободского не было, все делалось руками москвичей, поэтому о вояже церкви Михаила Архангела в Париж слобожанам известно очень мало. Говорят, что на обратном пути на родину под Ленинградом бесследно исчезли бревна с одного из грузовиков, было заведено уголовное дело, но ничего так и не нашли.

После возвращения из Европы «парижанку» решили поставить на новом месте – в центре города в сквере у кинотеатра «Космос», в двух шагах от городской площади. А на территории ГПТУ-11 в Светлицах, где она стояла раньше, было начато строительство общежития.

Реставрационно-восстановительными работами руководил Б.В. Гнедовский, к этому делу привлекли слободских рабочих СМУ «Кировгражданстрой». Те для большей устойчивости вбили в древность не один десяток гвоздей. Пришлось прибегнуть также к замене пропавших в пути и испорченных временем бревен. Чтобы сохранить старое перекрытие и древние бревна, срубленные топором, пол был настлан новым тесом. В нем сделано окошечко, чтобы было видно подлинную старину. Надо обратить внимание, что двери висят на старинных деревянных петлях. Восстановление церкви на фотографиях запечатлел слободской фотограф В.В. Грехов.

В 2010 году город Слободской отметил 400-летие со дня основания Михайло-Архангельской церкви. По этому поводу в краеведческом музее прошли чтения, посвященные юбилейной дате. В своих выступлениях докладчики отмечали, что в октябре 2007 года наша деревянная церковь вошла в список семи чудес Вятки, составленный по результатам опроса читателей областной газеты «Вятский край». Правда, в списке она значилась как «Часовня Михаила Архангела в Слободском», но это название не совсем верно. Знаменитое культовое сооружение, однозначно, нужно называть церковью, поскольку в древних источниках имеются сведения о деревянной церкви Архистратига Михаила.

Сегодня она представляет собой уникальный памятник древнерусского деревянного зодчества. Построенная в 1610 году на территории Слободского Богоявленского (позднее Крестовоздвиженского) мужского монастыря преподобным Трифоном Вятским, она является одной из самых древних деревянных построек на территории не только Кировской области, но и всей России. Раньше эта церковь стояла на дороге при выходе на реку и имела двойное предназначение – служила для молитвы путников, отправлявшихся в дальнюю дорогу, и защиты от врагов. Поэтому ее считают также самым ранним сооружением оборонного деревянного зодчества, сохранившимся в нашей стране.

О какой обороне в нашем тихом крае идет речь? На этот вопрос отвечает статья А. Чиркова «Дозор они несли исправно», опубликованная в журнале «Наука и жизнь» № 5 в 1990 году. Автор пишет: «Еще в конце ХVI века в вятском городке Слободском был основан мужской монастырь. Когда началась польско-шведская интервенция, на Вятской земле в Яранске вспыхнуло восстание посадского населения, состоявшего в основном из пришлых людей. Взбунтовавшись, они переметнулись на сторону «тушинского вора» – Лжедмитрия II. Над местными крепостями, острогами, монастырями нависла угроза захвата яранцами. Вот потому в начале 1610-х годов поставили новую проездную башню-часовню и назвали ее по имени покровителя русского воинства Михаила Архангела.

Случилось почти чудо: вероятно, самый древний памятник военной и культовой архитектуры дошел до нас в своем первоначальном обличье (разумеется, не без помощи реставраторов). И теперь им любуются жители города и заезжие гости. Глухая бревенчатая стена башенного фасада прорезана лишь узкими окнами-бойницами и проемом въездных ворот. Стену, некогда обращенную внутрь монастырской усадьбы, украшает обширная галерея на мощных консолях. Вдоль боковой стены на галерею ведет лестница. Над тесовым многоскатным покрытием возвышается небольшая главка-луковица, по обычаю крытая лемехом. По традиции русского деревянного зодчества торцы подкровельных слег закрыты резными причелинами, а их стыки – полотенцами.

Когда ученые перед реставрацией стали исследовать здание церкви, они были немало удивлены тем, что в ней сохранилась церковная утварь: древний иконостас, так называемые «сухие свечи», покрытые полихромной темперной росписью, и даже роскошное кресло с резьбой в виде барокко. Все эти экспонаты теперь переданы в музей».

До недавнего времени в Михайло-Архангельской церкви действовала музейная экспозиция, отрытая для посетителей с ранней весны до поздней осени. В ней демонстрировались церковные предметы, удивительным образом сохранившиеся в городе Слободском в годы богоборчества. Украшением экспозиции являются 19 деревянных скульптур, датируемых ХVII-началом ХIХ веков и другие святыни.

Такой уникальной коллекции больше нет ни в одном районном музее страны. Для пущей сохранности сегодня они перенесены в краеведческий музей. К ней причастна сама Михайло-Архангельская церковь. После революции на территории мужского монастыря был открыт школьный городок, а затем школа ФЗУ. Деревянную церковь стали использовать под склад и хранили там церковное имущество из снесенных монастырских храмов. А чтобы любопытные пацаны не лазили сквозь маленькие окошки внутрь, ее со всех сторон наглухо заколотили досками. В таком виде уникальное здание и простояло до поры, пока им не заинтересовался профессор Гнедовский. Он освободил его от обшива, позднейших достроек, организовал поездку в Париж. Благодаря этому ученому, церковь получила второе рождение и мировую известность.

Легенды гласят, что в ней был особенный, ни с чем не сравнимый запах дерева. Да и сейчас, как отмечают посетители, летом здесь благодать – даже в самую жаркую пору прохладно и таинственно. Недаром Михайло-Архангельская церковь – одна из представительниц некогда многочисленных деревянных сооружений нашего города, по которой можно судить о высоком мастерстве безвестных слободских зодчих.

Не сходят со сцены короли

На сцене концертного зала школы искусств села Бобино Слободского района стоит старинный рояль. На его внутренней поверхности имеется надпись: «Поставщик их Величества Императора Всероссийского, Императора Австрийского Беккер, Санкт-Петербург». По серийному номеру, выбитому на раме, удалось установить по каталогу время выпуска раритета – 1904 год.

Бобинские учителя рояль холят и лелеют, даже памятную табличку прибили около него на стене на видном месте. Директор школы искусств В.Л. Демин рассказал, что рояль в Бобино появился в конце 90-х годов прошлого века. Однажды, когда Вячеслав Леонидович только начинал работать директором школы, он поделился мечтой о рояле со своим коллегой, слобожанином Л.Н. Шадриным. Тот подсказал, что в музыкальной школе в городе Слободском стоит в забвении старинный рояль. Если его отремонтировать, то получится отличный инструмент.

Так и вышло. У рояля не было струн, их В.Л. Демин привез из Москвы. Затем кировский мастер Г.А. Семизоров полностью перебрал всю технику, подклеил деку, навел внешний лоск. Любой скажет, что рояль зазвучал великолепно. Звуки красивые, тембровые, каждый имеет свою окраску. Рояль в селе Бобино сегодня служит всем, на нем с удовольствием играют дети и педагоги.

В наше время таких инструментов уже не выпускают. Этот рояль полуконцертный, салонный, по всей видимости, сотню лет назад приобретенный для домашнего музицирования главой какого-то слободского зажиточного семейства.

Кто первоначально был его хозяином, теперь не скажет никто. Л.Н. Шадрин рассказал лишь часть истории его обретения. Когда в начале 60-х годов Лев Николаевич начал работать директором музыкальной школы в городе Слободском, ему сообщили, что в начальной школе на Демьянке списывают рояль. А главное, хотят выбросить из окна, чтобы не тащить его по узким лестницам. Л.Н. Шадрин стал спасителем рояля. Помогал ему в этом П.И. Счастливцев. Этот почтенный слобожанин, обладатель царского диплома настройщика, слыл в городе мастером высочайшей квалификации. Петр Иванович починил рояль, и красавец «Беккер» долгое время использовался в малом зале слободского кинотеатра «Космос». Слобожане старшего поколения помнят, как перед началом вечерних киносеансов силами детей и преподавателей там давались целые концерты. Затем рояль переехал в новое здание слободской музыкальной школы, далее в село Бобино.

Каким образом рояль оказался в школе на Демьянке, точно узнать не удалось. Однако после беседы со слобожанкой О.Р. Мельниковой появилась следующая версия. Ольга Рафаиловна рассказала, как в 1918 году был репрессирован ее дед В.А. Смолин, почетный гражданин города Слободского, член городской думы. У него отобрали дом и все имущество, а сам Владимир Александрович перебрался на жительство в город Вятку. Спустя некоторое время новая власть предложила ему принять отнятый дом обратно. Тот от предложения отказался, однако позволил своей дочери Эмилии Владимировне Сметаниной взять в качестве компенсации пианино. Она потом всю жизнь вспоминала, как пришла в темный сарай, где стояло много различных музыкальных инструментов. Скорее всего, они были реквизированы из домов зажиточных горожан. Она выбрала пианино «Беккер». Как видим, до революции такие солидные вещи с фирменной маркой в Слободском, точно, находились. А в смутные годы революции были отобраны у прежних владельцев, но верой и правдой служили новым хозяевам.

В памяти Л.Н. Шадрина остался белый рояль, который стоял в доме первого педагога музыкальной школы города Слободского Капиталины Павловны Русских. Слобожане, бывавшие в 60-е годы в ресторане «Север» (в народе по количеству ступенек на второй этаж его называли «17 лесенок»), также помнят ресторанный красавец-рояль.

Еще об одном старом рояле рассказала О.Р. Мельникова. Она с 1949 года на протяжении 10 лет работала в ДК им. Горького (он тогда назывался клуб им. Горького) пианисткой. Там на сцене стоял прекрасный рояль с идеальным звучанием и необычной судьбой. В Слободской он попал вместе с воинской частью армии К.К. Рокоссовского. Военные привезли в Слободской целый состав немецких трофеев: мебель, ковры, картины, зеркала, музыкальные инструменты. Ольгу Рафаиловну приглашали на экспертизу привезенных инструментов.

Вначале германский рояль «Стенвей» купила у военных врач-стоматолог Собакина. Однако вскоре ее осудили и дали срок, а все имущество конфисковали. Рояль из ее дома попал в комиссионный магазин, а затем в клуб им. Горького. Сколько за него было заплачено, Ольга Рафаиловна не знала, слышала только, что приобрели его дешево. О.Р. Мельникова играла на рояле одна, и он всегда был в порядке. Рояль запирался, а ключ находился на вахте.

В послевоенные годы в клуб им. Горького приезжало много артистов, бывали здесь Марк Бернес, Любовь Орлова, оркестр Леонида Утесова. Известный композитор Сигизмунд Кац, увидев рояль, очень просил продать инструмент, но ему отказали.

Рояль много послужил в деле эстетического воспитания и развития нескольких поколений слобожан. Люди в послевоенное время жили непросто, но многие занимались в художественной самодеятельности. Она в городе Слободском была мощной. После работы народ шел в клуб и занимался в драматическом, танцевальном, музыкальном кружках. В ансамбле пели на три-четыре голоса, теперь такое и в профессиональном исполнении нечасто услышишь. В памяти слобожан осталась постановка оперетты «Свадьба в Малиновке». С этой целью удалось собрать даже оркестр. Специально на репетиции из Кирова приезжали сестры-скрипачки Лисины. Рояль тогда тоже был задействован в полной мере.

О современной судьбе рояля «Стенвей» рассказал директор ДК «Паруса» О.Ю. Осетров. Ему удалось выяснить, что инструмент был изготовлен в Гамбурге в 1904 году. К сожалению, не только время, но и неблагоприятные температурные условия сцены и зрительного зала ДК им. Горького ускорили его старение. Рояль стал колоссом на глиняных ногах, который в любой момент мог рухнуть. Поэтому в 2004 году остро встал вопрос о его реставрации. Комиссия, приезжавшая из департамента культуры, дала заключение, что на ремонт рояля необходимо 300 тыс. рублей. Таких денег у города не оказалось. В итоге было принято решение обменять рояль на клавишный синтезатор.

Но до самого конца рояль служил слобожанам. Последними на нем играли белорусские «Песняры», выступая в 2004 году в ДК им. Горького. Они же поспособствовали налаживанию контактов с питерскими реставраторами. Сегодня слободской рояль находится в городе на Неве, его туда увезла санкт-петербургская частная фирма, занимающаяся реставрацией музыкальных инструментов. Навсегда ли легендарный персонаж сошел со слободской сцены, остается вопросом. Завершить разговор о нем уместно напоминанием о том, что наша жизнь состоит из сплошных неожиданностей. Вдруг и в этом случае найдется меценат-собиратель городского старинного духа и вернет Слободскому потерю. Благодарные чувства слободских ценителей прекрасного ему были бы надолго обеспечены.

О пламенных младенцах

В 2000 году в Белохолуницком районе Кировской области возобновлен Климковский крестный ход к могиле пламенных младенцев. В народе их почитают как святых мучеников, в честь них написана икона с ликами небесных покровителей святого Василия Великого, великомученика Димитрия Солунского и Пророка Илии, которая находится в церкви Всех святых в городе Белая Холуница.

Православные вятские люди передают из поколения в поколение предание о трагедии, случившейся 2 февраля (ст. стиль) 1883 года в починке Подгорном Петро-Павловского прихода Слободского уезда. Глава многодетной семьи Ворониных, не выдержав нищеты и голодного плача детей, в безумии зарубил в подполе топором, а потом бросил в пламя печи своих младших сыновей: семилетнего Дмитрия, четырехлетнего Илью и двухлетнего Василия. Старожилы рассказывали, что в момент сожжения младенческих тел из печи выпорхнуло три голубя, указывая на знамение Божие. Убиенные мальчики стали почитаться как святые мученики. В память о загубленных детских душах были сооружены три часовни: в починке, где произошла беда, над источником Манигор и в ограде Спасской церкви поселка Климковка, где были похоронены невинно убиенные. К месту их гибели и могиле каждый год стекались паломники со всей Вятской земли.

В годы атеизма паломничество к пламенным младенцам было запрещено. Икону, спасая от уничтожения, приютила у себя в доме простая женщина из Климковки. В 1994 году икона вновь обрела свое место в белохолуницком храме. Усилиями добрых людей восстановлена часовня, благоустроена могила убиенных детей и святой источник на Манигоре. И теперь 2 августа, в день Пророка Илии, из разных мест России сюда приезжают паломники, чтобы совершить покаянный крестный ход с чудотворной иконой ангелов-хранителей убиенных младенцев. В самом начале 2000-х, когда крестный ход был возобновлен, а город Белая Холуница относился к Слободскому благочинию, его возглавлял благочинный Слободского округа протоиерей Николай Бутюгов.

Те, кто хоть раз участвовал в этом крестном ходе, знают, что он достаточно тяжел. И не только потому, что за три дня нужно преодолеть пешком путь длиною в 90 километров. Но в большей мере потому, что идут в нем люди, отмаливающие грех детоубийства. Чтобы пройти в Климковском крестном ходе, паломники приезжают со всей России, из года в год их становится все больше.

Дом с привидениями

Старинные улочки города Слободского всегда вызывают живой интерес. Здесь что ни дом, то история, к которой приложили руку представители слободских династий купцов, промышленников, мещан, строителей. Жаль только, что их архитектоника не изучена и уж тем более не изложена на бумаге. Как и бытующие среди слобожан легенды о призраках их бывших хозяев, временами появляющихся в своих родовых владениях. Репутациями домов с привидениями пользуются, к примеру, дома на улице Екатерининской, 45 (купца Салтыкова), улице Советской, 91 (купца К.А. Анфилатова).

Каменному дому на улице Советской, 72 тоже «повезло». Одна из бывших владелиц дома, что проживала в нем с 1922 по 1988 годы, известная в городе врач-окулист Варвара Гавриловна Владимирова рассказывала, что этот дом стал причиной ее многолетних страхов: «В угловой комнате нашей квартиры боялись спать даже гости. И я всю жизнь тряслась, вздрагивала, боялась светящихся глаз, самопроизвольно падающей со стены картины, невесть откуда появлявшейся в ночи кошки. Однажды она прыгнула мне на грудь, и меня словно парализовало. Были и другие необъяснимые случаи. Поэтому, когда появилась возможность, я купила кооперативную квартиру и покинула дом вместе с дочерью Натальей. Другие жители дома тоже не понаслышке знали о таинственных призраках. К примеру, моя старшая сестра Августа строго запретила своему сыну осуществить сделку по обмену и поселиться в доме.

Однажды завеса моих страхов была чуть-чуть приоткрыта. Как вспомню тот случай – мороз по коже. В то время я была уже на пенсии, но еще работала. Когда случались ночные вызовы, пешком на работу не ходила, а требовала машину. Люди считали это блажью, ведь жила-то я в центре, до больницы рукой подать. Но я просто боялась! Однажды ночью, прооперировав мальчика с ранением глаза, я попросила приехавшую со мной в машине женщину проводить меня до дверей дома. Она, ничего не подозревая, пошла впереди, а я – за ней. Вдруг посередине двора она как закричит: «Ой, тут кто-то есть!»

А я из-за ее плеча увидела, что у поленницы стоит мужчина в белой рубахе, подпоясанный плетеным поясом. Я развернулась, бегу обратно к машине, моя спутница – за мной. Шофер нас встречает: «Чего орете на всю улицу?»

Прижались мы к машине, видим, как из калитки медленно вышел на улицу Советскую человек, направился к «Авроре», свернул во двор кинотеатра, прошел с боковой стороны и исчез в дверях котельной. Можете верить, а можете – нет, но я этого человека узнала. Он был похож на покойного Петра Ивановича Ончукова – нашего бывшего соседа, я его живым таким видела и запомнила. Он ушел в то место, где раньше размещался его флигель, в котором он проживал вместе со своей супругой Марией Алексеевной. Их ворота соседствовали с нашими.

Собственно, наш дом тоже раньше принадлежал Петру Ивановичу Ончукову. В 1922 году мой отец Гаврила Демьянович Владимиров, владелец единственной в городе Слободском парикмахерской, купил его у прежнего хозяина. В половине дома жила наша семья, а в другой устроили парикмахерскую. Очень красивое, надо сказать, было заведение: две пальмы фикусовые, четыре кресла, большие зеркала. В холле все время кипел огромный медный самовар, чтобы была горячая вода для обслуживания клиентов.

Сам П.И. Ончуков занимался торговлей. За двором нашего дома находился большой бревенчатый сарай Ончуковых – внизу стояли лошади, ночевали проезжие, вверху были склады. За флигелем Ончуковых стоял второй такой же амбар.

Деньги на покупку дома отцу одолжил добрый человек – купец Селецкий. Людям этого сословия после революции в городе трудно приходилось, время стояло неспокойное, а он все равно нам помог. У нас семья была большая – 8 человек детей. Уже позже, после смерти отца (он умер от голода в 1943 году) комнаты в доме сдавали под фотографию и колбасный цех, а парикмахерская переехала в дом Салима (так его называли слобожане) напротив «Авроры». Сейчас на этом месте находится стела в честь 500-летия города Слободского. Затем для парикмахерской построили здание за баней на улице Ленина (ныне Рождественская), где она располагается и сегодня. Позднее фотография выехала, и дом на улице Советской, 72 долгое время оставался полностью жилым».

В семейном архиве Владимировых хранится план одворичного места этого дома, выполненный в цвете 30 марта 1923 года в Слободском коммунальном отделе. Судя по нему, административный орган разрешил новому хозяину дома приспособить его для житейских нужд большой семьи, построить деревянную баню и навес для дров с земляным ледником в нем, огражденных от соседних строений брандмауэром (огнестойкой стеной), а также обустроить вместо окна двери с крыльцом на улицу.

К сожалению, дата постройки, а также для каких целей служил дом П.И. Ончукова до 1922 года, остается загадкой. Кто-то из слобожан считает, что в нем была кофейня-закусочная или чайная, кто-то – столовая, а кто-то – покойницкая. Можно также предположить, что здание первоначально было построено для нужд Николаевской церкви, что стояла рядом, и которую род Ончуковых опекал. На внешней стороне здания выложены два креста, на внутренней стене средней комнаты также имелся крест, заштукатуренный при ремонте.

Дом сейчас сильно осел, а на старинной фотографии видно, что он полутораэтажный. Дом построен добротно, на века, полы дюймовые, доски на шплинтах, гвоздями ничего не сколочено. С виду дом небольшой, но внутри много пространства. Межкомнатные двери первоначально были устроены так, что можно было ходить по всему дому вкруговую: из жилых комнат в парикмахерскую, оттуда на кухню, затем в следующую квартиру и обратно. Позднее, когда дом стал полностью жилым, его домочадцы соорудили отдельные входы.

Самое интересное – это навесной потолок, конструкцию которого обнаружили при ремонте крыши: примерно в 60 сантиметрах от настила лежат большие бревна, на которых висит потолок. Дом стоит на влажном месте. Раньше, когда на улице Советской лежали деревянные тротуары, у самого дома постоянно тек ручей.

Территория дома хранит еще одну тайну. Однажды брат Варвары Гавриловны Владимировой Владимир, работая вместе с женой в огороде, наткнулся на большой камень. Отодвинув его, он обнаружил глубокую яму, брошенный в нее камень улетел далеко вниз. Возможно, речь идет о подземном ходе. Легенды о слободских подземельях остаются еще одной из загадок старинного города Слободского.

Рябиновые кедры

Ежегодно в конце лета на территории АО «Красный якорь» города Слободского появляются белки. Они шишкуют кедры, которые растут у здания заводоуправления. По одной из версий, белки появляются из заречного леса. Зная о лакомстве, они специально за ним переплывают через реку Вятку, ведь кедров в заречных лесах не встретишь. Особенно красивы кедры на «Красном якоре» золотой осенью, когда красные гроздья рябины на фоне зеленых кедровых веток создают прекрасную картину.

Откуда появилась такая красота на фоне строгих деловых зданий трудоемкого промышленного производства? К ней причастна ветеран предприятия Тамара Дмитриевна Докучаева, отработавшая на фанерном комбинате почти полвека. Вот только профессия ее по отношению к деревообрабатывающему производству была прямо-таки противоположной – последние три десятка лет на своей работе она сажала деревья. За этот нелегкий труд Т.Д. Докучаева получила общественное признание: в 1964 году Кировский промышленный облсовпроф наградил ее Почетной грамотой как председателя комиссии по благоустройству и озеленению территории при общественном домовом комитете фанерного комбината. За активное участие в озеленении населенных пунктов в послужном списке Тамары Дмитриевны есть также грамоты областного совета Всероссийского общества охраны природы и руководства «Красного якоря».

Т.Д. Докучаева вспоминала: «В конце 50-х лет прошлого столетия руководитель ЖКХ фанерного комбината Зинаида Алексеевна Овсюкова предложила мне перейти из лаборатории комбината и поработать озеленителем. Новая работа настолько пришлась по душе, что я даже не захотела выйти на пенсию по возрасту и еще долго продолжала трудиться. Город Слободской в те времена был пустой, без зеленых насаждений, и всем предприятиям было дано задание садить деревья в своих микрорайонах. Фанерщики также работали на озеленении всего города: у Вечного огня, в детском парке, городском саду, засаживали участок от деревни Родионово до речки Пятерихи.

В основном, садили липы, улицу Советскую засаживали сразу большими деревьями. Посадочный материал брали в лесу, с помощью трактора и крана грузили липы на машину. В нее входило всего по 4 дерева. Садили также акации и клены-ясенелистники, их саженцы брали в питомнике при «Благоустройстве». Директор фанерного комбината Вениамин Андреевич Балакшин был большим любителем озеленения, при его поддержке все и происходило».

А вот кедры у заводоуправления появились по воле случая. Дело в том, что в середине 70-х фанерщики решили разбить парк в районе школы №14, привезли из села Совье саженцы кедров. Едва посадили, 7 деревьев сразу же кто-то выкопал. Тогда и пришла Т.Д. Докучаевой идея посадить оставшиеся кедры за конторой фанерного комбината, уж там-то они всегда будут под охраной. При посадочных работах подстраховались, садили кедры, чередуя с рябинами – если что-то одно погибнет, то другое, наверняка, прирастет.

Приросли все, и сегодня возмужавшие деревья радуют глаз своей красотой. Кедры у здания бывшего профилактория «Красного якоря» – тоже дело рук Т.Д. Докучаевой. Деревья хранят память об огромном труде этой слобожанки, результатом которого, спустя десятилетия, стали зеленые насаждения, спасающие город от загазованности и пыли, а также уникальные кедровые популяции в Слободском.

P.S. Кедры особо не распространены на слободской земле. Кедровые рощи растут лишь в Первомайском микрорайоне города Слободского и деревне Нижние Кропачи. Фотография третьей по счету, Лукинской кедровой рощи Слободского района, помещена в том «Природа» Энциклопедии земли Вятской. Кроме того, насаждения отдельных представителей кедров есть в селах Совье и Шестаково, деревнях Бобино, Селезни, Котельники, Понизовье Слободского района. Каждый кедр на слободской земле – это памятник природы и прекрасное доказательство возможности произрастания этого вида хвойных деревьев, отсутствующего в местной флоре.

С борщевиком переборщили

Каждое лето в окрестностях города Слободского обнажается проблема засилья борщевика. Его заросли можно наблюдать даже в центре города. Вплоть до снегопадов мощные стебли стоят стеной и первыми пускаются в рост с приходом весны. Этот живучий гигант нарушил природное равновесие Слободского района, оккупировал деревенские околицы, обочины дорог и лесные опушки и даже после применения мер уничтожения вновь поднимается плотной стеной.

Приведу всего лишь один пример. 50 лет назад в окрестностях деревни Пивоваровы, что находилась между деревней Степкины и поселком Стеклозавод, были большие омуты. Теперь вместо них – непроходимые заросли ядовитого борщевика, в которые не пойдут ни человек, ни скотина. Борщевик, как монстр, полностью поглотил пивоваровский водяной оазис вместе с его источником – бьющим из-под земли ключом, которого больше нет, и распространился от Степкиных до Стеклозавода, до берега реки Вятки, придав некогда красивому местечку с перелесками и земляничными полянами устрашающий вид.

Почему так получилось, и с чего все началось, рассказал житель деревни Денисовы Н.Б. Плотников, который в молодости работал водителем в колхозе «Труд»: «Помнится, первые культурные насаждения борщевика появились в начале 70-х лет прошлого столетия на одном из полей колхоза «Труд». Председателем этого передового колхоза работал Герой Соцтруда А.Д. Овечкин, и он первым привез на слободскую землю семена борщевика из Сыктывкарского института кормопроизводства. В то время специфическая селекция борщевика Сосновского была получена из Канады и рекомендована специалистами хозяйств северной зоны в качестве сочного корма для крупного рогатого скота. Это первая кормовая культура тех времен, которая ценилась за урожайность и скороспелость, давая по два укоса. Кроме повышения надоев, увеличивалась также масса навоза, которым удобряли колхозные поля».

Надо вспомнить, что в то время была бескормица, и новую культуру поначалу приняли на ура, силосуя вместе с соломой и разными травяными добавками. Теперь даже трудно себе представить, но чтобы расширить пространство посевов, в 1974 году колхозные шефы, работницы мясокомбината, вручную собирали семена борщевика. Так продолжалось до тех пор, пока не выяснилось, что поедание силоса из этого растительного Геракла (латинское название борщевика «гераклиум») ухудшает вкус молока и вредно отражается на репродуктивных функциях животных.

Когда культивирование борщевика Сосновского прекратилось, он превратился в агрессивный сорняк, на который не действовали обычные меры борьбы. Правда, в Белоруссии его смогли одолеть за три года, но это при условии, что зеленый интервент был объявлен президентом страны чуть ли не личным врагом, и на борьбу с ним были направлены войска химической защиты.

В нашей стране такой прямолинейной стратегии по борьбе с борщевиком пока нет, в научной среде он считается культурным растением, и борьба с ним – прерогатива местной власти. В Слободском районе этим растением более поражены территории, прилегающие к городу, где в свое время располагались наиболее развитые колхозы. Широкое распространение сорняк получил на севере района вплоть до села Шестаково, но в Лекме его нет и в Совье совсем немного. В Закаринье, Салтыках, Карино и Шихово тоже имеются территории, серьезно пораженные борщевиком. Ежегодно обращается внимание на необходимость борьбы с этим растением, как минимум, рекомендуется его двухразовое скашивание в течение лета и химические меры уничтожения. Выходит, что борщевик люди сами распустили. Поистине, как в поговорке о том, куда ведет дорога, выстланная благими намерениями.

Жизнь и жители розового дома

Дом у автостанции города Слободского, расположенный по адресу: улица Рождественская, 107 (раньше ул. Ленина) – первый из многоэтажных домов, строительство которого началось в городе в послевоенное время. Дом строили на протяжении 5 лет, летом 1957 года его первыми жильцами стали рабочие и служащие пивзавода – в большинстве своем фронтовики, а также учителя, врачи, военнослужащие. Среди них семьи председателя завкома завода А.В. Тукмачева, мастера цеха В.В. Архипенко, водителя персональной машины директора завода И.С. Первакова, рабочих П.И. Навалихина, Г.А. Михонина, В.И. Наговицына, Заслуженного учителя РСФСР Н.А. Шульги, директора Дома пионеров Г.А. Бабешкиной, врача Э.П. Бильзенс, Заслуженного врача РСФСР Т.Л. Сергеевой. Первым новоселом дома стал и сам директор пивзавода С.А. Беликов, чуть позднее здесь поселились семьи слободского военкома Ф.М. Дунаева и заместителя директора спиртзавода С.М. Гашеева.

Застройщиком дома был пивзавод. По свидетельству старожилов, строили его ссыльные из Прибалтики. Творениями их рук также стали двухэтажные дома № 11 и № 25 на улице Свердлова (ныне ул. А.С. Пушкина). Но именно такой трехэтажный дом на ул. Ленина,107, который можно назвать архитектурным изыском начала 50-х годов ХХ столетия, оказался единственным в городе Слободском. Во-первых, потому, что необычна его конструкция: дом заполнил пространство перекрестка улиц Железнодорожной и Ленина, на которых в то время стояли деревянные дома. Во-вторых, во всех трех подъездах дома была различная конфигурация квартир и лестничных клеток. А самое главное, дом спроектирован с большой претензией на комфорт и качество жизни жильцов: с высокими окнами и потолками, просторными комнатами и прихожими, в которых вплоть до 1976 года, когда начались сбои в системе отопления, всегда было очень тепло. Собственная котельная располагалась в подвале дома и работала на пеньке и сухих дровах. Кроме центрального отопления и дровяных водонагревательных титанов в ванных комнатах, на кухнях стояли печи, в некоторых квартирах они сохранились до наших дней.

Возможно, проектировщики дома предполагали, что в каждой из 24 квартир будет жить отдельная семья. На деле оказалось по-другому: управленцы и партийные работники, действительно, жили в отдельных квартирах, а для семей рабочих они стали коммунальными. Но тем, кто переехал в них из близлежащих деревень или деревянного городского жилья, невероятной роскошью казалась даже дверь в собственную комнату, не говоря уже о ванной и теплом клозете. Тем более, что во дворе были устроены деревянные сараи с овощными ямами, которые сейчас перестроены на иной лад.

Поначалу рядом с домом были устроены и огородные грядки. В 1962 году на их месте построен дом спиртзавода, получивший адрес: улица Железнодорожная, 9. Старожилы помнят и две большие клумбы с маками и бессмертниками, пустырь на месте современной автостанции, вымощенный камнем двор дома, который, кстати, был элементом домашней педагогики: чтобы позвать ребенка с улицы домой, стоило лишь открыть форточку. В общем и целом, в середине прошлого века дом № 107 был поистине гигантским цивилизационным шагом для полсотни семейств города Слободского, живших на удивление дружно и спокойно.

Совсем не ясно, уцелели ли документы на постройку дома, поэтому его расчетный ресурс нам не известен. Однако дом простоял уже более шести десятков лет и, по характеристике коммунальных служб, оказался намного надежнее в эксплуатации, чем дома, возведенные позднее, в период массового строительства многоэтажек в Слободском. Недаром же в самом начале ХХI века он привлек внимание представителей частного бизнеса, которые превратили нижний этаж в череду магазинов. С их появлением дом приобрел дополнительные входные крылечки и двери, местами украсился отделочной плиткой. Но утратил аксессуары, которые придавали ему неповторимую солидность и шик. Речь идет о входных и въездных воротах и тумбах с железными балками, которые в качестве забор обрамляли двор дома со стороны улицы Ленина и автостанции.

Не преувеличу, если скажу, что добрая сотня слобожан, чье детство прошло в этом доме, питают к нему особые чувства. Как вспоминает Людмила Михайловна Тимшина, одна из представительниц четырех старожилов, и поныне живущих в доме № 107, «ребята во дворе жили дружно: летом играли в волейбол, бадминтон, «стрелы», «ручеек», «флаги», ставили концерты, ходили в походы, зимой катались с горки, устроенной во дворе прямо под окнами, вместе ходили на каток на стадион «Труд». А сколько было разговоров и воспоминаний после приезда из пионерского лагеря пивзавода, который располагался в селе Ильинском. Здесь же, во дворе, ко многим пришла первая любовь».

Ей вторит жительница Подмосковья Людмила Геннадьевна Васильевых (Михонина): «Наш дом всегда был покрашен в розовый цвет. Сейчас в «Одноклассниках» пишу, что жила в розовом доме. И всем понятно, о каком доме идет речь».

Этот дом стал свидетелем любви, трагедий и жизненных коллизий представителей уже трех поколений слобожан, наполнен их судьбами и приметами безвозвратно ушедшего времени, для каждого своими.

Автобус родом из детства

В первый день февраля 1967 года по городу Слободскому начал курсировать разрисованный веселыми зверюшками автобус «Малышок». Его основным назначением стал подвоз детей к детским садам. «Время было тогда другое, и слобожане спокойно доверяли нам своих детей», – рассказала ветеран МУП «Слободские пассажирские перевозки» Нина Ивановна Вохмянина. Она много лет работала кондуктором детского автобуса и с удовольствием поделилась воспоминаниями.

Ровно в 7 часов 10 минут утра автобус начинал свой рейс с остановки «Звездочка» на дорожном участке и, объехав все детские сады, заканчивал его на улице Корто. Для удобства каждой из остановок «Малышка» были присвоены легко запоминающиеся названия: «Ежик», «Ромашка», «Белочка». Родители приводили ребенка на остановку, а «Малышок» увозил его в детский сад. Вечером, начиная с полпятого, им оставалось только встретить приехавшее на автобусе домой чадо. Хотя автобус зачастую был полон, кондуктор каждого из своих пассажиров знала в лицо и доставляла по назначению без ошибок. В детских садах детей встречали и провожали нянечки.

В течение дня, выполнив свою основную миссию, автобус обычно не простаивал и совершал два рейса по маршруту Слободской – Киров. Плата за проезд ребенка составляла 4 копейки – именно такой была тогда стоимость проезда в городском общественном транспорте. Кроме того, по желанию родителей можно было приобрести абонемент на 10 дней или на месяц. То, что детский автобус был удобен и нужен слобожанам, подтвердило время. Более 20 лет, вплоть до конца 80-х годов ХХ столетия «Малышок» курсировал между детскими садами, пользовался популярностью, облегчал жизнь работающим родителям и принес много пользы слобожанам.

Мемориал на разломе эпох

6 ноября 1970 года в городе Слободском у автостанции состоялось торжественное открытие мемориального комплекса, посвященного 100-летию со дня рождения вождя мирового пролетариата В.И. Ленина. Он был возведен по решению исполнительного комитета Слободского городского Совета депутатов трудящихся. Место для него было выбрано не случайно – на южной окраине улицы Ленина (ныне Рождественская).

Это событие описано в местной газете «Ленинский путь» от 7 ноября 1970 года: «Тысячи слобожан собрались на улице Ленина. Оркестр играл революционные марши, песни первых лет революции. Высокий обелиск и бетонные стяги, освещенные ноябрьским осенним солнцем, легко устремлены ввысь. Яркие символические образы революции шествуют в революционном вихре, воплощенном в динамике композиции, буйстве красок на мозаичном панно.

На желтой бетонной стене надпись: «Столетию В.И. Ленина посвящается». Справа высечены имена первых слободских революционеров, организаторов советской власти в городе Слободском и районе, видных деятелей Коммунистической партии, отбывавших ссылку в Слободском. Открывают этот список торжественно звучащие строки: «С Лениным в сердце, революцией призванные…»

Митинг открыл председатель исполкома горсовета А.В. Загребин. Перед собравшимися выступили секретарь горкома КПСС В.А. Зырянов, ветеран партии Е.Г. Копаев, работница меховой фабрики «Белка» А.С. Салтыкова, секретарь горкома ВЛКСМ В.С. Вараксин, ученица 7-й школы Надя Ширяева. Выступавшие говорили о бессмертии дела В.И. Ленина, о нашей общей священной памяти о тех, кто создавал и защищал молодую советскую республику. Трудовые успехи слобожан – это наш вклад в общее дело созидания, наш подарок ХХIV съезду КПСС. К подножию обелиска были возложены живые цветы. Звучит Гимн Советского Союза. Митинг окончен».

Несмотря на пафосность газетного повествования, эта информация содержит много интересного о мемориале, который полвека назад отлично вписался в улицу Ленина. Рассказ дополнила бывший работник горисполкома Н.С. Гашечева: «Выдвижение значимых инициатив в то время обычно принадлежало руководителю города Слободского А.В. Загребину (1926-2010), а директора городских предприятий его поддерживали. Александр Васильевич очень ответственно относился к каждому задуманному проекту, сам контролировал любое строительство, недаром в народе его называли прорабом. Для возведения мемориала он пригласил кировского художника П.С. Вершигорова (1925-1998). Тот и воплотил патриотическую идею слобожан в жизнь».

Как показало время, кировский мастер работу выполнил на славу, и по прошествии полувека мозаичный монумент (популярный в 70-е годы ХХ столетия декоративно-скульптурный прием) не развалился, хотя требует ремонта и тщательного ухода. По сей день этот памятник истории не столько напоминает о революции и ленинских идеях, сколько символизирует ворота города и является традиционной стоянкой такси, встречая и провожая приезжающих и отъезжающих из города Слободского.

Крылатая достопримечательность

В сквере на улице Советской, через дорогу от Троицкой церкви города Слободского стоит самолет. Он появился здесь 13 августа 1983 года и с тех пор стал городской достопримечательностью. Часто можно услышать от слобожан фразы: «встретимся у самолета» или «выходим у самолета», поскольку рядом с ним находится автобусная остановка.

Периодически АН-24 становится предметом разговоров не только маленьких и взрослых слобожан, но и представителей местной власти. Дети, к примеру, интересуются, сколько стоит самолет, можно ли его перевезти на свой двор, и как он вообще сюда прилетел? Чиновников беспокоит, что прошло уже много лет, и самолет свое отжил – старый металл может не выдержать снеговой нагрузки, а ведь под крылом самолета каждый день проходит не одна сотня людей. Да и пацаны внутрь залазят – а если им вздумается костер там развести! Поэтому в целях безопасности лучше убрать самолет.

В связи с этим осенью 2011 года глава города Слободского Е.А. Рычков обратился на Кировское авиационное предприятие, и специально для обследования самолета в ноябре того же года оттуда был делегирован ведущий инженер авиационно-технической базы Г.Ю. Лепешкин. Оценка технического состояния объекта кировским экспертом оказалась оптимистичной: «Самолет в приличном состоянии, в ближайшие годы у него не отвалятся ни крылья, ни хвост. На стыках подъемной и съемной частей крыльев все нормально. Срок годности этого металла 45 лет. Еще недавно такой же АН-24 летал из Кирова в Москву, до сих пор в Нарьян-Мар летает». Поэтому было принято решение – жестких мер к самолету не принимать, а покрасить его и обеспечить порядок.

Это событие стало поводом вспомнить историю летной биографии АН-24 и его прибытия на слободскую землю. Самолет-«пенсионер» с бортовым номером 46758 раньше трудился на Ижевском авиапредприятии, налетал 40 тысяч часов – предельный возраст для данной серии АНов. Совершил 29999 посадок, последняя, 30-тысячная, была проведена им 15 июля 1983 года в 15 часов на огромном поле между селом Ильинским и Рыбопитомником – запасном аэродроме, куда в те годы время от времени садились «кукурузники», опылявшие окрестные леса и поля. Там же пасли совхозных коров, а для приема самолета укатали посадочную полосу, обозначенную белыми флагами и необходимыми знаками из белых полотнищ. Среди автомашин, выстроившихся вдоль полосы, находились оранжевый УАЗик с надписью «Руководитель полетов», машины скорой помощи и пожарной службы.

Последний полет из аэропорта Победилово города Кирова в село Ильинское на АН-24 совершил экипаж Кировского авиапредприятия. Появившись в небе над слободской землей, АН-24 пронесся над полосой и ушел в сторону Белой Холуницы. Когда появился вновь, посадочным курсом зашел на полосу, снова левым разворотом набрал высоту и скрылся. Это была пристрелка, и только затем после разрешения руководителя полетов самолет благополучно приземлился на полосу.

Дальнейшая транспортировка АН-24 по автомобильной трассе в Слободской также стала уникальным событием в истории города. Дело было в субботу. Штаб операции «Самолет» возглавила секретарь горкома партии Г.В. Копылова. В ней приняли участие работники автоколонны-1215, МПМК, ДРСУ, ГАИ. У АН-24 сняли крылья, облегченный он стал весить 12 тонн. На тонну больше составляла масса мощного трактора-буксировщика К-700, которым управлял механизатор ПМК-14 Г.А. Мерзляков. Вместе с ним в кабине находились инженеры-механики Кировского авиапредприятия М.Н. Ванеев и А.Н. Шилов. Авиационные техники В.Б. Крестьянинов и Л.С. Рубцов координировали передвижение, находясь в кабине самолета. Радиосвязь между экипажами буксировщика и АН-24 осуществлялась с помощью бортового самолетного переговорного устройства.

Главная трудность буксировки состояла в том, что ширина проезжей части дороги была 8 метров, а размах крыльев с отнятыми консолями – 9,4 метра. В 5:30 утра самолет выехал из Ильинского. Много сил и времени ушло на проезд по мосту через реку Вятку. Наконец, в 13:00 АН-24 прибыл на место своей стоянки в городе Слободском. Позднее его подняли на три опоры на высоту 2,5 метра над землей.

По замыслу горкома партии и администрации города, в фюзеляже авиалайнера планировалось открыть место для отдыха слобожан – детский кинотеатр. Дескать, многие дети, живущие в Слободском, не летали на самолете, но хотя бы смогут рассмотреть его вживую и знать, что представляет собой эта машина. Но от воплощения проекта в жизнь пришлось отказаться, так как в Свердловске произошла трагедия, и в аналогичном самолете сгорели дети. Так АН-24 и стал просто необычным экспонатом на главной улице города Слободского.

«Карусель на базарной площади»

17 января 1987 года в городе Слободском состоялся премьерный показ широкоэкранного художественного фильма киностудии «Мосфильм» «Карусель на базарной площади». Его съемки проходили в Слободском в марте-апреле 1986 года, в массовых сценах и эпизодах были заняты слобожане. По решению руководства «Мосфильма», им первым и была предоставлена возможность посмотреть новую картину, премьера фильма в других городах СССР состоялась немного позднее – в апреле 1987 года.

16 января фильм был показан во Дворце культуры «Космос» в городе Кирове. На следующий день в Слободской приехали создатели фильма – писатель Альберт Лиханов, по повести которого снимался фильм, исполнитель главной роли Алексея Пряхина актер Регимантас Адомайтис, режиссер фильма Николай Стамбула, исполнительницы ролей сестер и бабушки – кировские школьницы Марина Бакулева и Марина Перфильева, Ольга Васильевна Тарасова из села Ильинское Слободского района.

На встречу с артистами и самый первый показ фильма попали лишь счастливые обладатели билетов, кому повезло в длиннющей очереди в кассу кинотеатра, да «избранные» слобожане – те, кто участвовал в организации съемок или был в них непосредственно занят. На обсуждении премьеры выступили учитель школы № 9 В.М. Лопаткин, старший библиотекарь городского читального зала Н.В. Менчикова, писатель А.А. Лиханов. Тепло было встречено выступление Р. Адомайтиса: «За спиной более 40 картин, в которых пришлось сниматься. А этот герой – самый дорогой. Старался в его характере передать доброту, душевность и святой долг перед людьми. Это породнило меня, литовца, с Вятской землей, стало частью моей биографии. Хочу сказать спасибо слобожанам за то, что приняли меня за своего земляка. Сжились на съемках массовых сцен, вместе с артистами и съемочной группой мерзли на съемочных площадках. А главное, переживали, создавая фильм. Спасибо О.В. Тарасовой – простой русской женщине, которая играла роль бабушки сестер-сирот. Она не играла – она пережила это перед камерой. Спасибо слобожанину Володе Манылову, который, волнуясь, исполнил роль паренька. Его волнение передавалось мне».

Премьерный показ фильма в городе Слободском продолжался с 20 по 23 января 1987 года. Он проходил в кинотеатре «Аврора», так как главный кинотеатр «Космос» до 11 февраля находился на ремонте. Каждый день показывалось по 9 киносеансов, первый начинался в 8:40 утра, последний – в 22:00. Затем с 6 по 12 апреля фильм демонстрировался в «Космосе». Слобожане старшего поколения помнят ажиотаж вокруг «Карусели на базарной площади». Длинные очереди с началом очередного сеанса не заканчивались, желающих попасть в кинозал не убавлялось, некоторые ходили в кино не по одному разу. И это вполне объяснимо – впервые в нашем городе снимался полнометражный художественный фильм, что было делом необычным.

Работавший в то время председателем горисполкома Л.И. Чашников воспоминал: «Весь город во время съемок жил на подъеме. За чем бы ни обращались московские киношники, им помогали – людей для съемок организовывали, общежитие на Грина,43 предоставили. Нас даже хотели внести в титры фильма, но по какой-то причине этого не сделали».

Все реквизиты съемочная группа привезла с собой из Москвы, в том числе фронтовые автомашины «ЗИС-5» и основной предмет кинодейства – деревянную карусель, изготовленную в мосфильмовских мастерских специально для съемок в Слободском. Фильм снимали в центре города, у хлебного магазина, на рынке, старом кладбище, железнодорожной станции, на фоне скульптуры школьницы бывшей школы № 7 на ул. Ленина, интерьеров деревянного дома напротив пивзавода и дома по ул. Советской, 131. Целый месяц городская площадь имела бутафорский вид: кинотеатр «Космос» стал «Звездой», а стеклянное кафе «АБВГДЕйка» приобрело антураж кирпичной столовой. Во время съемок впервые в Слободском прогремел салют из 21 залпа – специальные мортиры для него были установлены в сквере за площадью.

Необычную роль во всем этом киносъемочном процессе взял на себя в те дни слобожанин Виктор Евгеньевич Беляев. Он рассказал: «У меня была кинокамера «Лада», правда, не звуковая, на которой я снимал разные сюжеты, например, субботник в автоколонне-1215, где работал сменным механиком. Когда узнал, что в городе начались съемки фильма, захотелось самому в них поучаствовать. Начальство пошло мне навстречу, утвердило график работы во вторую смену. С утра я был свободен и все дни постоянно присутствовал на съемках. Во время подготовки съемок на рынке я познакомился с главным оператором Борисом Бондаренко. Он подсказал, что фильм снимается по повести Альберта Лиханова «Голгофа». Нашел дома эту повесть в роман-газете и носил ее на съемки. Буквально на третий же день познакомился с Николаем Стамбулой, звукорежиссером, художником Семушкиным. Так и ходил везде со съемочной группой, снимал то на фотоаппарат, то на камеру. Присутствовал на всех сценах, которые снимались в Слободском. Не удалось только попасть на съемки в стороне Шарапов, где снимали военные действия и взрывы. Поначалу на съемочной площадке меня с «Ладой» отталкивали, но очень быстро стали принимать за своего. Наверное, видели во мне человека заинтересованного. Мне и самому очень нравилось быть рядом с московскими профессионалами, снимать эпизоды в тех же ракурсах, что и они.

После завершения съемок я склеил свой фильм. А утром в день премьеры (она состоялась в полдень) прокрутил его в красном уголке автоколонны для коллег. Потом по-быстрому перемотал и побежал в «Аврору». Но у меня не было билета, и в зал меня не пускали. На мое счастье, шли люди из съемочной группы, которые меня узнали и провели с собой. Вскоре начался фильм, и все гости-участники премьеры поднялись в кабинет к директору. Я показал им свой фильм, а они на память о встрече оставили свои автографы. На одном из них написано: «В/о Союзинформкино Госкино СССР всецело одобряет Вашу деятельность и желает самых больших успехов. Л.А. Карасев».

Эти автографы помещены в альбоме с фотографиями съемок фильма, который В.Е. Беляев бережно хранит все эти годы. Недавно его фильм получил новую жизнь в цифровом формате, и одна из слободских «актрис», которая снималась в фильме девчонкой, перекинула его себе как память. Есть задумка озвучить фильм мелодией «Крутится-вертится шар голубой» – под таким названием в Слободском краеведческом музее хранится рабочий сценарий фильма, который подарила слобожанам съемочная группа «Мосфильма».

С точки зрения памяти, фильму «Карусель на базарной площади» нет цены. Для многих слобожан старшего возраста он стал символом молодости, возможности поучаствовать в настоящих киносъемках, которые бывают далеко не в каждом городе. А представители молодого поколения жителей Слободского пишут о фильме исследовательские работы. В Год российского кино ученик гимназии Матвей Жуков написал сочинение об этом фильме и отправил его на конкурс Почты России «Лучший урок письма 2016», став победителем в номинации «Мое любимое кино». В своей работе юноша рассуждает о нравственных уроках фильма, снятого в его родном городе 30 лет назад, а также пытается сравнить, как выглядят на экране и в современной жизни городские местечки. И в этом тоже сила фильма, который приобщает слобожан к истории города и великому миру искусства, пробуждает добрые воспоминания у участников тех событий.

В.В. Иванова: «Однажды к нам в седьмую школу пришли незнакомые люди и объяснили, что будут снимать фильм в Слободском. Свой выбор они остановили на моих третьеклассниках и второклассниках, с которыми работала З.Г. Кошкина. Сказали детям, что нужно найти у бабушек старые одежды, чтобы походить на детей войны. Снимались мы целую неделю, в школе нас называли артистами. За нами к школе присылали автобус, и мы ехали на площадь, где нам терпеливо объясняли, что мы должны делать во время съемок. Особенно запомнился Адомайтис, он приветливо отвечал на расспросы ребят, а когда я предложила вместе сфотографироваться, легко согласился. За каждую массовку моим ученикам заплатили по 15 рублей, и они вместе с родителями решили отдать часть денег на ремонт класса. Впечатление от съемок у ребят было огромное, через год нас пригласили на премьеру фильма в «Аврору», где поблагодарили за участие в создании фильма».

А.Н. Корепанов: «Сам я в фильме не снимался, но на съемках присутствовал и помню, как мы в отделе культуры искали людей для массовки. Запомнился интересный случай. Мой одноклассник Владислав Владимиров работал шофером на «Мосфильме» и приехал со съемочной группой в свой родной город Слободской. Он гордился, что его тоже засняли в 30-секундном эпизоде с косилкой. Съемки шли долго, все это время он жил у родных».

В.М. Чащин: «Я снимался в массовке с целой группой слобожан, часть из них была из автоколонны-1215: всех ИТР мобилизовали сниматься в фильме. Вначале нас собрали в ДК им. Горького, оценили наряды, выдали кому-то черный платок, кому-то фуфаечку. Я снимался в собственной одежде: черных брюках и белой рубашке, из бутафорских вещей мне предложили надеть лишь фуражку. В последние дни апреля во время съемок сцены, когда народ ликует по поводу Победы, на улице стояла жара. Мы изображали радость и танцевали на площади. Люди были возбуждены, кричали «ура», все выглядело правдоподобно: и радость, и слезы. Съемки финальных кадров проходили ночью, нас предупредили о салюте. Все происходившее я снимал на фотоаппарат «Зенит», сохранил фотографии и билеты на премьеру фильма, автографы Н. Стамбулы, Р. Адомайтиса, А. Лиханова. Я даже некоторое время переписывался с ними. Теперь это стало историей».

Е.В. Елькина: «Одну из центральных ролей фильма – бабушки трех сирот, мать которых погибла под колесами машины Алексея Пряхина, сыграла жительница села Ильинское О.В. Тарасова. Ее имя написано в титрах фильма. Сегодня ее уже нет в живых, но она всегда этим гордилась и рассказывала, как съемочная группа пришла в отдел культуры и спрашивала, где можно подыскать героиню для фильма. Их отправили в Ильинское, где был фольклорный ансамбль. Так Ольга Васильевна стала артисткой и снималась вместе с Адомайтисом».

В.Н. Хлюпин: «В те годы я работал фотокором газеты «Ленинский путь» и по заданию редакции фотографировал съемки фильма. Они проходили в разных местах. Запомнилось доброжелательное отношение ко мне режиссера Н. Стамбулы. Он расспросил, кто я, а также попросил снимки на память. Помню, как на городскую площадь во время съемок не пускали посторонних, а у мебельного магазина стояли старинные мосфильмовские кинокамеры. Говорили, что ими удобно снимать. Адомайтис вне съемок ходил по городу в шинели и сапогах, вживаясь в образ главного героя. Однажды я наблюдал встречу слобожанина Анатолия Оградюка и актера Сергея Гармаша, который играл слепого военного. Оказалось, что они вместе служили в армии, и в Слободском столкнулись совершенно случайно. Режиссер со стороны увидел их схожесть и взял Анатолия в дублеры. Тогда это воспринималось очень просто, ведь в съемках участвовало много слобожан».

Е.Н. Глушкова: «Я училась в 10 классе школы № 9, когда нам предложили поучаствовать в съемках фильма. Сказали, что нужно подобрать потрепанные одежды и войти в образ, чтобы показать, как трудно было людям в годы войны. В этой одежде мы ходили по городу и никого не стеснялись. Со мной были Катя Чашникова, Катя Плюснина, Оля Салтыкова, Наташа Сапожникова. Однажды мы снимались в месте, где соединяются горсад и кладбище, но там было немного людей. А на площади всегда было много народа, нас снимали одновременно и сверху, и с разных сторон.

Чтобы попасть в кадр, мы старались быть поближе к Адомайтису. Помню, он был очень высоким, а лицо повреждено оспинками. На премьере фильма артисты тепло отзывались о Слободском, говорили, что им было приятно здесь сниматься, что горожане легко отзывались на все их просьбы. Для нас это было интересно и радостно. Я видела себя в кадре фильма. Если бы «Карусель на базарной площади сейчас показали в Слободском, с удовольствием сходила бы на этот фильм, чтобы с высоты возраста осознать его непростой сюжет и вспомнить хорошее время своей юности».

История одной книги

В 1991 году в деревне Бакули Слободского района был открыт музей-усадьба А.Н. Бакулева. В нем собраны материалы об основоположнике отечественной сердечно-сосудистой хирургии Александре Николаевиче Бакулеве. Музейный комплекс сегодня широко известен не только в России, но и за рубежом. Здесь представлены уникальные экспонаты, связанные с жизнью и деятельностью кардиохирурга с мировым именем.

Несомненного внимания среди них заслуживает скромная по внешнему виду 20-страничная брошюра, изданная в городе Кирове в 2000 году тиражом 500 экземпляров. На ее титульном листе напечатано: «Александр Николаевич Бакулев (1890-1967). К 110-летию со дня рождения». Читаем, что ответственный за выпуск книги – главный хирург департамента здравоохранения Кировской области А.В. Ваганов, а имя ее автора, к сожалению, не упомянуто.

Но нам известно, что книгу написала слобожанка З.Г. Окулова. Она стояла у истоков создания музея-усадьбы А.Н. Бакулева, практически с нуля собрав в нем многочисленные материалы и экспонаты, и на протяжени18 лет, вплоть до марта 2009 года, оставалась его руководителем.

Зоя Григорьевна поделилась воспоминаниями, как в 2000 году в музее-усадьбе готовились к первым Бакулевским чтениям: «На работе дневали и ночевали, ведь в штате тогда, кроме меня, числился всего один залосмотритель. До мероприятия оставалась неделя, а у нас забот непочатый край. Как-то в конце рабочего дня звонит директор краеведческого музея А.Д. Ложеницына и сообщает, что нужно срочно написать информацию о Бакулеве для губернатора области. Дескать, чтобы он, принимая приглашенных на Бакулевские чтения столичных медицинских светил и родственников, был в курсе дел и не ударил перед ними лицом в грязь. Еще она заявила, что текст должен быть написан к началу следующего дня – утром в Киров пойдет машина и увезет его адресату.

В ту ночь я не ложилась спать. Когда утром принесла рукопись в музей, оказалось, что набирать текст на пишущей машинке уже некогда. А.Д. Ложеницына говорит: «Почерк у вас разборчивый, так и отправим». Я ей возражаю, что в рукописном виде бумаги в область везти негоже. А она в ответ: «А что тут такого особенного?»

И впрямь, времена и люди раньше были попроще. Через два дня звонит заместитель главы департамента здравоохранения А.В. Русяев (он курировал Бакулевские чтения) и сообщает: «На основе ваших материалов решено издать книгу о Бакулеве. Нельзя ли попросить фотографии для ее иллюстрации?» Я опять взялась возражать, что, возможно, в рукописи есть ошибки. Он успокоил: «Отдадим корректору на правку». И послал машину за снимками.

Книга вышла буквально через два дня после того разговора. Когда я взяла ее в руки и начала читать, то поняла, что ничего исправлено не было, текст до последней запятой был моим».

Так нежданно-негаданно, без предварительных планов и замыслов, благодаря труду З.Г. Окуловой появилась книга о выдающемся уроженце деревни Бакули Слободского района А.Н. Бакулеве. В последующие годы книга сыграла большую роль в популяризации профессионального наследия А.Н. Бакулева и его личных качеств.

Тень Сталина

В августе 2005 года в городе Слободском в музее-усадьбе академика А.Н. Бакулева прошли II Бакулевские чтения. В составе высокопоставленной делегации гостей из Москвы в деревню Бакули приехали дочь академика А.Н. Бакулева Мария Александровна Бакулева, а также дочь и внук А.Н. Поскребышева – Наталья Александровна и Александр Анатольевич Поскребышевы.

Теперь мало кто знает, что два Александра Николаевича – великий русский хирург А.Н. Бакулев и личный секретарь товарища Сталина А.Н. Поскребышев были земляками и дружили 73 года, пронеся свою детскую дружбу через всю жизнь. Дружили и их дочери. Именно М.А. Бакулева помогла потомкам Поскребышева восстановить связь со слободской землей. До этого им ни разу не довелось побывать на родине отца и деда. Приехав на Бакулевские чтения, они посетили родовой дом в селе Успенском (сейчас там живут другие люди), пантеон семьи на успенском кладбище, поговорили с местными старожилами. Н.А. Поскребышева была тронута гостеприимством слобожан и на следующий год вновь собиралась посетить родину отца, чтобы 7 августа 2006 года отметить здесь его 115-летний юбилей.

Этим планам не суждено было сбыться – 12 сентября 2006 года в возрасте 68 лет Наталья Александровна ушла из жизни. За полтора месяца до этого в московской квартире А.Н. Поскребышевой кировчанин А.В. Маракулин записал на видеопленку ставшее последним интервью дочери, хранительницы родовой памяти, о своем знаменитом отце. Оно было представлено вниманию жителей села Успенского 6 августа 2006 года, а также стало основанием для этого рассказа.

В этом интервью Н.А. Поскребышева высказывала желание увековечить память об отце, установив памятную доску на его родовом доме в Успенском, а также сетовала, что в прекрасном музее в Бакулях не нашла его фотографии. А ведь Бакулев с Поскребышевым дружили по-настоящему, хотя еще в юности их дороги разошлись. А.Н. Бакулев поступил на медицинский факультет Саратовского университета, а А.Н. Поскребышев, закончив фельдшерскую школу в городе Вятке, несколько лет проработал в вахрушевской больнице. Потом увлекся большевистскими идеями и был направлен на металлургические заводы на Урал, где занимался агитационной работой, распространял запрещенную литературу, вел кружок марксизма.

Затем А.Н. Поскребышев возглавлял губернский комитет партии в Уфе, в 1922 году направлен на работу в ЦК ВКП(б) и более 30 лет работал рука об руку с вождем всех времен и народов. Четверть века заведуя особым отделом ЦК – секретариатом И.В. Сталина, А.Н. Поскребышев держал руку на пульсе всей страны, находился в центре всех ее событий, возможно, даже влиял на них. Не случайно слобожанин Г.Е. Гуртовой, ветеран Великой Отечественной войны, считал, что 60 процентов слобожан, вернувшихся живыми с фронта домой, – это результат доверия И.В. Сталина своему секретарю. Известно, что еще в апреле 1941 года был подписан пакт о нейтралитете Советского Союза с Японией. И многие молодые слобожане, призванные на войну в 17-летнем возрасте, тяготы войны несли как раз на менее бескровном дальневосточном театре военных действий.

В масштабах государства город Слободской был величиной небольшой, однако Сталину он был известен не понаслышке. Существует версия, что революционер Сталин по дороге в ссылку из Вологды в Пермскую область в 1912 году бежал из тюремного лазарета и при побеге провалился в полынью. Спасла его, будто бы, семья Поскребышевых. С тех пор и началась связь Александра Николаевича с Иосифом Виссарионовичем.

Эта связь также прослеживается в период гражданской войны. В начале 1919 года положение на фронте оказалось настолько серьезным, что даже рассматривался вопрос о сдаче города Слободского Колчаку. Об этом событии слобожанам напоминает памятная доска на здании детской художественной школы (ул. А.С. Пушкина, 5). Здесь располагался штаб Вятско-Слободского укрепрайона под командованием В.С. Блюхера, и проходило совещание по разработке плана обороны города. Очевидно, в нем участвовали А.Н. Поскребышев и член реввоенсовета И.В. Сталин. Когда возникла необходимость спрятать важные документы, местом для тайника был выбран подпол предбанника Поскребышевых в селе Успенском. Прятать документы туда поздно вечером отправились Сталин, Блюхер и Поскребышев.

Доподлинно известно, что в Успенском побывал и сын И.В. Сталина Василий. Будучи за штурвалом самолета, он привозил сюда братьев Александра Николаевича и Ивана Николаевича Поскребышевых на похороны их матери Надежды Ефимовны. Старожилы рассказывали, как на бакулевском поле приземлился самолет, как прилетевшие привезли с собой кладбищенскую ограду, которая и сейчас стоит на могилах членов семьи Поскребышевых.

В своем последнем интервью дочь А.Н. Поскребышева вспоминала: «В 1928-29 годах папа заочно закончил институт красной профессуры, где учился на экономическом и юридическом факультетах. Работать ему приходилось много: он уезжал в 10-11 часов и возвращался в 4-6 часов утра. Таков был ритм работы Сталина. Помимо всего, он избирался членом ЦК, был председателем законодательной комиссии Верховного Совета СССР и депутатом РСФСР нескольких созывов. Всю войну он работал не покладая рук и часто не ночевал дома. Когда надо было что-то доложить, все звонили папе.

По-моему, это был 1949 год: я как раз подошла к телефону, говорю, папа, тебя вызывает какой-то мужчина. А это звонил Курчатов и сообщил о создании чего-то. Ну, папа позвонил Сталину и доложил. Помню, все время Левитан звонил перед объявлением о снижении цен на продукты и спрашивал, во сколько можно это объявление давать по радио.

На работе отец был суровым, строгим, а дома добрым. Он говорил всегда: «Не надо быть добреньким, надо быть добрым». В основном Берия доносил Сталину на людей. Там, где не касалось особой политики, в дело вступал папа. Например, в одной из центральных газет появилась разгромная рецензия на леоновскую пьесу «Нашествие». Леонов позвонил папе, и тот, уже зная эту пьесу, пошел к Сталину, рассказал содержание. После этого буквально через неделю писателю присваивают звание лауреата Сталинской премии, а пьеса идет во всех театрах страны.

Папе приходило много писем с благодарностью от простых людей. Как депутат Верховного Совета он помогал им юридически, разбирался в каких-то вопросах. Отец был вообще универсальным человеком, обладал даром предвидения. Он был не только секретарем и помощником Сталина, но и его советником. Готовя записки для Сталина, он добавлял в них свои рекомендации, и тот, в основном, с ним соглашался. На первый взгляд сухой и недоступный, дома папа находил отдушину. Чтобы он повысил голос – я никогда в жизни этого не слышала. За детские поступки пожурит немного и все. Для меня он, когда не стало моей мамы, был вообще и папа, и мама. Мне даже рассказывали, что когда нас эвакуировали в Куйбышев в начале войны, а отец остался на перроне, я устроила дикую истерику и кричала: «Я без папы совершенно никуда не поеду!» Папа был единственным человеком, которого я обожала. Мамы я лишилась в год и три месяца».

Мы никогда не узнаем, насколько тяжелый крест нес А.Н. Поскребышев всю свою жизнь. Его первая жена Ядвига Ипполитовна Станкевич умерла от туберкулеза в 1937 году. Вторая жена Бронислава Соломоновна Металликова, мать Натальи, в 27 лет погибла в застенках Лубянки. О ее гибели не осталось точных сведений и могилы, есть лишь памятная доска с обозначение имени на Новодевичьем кладбище. Мать маленькой Натальи арестовал Берия в 1939 году, обвинив в связях с Троцким, врагом революции.

У Б.С. Металликовой был брат Михаил, профессор, который работал начальником 4-го управления Кремля – кремлевской больницы – и которому она была многим обязана. Когда было сфабриковано первое «дело врачей», его арестовали. Сестра просила за брата, где только могла. Она сама приехала к Берии на прием и пропала навсегда.

А.Н. Поскребышев умолял отпустить жену, на что Сталин ответил, что двух его дочек можно отдать в приют, хотя зачем, «мы поможем их воспитать». А Берия на следующий день после ареста Брониславы Соломоновны прислал огромную корзину фруктов и шоколада, на которой было написано: «Маленьким хозяйкам большого дома». Тогда роптать было нельзя в принципе – неумолимо действовал закон жизни и смерти. И у других сталинских соратников М.И. Калинина, В.М. Молотова, А.В. Хрулева были посажены жены, и тоже на руках оставались дети.

В памяти Н.А. Поскребышевой осталось бытовое устройство семьи. В доме часто гостила бабушка Надежда Ефимовна из Слободского. Вятским говорком, окая, она рассказывала Наталье сказки, от нее веяло покоем и мягкосердечностью. Бывали здесь и папины сестры Ольга и Александра. В выходные дни глава семейства вместе с друзьями А.Н. Бакулевым, И.С. Папаниным, А.В. Хрулевым отправлялся на моторной лодке за плотвой и щуками. На даче он держал пчел, сам доставал соты и качал мед, выращивал арбузы, подражая вождю, который увлекался разведением лимонов.

В конце 1952 года секретарь Сталина оказался отстраненным от всех дел. Виновником опалы вновь оказался Берия. Шло второе «дело врачей», и Берия пытался обвинить Поскребышева в связях с ними. Вдобавок исчезли документы из сейфа, и в этом тоже считали виновным А.Н. Поскребышева. Случилось это буквально за десять дней до смерти вождя.

Когда Сталин умер, Берия позвонил Поскребышеву на дачу и сообщил об этом. За саркофагом умершего вождя шла колонна генералов, которые несли на красных с черным бархатных подушечках ордена. Среди них был и А.Н. Поскребышев. Он пережил своего хозяина на 12 лет и умер 3 января 1965 года. Его похороны были скромными и немногочисленными. Некролога в газетах не было, как не было и поминок, лишь няня по русскому обычаю испекла блины. Благодаря вмешательству А.Н. Косыгина, могила А.Н. Поскребышева находится на Новодевичьем кладбище в Москве. Его называли «великим молчальником» и самым загадочным человеком в окружении Сталина. Он не оставил после себя мемуаров и дневниковых записей, массив его жизненной истории ушел вместе с ним.

Создавал ядерный щит Родины

До последнего времени слобожане не знали о своем выдающемся земляке, советском государственном деятеле, генерал-майоре инженерно-технической службы Василии Алексеевиче Махневе (1904-1965). Его служба составляла государственную тайну, поэтому его имя было не на слуху, и даже высокие награды он получал под грифом секретности.

В 1941-1944 годах В.А. Махнев – заместитель наркома боеприпасов СССР, в 1945-1953 годах – начальник секретариата Специального комитета №1 при Государственном Комитете Обороны СССР, возглавлявшего работу над созданием ядерной бомбы. После 15 декабря 1945 года В.А. Махнев лично ввел режим секретности на все документы, связанные с ее производством. В 1949 году В.А. Махневу присвоено звание Героя Социалистического Труда, в 1949 и 1953 годах он стал лауреатом двух Государственных премий СССР, также в 1944 году награжден орденом Трудового Красного Знамени, в 1945 году – орденом Кутузова I степени.

В.А. Махнев родился 4 декабря 1904 года в слободе Демьянка города Слободского. В то время она называлась деревней Демьяновской Стуловской волости Слободского уезда и насчитывала 15 дворов со 115 жителями.

В 1923-1926 годах В.А. Махнев учился в сельскохозяйственном техникуме и институте народного хозяйства. В 1926-1934 годах работал на различных должностях в системе рабоче-крестьянской инспекции в городах Вятке и Горьком. В 1934 году он переехал в Ленинград, где устроился на работу в Комиссию советского контроля при Совете Народных Комиссаров СССР. В 1937 году назначен уполномоченным Комиссии советского контроля при СНК СССР по Дальневосточному краю, в следующем году – по Хабаровскому краю. В 1940-1941 годах В.А. Махнев был заместителем председателя Комиссии советского контроля при СНК СССР, а после ее преобразования – заместителем народного комиссара государственного контроля СССР. С 1941 года и до конца войны он являлся заместителем наркома боеприпасов СССР, одновременно заместителем члена Государственного Комитета Обороны Л.П. Берии.

В августе 1945 года при формировании управляющих структур Атомного проекта В.А. Махнев был включен в состав Специального комитета при Совете Министров СССР в ранге члена и секретаря (восьмой в списке из девяти человек). На Спецкомитет возлагалось руководство всеми работами по использованию внутриатомной энергии урана: развитие научно-исследовательских работ, создание сырьевой базы по добыче урановой руды, организация промышленности по переработке урана, строительство атомно-энергетических установок, разработка и производство атомной бомбы. Также В.А. Махнев входил в члены Технического совета Спецкомитета и был непосредственным участником создания советской ядерной бомбы.

На первом заседании Спецкомитета В.А. Махнев внес проект Постановления Государственного Комитета Обороны «О предоставлении Первому Главному управлению при Совнаркоме СССР помещений, выделении оборудования, автотранспорта, фондов продовольственного снабжения и т.д.».

17 декабря 1946 года И.В. Сталину был представлен доклад «О состоянии работ по получению и использованию атомной энергии», автором которого был В.А. Махнев. На обсуждение этого доклада к главе государства была приглашена группа ученых во главе с И.В. Курчатовым, а также члены Спецкомитета Атомного проекта, в их числе В.А. Махнев. Эхом этого совещания стало Постановление Совета Министров СССР от 21 июня 1946 года, которым, в частности, предписано «создать под научным руководством Лаборатории №2 Академии Наук СССР (академика Курчатова) атомную бомбу в двух вариантах: с применением плутония (вариант №1) и с применением урана-235 (вариант №2)».

Согласно легенде, именно В.А. Махнев являлся автором официального названия атомной бомбы – РДС-1. Придумать название ему поручил его непосредственный начальник П.Я. Мешик. Поручение было выполнено – предложено назвать первую советскую бомбу просто РД (Реактивный Двигатель). Но когда сделали макет бомбы, продемонстрировали ее Сталину и получили одобрение, то В.А. Махнев предложил добавить к названию РД первую букву имени вождя – РДС (Реактивный Двигатель Сталина).

В.А. Махнев был непосредственным участником проведения испытания РДС-1 на Семипалатинском полигоне. 28 августа 1949 года в 4 часа дня в мастерскую окончательной сборки был доставлен боевой плутониевый заряд и нейтронные запалы к нему. Около 7 часов вечера на полигон прямо к башне прибыли председатель Спецкомитета Л.П. Берия и его члены М.Г. Первухин и В.А. Махнев. Они ознакомились с ходом работ и объехали ряд площадок, затем отправились на командный пункт. Около 12 часов ночи они вновь приехали на поле и присутствовали сначала на работах по подъему изделия на башню, а затем на командном пункте вплоть до взрыва. В 7 часов утра 29 августа 1949 года был произведен первый в СССР ядерный взрыв.

После образования в 1953 году Министерства среднего машиностроения СССР В.А. Махнев работал в его Центральном аппарате начальником управления научно-технической информации и международных связей Минсредмаша. С 1956 года – начальником Управления по научно-технической информации и выставкам в Государственном Комитете по использованию атомной энергии, которое тогда называли еще Управлением по иностранным вопросам.

Скончался В.А. Махнев 15 июня 1965 года, похоронен на Новодевичьем кладбище. Его жена Софья Александровна (1906-1972), уроженка города Хабаровска, покоится рядом с мужем. У них были сыновья Андрей и Василий. Возможно, у этого рассказа будет продолжение. Было бы интересно узнать историю, как простой парень из слободского предместья стал создателем ядерного щита советской державы, который изменил мировой порядок.

Книгу Памяти написал фронтовик

В 1994 году в городе Кирове была издана 17-томная Кировская областная Книга Памяти. В ее 10-м томе опубликованы поименные списки слобожан, не вернувшихся с Великой Отечественной войны. В предисловии Слободской районной Книги Памяти читаем, что в нее «было внесено 11167 слобожан, из них погибших 5528, пропавших без вести 5639. Всего за годы Великой Отечественной войны Слободским райвоенкоматом было мобилизовано на фронт 21343 человека». К сожалению, в Книгу Памяти не вошли имена еще многих земляков – точка в розыскных мероприятиях не поставлена и по сей день. И все-таки Книга Памяти стала уникальным явлением в увековечении имен воинов-слобожан, павших в боях за Родину, и предметом поклонения людей, имена родственников которых значатся в Книге.

Возглавлял работу по созданию районной Книги Памяти участник Великой Отечественной войны В.А. Лихачев (7 августа 2021 года ему исполнилось 95 лет). Викентий Аркадьевич поделился воспоминаниями:

– В начале 1989 года в Политбюро ЦК КПСС было принято решение о создании Всесоюзной Книги Памяти. В апреле того же года бюро Кировского обкома партии утвердило редакционную комиссию по созданию областной Книги Памяти. Горкомам партии было предложено также подготовить районные Книги Памяти. К тому времени я уже вышел на пенсию с поста председателя комитета народного контроля. Когда в Слободском встал вопрос, кто возглавит эту работу, меня вызвали в горком партии и поручили заняться этим делом. Не представляя поначалу его масштабов, я считал, что за полгода-год мы управимся. Однако на деле едва уложились в пять лет.

В состав рабочей группы, которая изо дня в день неустанно трудилась вместе со мной, входили ветераны труда – бывшая учительница школы № 7, моя супруга Т.П. Лихачева и бывший председатель райкома профсоюза работников торговли Л.М. Уланова. На этих женщин легла вся черновая работа. Помощь в создании Книги Памяти также оказали районная редакционная комиссия в составе представителей городской и районной администраций А.Н. Корепанова и В.А. Погудина, слободской горвоенком А.П. Сабанчеев, сельские и поселковый Советы народных депутатов, ветераны войны и труда И.Ф. Пантелеев, И.А. Бурков, А.Г. Загарских, В.И. Князев, С.С. Ильин, Н.М. Трегубова, С.А. Мясникова, Р.В. Ложкина, Н.И. Глотова и другие.

Работу начали с изучения архивов военкомата и сразу же наткнулись на первые трудности – документы были написаны на газетной бумаге, со временем стали рыхлыми, до некоторых нельзя было дотронуться. К тому же в военкомате не было полного учета погибших – в годы войны похоронки зачастую шли напрямую к адресату, и в результате большая часть не вернувшихся с фронта людей выпала из поля зрения военкомата, где мы обнаружили примерно 6,5 тысяч имен. Также около 10 тысяч справок получили по нашим запросам из Подольского и Ленинградского госархивов Министерства обороны СССР. В первом хранятся сведения о сухопутных войсках, во втором – о моряках. Сведения на офицерский состав брали в областном военкомате. Использовали также письма-ответы из военкоматов других областей с мест захоронения воинов-слобожан, сообщения поисковых групп, извещения, хранившиеся у родственников. В слободском отделе социального обеспечения воспользовались списками семей, получавших пособия на детей по случаю гибели отца. В результате этих розыскных мероприятий нам удалось дополнительно установить еще более 5 тысяч имен.

Всего было составлено свыше 12 тысяч карточек на погибших, где указывались основные биографические данные: фамилия, имя, отчество, год и место рождения, проживания и призыва, национальность, партийность, воинское звание и должность, дата гибели и место захоронения. Они были расставлены в алфавитном порядке в ящики. Наша квартира в это время превратилась в штаб, куда ежедневно поступало несколько десятков звонков.

Затем началась работа по сверке картотеки. Ее трудность состояла в том, что после войны прошло уже полвека, некоторые деревни исчезли с карты района, ушли из жизни очевидцы тех времен. Если бы эта работа проводилась через 10 лет после войны, она была бы намного эффективней. Тем не менее, во многом благодаря всемерной поддержке и усердию моей жены Татьяны Павловны, районная Книга Памяти была вовремя сдана в печать. Также помогло то, что я воевал на фронте, почти 7 лет отслужил в армии, знал обо всех воинских подразделениях, закончил партийную школу и заочно пединститут. Мы создали важнейший документ, памятник о войне – это история нашего города и района.

С особой горечью В.А. Лихачев рассказал о своих фронтовых буднях – вначале служил рядовым автоматчиком в пехоте, затем связистом телефонной связи, освобождая Белоруссию и Прибалтику:

– В начале 1943 года с фронта пришло известие, что при защите Ленинграда погиб мой отец. А осенью меня самого призвали в армию, мне было 17 лет и 2 месяца. До сих пор помнится тот день 4 ноября 1943 года, когда из Слободского нас отправили в Котельнич на областной пересыльный пункт. Здесь мы получили обмундирование и отправились в запасной полк в поселок Вишкиль. Жили там в больших землянках, в которых умещалось по 250 человек. Я служил в автоматной роте. Команды для отправки на фронт были сформированы в марте 1944 года. Сначала нас в товарных вагонах везли по направлению города Великие Луки, но затем дивизию перебросили, и эшелон поехал на Смоленщину. По пути нас стали бомбить немецкие самолеты, и сотни молодых солдат погибли, даже не добравшись до фронта.

В свой первый бой мы вступили в начале апреля на белорусской земле. Я воевал в 935-м стрелковом полку 306-й стрелковой дивизии 1-го Прибалтийского фронта, который первым начал освобождение Белоруссии. За два месяца боев наш полк освободил более 50 белорусских сел и деревень. Освобожденные территории представляли собой ужасное зрелище – населенные пункты были разрушены бомбежками и артобстрелами или сожжены немцами при отступлении. Самым тяжелым впечатлением стали несколько лагерей, куда при гитлеровцах сгоняли мирное население. Освобождая их, мы видели людей, доведенных до крайнего истощения, которые походили на движущиеся скелеты. На это было невозможно смотреть даже нам, солдатам, много повидавшим за месяцы войны.

Летом 1944-го нашу дивизию перебросили на освобождение прибалтийских республик, и я стал выполнять обязанности связиста. Должен заметить, что связистов на фронте всегда не хватало – они очень часто подрывались на минах или попадали под артобстрел. Но сами связисты больше всего боялись попасть в плен. Меня судьба уберегла и от мины, и от плена, но в июле 1944 года попал в госпиталь с осколочным ранением грудной клетки. Молодой организм изо всех сил цеплялся за жизнь, и через полтора месяца я выпросился из госпиталя, чтобы не отстать от родного полка. Весной 1945-го наш полк участвовал в ликвидации Курляндской группировки немецких войск. О том, что война окончена, я узнал, когда находился в Прибалтике. Здесь 9 мая еще шли бои, и несколько моих однополчан погибли уже после победного дня.

На встречах с молодежью мне часто задают вопрос: как выглядел быт солдат на передовой? Жили мы в основном в траншеях, все время находились в наступлении, целыми сутками через нас летели пули и снаряды. На огневых позициях была очень сложная обстановка, даже спичку зажечь, чтобы закурить, было нельзя, не говоря уж о разведении костра. Я ни разу не спал в теплых помещениях, негде было умыться и в баню сходить. Когда наступали, то питались, чем придется – полевая кухня не успевала за нами. Везде заминировано, постоянные артналеты, опасность ежесекундно быть убитым. Такое не забывается.

Находясь на фронте, в апреле 1945 года в 18-летнем возрасте В.А. Лихачев вступил в ряды коммунистической партии и остается верен ее идеям по сей день. После демобилизации он работал заведующим отделом райкома комсомола, инструктором горкома КПСС, заместителем председателя исполкома Слободского районного Совета народных депутатов, последние 10 лет перед выходом на пенсию возглавлял райгоркомитет народного контроля. С 1 января 1987 года он является пенсионером республиканского значения.

За мужество и отвагу на фронте В.А. Лихачев награжден боевым орденом Красной Звезды, орденом Славы III степени, орденом Великой Отечественной войны I степени, медалями «За отвагу», «За освобождение Белоруссии», «За победу над Германией». В мирное время удостоен ордена Знак Почета. Викентий Аркадьевич пользуется особым уважением слобожан как фронтовик и человек, создавший Книгу Памяти. Она засвидетельствовала подвиг земляков, наших родных и близких во имя свободы и славы России.

Алексий II благословил слобожан

2 октября 1994 года город Слободской посетил Патриарх Московский и всея Руси Алексий II. Этот визит остался в памяти слобожан. Его Святейшество вместе с Митрополитом Вятским и Слободским Хрисанфом проехал по главной улице Советской из центра города в Троицкий храм. Чтобы увидеть дорогих гостей, слобожане заполнили тротуары вдоль дороги, стояли на балконах, взбирались на деревья. Православный Слободской приветствовал высоких гостей звоном колоколов.

В начале визита Патриарх зашел в Свято-Екатерининский кафедральный собор. Ознакомившись с историей храма, он обратился с речью к прихожанам, в которой пожелал молитвенного предстательства святой великомученицы Екатерины: «У каждого в жизни свой крест, свои трудности, которые складываются из болезней, потери родных и близких, непонимания, которое бывает в семье и с окружающими нас. Свои переживания есть и у пожилых людей. Но никому не дается крест выше его сил».

Следующим пунктом посещения высокого гостя стал Слободской дошкольный детский дом (он находился в здании на ул. Советской,74). Бывший директор детского дома В.Н. Лукина вспоминает: «Немало лет прошло с того дня, а все было будто вчера. Ребята старшей группы вместе с воспитателями встречали Патриарха у входа. Он зашел, и будто солнце к нам заглянуло. Первое, что увидела, это его доброжелательные глаза, светлый взгляд. Он поздоровался с детьми, всех погладил по головам. Прошел на второй этаж, осмотрел две группы, поинтересовался, как ребята живут. Все сотрудники детского дома собрались в зале, он и им уделил внимание, поблагодарил за подвижнический труд. Из рук Патриарха я получила небольшую икону Христа Спасителя, которую всегда ношу при себе. Надпись «От Патриарха» на ее обратной стороне теперь почти стерлась, но чувства время не сгладило. Встреча была мимолетна, всего каких-то 15 минут. Но я благодарна, что он посетил наше скромное учреждение и пожелал всем мира, добра, душевного спокойствия – это так актуально и в наши дни. Запомнилось, что Патриарх был очень прост в общении, никакого высокомерия, только любовь и добро. Кто знает, может, его благословение повлияло на дальнейшие судьбы детдомовских ребятишек. Вот такой он был, думающий о Боге и заботящийся о людях».

Далее Патриарх Алексий II посетил Троицкую церковь. В тот год она была вновь возвращена верующим. «Слава Богу, что возрождаются храмы земли русской. Для всех нас это духовная радость, – обратился он к прихожанам. – 70 лет люди были оторваны от духовных начал, и теперь предстоит научить их не только носить имя православного христианина, но и по жизни быть им». Его Святейшество также говорил о необходимости мира и согласия, мира внутреннего и душевного, мира вокруг нас. «Будьте Богом хранимы», «Друг друга тяготы несите», «Бог вам в помощь», «Здоровья, милости Божией», – неустанно повторял Патриарх.

Отвечая на вопрос журналистов о цели визита, он сказал: «Идет пятый год моего патриаршего служения. Посещение регионов, епархий – это новое в моей деятельности. Время сейчас особое – в России восстанавливается духовная жизнь, возрождаются храмы, и мне важно все видеть своими глазами. Для меня важно видеть духовенство, которое в нелегких условиях совершает свое служение, и видеть верующих. Мои поездки – живое общение с православными людьми. За два дня пребывания на Вятской земле я увидел, что, несмотря на все трудности, на лицах людей сохраняется доброта».

Прощаясь со слобожанами, по местному радио глава Русской Православной Церкви сказал: «Передаю благословение всем, кто живет и трудится на этой земле. Пусть Господь поможет всем в их трудах. Пусть даст терпение, силы и мужество в это нелегкое время нести жизненный крест».

Собор Вятских святых

В 2007 году Вятская епархия обрела новый праздник. По благословению Святейшего Патриарха Московского и всея Руси Алексия II, в соответствии с резолюцией Его Святейшества от 30 августа 2007 года, было учреждено празднование Собора Вятских святых. С тех пор оно ежегодно совершается 21 октября, в день памяти преподобного Трифона, архимандрита Вятского. Эта дата занесена в богослужебные православные календари.

Такой «свой» праздник имеет отнюдь не каждая епархия. Вятской выпала такая честь, потому что она является одной из старейших на северо-востоке России и праздновала в тот год 350-летие. К этому юбилею в то время благочинный Слободского округа, настоятель Свято-Екатерининского кафедрального собора города Слободского (ныне настоятель Вознесенской церкви поселка Вахруши Слободского района) протоиерей Александр Матвеев написал специальную икону, где изобразил в красках всех Вятских святых.

В Собор святых, в земле Вятской просиявших, включены 12 подвижников благочестия: преподобный Трифон Вятский; блаженный Прокопий Вятский; преподобный Леонид Устьнедумский; преподобный Стефан Филейский; преподобный Матфей Яранский; святитель Виктор (Островидов); исповедник, епископ Глазовский, викарий Вятской епархии, преподобноисповедник Александр (Уродов); священномученик Михаил (Тихоницкий); священномученик Николай (Подьяков); священномученик Прокопий (Попов); священномученик Виктор (Усов); мученица Нина (Кузнецова).

«Написать икону благословил митрополит Вятский и Слободской Хрисанф, – рассказал отец Александр. – Работа шла в течение месяца. День празднества приближался очень быстро, поэтому не было возможности позолотить нимбы и сделать золотым фон иконы – на это ушло бы много времени. Икона была написана как аналойная, чтобы верующие имели возможность прикладываться к ней».

Лики святых на иконе отец Александр писал, пользуясь ранее созданными иконами, лики новомучеников изображал по фотографиям. Однако он пояснил, что это не художественные портреты, в которых искалось внешнее сходство. Изображены лики духоносных святых, не какими они были на земле, а в их прославленном, небесном сиянии. Святые находятся на иконе в молитвенном стоянии за Вятскую землю, их взоры обращены к образу Пречистой Богородицы «Знамение». На коленях стоят преподобный Трифон Вятский и блаженный Прокопий Вятский, держащие на руках Свято-Успенский кафедральный собор Трифонова монастыря. В дни празднеств, посвященных 350-летию Вятской епархии, вновь написанная икона выставлялась на Семеновской ярмарке в городе Кирове. Сегодня она имеется во всех приходах Вятской епархии.

Явление Христа народу

Уникальные по своей сохранности старинные настенные росписи обнаружились в июле 2012 года в правом приделе Никольской церкви села Шестаково Слободского района. Мастер из поселка Октябрьский Николай Николаевич Усольцев, сделавший эту находку, рассказал: «Настоятель церкви отец Иов (Муравьев) пригласил меня заштукатурить и зашпаклевать поверхность стен в церкви. Началось все с ремонта, а закончилось реставрацией. В алтаре открылись лики, но не в полной сохранности – я их закрепил грунтовкой, чтобы больше не осыпались. Когда начал очищать от многослойного мелового покрытия южную стену, увидел интересный орнамент, напоминающий хохломскую роспись. Я очень заинтересовался и стал подниматься выше: вначале появились цветы и зелень, потом пяточки младенцев, далее одежды и лица.

В результате через неделю работ очистилась фреска размером около 100 квадратных метров высокой сохранности – процентов на 95. По словам отца Иова, в Вятском крае это единственная старинная роспись такой сохранности на большой площади. По сюжету на основной фреске, Иисус Христос встречается с народом Израиля и ведет проповедь, а люди внимательно Его слушают. По лицам видно, что кто-то Ему не верит. А дети не понимают – у них свои жесты. С левой стороны – поселение израильтян. Мелким масштабом прописаны пальмы, на заднем плане играют дети, мать с ребенком стоит в воротах, она не пошла на встречу со Спасителем. Очень интересная работа.

В молодости я закончил архитектурный институт, но только сейчас, в зрелые годы, воочию открыл для себя живопись XVIII-ХIХ веков. Когда смотришь на фреску не снизу, а с лесов, так и представляешь, как работал художник – тонкие мазки, аккуратная пропись. Я изумлен чистотой и совершенством письма, потрясен искусством сочетания красок, их яркости и стилю наложения. К сожалению, архивы церкви сгорели, поэтому фамилия художника неизвестна. Скорее всего, стены расписывал не иконописец, а маститый художник. Думаю, что искусствоведы заинтересуются нашим открытием и по технике письма определят автора.

Под куполом центрального придела тоже имеются сохранившиеся фрески. Что имеется в левом, пока никому не известно. Старожилы утверждают, что вся церковь была расписана, как в Эрмитаже».

Доцент кафедры архитектуры и градостроительства Вятского государственного университета Людмила Борисовна Безверхова назвала сохранившиеся фрески чудом: «Четыре года назад студенты ВятГУ подарили музею шестаковской школы созданный ими в качестве дипломной работы макет Никольской церкви, построенной в 1765 году. Они неоднократно приезжали в село, изучали здание храма, в котором в то время находился сельский Дом культуры. Мы со студентами не раз поднимались под купол храма и видели фрески, которые были закрыты навесным потолком. Он, в буквальном смысле слова, спас росписи от разрушения.

Их ценность в том, что они сохранились на достаточно большой площади и, безусловно, выполнялись артельно. В то время роспись храмов была поставлена на поток, это было массовое производство, которое совершалось по науке и профессиональными мастерами. Подобных росписей в масштабах Вятской губернии было множество. Но сейчас только кое-где сохранились остатки былой красоты. В Шестаково она открылась яркой картиной на целой стене – и в этом уникальность события. Росписи долгое время были словно под защитой и ждали своего часа.

Мы со студентами восстановили не только план Никольского храма, но и его историю. Она повествует, что правый придел, где открылись фрески, самый молодой, был поставлен в 1848 году и освящен во имя святого Георгия Победоносца. До этого времени на протяжении 80 лет церковь стояла с двумя приделами: первоначально был построен левый – Святителя Николая, затем центральный – Михаила Архангела. В начале ХХ века губернский архитектор И.А. Чарушин построил новую колокольню. Он сделал ее высокой, красивой, соединил с общим входом галереей. В итоге получился огромный храм очень достойной архитектуры. Он стоял на территории древнего кремля, мимо которого шла дорога на Архангельск. В середине 30-х годов прошлого века церковь закрыли и страшно разорили. С ноября 2011 года она вновь открылась для верующих. Все возвращается на круги своя».

Постой, паровоз, не стучите, колеса

В конце мая 2012 года недалеко от города Слободского на Белохолуницком железнодорожном переезде за поворотом на деревню Божгалы были сняты рельсы, демонтированы шлагбаумы, а территория засыпана гравием. Далее разбор узкоколейки был продолжен до станции Петренки, более известной слобожанам под названием Петрино. Ликвидация железной дороги пошла и в сторону Каринки.

Таким образом была разорвана и прекратила свое существование как единое целое торфовозная Каринская узкоколейная железная дорога (УЖД), которая шесть десятков лет связывала поселок Октябрьский Слободского района с городом Кирово-Чепецком и его микрорайоном Каринторф. По ней с середины 50-х годов ХХ века из поселка Октябрьского на Кирово-Чепецкую ТЭЦ возили торф. УЖД также осуществляла пассажирские перевозки, и вплоть до конца ХХ века слобожане активно пользовались ей для поездок в город Кирово-Чепецк. Кстати, ездили не только в гости к родным и близким, но чтобы отовариться там хорошими продуктами и одеждой, которые были в дефиците в Слободском.

С переводом Кирово-Чепецкой ТЭЦ на газ отпала надобность в октябрьском торфе, и хозяин узкоколейки ЗАО «Вятка-торф» принялся за ликвидацию ее серединной части.

Глава Октябрьского поселения Слободского района Е.В. Тимшина отозвалась об узкоколейке только теплыми словами и пояснила, что дорога входила в состав торфопредприятия и на балансе поселения никогда не числилась. Она обеспечивала местную котельную торфом, связывала поселок Октябрьский с внешним миром, а бывало, что местные жители всем поселком выезжали на дрезине в лес за ягодами.

На вопрос, нужно ли было демонтировать железную дорогу, ведь она бы могла еще послужить людям, например, в качестве прогулочного маршрута по красивым слободским местам, глава Слободского района В.А. Хомяков ответил: «Хоть часть дороги пролегала по территории нашего района, собственностью муниципалитета она не была. Раньше ходил мотовоз с пассажирскими вагонами, и люди ездили в Кирово-Чепецк. Сегодня другие реалии. Хозяин дороги принял такое решение, нам приходится только констатировать этот факт».

Поработали на вечность

В 2016 году Слободской краеведческий музей из здания бывшей Благовещенской церкви на городской площади переехал в купеческий особняк на ул. Советской, 91. В ХХ веке в нем располагался горком партии, затем Дом пионеров им. Ю.А. Гагарина, который в годы перестройки был переименован в Дом детского творчества. Во все времена это здание называли Анфилатовским особняком, и он считался одним из самых известных в городе Слободском.

В 2021 году исполнилось 230 лет, как слободскому купцу Ксенофонту Алексеевичу Анфилатову вятским губернатором Федором Житлухиным был подписан план этого дома. С того момента и началась история красивого дома. В течение ХIХ века он менял своих хозяев, последними владельцами были купцы Ончуковы – потомственные почетные граждане города Слободского, миллионеры, меценаты.

Михаил Петрович Ончуков, имевший большой дом в Петербурге, решил привнести столичный блеск и в свой слободской особняк. Для этого в 1889 году он затеял в нем грандиозный ремонт и превратил практически во дворец. Была сделана перепланировка, у дома появились два больших крыла, проведен ремонт залов и комнат, значительно увеличены потолки – во всех залах второго этажа высота потолков достигает 4 метров.

Важную роль в обустройстве интерьера в то время играли печи, недаром же их называли царицами дома. В слободском доме-дворце они должны были выглядеть красиво и в то же время хорошо отапливать комнаты. Не сохранилось сведений, сколько печей у Ончуковых было раньше, но доподлинно известно, что часть печей позднее была разрушена. На сегодня на первом этаже здания осталось 6 печей, на втором – 5, на третьем – одна.

Часть вновь построенных печей М.П. Ончуков решил декорировать шикарными изразцами, которые выписал из Петербурга. Они были изготовлены в Великом княжестве Финляндском (его территория более 100 лет входила в состав Российской империи), которое поставляло изысканную керамику и майолику для печей и каминов в стиле модерн. Они до сих пор встречаются в старинных домах Санкт-Петербурга и Ленинградской области, Москвы, Воронежа, Саратова, Пензы и даже далекого Архангельска. Повезло в этом отношении и нашему городу Слободскому.

На обложке каталога изделий Ракколаниокского завода М.П. Ончуков увидел дорогую изразцовую печь, от которой не смог отказаться. Она пользовалась спросом у состоятельных господ и выпускалась на заводе длительное время, в течение 30 лет, хотя основной ассортимент финских печей в угоду моде часто менялся. Михаил Петрович установил ее в своем кабинете на втором этаже. Печь строгого стиля, имеет коричневый декор, по бокам уложены изразцы с изображением средневековых воинов-ландскнехтов. Чтобы положить дрова в топку, нужно было открыть две дверцы – внешнюю бронзовую и внутреннюю чугунную.

Другую красивую печь светлых тонов сложили в женской комнате на втором этаже дома, рядом с залой, где устраивались балы. Она тоже имеет финское происхождение и изготовлена на заводе «Або» в городе Турку. В старинном каталоге эта печь значится под номером 96 и оценена очень дорого – в 140 рублей. В каталоге стороны печи располагаются под углом 90 градусов, а в ончуковском особняке местные мастера-печники установили ее под углом в 130 градусов, как велел хозяин. Кроме того, он заказал печь несколько выше каталожных размеров (зеркало печи состоит из пяти рядов изразцов вместо четырех), что еще привело к удорожанию конструкции.

К сожалению, во время перекладки этой печи в середине ХХ века произошла ошибка – часть изразцов была поставлена неправильно, а нижние колонны установлены в перевернутом виде вверх ногами. Также у печи была заложена топка.

Все эти казусы и изъяны обеих печей были устранены в ходе реставрации, которая в 2020 году была проведена Слободским музейно-выставочным центром за счет средств Президентского гранта. Реставрацией старинных печей непосредственно занимались художники декоративно-прикладного искусства из рабочего поселка Рамонь Воронежской области Роман Николаевич Суворков и его помощник Константин Эдуардович Ефанов. Ранее эти мастера восстанавливали точно такую же печь, как в кабинете М.П. Ончукова, в Дворцовом комплексе герцогов Ольденбургских в своем родном поселке. Правда, печь там находилась в значительно худшей сохранности. Вот реставраторы и попросили разрешения у слободских музейщиков приехать в город Слободской, чтобы сделать замеры и фотографии раритета. А затем дали согласие заняться восстановлением ончуковских печей.

Работы начались в конце февраля и закончились в середине ноября 2020 года. Светлую печь в женской комнате разобрали сверху донизу, изразцовое убранство было полностью снято. Мастера работали очень аккуратно, каждый изразец подписывали, в каком ряду он стоял, на какой позиции, чтобы ничего не перепутать. Собирали, опираясь на макет сохранившегося каталога. Колонны в нижней части печи перевернули, как они должны стоять. Теперь они смотрятся гораздо лучше – возвышенно и утонченно.

Кроме того, мастера изготовили и установили отсутствовавшие печные дверцы. Они сделаны из латуни по эскизам каталога точно такими же, как были 130 лет назад. Нужно отметить, что топка изразцовой печи никогда не функционировала и носила лишь декоративный характер. Печь, конечно же, топилась, только с обратной стороны – из коридора. Раньше изразцы печи были украшены тонкими ободками сусального золота, со временем оно частично стерлось, и мастера восстановили его современными акриловыми красками. Несколько отсутствовавших изразцов и сколов было изготовлено заново. Также, ориентируясь на каталог, на самом верху печи были воссозданы три пики, которых не было.

Среди слобожан ходили слухи, что под печью в свое время был обнаружен подземный ход. Но при разборе печи стало понятно, что его в принципе здесь быть не могло, так как на полу под печью оказалась сплошная кирпичная кладка. Так, в ходе реставрации стало меньше на одну из легенд города Слободского.

С печью в кабинете М.П. Ончукова проводился меньший объем реставрационных работ, так как она была в лучшей сохранности. Мастера поставили на место некоторые выпадавшие изразцы, отреставрировали каминную полку, печную дверцу. Со временем на изразцах с воинами-ландскнехтами были практически стерты лица. Их заново воссоздали из гипса и сверху затонировали. Восстановили три утерянные пики вверху печи. С изразцов был полностью смыт битумный лак, которым их красили в былые годы. Он залил изгибы рельефа, и узоры сливались. Сейчас печь стоит в первозданном виде, и все узоры хорошо видны.

У воронежских реставраторов в качестве гарантии была поговорка: «Мы работаем на вечность». По сути, мастера вернули старинным печам былое великолепие, которым теперь может полюбоваться любой слобожанин.

Фото из фондов Слободского музейно-выставочного центра.

Спасенные львы

13 марта 2017 года с ворот бывшего пивоваренного завода города Слободского была демонтирована скульптура каменного льва, которая начала разрушаться и накренилась вниз. Крушение льва могло создать аварийную ситуацию, поэтому было принято решение перевезти его в краеведческий музей. Через два дня туда же отправился и второй лев, находившийся с другой стороны ворот.

Это был самый благополучный исход для двух исторических ценностей города. Если бы лев упал, то он бы разбился, тем более, мог бы нанести телесные повреждения случайному прохожему. Да и оба льва неоднократно серьезно повреждались, возможно, въезжающими в ворота завода фурами, поэтому нуждаются в уходе и реставрации. Самое свежее повреждение находится около носа начавшего падать льва – скорее всего, скульптуру задели машиной, вследствие чего она и дала крен.

Более полутора веков львы находились под открытым небом и практически впервые за это время попали под охрану и заботу работников краеведческого музея. В первую очередь те их тщательно промыли, вычистили и установили во входной зоне музея. Произведен полный осмотр этих реликвий, составлено описание всех повреждений для реставрационного паспорта.

Это львы с пилонов усадьбы семьи заводчиков Александровых, стоявших у истоков винокуренной промышленности в городе Слободском. Подобного типа львы на Вятке появились в 1860-1870 годы – именно к этому времени относится строительство усадьбы Александровых. Скульптуры выполнены из опоки – очень благодатного для резьбы мягкого камня. Залежи этого камня были обнаружены недалеко от слободы Кукарки (ныне город Советск Кировской области). Кукарские мастера славились резьбой по камню, выполняли из него самые различные декоративные изделия вплоть до ваз, подсвечников и спичечниц, создавали могильные постаменты. Так что не исключено, что слободские львы были выполнены их руками.

Но есть и другая версия. В городе Слободском были и свои отличные мастера-камнерезчики по опоке, которые работали на колокололитейном заводе Бакулевых. В фондах краеведческого музея хранятся выполненные ими каменные матрицы-формы, которые использовались для нанесения орнаментов и текстов на колокола, поэтому вполне вероятно, что слободские львы были выполнены местными умельцами.

Судя по стилистике классицизма, эти изваяния появились в Слободском в начале или середине ХIХ века и придавали шик купеческим усадьбам. В среде купечества того времени львы слыли символом торговли. Не зря образ льва вошел в гербы знаменитых российских родов, ворочавших огромными капиталами. Мода украшать ворота при усадьбах пришла в Слободской из Санкт-Петербурга. Слободские купцы были частыми гостями северной столицы, где, как известно, каменных львов очень много. Но слободские львы по виду отличаются от питерских. Если хорошенько к ним присмотреться, то можно увидеть, что их головы с раскрытыми глазами всегда обращены к зрителю, встречают пристальным любопытным взором подходящих к дому с обеих сторон. Милые, добрые, словно улыбающиеся, пластичные львы лежат на животах и никакой агрессивности не излучают. Их общеупотребительное название «сторожевые львы», они день и ночь несли свою охрану. Каждый из них – отдельное произведение искусства и имеет личные черты, отличаясь от своих собратьев.

В городе Слободском изваяния львов были установлены при входе у ворот особняков Александровых (на Демьянке) и Герасимовых-Плюсниных (в центре города), указывая на высокий статус их хозяев и в то же время придавая неповторимый облик главной магистрали города. Сегодня львов можно увидеть только у бывшей усадьбы Плюсниных на ул. Советской, 80. Они здесь в лучшей сохранности, потому что нет активного въезда в ворота большегрузного транспорта.

К сожалению, четырем александровским львам на Демьянке повезло меньше. В 2007 году была снята пара львов, охранявшая вход в дом на ул. Советской, 102 (бывший дом господ Александровых). Тогда владельцы пивзавода передали одного льва в Кировский геологический музей, где он сейчас находится. А другой лев был расколот, разрушен, и восстановить его невозможно. Вполне вероятно, что эта разрушенная скульптура лежит в одном из помещений бывшего пивзавода. Эти исчезнувшие раритеты – трагический эпизод сноса декоративных памятников архитектуры нашего города. Его нельзя оправдать ни комплектованием фондов геологического музея, ни тем, что город Слободской в одночасье перестал быть владельцем архитектурного комплекса пивомедоваренного завода Александровых, составной частью которого и являлись каменные львы.

Спасенные оттуда львы теперь уже навсегда переехали в краеведческий музей. Это очень хорошее поступление в музейные фонды достаточно редкой уличной скульптуры города Слободского ХIХ века. Если у кого-то впредь и появится желание возвратить их на прежнее место, то для этих целей будет сделана точная копия с раритетов. С редкими историческими памятниками именно так и поступают. К примеру, знаменитые скульптуры Летнего сада в Санкт-Петербурге уже давно новоделы, а подлинники находятся в музее, потому что условия для их сохранности там наиболее подходящие.

Фото из фондов Слободского музейно-выставочного центра.

Сын артели «Металлист»

Рабочие литейно-механического завода (ныне Слободской машиностроительный завод) называли Р.С. Кузнецова в его детстве и юности сыном артели, потому что этому человеку довелось родиться и вырасти на территории завода. Там еще в дореволюционное время последний владелец колокололитейного завода В.П. Куршаков построил контору, которая впоследствии использовалась под квартиры. В одной из них до войны жили родители Рудольфа Степановича – Степан Алексеевич и Екатерина Михайловна Кузнецовы. Оба они работали на заводе, который в то время назывался артелью «Металлист». 47 лет трудился на заводе и сам Р.С. Кузнецов и охотно поделился воспоминаниями о своей жизни.

– Родители с моей старшей сестрой приехали на завод на заработки из деревни Сухари Белохолуницкого района. На заводе у них родилось еще трое детей, я был самым младшим. Мне было 9 месяцев, когда в 1939 году отца взяли на финскую войну, и он погиб. Нас у мамы осталось четверо. Она до конца жизни работала формовщицей в литейке, а еще техничкой в конторе. Крутилась весь день – надо было 2 печи истопить, воды принести, полы вымыть, а потом бежать в литейку. Мы трудно жили, в военное время был голод. Старший брат умер в 11 лет, а сестер мамины братья забрали в Нижний Тагил. Так я остался у мамы один, ходил в детский садик № 3 на ул. Володарского (ныне ул. Екатерининская), учился в школе № 1, а когда ее закрыли на ремонт, то нас перевели в школу № 5.

В 18 лет я решил работать токарем на заводе, он тогда назывался артель «Машиностроитель», председателем был Н.В. Анфилатов. Он мне говорит:

– Рудик, подожди, токарем ты еще успеешь наработаться, а сейчас на шлифовке людей не хватает.

Вот я четыре года сперва шлифовал дуги кроватей, год работал слесарем и собирал электрические утюги, а потом ушел в токари. Сам я не один десяток человек профессии выучил, а меня никто не учил. Подвели к станку, показали, где включать, а где выключать – вот и вся наука. Две недели так промучился, а потом начальник И.В. Морозов объявил:

– Все, Рудик, с завтрашнего дня ты сдельно работаешь.

Тогда на заводе было немного народу – чуть больше 50 человек. Все ходили зачуханные, в грязной одежде, после работы не переодевались. Если кто-то такой по городу идет, то сразу было видно, что на «Металлисте» работает. Воды на заводе не было, что мать принесет на коромысле с реки или из колодца, тем и вымоешься. Это уж потом подвели насос из Спировки – эта речка в то время чистая была, из нее пили воду, рыбу ловили.

Раньше на заводе из транспорта была только гужевая лошадь. Но грузы как-то надо привозить-вывозить. Вот и решили рабочие технически совершенствоваться и сделать машину. Достали где-то отдельные компоненты и детали, сами соорудили деревянный кузов. Работу начали под осень под открытым небом, сделали перерыв на зиму, а потом полностью собрали полуторку, покрасили, завели. Председатель проехал на новой машине вокруг по территории и выдохнул с облегчением:

– Ну вот, машина на ходу!

Все были довольны, а то, вроде, называемся машиностроителями, а какие-то чугунки делаем. И машину собрать нам тоже оказалось по силам! Это было в 50-х годах ХХ века. А потом еще купили трофейный немецкий «Форд». Обе эти машины долго заводу служили, на них продукцию возили, чугунные и алюминиевые чушки с железнодорожной станции. Нас, молодежь, заставляли вагоны на станции разгружать.

Поначалу в артели делали одно печное литье. Везде в городе стояли деревянные дома, и каждому нужна была печка, а к ней вьюшка, заслонка, плита. Необходима и посуда: сковородки, алюминиевые чугунки, ступки. Позднее стали делать железные кровати. Вся эта наша продукция была у народа нарасхват, и мы не успевали ее производить.

В 50-е годы на заводе мы жили богато. На протяжении года было два отчетных периода – полугодовой и годовой. По итогам каждого делили прибыль, выдавали денежное вознаграждение, приглашали буфет и устраивали вечеринки.

При заводе был скромный духовой оркестр с полным набором от контрабаса, гитары, мандолины до мелких инструментов. Я, еще учась в школе, играл на пикколо. Оркестром руководил И.В. Воробьев, он славился в городе Слободском как хороший музыкант и в красном уголке преподавал нам музыкальную науку. На праздниках мы играли «Степь да степь кругом» и еще несколько песенок, под которые народ танцы-вальсы устраивал, а иногда и драки. Это было при председателях артели А.В. Ситникове (1944-1946 гг.) и П.Я. Перминове (1946-1951 гг.). Позднее эти музыкальные инструменты куда-то исчезли.

При заводе была библиотека. И что в ней было хорошего, так это энциклопедия. Это были большие, толстые книги с иллюстрациями, в хороших переплетах. Книги находились в нашем доме в больших шкафах, которые стояли в конце длинного коридора.

При мне колоколов на заводе уже не было. Но из детства помню, как рабочие настойчиво говорили, что старые владельцы колокололитейного завода где-то зарыли серебро и медь, ведь колокола-то из них делали. Это богатство искали все. Но сколько в дальнейшем цехов на территории завода построили, и нигде ничего не обнаружили. Думаю, что разговоры про серебро были безосновательны.

В моей памяти осталось очень много продукции, которую выпускали на заводе в разные годы. Во времена «Металлиста» в литейке делали печное литье, в обдирочном цехе – угольные утюги. Помню ручные штампы для пуговиц. Долго у меня хранилась целая пачка красных наклеек на чугунки с надписью «Артель «Машиностроитель» г. Слободской». При мне на заводе делали маленькие лопаты, санки, батареи, сечки. Я точил заглушки, детали к чугунному сливному бачку, внес свое первое рацпредложение об усовершенствовании поилок для коров и экономии воды. Мой портрет как передовика производства висел в городе на Алее труда в сквере у аптеки на ул. Советской. Однажды вместе с директором завода Н.И. Забарным я ездил на награждение в честь 100-летия С.М. Кирова в областной драмтеатр, а после торжественной части перед нами выступила Эдита Пьеха.

Я отработал на заводе почти полвека, и даже не думал, что надо найти место полегче. После женитьбы я ушел из заводского дома жить в город, но завод всегда был мне домом родным. Я здесь вырос среди рабочих, всю жизнь трудился, а когда уходил на пенсию, то мне выписали бессрочный пропуск, ведь я 65 лет провел на территории завода.

Стеклозавод в осколках памяти

В 1885 году в четырех верстах от города Слободского на землях деревни Лобовики Стуловской волости Слободского уезда мещанином из города Судогды Владимирской губернии Иваном Ефимовичем Егоровым (Егеревым) был основан стекольный завод. После его смерти в 1891 году завод передан в руки заводчика из Костромской губернии Григория Николаевича Шмелева, в 1913 году перешел по наследству его сыну Александру Григорьевичу Шмелеву. После революции завод был национализирован, полностью прекратил свое существование в 1994 году.

Сегодня на месте основного производства лишь разрушенные остатки зданий и разноцветное стекло на земле. Однако завод живет в памяти старожилов поселка Стеклозавод. Один из них, ветеран труда, труженик тыла Владимир Иванович Деньгин рассказал о родной земле и заводе, с которым были связаны несколько поколений его семьи.

– Я отработал на заводе 53 года. С малых лет никуда не уезжал, все живу на стёкольном своем, тут родился, женился и до сих пор так все время здесь и нахожусь.

В 1942 году, когда закончил 4 класса Стеклофилинской школы, в 12-летнем возрасте я пришел работать на завод относчиком. Другие ребята, чьи родители были позажиточнее, дальше продолжили учиться, а я не смог – отец погиб на войне, мать одна работала, нас у нее осталось двое: я и на 9 лет младше меня брат Вячеслав.

За годы работы на заводе я прошел все специальности: был кузнецом, токарем, электриком, шофером, водопроводчиком, слесарем в гутеновском цехе (гута – это основной завод, а все вспомогательные производства располагались в разных местах неподалеку). Куда ни поставят, я не отказывался, справлялся со всякой работой, до всего доходил самоучкой. Жена Нина Александровна, когда вышла за меня замуж, уволилась с меховой фабрики «Белка» и тоже стала работать на процессе, где делали пол-литры, затем засыпщиком. Мой брат Вячеслав Иванович трудился на заводе шуралем у газогенераторов, которые вырабатывали газ и плавили стекло. Это была такая здоровенная яма с крышкой, где постоянно горело, и вырабатывался газ, а брат опускал дрова, так сказать, шуровал там.

Печи на стеклозаводе топили дровами, и топливный отдел занимался их заготовкой. Лес рубили на делянках, сплавляли по реке Вятке, пилили-кололи, вылавливали моль. А когда в последние годы завода перешли на мазут, то не смогли поддерживать оптимальную температуру, и стекло застывало.

Мой отец Иван Васильевич Деньгин до войны тоже работал на заводе мастером-стеклодувом, а мама Мария Алексеевна была дежурной смены. Бабушка Александра Михайловна Лобовикова работала у тягуна, где обжигалась посуда. Помню, маленьким бегал к ней на завод и наблюдал, как она длинной двухрогой вилкой подцепляла горячую посуду и складывала в вагонетки – четверть к четверти, полчетверть к полчетверти, ламповое стекло отдельно. Эта профессия называлась относчик. Бабушка всю жизнь тут работала, здесь и замуж вышла за Алексея Лобовикова. Я о нем мало знаю – бабушка говорила, что он долго служил в царской армии в каком-то казачьем полку, там и погиб. От него осталась только фотография, где он стоит в казачьей шапке и шинели.

Я был небольшой и мало запомнил, как бабушка рассказывала, что хозяином завода раньше был Шмелев. Все рабочие его хвалили, потому что он никого не притеснял, что нужно, все предоставлял. Он откуда-то приехал и организовал здесь стекольное производство. Привозного сырья тогда не было, все было местное. Песок кварцевый добывали у деревни Ботевы. Также его копали за рекой Вяткой между болотом и бором и возили из-за реки на больших лодках. А известь возили из Чирков. Только сода была привозная издалека. Тогда было небольшое потребление жидкого стекла, и хватало местного песка.

В 1923 году во время репрессий богатых хозяев неизвестно куда выслали и сперва организовали артель «Стекло» во главе с председателем. Рабочих тогда было немного. Бабушка рассказывала, что на заводе стояла горшковая ванна. Горшки были из огнеупорной глины, в них засыпали шихту и плавили стекло. Затем председатель вызывал из колхоза рабочих и сам учил их, как работать трубочками. Когда они выработают всю продукцию, то опять уходили домой и ждали, когда он опять наварит эти горшки и снова их позовет. И затем процесс снова повторялся.

До войны на Стеклозаводе ни у кого не было своих домов. Наша семья жила в двухэтажном заводском доме с соседями. Там и я прожил почти всю жизнь. В основном, на заводе работали люди, которые из окрестных деревень приходили на работу. Деревень вокруг Стеклозавода было очень много, помню все их названия. Параллельно реке Вятве шли Филины. В двух шагах от поселка, где я сейчас живу, стояла Колода. При въезде по дороге из города – Лобовики. На бугре стояли Негоди, и жили Долматовы. Далее – Ярошутинцы, Петухи, Васькинцы, Бушмакины, Паниловы, Юрпаловы, БагинЫ, Пыреги. В сторону Денисовых недалеко от нас – Исайки, Зубари, Пивоваровы, Степкины. На месте, где сейчас расположена большая деревня Верхние Кропачи, были еще Михонины и Минчаки. К Сидоровцам мы ходили в лес за грибами и ягодами, неподалеку там в лесу стояли также Малыгины.

У нас и через реку Вятку были грибные места, они и сейчас остались. На поселке стояло всего шесть-семь домов. И у каждого хозяина была своя лодка, потому что держали коз. Их запрещали пасти на колхозных землях, поэтому утром коз увозили на лодках за реку, где они паслись без пастуха, а вечером выходили к берегу. Козы сами залазили в лодки к своим хозяевам и плыли домой. Так происходило ежедневно. В войну было очень тяжело с питанием, и козы нас спасали.

Во время войны на стекольном заводе кое-что делали для фронта. Запомнились плоские бутылки, которые назывались «матрацы». Нам не говорили, для чего они предназначались. В то время изготавливали также ламповые и фонарные стекла, графины, полчетверти. Самыми большими по объему емкостями были четверти в 3 литра, люди в них наливали молоко и другие жидкости и затыкали горлышко пробкой. По заказу делали большие аквариумы для рыбок.

Запомнилось, как у длинной бутыли отрезали дно и горло, специальный резчик разрезал ее пополам. Затем на кругах обрабатывали газом, чтобы она разошлась, и выглаживали гладилкой. Так получалось оконное стекло. После войны начали делать разную посуду. Труд был весь ручной. Стекло варилось из шихты – смеси из извести, кварцевого песка, доломита, кальцинированной соды и еще кое-каких компонентов. Все это смешивалось и засыпалось в ванну на несколько тонн, затем замазывалось глиной. Оставляли только специальное окно, в которое вставляли бот – через него мастер трубочкой набирал стекло, которое наворачивалось на формы. Они были из чугуна и до наших дней не дошли. Когда поставили шестисекционные автоматы, на которых долго делали пивную бутылку, все формы увезли на «Металлист» на переплавку.

Было дело, посылали меня на учебу в Гусь-Хрустальный, у них там три стеклозавода работало, делали стекло даже для автомашин. Я все посмотрел, поучился и сделал для себя вывод: конечно, нашу маленькую артель с такой махиной не сравнишь, но все равно своя продукция дороже, мы тоже работаем для потребностей страны.

До войны готовую продукцию завода сплавляли на баржах по реке Вятке до города Уржума и дальше. Посуду также грузили на специальные кошевки, и возчики везли ее на лошадях в город Киров на склады станции железной дороги, где ее распределяли по местам назначения. Лошадей давали колхозы. А в послевоенное время появились четыре заводские машины, и я выучился на шофера. Мы возили продукцию на Слободскую железнодорожную станцию. На улице Железнодорожной были оборудованы специальные сараи-склады для нашей посуды. Уже тогда песок для стекольного производства привозили в вагонах, сваливали на арендованное заводом место, а мы потом вывозили его на машинах.

А дороги были паршивые, везде грязи по колено. Мы по всей стеклозаводской округе искали, где дорога получше. И через Минчаки, и через Васькинцы ездили, чтобы только в город попасть. А там с моста через речку Спировку только поднимешься, тоже дорога плохая. Да и по улице Советской было не лучше. В общем, одно мученье. Но в дальнейшем стало лучше – приехала к нам директором Лидия Михайловна Архипова и начала дорогу организовывать. Тогда стали нормально ездить по прямой.

Наш поселок всегда назывался Стеклозавод. А учился я в Стеклофилинской школе. Вся деревенская округа в нашу школу ходила, учились на две смены, очень много было маленьких пацанов, а сейчас ни одной деревни не осталось. Одноклассников тоже стало не видно, раньше многих встречал, а теперь нет. Много лет прошло, мне уже девятый десяток идет, но жизнь незаметно прошла. Длинная жизнь была до армии – все ждал, когда призовут. С 1950 по1954 годы служил на Дальнем Востоке. В это время Сталин умер, Берию разоблачили, в Корее опять началась суматоха. Поэтому нас задержали, и мне выпал лишний год службы.

А после армии все быстро покатилось-полетело. Поселок Стеклозавод был небольшой, нас было мало, но жили весело. Мы, стеклозаводские ребята, были отчаянные, на сцене в клубе выступали, концерты-пьесы ставили. К нам в клуб собиралась вся округа на танцы. Было много спортсменов, мы выступали даже на областных соревнованиях за Облразнопромсоюз и заняли 1-е место, в городе Слободском ни одни соревнования без нас тоже не обходились. И все благодаря хорошему спорторганизатору Ивану Павловичу Слотину.

Не я один, многие мои сверстники на Стеклозаводе всю жизнь прожили. Нам в войну здорово досталось, что попало ели. Нелегко мы жили: денег мало было, и земли мало, только чуть хватало картошку посадить. Вся жизнь у стеклозаводских на пятачке у реки проходила. Раньше не разрешали колхозной землей пользоваться, а сейчас ее застраивают домами. Много в памяти осталось, всего вам не перескажешь. Ночью нечего делать, вот и вспоминаю, что было со мной, с друзьями, все это живет в душе. Спасибо за разговор, от души поговорили. О том, что было раньше, нужно разговаривать.

Родной пивзавод

В 1866 году при винокуренном заводе купца первой гильдии, потомственного почетного и степенного гражданина города Слободского В.В. Александрова был пущен пивомедоваренный завод. Пивовар с помощником и 27 рабочих быстро наладили выпуск пива, меда, русского и баварского кваса, кислых щей. Завод работал на местном сырье. Зерно, мед, ягоды, фрукты закупались на месте, из Баварии привозили хмель.

В 1896 году продукция завода получила первую весомую награду для вятских пивоваров – серебряную медаль на Первой Всероссийской кустарно-промышленной сельскохозяйственной выставке-ярмарке в Нижнем Новгороде. В дальнейшем пиво завода (в лучшие годы его выпускалось до 20 сортов) получало награды в России (Казань, Пермь, Ирбит, Москва) и за рубежом (Брюссель, Вена). Летом 1909 года на Международной выставке в Казани Торговый дом Александровых за квасы получил золотую медаль. Сбыт продукции слободских пивоваров осуществлялся в Вятской, Казанской, Сибирской, Вологодской, Уфимской губерниях.

В 1913 году немецкие мастера построили на заводе семиэтажное здание солодовни Кронфа с фигурными коваными дымниками над трубой. Красивые паруса при смене ветра приходили в движение, вызывая восхищение слобожан. Но все-таки главной в них была чисто утилитарная функция – с решеток солодосушения через дымники шла вытяжка влажного воздуха, от чего в технологическом процессе достигалась большая экономия тепла, увеличилась производительность. Этот солодовенный цех был непревзойденным и единственным в пивоваренной отрасли страны и во времена СССР.

В 1918 году предприятие было национализировано, с течением лет переходило из одного ведомства в другое и в разные годы называлось пивоваренный, пиво-безалкогольный завод, спиртоводочно-пивоваренный комбинат, а с марта 1966 года – Слободской пивоваренный завод, который перешел в ведение управления пищевой промышленности. Особо пивзавод пострадал в годы перестройки, в начале 2005 года встал на реконструкцию, а в 2008 году был полностью обанкрочен и закрыт.

Судьба пивзавода во все времена была связана с судьбами слобожан, многие из которые не только работали, но и жили на его территории. Одна из них Нина Геннадьевна Леушина. Она родилась в ноябре 1953 года в семье потомственных пивоваров в пивзаводском доме на ул. Советской, 102 (бывшем господском доме заводчиков Александровых) и прожила в нем всю жизнь. Она рассказала:

– На пивзаводе работал кузнецом мой прадед, мой дед делал на заводе телеги, а потом перешел на бондарство. Мой отец Геннадий Семенович Городилов отработал на заводе 25 лет и все эти годы не сходил с Доски почета. Он был участником Великой Отечественной войны, в 1948 году вернулся из армии и пришел на завод. Работал бондарем в бондарном цехе, который позднее стал называться посудо-тарным цехом. Маленькой я часто бывала там с отцом. Это было большое кирпичное помещение, у каждого рабочего был свой верстак. Бондари делали бочки для пива из дубовых заготовок, которые уже вогнутыми привозили в цех. Здесь их собирали в бочки – надевали обручи, конопатили. Затем на улице около бондарки поливали смолой – этот процесс называли полировкой. Также в цехе стоял станок, на котором точили деревянные пробки для этих бочек.

Бочки хранились на улице, и бывало, что в жаркую погоду рассыхались. Вот их закатят в цех, промоют и шлангом наливают пиво. Вдруг мастер кричит:

– Геннадий Семенович, бочка течет!

Тут же мой отец прибежит со специальной стамеской, кувалдой осадит обруч на бочке, а потом скажет:

– Ой, да остальное так захряснет.

Мне всегда интересно было это необычное слово. Оказывается, пена от пива на бочке засохнет, и она перестает течь – вот тебе и захрясло.

Много там бондарей работало, теперь уж никого нет в живых. Их всех Геннадиями звали. Геннадий Стариков, Геннадий Наговицын, Геннадий Алексеевич Михонин – начальник цеха. После него начальником цеха работала Галина Алексеевна Шикалова. Вот они все стоят на фотографии. Она сделана на первомайской демонстрации в начале 50-х годов. Мой папа стоит в свадебном костюме, потому что на демонстрации ходили всем пивзаводом, семьями с детьми, и наряжались всегда как на праздник.

Это было очень хорошее время – люди на пивзаводе работали и жили очень дружно. Отношение к людям здесь было особенное. Рабочие даже знали всех детей друг у друга, потому что мы все ходили в один заводской детский сад. Когда уже учились в школе, то в конце лета всех детей, у кого родители работали на пивзаводе, собирали в заводской конторе (деревянное здание стояло через дорогу) и вручали подарки: книги, игры в коробках. Вот была радость! А кто учился без троек, фотографировали на доску почета. Всем без исключения давали путевки в пионерский лагерь «Спутник» в селе Ильинском. Иногда мы даже по две смены там жили. Так завод заботился о детях своих рабочих.

Рабочие друг к другу по-доброму относились, радушно нас, детей, встречали, не было никакой злобы. На берегу стояли душевые, и туда рабочие семьями ходили мыться. А тетя Поля Тарасова варила квас, она сама его наводила. После бани зайдем к тете Поле, а она всегда подаст большой медный ковш с холодным квасом. Помню, как отец, бывало, после обеда скажет нам с сестрой:

– Ну че, девки, пойдемте, напитком вас напою.

Мы, довольные, отрежем по ломтю хлеба и бежим за отцом. А он зайдет в цех, мастера спросит, можно ли взять. А той не жалко – движется целая линия, кругом одни бутылки. Возьмет отец две штуки, посадит нас на бочки, пейте, пожалуйста. А мы хлеб достанем и напитком его запиваем. Было очень вкусно!

Слободское пиво всегда славилось и пользовалось спросом. Оно производилось нескольких сортов. Основным шло пиво «Жигулевское», славилось «Рижское», «Мартовское», «Славянское», очень ценилось «Бархатное» – солод в нем пережигали посильнее. Выпускали газированные напитки «Крем-сода», «Лимонад», «Буратино», «Ситро», «Тархун», и любой из них был очень качественным и вкусным.

С 1982 по 1986 год мне пришлось поработать на пивзаводе сменным мастером в экспедиции. Я выписывала накладные на готовую продукцию, когда ее отправляли по городам и весям. Мы обеспечивали пивом, напитком и квасом все территории Кировской области, где были железнодорожные ветки. Машинами возили ящики с продукцией в Киров, Кирово-Чепецк. Начальник экспедиции Виталий Валентинович Грехов разнарядки всегда составлял сам и почему-то любил посылать пиво в Стрижи, видимо, там кто-то из его знакомых жил или работал. Точно так же по нашему городу и району. Особенно много работы было перед праздниками. Тогда за нашей продукцией машины стояли в очередь чуть ли не от клуба Горького.

На заводе трудилось по 450-500 человек, и все были обеспечены работой. Раньше здесь кипела жизнь, а сейчас идешь и видишь, как варочный цех стоит с выбитыми стеклами. Когда оттуда вывозили чаны, то выломали все окна. Хоть в помещениях некоторых цехов (безалкогольного, аммиачного, бондарки) сейчас организовано производство мебели, автосервис, лесопилка, но все равно все разрушено, идешь как по кладбищу.

Очень жаль, что загубили завод, который выстоял даже в годы войны. Старые рабочие рассказывали, что когда началась война, все мужчины были сняты с пивзавода на фронт. Работали только женщины и подростки. Стоял голод. Отходы от ячменя (дробину) выдавали по ведру на семью. Это было для многих спасением – люди варили из дробины кашу, мололи и пекли лепешки. Женщины сами разгружали зерно в мешках, таскали его на седьмой этаж, ездили за реку за дровами, чтобы работа завода не останавливалась.

В 1942 году при пивзаводе открылся детский сад. Его организаторами были Галина Михайловна Первакова и Мария Николаевна Лукина. Их направили сюда работать после окончания Слободского педучилища. Первая стала заведующей, а вторая – воспитательницей. Все заводские дети, в том числе и я, ходили в этот детский садик. А позднее, в 1975-1982 годах я работала в нем воспитателем. Садик располагался на первом этаже бывшего господского дома Александровых, а на втором было служебное жилье для рабочих пивзавода, где я живу по сей день.

Моя мама рассказала историю, как наша семья поселилась в этом доме. Поначалу родители с моей старшей сестрой Таней жили в Воробьях. Но там было настолько неудобно и тесно, что мама, будучи в положении, пришла с маленьким ребенком на завод к директору С.А. Беликову с просьбой об улучшении жилищных условий. Тот, выслушав монолог взволнованной женщины, посадил ее в свою кошевку и довез до Воробьев, а в скором времени наша семья получила квартиру в доме рядом с пивзаводом.

Поначалу мы жили в небольшой, с одним окошком комнате, куда входили лишь стол, комод и кровать. Мы с сестрой спали на полатях. Воду носили из колонки, на первом этаже был холодный туалет. Позднее переехали в комнату 27 кв. м на другом конце коридора, где было 11 комнат. В каждой комнате жила семья с детьми. Как рассказывала мама, раньше на втором этаже дома Александровых был клуб, где в 1938 году ее принимали в пионеры. В войну там размещался госпиталь, и на пивзаводе готовили лечебные дрожжи для раненых. Позднее помещение переделали под квартиры – весь большой зал перегородили досками и оштукатурили со стороны жилых помещений.

С другой стороны дом имеет три этажа и отдельный подъезд, где на первом этаже было три квартиры, на втором – две, а на третьем располагалось общежитие пивзавода, где жили одинокие женщины. Раньше в доме были печи, потом завод провел по комнатам большие трубы и установил паровое отопление. В общую ванную провели горячую воду, и появилась возможность мыться дома. Батареи были настолько горячими, что на них можно было вкрутую испечь яйцо. В 1997 году паровое отопление было заменено на водяное, но дом продолжала отапливать котельная пивзавода. И только когда завод закрылся, нас подсоединили к котельной ДК им. Горького.

Моя любопытная сестра захотела узнать точную дату, когда был построен наш исторический дом, и пошла в краеведческий музей. Там ей сказали, что в 1864 году. В музее есть старинная фотография дома – он очень красивый, с хорошим забором и балконом, на котором стоит дама в шляпке. На фото зафиксированы и мои два окна с раскрытой на улицу створкой.

Сейчас в доме я осталась самая старая. Но когда-то была девчонкой и помню всех бывших жильцов. В нашем доме давали квартиры простым рабочим. В деревянном двухэтажном доме через дорогу тоже жило много семей с пивзавода. А в доме за заводской проходной, который сейчас заброшен, давали квартиры людям из управленческого персонала. Там жила семья главного пивовара Серафимы Николаевны Карповой и начальника лаборатории Цилюрик. У них в доме был свой водопровод и ванная, а около дома устроен фонтан и парк. Нас, девчонок, пропускали туда через проходную играть с их детьми. Еще один двухэтажный деревянный дом стоял около речки Петерихи, но он сгорел, там тоже жило много пивзаводского народа.

Раньше люди за размеры своей жилплощади не переживали – главное, чтобы угол для житья был. А руководство завода чужим квартиры не разбазаривало. К примеру, я по распределению после окончания педучилища уехала работать в леспромхоз, там вышла замуж и в 1974 году вместе с мужем вернулась в Слободской. Так директор завода Алексей Алексеевич Старков прописал нас в комнату к маме только при условии, что мы оба будем работать на пивзаводе – я устроилась в детский сад, а муж работал на машине.

Столько лет утекло с той поры. Но оказывается, не одна я помню то хорошее время. В прошлом году из Екатеринбурга на 9 Мая приехал наш сосед по дому Женя Коробейников, с которым мы вместе росли. Его мама Мария Гавриловна работала в варочном цехе. Он организовал встречу во дворе дома, мы дружно собрались, посидели. Пели пионерские и другие хорошие песни своей юности, вспоминали детство, друзей и пивзавод, который навсегда остался для нас родным. Он – наша память о родителях, наше детство и юность.

От автора. Мой отец Геннадий Алексеевич Михонин (1925-1979), участник Великой Отечественной войны, в 1950-1979 годах работал на пивзаводе бондарем, старшим мастером, начальником посудо-тарного цеха. Пивзавод и работавшие на нем люди – одна из ярких страниц и моего детства. Неправильно, что на наших глазах в родном городе разрушаются остатки исторически уникального завода, ни в чем не уступавшего по своему оснащению баварским пивоварням ХIХ века, который мог бы заслуженно стать музеем пивоварения международного уровня.

Кузнечная лепта

Весна 2017 года вошла в историю Слободского тем, что накануне Дня Победы на старом городском кладбище на братских могилах воинов Великой Отечественной войны, умерших в госпиталях, был поставлен новый памятник-крест. Он появился взамен старой скульптурной композиции, которая в июне 2016 года была разрушена упавшей березой и больше не подлежала восстановлению. По просьбе председателя Слободской районной организации ветеранов Н.А. Черных материальную поддержку в установке нового памятника оказал депутат Государственной Думы Российской Федерации Р.А. Азимов.

Хоть и поется в известной песне, что «на братских могилах не ставят крестов», в данном случае большой узорный крест оказался более чем уместен. Он встал красиво, отлично вписался в архитектуру старого кладбища, где много старинных кованых крестов, и по качеству художественного изготовления не уступает изделиям слободских умельцев ХIХ века.

Изготовил крест слобожанин В.Н. Чарушников – человек с золотыми руками, который свою трудовую жизнь посвятил профессии кузнеца. Владимир Николаевич рассказал:

– Крест я делал в кузнице бывшего совхоза «Слободской». Он изготовлен из стали, загрунтован и покрашен черной эмалью, посередине – с ажурной вставкой из меди патина, которая имеет золотисто-коричневый с красноватым оттенок. Старался как можно меньше использовать сварку, собирал все детали на заклепки, чтобы было похоже на старину. Высота креста 2,5 метра, он стоит на шаре диаметром 550 миллиметров.

Когда начали обсуждать заказ, то я весь эскиз взял на себя. В начале 90-х годов, когда в стране начали восстанавливаться церкви, я ковал похожий крест на колокольню в городе Буйске. Правда, на нем ни цветов, ни узоров тогда не делал – это мои фантазии, которыми захотелось украсить крест. Я полагал, что готовым он будет весить 100 кг, но когда мастера ритуального цеха И.И. Колодкина его устанавливали, то сказали, что весит не меньше 150 кг. Они же делали каменный постамент с табличками имен умерших воинов.

Это ребята надежные, специалисты своего дела. Но все-таки, когда они повезли крест из кузницы, я напутствовал водителя:

– Отнесись очень серьезно, вези его будто стакан с водой, потому что не нужно кресту никаких ссадин и царапин.

В установке креста я не принимал участия, решил для себя, что лучше не буду смотреть. Но едва крест установили, я тут же прибежал, чтобы удостовериться, все ли в порядке.

Во время праздничных торжеств 9 Мая при большом стечении слобожан новый памятник освятил благочинный Слободского округа протоиерей Евгений Смирнов. Он также совершил панихиду по воинам, на поле брани жизнь свою положившим.

– Как благодарность слобожан за подвиг героев стоять теперь кресту на братских могилах много лет, – рассудил В.Н. Чарушников. – Мой отец тоже прошел всю войну, я ему обязан своей жизнью. Пусть он не тут покоится, но эти бойцы тоже за нас воевали, положили свои жизни, чтобы мы с вами жили. Мы должны хоть немножко воздать им благодарность за Победу.

Крест на братских могилах – не единственное произведение В.Н. Чарушникова в городе Слободском. Два креста на шпиле Троицкой церкви – это тоже дело его рук. Самый верхний и первый крест на Свято-Духовском храме на Демьянке также изготовил этот мастер. На старом городском кладбище недалеко от церкви на могилах инока Анании и игуменьи Христорождественского монастыря Олимпиады стоят кованые кресты, сделанные Владимиром Николаевичем. Он и сегодня выполняет заказы слобожан по изготовлению могильных крестов и оград, причем, его кованые творения восхищают виртуозным изяществом, превращаясь, по сути, в произведения искусства.

Поинтересовалась, откуда у мастера такой дар, и не в тягость ли ему кузнечное дело, которое даже в наш век высочайших технологий сопряжено с тяжелым физическим трудом и использованием все того же набора инструментов, которым пользовались наши предки. Он ответил:

– Я коренной слобожанин. После окончания седьмой школы в 1973 году вместе с братом-близнецом Сашей пришел работать на меховую фабрику «Белка» в механический цех. После армии снова вернулся на фабрику, более трех лет отработал в транспортном цехе, а с 1979 по 2014 годы – в кузнице. На «Белке» всегда было много кузнечного дела – болты сковать, обручи для баркасов, сделать реставрацию шестерен, загнуть бандаж. Иногда принесут какую-нибудь деталь, так поначалу не знаешь, с какой стороны к ней подойти, а потом потихоньку со всем справишься.

Работа с металлом тяжелая. Но для меня профессия кузнеца всегда была хороша, хотя в роду кузнецов не было. Как-то кроссворд не могли разгадать, там слово начиналось на букву «к», и было написано: «Рабочий человек, который может сделать практически все работы». Я говорю:

– Так это же кузнец.

Точно все подошло. В ранешнее время к кузнецу все люди шли за помощью – он и слесарь, и токарь, и на все руки мастер. Наш город весь в старинном металле. Сегодня в Слободском работают мастера, которые продолжают прошлые традиции. Идет возрождение старинной профессии – бывает, что ребята такие прекрасные кованые вещи в декоре города делают, что глаз не отвести. Мне тоже повезло, что дали возможность внести свою лепту в украшение города.

В Северной Гиперборее

Осенью 2013 года в издательстве «Молодая гвардия» в серии «Жизнь замечательных людей» вышла книга Ольги Ереминой и Николая Смирнова «Иван Ефремов». 30 марта 2014 года московская писательница Ольга Александровна Еремина побывала в городе Слободском. Выступая в краеведческом музее, она провела презентацию своей новой книги и рассказала слобожанам о жизни и деятельности советского писателя-фантаста, философа-космиста Ивана Антоновича Ефремова (1908-1972), чьи произведения «Туманность Анромеды», «Таис Афинская», «Лезвие бритвы» в юности увлекали каждого из нас. Он также был крупным ученым-палеонтологом, оставившим заметный след в нахождении ископаемых остатков древней фауны.

Эта сторона деятельности И.А. Ефремова непосредственно касается и города Слободского. В книге «Иван Ефремов» на страницах 106-107 читаем: «В начале 1920-х годов сотрудники слободского краеведческого музея прислали в Петроград, в Геологический музей, несколько образцов известняка с отпечатками различных ископаемых остатков из карьера на правом берегу реки Вятки, возле сел Шихово и Чирки. Он был описан еще в 1879 году, но требовалось детальное палеонтологическое исследование карьера.

Добывали в карьере известняк не для постройки зданий, а для получения извести. Рабочие досконально изучили различные слои известняка – их больше полутора десятков, – дав им свои названия: Белякова корка, плитняшка, синяя булыга, красноплитка, подбулышка, булыч. Внизу, на берегу реки Вятки, известняк разбирали по сортам, дробили, обжигали. Работали дедовскими методами. Рядом с мужчинами трудились и женщины. По дну карьера были расположены рельсы, платформу нагружали камнем, к реке ее тащила по рельсам уставшая лошадь.

Иван, осмотрев карьер Шихово-Чирки свежим взглядом, сумел дать мужикам несколько дельных советов, чем заслужил их уважение. В ответ они показали ему, в каких слоях чаще всего встречаются остатки ракушек, отпечатки растений и чешуи древних рыб, остатки лабиринтодонтов (доисторические крокодилы от 2 до 6 метров в длину). Описав слои и собрав 650 килограммов образцов, Иван вернулся в Ленинград». Затем на протяжении многих лет эти находки обрабатывались.

Заместитель директора Слободского музейно-выставочного центра Т.М. Долматова пояснила:

– Слободские окаменелости свидетельствуют о том, что в древности здесь было теплое море, в котором жили различные организмы. Самые интересные образцы находок из Чирков представлены в нашем краеведческом музее. Чирки – это не только интересный геологический, но и уникальный археологический памятник, ведь известняк был удобен для изготовления орудий труда и применялся древним человеком для этих целей.

К сожалению, в Слободском пока не найдено останков древних животных, например, парейазавров, которыми славится город Котельнич. Эти древние рептилии обитали на Земле 260 миллионов лет назад, в пермском периоде палеозойской эры. Но дело в том, что береговой разрез возле города Слободского практически такой же по времени, как в Котельниче, поэтому аналогичные находки у нас вполне возможны. Пока лишь найдены окаменевшие водоросли этого периода – ими питались парейазавры.

Зато палеонтологическая коллекция Слободского краеведческого музея богата находками из более позднего, ледникового, периода. Она представлена бивнями мамонтов, которые найдены в Белой Холунице, на берегу реки Летки и на территории самого Слободского. К примеру, существует версия, что останки мамонта находятся под зданием «Коммунэнерго» (улица Екатерининская, 51-ф). В музее хранятся и зубы мамонта, и челюсть мамонтенка, и другие части скелета. Бывший директор музея М.Т. Гребенкин вместе с Академией наук даже разработал проект, чтобы собрать из находок целый скелет мамонта, а недостающие части восполнить из пластика или дерева. Эта идея не была воплощена в жизнь отчасти и потому, что не хватило музейных площадей для такого гигантского экспоната. Но он, конечно же, был бы интересен нашим посетителям.

Еще одну идею выдвинула приезжавшая в Слободской вместе с московской писательницей кировчанка, руководитель творческого объединения музыкантов «Хоровод» Е.Б. Егорова: «Мечтаю, чтобы страница экспедиции Ивана Ефремова, карьеров и динозавров была не только палеонтологической и исторической, но и сказочной, мифологической. Из темы древних динозавров можно вывести идею об их сказочном сородиче и позиционировать Вятку как родину Змея Горыныча. Только нужно, чтобы над этим поработали люди разных профессий».

Исходя из реальности, сказок и далекой древности, в стиле философа-космиста И.А. Ефремова считаю уместным представить читателю еще одно из умозаключений писательницы О.А. Ереминой. Она рассказала, что И.А. Ефремов побывал в Слободском в 1928 году, но нет точных сведений, неделю или две он тут провел. Сохранилась переписка Ефремова с палеонтологами из разных стран мира, где в письмах он неоднократно упоминает Шихово-Чирки и пишет о находках, сделанных там. Приезд Ефремова в Слободской был связан с завершением его экспедиции на Север. Один из отрезков пути лежал от Шарьи через Северные увалы. Эта холмистая возвышенность в северной части Восточно-Европейской равнины протянулась на 600 километров с запада на восток и южными отрогами заходит на север Кировской области. В том числе проходит по северу Слободского района на границе с Нагорским районом.

Северные увалы – это крупнейший водораздел Европы, который потрясает своей необычностью: здесь на юг текут реки бассейна Волги и Каспийского моря, а на север – реки, впадающие в Северную Двину и Белое море. До ледника тут были высокие горы, он их сгладил, словно утюгом прошелся, но водораздел остался. Это особенный узел Земли, ее сакральное место. Индусы почитают его как свою прародину, место, откуда они ушли в Индию. Быть может, и мы живем в легендарной Гиперборее – северной колыбели человечества, воспетой в мифах народов мира? И как тут себя чувствуем, пусть каждый судит сам по себе.