Читать книгу: «Автобусом в Рай»

Беззубая Алевтина с радостью вспоминала те времена, когда почтальоны сами привозили пенсию домой: «со всем почтением», как говаривали в старину.

– Так и дорожка, зимник натаптывалась. А теперь, тьфу…все на пластиковую карточку. А зимой разве за нею доедешь? – ворчала порой себе под нос Алевтина.

И то верно, к чему эти карточки ей, живущей в лесу, доме лесника?

На ёлках банкоматы, сами понимаете, не развешаны…Словом, «Эх!»

Занесённая снегом, безлюдная остановка, где жила Алевтина, для водителей, тоже – повод проезжать мимо, не останавливаясь.

Одинокая бабка Тина-Алевтина, старуха возраст которой её соседи, приезжающие в деревню только летом, не знали, да и не интересовались. Летом она выносила к остановке автобуса свои «урожаи» для придорожной торговли. Раскладывала на красном табурете букеты цветов, из выращенных ею самой и собранных в лесу, выкладывала свои знатные тыквы и сине-фиолетовые, очень сладкие сливы годами в одном и том же эмалированном голубом ведре. Все, что выращивала она на огороде рядом с её домиком. А вот как зимует бабка Тина, было загадкой для всех в маленьком Ругачёво.

И, если и вспоминали о ней зимой, то в том смысле, что по весне, нужно будет добрым людям, как-то скинуться и похоронить. А пока зима; то, да сё… И, сидящие в автобусе местные люди, проезжая мимо пустующей, заснеженной остановки, вспоминали об Алевтине. Спрашивали друг друга, перекрикиваясь через автобус;

– Не видал ли, кто-нибудь следов старой Алевтины?

  Но по весне, как только становилось возможно пройти по скользкой глине-грязи, шла беззубая Тина, радуясь весеннему солнышку, всем на удивление, прямо на остановку. Когда доезжала до Ругачёво, шла беззубая Тина сначала в сберкассу, а там – и по магазинам: разговляться после затянувшегося зимнего поста. Ну, точно в Рай попадала Алевтина!  Беззубой ее прозвали, потому что она всё рассказывала, что зимой ей магазины не нужны.

И, уж как накопит за зиму деньжат, так и вставит себе самые, самые золотые на свете зубы.

И этой весной Беззубая Тина пришла на остановку. И смиренно приготовилась ждать, щурясь на веселое майское солнышко. Но этой весной ей было труднее и тяжелее других весен.

Подъехавший автобус затормозил перед остановкой. Но двери не открылись, потому что совершенно обалдевший водитель, не мигая и открыв рот, смотрел на Беззубую Тину. Он даже забыл открыть дверь. Все местные Ругачёвцы прилипли к окнам, в изумлении глядя на неё.

– Ну, ты чё? Леший! Отрывай двери-то! Алевтина ждет! – крикнула продавщица  Люся из магазинчика , что на повороте к селу Покровскому.

Водитель словно очнулся ото сна и открыл для Тины двери.

Бабка Тина , цепляясь одной рукой за поручни, медленно поднималась в автобус, а другой бережно держала завернутого в старое тряпьё младенца, который рассматривал все и всех с детским любопытством, своими ясно голубыми глазами.

– Вот и дождалась я своего автобуса в Рай! – как всегда по весне

поприветствовала Беззубая Тина, свой первый весенний автобус.

– Вот! Ведь не на кого сыночка оставить. Бабская наша доля! Знакомьтесь, соседи дорогие, с новым соседом! – говорила она, точно извиняясь перед соседками, что не только зажилась, да еще и начудила.

Парень с первого сиденья встал, чтобы уступить ей место.

– Спасибо тебе, милок! В нашем-то Раю – то всё есть. И пенсию дают, и в магазине всё, что пожелаешь. Так раньше и называлось: Райцентр! – говорила вежливой скороговоркой Тина, точно опять, как и каждой весной, извиняясь, что зажилась, пока усаживалась, и пристраивала поудобнее ребенка себе на колени. Тут соседи и водитель, точно вмиг расколдованные, все столпились вокруг неё расспрашивая: «откуда младенчик?»

– Так откуда и весь народ! – рассмеялась в ответ Тина и ряд блестящих золотых зубов блеснул в ее улыбке. Увидев эту златозубую улыбку, народ с коротким: «ОХ!» – сначала отпрянул.

А потом опять наперебой стали засыпать ее вопросами и, конечно, шутками-прибаутками про то, что, видно раз она в свои сто лет родила без запиночки, так поди и зубы, уж такие золотые «выросли» без помех?

– Что за кавалер такой тайный по снегам – сугробам к ней добрался, следов не оставив? Да еще не только дитем одарил, да еще и на зубы оставил? – засыпали её вопросами.

– Да, не… кавалерами не разжилась! – рассмеялась в ответ Тина. Мой Иванушка сам получился. И зубы – сами собой выросли! Вот такая мне милость выпала. Вот хочу проверить, узнать: правда ли золотые или из желтого какого-то металла вылезли. Не знаю: к кому идти к зубному или к тому, который кольца-серьги чинит, или в ломбард? Уж те-то наверняка все знают.

Под Рождество так ныть десны стали. Ну, точно зубы–то и резались! У меня зеркальце-то есть. Глянула и вправду режутся, точно у младенчика! Чудо!

Просто чудо! Бывает, люди добрые! – смущалась, не привыкшая к людскому вниманию Тина.

  Продавщица Лариска одна первой озадачилась:

– Алевтина? А как же ты его носить–то будешь на руках? Тебя ж соплёй перешибешь!!! Вся насквозь светишься??? Сама едва ходишь!!!

Тут с заднего сиденья встал Рашид, давно женившийся на местной русской, продававший на рынке мандарины с его исторической Родины. Он степенно подошел к «молодой» матери. И засунул ворох купюр между ее тщедушным тельцем и запелёнатым младенцем.

– На! Вот! На коляску! Поздравляю! Молодец, бабка! Русские бабы все и всегда могут! Здорово!

Этот широкий жест, разогрел всех в автобусе, скидывали на подарок новорожденному, кто сколько мог, на радость не избалованной вниманием дряхлой Тине.

   Когда они доехали до Ругачёво, все вышли из автобуса , словно сплоченные общей тайной дивного чуда, прикоснувшиеся к невероятному, забросив все дела, толпой повалили в ремонт ювелирных изделий , но там оказалось закрыто. Поэтому все повалили к зубному, проверять; из чего её чудо-зубы, из какого металла сотворены неземной силой?

      Понятно, что приняли её без очереди. В очереди все; и девушка с зубной болью, что была первой, и сантехник Гриша с флюсом, с щекой подвязанной ярким платком с Эйфевыми башнями, любимый платок его жены Кати. Все столпились вокруг раньше – беззубой, а теперь златозубой Алевтины, бабкой Тиной. Ввалились вместе с нею в кабинет дантиста Зои Альбертовны.  Тут крик врача, склонившегося над Тиной с раскрытым ртом, заставил всех замолкнуть и прекратить споры.

– Они не просто золотые!!!Они…растут!!! Они настоящие!!!Люди!!! —

испуганно кричала стоматолог Зоя Альбертовна. Она кричала, раскинув руки, пытаясь прорваться спиной через плотную стену любопытствующих. Но это ей не удалось, толпа чуть не скинула ее обратно на тощенькую Тину. Все хотели заглянуть в её старушечий рот, на это диковинное чудо; выросшие у столетней старухи зубы, да еще и золотые!

Коляску и всё «приданное» Ванюше покупали тоже всем Ругачёвым. Гудящая толпа ругачёвцев, живым коконом обволокла Тину с Ванюшей на руках. Чудо взбудоражило весьРугачёв, изменила привычное течение жизни прежде сонного городка. Словно какой небесной отметиной особой значимости украсился городок. Да и вся жизнь Алевтины резко изменилась с того весеннего дня.

И врач, «честь по чести» регулярно приезжал к Тине. Внимательно осматривал её и Ванюшу. Это внимание, перерастающее в благоговение всей округи, – всё преобразило в жизни Алевтины.

Особенно с того дня, как одна из тех, кто был еще в том «автобусе в Рай», в тот весенний день, продавщица Люся, навещая Тину с гостинцами, решила вдруг умыться его чистой младенческой мочой. Вовремя смекнув: «А ну, как чудо случится от чудесного младенца?»

И чудо свершилось!  Точно спрыгнули с лица Люси старые бородавки!

Сначала стали уменьшаться, а на третий день и вовсе исчезли. Об этом узнало всё Ругачёво. У кого-то не излечимую экзему после такого же первого же умывания усмирить удалось. Кому-то посчастливилось подагру так излечить.

Ну, понятно, что с тех пор …Зима-не-зима, а дорожка к нашей Тине всегда протоптана. Ванюша славный и шалун, но не безобразник, не шумливый, мальчонка разумный.

Конечно, и журналюги про наше Ругачёвское чудо разведали. И тоже – с микрофонами к Алевтине с расспросами понаехали. И ну, ее расспросами засыпать:

– И какое же из чудес Вы, Алевтина, считаете самым расчудесным – рождение Ванюши?  Ваши растущие золотые зубы? Или чудодейственная моча Ванюши?

И Алевтина призадумалась, но честно ответила:

– Самое большое чудо, что ко мне старухе, народ ходит и гостинцы носит, дрова к зиме запасают. Вот-чудо!