Читать книгу: «Челноки»

Пролог

Странное это было время, и страшное – сродни Смутному. Всё вокруг рушилось, и мы, простые люди, хватались хоть за какую-нибудь соломинку, пытаясь выжить в круговороте навалившихся перемен. Мы были растеряны, и чем-то походили на героев раннего Ремарка, таких же одиноких и потерянных. Но, если великий писатель рассказывал об обществе, потерпевшем крах в результате тяжёлой войны, то в нашем случае всё произошло без единого выстрела.

Снимаю шляпу и аплодирую стоя тем ловким господам, что сумели убедить миллионы людей в их якобы никчемности и бестолковости, неспособности созидать. Нас сначала морально разоружили, окрестив «гомосоветикус», а потом ограбили до нитки, и погрузили в омут.

Не верю я в байку о том, что, если хочешь кого-то научить плавать, надо просто бросить его в воду, и желательно, где поглубже. Чушь всё это. Если и выгребут при таких обстоятельствах, то единицы; большинство, без должной подготовки, погибнет. Но именно это проделали с огромной страной, и последствия того броска в воду мы ощущаем по сей день.

Безвременье нанесло колоссальный ущерб обществу. Были потеряны миллионы золотых голов, созидательная энергия которых теперь работает на чужие страны и народы. А те, другие миллионы светлых умов и умелых рук, оставшихся на Родине, вместо того, чтобы созидать, создавать, были вынуждены заниматься перепродажей плодов чужого труда.

Яркий пример и, можно сказать, символ тому – фабрика, на которой я когда-то работал, располагавшаяся в центре Алма-Аты. Место, где трудились тысячи людей, и создавался реальный продукт с добавленной стоимостью, превращено теперь в банковское учреждение, где сидят пара сотен специалистов, работающих с виртуальными деньгами, полученными в основном за счет распродажи природных ресурсов.

Полагаю, что, то, смутное время, которое мы пережили, ещё станет объектом исследования новых поколений высоколобых интеллектуалов. О нем еще напишут книги, споют песни, и создадут мифы. Я, в своих маленьких повестях, попытался показать маленькие кусочки огромной мозаики, которые были видны мне, с моей маленькой колокольни. Не пытаюсь никого судить, никого не осуждаю, просто рассказываю всё, как было.

Все бывает в первый раз

1

Надо было предпринять что-то кардинальное. Вопрос состоял не в том, как жить, а в том, как выжить.

Год тысяча девятьсот девяносто первый, месяц июнь. Я - студент юридического факультета, и только что закончилась летняя сессия. Впереди каникулы, можно и очень нужно подзаработать, а иначе никак. Поступив, со второго захода - благодаря усидчивости и армейскому баллу - на самый–самый факультет самого-самого университета в своей родной Алма-Ате, я внимательно пригляделся, и даже принюхался вокруг. И ясно осознал, что мир окончательно разделился на тех, у кого есть, и на босяков вроде меня, причем нас значительно больше. Дети партхозактива, которых, сами понимаете, было немало на этом факультете, не испытывали нужду в подработках, щеголяли в отличных костюмах, кожаных куртках и дорогущих кроссовках. Некоторые даже были счастливыми обладателями собственных колес. Быть пигмеем на их фоне как-то не хотелось.

Вопрос о том, как именно подзаработать, передо мной не стоял. Я и до этого достаточно удачно брал на реализацию у оптовиков товар, привезённый из Китая и Польши. Товар был самый разный: это была мешанина из всего и вся, начиная от дешёвого речного китайского жемчуга и заканчивая двухкассетными магнитолами якобы из Сингапура. Иногда удавалось отхватить какие-нибудь джинсы, куртки или кардиганы, привезённые из Польши или Турции. Но одним из самых ходовых товаров были спортивные костюмы и кроссовки китайского производства, с яркими фальшивыми логотипами, по факту - чудовищная синтетическая гадость, но обожаемая простым людом по причине относительной доступности, и весьма относительной принадлежности к миру ранее совершенно недоступных Адидас, Пума, Найки...

Помню, как «на ура» уходили так называемые эликсиры - это такие запаянные ампулы с непонятной сладковатой темно-коричневой жидкостью внутри, уложенные в коробки с изображением корня женьшеня или рогов марала на лицевой стороне. Оборотная сторона коробок была густо усеяна иероглифами, и конечно, никто (или почти никто) не мог разъяснить истинный смыл написанного, но никого при этом подобные мелочи не смущали. Поговаривали, что эти эликсиры, якобы изготовленные на основе женьшеня и пантов марала, по старинным китайским рецептам, лечат практически всё, даже геморрой и рак. По крайней мере, один товарищ с Кавказа, регулярно приезжавший на закуп в Алма-Ату, брал их у меня баулами, утверждая, что в наше время это - самое лучшее лекарство. Не знаю, сколько народу обрело здоровье с их помощью, но немало людей на них заработало, это точно.

Однако, мой мелкий торговый бизнес был не постоянен и не надёжен, потому что все время приходилось конкурировать с другими перекупщиками и перепродавцами. Тогда, в конце восьмидесятых – начале девяностых, шоптуризм лишь набирал обороты, и немногие счастливчики имели возможность съездить в Китай, Польшу или Турцию, набрать там товар оптом и перепродать его здесь мелкими партиями или в розницу. И, чтобы заполучить у них вожделенное шмотьё, приходилось здорово попотеть.

А жизнь при этом, ну прямо как в сказке, становилась чем дальше – тем страшнее, дорожала не по дням, а по часам, и очень умная павловская реформа этот процесс только ускорила. Продукты и предметы первой необходимости сметались с прилавков, и в итоге - дошло до карточек, по которым можно было приобрести ограниченное количество тех или иных самых необходимых для жизни, и самых простых товаров, типа круп, макарон, мыла и даже соли. А кушать, между тем, хотелось. Как, впрочем, и помыться, и постираться. О покурить я даже и не говорю – сигареты напрочь исчезли из свободной торговли. И для меня до сих пор остается загадкой, куда всё это тогда подевалось.

Неплохо выручал меня один деловой партнёр, он в тот период работал на таможне в аэропорту, на китайском направлении, и товар у него водился. Этот товарищ рассказал мне о самой незамысловатой схеме, позволявшей им завладеть. Всё было просто, и без изысков: - Подходит турист, выкладывает содержимое своих сумок на стол. Ты всем своим видом показываешь, как это неправильно и нехорошо – ввозить такое количество, скажем, жемчуга, без оплаты таможенных сборов. Турист сник, но ты, как человек понимающий, и даже сочувствующий, готов пойти ему навстречу. Просто берешь и отделяешь третью часть этого самого жемчуга, оставшиеся две трети (что очень по-божески!), пододвигаешь в его сторону, глядя ему прямо в глаза. Само собой, турист радостно кивает, компромисс найден, и ты просто смахиваешь оставшуюся треть в свою большую сумку, стоящую прямо у ног, под столом. К концу смены пара сумок, набитых самой разной товарной массой, без проблем выносится из таможенной зоны, предварительно, конечно, с отметкой у начальника смены.

Кстати, поработав год в аэропорту, друг мой сумел пристроиться на таможенный пост, осуществлявший досмотр контейнеров лиц, выезжающих на ПМЖ в страны дальнего зарубежья. Продержался он здесь около года, и сколотил неплохой капитал на будущих жителях Греции, Израиля и Германии. Деньги там текли рекой, ведь люди, навсегда покидавшие отчизну, пытались вывезти максимально возможное количество вещей, ценившихся на их будущей родине, типа льняного и хлопчатобумажного полотна и белья, фарфора и хрусталя, и само собой, ювелирки - во всех её видах. А прямой обязанностью таможенной службы было пресекать нанесение такого, немыслимого в прежние времена, ущерба экономической безопасности страны. И, конечно же, пытавшиеся нанести этот ущерб, не скупились на отступные, и, в итоге, гордое слово-звание «таможенник» быстро стало ассоциироваться у народа с не менее гордым словом «богатый». Правда, через год произошла смена руководства, и новый начальник, приведший за собой кучу родственников и просто прихлебателей, в первый же день предложил моему другу расстаться по-хорошему, написав заявление по собственному. Товарищ мой, хотя и с тяжелым сердцем (такой Клондайк!), но проявил благоразумие и согласился, и, как выяснилось впоследствии, не прогадал. Буквально через три месяца весь личный состав этого таможенного поста был арестован и осужден (надо полагать, неправильно делились с высокими кабинетами), так что разговоры о том, что надо уходить вовремя, в таких высоких сферах деятельности не беспочвенны.

2

В общем-то, товар раздобыть время от времени удавалось, но вопрос был в цене. Цены нередко завышались, а итоговый выход часто бывал с гулькин нос. И потому, закрыв летнюю сессию, я задумался над тем, как самому смотаться за кордон, за ходовым товаром.

Прежде всего, нужен был первоначальный капитал. Своих денег у меня было около трех тысяч деревянных, и этого было явно недостаточно для такой поездки. У родителей в сберкассе лежало почти десять тысяч когда-то полновесных советских рублей, накопленных тяжким многолетним трудом, но изъять их оттуда легально было совершенно невозможно. Мудрое руководство, рулившее тогда Страной Советов, как пьяный автомобилем, наложило запрет на снятие наличности, до особого распоряжения. Но, благо, была соседка, тетя Алла, занимавшая стратегическую должность кассира в ближайшей сберкассе, и с её помощью, за классические десять процентов отступных, удалось-таки выудить из цепких рук государства свои же кровные.

Кстати, тетя Алла, двадцать лет, до этих золотых деньков, проработавшая в сберкассе на голом окладе, буквально в течении двух лет обзавелась собственной новенькой девяткой, цвета «мокрый асфальт», и очень прилично обставила свое жилище. Ведь не зря говорится: кому война, а кому и мать родна.

Китай, как и Турция, в этот момент были практически недосягаемы - разгар летнего сезона, весьма ограниченное количество групп. И всё было подвязано на определенных лиц, как правило, на комсомольских и профсоюзных вожаков, всё ещё заседавших в насиженных местах, но при этом весьма дальновидно разворачивавших свои собственные бизнес-проекты. Бывшее здание ЦК ЛКСМ Казахстана в этот период представляло из себя весьма живописное зрелище. Ребята развернули бизнес по полной, подписали договоры с турками, китайцами, поляками, и, сидя, хотя и в уютных, но уже заметно обветшавших кабинетах, срывали неплохой куш.

Потолкавшись в коридорах бывшего комсомольского храма, и поняв бесперспективность попыток пристроиться на китайско-турецкое направление, я решил сосредоточиться на Польше.

Надо было собрать информацию. Информации было много, она была разная, и, нередко, весьма противоречивая. Одни говорили, что в Польшу лучше ехать самоходом, другие считали, что лучше в составе группы.

Я за границей отродясь не был, таких возможностей у парня, выросшего на рабочей окраине города, не было. И потому было страшновато даже предположить возможные маршруты, по которым я бы мог отправиться своим ходом.

Но меня убедили. Одна очень авторитетная в нашем районе дама, объездившая, по её же словам, почти полмира, убедила меня, что ничего сложного, и тем более страшного, в этом нет. Просто надо быть понастойчивее, или, как она выразилась: - Надо уметь крутиться, и везде есть люди, они помогут. А расходы на дорогу, если самоходом, будут намного меньше, потому что не придется переплачивать всяким начальникам.

Она мне нарисовала практическую схему попадания на вожделенный польский рынок. Первое, с чего надо было начать – купить приглашение в страну, благо, их на каждом углу продавали пачками, правда вот, достоверность этих ДОКУМЕНТОВ вызывала вопросы. Приглашение это, кстати, я у неё же и приобрел, и она мне дала честное-благородное слово, что оно самое что ни на есть настоящее, получено ею лично из рук знакомого поляка, жителя Вроцлава. В него оставалось лишь вписать мои данные, и можно было смело отправляться далее по списку.

По списку затем следовал ОВИР, который к тому времени вполне себе существовал, и причём очень даже неплохо, судя по вальяжным и недоступным физиономиям заседавших в нем товарищей.

Кстати, этот милый пережиток прошлого просуществовал еще с десяток лет в нашем новом, независимом и даже демократическом государстве. Что поделать, общеизвестно, что рабство положено выдавливать по капле, а не отменять сразу.

Получив загранпаспорт и, что чрезвычайно важно, выездную визу, надо было затариться товаром, а если есть возможность, то и прикупить хоть немного зелёненьких, и, посредством наших всё ещё общих и работающих железных дорог (так дешевле!), отправиться на запад нашей, вроде бы как, ещё единой страны.

В районе Гродно следовало перейти границу, при этом желательно сохранить большую часть товара и припрятанных денег, и углубиться на территорию Польши. Ну а дальше - куда кривая выведет.

А кривая эта, как я понял, была весьма запутанная и непредсказуемая.

3

Половину лета потерял на попытки получить паспорт и выездную визу, без которой выезд из страны был невозможен. Но вот заполучить всё это оказалось для меня делом неподъемным – запросили столько, что на всё остальное денег почти не оставалось. От души побившись о скалы продажного бюрократизма, как рыба об лёд, я всё-таки счел, что выезд в составе туристической группы более приемлем со всех точек зрения, включая, что немаловажно, безопасность – толпой, оно как-то спокойнее. К тому же, при оформлении путевки, турфирмы помогали с получением необходимых документов, это входило в стоимость, и снимало многие вопросы.

Надо было искать выходы на турагентства, организовывавшие шоп-туры. И тут мне повезло.

Хотя выезды в Польшу были более доступны, но и там были свои сложности, так как желающих съездить за бугор пошопиться было хоть отбавляй. Через знакомых моих знакомых я попал-таки в вожделенные списки, оплатил путевку, и теперь предстояло определиться, каким образом реализовать потенциал предстоящей поездки.

А так как я уже имел большой чемодан пожеланий и наставлений людей бывалых и знающих, то незамедлительно принялся искать то, что можно было бы отвезти и сбыть в Польше.

В первую очередь, я объездил почти все хозяйственные магазины города, и приобрёл приличную кучу разнообразных скобяных изделий и инструментов – всякие там крючки, скобы, дверные петли, плоскогубцы, полотно по металлу и тому подобное.

Сильно порадовал случай разжиться по сходной цене десятком замков Кале, и большой упаковкой зубной пасты Колгейт. Но самым смешным, и при этом вызывающим надежды на прибыль, в моём наборе были металлические бубликообразные скребки для посуды из нержавеющей проволоки, в количестве двух сотен.

Само собой, ящик водки – обязательный атрибут. Если треть изымут загребущие руки таможенников, то оставшиеся с лихвой покроют накладные расходы.

А вот раздобыть хотя бы одно женское каракулевое пальто не удалось, печалька! Мне рассказали, что полячкам эти пальто весьма пришлись по нраву, брали их с удовольствием. Но вот у нас они вошли в разряд перманентного дефицита, хотя ещё пару лет назад висели в каждом отделе женской верхней одежды.

Прикупил на рынке пару больших полосатых китайских сумок, куда ж без них!

И вот, сижу вечером, разложил по комнате своё богатство, и понял, что всё это я не довезу, за один раз - точно. Моя комната стала напоминать небольшой хозяйственный склад. Отоварился я по полной, и товар какой! Но, зараза, тяжелый.

Стало совершенно очевидно, что необходимо укрепить сумки - они явно не были предназначены для такого не столько объема, сколько веса. Втроём с мамой и ее швейной машинкой потратили вечер, укрепляя их, как могли, особенно днища.

Одно несколько омрачало моё сознание – не было никакой возможности приобрести хоть немного валюты, или, как тогда говорили, СКВ. Зеленый в августе уже доходил до пятидесяти рублей (как раз размер моей стипендии), и, как ни крути, а на то немногое, что у меня имелось, разжиться настоящими деньгами возможности не было. Товар для вывоза мне достался в основном из остатков советской роскоши, стоил в рублях недорого, и был, как мне представлялось, вполне себе ликвидным ТАМ. Это и успокаивало.

В общем, к концу августа я был готов. Вроде бы.

4

Сентябрь.

Сосед за пол-литру везёт меня в аэропорт. На задних сиденьях его старой «тройки» пристроились две неподъёмных полосатых сумки. В голове сумбур. Но, уже привыкший к разного рода испытаниям, я успокаиваю себя тем, что отступать некуда, а жить дальше как-то надо.

Аэропорт того времени тоже по-своему зрелище оригинальное. Очень немного одиночных пассажиров, либо небольших семей. В основном кучками толпятся группы, вылетающие по тем или иным направлениям, естественно, по делам сугубо торговым. Это сразу легко понять, глядя на то неимоверное количество чемоданов, сумок и сумочек, которые эти группы окружают.

У руководителей в руках небольшие таблички на длинных ручках, с указанием номера и направления. Вот по такой табличке я и нахожу своих.

Человек двадцать, мужчин всего пять, включая меня, причём трое из них при своих благоверных, видимо, привлечены в качестве тягловой силы.

С Валерой, мужичком средних лет, мы как-то сразу нашли общий язык, и стали держаться вместе.

Сдача багажа - это отдельная песня, несколько грустная, но с хорошим концом. После препирательств, взаимных обвинений, и в итоге - переговоров, руководитель нашей группы нашла-таки общий язык с представителями авиационных властей. Это сейчас строго, и чуть ли не за пятьсот граммов перевеса приходится платить, и не мало. В то время, договорное во всех отношениях, это решалось на месте, к вящему для всех присутствующих удовольствию. В общем, скинулись наличкой, и погрузились-таки. Впереди - неизведанное.

Маршрут у нас замысловатый. На этом шикарном Ил-86 мы, с промежуточной посадкой для дозаправки в Минеральных Водах, летим в Киев. Там, в Киеве, нас встречают местные, бывшие соратники по борьбе за дело коммунистической партии, а нынче бизнес-партнёры тех, кто нас отправил из Алма-Аты.

Переночевав, на следующий день мы, на выделенном нам киевскими товарищами автобусе, отправляемся через украинские пашни и белорусские леса к Бресту. Дождавшись своей очереди (а нас предупредили, что очередь бывает, и нехилая), мы переезжаем границу на этом же автобусе, и отправляемся по городам и весям прекрасной, вожделенной Польши. Торгуем напропалую, перекочевывая с рынка на рынок, охватив таким образом пять-шесть городков, и приближаемся потихоньку к столице. Закуп осуществляем на центральном стадионе Варшавы - там крупные оптовики, с товаром из Турции и Таиланда. На всё про всё у нас десять дней.

Вечереет. Наконец-то мы в Киеве. Проходим мимо большого стеклянного аквариума аэропорта Борисполь, движемся к автобусу. Пожалуй, слово проходим не совсем уместно, в нашем случае - мы тащимся, еле волоча свой скарб, каждый при этом применяет свои методы. У самых умных и опытных есть небольшие складные тележки, на которых громоздятся их баулы. У многих большие раскладные сумки на колесиках.

Тащу свой груз, всё больше осознавая, что, готов-то я готов, да не очень. В следующий раз надо быть умнее.

Наконец-то мы в автобусе, заднее пространство которого забито нашими вещами. Едем по Киеву. Красавец! Я в полном восторге от увиденного, впечатлил мост через Днепр с памятником, и мы даже мельком взглянули на знаменитый Крещатик.

Но, однако все реально устали, уже не очень-то было до окружающих нас красот. Всем хотелось поскорее добраться до гостиницы.

Через час езды доехали до небольшого трехэтажного светленького заведения, где-то на окраине города. Это и было место, где мы могли наконец отдохнуть, и откуда нам предстояло отправиться дальше в нашем многотрудном анабасисе.

Заселяли по трое-четверо. Однако нам с Валерой, холостым и одиноким, повезло, нам дали двухместный. Разместившись, вышли на балкон, покурить. Сумерки к этому времени сменились темнотой, и открывалась очень живописная, на мой взгляд, картина. С разных концов в сторону нашего пристанища стекалась молодёжь, видимо, на первом этаже, помимо ресторана, была и дискотека. Я никогда не видел столько блондинов одновременно - это было просто белое нашествие! Девчонки очень симпатичные, многие умопомрачительно красивы. Рассуждая с Валерой на эту тему, и мирно покуривая, мы услышали стук в дверь.

- Да, открыто! - крикнул Валера. Дверь распахнулась, и за ней оказалась симпатичная дама лет тридцати.

5

Аля.

Так я с ней и познакомился. Альмира и две её подруги получили номер рядом с нашим, и, готовя себе на скорую руку ужин из прихваченных с собой продуктов, они сердобольно решили пригласить нас, двух одиноких, и наверняка жующих что-то всухомятку, странников, откушать с ними, а заодно и познакомиться.

Знакомство оказалось приятным во всех отношениях. В течении последующих нескольких часов наша небольшая компания то распадалась, перетекая из комнаты в комнату, то собиралась вновь, и веселье, бурной рекой подхватившее нас (чему весьма поспособствовали две бутылки водки на пятерых), затихло только ближе к рассвету.

С ней было интересно. За ночь я узнал все перипетии её непростой семейной жизни, с двумя детьми и мужем, оказавшимся не у дел, много тонкостей торговли по-польски, по-китайски и по-турецки, и всё это перемежалось какими-то яростными актами любви, которые, честно говоря, под утро меня довольно утомили. Впрочем, признание моей дамы, что и она получила сполна и даже слишком, потешило моё самолюбие, и взбодрило. А молодой организм, получив три-четыре часа сна, опять был готов послужить мне верой и правдой.

Автобус, которому предстояло стать нашим средством передвижения, убежищем, складом – в общем, фактически домом на ближайшие десять дней, подали после обеда. Это был ЛАЗ не первой свежести, предназначенный не для туризма и дальних поездок, а скорее, городской или пригородный. Сиденья были хотя и мягкие, но с короткими спинками, увенчанными металлическими поручнями, что вызвало недовольство некоторых моих попутчиков.

- Даже голову прислонить некуда! Нам сутками ездить, получше чего-нибудь не нашлось?!

- А что я могу поделать?! – парировала руководитель группы, - если другого у них нет?!

Это потом мне объяснили, что таким образом руководители групп экономят на выданных им турфирмой средствах: ночлег подешевле, автобус попроще, и т.д.

Впоследствии, поездив в разных группах, под началом разных во всех отношениях людей, я заметил, что у всех руководителей групп была одна общая черта – они были предельно направлены на результат, умели выжать максимум из любой ситуации, иногда не брезгуя не очень красивыми поступками. И, в итоге, многие из них сделались людьми весьма состоятельными, что, впрочем, было вполне естественно и логично.

Дорога запомнилась почти постоянной стеной леса по обеим сторонам, напомнившей мне армейские годы в Приамурье, и редкими неухоженными стояночными комплексами. Снаружи было пасмурно и мрачновато, но…

Внутри автобуса жизнь била ключом! Толпа активно выпивала, закусывала, иные даже выплясывали в проходе. Обилие запасенного спиртного и съестного, куча скабрезных и не очень анекдотов, совместные песнопения сплотили нас за этот десяток часов; все перезнакомились и раскрепостились – мы стали единым коллективом.

Водители – сменщики, веселые украинские парни, только посмеивались и переглядывались. Конечно, эти картины были им уже абсолютно привычны, как и привычна была накатанная дорога к границе. К полуночи все угомонились, и, под мерное завывание двигателя, кое-как примостившись и приспособившись, уснули.

6

Уже прохладный и влажный восход сентябрьского солнца застал нас в длиннющей очереди из примерно трех сотен автобусов – мы были почти в хвосте, но и за нами уже выстраивалась вереница вновь прибывших. Спать не хотелось, да и не моглось в этих прокрустовых ложах, оттого народ начал потихоньку выкарабкиваться наружу, умываться водой, заботливо припасенной водителями в небольшом баке в багажнике, и оглядывать окрестности.

Как пояснила нам руководитель группы, уже неоднократно здесь бывавшая, живописные развалины, видневшиеся справа от дороги - это Брестская крепость. Сам переход где-то впереди, его еще не видно. Она предложила желающим снять кемпинги, находившиеся рядом с крепостью - по крайней мере, в них можно было более не менее выспаться. Конечно, пояснила она, это дело сугубо добровольное, потому что платить придется из своего кармана. Тем, кто вполне может обойтись автобусом, этого не понадобится.

На наш вопрос, сколько времени займёт переход границы, она ответила, что, судя по количеству автобусов, не менее двух суток.

Перспектива провести ещё две-три ночи на этих орудиях пытки нас с Валерой не привлекла, Аля и её подруги тоже были от этой мысли не в восторге. Перекусив наскоро в автобусе, мы, примерно половина группы, отправились в сторону крепости.

Брестская крепость. Я так много читал о ней, смотрел фильмы, и, в принципе, увиденное совпало с моими же представлениями об этом месте. Притихшие, мы ходили вдоль казематов, осматривали эти относительно уцелевшие здания, и всюду видели следы той самой войны, которая страшным смертельным ураганом прошлась по нашим народам.

Нам повезло. Придя одними из первых, с утра пораньше, мы заняли несколько кемпингов, освободившихся от убывших в сторону запада счастливчиков.

День прошёл незаметно, а ночь - ночь выдалась восхитительной.

Захватив тёплый плед, мы с Алей, в поисках уединения, набрели на небольшой стожок, одиноко стоявший чуть поодаль от кемпингов.

Ночь. Тишина. Мы лежим, прижавшись друг к другу, и тихо беседуем. Аля не отрывает глаза от небесного свода, и время от времени шепчет: - Какие звёзды, какие звёзды...

Нам опять повезло. К исходу второго дня, когда мы уже, побродив еще раз по крепости и даже смотавшись в сам город Брест (где очень вкусно перекусили драниками в местной кафешке), не знали, чем себя еще занять, неожиданно объявили быстрый сбор, потому как наша шустрая руководительница нашла способ ускорить процесс перехода границы.

И вот мы уже у самого КПП. Правда, здесь опять небольшой затор, потому что, помимо основной очереди, таких хитромудрых, как мы, тоже хватает. Сидим в автобусе, все в напряжении. По двое-трое нас отпускают справить свои естественные надобности. Место для этого самого справления, честно говоря, в чудовищном состоянии, даже с учётом виденного мною ранее, но оно и понятно, народу здесь за день проходит уйма. Однако, кто обращает внимание на такие мелочи, когда вожделенная цель – рядом?!

Наконец, ближе к полуночи, переезжаем шлагбаум. Ну здравствуй, моя первая заграница! Ура! Мы в Польше!

7

Примерно час движемся то по освещённым, то совершенно тёмным дорогам, и наконец, заезжаем в какой-то городок. Немного поколесив по нему, подъехали к высокому, худосочному зданию. Это и есть гостиница. Ещё час ушёл на обустройство, и наконец, ближе к трём ночи, все уснули без задних ног.

Уже в восемь нас растолкала руководитель. Во-первых, надо было срочно сдать номера, иначе пришлось бы продлить проживание. А во-вторых, вещевого рынка как такового в этом городке не было - он был в соседнем, в часе езды. Перекусить, и вообще привести себя в порядок, всем предлагалось прямо в автобусе.

На этот самый вожделенный рынок мы попали довольно поздно, около полудня. Но народ присутствовал; кроме нас, у рынка расположилось еще несколько автобусов с нашими собратьями по торговому ремеслу, из разных регионов нашей, или уже не нашей, страны. Между рядов неторопливо прохаживались местные жители, высматривая подходящий товар, и к нам, вновь прибывшим, сразу проявили внимание.

Места, правда, достались не ахти, пришлось пристраиваться по разным оставшимся пустыми углам, и раскладывать свой товар прямо на земле, конечно предварительно застелив, насколько это возможно, картонками, газетами и прочим подходящим материалом. Благо, день был солнечным, немножко ветрило, но вообще, всё было хорошо!

Я решил пока вытащить содержимое только одной сумки - разложить больше товара не позволяло место, но, результат меня вполне удовлетворил. Разложив товар, достал заранее запасённый кусок бельевой веревки, продел на неё свои скребки, и повесил это произведение торгового искусства себе на шею.

Торговля шла достаточно бойко, правда, поначалу пришлось приноровиться к польским злотым, их виду и размеру. По ценам мы в принципе уже заранее всё обдумали и обговорили - благо, в коллективе имелись люди бывалые, поэтому я уже точно знал, что почём буду продавать. Следовало твердо держать в голове курс злотого к доллару, а он на тот момент составлял около двенадцати тысяч (или, как выражались все шоп-туристы на польский манер – тыщонций) злотых, а это, в свою очередь, примерно около пятидесяти рублей на родине. Что-то продавая или покупая, надо было сразу проводить параллель между расценками и возможной прибылью, иначе наторгуешь себе в убыток.

Вполне ожидаемо, покупателей очень смешил мой вид, я им, очевидно, напоминал какого-то папуаса с ожерельем из ракушек на шее. Они смеялись, но брали - вещь всё-таки необходимая, тем более по тем мизерным ценам, по которым всё это им предлагалось. Общались на эдакой смеси русского и польского, но все вполне друг друга понимали. Общение на почве коммерции способствует быстрому сближению людей, наверное, более быстрому, чем в любой другой сфере человеческих взаимоотношений.

Часам к пяти торговля потихоньку затухла, народ заметно поредел, и стало очевидно, что дальнейшая продажа бесполезна.

Я был доволен итогами первого дня. Удалось сбыть примерно четвертую часть всего товара, а выход составил почти миллион злотых (а это, на минуточку, около восьмидесяти долларов!). На весь товар, приобретенный для поездки, я потратил около ста. Плюс дорожные расходы составили примерно столько же. Так что, если постараться, и если повезет с дальнейшей продажей, и особенно - с предстоящим закупом, выхлоп может быть весомым.