Отзывы на книгу «Лягушки», страница 4, 77 отзывов

Стиль азиатских авторов очень часто отличается от привычного нам по произведениям из других частей мира. Эта книга была наверное самой странной из всех азиатских книг, которые мне приходилось читать. Повествование переносит нас во вторую половину 20го века в Китае, где царит Культурная революция. Тетушка главного героя, Головастика, - акушерка с золотыми руками и помогла многим женщинам не умереть при родах. Но тут приходит директива об одном ребенка в семье, и она как будто забывает о клятве Гиппократа. Мне было очень сложно продираться через начало книги. Я довольно редко высказываю претензии к бывшим коллегам-переводчикам, но но вот тут перевод явно хромал на все четыре ноги. Я не против того, чтобы в перевод сохранялся некоторый колорит языка оригинала, особенно если это азиатский язык, но тут переводчик явно перетянул канат в ту сторону, и предложения на русском звучали слишком уж дико, а иногда смысл и вовсе терялся. Я уже и не говорю о запутанном семейном древе рассказчика, который мне до конца книги так и не удалось нарисовать. Где-то на стыке языков родственные связи преобразовались до неузнаваемости. Только когда нам уже обрисовали портрет тетушки, и стала прорисовываться основная линия повествования, книга меня зацепила. То что выходит на первый план - как разные герои объясняют для себя свои ужасающие поступки. В их голове все звучит абсолютно понятно и логично, но фанатизм, боязнь потерять положение в обществе или должность, мнимая влюбленность или послушание - все это причины потерять человечность. При этом заблуждения тетушки к концу книги признаются, но многие герои так и продолжают закрывать глаза на свою причастность к ужасам, которые происходили вокруг. Так что Лягушки - во многих смыслах непростая для чтения книга, но прочитать ее несомненно стоит.

Сложнее всего в этой книге было разобраться со всеми китайскими именами. А слог хороший, если вы боялись из-за него, не бойтесь.

Но если вы боитесь темы абортов, вот тогда не стоит читать. Этого в книге много. Я вообще не понимаю что значит аборт на сроке в 7 месяцев (!) это ведь уже убийство. Но в Китае так не считали...

Но обо всем по порядку. Наш рассказчик, он же один из основных героев, повествует о своей тетушке, которая всю свою жизнь проработала акушеркой.

Поначалу тетушка вызывает восхищение. Она борется с мракобесием, из-за которого умирают многие роженицы и малыши, потому что методы повивальных бабок отдают средневековьем.

Но потом ее верность партии переходит всякие разумные границы. И когда выходит указ о планировании рождаемости, тетушка старается выполнить и перевыполнить план.

Сначала ты веселишься вместе с героями, которых отправили на кастрацию. Но потом уровень жести достигает таких масштабов, что затрагивает и семью главного героя.

Все нерожденные по ее вине малыши ассоциируются у тетушки с лягушками. В книге очень много разнообразных аналогий. Вот одна из них:

Тетушка. И называется как? Кэдоу. «Ва». Тетушка. Это «ва» из «вава» – «ребенок» или «ва» – «лягушка»? Кэдоу. Временное название «ва» – «лягушка». Но, конечно, можно изменить на «ва» – «ребенок». А также, конечно, можно заменить на «ва» из «Нюйва». Нюйва сотворила людей, лягушка – символ множества сыновей, лягушка – тотем нашего дунбэйского Гаоми, у нас есть примеры поклонения лягушке в виде глиняных фигурок, новогодних картинок.

Мне кажется, под конец жизни тетушка вообще сходит с ума, потому что все эти загубленные по ее вине судьбы начинают преследовать ее:

Каждый ребенок уникален, его нельзя кем-то заменить. Неужели так никогда и не отмыть руки, запачканные в крови? Неужели душе никогда не освободиться от пут вины?

Очень интересно было заглянуть в историю Китая. Сначала были денежные выплаты за рожденных детей, чем больше рожали, тем было лучше. И такую политику партии народ охотно одобрял:

«Нет, отдыхать некогда, надо для государства людей клепать, не жалея сил!»

Да и вся культура Китая веками поддерживала плодовитость:

Как сказал Конфуций: «Среди трех видов непочтительности к родителям отсутствие потомства – самый тяжкий проступок»…

И естественно, когда государство пытается ограничить естественную потребность плодиться, народ возмущается. Тем более, что все стараются родить сына, а если родилась дочь, а детей больше нельзя? Идут на всяческие незаконные ухищрения. Но власти во главе с тетушкой и доносчики не дремлют:

И скалиться, огрызаться тут нечего, аборт так аборт, кастрация так кастрация.

Заставят любого, найдут действенные средства. И интересны размышления о том, что девочки не ценятся как наследники:

Ну и сволочи же вы, мальчиков цените, а девочек нет, феодализм какой-то, ваши матери разве не женщины? Ваши бабушки разве не женщины? Все хотят рожать мальчиков и не рожать девочек, разве этому миру не конец? Все вы, высокие чиновники, высоколобые интеллигенты, великие светила с учеными степенями – ну как вы не понимаете даже таких простых истин?..

Последняя часть написана в форме пьесы. И здесь абсурд с рождаемостью достигает предела.

За деньги оказывается возможным и детей лишних завести, и даже прибегнуть незаконно к услугам суррогатной матери. И вот одна из таких матерей и выходит на сцену в последней части.

Она пытается вернуть своего малыша. Поэтому в этом плане книга напомнила мне роман Селесты Инг "И повсюду тлеют пожары". И еще очень бесил рассказчик.

В общем, подводя итог, хочу сказать, что я рада знакомству с нобелевским лауреатом Мо Янем, думаю, что в его случае премия заслуженна.

С "Лягушками" все пошло сразу бодро. Здесь сюжет интересный, персонажи понятные, четко выстроена линия событий. Погружаемся в провинциальный Китай эпохи политики "Одна страна-один ребенок". После просмотра документального фильма "Нация одного ребенка" книга оказалась очень кстати, раскрыла подробности того, как программа партии реализовывалась на местах. Трагично, жалко семьи, которым пришлось это пережить.

В книге не было каких-то сюрреалистических описаний, наоборот, очень жизненно. При этом художественный стиль довольно интересный, образный. После этой книги возникло взаимопонимание с автором, и наверное вернусь и к "Стране вина".

Очень боялась читать Мо Янь, потому что наслышана про сюр в его книгах. Ожидала чего-то сложного, непонятного, думала про непростой слог. Но все оказалось наоборот (очень люблю, когда реальность превосходит ожидание). С первых страниц книга покорила меня подачей и слогом, а сама история цепляет с самого начала.

Перед нами писатель-драматург Кэдоу, он пишет пьесу, которая основана на реальной истории его жизни. У Кэдоу есть тетушка, которая станет главной героиней его рассказа, ну и пьесы в дальнейшем. Тетушка – акушерка. Она борется с мракобесием, старается разоблачить повитух, которым важнее поесть в доме роженицы, а не принять роды и сохранить матери и ребенку здоровье. Со временем к тетушке приходит популярность, все хотят, чтобы она принимала роды у них.

Но со временем политика партии меняется. Китай начинает бороться с перенаселением. Теперь есть одно правило: одна семья – один ребенок. Теперь тетушка будет отвечать за ограничение рождаемости. И тут начинаются жуткие события – охота на беременных, аборты на поздних сроках, стерелизация, конечно же это очень сильно влияет на судьбы героев.

Вообще книга понравилась именно погружением в историю Китая. Как политика рождаемости сменяется политикой ограничений. Как с этим живут люди, а и вообще, как кто-то может влиять на то, сколько детей рожать?

Мне понравился слог и подача автора, как будто история – это какая-то притча. Чуть ушла динамика ближе к концу книги, но в целом история зацепила. Теперь хочу еще почитать книги Мо Янь, точно не буду его бояться.

Не качественный перевод!Мне не прнравилась стилизация от переводчика,сильно отталкивает!Терпение закончилось на фразе: «Даже думать не моги»

Почему так плохо?Переводчики сработали на тройку

Книга интересна с точки зрения бытового описания социальной жизни общества китайской глубинки в течение второй половины двадцатого века. Ожидала большего раскрытия типажа главной героини (тётушки – акушерки). Главный герой ко второй половине книги ничего, кроме отвращения не вызывал. Прочитать один раз можно. Последняя треть «высосана автором из пальца».

Если ты виновата, то ты не можешь и не имеешь права умирать, ты должна жить, испытывать мучения, томиться, ворочаясь туда-сюда как рыба на сковородке, шкворчать и хлюпать как готовящееся лекарство, и таким образом искупить свою вину. А раз вина искуплена, вот тогда и можно со спокойным сердцем умереть.

Жуткая история, и больше всего страшит и удручает её реальность. На что готов пойти преданный партиец, беспрекословно внедряя в жизнь постановления, распоряжения, спущенные сверху? Сяо Пао (есть ещё школьное имя Вань Цзу и псевдоним Кэдоу) считает свою тётушку легендарной личностью, которой под стать описательные возвышенные выражения "величественная и грандиозная", а из историй её жизни можно создать книгу. Сам Кэдоу мечтает написать пьесу (да и пишет в конце концов), но основное повествование представляют письма - объёмные и подробные, адресованные "уважаемому сенсею" Йошихито Сугитани.

Чем важна данная, эпистолярная, форма романа? Каждое письмо - это не просто воспоминание, восстановление прошлых событий, в первую очередь, это их переосмысление. На протяжении долгих лет переписки (три года) Кэдоу реконструирует жизнь страны, тётушки, родных и близких, а мы наблюдаем, как меняется отношение не только к другим, но и к себе. На смену оправдательных объяснений приходит искреннее понимание собственной вины.

Начинается всё далёким тысяча девятьсот пятьдесят третьим годом. В то время роды принимали повитухи, а образованные акушерки только пытались занимать профессиональные должности, воюя с роженицами, их родственниками, тёмными поверьями и обычаями. Тётушка Вань Синь, тогда это была семнадцатилетняя девушка, окончившая медицинское училище и курсы по новым методам родовспоможения, смело вступила в бой с отсталостью прогрессивными акушерскими методами. Первая часть книги вполне заслуженно прославляет самоотверженность молодых медицинских работников и тётушку, как одну из их рядов. В следующих главах (семидесятые годы) настроение повествования вместе с отношением к главной героине меняется. В Китае законодательно вводится ограничение размера семьи, на государственном уровне признана необходимость планирования рождаемости.

Тетушка – коммунист, член постоянного комитета НПКС, зампредседателя руководящей группы по планированию рождаемости, неужто первая нарушать закон стану? Вот что я вам скажу, тетушка хоть и подверглась несправедливостям, но человек верный красному цвету и никогда его не переменит. Родилась человеком партии, а по смерти станет ее духом. Куда партия направит, туда и устремлюсь!

И тётушка устремляется в единственном указанном направлении ограничения деторождения. Не останавливаясь перед преградами моральными и физическими, рискуя жизнью, она отлавливает беременных, в чьих семьях уже есть ребёнок, делает аборты, невзирая ни на какие сроки, руководствуясь аргументом: "Пока не вышло из «котла» – это просто кусок мяса". Чем больше крови проливалось, тем абсурднее становилось повествование. Хотелось кричать и выражать протест, но я могла только плакать... Четвёртая глава приближает повествование к настоящему времени, когда закон научились ловко обходить с помощью денег: можно оплатить штраф или услуги суррогатной матери. Настроение предпоследнего письма (в последнем будет обещанная пьеса) переменчиво, повествование скачет от воспоминаний и покаяний до описания гротескной сцены полубезумной Вань Синь с глиняными куклами убитых младенцев. Кэдоу и сам понимает, что похож на "глупца, который описывает свой сон". Совершенно не понравилось такое нагромождение всякого-разного, в котором потерялось главное: за каждое преступление нужно платить.

Книга показалась неоднородной, местами скомканной, но, возможно, она такой и замышлялась, не случайно выбран эпистолярный жанр. Если автор писем находится в смятении чувств, пишет урывками за столиком кафе, то и текст из-под его пера выходит соответствующим. Несмотря на некоторую сложность чтения, мне было интересно рассматривать жизнь китайцев, находя что-то общее или удивляясь несхожести. Для нас куда привычнее принять информацию о нелегальных абортах, чем о нелегальных родах и массовом отказе от контрацепции. Китайская женщина готова рисковать жизнью, только бы родить мужу наследника. Не случайно храм Матушки Чадоподательницы венчает надпись большими золотыми иероглифами "Добродетельным посылается много детей", а его ступени отирают толпы страждущих женщин.

Книгу слушала в добротном исполнении Максима Киреева. Чтец тонко чувствовал настроение и умело передавал его.

Пусть расцветают сто цветов.
Мао Цзэдун

Вряд ли в китайской традиции дети так связаны с цветами, как в нашей, не говоря о том, что приходилось слышать и такой вариант заглавной фразы: "дети - это цветы на могиле родителей". Но уж очень заманчивым показалось соединить тему детства с лозунгом про сто цветов, которым Учитель Мао призывал к гласности и критике: вы указываете Партии на ее недостатки - мы исправляемся. Не факт, при этом. что наши представления об исправлении совпадут. Интеллигенция поначалу опасалась, потом поверила, подставилась. Тут-то ее и накрыло культурной революцией. Не совпали взгляды.

О культурной мы читали в "Красном гаоляне" нобелианта, "Лягушки" открывают следующую страницу новой истории Китая. Принятый в 1979 году закон "Одна семья - один ребенок" призван был ограничить рождаемость, традиционно высокую в аграрных обществах. Двадцатый век с техническим прогрессом, победой над голодом, успехами фармакологии резко снизил детскую смертность. Перенаселёность климатически благоприятных Юга и Юго-Востока Китая грозила ресурсной катастрофой. Характер демографической политики из рекомендательного стал запретительным.

То есть, в точности противоположным стимуляционному современной России, где платят материнский капитал за второго и солидное пособие до трех лет на третьего. В Китае, согласно закону, рождение второго грозило штрафом, сопоставимым с нашим маткапиталом. Там много было всего: пропаганда контрацепции, разные методы стерилизации, аборты. На самом деле, это сработало и количество детей в семье за полвека снизилось с шести в среднем до трех детей на каждые две семьи.

Да и не был закон так уж непреложно суров. В северных провинциях двух детей разрешалось иметь, а в случае, если хотя бы один из супругов принадлежал к национальному меньшинству - и трех. В сельской местности разрешение на второго ребенка давали, если первой рождалась девочка. Можно было поехать рожать на Север, в этом случае в идентификационной карте ребенка были ограничения на получение некоторых социальных благ на Юго-Востоке. Можно было родить в Гонконге, куда китайцам не требовалась виза, а новорожденному автоматическое присваивалось гонконгское гражданства. Наука умеет много гитик.

Об этих нюансах Мо Янь не считает нужным упомянуть Понятно, драма о том, как правительство учинило геноцид головастиков, изрядно утратит в убедительности, примись он рассказывать, что пути обхода существовали, но герои предпочли головами таранить Вликую стену государственных установлений. Итак, акушерке Ван Синь, равно преданной своему ремеслу и своей Партии приходится взять на себя дополнительные обязанности, прямо противоположные приведению в мир новых людей.

Легко ли это? А сами как думаете? В одночасье оказаться в конфикте с друзьями, соседями, родичами, односельчанами, с самой своей внутренней сутью. Да, в помощь тебе государственная машина давления и подавления, твоя убежденность в правоте Мао - а все же. Роман в псевдоэпистолярном жанре, как серия писем драматурга к литературному наставнику с последовательным хронологическим изложением событий своего детства, ранней юности, взросления, утраты любимой жены, новой женитьбы и позднего отцовства. Завершает повествование пьеса-эпилог.

Главное событие - смерть первой жены, которую вынуждают к аборту на седьмом месяце, буквально угрожая сравнять с землей дом родителей, у которых пряталась, и дома ближайших соседей. Это, жемчужина книги, наряду с шедевральным эпизодом поедания угля. Покажи, как сельские дети сначала принюхиваются к привезенной куче угля, потом пробуют на язык, раскалывают, жуют, а на следующий день у всего класса на уроках черные уголки рта и все непрерывно жуют - вкуснотища. Покажи такое, и не нужно объяснять, что жили голодно.

Мо Янь поразительно талантлив, и он рассказывает о малых мира сего, не имеющих голоса. чтобы говорить за себя. Такая последовательная гражданственная позиция заслуживает всякого уважения. Оставлю на совести автора неполное и неточное освещение вопроса, он на стороне сельской бедноты, на стороне женщин, и говорит от их лица. Однако вот эта лягушачья тема с претензией на глубокую метафоричность, она к чему?

К чему мильон терзаний с суррогатным материнством? Нас так подводят к выводу, что запреты порождают криминал и расшатывают мораль? Спасибо, понятно, хотя были законные и куда менее затратные способы обхода. Как коррелирует с романом история ресторана "Дон Кихот"? Намек, что борец за права униженных бывает принимаем за сумасшедшего, непонят и осмеян? Принято. А все же нет, это не "Красный гаолян"

Я уже достаточно давно знакома с романами Мо Яня и буквально недавно прочла его «Красный гаолян», который мне очень сильно понравился. Данный роман меня точно так же сильно впечатлил и теперь я могу с точностью сказать, что более позднее творчество автора намного лучше, чем та же «Страна вина». В «Лягушки» совершенно нет присущего автору магического реализма, здесь он рассказывал очередную историю из своей жизни. Стиль повествования, на удивление, очень современный, без любимых автором наворотов. Однако, тема в этом романе очень спорная, очень скандальная и лучше я сразу выскажу свою позицию.

Однозначно, этот роман не для всех, потому что не все захотят копаться в теме закона «одна семья – один ребёнок» и обсуждать аборты. Поэтому выскажу сразу своё личное мнение, чтобы потом ко мне не приходили с вопросами о правах выбора. Делать или не делать аборт – личное дело каждого, но лично я против аборта и по отношению к самой себе на это никогда не пойду, даже если это для меня закончится летальным исходом. Для меня ребёнок это уже живое существо с момента зачатия и это лично моя позиция. Касаемо же данной книги она мне понравилась, однако одно конкретное мнение человека не вызвало во мне принятие – циничное отношение к детям как к куску мяса. Особенно со стороны врача. Я прекрасно понимаю, что это её работа, но для матери этого ребёнка это не шутки и не что-то смешное. «Просто замолчи и держи свои выводы при себе» - это для тех горе – лекарей, кто всюду пытается вставить отсебятину не в рамках ситуации. Во-вторых, не нужно оскоблять китайских граждан и говорить про то, что они слишком много рожают детей, потому что это не правда, это говорит о том, что вы абсолютно не знакомы с законами Китая и с историей страны. Для тех, кто не знает, многожёнство в Китае отменили в 1952 году и до этого мужчина мог брать в жёны кучу наложниц, помимо главной супруги. Каждая из них стремилась родить больше наследников и соответственно, количество детей в такой семье могло достигать 20 или больше. Просто из-за того, что дочери не имели право наследования, и потому что смертность была огромной. Из-за этого-то и было огромное количество населения, а не потому, что они прямо хотели родить столько детей. Результатом же введения политики «Одна семья – один ребёнок» стал запрет на рождение больше чем 1-го ребёнка, что сейчас привело Китай к тому, что количество женщин в 3 раза меньше, чем количество мужчин.

Как я уже говорила, данная история основана на реальных событиях, рассказчиком тут выступает сам автор и в основе сюжета его жизнь и жизнь его родной тётушки. К слову, она жива и до сих пор ей эта тема доставляет эмоциональные переживания. Вань Синь была профессиональным врачом акушером – гинекологом. Она помогла тысячам детей появиться на свет, но после того, как объявили закон об одном ребёнке на семью, она вынуждена была участвовать в принудительных абортах. И нет, здесь вам не будут показаны эти процедуры на маленьких сроках, а целенаправленное убийство уже взрослого 30-ти недельного плода, потому что, по мнению Вань Синь "пока ребёнок не вышел из тела – он мясо, а как вышел – человек". Поэтому, в Китае реально отлавливали беременных женщин и даже если они были на последней неделе беременности – убивали плод. Если же женщина пыталась защитить себя, то местный совет приходил к её родным, увольнял их с работы, сжигал их дом и вносил круговую поруку на всю местность где живёт эта девушка.

Знаете почему у меня этот роман не вызвал отвращение, хотя я против абортов? Потому что мне было интересно, с какой целью власти это вводили, и получалось ли людям всё же обходить этот закон. Так вот, лицемерие правительства заключалось в том, что позже эти меры частично отменили. Для примера, если женщина родила первой девочку, то через 8 лет она уже могла родить сына, и это не облагалось налогом или если человек богат и состоятелен, то он мог заплатить 600 тысяч юаней за каждого последующего ребёнка и мог хоть 7 детей родить (примером служит Аариф Рахман, который является 7-м ребёнком в семье и родился он в Китае). Есть и другие способы обойти закон, например не стоять на учёте в поликлинике и не вносить его в семейный реестр, тогда гражданин страны как бы есть, и государство его обеспечивает, но при этом он не является членом семьи или же родить ребёнка за границей и юрисдикцией это опять же не засчитается. Но кто сейчас компенсирует страдание тех семей, которые попали под раздачу, а потом вдруг они узнали, что этого можно было и не делать? Да никто.

Подводя итоги, мы прекрасно видим, что в каждой стране есть свои перегибы. На данный момент закон об одном ребёнке отменен, и семья может родить двое детей без налога, а последующих уже с налогом, но никто тебе аборт уже насильно и принудительно делать не станет, как это было раньше. Потому что нужно было не вводить такие жуткие меры, а просто улучшить ситуацию с экономикой. Сейчас уже рождаемость изменилась в результате личностных убеждений граждан: многие предпочитают строить карьеру до 35-40 лет и лишь потом, обзаведясь домом – вступать в брак и рожать детей (в Китае жильё очень дорогое и купить его можно только годам к 40), и понятное дело, что уже возраст не тот и больше 2-х детей не будет; стремление азиатов к компактности – высвобождает место для жизни и теперь Китай не зависит от наличия земли и всего остального; улучшение благосостояния населения, на данный момент лишь 5% китайцев живёт за чертой бедности, тогда как в 70-х годах, уровень бедности составлял 40%. Поэтому, если вам интересен именно аспект рождения детей в Китае, советую прочесть, но книга не для слабонервных.