Отзывы на книгу «Лягушки», страница 3, 77 отзывов

Книга рассказывает об эпохе, когда начали вводить политику "одна семья - один ребенок" в Китае.

У меня остались странные впечатления от прочитанного. Вроде бы мне понравилась задумка и я узнала любопытные факты о культуре страны, но манера подачи истории мне не понравилась.

Также были сложности с китайскими именами. Часто я не понимала о ком говорится, пока автор это не уточнял.

Самой яркой героиней в этой книге была тетушка безхребетного героя-рассказчика, она своей харизмой и двигала сюжет.

А главный минус этой книги - это ужасная пьеса в конце.

Мне книга очень понравилась, даже не ожидала. Думала, будет очередное многостраничное поливание грязью китайских властей и компартии, все же нобелиат, а эту премию редко дают за иное, но не учла того факта, что автор живет в Китае и никуда оттуда уезжать не собирается, он титулованный автор, обладатель национальных премий и огромных тиражей. Поэтому, естественно, никаких срываний покровов и обличения властей тут нет, а есть просто рассказ о том, как все было, без приукрашиваний и приуменьшений. Читатель сам разбирается в происходящем и делает выводы, автор не вещает в белом пальто и не пытается направлять мысли читателя по заботливо проложенному руслу, здесь нет черного и белого и дидактизма, в котором так любили обвинять советских авторов.

В четырех письмах и биографической пьесе уже пожилой драматург Кэдоу ("Головастик") рассказывает японскому писателю историю своей жизни и жизни своей тетушки Вань Синь, которая получила медицинское образование, была высококлассным акушером-гинекологом, которая во время бэби-бума, случившегося в начале шестидесятых после голодных лет (когда дети ели уголь и саранчу, и почитали это за вкусную еду), приняла десять тысяч родов, а потом когда партия, испугавшись, что такой взрывной рост населения приведет к новому голоду, стала проводить политику ограничения рождаемости, стала ее ярым проводником в родном уезде. Вместе с помощницей Львенком они разными способами уговаривали мужчин сделать вазэктомию, а потом колесили по округе и плавали на выделенном катере, и отлавливали нарушительниц, которые вопреки закону беременели вторым и последующими детьми, чтобы сделать им принудительные аборты. Не щадили даже собственных родственников - закон один для всех: так, первую жену Кэдоу заставили согласиться на прерывание беременности аж на седьмом месяце! Тут меня бесил подход всех без исключения: и самого Кэдоу (он вообще безвольный тюфяк и тряпка, что проявляется на протяжении всей книги, а особенно ярко в тот момент, когда его шпажками для еды затерроризировал десятилетний пацан), который мямлил, что сын - это, конечно, здорово, но с мечтами о карьере придется попрощаться, правительство в наказание сошлет его в родную деревню землю пахать, и тетушки, которая настолько преисполнилась своей ролью преданного инструмента партии, что готова сносить дома соседей, лишь бы выдали нарушительницу и дали сделать аборт, и жены, которая втайне без ведома мужа обратилась к коновалу, чтобы тот снял противозачаточное кольцо, потому что у них с мужем дочка, а так хочется родить вожделенного сына. На самом деле сколько судеб было сломано и сколько детей и матерей погибло из-за этой политики и перегибов на местах... Хотя если разобраться в вопросе, существовало множество лазеек для любителей семей с двумя и более детьми - например, можно было переехать в сельскую местность и там родить двоих и даже троих, или заключить брак с представителем малого народа, или же скинуться всем семейством и заплатить штраф, или выехать за границу и родить там, позже стало можно родить двоих, если муж и жена - единственные дети в семье, все это разрешалось по закону, но люди не искали легких путей, и поэтому происходило все то, что происходило: неучтенное рождение девочек до появления на свет долгожданного наследника мужского пола, которому и оформлялись документы как типа единственному ребенку в семье, и селективные аборты, когда появилась возможность определять пол ребенка в утробе, что привело к чудовищному гендерному дисбалансу впоследствии.

Повествование ведется на протяжении всей второй половины XX века с заходом в век двадцать первый, когда Китай уже пожинает плоды этой политики: да, количество населения удалось привести к планируемым показателям в срок, но никто не учел, что оно начнет падать дальше, потому что даже когда партия разрешила рожать двоих, а потом и троих детей, взрывного роста рождаемости как-то не случилось. Кому рожать-то? Девочкам, которых абортировали пачками? Эгоистичным единственным детям родителей, которые также были единственными детьми? Городскому населению белых воротничков, которому родители всеми силами старались дать образование? Взрослым, которым нужно заботиться о пожилых родителях и одновременно поднимать детей в условиях роста стоимости жизни и непомерных цен на жилье? А тетушка на склоне лет боится лягушек, которые снятся ей каждую ночь и пугают так похожим на детский плач жалобным кваканьем, и утешает себя тем, что ее муж лепит глиняные фигурки для подношения богине плодородия, и у каждой из двух тысяч куколок уникальное лицо и своя биография - сотни душ, которые были по придуманной ею для успокоения совести легенде абортированы, чтобы впоследствии переродиться у других родителей и обрести лучшую долю.

Автор также замечательно показал, как в Китае официально декларируемый коммунизм на самом деле выродился до государственных символов и руководящей роли партии, а в остальном там господствует такой же капитализм, где продается и покупается все что угодно, включая людей, если на то есть спрос. Только вот не очень поняла, почему он называет суррогатным материнством банальное осеменение - все же суррогатная мать носит плод других биологических родителей, а тут это ее родной ребенок, которого она после рождения должна отдать паре, в которой жена не может иметь детей.

В целом несмотря на страшную тему и ряд очень неприятных описаний, книга мне понравилась, как культурный экскурс в этот аспект истории Китая было весьма познавательно. И кстати, во многих рецензиях пишут, что вот, такая античеловеческая политика могла проводиться только при коммунизме - ну почему же, подобное с размахом практиковали немцы при Гитлере, а также демократические Швеция и Швейцария (эти вообще аж до конца восьмидесятых, и ни перед кем ни за что не каялись), а около десяти лет назад в проведении насильственной контрацепции для эфиопских евреев призналось правительство Израиля.

Муть, конечно. По сюжету. Язык написания - шикарный, качественный, но смысл крутится вокруг одного и того же все 700 страниц (электронный вариант). Читала со скрипом.

Отзывы на книгу довольно противоречивые, но мне она понравилась, я даже посоветовала её своим друзьям, а делаю я это не так уж часто. Возможно, всё решает перевод, возможно сказывается моя симпатия к семейным сагам, а мне кажется, что Лягушек вполне можно таковой считать, потому что повествование ведётся в основном об одном семействе, все остальные герои выступают в роли приложения, для связки всех происходящих событий в одну историю.

Вторая половина ХХ века, в Китае, плодящемся с неистовой скоростью, людям практически нечего есть, дети ловят саранчу на улицах и жуют её ровно там, где поймали, считая, что живая она гораздо питательнее приготовленной. Не смотря на голод желание размножаться людей не покидает, каждая семья мечтает о наследнике, хотя вопрос, что там наследовать меня не покидает — саранчиные лапки? Первый пик рождаемости пришёлся на начало зимы 1963 года, а в конце 1965 наверху забеспокоились и выдвинули лозунг: «Один не мало, двое как раз, трое много». Планирование рождаемости – большое государственное дело, если население не контролировать, будет не хватать еды, одежды, ухудшится образование, будет трудно поднять уровень жизни населения, трудно сделать государство богатым и сильным.

Поэтому председателям женских комитетов в деревнях вручали бесплатные презервативы с тем, чтобы они распределяли их среди женщин детородного возраста, а также требовали от их мужей, чтобы те их надевали. Однако эти презервативы или выбрасывали в свинарники, или надували, как воздушные шарики, ещё и покрасив, и давали играть детям. И Вань Синь, которую все в округе называют Тётушкой, потому что с начала 1953 года она помогла появиться на свет несколькими тысячам малышей, начинает «охоту на ведьм» вместе с правящей партией. По всей коммуне было сделано шестьсот сорок восемь операций по стерилизации мужчин, она сама произвела триста десять из них. Сколько было стерилизовало женщин и сделано принудительных абортов история умалчивает, но вряд ли меньше.

Почти до самого конца меня мучал вопрос, почему книга называется «Лягушки»? Но судя по финалу этим же вопросом задавался и автор, иначе как объяснить то, что начало происходить в последней части? Хотя сказать, что это сильно испортило общее впечатление, я не могу. Мне в целом было комфортно на протяжении чтения, не пугали практически идентичные имена персонажей и сложные названия населённых пунктов, многочисленные тёти, сёстры, братья и золовки Тётушки, а именно она является основным действующим лицом книги, не смотря на то, что рассказывает о ней племянник, от самого начала и до самого конца. К слову сказать он и о себе рассказывает. О жёнах своих, о детях, об одноклассниках, о родителях и душевных терзаниях, но всё это не имело бы ровным счётом никакого значения, если бы не идеологические ценности железной леди Вань Синь, душа которой запуталась в сетях вины, а руки настолько запачкались кровью, что родились «Лягушки».

Ради разнообразия я решила написать рецензию на что-то, что мне понравилось, так что посмотрим на “Лягушек” Мо Яня, лауреата Нобелевской премии 2012 года, с творчеством которого я познакомилась в конце прошлого года, прочитав его кирпичнообразный роман “Большая грудь, широкий зад”, поэтому, в отличие от некоторых комментаторов на лайвлибе, язык и в целом текстуальные особенности Мо Яня для меня не стали сюрпризом (и уж тем более сюрпризом неприятным); читай я вслепую, не зная автора, то всё равно смогла бы его узнать — настолько Мо Янь фактурен.

На самом деле, полноценный разбор сего произведения тянет если не на кандидатскую диссертацию, то уж на ворох литературоведческих статей точно, однако я, не имея сколько-нибудь профильного образования, не могу претендовать на качественно написанные тексты с действительно глубокой аналитикой, поэтому не обессудьте — уж как получилось.

Итак, "Лягушки".

Поговорим сначала о сюжетной канве.

В сущности, это история очень непростой жизнь Ван Синь, молодой сельской акушерки, начало чьего профессионального пути приходится на 1953 год. Я специально немного погуглила и узнала, что в это время как раз началась борьба с деревенскими повитухами (которые вытаскивали младенцев, залезая в утробу рукой, иной раз доставали вместе с маткой), в противовес которым ставили образованных медицинских специалистов. Проблема в том, что суеверные сельские жители страшились врачей, а повитухи подливали масла в огонь, распуская неприятные слухи (например, если ребёнку помогла родиться акушерка, а не повитуха, то такой ребёнок задохнётся). Более того, повитухи брали деньги, а государство предоставляло врачебную помощь бесплатно, но доверия к ней — пшик да маленько, и Ван Синь начинает свою борьбу против повитух — строго говоря, их же методами.

Вскоре для неё и для Китая наступает золотой век, с 1953 по 1957 годы. Ван Синь приняла более 1000 родов, множество детей увидело свет благодаря ей, множество женщин осталось в живых благодаря ей. Ван Синь боготворят.

Стоит ей провести рукой по телу больного, на семь десятых болезнь уходит. В наших краях женщины тетушку чуть ли не боготворили.

И всё бы хорошо, и жила бы она счастливо, не начнись политика "одна семья — один ребёнок". Золотые бабочки становятся мухами:

В то время я была живым бодхисатвой, я дарила детей матерям, от меня исходил аромат сотен цветов, вокруг меня кружили рои пчел, летало множество бабочек. А теперь только мухи, ети его, жужжат…

Ван Синь становится той, кто отнимает жизни, а не той, кто дарит их. Она становится заместителем главы комитета по планированию семьи и должна контролировать соблюдение закона об ограничении рождаемости. Отношение к ней меняется. Да и её отношение к самой себе тоже — чего уж там. Ван Синь превратилась из живой бодхисатвы в демона, следующего политике партии ужасными и бесчеловечными методами: прерывая беременность на поздних сроках, что убивало рожениц, например.

Я за всю жизнь своими руками не по своей воле больше двух с лишним тысяч младенцев угробила.

Нынче некоторые тетушку извергом прозвали, живым Янь-ваном, так, по мне, это и почёт!

Уже старую Ван Синь постоянно преследуют лягушки, а их крик напоминает ей плач младенцев. Я погуглила и выяснила, что в китайском языке слово "лягушка" (蛙, wā) созвучно с плачем ребенка, так что кваканье лягушек для Ван Синь — что крик тысяч младенцев.

Лягушки попадали с меня, как комья глины. Но множество вцепилось в одежду, в волосы, две даже повисли на ушах, как страшные серёжки.

Кстати, если вы тоже чувствуете вайбы Достоевского, то добро пожаловать в клуб поклонников Достоевского, организованный мной (состоит из одного человека, но вы не стесняйтесь присоединяться), а вообще, в тексте романа достаточно прямых отсылок на русскую культуру, так что я не удивлюсь, если галлюцинации и болезненный бред — это оммаж на галлюцинации Раскольникова, показывавшие, что его совесть жива. Но не одним "Преступлением и наказанием" сей роман похож на достоевские:

Пока ещё время, спешу оградить себя, а потому от высшей гармонии совершенно отказываюсь. Не стоит она слезинки хотя бы одного только того замученного ребёнка, который бил себя кулачонком в грудь и молился в зловонной конуре неискуплёнными слезами своими к "боженьке"!

Снова счастье Ван Синь обретает в конце жизни, когда получает приглашение работать в центр родовспоможения (суррогатного материнства, что не то чтобы прям замечательно, но для неё, очевидно, лучше, чем аборты), и она снова помогает детям рождаться. Что характерно, никакого наказания для тех, кто осуществлял политику "одна семья — один ребёнок", разумеется, не следует, она признана эффективной (и, как я поняла, в реальности произошло то же самое, а то, насколько эффективно на самом деле сработало, можете оценить самостоятельно по данным открытых источников).

Заканчивается роман пьесой "Лягушки", написанной главный героем, чьей родственницей является Ван Синь. Собственно говоря, весь роман — это исследование писателем жизни своей семьи, а пьеса — это результат его работы. По-вашему, это, конечно, случайные совпадения с Сартром? (отгоняю мух рукой.)

И небольшая бонусная подборка любопытных выражений с разными средствами художественной выразительности (от метафоры и сравнения до антитезы и анадиплозиса):

Река была кристально чистой, словно жемчужное ожерелье на шее горы

Он был словно журавль в стае цыплят, полный неприязни к этому миру

Его судьба словно дракон, восходящий к небесам, полная надежд и мечтаний»

Люди были словно соломинки на ветру, которые государство могло легко сломать

Земля была словно кровавая рана, покрытая останками жизни

Мир — это большая сцена, на которой каждый день играют один и тот же репертуар

Если деньги не тратить, это лишь бумага, а когда тратишь, становятся деньгами

Выданная замуж дочка — что пролитая вода

Человеческая жизнь — это величайшая радость, ничто не сравнится с тем, когда наблюдаешь рождение жизни, которая несет твои гены, рождается новая жизнь, и это продолжение твоей жизни

Мне было очень скучно читать эту книгу. В ней рассказывается об одном китайском семействе в начале демографической политики Китая. Тетушка этого семейства непосредственно занималась планированием рождаемости на ввереном ей участке. И занималась этим слишком рьяно, без каких-либо поблажек даже своим родным и близким людям. Идея довольно интересная, но вот с реализацией как-то не очень получилось. Мне даже сама подача в виде писем не понравилась. А финальная пьеса так вообще ни о чем. Главный герой всю книгу стремился создать хорошую пьесу о тетушке, а в итоге получилось слабоватенько. Жизнь тетушки в ней он совсем тускло показал. Мне кажется, что саму пьесу вообще не стоило излагать читателю. Каждый бы сам себе предположил какая она. Думаю, так получилось бы в разы лучше. Но и без пьесы читать было довольно скучно. Толком не могу сказать почему, но вот скучно и все. Главный герой ни рыба, ни мясо, плывет себе по течению, и позволяет тетушке принимать важнейшие решения за него. Сама тетушка живет только своей работой, от которой в старости потом мучается угрызениями совести. Изложение их истории совсем не затягивало и не интриговало меня. Оценка 5 из 10

Каждый мечтал, когда вырастет, стать лётчиком и жить как святой небожитель.

«Ах, обмануть меня не трудно! Я сам обманываться рад!» Так что это моя вина, что вместо ожидаемого нонфикового повествования я получила лекции по истории Китая. Я действительно ожидала фактологического описания, в духе моих наилюбимейших «Вызовите акушерку» и «Записок юного врача», поэтому за книгу бралась с предвкушением. Но увы, это не столько книга об акушерстве, сколько о тяжести жизни в Китае середины 20 века. А если и есть на свете какая-то история страны, придавливающая меня к земле серпом и молотом, это Китай во времена Культурной революции. Всё во мгновение ока становится серым, с запахом заводов и нищеты, запреты стискивают мою голову до желания поскорее закончить чтение. Знала бы, что это классическая китайская книга о Китае, не взялась бы за неё.

Но немного об акушерстве там тоже есть. Процентов 30 от всей книги, в промежутке между историей жизни Кэдоу - который вопреки обещаниям сделать центром повествования тётушку акушерку, предпочитает сам красоваться на страницах - посвящено Вань Синь и её призванию помогать роженицам разрешиться от бремени. Сначала счастливо, с появлением малышей на свет, потом несчастливо, когда наступила пора абортов и соблюдения лозунга «одна семья - один ребёнок». И подано происходящее достаточно однобоко. Вань Синь представлена извергом, дьяволом, до безумия рьяной коммунисткой, которая способна на преследование женщины, лишь бы избавить её от второго ребёнка. Не спорю, всё это в книге действительно было. Но вот отношение автора к написанной героине не менее радикальное - тётушка совершала нечеловеческие поступки, теперь она панически боится лягушек, ведь слышит в их кваканьи плач ребёнка. А что женщины, зная о запрете, сознательно беременели, обманывая мужей - тайком отказываясь от средств контрацепции? А что мужчины, готовые пойти на вероятную смерть жены от аборта, лишь бы у них появился сыночка, ведь доченька это не продолжение рода? Есть ли и их вина в количестве суммарных смертей не только нерождённых малышей, но и истекающих кровью после гинекологических операций матерей?

Но не туда, увы, направлено писательское внимание.

Вообще вопрос детей и абортов - холиварный. У каждого своё к нему отношение и своя история жизни. Но мне бы хотелось более многогранного рассмотрения введённой в Китае 20 века демографической политики. И больше акушерских подробностей, ведь сколько младенцев и женщин спасли чудесные руки Вань Синь - не счесть.

За исключением (как мне кажется) ошибки в переводе во 2 действии пьесы – где Цинь Хэ, думается мне, все же обращается к тетушке, где речь про обещание не вступать в брак – книга потрясающе написана и переведена. Язык такой бойкий, бодрый, быстро рисует картины из жизни Китая разных годов, которые так и встают перед глазами. Кажется диким переход от того, что было так естественно, и претерпело такую трансформацию всего за 60 лет государственной политики. Интересен выбор эпистолярного жанра для повествования. Рассказчик буквально Ватсон при Холмсе в лице тетушки-акушерки, уж верит рассказчик в её всемогущество с той же уверенностью. Думаешь, сколько всего меняется за одну человеческую жизнь!

Книга совершенно случайно попала в мое поле зрения, заинтересовав меня исключительно аннотацией. Я не особый поклонник азиатской литературы, для меня она все же несколько специфична, но контроль рождаемости в Китае во второй половине 20 века - это слишком мало затрагиваемая тема, чтобы пропустить такую книгу. Только уже начав читать книгу я узнала, что ее автор - Мо Янь - Нобелевский лауреат, что, возможно, набросило на книгу какой-то дополнительный груз завышенных ожиданий. Не скажу, что она их совсем не оправдала, но в топ книг года "Лягушки" не войдет. Итак, у нас есть некий мужчина по имени Кэдоу, драматург, который пишет письма своему Сенсею, в которых подробно рассказывает о жизни своей семьи, ближайших родственников и соседей в маленькой китайской деревушке, где главной звездой становится его тетушка. Именно о своей тетушке Кэдоу планирует в итоге написать пьесу. Тетушка приобретает популярность в деревне, когда к 17 годам оканчивает медицинский колледж и становится единственной профессиональной акушеркой, которая активно борется с бабками-повитухами, которые своими стародавними верованиями и обычаями губят женщин и детей в родах. Тетушка целыми днями бегает по округе и спасает всех, кому нужна помощь. Будучи девушкой очень идейной она, конечно, вступает в компартию и занимает там очень активную позицию. И когда сверху спускаются указания о политике "контроля рождаемости", то эти указания тетушка тоже берется исполнять со всей своей пролетарской яростью. Теперь уже она та, чьи руки в крови - это и принудительные спирали женщинам после родов, и стерилизация мужчин, у которых уже есть 1 ребенок, и аборты под угрозой буквально сноса дома, и погони за беременными, и смерти женщин и детей от этих самых абортов в поздних сроках беременности. В общем, те самые преступления против человеческой жизни, которые акушерке до мозга костей должны быть так омерзительны. Но она человек своей эпохи, своей страны, своей партии в конце концов и это именно так, как она вынуждена жить и заставлять жить всех вокруг. Само повествование приятное, не рваное, размеренное, местами чуть медленнее, чем хотелось бы, но не критично. Обилие китайских имен не сводит с ума))) герои довольно быстро фиксируются в голове и путаницы не возникает. Самая странная часть книги это последняя, пятая, потому что тут у нас та самая пьеса. Однако она не столько про тетушку, хотя она в ней и фигурирует, она скорее про самого Кэдоу. Пьесы не совсем мое, но наверное, она там все-таки была нужна. Единственное, что меня напрягало, это то, что они называют суррогатным материнством продажу детей. Потому что суррогатное материнство, это когда суррогатная мать вынашивает ребенка, к которому не имеет биологического отношения. А если женщина беременна своим ребенком, а после родов отдает его семье отца за деньги, то это уже просто торговля людьми, а никак не суррогатное материнство. Но по сюжету, возможно, им просто удобно это так называть))