Вот и дочитала "Серотонин" Уэльбека. Ужасный роман, потому что он - об ужасе умирания современной европейской цивилизации от прысыщения и отвращения к самой себе. Спойлерить не буду, и без того уже неделю заваливаю ленту цитатами из Уэльбека. Люблю его за независимость нрава и свободное выражение своего «наплевательского» мнения: он зовет гомосексуалистов гомиками и не боится радужного гнева ЛГБТ-сообщества, он пишет о мусульманском "полумесячном походе" и плевать хотел на угрозы в свой адрес, он открыто насмехается над фрустрацией европейского сообщества, роющего себе даже не ямку, а ямищу. Все уже было: его обвиняли в исламофобии, национализме, сепаратизме, расизме, социальном снобизме, мизогинии... Трудно сказать, в чем еще не обвиняли! Это Уэльбек! И я люблю в нем эту его свободу писателя, несмотря на то, что некоторые страницы "Серотонина" читать откровенно противно. Но я же понимаю, что о противном надо писать противно, чистота метода требует грязи... "Серотонин", если очень и очень упрощенно, упрощеннее некуда, это пессимистичный роман про крах современного Евросоюза и всей западной цивилизации, которую Уэльбек сравнивает с птицефабрикой. "Это была огромная куриная ферма, которая экспортировала свои яйца в Канаду и Саудовскую Аравию… Тысячи кур пытались выжить, они были как кильки в банке, были ощипаны, истощены и жили среди разлагающихся трупов своих сородичей ». Метафора предельно ясная. Трудно оставаться человеком в курятнике. Флоран-Клод Лабруст, чиновник от сельского хозяйства, умирает заживо, день за днем. "У вас стресс, чудовищный стресс, что-то вроде эмоционального выгорания при полном бездействии, вы точно тлеете изнутри", - говорит ему психотерапевт. Тлеет - это еще мягко сказано. Гниет. И всерьез подумывает о том, чтобы пристрелить сына своей возлюбленной, дабы не делить ее ни с кем. Единственный друг Лабруста - аристократ Эмерик дʼАнкур - на заре туманной юности неожиданно принявший решение заняться фермерством, оказывается честнее и смелее главного героя: он пускает себе пулю в голову, отчаявшись решить проблемы нормандских фермеров и свои личные проблемы. Про умирающее фермерство в романе будет много буков... Уэльбек без обиняков пишет, что Евросоюз душит французских фермеров, вместо натуральных продуктов заваливая рынок генномодифицированной продукцией. Искусственное убивает человечное. Неизбежно. Главный герой принимает капторикс - антидепрессант, который помогает ему не пустить себе пулю в лоб и не шагнуть из окна высотки, где он находит себе последнее пристанище. Проблема в том, что этот антидепрессант полностью уничтожает либидо. Капторикс - очередная метафора. Если и существует таблетка, которая искуственно поднимет у западной цивилизации уровень серотонина на какое-то время, то в глобальной перспективе ударит она именно по индивидууму, и конец будет един - личное фиаско, тотальная деградация, смерть. Безумно грустно и тяжело было читать "Серотонин". Вчера меня спросили: если одним словом, то о чем роман? И я нашла это одно слово: апокалипсис. Надежда только на любовь. )) Или только способ подсластить пилюлю?
Ужасно. Уныло. Скучно. Безнадежно. Бессмысленно. Не тратьте себя на это.
Остальной текст отзыва только для того, чтобы набрать минимальное количество знаков для публикации.
Белая таблетка, которая даст тебе никакой радости, не превратит твою жизнь в увлекательный аттракцион и не сделает ее более позитивной. Таблетка, которая не позволит тебе выйти в окно, а даст возможность дальше волочить свое безрадостное (но при этом стабильное) состояние дальше по этому миру.
Главный герой - мужчина с кризисом среднего возраста, который лечится от депрессии, вспоминает свою жизнь и находит объяснение своему несчастью в утраченной любви.
Откровенно, цинично, с жгучей горечью и полным отсутствием толерантности.
Вот уж никогда бы не подумала, что история одинокого, неприлично богатого аналиста французского Министерства сельского хозяйства, находящегося в экзистенциальной депрессии и под наблюдением у сомнительного психиатра, может так увлечь. Собственно, если бы меня спросили, о чём роман, я бы затруднилась ответить однозначно. Сорокашестилетний Флоран-Клод (да, он просто ненавидит своё имя), находясь в глубокой депрессии и обнаружив, что его актуальная подружка, японка Юдзу, ему изменяет (причём, совершенно дикими способами), решает в корне изменить свою жизнь к худшему. А именно: исчезнуть, раствориться в окружении как мираж, не оставляя следов и воспоминаний. Для начала он решает уйти от Юдзу и поселиться в отеле "Меркюр" на неопределённый срок. Стоит добавит, что являясь высококлассным специалистом, наш герой не стеснён в средствах и может позволить себе разнообразные дорогостоящие выходки, не беспокоясь о значительном сокращении банковского счёта. Для борьбы с депрессией доктор прописывает Флорану антидепрессант нового поколения - капторикс, повышающий секрецию серотонина. Маленькие таблетки не приносят счастья, но в какой-то мере примиряют с действительностью и обеспечивают стабильное функционирование ежедневных механических действий, как то: чистка зубов, горячий душ, принятие пищи, вербальное общение. Побочный эффект лекарства, практически полное снижение потенции, нашего героя не угнетает. В принципе, за неимением исходных ресурсов в лице представительниц прекрасного пола, этот аспект человеческой жизнедеятельности стал ему глубоко безразличен. Поэтому остаются лишь воспоминания о "женщинах его жизни" и смутное желание хотя бы мельком увидеть ту, единственную, которую, оказывается, любил все последние двадцать лет и с которой расстался исключительно по банальной глупости. Практически, все произведение - это рефлексии Флорана на различные темы, начиная от последствий сокращения квот на производство молока и заканчивая размышлениями о женских и мужских гениталиях. Мы сопроврждаем Флорана и его нескончаемый поток сознания в сторону Нормандии. Знакомимся с его единственным другом, аристократом-фермером Эмериком, проживающим в настоящем французском замке, становимся свидетелями трагически закончившейся забастовки фермеров, следим с биноклем за немецким орнитологом-педофилом, забавляющимся с нормандской "лолитой", практически совершаем детоубийство и мечтаем избавить мир от своего присутствия, спланировав с двадцать шестого этажа. Произведение пронизано безысходностью, мизантропией и циничным юмором. Для любителей - сплошное удовольствие. Полбалла убрала только за слишком уж откровенную нецензурщину. Я ни в коем случае не ханжа и прекрасно знаю, как что называется, но иногда Уэльбек реально перебарщивал.
Нормальная, типично уэльбековская книжка, стабильно жёстко-циничная и в меру депрессивная, - хотел было я написать где-то в середине романа.. но вот сейчас, дочитав, пожалуй немного доуточню: не в меру, а абсолютно депрессивная.. Вообще мне не нравятся (как правило) в среднего уровне писателе обе крайности: и когда автор полностью аутентичен главному герою, и когда герой (герои) абсолютно вымышленные, далёкие от автора.. - Я предпочитаю всё-таки первый вариант с небольшими вкраплениями "вымышленностей".. И, так как наш автор всё-таки не средний писатель, а, наоборот, вполне даже признанный чуть ли не супер-интеллектуал и новый классик, я в контексте сказанного, предполагаю, что работает он всё-таки в симпатичной мне парадигме "Я обо мне (или почти обо мне)".. Так вот, работая так, он, 63-х летний (когда он это писал) говорит (почему-то) от лица главного героя - 46-и летнего француза.. С одной стороны - понятно, так вроде и охват аудитории шире и "жизненных перспектив" побольше.. Но.. Но заключается в том, что репрезентируя жизнь и мыслепотоки названного 46-и летнего персонажа он-то брюзжит (и депрессирует) здесь, в книге этой со своего 63-х летнего "этажа".. вот где некоторая нестыковка.. Соответственно, в том числе, именно этот маленький (но важный, в контексте чистоты и степени "откровенности") пунктик не позволяет отнести эту книгу к сонму редких реально прото парлептипных вещей.. помимо всего прочего.. Засим, ваш..
С небольшим опозданием, но с окрепшей решительностью проглотил нового небольшого Мишеля Уэльбека – конечно, не его самого, а его новый роман «Серотонин». И если бы у моих литературных рецепторов была система оповещения, ну там АЗ-15 и всякие другие штучки, то она бы сейчас мигала тысячью разных огонечков. Потому что французский enfant terrible мировой литературы в этот раз поджег фитиль потолще, накинул погуще, сделал ну очень-очень террибль вещи. И хотя он так делает каждый раз, в этот раз французский словесник совсем распоясался и порадовал своих читателей такими провокатировками, что хоть стой, хоть падай. А сам Houellebecq только лукаво с обложки на тебя смотрит. «Кушай», - говорит.
Вообще, если кто-то уже знаком с творчеством Мишеля Уэльбека, то в целом ничего нового в плане, например, порнографически откровенных сцен они не узнают. Если кто-то не знаком – то на 50-й странице вас ждет сцена секса с животными, а потом, какое-то время спустя, сцена, которую крайне не одобряет Уголовный кодекс Российской Федерации (кому интересно, то 134 статья). Если для вас это неприемлемо, то не нужно даже браться – с этим невооруженным глазом не справиться. Все эти безобразия, ко всему прочему, разбавлены шовинизмом в открытой форме (оскорбления женщин, очень много оскорблений женщин), расизмом (если вы румын, то будет больно) и еще рядом –измов, которые оскорбят приличное количество людей вне зависимости от их взглядов на жизнь. И это вполне себе классический Уэльбек, он все это не со зла делает, просто так ему велит сердце. И так уж получилось, что параллельно он – один из лучших писателей современности, поэтому все, что ему велит сердце, он очень высокохудожественно записывает. И получается такой вот парадокс восприятия, когда почти что философская книга о крахе надежд и угасании души разбавлена дешевым порно и не всегда аргументированными нападками на род наш женский. Ну что тут сказать, pour être belle il faut souffrir.
Но безусловно, главная особенность французского автора и его романа, в частности, это язык. Тот язык, которым написана книга даст фору почти всем современным авторам, кого истеблишмент относит к большой литературе. Да что уж там, самое верное будет сказать, что Уэльбек сам по себе один такой, ну не будем же сравнивать всерьез с ним условного Брета Истона Эллиса (не такой искренний) или Эдуарда Лимонова, который, кстати, именно «сердечно» достаточно похож. По насыщенности и контрасту языка (о да, особенно по контрасту) ему просто нет аналогов. Да и давайте будем честными, я не знаю ни одного современного писателя, который мог бы вчленить (именно так) в повествование описание секса с животными, не выставив себя извращенцем или дурачком с дурным вкусом. А Уэльбек, не руководствуясь даже близко хулиганскими побуждениями, пишет не только о нем, но и других явлениях, обсуждать которые мне прямо запрещает вышеупомянутый УК РФ. Просто потому что ему так надо, и хотя я до конца не уверен, что именно так надо и почему так надо, но так надо. Понятно, что Уэльбеку не нужно опускаться до такого уровня провокации, но он все равно это делает, а потом лукаво смотрит на тебя с оборота книжки. А его глаза так и говорят «а какие эмоции ты, дружок, испытал при прочтении этих сцен»?
Я убежден и уверен, во многом именно «эти сцены», да и в целом изрядная циничность-скабрезность мешают многим воспринимать французского интеллектуала по достоинству. Ведь актуальная оценка за «Серотонин» даже близко не отражает уровня этой книги (3.70 на момент сдачи статьи в тираж). Примерно как и с фильмами фон Триера – многие просто не видят всех этих глубоко спрятанных метафор и смыслов за сценами сверхоткровенной порнографиии или ультранасилия. Или видят, но все равно им неуютно и некомфортно. И я отчасти солидарен, иногда складывается ощущение, что на тебе то ли опыты какие-то ставят высокохудожественные, то ли просто-напросто троллят. Все может быть. Но опять же факт остается фактом, и я с радостью о нем опять напомню, «Серотонин» - это 300 страниц большой литературы, высокой кухни и нарушений законодательства. Коктейль крепок, но так и времена такие.
Честно сказать, у меня нет никакого желания тут быть адвокатом французского автора. По мне, так «Покорность» была значительно сильнее, да и «Карта и территория» где-то тоже, не говоря уже о его раннем творчестве, с которым я просто пока не очень хорошо знаком. Но есть, все равно, что-то такое в Мишеле Уэльбеке, что заставляет им после прочтения искренне восхищаться. Чувствуется, что все, что написано – написано очень честно, и он правда так думает и чувствует (даже когда эти мысли и чувства ужасны и противны). Не думаю, что правильно только по этому критерию оценивать художественные произведения, но здесь это очень важно. И вся эта история смерти души показана так буквально, что правда жуть берет. А на такое реально способны немногие.
Читайте хорошие книги.
Способен ли я быть счастливым в одиночестве? Вряд ли. И вообще способен ли я быть счастливым?
«Серотонин» не случайно назван в честь «гормона счастья», нейромедиатора нервной системы - французский писатель Мишель Уэльбек философствует о том, можно ли быть счастливым в современном западном мире, в чем искать смысл и опору. Автор в своей обычной иронично-саркастической манере грустит об утрате таких традиционных ценностей, как любовь и эмпатия, о разрушительном воздействии новых культурных и экономических стандартов на психику человека.
Скучная и бессмысленная работа в Министерстве находящегося в кризисе сельского хозяйства, квоты Евросоюза и одиночество приводят главного героя, 46-летнего Флорана-Клода Лабруста, к депрессии и мыслям о самоубийстве. Он с трудом может читать и смотреть телевизор, бежит от обязательств: работы и любовницы-японки. Для лечения депрессии ему выписывают синтетический антидепрессант нового поколения капторикс, позволяющий без страданий осуществлять каждодневные рутинные процедуры, но имеющий побочки в виде потери либидо и импотенции. Теперь даже секс, который раньше помогал бороться с одиночеством, не доступен главному герою.
Встречи с бывшими любовницами и другом молодости не приносят радости и внутреннего равновесия, загоняя в еще большую депрессию и безысходность. Флоран пытается возродить старое чувство к одной из прежних подружек, приходя к выводу, что только любовь может спасти его от самоубийства, принести осмысленность и радость в жизнь.
Внешний же мир был жесток и беспощаден к слабым, почти никогда не сдерживал своих обещаний, и, видимо, только в любовь еще и можно было верить, больше ничего не осталось.
Главный герой на протяжении всего повествования погружен в мучительную саморефлексию и непрерывный анализ прошлого и настоящего. При этом Флоран предельно честен в определениях и относительно себя, и относительно окружающего мира. Проявления его болезненного эгоцентризма и отвратительной мизантропии сопровождаются поразительным уэльбековским остроумием и сарказмом. Каждая фраза романа – это маленький шедевр.
Если бы не излишняя, на мой взгляд, фиксация автора на гениталиях и половых актах, я бы точно поставила роману 5 баллов.
Что вообще мы, вместе взятые, можем поделать с чем бы то ни было?
В этом вопросе, скорее утверждении, Уэльбек бескопромиссно отправляет коллективизм в область преданий, а отполированный с тщанием индивидуализм сравнивает с керамической вазой
...все мертво, мир мёртв, и ты умер сам либо превратился в керамическую фигурку, и все вокруг превратились в керамические фигурки, кстати, керамика - идеальный электрический и тепловой изолятор, благодаря ему вас уже ничто не прошибет, за исключением внутренних мучений, вызванных распадом вашего автономного тела
Если попытаться пересказать "Серотонин", то получится сбивчивый рассказ о Флоране-Клоде Лабрусте, 46-летнем служащем Министерства сельского хозяйства, вступившего в очередной возрастной кризис (сколько их в жизни? Три вроде).
Непринятие Клодом действительности начинается уже с имени. О чем, возмущается он, думали родители, называя так единственного сына? А мало о чем. Эти двое всю жизнь беззаветно любили лишь друг друга и предпочли покинуть этот мир в один день не самым естественным способом. Да и вся книга результат не самого естественного хода вещей. Под воздействием таблетки капторикса, помогающей выработке серотонина, герой пытается пусть криво, но внедриться в коллапсирующий мир. Он вспоминает дам сердца, показывая читателю, что и он когда-то был искренен. Однако все отношения сворачивались от нежелания Клода круто изменить жизнь. Женщины сменяли одна другую, чувства разжижались и теряли что-то основополагающее. Последней пассией героя стала молодая японка весьма свободных взглядов. Ее искусственность начинается с тщательно открашенного лица и заканчивается сношением с доберманом, о чем герой без удивления узнает из открытого ноутбука. Высказываясь об этой стороне отношений и телесности в целом, Уэльбек не стесняется в выражениях. А тем временем серотонин в его организме блокирует тестостерон. Как следствие, тошнота, потеря либидо, импотенция. Но Флоран-Клод утешает читателя, что волноваться не о чем, и на тошноту он пока не жаловался.
Текст идет практически сплошным монологом с витиеватыми предложениями, то отсылая нас в прошлое героя, то окуная в пассажи о мироустройстве Запада
Ощущение глобальной катастрофы всегда немного смягчает катастрофы личные, наверняка именно по этой причине самоубийства так редко случаются в военное время
...юношеская дружба, возникшая в студенческие годы - и, откровенно говоря, единственная настоящая дружба, - не выдерживает испытания взрослой жизнью, мы пытаемся избегать встреч с друзьями юности, не желая сталкиваться со свидетелями своих обманутых надежд и лишний раз убеждаться в собственном крахе
Уэльбек пишет об индустрии потребления, основанной на общечеловеческой подлости в купе с короткой памятью. Проходится по мировой литературе, развалив ее сокровищницу в лице Манна и Пруста. Не найдя там обещанных знаний и интеллекта мощнейших культур, он обнаруживает двух старых дурней, сбитых с толку юными гениталиями и запутавшихся в гендерных предпочтениях.
Даже в таком тесном понятии, как любовь, автор не даёт мужчине и женщине встретиться. Он удаляет каждого в противоположные концы дистанции, напоминая, что мужская любовь это свершение, финал, в то время, как женская изживает себя ещё на старте.
Говорить о романе непросто. Особенно мне, человеку, честно говоря, циников побаивающемуся. А первая треть книги - клубок цинизма и пошлого сарказма. От монотонного поливания словесных помоев на весь мир, с включением туда же женского рода, становится зябко почти до скуки. Но герой продолжает принимать крипторакс и что-то идет не так - к середине книги градус цинизма снижается. Из поля его зрения вдруг выпадают гениталии и стариковские задницы. Его тянет к чему-то живому и настоящему. Так, например, он едет к другу фермеру, потомственному аристократу. Но и здесь распад. Старые устои отмирают, а к новым нет сил приспособиться. Друг оказывается за бортом сельхозиндустрии и не может выбраться. Флоран-Клод вообще постепенно умывает руки от такого дерьма, как жизнь, превращаясь из вуайериста в пассивного наблюдателя. Собирая остатки воли, он тоже делает попытку внедриться в жизнь, но выбирает устрашающе кардинальный способ. Его лечащий врач бьет тревогу. Нарастающая депрессия в прямом смысле слова лишает героя сил. Заключительную треть книги читать было, как ни странно, интереснее всего. Уэльбек последовательно подвел читателя к завершению рассказа о мужской депрессии, в которой он видит не просто распад отдельной личности, а синдром умирания целого мира
...без суматохи, без опасностей и драм, почти бескровно, цивилизация умирает просто от усталости и отвращения к самой себе...
И хочется как-то переварить это послание с наименьшими для себя потерями, а посмотришь в экран, в окно, чего доброго, в телек, и... В общем и целом, это было любопытно, хоть по большей части многословно, несобытийно, изредка скучно. Мои 4 звезды.
Комментарии, 88 отзывов