Читать книгу: «Brutal»

MICHEL DEMION

БРУТАЛ

Главные персонажи и сюжет этой истории есть не что иное как плод воображения автора. Любой, кто находит хоть какое-то сходство с реальными людьми или событиями, описанными в книге, глубоко ошибается.

Мишель Демион,

посвящается Тане моей жене и музе

«Вся власть – это вечный заговор»

Оноре де Бальзак о Екатерине Медичи

В арсенале любой власти есть целый ряд принудительных средств: физических, финансовых, административных. В самых распространенных ситуациях, это принуждение может выражаться от отказа и увольнения до приказов, отданных в непререкаемом тоне, охватывая различный спектр санкций или угроз санкций, как запланированных, так и возможных. Всё это используется для достижения подчинения. В любом случае, упоминание силы, даже гипотетически, является определяющей в любых отношениях с властью. Баланс сил является неотъемлемой частью властных отношений. Но это не означает, что последние ограничиваются первым. В экстремальных случаях используется милитаристские методы. Это прелюдия к применению чисто грубой силы. Тогда все границы стираются, и всё, что угрожает власти, должно быть уничтожено любыми средствами, включая самые нечестные, самые жестокие и самые отвратительные.

По словам Мейнца, География Власти

«Никакая победа не принесет столько, сколько может отнять одно поражение»

Гай Юлий Цезарь

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ЛОВУШКА

В тамбуре вагона стоял мужчина в хорошем темно-сером пальто. Редкие пятна света мелькали в окнах, поглощаемые бархатом ночной сельской местности. Взвизгнули колеса поезда, проезжая железнодорожный мост. Мягкий свет медной луны освещал долину, где между берегами спряталось большое озеро с зеркальной поверхностью.

Поезд стал замедлять ход, притормаживая с металлическим визгом трущегося металла. Слабое освещение обрисовало одну улицу за другой. В свете уличных фонарей в темноте были видны ряды домов, выстроенных в ряд, будто в игре «Монополия». Поезд миновал ярко освещённый железнодорожный переезд и остановился перед небольшим зданием из красного кирпича, приветствуя станцию громким металлическим скрежетом.

Надев на голову мягкую шляпу, мужчина огляделся по сторонам, прежде чем нажать кнопку. Двери вагона открылись. Впереди чёрная пустота неизвестности. В вагоне оставались только дремлющие путники.

Тёмный перрон освещался окнами станционного помещения. Их свет отражался в лужах на антрацитовом асфальте платформы. Едва проснувшийся станционный работник в сдвинутой набок фуражке потоптался немного, а затем громким свистком отдал приказ поезду отправляться.

Мужчина пересёк маленький зал ожидания, оглядываясь по сторонам. В углу вестибюля какой-то тип пытался купить воду из автомата с напитками. Проглотив несколько монет, машина оставалась непокорной. Каждая попытка отзывалась перекатыванием монет, падающих каскадом в бездонную утробу автомата. Не выдержав, разгневанный парень кулаком ударил по неоновой витрине дистрибьютора.

Убедившись, что он единственный, кто спустился на перрон из проходящего поезда, мужчина немного успокоился. На площади перед станцией не было ни одной машины. Он повернул направо и отправился пешком разыскивать нужный адрес. Два уличных фонаря, перемигивающиеся друг с другом, осветили название улицы. Значит, он шёл в правильном направлении.

Вдоль железнодорожных путей тянулся пустырь. Цементный забор с облупившейся белой краской разграничивал пустырь с железнодорожным полотном. Звук уходящего поезда уже стих в ночи. Луна спряталась за чёрной тучей. Ночные сумерки сгустились, а ветер усилился. Несколько тяжёлых капель дождя упало на тротуар. Мужчина чертыхнулся и поднял воротник пальто. Он повязал шею шарфом, натянув на нижнюю часть лица.

Слева большое дерево трясло своими голыми ветвями, словно призрак из могилы, усиливая мрачность картины. Всмотревшись в темноту, он понял, что

сбился с пути. Второй поворот направо, как ему говорили. Не вернуться ли обратно в начало пути? В этот момент из ночного мрака появился какой-то тип. Он остановился, увидев приближающегося человека в пальто, на мгновенье замешкался, но продолжал двигаться вперёд. Поравнявшись, парень пристально посмотрел на встречного. В бледном свете уличного фонаря мужчина в пальто узнал типа, долбившего автомат с напитками на железнодорожной станции. Тот приостановился, но затем продолжил свой путь, не оглядываясь.

Парень был явно похож на бродягу: старый рабочий комбинезон, потёртый пуховик, стоптанные башмаки. Лицо неудачника было бледным, будто из папье-маше. Он напоминал бомжа, которые бродят по вокзалам со своими собаками, выпрашивая собаке на корм. Но дворняги у парня не было.

«Самый простой способ, — подумал мужчина, — это вернуться на вокзал, дождаться следующего поезда и позвонить со станции».

Он не представлял себе, что проведёт ночь на вокзале в ожидании утреннего экспресса. Следующий скорый проходил около восьми утра. Он бросил взгляд на часы, было уже больше десяти вечера.

Все его сомнения развеялись, как только он увидел, как станционный смотритель закрывает станцию. Тот прикрыл металлическую дверь и выключил свет в зале ожидания. Ему уже поздно было искать отель в этом неизвестном месте, где и такси-то не найти. Он вновь отправился по уже знакомой улицы и на этот раз взял правильный второй поворот направо.

Место было явно нежилым. Ветхий склад на пустыре был скрыт за частоколом из досок, приколоченных кое-как. Через отверстие в частоколе он усмотрел тропинку, которая исчезала в высокой, по-осеннему сухой траве.

Обернувшись, мужчина заметил типа со станции, который следовал за ним примерно в ста метрах. Правой рукой парень придерживал капюшон пуховика на голове. Моросил противный мелкий дождь. Уличные фонари были окутаны призрачным туманом, который мешал обзору. В припаркованной неподалеку машине мужчина заметил лёгкое мерцание света. Пронзила внезапная мысль: «Ловушка. Я попаду в западню».

Спустя пару минут напряжение спало. На заднем сиденье мужчина и женщина занимались любовью, не заботясь о возможном любопытстве вуайеристов. Со стороны просматривался обнажённый верх женщины. Её тяжёлые груди ритмично колыхались под толчками любителя экзотики в автомобиле. Пара, равнодушная к улице, извращалась в машине, как могла.

Бросив ироничный взгляд через плечо, мужчина продолжал свой путь. Парень позади старался не отставать.

На пути выросли два крытых ангара. В первом размещался рынок. Похоже, он попал в коммерческую зону. Проскользнув в открытую дверь другого ангара, мужчина пытался уйти от преследователя. Пользуясь темнотой, он спрятался в тёмном проходе между двумя сооружениями. Парень, смущённый исчезновением мужчины в пальто, бросился за ним и остановился перед ангарами. После минутного замешательства, он осторожно приблизился к двери. Он уже не скрывал свои намерения, достав из куртки дубинку и держа её перед собой.

Мужчина достал из кармана пальто пистолет и тихими шагами обошёл первый ангар, чтобы оказаться позади своего преследователя. Когда последний вошёл в тёмный проход, разделяющий два сооружения, мужчина напал на него сзади сверху, ударив прикладом в затылок. Оглушённый потерял равновесие и упал на четвереньки на асфальт. Мужчина приблизился к парню, чтобы выяснить, что тому нужно. Но внезапно он услышал щелчок выкидного ножа. Парень резко вспрыгнул, рассекая воздух перед собой большим блестящим лезвием, направленным на противника.

Наш герой вовремя увернулся и выстрелил, не колеблясь. Он быстро прореагировал в силу профессиональной привычки. Защита должна быть такой же стремительной, как и нападение. Если кто-то хочет убить тебя, значит, ты убей первым. Выстрел из пистолета с глушителем производит не больше шума, чем пробка из бутылки шампанского. Увы, жертва свалилась на живот с раздробленным черепом.

Мужчина с легким стоном упал на колени перед трупом, не понимая, зачем парень преследовал его и ради чего. Он убивает только по профессиональной необходимости. Если бы парень не вытащил нож, то получил бы удар по затылку и всё. Мужчина был в ярости от случившегося. Он злился на себя, обыскивая труп. В карманах пуховика он нашёл беззубую расчёску, несколько монет и свёрнутые в трубочку шесть банкнот по сто евро, также карточку социального страхования и водительские права на имя Альфонс Шатэнь. На водительских правах старого образца был указан адрес Флёр-де-Лорн.

Парень действительно был одет как бродяга, получивший шестьсот евро, чтобы преследовать его. Ничего больше, кроме дубинки и ножа. Он перевернул труп на спину и посмотрел на руки. Ухоженные постриженные ногти и гладкие руки. Нет, этот тип не бродяга.

«Маскарад с переодеванием, — подумал мужчина. — Тем больше причин быть более осторожным!»

Вспомнив о пустыре за ангарами, мужчина схватил труп за ноги и потянул к хаотично растущим кустам. Как мог спрятал в них тело, завалил ржавыми металлическими листами и удалился без суеты и спешки. Только на первом перекрёстке он остановился, чтобы оценить обстановку.

Вдалеке слышался слабый свист проходящего поезда. В припаркованной машине парочка продолжала заниматься сексом. Казалось, район погрузился в тишину, как в нынешних католических церквах, которые никто не посещает.

Слегка успокоенный, он нашёл второй поворот и продолжил поиски нужного адреса. Асфальт сменился грунтовой дорогой, усеянный мелкими лужами. Вдруг перед ним вырос трёхэтажный громадный дом, одиноко стоявшая на пустыре. Ни шума, ни привычных городских звуков на этой окраине. Лишь ореол света луны проглядывался на затянутом тучами небе.

«Должно быть, здесь, — подумал он. — Но почему именно здесь, в этом богом забытом месте, мне назначили встречу?»

Мужчина на мгновение остановился в нише, образованной телеграфным столбом и бетонной стеной, огораживающей дом. Резкий запах мочи ударил в нос. Видно, уголок часто использовался вместо писсуара. Он прислушался. Только редкие капли дождя нарушали тишину. Эта тишина немного успокоила.

Дом был окружён небольшим заброшенным садом с ржавыми воротами. Высокая трава пробивалась сквозь выложенные плитами дорожки. Голые кусты дрожали на ветру. Порывы ветра давно сорвали листву с гнущихся веток деревьев.

Левой рукой в перчатке он толкнул железные ворота, которые со скрипом оповестили о вошедшем. Шипы вьющегося розового куста зацепились за полы пальто. Резким движением он раздражённо высвободился от колючек, а затем, напрягая все свои чувства и мышцы, остановился.

Он засунул руку в карман пальто и нащупал израильский пистолет Иерихон. Для уверенности. Ему нравилось это оружие весом чуть больше килограмма, с магазином на семнадцать патронов. У него осталось пятнадцать в магазине и один патрон в затворе. Ощущение холода рукоятки придавало уверенности.

Дом казался нежилым. Никаких лучей света не пробивалось из окон, закрытых деревянными ставнями. Он подошёл ближе и поднялся на две ступеньки крыльца с навесом из матового стекла. Перед старой деревянной дверью с давно облупившемся лаком он остановился, а затем вновь огляделся по сторонам.

Он провёл указательным пальцем по боковым петлям двери. На кончике его перчатки остался блестящий масляный след. Петли регулярно смазывали. Значит, дом не такой уж и заброшенный.

Он медленно нажал на ручку двери. После щелчка дверь отворилась без скрипа, приглашая в коридор, тускло освещённый от лампы, стоящей на скособоченном комоде. Пахло затхлостью, неотделимым запахом от старых заброшенных домов. С двух сторон располагались двери. Нажимая на ручки, он понял, что двери заперты. В конце коридора лестница вела наверх. Едва поставив ногу на первую ступеньку, он услышал голос:

— Поднимайтесь, господин Франк. Я жду вас наверху.

Женский голос был хорошо поставлен, как у стюардессы. Мужчина нащупал оружие в кармане, крепко сжал рукоятку, положив указательный палец на спусковой крючок.

— Не бойтесь. Вы ничем не рискуете. Пожалуйста, поднимайтесь.

Мужчина в пальто продолжал подниматься с ещё большей осторожностью. Вдруг четвёртая ступенька предательски треснула и провалилась под его тяжестью. Когда он, наконец, поднялся на этаж, он увидел буфет из красного дерева, на которой была установлена мощная лампа, свет которой был направлен прямо на него.

— Проходите, садитесь, господин Франк.

Франк вошёл в полуосвещённую комнату. Резкий луч лампы заливал правую часть комнаты, оставив левую в тени. Свет ложился на стол в центре комнаты, разделяя его пополам. Франку пришлось сесть за стол прямо под луч прожектора, так что он не мог видеть того, что происходило в тёмной её части.

— Простите за такой приём, но мне необходимо принимать меры предосторожности. Вы хорошо добрались? — спросил женский голос.

Мужчина решил не говорить о парне, которого убил несколько минут назад.

— Почему встреча назначена здесь? — спросил он.

— Судьи больше не поддерживают действующую власть. Показывая свои клыки, они становятся слишком предприимчивыми и беспринципными. Я должна быть более осторожной. А здесь мы далеко от столицы.

— Что вам нужно на этот раз? Никаких демонстраций, на которые придётся посылать головорезов для дискредитации профсоюзов, больше не будет…

Мужчина не видел собеседницы. В ореоле яркого света просматривался лишь её силуэт. Но Франк догадывался, кто это. Он видел её только раз. Это была очень красивая и роскошная женщина.

Повисла пауза тишины. Мало-помалу глаза привыкли к яркому свету, и он разглядел антикварную мебель тридцатых годов прошлого века. На каждой дверке вырезанная витиеватая фигурка. Вдоль стен в ряд висели старинные тарелки.

— Не волнуйтесь. Вы хорошо поработали со своими головорезами в капюшонах на демонстрациях. На этот раз дело касается денег! Вы же понимаете, что избирательную кампанию нельзя выиграть с пустыми карманами? Нам нужен ваш талант.

— Ну, для вас, то есть для тех, кого вы представляете, деньги не должны быть проблемой! — возразил мужчина.

— Вы заблуждаетесь! Африканские источники засвечены и находятся под следствием. Там больше не на что рассчитывать в этом плане. Деньги для избирательной кампании используются не только для публикации плакатов и финансирования митингов, но и для перекупки избирателей.

— Вы говорите о давлении профсоюзов и других лобби?

— Они очень дорого обходятся, но именно они имеют значение. Их лидеров необходимо щедро прикармливать, чтобы остальная часть их организаций проголосовала как один. Вы знаете не хуже меня, кто и как побеждают на выборах. Поэтому хозяевам предпочтительнее быть на нашей стороне. Я уж не говорю о фермерах и прочих промышленниках... Для этого нужна большая ликвидность.

Женщина присела, и Франк мог различить только стройные ноги в лодочках, которые то скрещивались, то разъединялись перед его глазами. Остальная часть тела оставалась в тени.

— А от меня-то что вам нужно?

— Ограбление. Ограбление самого большого денежного хранилища, — она смолкла, прокашлялась и продолжила. - Во Франции 63 центра хранения денег. Самый крупный «Тимас» находится в Норли-Ла-Виль. Это то, чем вам придётся заняться в ближайшее время.

— Но я не специалист в этом вопросе.

— Тю-тю-тю… Попридержите язык. Я ведь могу напомнить об Аниш в Дуэ. Вы, по-моему, были замешаны в этой афере, разве нет?

— Откуда она могла знать об этом, - подумал Франк. - Полиция ничего не нашла. Пресса официальных сообщений не делала.

— В конверте на столе вы найдёте всё, что нужно: штатные расписания сотрудников, даты, план и деньги на подготовку операции. Сами решайте, что и как. Вербуйте, кого хотите, но нам нужно вернуть пятнадцать миллионов евро. Остальное — вам и вашим сообщникам. В конверте также адрес, по которому следует вернуть деньги.

— Велико искушение уйти с конвертом.

— Вы же знаете, что не сможете далеко уйти живым. Времени не хватит, — грубо ответил голос. — Вы также можете пообещать своим друзьям, что у них будут в порядке все документы и оставшиеся деньги. Это лучше, чем выдворение из страны со скандалом и ни с чем… В конце улицы вас ждёт машина и документы в бардачке. Если вы мне понадобитесь, я сообщу обычным способом. Не думайте, что пистолет в кармане вас защитит. Двое мужчин постоянно держат вас на прицеле, — насмешливо проговорила она. — Стоит только дать сигнал.

Две красные точки тут же запрыгали у него на груди.

— Я именно это и подозревал.

— До свидания и счастливого пути.

Когда Франк выходил из дома, четвертая ступенька опять предательски скрипнула под ногами, провожая его в нескончаемую ночь. На улице начался проливной дождь.

***

Автомобиль ждал его в тёмном закоулке. Двери не заблокированы, топливный бак полон. Это был старенький Пежо выпуска 90х годов с заезженным двигателем, который реагировал на малейшее прикосновение педали газа.

— Не может быть и речи, чтобы оставить эту машину, — подозрительно подумал Франк. — Они будут отслеживать меня по сигналу GPS.

Он считал, что пользовался доверием высокопоставленных лиц, для которых он оказывал профессиональные услуги, думая, что находится под защитой. Но нет.

Парень, преследовавший его от вокзала, которого он убил, поднимал слишком много вопросов. А тут ещё женщина с угрозами.

Он решил добраться до Нанта и испариться. Сначала надо избавиться от машины, а для этого нужна другая. Проехав центральную улицу, он повернул направо в переулок. Плотно припаркованные друг к другу машины образовали коридор с односторонним движением. Впереди смутно была видна неоновая вывеска продуктового магазина.

Уличные фонари, далеко расставленные друг от друга, плохо освещали пустынную улицу. Он продолжал медленно ехать, высматривая подходящий автомобиль. Припарковавшись перед гаражом из гофрированного железа, он тихо вышел из машины, не хлопнув дверью. Открыл багажник и нащупал монтировку. Он выбрал чёрный седан Рено, припаркованный перед ювелирным магазином. На улице было пусто.

Внезапно лучи фар осветили часть домов. Какой-то автомобиль объезжал развязку, повизгивая колёсами, и направился на юг. Снова наступила тишина.

Резким ударом монтировки Франк ударил по лобовому стеклу седана. Окно разбилось на тысячу осколков, которые посыпались на переднее сиденье. Приглушенный шум затих без малейшего эха. Франк спрятался, присев за соседним фургоном. Он подождал пять минут.

Ничто не нарушило тишину спящей улицы. Франк даже усмехнулся. Три фонарных столба бросали свет на мощёную мостовую. Он подошёл к машине с разбитым окном, просунул руку в салон и открыл дверь. Присев на корточки, он некоторое время повозился, чтобы соединить перерезанные провода под рулём. Двигатель завёлся с полуоборота. Дабы избежать рёва акселератора, он включил заднюю передачу. На миг фары, управляемые тормозами, отбросили красноватый ореол на мокрую брусчатку.

Десять минут спустя он уже мчался в сторону Нанта, а в разбитое окно хлестал свежий воздух с брызгами моросящего дождя. Он решил бросить угнанную машину за городом и общественным транспортом, который позволит ему затеряться, добраться до места. Он выйдет не в самом городе, а в пригороде, поменяет несколько видов транспорта. Это позволит ему замести следы, чтобы никакая служба: ни полицейские, ни агенты спецслужб не смогли сесть ему на хвост. Он боялся, что фальшивый бродяга, ждавший его на железнодорожной станции, и никому ненужная смерть принесут ему ощутимые проблемы.

***

Под мостом объездной дороги на северном шоссе раскинулся лагерь румынских цыган. Но чтобы туда добраться, надо проехать по грязной дороге более двух километров, минуя свекольные и кукурузные поля. Вдали серебряной стрелой промчался скоростной поезд TGV.

На востоке взошло солнце. Его оранжевый шар, подвешенный над горизонтом, залил лучами всю сельскую местность. Утренний воздух пронизан свежестью и морозцем.

Ухабистая грязная дорога мотала машину в разные стороны. Вдоль тянулся не очень привлекательный пейзаж. Разобранный пикап припаркован у дороги с низкой живой изгородью. С другой стороны на бетонных блоках стоял фургон Фольксвагена, у которого не было передних колёс.

Далее скопились обжитые караваны. Их было около двадцати, расположенных по дуге, словно нашествие индейцев. Некоторые были соединены брезентом, привязанным к крышам, образуя хижины, сделанные своими руками, полы которых были покрыты картоном или кусками линолеума.

Над лагерем нависал гигантский цементный перелёт автодорожного моста. Повсюду валялись сломанные пластиковые игрушки, велосипедные рамы и старые автомобильные запчасти. Всё это выглядело как большая свалка. Достаточно для того, чтобы отпугнуть любопытных.

Франк припарковался у входа в лагерь. Завидев его, женщины и дети бросились вовнутрь своих халуп. К нему подошли трое мужчин. Франк поднял руки.

— Успокойся, Маноло. Это Франк. Я приехал поговорить с патриархом.

— Чтоб я сдох! Привет, Франк, сюда не часто заглядывают. Ты что-то задумал?

— Да. Где ваш босс?

Успокоенные дети высунули свои мордашки из дверей трейлера. Женщина в зелёном платке, повязанном вокруг головы, вышла с большой корзиной. Жизнь вошла в свою колею.

— Иди сюда, Гаджо, — сказал Маноло, подталкивая Франка ко входу в большой фургон с окнами, украшенными красно-фиолетовыми шторами. — Пепе Манитас здесь. Что с тобой случилось, Гаджо? — спросил Маноло на цыганском.

Любого чужака цыгане называли Гаджо.

— Я хочу поговорить с Пепе, а не с тобой, — ответил Франк также по-цыгански, тыкая указательным пальцем в грудь Маноло, — Я не буду с тобой говорить.

— Проходи, Франк, тебе всегда здесь рады.

К двери главного трейлера вела лестница с металлическими ступенями, покрытыми потёртым ковром.

Пепе Манитас сидел за столом, покрытым клеёнкой. Это был крупный старик, занимающий всё пространство, с длинными волосами вокруг лысеющей макушки. Клетчатая рубашка обтягивала плотный живот. Казалось, что он спал. Но это было не так. На самом деле он был хитёр как лис.

Франк огляделся. Ничего не изменилось с момента его последнего посещения. Телевизор на шаткой тумбе, покрытой старым ковром. Позади Пепе - медный торшер с абажуром из бисера, освещающий стол на одной ножке из красного дерева. Франк прошёл внутрь и посмотрел через плечо Пепе. Кухня размером чуть больше шкафа, была освещена длинным окном, пробитым в кузове вагончика. В углу, в крохотной раковине два грязных стакана, кастрюля и сковородки. На стенах висели небольшие картины, изображающие библейские сцены.

— Садись, Гаджо, — пригласил Пепе, указывая на стул. — Расскажи, зачем пришёл.

— Для начала мне нужно пять человек, крепких, как твои сыновья, — продолжал Франк, положив на стол большой конверт из манильской бумаги. — Дело вот в чем...

И он рассказал, зачем пришёл. Через десять минут старик цыган подытожил.

— Меня вот что беспокоит, — вздохнул Пепе, почёсывая свою недельную бородку. — Вся эта суета, чтобы огромные бабки достались другим!

— Мне одному не справиться. А выигрыш значительный. Минимум два миллиона евро. Без отработанного плана не может быть и речи. К тому же мне обещали готовые документы для всех вас.

— Я никогда не верил в обещания, Франк, — вздохнул Пепе. — Они обязывают только тех, кто их делает. Как ты уладишь всё с жандармами?

— Если жандармы сядут тебе на хвост, им самим придётся бежать. Поверь мне.

— Хорошо. Поделись своей идеей.

— Сначала позови своих людей, Пепе.

Большой Манитас достал из кармана роликовый свисток и подал сигнал. Пятеро мужчин, которые должны ждать неподалёку, вошли в трейлер друг за другом с видом заговорщиков. Пепе представил всех Франку, хотя они уже были знакомы.

Затем старый цыган включил потолочный светильник.

Франк не хотел тратить лишних слов, поэтому подождал, пока все усядутся за круглым столом и развернул план.

— Я думаю, — начал Франк, — мы должны организовать нападение, как рейд коммандос. Пятеро мужчин со мной атакуют денежное хранилище. У каждого есть своя, конкретная по времени цель. Координация - ключ к успешному ограблению. В качестве оборудования нам понадобятся два больших фургона. У меня есть униформа, оружие и взрывчатка. Все необходимо сделать менее чем за четверть часа. Перед вами план, который мы отрепетируем здесь на местности и сделаем серию повторений.

Понадобиться один человек на улице для наружного наблюдения. Двое, чтобы взломать входные ворота с помощью взрывчатки, а затем открыть дверь в сейф. Двое остальных должны загнать машины внутрь и поставить их задом к сейфу. Тот, кто снаружи, должен наблюдать за шумом, когда ворота откроются.

Все, за исключением внешнего наблюдателя снаружи, помогают с погрузкой мешков с деньгами в фургоны. Затем мы движемся в сторону Ла Ферте, к старой промышленной зоне. Там мы перекладываем деньги и разъезжаемся в разные стороны.

Что касается жандармерии, мы их запутаем. Они будут в панике из-за одновременного срабатывания сигнализации из разных местных пунктов. Достаточно шесть хулиганских групп по два-три пацана, которых я найду из своих. Они не будут знать о нас и нашей цели. Им необходимо будет вызвать панику в периметре наблюдения жандармерии. Двенадцать-пятнадцать подростков должны создать настоящий хаос, пока жандармерия поймёт о настоящем ограблении.

— Для этого ты хочешь притащить подростков из ближайших городов? Понятно! Правая рука должна игнорировать то, что делает левая!

— Да, но только не из ваших. Никто не должен знать. На это понадобиться меньше денег, чем за разбивание витрин во время студенческих демонстраций. Но создание беспорядка должно пройти корректно. Они выберут несколько ювелирных магазинов, чтобы разбить витрины, которые окупят себя.

Как только наше ограбление закончится, мы движемся по этому маршруту. На парковке кладбища меняем автомобили. Вот тут на карте. Здесь растут деревья, которые скроют нас от полицейского вертолёта.

Пятнадцать миллионов, которые мне предстоит забрать, весят около пятидесяти шести килограммов. Они будут упакованы в целлофановые пакеты по 7 килограммов. Всего восемь пакетов, которые мы переложим в багажник Тойоты. Остальное возьмёте с собой. Но будьте осторожны, так как блокпосты будут установлены везде и быстро. Будут обыскивать все машины. Поэтому советую найти место и закопать деньги в полиэтилене где-нибудь в лесу. Через месяц, два вернётесь за зеленью.

— А ты подумай, как можно уйти со всеми пакетами, — сказал Джино, которого Франк плохо знал.

— Это не будет хорошо ни для меня, ни для вас. Мне нужно доставить деньги самому тем, кто снабдил меня всей информацией и деньгам. У меня самого ничего не останется.

— Ну, тогда мы будем сопровождать тебя до самой передачи денег, чтобы убедиться, что это не кидалово.

Франк побледнел от ярости и ударил руками по столу. Желваки заходили на скулах.

— Послушай, Джино. Я всегда с вами был честен. А сейчас ты оскорбляешь меня, обвиняя, что я веду нечестную игру. Звучит как объявление войны. Нет желания работать с вами, если вы мне не доверяете. Есть влиятельные люди, на которых я работаю. Они меня давно знают, поверьте. Я бы тоже предпочёл оставить все деньги себе. Но, если я разорву эту связь, сломаю доверие, как я смогу держать ограбленные деньги в банке? В банке, который не задаёт вопросов, откуда деньги! Это верно также и для вас. Как крутятся ваши деньги в Болгарии? Кто обеспечивает финансирование? Я плачу за обмундирование, оружие, взрывчатку, средства связи...

Франк встал, надел куртку и, не говоря ни слова, направился к двери. Бледный, в напряжении, он сжал кулаки.

— Успокойся, — крикнул вдогонку Пепе Манитас. — А ты, Джино, заткни свой поганый рот. Франк говорит дело. С ним никогда не было проблем. Садись, Франк. Давай обсудим сначала.

— Извини, Франк, — произнёс Джино. - Меня занесло. Гоню пургу какую-то.

Франк остановился в дверях. Действительно, в этом ограблении много неясного. Он сам задавался вопросом, стоит ли участвовать в этой афере. Ему всегда нужны были деньги, но мысль о приходе к власти оппозиции претила ему. Вот уже семь лет он занимался подобными делами и не собирался останавливаться, так как это приносило большой доход. Он знал, что заказчики легко манипулировали мнением людей посредством страха и слухов. Всё, что нужно сделать, это вовремя появиться на сцене. Каждый мог повестись на подобный обман.

Как и многие из его коллег, он старался избегать физического уничтожение противника, но время от времени приходилось прибегать к краже со взломом. На самом деле призыв к молитвам и халяльной еде, звучащей во всех уголках гексагона, как назвал Францию Де Голь из-за фундаменталистов, вызывало у него чувство отвращения

— В твоём плане есть слабое место, Франк, — произнёс Джанго Зохан. — Нам нельзя ехать через кладбище.

Это был сухой тощий цыган. Он говорил мало и тихо после некоторого размышления, поэтому его все слушали с особым вниманием.

— Франк, нам не нужна вторая машина. Одна для операции достаточно. Вторую оставим для страховки, если первая не сдвинется. Одного фургона будет достаточно, чтобы забрать нас и деньги. Бросим машину на площади в углу, при въезде в коммерческую зону. Там только склады. Это в пятисот метрах от банковского хранилища. И спокойно пойдём к месту, где ты должен сдать деньги. Это хоть немного успокоит Джино. Уедем на машинах, которые будут спрятаны заранее. Я согласен, что оставшиеся деньги стоит закопать, чтобы не тащить мешки с собой.

— Я забыл одну вещь. Нам нужны будут волосы. Вернее мусор, который парикмахеры выбрасывают после стрижки. Мы оставим эти волосы на месте преступления. Пусть полиция пороется в базе ДНК.