Читать книгу: «Нежнее бабочки»

Предисловие

Здравствуй, дорогой читатель, это не история о том, как спасти мир. Это – о том, как выжить в нём, когда внутри всё кажется чужим, когда каждый вдох даётся через силу, а зеркало отражает кого-то, кого ты больше не узнаёшь.

Главные герои этой книги – взрослые люди. Им больше восемнадцати. Они не дети, не подростки, не «просто переживают трудный период». Они – взрослые, которые смотрят в пустоту посреди обычного дня и не понимают, почему сердце бьётся, когда хочется, чтобы оно замолчало.

Эта книга не пропагандирует суицид. Она не пропагандирует самоповреждение. Она не даёт инструкций. Не романтизирует боль. Она просто говорит правду.

Правду о том, что такое бывает.Что есть люди, которые думают о смерти не как об угрозе, а как о возможном ответе на вопрос: «Зачем?». Что кто-то режет кожу не ради внимания, а потому что физическая боль – это единственный способ почувствовать, что ты ещё жив.Что кто-то плачет в ванной, потому что снаружи всё «в порядке», а внутри – трещина, которая не заживает.

Я писала это, потому что прошла через нечто похожее. Не для того, чтобы кого-то шокировать. Не ради драмы. А потому что мне не с кем было поговорить. Потому что я боялась, что, если скажу правду, меня сочтут слабой, опасной, «ненормальной». Потому что я думала: «Если скажу – станет хуже. Если промолчу – станет хуже». И выбрала молчание.

Но я хочу, чтобы теперь было иначе. Я хочу, чтобы кто-то, читающий эти строки, почувствовал: ты не один.Что твои мысли — это не приговор.Что ты не сломан.Что ты не «плохой».Что ты – живой человек, который переживает нечто невыносимое, но не одинокое.

Я не даю ответов. Я не говорю: «Всё будет хорошо». Я не знаю, будет ли. Но я знаю, что говорить об этом можно.Что просить помощи — это не слабость.Что быть невидимым – не значит быть никому не нужным.

Мне бы хотелось, чтобы рядом со мной в тот момент, когда я теряла себя, был кто-то, кто не сказал бы: «Да брось, у всех проблемы». Кто просто сел бы рядом. Молча. Или спросил: «Ты хочешь поговорить?». Или: «Я здесь».

Эта книга – мой способ быть рядом. Не как врач. Не как спаситель. Просто как человек, который знает: иногда достаточно знать, что ты не один.

Если тебе тяжело – пожалуйста, найди кого-то, кому можно сказать правду.Ты заслуживаешь быть услышанным.Ты заслуживаешь быть живым.

– Хван Мирён

Глава 1. "Бабочка во тьме"

Ночь. Ветер развевал последние листья на деревьях. Еще немного, и они упадут. Рена сидела на скамейке в пустом парке. Уже поздно, на улице прохладно, но она была в шортах и толстовке. Где-то вдалеке раздался шелест листьев, тень скрывала его. Движения быстрые и точные. Он остановился за её спиной и занёс над ней нож.

– Долго же ты, – тихо сказала Рена, не поворачиваясь. Она лишь взяла бутылку красного вина, которая стояла около её ног, и сделала глоток. – И за это я плачу?

Он остановился на миг, удивлённый её поведением. Он ожидал криков, страха, попыток убежать, но вместо этого она просто сидела на скамейке и ждала, будто встреча с киллером в тёмном парке – совершенно нормальна. Рена приподняла бровь, сделала ещё глоток вина из бутылки и включила музыку на телефоне. Заиграла тихая мелодия, немного печальная, но спокойная.

– Ну…? – скучающе спросила она.

Её спокойствие выводило его из себя. Он приблизился, его глаза стали холоднее стали. Она просто сидела, спокойно пила вино и слушала музыку, словно они встретились на вечеринке. Это разозлило его ещё сильнее.

– Ты знаешь, кто я? – спросил он низким и опасным голосом.

– Да… – Девушка прикурила сигарету и поправила свои красные волосы. – Я тебя и наняла…

– Ты меня… наняла? – он произнёс слова медленно, будто пытаясь поверить.

Мужчина нахмурился, удивлённый её ответом. Он ожидал страха, но вместо этого услышал полное спокойствие. И то, что она сказала, ещё сильнее сбило его с толку. Рена сделала ещё глоток вина и затянулась сигаретой.

– Угу, – шумно выдохнула она. – Да, я наняла тебя, – она притихла на мгновение, а потом продолжила хриплым голосом, – чтобы убить саму себя. Я тебе заплатила.

Киллер смотрел на неё, его глаза расширились от удивления. Он ожидал многое, но это… Это было последнее, что он думал услышать. Кто хочет себя убить? И почему она выбрала именно его?

– Это какая-то шутка? – спросил он, его голос звучал менее уверенно, чем хотелось бы. Взгляд скользил по её лицу в попытке найти ответы в ней.

– Нет… – она продолжала пить и курить, тихо подпевая песне из динамика телефона. – Вовсе нет, не шутка. Ну? Давай, делай своё дело, замети следы и исчезни в ночи… Или как ты это делаешь?

Он вдруг рассмеялся – резко, сухо, без тени веселья. Он шагнул ближе, наклонился, чтобы их глаза были на одном уровне, и выхватил у неё сигарету, затушив её резким движением.

– Нет. – Его голос прозвучал как лезвие, прижатое к горлу. – Ты думаешь, я твой инструмент? Что я просто выполню приказ, потому что ты заплатила? Я не собака на цепи. И если ты хочешь умереть – разберись сама. – Он резко выпрямился, отбрасывая окурок в сторону. – А деньги… оставь себе. На врача.

Развернулся, чтобы уйти, но в последний момент бросил через плечо:

– И выключи эту дурацкую музыку.

– Ладно, найду другого, – девушка опять взяла бутылку и немного покрутила её в руке. – А вообще, ты прав, я могу и сама разобраться.

Но не успела Рена сделать глоток, мужчина резко обернулся, шагнул обратно и вырвал у неё бутылку, разбив её о спинку скамейки. Стекло разлетелось, как хрустальный дождь.

– Прекрати. – Его голос был уже не просто холодным – он буквально горел яростью. – Ты думаешь, это игра? Что смерть – это способ убежать? Нет. Это конец. Без музыки, без вина, без шанса передумать. – Он схватил её за подбородок, заставив встретиться взглядом. – Если тебе плохо – скажи. Если не видишь выхода – ищи. Но не делай из меня своего палача. – Отпустив её, шагнул назад. – Живи. Или сдохни. Но без меня. – Он резко развернулся и исчез в темноте, оставив её одну с осколками и тишиной.

Рена подобрала осколок и начала вертеть его в руке.

– Хорошо, что там мало оставалось… – сказала она сама себе и прикурила еще сигарету, продолжая рассматривать осколок.

Киллер остановился за углом здания кофейни, его руки сжались в кулаки, а глаза снова переместились на скамейку, где она осталась одна. Он знал, что должен был уйти, но что-то удерживало его – беспокойство или… что? Слушал ли он свой разум или сердце – он не знал.

Но вдруг развернулся, возвращаясь в темноту, и остановился у дерева – достаточно близко, чтобы слышать её, но слишком далеко, чтобы его заметили. На бедре появилась полоска, но на лице всё так же было безразличие.

– Такая же, как и вчера… – появились красные капельки.

Мужчина двинулся вперед, как тень, выхватывая осколок из её руки быстрым, точным движением – так, чтобы не оставить ей даже шанса продолжить.

– Нет. – Его голос уже не был ледяным – он звучал почти… отчаянно? – Ты хочешь боли? Хочешь доказать себе, что можешь это выдержать? Хорошо. Тогда смотри.

Он резко закатал рукав, обнажив старые шрамы – неровные, грубые, как дорожная карта чужого ада.

– Видишь? Это не делает тебя сильнее. Это просто… остаётся.

Он схватил её за руку почти бережно.

– Домой. Сейчас. Или я закину тебя в ближайшую больницу, даже если придётся нести на руках.

Рена закатила свои рукава в ответ, где уже были не руки… А следы, рассказывающие мучительную историю её борьбы с самой собой. На них было больно и страшно смотреть.

– А я хочу, чтобы наконец-то пропало всё. – Голос Рены дрогнул от подступающих слёз безысходности.

Наёмник нахмурился, освещения было недостаточно, но и так было понятно, что руки были в плохом состоянии. Он аккуратно перехватил её под локоть, заставил встать.

– Никаких больниц. Пошли.

Он буквально потянул её за собой, уверенно направившись в сторону ближайшего здания. Он знал один небольшой, но чистенький отель недалеко отсюда. Нужно попасть туда, а там уже… что-нибудь придумает. Девушка пьяно шаталась, плетясь за ним и прихрамывая на одну ногу, красные капельки текли по бедру из пореза.

– Куда мы идём? Я не хочу… Отстань…

Он не отпускал её руку, шаги его были быстрыми и решительными, но при этом он следил, чтобы она не упала.

– Закрой рот и иди. – Голос звучал жестко, но в нём уже не было злости – только упрямая решимость. – Если не хочешь в больницу – значит, будем делать по-моему. Ты уже достаточно навредила себе. Хватит.

Он толкнул дверь ближайшего отеля – дешёвого, но чистого – и, не обращая внимания на удивлённый взгляд администратора, бросил на стойку пачку денег.

– Номер. Сейчас.

Его взгляд был настолько ледяным, что вопросов не возникло. Администратор быстро оформила документы и отдала ключ от номера. Мужчина повел Рену по коридору, втащил её в номер, резко закрыв дверь ногой. Бросил ключи на тумбу и тут же развернул её к свету – теперь чётко видны были все следы её "работы". Бледные шрамы, свежие порезы, синяки от старых попыток… Его лицо исказилось – не злостью, а чем-то другим.

– Сядь. – Толкнул её на кровать, достал из тумбочки около кровати аптечку, вытащил оттуда антисептик и грубо схватил её за запястье.

– Будешь вырываться – будет больнее.

Но его движения при обработке ран были… осторожными. Словно боялся сделать ещё хуже. Он обработал и свежий порез на бедре, и царапины на руках.

– Ты хочешь, чтобы всё пропало? – вдруг спросил он, не поднимая глаз. – Не получится. Даже если умрёшь, боль останется. Только уже не в тебе, а в тех, кому ты небезразлична.

Он заклеил самый свежий порез пластырем (с котёнком, потому что другого не нашёл).

– Теперь спи. А утром… разберёмся.

И сел в кресло у окна – словно часовой, который не позволит ей снова навредить себе. Она лежала на спине, а ноги в черных кедах оставались на полу.

– Да никому я не нужна, смысла в моей жизни тоже ноль, – Рена рассматривала потолок.

Он молча слушал её слова, но его взгляд снова переместился на старые шрамы на её руках. Он молчал слишком долго. Ему захотелось крикнуть, тряхнуть её за плечи, заставить посмотреть в глаза… Но он только с силой сжал кулаки, словно стараясь подавить вспышку эмоций.

– Ты нужна мне. – Он перебил её, голос звучал почти тихо, будто он делился самым сокровенным. Каким-то другим, давно забытым голосом.