Комментарии, 51 отзыв

Михаил Елизаров привлёк меня своей книгой Земля , которую я хочу прочитать. Это получилось из-за отзыва на книгу от Полины Парс? Она очень здорово рассказала об этой книги. Мне захотелось прочитать вообще всё у этого автора, потому что я увидел его интервью у Дмитрия Пучкова, в которой Елизаров понравился своей патриотической натурой. Но пока я прочитал у него только 2 книги малой прозы. Первой была Мы вышли покурить на 17 лет (сборник) , а второй стала эта книга. Обе были очень интересны.

Первый одноимённый рассказ в книге самый большой тут. Он сам состоит из коротких эпизодов из жизни мальчика с физическим дефектом в виде горба. Эпизоды эти складываются в общую историю.

Тут есть ещё три довольно больших рассказа, остальные рассказы поменьше и много совсем маленьких, но практически все оказались тоже интересными, правда во многих из них, если не во всех, довольно много матерных слов, но они кажутся использованными к месту.

Мое знакомство с творчеством Михаила Елизарова состоялось совсем недавно и оставило приятное впечатление. После прочтения повести "Ногти" это впечатление закрепилось. Речь идет о двух ребятах-уродах - горбуне Александре Глостере и Бахатове с изуродованной головой. Они воспитанники интерната для слабоумных детей и детей-инвалидов, брошенных родителями. Елизаров погружает нас в мрачный и жестокий мир интернатной жизни неполноценных детей. А затем выводит Глостера и Бахатова в не менее мрачный и жестокий мир "нормальных" людей.

Знаете, эту книгу не стоит читать читать тем, кто не верит в современную литературу. Или тем, кто не терпит грязи, мата, непристойностей, всего, что именуется чернухой или трэшем, на страницах литературного произведения. Это повесть для тех читателей, кто не боится взглянуть в лицо нашей реальности и признать, что в ней полно грязи, мата, непристойностей, чернухи и трэша. Если мы не будем этого замечать, если будем гадливо отводить свои взгляды, дебилы, олигофрены, горбуны и прочие уроды не перестанут рождаться. Жестокость к таким детям не прекратится, насилие не исчезнет.

Система ухода за инвалидами не менее увечна, чем ее подопечные. Отсутствие малейшего желания помочь воспитанникам, увидеть в них людей с пускай слабым, но пытливым умом, наносит этим поврежденным личностям еще больше травм:

Но мы смогли научиться читать и писать, у меня иногда появлялись трудности с арифметикой, у Бахатова с гуманитарными дисциплинами, однако я подчеркиваю: мы были нормальными. Специально мне и Бахатову завхоз доставал учебники, подготовленные министерством образования для школ в Средней Азии на русском языке. Дебильные буквари-раскраски не утоляли наш умственный голод.

Я с благодарностью вспоминаю аспирантов мединститута, чьи работы каким-то образом касались вопросов педагогики для слабоумных. За полтора года, что они тренировались на нас, мы освоили письмо, читали из специальных книжек, а потом рассказывали, что поняли. И это было очень интересно. Потом аспирантов сменили обыкновенные учителя. Уроки литературы превратились в чтение вслух сказок, урок языка в малевание палочек и крючочков. Учителя-мужчины выпивали с Игнатом Борисовичем и весь урок сидели безмолвные у окна.

Это произведение прекрасно иллюстрирует, насколько размыты грани нормальности. Ведь как показательно, что внутри уродливого горбуна живет талантливейший музыкант, в то время как в интернате нянечки, призванные своей профессией сострадать и помогать, позволяют себе бессердечные шутки над инвалидами:

С рождения меня сопровождал сонм обидных поговорок и прибауток. Няньки, бывало, так и кричали: "Слышь, для тебя новый массажер придумали, чтоб горб исправить. Знаешь, как называется?" Я отвечал: "Нет", а они: "Могила!" - и смеялись до колик. На медосмотр, в столовую, на прогулку меня звали, искусственно огрубляя голос под Владимира Высоцкого: "А теперь Горбатый! Я сказал, Горбатый!" - если я мешкал.

А меценат Тоболевский, лицемерный патриот и играющий на объектив камеры благодетель и филантроп (интереснейший персонаж, кстати) не выдерживает никаких сравнений с замкнутым Бахатовым, готовым постоянно проводить опаснейший ритуал со своими ногтями ради благополучия своего единственного друга. Елизаров не спекулирует на сочувствии к инвалидам, он заставляет пожалеть "нормальных", которые и не замечают своих уродств.

Моральное уродство бывает пострашнее любого физического увечья. Эта простая мысль под пером Елизарова играет своеобразными и оригинальными красками. Само название повести - "Ногти" - интригует, содержит в себе что-то таинственное, притягательное, при этом не лишенное ощущения брезгливости. Манера повествования саркастичная и ироничная, местами смешная. Но это страшный, зловещий смех.

Язык Елизарова меня снова порадовал. У него удивительное умение подбирать необычные, но невероятно описательные эпитеты:

Охранник Тоболевского оставался египетски нем.

Тоболевский источал пряничную, с глазурью энергию.

Конечно же, я имел представление, как играть на пианино - видел по телевизору композитора Раймонда Паулса. Он точно окунал руки в клавиатуру, а потом выполаскивал их из стороны в сторону. Получалось очень красиво.

По отзывам Елизарова часто сравнивают с Сорокиным и Пелевиным. Сорокина не читала, но если выбирать между Пелевиным и Елизаровым, то мне однозначно ближе и понятнее Елизаров. Хотя и мрачнее. А еще замечаю сходство с Дмитрием Липскеровым, есть у них что-то общее в атмосфере.

Литературное открытие 2011 для меня. Отличный стиль, фаталистично-ироничный взгляд на себя, всех и всё. Бездна специфичного юмора. В моём восприятии книга очень напомнила санаевский "плинтус". Приятно удивлена, узнав, что Елизаров -"украинский продукт", выходец из моего родного города. И неприятно - прочтя неоднократное мнение, что это - его лучшее произведение. Хотелось бы ещё и выше. Всё же, буду знакомится дальше.

Мы жалуемся на свои облезлые хрущёвки, на низкие зарплаты, на высокие цены и вечные семейные дрязги.

А где-то далеко-далеко, за пределами нашего такого невыносимого быта живут дети-инвалиды. От них отказались родители. Про них забыло общество. Вся их жизнь - тюремного вида интернаты и издёвки врачей. Их смерть - радостная новость для санитаров. Их можно избить, изнасиловать, заморить голодом - никто и не заметит.

Няньки, бывало, так и кричали: "Слышь, для тебя новый массажер придумали, чтоб горб исправить. Знаешь, как называется?" Я отвечал: "Нет", а они: "Могила!" - и смеялись до колик.

Это история двух интернатовских "братьев" - горбуна и мальчика с изуродованной головой. Всё детство они провели с даунами и аутистами. О том, что такое деньги, работа, семья знают лишь по наслышке. Попав в наш мир, они теряются, хоть и обладают недюженными талантами.

Но есть место за пределами и нашего и ихнего мира - там стоит тёмный колодец и огромная лающая собака гремит цепью. И, если правильно провести ритуал со своими ногтями, можно туда попасть и узнать будущее. Главное - следить, чтобы собака не сорвалась с цепи.

Возрадуйтесь! Возрадуйтесь вы, плетущие из только Вам подвластных нитей фантазии, философии, таланта, дара Слова, крепкую и красочную ткань современной русской литературы. Выгляньте из окон! Выгляньте из окон и улыбнитесь в сторону дородной Украины, где набирает на компутере свои плотные, добротные и монструозные рассказы ваш брат, Елизаров. Таких ногтей, как у него - способных впиться Ваш мозг и уж не выпускать его пока история сама сыто не облизнется - вы, пожалуй, ни у кого не встречали. Только не спешите кричать от страха - пусть вас сначала проберет от его циничного, охлажденного могилкой юмора, его чудовищно уродливых и мастерски собранных из этого уродства рассказов. Глубина и сила текстов поражает, а потом еще больше поражает ощущение, как будто он сам глумиться над этими самыми глубиной и силой. Тут не изведать. Тут верить надо. Просто верить в него, и ждать глобально откровения. Он может.

Знакомство Саши Глостера и Серёжи Бахатова впервые происходит в доме малютки в отделении восстановительной терапии, где они становятся лучшими друзьями. В шесть лет их переводят в интернат для слабоумных. Они вполне нормальные, разумные дети с визуальными отклонениями: Саша - горбун, у Сережы мятой формы череп и бесконечные слюни. Бахатов всегда и везде утешается обкусыванием ногтей, ритуально сплевывая их на газету и, в зависимости от того, как они лягут делает выводы о будущем, а может, меняет его, подстраивая под себя. Саша открывает в себе потаенного музыканта, который живёт в его горбу и избливает боль и печаль касаясь черно-белых косточек рояля. На протяжении всего рассказа с ребятами происходят мистические и странные события. Жизнь их приводит в безумный мир "нормальных" людей, где на его фоне Саша и Серёжа воспринимаются вполне здоровыми, но за нормальность мира сложно поручиться, так как моральное уродство в "нормалных" людях превосходит уродства физические, которыми страдают наши герои.

У Елизарова прекрасный поэтический стиль повествования, несмотря на его лёгкость. Было невозможно оторваться, разве что когда немного подташнивало, приходилось отрывать глаза от текста. Я бы не стала называть эту новеллу трешовой, безусловно, в ней то тут то там проскакивали мерзости, но тем не менее, это весьма глубокое произведение со смыслом, которое каждый воспринимает по своему.

Я дочитала ее только-только. Меня немного потряхивает, хочется плакать. Такое удушающее откровение, я преклоняюсь перед автором. Глубина произведения потрясает. Внутри все переворачивается, чувствуешь себя покоренным. Это сумасшедшие эмоции, я очень давно не испытывала такого. Тема инвалидности, даунизма, олигофрении сама по себе обладает силой во стократ выше обычной морали, а здесь...

Мягкий язык, страница переворачивается за страницей, сюжет развивающийся с невероятной скоростью, так насыщен жизнью, жизнью такой, какая она есть. Алчность, жестокость, цинизм, хладнокровие, бессердечность. Дружба, долг, надежность, благосклонность, преданность и прощение. Здесь так много всего, все так обнажено, что следовало бы прочесть еще раз, но у меня не хватит смелости.

Люблю я порой трэшак почитать,знаете ли. При том,что адекватные рецензии на него тут писать не могу. Потому что если адекватно воспринимать,как все "нормальные люди",тогда "фу,чернуха,мерзость,интернат для уродов,изнасилование,зачем такое вообще писать?!" А если настроиться на трэш,то очень даже цепляет эта история Глостера и Бахатова, особенно тем эпизодом,где Глостер,уже попавший под покровительство Тоболевского,ищет родителей и находит-таки их,просто неимоверное количество находит,причем все они одинаково милые и сердечные,даром что фамилия Глостер дана бедному горбуну "от балды". А таких друзей,как Бахатов,готовый рискнуть жизнью во время страшного ритуала ради того,чтобы у друга все сложилось благополучно,в реальности нашей,неелизаровской вряд ли найдешь (в отличие от издевательств над убогими и насилия),увы. Ну, и Тоболевский со своей идеей-фикс о труппе уродов-неимоверно колоритный персонаж,как ни крути.

Если вы собираетесь читать это — лучше не надо. Отвратительная, тошнотворная, гадкая книга. То, что творится в ней, с самого начала выведет вас из себя. Выбьет из обыденной колеи. А дальше оно станет всё хуже и хуже. Этот сборник начинается с нескольких простеньких новелл про половые органы, затем разгоняется до историй о испражнениях и, как кульминация, вгрызается в мозг основным рассказом "Ногти". Вот уж где-где, а в нем фантазия автора разыгралась не на шутку: в нем описывается самый настоящий цирк уродцев, ей богу! К тому же главный герой - горбун Глостер слегка наводит на мысли об Алексе из "Заводного Апельсина" своей страстью к классической музыке и склонностью к насилию, но, конечно-же здесь жестокость Александра вполне оправдана. Потом повествование в сборнике снова возвращается к койтусу, сифилису и прочим проявлениям любви. Ну а для меня самой запоминающейся из всего цикла рассказов стала история о сбежавшем ухе, озаглавленная в книге "Ван Гог" -- да и то, лишь из-за того, что я прочитала её смеясь. Вся фишка в том, что в тот день у меня действительно отказал слух.

В общем, это книга из серии ad marginem и поэтому не стоит нормальным людям о нее руки марать. Все равно же вам не понравится.

отлично помню тот морозный декабрьский день, когда я зашел в книжный магазин перед работой. накануне я получил то ли первую приличную зарплату, то ли аванс какой-то нам дали. одним словом у меня появились деньги и я захотел потратить их на книги. до этого по книжным магазинам я шастал только за учебной литературой. естественно в том 2002 году глаза еще не так разбегались как сейчас от пестрого ералаша обложек и громких имен с не менее громкими названиями. блуждая среди незнакомых имен и названия мои глаза зацепились за "Лёд" Сорокина, про которого я хоть что-то знал. и я решил купить еще одну книгу этого же издательства. поскольку кроме Елизарова других книг не было пришлось купить именно его. с препарированной детской куклой на обложке. в некотором смысле эти две совершенно случайные покупки перевернули если не мою жизнь, то на долгие годы сформировали мои литературные пристрастия. я таких брутальных книг еще никогда в глаза не видел! все образы, которыми была пропитана эта книга, были как и эта дурацкая пластиковая кукла - родом из детства. но с какой тщательностью и изуверством (в хорошем смысле слова! ,) они были препарированы и вскрыты! я до сих пор считал и считаю эту книгу у Миши самой сильной, а заглавное произведение "Ногти" так и вовсе склонен считать его личной недостижимой высотой, взять которую во второй раз ему уже вряд ли удастся.