Читать книгу: «На погосте»
***
Солнце уже стояло в зените, когда полуденную тишину разрезал приближающийся гул мотора. По тому, как мгновенно замолкло всё живое, становилось ясно: эти звуки здесь уже стали редкостью.
Деревня умирала. Умирала давно и безнадёжно. С каждым годом в ней оставалось всё меньше народу: старики потихоньку отходили в мир иной, а молодёжь, гонясь за лучшими условиями жизни и длинным рублём, покидала отчие дома и переселялась в города. Этот процесс, неотвратимый, как сама жизнь, назывался длинным иностранным словом — урбанизация. Именно из-за него там, где прежде бурлила жизнь, теперь всё заросло сорной травой и крапивой.
Печально смотреть на дома с пустыми оконными проёмами, провалившимися крышами, а кое-где — уже и с рухнувшими стенами, особенно когда каждый из них помнишь ещё по тем временам, когда деревья казались выше, а мир — необъятнее. Тогда по вечерам в них загорались жёлтые, такие весёлые и уютные огни, а днём на полянках перед домами шумели, играя, дети. И он, Егор Митрофанович, был среди них — не самый озорной, не самый послушный, равный среди равных. Сколько же времени с тех пор прошло? Почитай, уже более полувека. Ужас.
Егор Митрофанович закрыл глаза и вспомнил свой дом: краснокирпичный, с выведенным белой краской номером двадцать один, с жестяной крышей и деревянной пристройкой сеней. В последний раз он был там лет пятнадцать назад, на похоронах отца. Помнилось, как тогда накрапывал дождь, как подняли и понесли гроб, как он первым бросил жменю земли в могилу, как плакала сестра и как потом, собравшись за одним длинным столом, поминали отца и пели старинные грустные песни. Егор никогда не был излишне сентиментален, но всё же, когда остался один, из его глаз полились горькие тихие слёзы — от осознания, что больше не позвонить отцу, не спросить совета, не обнять и не… вообще ничего.
Слёзы проступили в уголках глаз, но Егор Митрофанович смахнул их незаметным движением руки. В глаза ударил яркий солнечный свет. Погода стояла превосходная: солнце отогревало землю после долгой зимы, трава, пробившаяся из-под земли, радовала глаз насыщенной зеленью, а лужи, оставшиеся после недавних ливней, весело поблёскивали, отражая солнечные лучи.
Машина тряслась по щебёнке, постоянно притормаживая. «А ведь когда-то это был асфальт», — мелькнула мысль. Тут взгляд упал на внука, который чёткими и отточенными движениями вёл автомобиль. Наверное, он считает себя уже взрослым, но у Егора Митрофановича навсегда останется образ двенадцатилетнего мальчугана, который, катаясь на велосипеде, кубарем скатился под откос, а потом мужественно терпел, пока дед обрабатывал зелёнкой его боевые ранения. Глаза внука светились любопытством человека, не обременённого долгим и тяжёлым жизненным опытом. Как же Егор Митрофанович ему завидовал: у того ещё столько времени и сил, а главное — ума, что при желании можно и горы свернуть. И он свернёт, обязательно свернёт, никуда не денется. Не зря же в прошлом году с успехом выдержал экзамены и поступил во второй мед на бюджет.
