Читать книгу: «Леди Сияние»

– Леди Сияние! Леди Сияние! – настойчиво зовет меня кто-то, бессовестно отвлекая от важного дела. Приходится отложить изящное перо для письма. За окном расцветает день, а я в очередной раз засиделась за долгим чтением книг вечером; ночью – за любованием звездами и наслаждением дивной тишью вокруг. Затем, в рассветный час, нужно было заняться созданием рисунков-карт – дело продолжалось и до сей минуты, но кто-то решил прервать появление несовершенных линий на аккуратной белой бумаге. Вздохнув, я спрашиваю:

– Что случилось?

Стоит мне сказать это, и в кабинет врывается молодая девушка, задыхаясь словно от долгого бега. А может, она и действительно бежала до меня, ведь ее взволнованный нетерпеливый взгляд говорит о многом, будто желает сказать нечто важное и прекрасное. Однако по правилам нашего времени слуги обязаны спрашивать разрешения на разговор с вышестоящими лицами и лишь потом говорить; да и свободные женщины не могут заниматься чем-то больше, чем дела очага и семьи.

Мой дом совсем другой. Он как исключение в канонах людей, следующих заповедям вер и надежд. Здесь можно говорить свободно, болтать, шутить, ничего не боясь: ни сплетен злых, ни наказаний. Но сейчас моя приближенная молчит, весело улыбаясь и таинственно сверкая глазами, хотя могла бы сказать многое. Значит, действительно что-то интересное есть у нее. Устало вздохнув, я строго произношу:

– Говори.

Еще какое-то время Джулия сохраняет молчание, восстанавливая сбитое дыхание. Знает, что я могу подождать и понять эту паузу, словно она всегда возникает между нами при важных разговорах или не только в нашем общении, но и в любом другом, где есть немного сомнений и тех историй, о которых почему-то молчат, когда те могли бы стать чем-то большим.

Длится тишина еще несколько минут. Я никуда не спешу, поэтому откидываюсь расслабленно на спинку стула, отдыхая от неудобного положения. Только иного выбора у меня нет, и я просто киваю девушке, чтобы та начинала свой рассказ.

– Кухарка из местного трактира слышала утром от дочери городового, что в порту видели корабль. Красивый, самый лучший из тех, которые прибывали сюда за последний год, – уверенно и отчего-то радостно сообщает мне компаньонка. Слишком уж торопливо и сбивчиво говорит она, словно старается обогнать волну, из-за чего некоторые слова и вовсе непонятны. Я привыкла к спешке давно, как и к быстрым речам людей, окружающих меня, однако сейчас мне сложно уловить что-то. – Кажется, кто-то наконец-то вернулся домой, – девушка лучезарно улыбается, а я ничего не понимаю. – Вы счастливы, Леди?

Она спрашивает меня о чем-то еще, но мое внимание привлекает фраза, сказанная хрупким мгновением ранее.

Домой. Кто-то возвращается домой, в милый молчаливый городок на берегу могучего лазурного моря. Наверное, этот кто-то спрячется в золотых теплых песках бухты, где таятся самые прекрасные воспоминания о лучших временах и правдивой нежности. Кто-то пойдет в большой порт, на рыбный рынок или в трактир. А я останусь в своем имении на диком утесе, ведь чье-то прибытие в город не имеет никакого значения ни для меня, ни для этих величественных стен и тайн – так было всегда, так и будет в дальнейшей заре новых веков. Исключением является прибытие «Сияния», но до него еще далеко, отчего вновь вдыхаю, немножечко расстраиваясь. Время идет, я рисую звезды на картах, провожаю очередную холодную одинокую ночь.

Ничего не меняется.

Печально. И обидно.

Снова думаю о чем-то далеком, родном, но неимоверно грустном, а потом приходит озарение света, что подобно блистанию солнца за плотно зашторенным окном. Лучи не щекочут мне кожу, не ласкают своим теплом, но стоит мне лишь вспомнить о них, как тут же они падают на стол и мои руки: компаньонка открыла окно, ворча о беспорядке. Меня это уже ничуть не тревожит.

– Ты думаешь, он вернулся домой? – глупо улыбаясь, спрашиваю я. Встаю с места, одной рукой поправляя неудобный пояс штанов, а другой потирая затекшую шею.

И все-таки не стоило вчера работать до бледного лика месяца за окном! И не нужно было потом наблюдать за небом и запоминать все его бесконечные прелести, детали, беззаботные лунные дорожки на глади моря. Зато у меня сейчас есть новый путь, правда, он соткан из невидимых островов и безмолвных молитв. И все делается для того, чтобы вернуться сюда живыми и не знающими никаких бед, ведь морские просторы дарят свободу и чувство умиротворенности, пока мой молчаливый дом напоминает безлюдный риф бурь. Но, может, в такой важный день мне не нужно думать о мрачности собственного жилья?

– Прошу, скажи, что это истина, – обращаюсь я к застывшей девушке. Она по-прежнему странно улыбается, услышав мой вопрос, говорит:

– Мои слова не лживы, леди. Капитана Каллиаса видели на берегу. И это не слухи, – Джулия многозначительно кивает, а я снова вздыхаю. Слишком безнадежна наша игра, как и мой вздох, звучащий в сие недолгое мгновение, раз моя приближенная тут же начинает тараторить. – Мне кажется, Леди, он будет ждать вас в бухте через час. Как и раньше…

Не нужно лишних слов, чтобы понять смысл ее речей. Да, все будет как раньше, если только я не захочу что-то изменить. Простить. Отпустить. Забыть. Найти повод уйти или причину остаться. Это ведь так просто. Или все же нет?..

Я не знаю.

Иногда мне кажется, что я вообще ничего не знаю, кроме своего поддельного искусства и необъятных звезд в небесном хороводе. Пусть в моей обители сотни книг, это может ничего не значить – не для меня, так для других. Кто-то упрекнет меня, незамужнюю леди с огромным имением, в неважности моих занятий, а я промолчу, зная, что это неправда. Мои любовь и судьба согласны со мной, а добрая компаньонка, милая и мечтательная особа, разделяет мою тягу к знаниям – словом, к звездам тоже. Правда, заброшенность сада вокруг дома и некоторых комнат она не одобряет, поэтому порой и ворчит: мол, отсутствие порядка портит тот уют, что создает особое сверкание по ночам. Или просто ей не хватает любимых цветов и света. Я не спорю, но считаю, что нам всего хватает, ведь просто люблю песни тьмы и тайн, скрытых в самом сердце дома.

Поэтому здесь так мало света и много мрачности; здесь много сияния и мало любви. Иногда мне снятся не только неведомые морские странствия рядом с ним и захватывающие душу путешествия, но и в иной раз – жизнь, где мы вместе гуляем ночью по утесу, бухте, улочкам и порту, не зная горестей и поражений. Полуденное солнце, запах свежих сладких булочек в пекарне, резвый смех детей – разве мы не могли бы быть достойны постоянного крова? Не опасностей в виде врагов, не звона сабель и не звучания выстрелов, а красивых имен и нежных дурманящих поцелуев?

Только услышьте, как красиво звучит.

Леди и Лорд Сияние. Гордо. Счастливо.

По-настоящему, словно у нас уже есть эти священные богатства или не святые желания. Прошу, скажи, что почти все это правда, дар, предназначенный нам богами, духами моря или небесными светилами.

– Я врать не буду, Леди. Вы должны быть прекрасны, – говорит мне компаньонка, опомнившись через несколько минут неловкой тишины. – Давайте я помогу Вам собраться для встречи?

– Да, буду очень благодарна, – неопределенно киваю я, а потом поспешно добавляю. – Начнем с выбора платья?

– Именно, Леди. Итак, – Джулия оглядывает мою одежду цепким взглядом. Потом снова что-то бормочет, быстро говорит, но и в этот раз мне трудно понять ее слова. Я вздыхаю, качаю головой, а она повторяет еще раз. – Я принесу несколько платьев.

– Хорошо, – уверенно улыбаюсь.

Даже про платья не оставляю усмешек, хотя терпеть их не могу. Должно быть все наоборот из-за статуса Леди, но в моем доме нет строгих правил. Правда, на важных или официальных встречах все же приходится облачаться в красивый наряд, чтобы произвести хорошее впечатление воспитанной и правильной особы. Если все сделать так, как надо, возможно получить комплименты и внимание, а может, и найти полезные знакомства.

Так пару лет назад я повстречала Каллиаса, юного отважного флибустьера, служащего нашей родине отважно, достойно и смело. Кто-то поет оды о нем, а кто-то пишет легенды. Я же тогда была отчужденной, невзрачной, мрачной и странной особой, которая недавно приехала в эти края и еще не видела моря. И он, образ божественной красоты, что-то нашел во мне. Даже имя мое никогда не звучало так ярко, как в тот момент, когда мы впервые танцевали под ярким светом огней города, потом и ночью под тихий бриз волн в порту – уже совсем не помню, как мы там оказались и как все это началось, но знаю, что у нас есть сейчас. Раньше у меня были лишь блеклые крылья бабочек на стенах всех комнат и сгоревшие фигурки в старом очаге, а сейчас у нас есть сияние в душе.

И вечное море совсем рядом…

– Леди Сияние! Леди Сияние! – снова зовет меня Джулия, указывая на разложенные платья на широкой застеленной одеялом кровати. Выбор праздничной одежды невелик: что-то слишком богатое, неподходящее мне из-за смысла встречи. К чему фальшивая красота, если мы познали друг друга и без нее? Но, судя по желаниям приближенной, других вариантов не будет сегодня.

Ей ведь просто хочется, чтобы все было хорошо, чтобы я вновь смогла очаровать его, иначе весь мир вернется к тьме, где погаснет сияние, где сгорят бумажные города, где потухнут очаги домов народов или блеклые мечтательные звезды над нами. Они не только мои маяки – повод отправиться в имение из бухты, куда вернётся корабль когда-нибудь – или карты странников моря, но безмолвный ответ наших грез. Кто-то когда-то твердил, что они исполнятся обязательно, но спустя долгое время я больше не верю в это, рисуя черными безнадежными красками точки на белой бумаге. Создаю очередную переплетенную сеть созвездий и путей, океаны и кометы, проливы и ослепляющие небеса.

Все просто, но одновременно донельзя сложно.

– Может, итальянское платье будет лучше? – советуюсь я с компаньонкой, высматривая среди предложенной одежды не сильно яркое и дорогое платье, привезенное Каллиасом несколько лет назад из очередного странствия как подарок. Наверное, будет справедливо, если отправлюсь на встречу именно в этом наряде. Только подчиненная явно не согласна с моим выбором – одежды или мужчины? – тоскливо оглядывая остальные вещи. Они ей нравятся, как замечаю я, тут же обещая подарить что-то похожее на ближайший праздник, только лучше: совсем-совсем новое, модное – такое, какого в городе нет ни у кого. Мне такие одежды ни к чему, а компаньонка может порадоваться, искренне поблагодарить меня чудесной выпечкой.

– Выбирайте украшения, Леди, – указывает Джулия на несколько жемчужных нитей с золотыми элементами. Это ожерелье я тоже не люблю. Оно пылится без дела шкатулке, а могло бы украшать чью-то лебединую шею на важном красивом бале. – И будем заплетать волосы, – вздыхая, говорит мне компаньонка. Едва сдерживаю улыбку, когда эта милая особа указывает на ширму в углу моей спальни, но не спешу туда проходить. Говорю:

– Нет, сегодня жемчуг не скрасит разлуку, в отличие от того кулона, что подарил капитан…

Служанка вздыхает, но не спорит со мной. Тут же спешит в соседнюю комнату, чтобы принести украшение. Сегодня действительно нужно сиять, не только чистыми чувствами, но и душой, словно грядущее воссоединение уже способно что-то изменить, что-то потерять или что-то обрести еще один раз.

Дождавшись, когда девушка покинет комнату, я иду к ширме. Снимаю домашнюю одежду, надеваю предложенное платье. Верх сшит из черной кружевной ткани, сидящей на теле свободно. Рукава-фонарики выполнены из того же материала. Также есть неглубокий вырез, пояс бежевого цвета, аккуратный бантик на нем. Ловко поправляю узелок, чуть сильнее затягивая, чтобы не развязался, одергиваю длинную юбку, сделанную уже из простой гладкой ткани того же цвета, что и верх. Пусть мой наряд выполнен в мрачном искусстве, он подходит мне не только торжественностью, но и чарующей прекрасностью. Это платье изящно подчеркивает женственность, обычно скрытую за тенями и молчанием – зачем слова, если просторы моря говорят больше, чем они? Улыбнувшись, я еще раз осматриваю себя в зеркале, и, понимая, что все безупречно, выхожу из-за ширмы. Тут же чувствую приятный запах корицы.

Чудесно.

– Леди, я утром приготовила несколько булочек по рецепту вашей семьи. Желаете попробовать? – предлагает девушка, когда я усаживаюсь на пуфик перед огромным зеркалом в пол. Все мои мысли мгновенно переходят на еду. Да уж, вчера мне было совсем не до изысканных и вкусных блюд, так что сейчас я с удовольствием бы отведала не только булочек, но и чего-нибудь другого, ведь голод – страшная вещь. Однако времени до встречи остается не так много, поэтому ограничусь заботливо приготовленной выпечкой. – Благодарю. Может, оставим волосы распущенными?

– Нет, – качаю головой. – Лучше заплести в косу.

– Хорошо, – соглашается компаньонка и, взяв щетку, начинает расчесывать мои длинные локоны. Каждый день это делаю я, но сегодня из-за волнения руки дрожат, и они не смогут заплести красивую косу. Да и в обществе принято, чтобы к праздникам прически делали специально обученные люди, ну, или слуги. Однако у меня нет желания приглашать в дом кого-то еще, поэтому доверяю весь процесс компаньонке – чудо рядом не позволяет сиянию имения погаснуть).

Пока я перекусываю, Джулия плетет мне косу, лишь иногда прося замереть, а потом снова что-то поправляет в волосах. Чувствую ее взгляд на своей шее – там, где таится еще один наш секрет, но почти не обращаю внимания на это и наслаждаюсь едой. Выпечка получилась невероятной: не слишком сладкой, вкусной, немного пряной и аппетитной. Корица не только создает дивный запах, но и дает особый вкус, вызывающий восторг. А чего стоит золотистая хрустящая корочка… Улыбаюсь, зная, что божественней булочек не найти ни в городе, ни в порту. Эти маленькие произведения искусства приготовлены умелой рукой компаньонки, моей приближенной. Мы познакомились именно так, тоже несколько лет назад. Тогда нам казалось, что жизнь украшена белыми пионами или розами нежного розового цвета. Но, пройдя множество тернистых дорог, мы познали изящность снежных хризантем, белого мака. Многое вокруг изменилось, однако что-то все же осталось – самые вкусные булочки с корицей или джемом из лепестков роз по праздникам. Разве не счастье?

– Готово, Леди, – спустя еще какое-то время говорит компаньонка, улыбаясь и гордясь проделанной работой над моим обликом. Смотрю вновь в зеркало, вижу истинную Леди, знающую и объятия мрачности собственных тайн, и сияние, что переливается в золотых волосах, ясных зеленых глазах и улыбках, которые я стараюсь дарить каждый день или призрачную ночь. Я выгляжу именно так: красиво и хрупко, словно собираюсь идти на бал, а не встречать свою любовь после долгого странствия.

– Спасибо, – искренне благодарю ее, замечая появившийся на столе шелковый мешочек.

Подхожу ближе и смотрю, что в нем. Небольшая подвеска из черного гладкого камня. Протягиваю к нему руку и беру на ладонь украшение, недоуменно смотря то на него, то на девушку рядом. Нет, конечно, кулон прекрасно подойдет к платью, но почему именно герб моего имения и не только, правду говоря? Моего неизвестного рода, всех тайн сияния, спрятанного в этих стенах и волнах близкого моря – символ меня, в конце концов? Я хочу задавать эти вопросы долгое время, рассматривая изменчивость этой подвески. Если смотреть на него с одной стороны, можно увидеть лишь необъятную тьму, застывшую гладкой пеленой в камне навек, однако, если переместить украшение к свету, можно заметить спрятанный в нем золотой рисунок. Это три четырехконечные звезды разного размера, расположенные рядом друг с другом. И если вернуть все обратно в тень, то они исчезают, но на всех официальных символах они никуда не пропадут, даже если пройдут столетия небытия.

Я надеваю это украшение на шею, и оно смотрится на мне восхитительно, словно специально пытаюсь создать особый наряд, чтобы, конечно же, сладостно соблазнить Каллиаса, с уверенностью зная, что это все вполне может стать реальностью и сегодня. Но я не хочу. Это платье, прическа и кулон – всего лишь способ достичь собственных грез, превратить их в дивную жизнь.

Застегнув золотую цепочку, я еще раз верчусь перед зеркалом, уверяя себя в том, что все будет хорошо. И звезды будут сиять над нашими душами вечно, передавая истории ветра чудесам, свету и огромному миру, в котором мы живем. У нас с тобой будут все океаны, все луга и радуги. В горе и счастье мы будем вечно вдвоём, взявшись за руки и не пожалев ни о чем.

Дорога до бухты длится несколько минут, но мне она кажется долгой, сочетающей в себе и горечь волнения, и прекрасный вид чисто-голубого неба над головой, и море, переливающееся драгоценной лазурью или темными благородными оттенками синего в тех местах, где таится страшная глубина. Бескрайние воды лежат совсем рядом, и я, словно впервые, хочу прикоснуться к ним, к беглым неуловимым волнам, или увидеть и вновь познать его чудеса. Однако сейчас у меня своя цель, к которой я уверенно иду, почти бегу навстречу своему счастью.

Навстречу своей любви.

Придерживая подол платья, поднимаюсь на склон. Улыбаюсь, замечая флибустьерский корабль, сияние в бухте и чей-то силуэт на берегу. Высокая трава ничуть не мешает, наоборот, она до поры до времени скрывает меня от чужого взгляда. И призрачные шаги тонут в ее шелесте, словно в реальной жизни нет ничего реального – и даже я не такая. Будто воплощение таинственного блеска, будто оживший сказ вечного ветра-странника и звезд-матерей, будто агония мрака решает стать чем-то больше.

Все ближе и ближе я подхожу к капитану, сидящему спиной к склонам и городу, лицом к спокойному морю и просторам горизонта. День еще не кончается, но небо постепенно меняется, приобретая окрас, похожий чем-то на вечерние сумерки. Море остается таким же отстраненным, почти равнодушным, но я точно знаю, что оно лишь замирает на миг, чтобы потом вновь поразить всех своей красотой и могуществом. Неважно, вечер или очередная ночь – оно всегда будет прекрасно. И нам это понять легче всего… Устало вздохнув, я спускаюсь к песку и останавливаюсь в некотором отдалении от капитана корабля.

– Каллиас! – зову я его не слишком громко, но он все же вздрагивает – едва-едва заметно – и поворачивается в мою сторону. В уставших зеленых глазах виднеется удивление, потом недоверие, ведь это тоже могло быть ложью.

Проходит секунда.

Одна, другая.

Только на пятый удар сердца подозрение сменяется радостью. Мужчина поднимается с песка и направляется ко мне. Не дожидаюсь его приближения, сама бегу навстречу, поднимая вихри песка. Через несколько лунных секунд исчезают бесконечные месяца, когда мы не видели друг друга, скучая и по-прежнему любя. Никакие шторма, заморские гавани не смогут уничтожить наши светлые мечты, наши души, ставшие когда-то едиными, и судьбы, похожие на нечто большее, чем просто слова.

Он стоит здесь, передо мной, будто мы никогда не прощались. Я тянусь к нему для объятий, будто не веря, что тепло тела рядом не выдумка, как в сегодняшнем – очередном – сне. Пытаюсь обнять руками пояс, тут же чувствуя нежные движения на своей спине. Каллиас обнимает меня в ответ, так ласково и заботливо, будто впервые. Тихое и спокойное биение сердца слышу я, прижимаясь к его крепкой груди, все еще не до конца понимая, что это нехитрое дьявольское наваждение. Знакомый аромат и пламенная сердечность в объятиях – похоже на прошлые встречи, которые имели и печали, и сладость поцелуев, но сейчас…

Что-то происходит немного иначе, или это дурное волнение играет недобрую шутку со мной. Мы с Каллиасом молчим еще некоторое время, наслаждаясь невесомыми прикосновениями, что позволяют понять все вокруг нас.

– Я скучал, Леди, – шепчет мне капитан, чуть отстраняясь. Улыбается. Я вновь понимаю, как на самом деле дорог мне этот человек. Пусть мы и не всегда можем быть рядом по-настоящему, у нас есть письма и надежды, способные их передать. А ветра, волны, утесы и рифы – всего лишь еще один повод вернуться в порт нашего города, домой. – Как ты прекрасна, – говорит он и склоняет голову чуть ниже, утыкаясь носом в мою макушку. Я улыбаюсь счастливо и весело, отбрасывая излишний образ строгости и мрачности. Так всегда происходит, стоит нам встретиться и остаться двоим в бухте, где никто нас не сможет отыскать.

Только рядом с истинным королем морей сияние может быть собой…

– Я тоже скучала по тебе, мой дорогой, – признаюсь совсем тихо, растворяясь в нашей маленькой тайне у берега моря. Кажется, все до простого идеально: и где-то чайки кричат в небе, а мы стоим, заковав друг друга в тепло и неоспоримую нежность, не один миг. Потом, отстранившись, сделав небольшой шаг в противоположные стороны, смотрим в глаза, замечая, как мы похожи. Не в росте, конечно, и не в изяществе, но в чертах, что рисуют испытания и потери. Ты видишь пучину и бездну, а я – свет, подобный тому, что сверкал когда-то в маяках, в тех больших мирах, расположенных так далеко от нас…

Я делаю шаг назад, а он недоуменно смотрит на меня, словно пытаясь понять зачем. Ничего не говорю, лишь протягиваю руку и сжимаю его ладонь, которую он протягивает мне в ответ. Второй рукой плавно касаюсь щеки Каллиаса, покрытой едва заметной щетиной. Через секунду капитан понимает, что я делаю, и расслабляется, доверяя.

Иногда вернуться из далеких краев без ран или травм невозможно, тогда становится трудно всем. Мне – с недомолвками и искаженным – идеальным – лицом от боли, а ему из-за моего волнения и узнанной правды. Не его ложь, сказанная, конечно же, во благо, а именно ее противоположность, от которой иногда слезы текут по щекам. Море и острые скалы оставляют множество шрамов, проклятых путей, овеянных мглою. Хоть я и прошу у звезд, чтобы они нашли свободу на моих чертежах, но если они сгорят – я больше не смогу найти ничью дорогу домой. И снова разлука объявит свой печальный приговор, но мы будем сильнее, как и те волны, что сокрушают корабли в нездешних водах, или те простые, слабо бьющиеся о берег, на котором мы стоим. Когда-то я просила их всех сберечь тебя, а они, превращаясь в морскую пену, обещали и повторяли одно и то же: «Сберегу».

В этот раз они не подвели меня.

Каллиас возвратился домой без ран, улыбчивый и довольный. Как я знаю, это значит, что цель плавания достигнута и золото, обещанное государством, получено. Честно, я очень рада за всю команду, ведь они действительно работают – бороздят моря, устраивают сражения – на славу своей родины. И она чтит это, щедро награждая монетами и почестями победителей.

Заметив мой взгляд, направленный в небо, капитан проводит свободной ладонью по моей руке. Просто жест, спрашивающий: «Как ты?».

Мы не задаем некоторых вопросов, помня, что с ними связано слишком много болезненных воспоминаний. К чему еще больше ранить друг друга, если есть и более счастливые секунды? Ну, или моменты, когда есть возможность насладиться реалию безоблачной жизни. Тогда-то я, вновь вернув взгляд на своего странника, и замечаю новую форму. Прямые парусиновые штаны темного цвета до лодыжек, массивные, но на вид удобные сапоги, камзол в цвет брюк, на котором есть знак корабля, подле сердца. Как ни странно, этот символ принадлежит не только Сиянию, но и мне, моему роду.

А все потому, что мы с Каллиасом познакомились после уничтожения его старого корабля. Он, храбрый и доблестный капитан, когда-то устал от нечестного образа жизни, пиратства. И избавление от прежнего судна означало для него свободу. Не позор, не отречение от прожитых лет, а начало новой страницы собственной истории. На том балу он встретил меня случайно, но навсегда. И это дало ему новую жизнь, новый корабль с красивым названием рода таинственной Леди, в которую он влюбился в ту далекую ночь. А сейчас… Каллиас – королевский флибустьер, капитан легендарного Сияния и моя несовершенная любовь. На флаге судна мой герб трех золотых звезд изображен по воле Каллиаса, желающего, чтобы всегда рядом было напоминание обо мне в сердце, в душе и на знаке корабля, что верен ему, как и я.

Белая рубашка, изготовленная изо льна, выглядывает из-под камзола красиво, немного небрежно, но по-своему мило. Улыбаюсь и задумчиво говорю:

– Хорошая униформа, Капитан.

– Для команды Сияния все самое лучшее. И для тебя тоже, – произносит он уверенно, а его губ касается коварная усмешка.

Закончив осмотр на предмет травм или неестественных изъянов, мы вновь обнимаемся. Наша любовь – ловушка, не из скал и подводных рифов, а из сомнений и тревог друг за друга.

Эти быстротечные встречи – порыв безмятежности, которая всегда заканчивается поцелуями. Его губы немного обветрены, но их все равно целовать – одно удовольствие. Радость появляется почти сразу, стоит нам лишь ненадолго отстраниться и посмотреть в глаза. Расскажи мне о том, что ты видишь в моих глазах. Почему ты улыбаешься, будто сейчас истинное удовольствие переплетается с умиротворением? Я вижу живое чарующее чувство в твоем взгляде, и это важнее бриза морского, кричащих чаек и бесконечных облаков над городом. Мы выше неба…

– Ты великолепна, – говорит капитан, прижимая меня к себе, словно боясь отпустить. Но это вовсе не так: в пустоте, которой являются наши желания о большем, нет ничего, а у нас – все.

– Спасибо, – искренне благодарю я, обвивая талию Каллиаса руками. Ему всегда нравится такое положение тел, ведь он чувствует себя в безопасности именно со мной, в моих объятиях. Капитан говорил об этом не раз, называя такие моменты счастливыми, а может, это неправда, хотя я тоже чувствую его прикосновения к талии.

Таю от необъятной нежности.

Кто сказал, что флибустьер не может быть милым и ласковым? Пусть руки его и обагрены кровью, я знаю, ради чего были все эти жертвы. И понимаю его, когда стараюсь унять его противоречия и желания спасти то, что уже заранее обречено. Но это совершенно неважно сейчас, в этот час.

– Люблю тебя.

– И я, моя сиятельная Леди. Ты помнишь?

– Что?

– Татуировки, – Каллиас склоняет голову вперед, касаясь меня своими растрепанными светлыми волосами, отчего я невольно смеюсь. Но все равно не понимаю, о чем он говорит. Усмехаюсь, когда капитан целует меня в шею, где как раз и скрывается еще одна тайна. Видимо, о ней и говорит капитан, оставляя соблазнительное, но неуловимо-желанное касание губ. Снова и снова мы попадаем в неразрушимый капкан собственных чувств.

Не первый раз, когда счастье обретает последствия и то, что иногда приходится скрывать за воротником платьев или плащей. Маленькие парные татуировки на шее, которые мы создали, став парой. Леди и пират, как в той недоброй сказке, но наша жизнь и вовсе не похожа на нее. Мы просто лучше.

Мы просто живые и настоящие.

А символы, нарисованные на нашей коже, подтверждают лишь одно: верность. Даже если кто-то и узнает про нее или татуировки, то мы сможем легко объяснить все это: они означают веру в то, что Сияние – мы – вернется – вернемся – в порт с победой – домой, – а я… я просто надеюсь стать лучше, превращая блеск одной звезды в целое небо, украшенное огнями любви. И, конечно же, три четырехконечные звезды на шее – это тоже наша любовь. И верность. И знак чудес, что возможны в этом мире, где лучше танцевать в порту, чем выживать.

– А что с ними?

– Ты не жалеешь о них? – спрашивает Каллиас, и его улыбка пропадает.

– Я не жалею ни о чем, мой дорогой, – искренне говорю я. – И о наших чувствах тем более.

А небо медленно окрашивается в зарю – ход времени потерян мною. Облака превращаются в маленькие тонкие перышки, которые уносит ветер. Море, его бриз и волны сохраняют спокойствие, так необходимое мне, ведь, чтобы сказать правду, нужно иметь гармонию души, без волнения и тревог. Меня не покидает какое-то мутное чувство тоски, хоть и объятия любимого человека спасают от незримых опасностей, клеветы и лжи. И поцелуи подобны награде богов, и нежность, чаруя, дарит нам веру и невероятные минуты. Пусть море и обещает нам красоту еще одного дня, тлеющего на горизонте, мы остаемся собой. Наслаждаемся теплым песком, лежа на нем, переплетая руки. Касания приносят блаженство, и мне хочется, чтобы это длилось вечно. Было бы прекрасно, но…

Перламутровая гладь приобретает пурпурно-розовые тона, а я окончательно растворяюсь в необъятных чувствах и частых-частых поцелуях, томных вдохах, ласковых словах и во всех возможностях – все равно это останется в этой бухте между нами. Любовь – это красивое произведение искусства, если она связана с нами, морем и великим сиянием. Пусть будет так, а никак иначе, ведь…

– Каллиас, я хочу стать частью команды Сияния. Пожалуйста, – прошу я его, больше не смотря в глаза. Прячу взгляд в темнеющей высоте, разглядывая неясных кричащих чаек, потом перевожу его дальше, на воду.

Только на капитана я не смотрю.

На едва заметных волнах качается фрегат, отбрасывая тень. Гляжу на все кругом, подмечаю все детали, но по-прежнему не смею смотреть на него. Знаю уже все наперед. Хочу сказать: «Попытайся меня понять». Однако молчу, чуть сильнее сжимая его ладонь, будто желая получить поддержку хотя бы сейчас. Мы лежим уже некоторое время на песке, расслабившись и не думая ни о чем. Почти.

– А ты знаешь, каким раньше был этот город? – переводит тему мужчина, вздыхая. Я хочу возразить, сказать что-то еще, а потом понимаю, что действительно не знаю почти ничего об этом месте – о своем доме, вечном пристанище, где приходится ждать своей судьбы. Приехав сюда из столицы, я видела лишь свой дом, а остальное доверяла компаньонке. Еще тогда мне казалось странным, что у этого порта словно не было прошлого, историй разных времен. Правда, раньше мне были неинтересны эти мотивы, но сейчас, услышав бархатный ласковый, но темный голос Каллиаса, озвучивающий этот вопрос, я невольно начинаю задавать его и себе.

– Нет. Ничего не знаю, – говорю слишком потерянно и беспомощно.

– Раньше, еще до твоего появления здесь, ходили слухи, что город проклят. Порт здесь был пустым из-за частых и сильных штормов поблизости, – не поднимаясь с песка, мужчина вытягивает свободную руку, обводит ей бухту и весь простор, что расстилается дальше. – Много кораблей пострадало, пытаясь достичь этих берегов. Местные жители, вернее, те, кто остались жить после восстаний и беспокойных времен в округе… Они убеждали всех, что надо избавиться от этого порта, ведь даже небесные светила не сияли, как сейчас, над этим местом. Я знаю это все не понаслышке, Леди, – понизив тон, проговаривает строго капитан, а я почему-то улыбаюсь. Интересно, мне когда-нибудь приходилось говорить вслух, что обожаю его?

За чувственный голос, за его аристократические, правильные, изящные черты лица, за сияние в глазах и уверенность в завтрашнем дне. И просто за то, что он есть в моей жизни, за объятия и любовь, что есть у нас. Пока мои мысли погружаются в какую-то отдаленную правду, Каллиас продолжает свой рассказ:

– Я родился в этом городе, и он всегда был таким, как в страшных кошмарах. Но, спустя много-много лет, все изменилось в лучшую сторону.

– Как? – наивно спрашиваю я.

– Больше не было бурь, смертей и жестокости, – он улыбается, переводя поднятую руку к небу. – И солнце сияет над нами вновь. Если раньше я ненавидел это место, то сейчас… искренне и пламенно люблю его до бесконечности. Порт и все вокруг стало спокойным ровно в тот лунный день, когда ты вернулась сюда после учебы в столице.

Эту часть истории я уже знаю из легенд и баллад, что спрятаны в моем имении. Дела давно минувших дней, как повторяла я. Но то, что сейчас рассказал Каллиас, всерьез заставляет задуматься о маяках и тех путях, что неустанно рисую по ночам краской звезд. Однако это все зря: порт будет пустовать, а мы останемся здесь. Не навсегда, ведь слишком рано звучит последний обреченный выстрел в обгоревших страстью клочьях небес. Ну а мы зачем еще здесь?

– Я хочу быть с тобой рядом… – шепчу в надежде я, разъединяя руки и немного отстраняясь от него. Закрываю глаза. Вновь не смотрю на него. Почти не дышу, глотая невидимые – несуществующие – слезы.

– Нет, моя сиятельная. Это может быть опасно.

– Я знаю, – неопределенно говорю больше себе, чем ему. Высокие холмы, покрытые сочной зеленой травой, кажутся сейчас острыми скалами бездны алого цвета безумия и необузданной страсти. В это все медленно катится хорошее настроение. Остается горечь и желание вернуться назад, туда, где не было проблем и глупых вопросов – в лучшие времена.

– Нет, Леди. Море – это не всегда свобода, как пишут в дешевых дамских романах. Это битвы, драки, выстрелы и кровь. Много крови… бесконечная опасность, ложь, предательства… Милая, ты просто не знаешь всего.

– Понятно, – тихо отвечаю я после долгой паузы. Не совсем хорошо молчание в нашем случае, когда мы волнуемся друг за друга, но не можем сказать об этом четко и ясно. Снова пауза. Становится больно на миг, который Калиас тут же стремится исправить:

– Ты мой маяк, Леди Сияние.

Я знаю. Ведь это правда, но он даже не подозревает об этом. Ибо это моя тайна. Ей никогда не стать нашей. Никогда-никогда-никогда, даже если море станет частью суши, а наши кости истлеют и станут цветами. Мой дом, моя неизвестная семья, мой род всегда хранил эту тайну за печатями. Возвращаясь сюда, кто-то обретает покой, а он – любовь. До встречи в порту, как говорится у нас. Ибо странники всегда прибывают туда и сразу влюбляются в эти места. А я чей-то маяк души, рисующий карты из звезд, бесчисленных пересечений дорог и мелодий. Все в нашей жизни просто – привести домой сердце, дарить сияние всем и всегда. Мы и есть оно. Бесконечно. Оно и есть начало и конец, оно и есть вечность. Наши пути пересекутся, судьбы объединятся, а любовь не исчезнет никогда.

Каллиас возвращается в прежнее положение, протягивая руку ко мне. Сжимаю ее и смотрю в небо. Оно все алеет, тлеет и догорает. Облака исчезли и вовсе, как и ветер. Все в природе замирает, будто ожидая чего-то.

И даже бриз моря замолкает.

Слышится только дыхание. Мое – тихое и незаметное, и капитана – томное, взволнованное. Мы ведь уже понимаем, что произойдет дальше. И как бы нам ни хотелось огня в своих телах, желания и необъятной страсти в глазах, придет время прощаться.

Так было всегда: всего несколько часов для разговоров, обещаний и поцелуев, а потом нужно будет простить и отпустить в новое плавание. Слез не было никогда, даже если клятвы менялись, как погода у островов кошмаров. Просто надо найти смысл сказать: «Прощай». Просто я в очередной раз не готова отпустить Каллиаса в путь. Буду скучать, моя любовь. Буду рисовать новые карты, буду твоим маяком.

– Ты мой дом, Леди Сияние.

***

Фрегат «Сияние» покинул бухту на рассвете.

Еще одну ночь я не сплю – провожаю Каллиаса и его корабль в новое странствие. Оно может длиться не один месяц, и мы будем в разлуке столько же времени, надеясь, что мы встретимся вновь. Почти всю ночь мы провели с капитаном на берегу вместе, в объятиях, значащих больше, чем может показаться на первый взгляд. Как было хорошо, будто все это навсегда. Но слишком рано звезды покинули небосклон: рождается свет во тьме.

И нам приходится прощаться. Это легче, чем признать собственное поражение – я останусь здесь, а не отправлюсь в новые края вместе с любимым человеком. Рассвет наступает печально, слишком быстро и не нужно. Фрегат уходит вдаль, а я поднимаюсь на холм, чуть ли не засыпая на ходу. Наша история грустна. Несмотря на счастье встречи, остается необъятная тоска и печаль.

Домой совершенно не хочется, как и разговаривать с юной компаньонкой, ведь та сразу поймет, что что-то не так. Поэтому и остаюсь на холме, присаживаясь на землю и кладя руки на колени. Не знаю, что делать дальше. Силуэт корабля растворяется в сиянии нового дня – мне бы так же исчезнуть, а не притворяться, что все хорошо. Хочется выть от отчаяния, но нельзя, ведь это было бы неправильно для непобедимой, железной Леди, как и прогулки у маяков, что не было никогда.

А ты есть.

Позади у нас много всего. И мы могли бы быть вместе, даже если не в море, так в моем имении, но этого не случится. Будто взмах крыльев бледной бабочки, приходит грустная мелодия в душу. Я улыбаюсь. Почти не плачу. Почти-почти не засыпаю и не желаю отдаться грезам, чьи объятия укроют меня сказкой с хорошим счастливым концом. Жаль, что это про них, а про нас.

– Леди Сияние!

Рядом слышится голос моей компаньонки. Веселый, звонкий и беззаботный. Наверняка девушка улыбается, еще не зная об очередной неудаче. Видимо, мы просто обречены – писем не буду писать и стихов про верность и грусть. Не станешь ответов дожидаться и уйдешь еще дальше. Мы не вернемся в порт по зову маяка. Вздыхаю и обнимаю колени сильнее руками, кладя подбородок на них. Туго завязанный пояс неприятно давит, но я, не обращая внимания на неудобство, по-прежнему любуюсь морем. Оно вновь становится цвета жемчуга с частыми всполохами розовых волн. Водный простор приобретает схожий оттенок. Почти нереальная картина, но здесь, в этом городе, рассвет и закат всегда такой.

Красивое хрупкое мгновение, значащее для всего мира слишком многое. И если ночью пропали облака, то сейчас они снова тянутся по небу шустрой вереницей. Пушистые, словно луговые овечки, они стремятся куда-то вдаль, вслед за кораблем мечты.

– Леди Сияние! – слышу недовольный голос приближенной совсем рядом. Она стоит в шаге от меня, оглядывает испачканное платье. Пожимаю плечами едва заметно, мол, сама понимаешь эту ситуацию. А компаньонка действительно понимает, поэтому, усевшись рядом, она задумчиво кивает и смотрит вдаль. Думает о чем-то своем, лишь иногда хмурясь.

– Он сказал, что море опасно, – произношу я четко, но убито. Вздыхаю и думаю о хорошем. Ничего не меняется, как бы мне ни хотелось другого. Как бы мне ни хотелось обнять его, поцеловать и полюбить еще сильнее, я ничего не могу поделать. И пусть где-то на краешке неба сбудутся наши мечты… когда-нибудь вновь.

– Это действительно так, – неопределенно говорит моя собеседница. – Все, связанное с ним, не так просто, как кажется. В один момент может начаться смертоносная буря, или… что-то похуже. Не знаю, Леди. Мне кажется, что капитан поступает правильно.

– Может быть, – они и правы, ведь моряки не раз слагали сказки и баллады о непостоянстве воли ветров и гроз и о мертвых великих кораблях, что затонули по року судьбы – те песни были грустными. Не люблю такие, когда сама же и играю себе похожую мелодию, но про любовь и про величественные волны в неистовой красоте…

Море непредсказуемо.

И он его любит за это, даже в те моменты, когда проклятое дно слишком близко. Я вспоминаю о нем и молюсь неизвестным богам о фортуне его корабля. Тоскливо на берегах невидимый маяк зовет корабли, но не Сияние. Я знаю, капитан наверняка мечтает о чем-то другом, но слушает этот беззвучный зов и думает обо мне. Однако этого безумно мало, отчего целый мир на мгновения прекратит жить. И смотреть – не насмотреться, и дышать – не надышаться. Не нарушим наше молчание, излучая блеск самых настоящих звезд.

– Каллиас любит Вас, Леди. Он обязательно вернется…

Мы все вернемся домой рано или поздно, по зову тревог или сияния души. Пьяный ветер надежд трепет нам волосы, щекочет кожу, но и это не помогает мне улыбнуться еще раз. Смотрю на небо и прошу его: «Задержись хоть на мгновение». Я хочу остаться здесь и смотреть на великие места, ставшие мне родными, той первородной свободы, что окружает нас. И дышать – не надышаться ей, следуя чему-то большему, тому, что выше, лучше и глубже в эмоциях.

Мы и есть сияние, что спасает душу от темных сил.

Мы прошли такой длинный путь из тьмы к свету и не позволим, чтобы в эту секунду, когда мы близки к спокойствию, наша дорога оборвалась. Даже если фрегат не вернется, я все равно буду любить Каллиаса, который всегда следует зову простора моря.

Мы останемся собой. Всегда-всегда, даже если погаснет огонь где-то рядом, всегда-всегда, пока в нас есть сила жить и верить в нас. Мы останемся собой, несмотря ни на что. Отважным капитаном флибустьерского корабля и странной Леди, которая хранит тайны всего этого города в своём доме. Леди Сияние, подобная маяку – спасению души. Капитан Каллиас, подобный древнему богу, королю всех морей. И вечно будет так…

«Море завораживает, море убивает, волнует, пугает, а ещё смешит, иногда исчезает, при случае рядится озером или громоздит бури, пожирает корабли, дарует богатствами не дает ответов; оно и мудрое, и нежное, и сильное, и непредсказуемое. Но главное – море зовёт.»

Алессандро Барикко