Читать книгу: «Я тебя придумал»

Глава 1.

Утро, которое все изменило:

Макс проснулся в семь утра.

Странно. Что-то в этом утре было не то. Обычно он мог дрыхнуть до двенадцати, до обеда, до тех пор, пока солнце не начинало бить прямо в глаза через щель в шторах. А тут семь. И ни будильника, ни кота, который прыгает на живот, ни мамы, которая стучит в дверь. Просто открыл глаза, и всё. Как будто кто-то щелкнул внутри тумблером.

«Не высыпаюсь», подумал он и пошел к раковине.

В зеркале отразился парень. Обычный. Не красавец, но и не урод. Усталый взгляд, взлохмаченные волосы, легкая щетина, которой уже неделя, потому что лень бриться. Макс посмотрел на себя и отвел глаза. Он ненавидел себя. Вот так, по-простому, без пафоса. Ненавидел за то, что не может проснуться бодрым. За то, что живет не той жизнью. За то, что смотрит в зеркало и не видит того, кем хотел бы быть. Он пытался уйти от этой мысли, как уходят от разговора, который неизбежно закончится скандалом. Умылся. Плюнул в раковину. Вытерся.

Пофиг, сказал он своему отражению. И сам себе не поверил.

Он поехал на учебу.

Честно, Максу не нравилась его группа. И профессия, на которую он поступил, была ему не подходящая. Автомеханик. Черт. Макс вспоминал тот день, когда подавал документы, и не мог понять, зачем он это сделал. Наверное, потому, что надо было куда-то поступать. Наверное, потому, что отец сказал: «Мужик должен уметь делать что-то руками». Наверное, потому, что он просто не знал, чего хочет.

А теперь он торчал в общаге, где по коридорам шастали какие-то бичи, отморозки, парни с взглядами исподлобья, которые считали, что если ты можешь затянуть болт с нужным усилием, то ты уже состоялся как личность. Макс сидел на лекциях, слушал про двигатели внутреннего сгорания и чувствовал, как его мозг сворачивается в трубочку и пытается сбежать через ухо.

Макс, спишь? толкнул его сосед по парте.

А ты бы не спал? огрызнулся Макс.

Он дотерпел до вечера. Вышел из дверей училища, закурил у забора, посмотрел на серое небо. День прошел зря. Как и вчера. Как и позавчера. Как и, наверное, завтра.

Дома его ждала девушка.

Он поговорил с ней. Обычный разговор: «как дела», «что поесть», «у меня голова болит». Макс говорил и понимал, что не слышит себя. Губы шевелятся, звуки выходят, а внутри пустота. Девушка была хорошей. Добрая, заботливая, домашняя. Но почему-то, когда он смотрел на нее, он не чувствовал того, что должен был чувствовать. Не было ни бабочек в животе, ни эйфории, ни даже того теплого томления, о котором пишут в книгах. Было просто. «Привычка», подумал Макс. «Мы вместе, потому что привыкли».

Он сел перед телевизором, взял пульт, начал листать.

Что посмотреть? спросил он вслух, хотя рядом никого не было. Девушка ушла на кухню, что-то гремело посудой.

Пальцы сами нажали на какой-то фильм. «Горничная». Название незнакомое. Актеры? Макс и не знал особо. Он вообще редко запоминал лица и имена. Для него все актрисы были на одно лицо красивые, но какие-то ненастоящие, словно вырезанные из глянца.

Он включил.

И о черт.

Экран засветился, пошли титры, потом камера плыла по комнате, а потом появилась она.

Макс замер.

Она была великолепна. Не так, как обычно говорят про девушек из кино «она красивая». Нет. Это было другое. Это было как впервые увидеть океан, когда всю жизнь жил у пруда. Ты знал, что океаны существуют, но когда стоишь перед ним у тебя перехватывает дыхание, и ты понимаешь: «Вот оно. Вот что значит настоящее».

Макс почувствовал стягивающую боль в животе. Не ту, от которой хочется согнуться и застонать. Другую. Приятную. Острую, как первый глоток ледяной воды в жаркий день. Она была настолько приятной, настолько новой, что Макс испугался. Он никогда не влюблялся. Ну, то есть он думал, что влюблялся. Были девочки в школе, была девушка сейчас. Но то, что он чувствовал сейчас это был первый раз. Как будто всю жизнь он пил компот из сухофруктов и вдруг попробовал настоящее шампанское.

Сидни. Он узнал ее имя из титров. Сидни Суини.

Он смотрел на экран и не мог отвести глаз. Девушка? Какая девушка? Макс забыл, что у него вообще есть кто-то. Мир сузился до размеров этого экрана. До этой женщины. До ее глаз, до ее губ, до того, как она двигалась, говорила, дышала.

Он думал о Сидни Суини.

Она была идеалом для него. Макс знал это сразу, без сомнений, без «а вдруг ошибаюсь». Он чувствовал, как что-то внутри встает на место. Как будто тысячи пазлов, которые он собирал всю жизнь, вдруг сложились в одну картинку.

И знаешь, что самое смешное? Макса цепляла не фигура. Не грудь. Не те самые «буфера», о которых его друзья говорили с маслеными глазами. Нет. Его убило наповал ее лицо. Чувственное, живое, настоящее. Как она играла о боже. Макс смотрел на ее нежность, на то, как она хмурится, как улыбается, как отводит взгляд. Ее волосы. Ее мимика. Ее голос, который звучал так, будто она шептала что-то важное лично ему.

Макс грустил. И таял.

Внутри него разгорался огонь. Не тот, который жжет и разрушает. Тот, который светит. Он сел на край дивана, забыв про чай, про девушку на кухне, про завтрашнюю контрольную по двигателям. Он смотрел фильм и уже не видел сюжета. Он видел только ее.

А потом фильм кончился. Пошли титры. Темнота экрана ударила по глазам, как пощечина.

Макс выключил телевизор.

Посидел минуту. Другую.

Я должен быть с ней, сказал он тихо. И сам удивился своим словам.

Но голос внутри не спорил. Не смеялся. Не говорил: «Ты дурак, она актриса, она в Голливуде, а ты кто?». Голос молчал. Потому что знал: Макс прав.

Макс встал, прошелся по комнате, зажег новую сигарету, хотя только что потушил. Девушка вышла с кухни, спросила:

Ну что, фильм нормальный?

Нормальный, ответил Макс, не глядя на нее.

Он уже строил план. Как ему скорее оказаться с Сидни. Как пересечь океан. Как войти в ее жизнь. Как сделать так, чтобы она хотя бы узнала, что он существует. План был безумным. Невозможным. Смешным для любого, кто смотрит со стороны.

Но Макс уже привык, что его мечты это то, над чем смеются другие. А потом перестают смеяться, когда видят, что он их исполняет.

Он лег спать в три часа ночи. Перед сном открыл телефон, нашел фото Сидни. Смотрел на нее десять минут. Потом поставил на заставку.

И впервые за долгое время засыпал с улыбкой.