Цитаты из книги «Против Рубена Волфа», страница 3
нельзя слишком показывать страдание, даже если собственное сердце выжигает тебя изнутри.
И меня прямо разрывало между любовью к ее лицу и телу и любовью к ее голосу.
...и как бы мне ни нравилось спокойствие у нее на лице, голос мне понравился еще больше. Я запомнил его и пустил звучать внутри меня.
Но нет.
Дело было во всем сразу.
В моей жизни.
Она усложнялась.
Моя жизнь, и, шатаясь по бегучим улицам, я видел над собой небо. Видел здания, убогие домишки, копченую сигарную лавку, еще одну парикмахерскую, электропровода, мусор в канавах. Бродяга попросил мелочи, но у меня не нашлось. Город был со всех сторон, перекачивал воздух, будто легкие курильщика.
Как так все меняется в один миг?Единственное, что, похоже, никогда не поменяется, — город в его переходный час между днем и вечером. Он неизменно становится сумрачным и чужеватым, отстраненным от происходящих событий. В городе тысячи домов и квартир, и во всех что-то происходит. В каждой какая-то своя история, но не для зрителей. Никто ее не знает. И никому нет дела.
"Это чувство налетело на меня и тут же ускользнуло.
Видно, все ускользает. Приходит к тебе, побудет мгновение и вновь убегает." © Против Рубена Волфа
"Он понял, каково это: упасть и не знать, сможешь ли подняться, и ему стало страшно. Страшно, потому что мы поднимались. Мы всегда поднимались. Всегда." © Подпёсок
Гонюсь за чем-то, чего, похоже, не существует, и то и дело говорю себе, что бегу за тем, чего нет. Говорю, что пора остановиться, но не останавливаюсь. © Подпёсок
Мама вздыхает.
И говорит.
Мы слушаем.
Так надо.
Если человека любишь и уважаешь - слушаешь.
Пацаны вроде нас — пацаны вообще — это, в общем, отбросы общества. Большую часть времени уж точно. Клянусь, мы большую часть времени — сущие животные.
