Читать книгу: «Коробка»

Я услышал, как сумка упала на гранитный пол.

«Наверное, Хозяйка вернулась после тренировки», – мелькнуло у меня в голове.

Она возилась на кухне, судя по звукам, раскладывала продукты по шкафам. А я по-прежнему сидел в своей коробке, пристёгнутый ошейником к её кровати. Там же, где она велела мне оставаться, пока её не будет дома.

Весь день я провёл в спальне. В ожидании коротал часы, перебирая её нижнее бельё. Казалось, оно было пропитано страстью и скрытым огнём. Мне отчаянно хотелось продолжения. Возбуждение не отпускало уже который час. Желание найти выход было таким сильным, что внутри всё сжималось, будто я дикий зверь на привязи. Хотелось сорвать с неё одежду и избавиться от этого навязчивого, животного чувства – овладеть, раствориться, погасить этот пожар как можно скорее. Мысли крутились вокруг одного, настойчиво и без пауз.

«Может, она что-то подмешала», – мелькнула тревожная догадка.

Тело было напряжено до предела и требовало внимания. Кровь стучала в висках, посылая в голову однозначные сигналы готовности. Всё внимание было сосредоточено на этом ощущении. Я сжал себя рукой так крепко, как только мог, и тихо произнёс:

– Потерпи. Сейчас я выпущу тебя на волю. Она уже вернулась… и, скорее всего, потребует продолжения.

Дверь в спальню открылась.

Утренний свет проник в комнату через дверной проём, огибая её силуэт. Из одежды на ней были лишь леопардовые стринги – чуть прозрачные, с чёрной окантовкой, дерзкие и одновременно нежные, словно хранящие в себе аромат страсти. Они красиво облегали её разогретое после душа тело. Капли воды застыли на коже, не спеша стекать вниз, а волосы были аккуратно собраны в пучок.

Она приподнялась на носочки, нарочно показав изгиб спины, плавно переходящий в округлые линии бёдер. Самодовольная улыбка скользнула по губам. Она молчала, наблюдая за моей реакцией, наслаждаясь паузой. От неё по комнате разливалась плотная, почти осязаемая энергия, пробуждая во мне первобытный инстинкт. Хищница на мгновение застыла в проёме двери, выжидая. Окинув комнату внимательным взглядом, она с любопытством спросила:

– Чем ты тут занимался? Ты ждал меня?

Тело мгновенно отозвалось напряжением, выдавая готовность и нетерпение. Лишь холодный металл цепи удерживал меня на расстоянии, не позволяя сделать ни шага вперёд.

Она медленно прошла мимо коробки.

Я дёрнулся. Цепь натянулась и тихо зазвенела.

Мне было запрещено говорить. Единственным способом обращаться к ней оставалось прикосновение – ладонями, губами, дыханием, всем телом. Любое отклонение от этого правила сулило наказание.

Что может быть мучительнее желания, которое рвёт изнутри и не находит выхода. Мысли кружились вокруг одного, заглушая всё остальное – голод, усталость, сон. Постоянное напряжение сводило с ума, и лишь её добрая воля, её желание быть довольной и счастливой на время освобождали меня от этого груза.

Она словно намеренно сдерживала мою страсть, накапливала её, откладывая на потом – для нового витка, новой высоты, которую собиралась взять в своей игре ощущений. Я был лишь частью этого процесса, инструментом в её тщательно выстроенном сценарии.

– Сегодня я буду с тобой особенно внимательной и нежной, – сказала она, глядя на меня сверху вниз.

Она подошла ближе и легко коснулась моей головы. В её глазах горел огонь, но заветного сигнала всё ещё не было.

– Ты, наверное, устал от цепи, – добавила она.

Опустившись передо мной, она неторопливо расстегнула ошейник. Её руки скользили по моему лицу, изучали тело, словно оценивая степень напряжения. Она дразнила меня намеренно, как играют с котёнком, прекрасно зная, какие желания во мне бушуют, но не позволяя им вырваться наружу.

Я не мог оторвать от неё взгляда. Всё в ней говорило о готовности, о близости, которую она пока удерживала на расстоянии. Тонкая ткань подчёркивала линии тела, и мне хотелось сорвать эту преграду, приблизиться, ощутить тепло и отклик, которого я жаждал.

Мысли путались. С чего начать? Когда будет позволено? В воображении я снова и снова примерял разные сценарии, стараясь угадать её желания, угодить, опередить.

Но мы всё ещё сидели на полу, молча разглядывая друг друга.

«Что происходит?» – безмолвно спрашивал я.

«Где та ненасытная и дерзкая хозяйка, которая еще пару часов назад стонала, заставляла мир исчезать, оставляя лишь ощущения?»

Это было похоже на марафон. Казалось, Полина поставила перед собой цель – собрать все причитающиеся ей удовольствия в сжатом отрезке времени или раздвинуть границы наслаждения до такой степени, до которой раньше никто не доходил.

Мы пробовали всё. Её комната стала немым свидетелем бесчисленных ролевых сценариев и смелых идей. Некоторые предметы мебели уже не подлежали восстановлению, десятки комплектов белья были безвозвратно утрачены, а игрушки не выдерживали темпа нашей фантазии. Воображение бушевало, подпитываемое страстью и разогретыми телами – нашими телами.

– Ты так и не присел? – с игривой насмешкой обратилась она к моему напряжению. – Наверное, соскучился. А я тебе подружку привела, – добавила она, кивнув на трусики.

Полина взяла мою руку и прижала ладонь к своему теплу. Сквозь тонкую ткань я почувствовал, насколько она готова продолжать. Она прикусила нижнюю губу и, прикрыв глаза от накативших ощущений, едва заметно вздрогнула.

Я сдерживал себя изо всех сил. Внутри хотелось рвать и метать.

«Почему сейчас эта медленная нежность, а не безудержный напор?» – крутилось в голове.

Но, соблюдая установленный порядок, я покорно продолжал следовать её желаниям. Она была главной. Её слово – законом. Таковы были правила нашей стаи.

– Снимай, – произнесла она томно.

Мои руки потянулись к её бёдрам. Медленно опуская тонкую ткань по изгибам тела, я с упоением предвкушал близость. Трусики скользили вниз, открывая передо мной долгожданную перспективу. Я смотрел лишь на распустившийся между её ног цветок, уже мысленно двигаясь в одном ритме с будущими прикосновениями.

Полина подалась назад и оперлась на руки. Откинув голову, она растворилась в мгновении. Наслаждение исходило от неё жаром. Она развела ноги и тихо произнесла:

– Ласкай меня нежно.

Я отреагировал без промедления, но с точностью и вниманием. Положил ладони ей на колени и, словно касаясь хрупкой фарфоровой вазы, медленно повёл их к самому центру её ощущений. Волна судорожного волнения прокатилась по её телу. Она вздрогнула и выдохнула тихий, тягучий стон.

Следом за руками к ней потянулись мои губы. Я двигался неспешно, будто изучая каждый сантиметр её кожи – она вся была пропитана удовольствием. Я видел, как её желание проступает всё явственнее, как тело само тянется навстречу. Её ноги сомкнулись у меня за шеей, пальцы вплелись в волосы, удерживая и направляя.

Я коснулся её – осторожно, почти почтительно. Лёгкое, точное движение вызвало в ней всплеск эмоций. Она застонала и, раскинув руки, начала извиваться, словно внутри неё поднялся неукротимый вихрь. Ногти скользили по полу в поисках опоры, будто она боялась не удержаться на гребне накрывшей волны.

– Ещё… – выдохнула она.

Я сделал короткую паузу, намеренно дразня ожиданием, и вновь вернулся к ней.

– Ах… – сорвалось с её губ.

Внутри у неё всё кипело, переворачивалось, тянулось к продолжению. Разогретое тело отзывалось на каждое прикосновение жаждой, которой невозможно было противостоять. Она жила в каждом мгновении: ловила движения, растворялась в объятиях, фокусировалась на близости. Отдавалась процессу с полной осознанностью, получая от этого глубокое, почти пьянящее удовольствие.

– Медленно… – произнесла она, не открывая глаз, не желая терять ни одного ощущения.

Я почувствовал, как напряжение достигает предела. Этот момент ожидания был сладким и острым одновременно. Медленно, шаг за шагом, я сближался с ней, ощущая тепло, принимающее и притягивающее. Первое соединение было особенно тонким – в нём ещё жила нежность, ещё оставалось место для трепета. Я наслаждался этим мгновением, зная, что дальше ритм ускорится, а чувства станут глубже и сильнее.

Полина замерла, боясь пошевелиться, словно любое движение могло спугнуть хрупких бабочек, порхающих внутри неё. Она чувствовала близость, силу, уверенность – всё то, что наполняло её и удерживало в этом мгновении.

Я прижал её к себе, усиливая ощущение единства. Она обвила меня ногами, замыкая наш союз в крепких объятиях. Я взял её за запястья и вытянул руки вверх. В этой позе каждый из нас сохранял право на инициативу: она задавала ритм снизу, я – удерживал и направлял сверху. Мы переплелись, как два существа, ведомые древним инстинктом, исследуя границы власти и доверия.

– Двигайся… – прошептала она, ослабляя хватку.

Я, не торопясь, медленно продвинулся ещё глубже, на секунду застыл и подался обратно. Движение было плавным, скользящим, но его присутствие ощущалось отчётливо – каждая неровность, каждая пульсация отзывались в нас обоих. В этом медленном вальсе поступательных движений всё было различимо и ясно, без спешки, без суеты.

Я ослабил хватку и медленно провёл рукой по внутренней стороне её руки. Остановился на груди, обхватив ладонью. Её формы напоминали силуэт греческой скульптуры – выверенные, гармоничные, наполненные спокойной силой и грацией. Она сладко постанывала, и эти звуки лишь усиливали моё возбуждение.

Насладившись прелюдией, она попросила меня встать. Обхватив рукой мою напряжённую плоть и сжав её уверенно, я сразу почувствовал её власть. Она регулировала нажим точно и цепко, без грубости, слегка впиваясь ногтями – как будто напоминала, кто сейчас ведёт игру.

– Мяу, – донеслось снизу.

В ту же секунду по телу прокатилась цепная реакция мурашек. Контраст прохлады и тепла обжёг чувствительность. Её язык скользнул ниже, затем выше, задержавшись на самой уязвимой точке, прежде чем она приняла меня целиком.

Я оказался в её объятиях. Тепло, мягкость, ритм – всё это окутывало и лишало опоры. Я почувствовал разряд. Тело содрогнулось от короткой, но яркой волны удовольствия. Я растворился в ощущениях, безоговорочно уступив позиции.

Ощущая поглаживания, я наслаждался. Её руки касались меня в разных местах: то сжимали тело, то царапали, словно играя – кошачье, дразняще.

Эстетически всё выглядело пристойно: красивые люди с красивыми телами, наслаждающиеся природой близости. Страсть бушевала в сознании, одержимость удерживалась намерением, а удовольствие лишь подогревало интерес друг к другу.

– Хочешь посмотреть, как я себя ласкаю? – вдруг прервала она наслаждение, отстранившись.

Выбора не было. Я должен был беспрекословно подчиняться – такова была моя роль. На любые вопросы мой ответ был заранее определён.

Она поднялась с колен, поманила меня рукой и опустилась на диван. Устроившись удобно, Полина раздвинула ноги и кончиком пальца коснулась чувствительной точки. Мне оставалось лишь расположиться рядом. В этой игре мне была отведена роль наблюдателя. Прикасаться было нельзя.

Она смотрела на меня, считывала реакцию, ловила движения глаз. Наблюдала внимательно, продолжая ласкать себя и периодически вздрагивая от коротких разрядов удовольствия.

– Тебе нравится? – прошептала она.

Я лишь кивнул. Мне нравилось всё. Она то словно нарочно соскальзывала, то вновь начинала целенаправленно кружить пальцем, дразня и откладывая развязку.

– Я разрешаю тебе трогать мои ноги, – скомандовала она с заметной дрожью в голосе.

Внимательный к деталям, я не спешил. С напором, но без грубости, я обхватил её ноги. В них чувствовалась сила – не мужская резкость, а упругая, выработанная в зале мускулатура, подчёркивающая изящный силуэт.

Сжимая чуть выше колен, я перемещал руки – то ближе к источнику жара, то обратно, передавая обволакивающее ощущение своих запястий. Иногда, словно случайно, я нарушал границы дозволенного, касаясь кончиками пальцев там, где нельзя.

Её ноги постоянно меняли положение: со спинки дивана – на мою шею и обратно. Эти неконтролируемые движения лишь подчёркивали её сосредоточенность на ощущениях. Тело словно открыло прямой доступ к источнику наслаждения.

Полина продолжала ласкать себя, периодически вздрагивая и тихо постанывая.

Ещё какое-то время мне приходилось оставаться пассивным участником её театра одного актёра. Но, приблизившись к пику, она остановилась – словно придержала коней перед финишем, решив сменить позицию, накопив достаточно сил и эмоций для финала.

Полина встала с дивана, взяла меня за руку и повела на кухню. У острова она ловко закинула ногу на стол, открываясь мне полностью. Я был готов действовать. Мне нужна была динамика. Внутри всё рвалось наружу, но по сценарию я оставался сдержанным, преодолевая безумие, творившееся в голове.

Я подошёл сзади и вошёл в неё на всю глубину.

Она расположилась на столе, кончиками груди касаясь прохладной поверхности. Мои руки крепко держали её за бёдра. Мы медленно разгоняли локомотив, везущий нас обоих к финальному взрыву эмоций – к разрядке через накопленное вожделение и страсть тел.

Я усиливал напор. Движения становились резче и настойчивее. Руками я сопровождал процесс: гладил спину, вычерчивая изгиб в пояснице, иногда сжимал грудь, вновь и вновь усиливая напряжение между нами.

Хищница, отдавшись мне, ослабила хватку. Она растворилась в ритме движений, сосредоточившись на внутренних ощущениях. Я попадал точно, заставляя её забыть о роли в пищевой цепочке. Когти сменились мягкими подушечками. Мне казалось, я слышу её мурчание.

– Давай… ещё… – просила она, задавая темп, двигая меня, вцепившись в запястье.

Вторая рука дополняла картину, играя с той самой изюминкой, что встречала меня при каждом движении.

В этой настольной игре мы ловко перемещали фигуры. Стоны становились громче, движения – настойчивее. Тела изнывали от возбуждения, разрядка рвалась наружу.

Полина терялась в пространстве: взгляд метался в поисках опоры, а рука продолжала настойчиво доводить себя.

Я ускорился. Движения ограничивались её упругими бёдрами. Под звуки ударов и громких стонов я достиг предела. Полина судорожно продолжала ласкать себя, сопровождая нарастающий прилив эмоций.

Мы вскрикнули одновременно. Наши тела вытянулись, замерли – и затем выдохнули.

Ещё не остыв, мы продолжали движение по инерции. Ослабевающая страсть сменилась нежностью. Руки сами потянулись к партнёру, чтобы приласкать, удержать, погладить.

Полина опустила ногу со стола и скомандовала:

– Быстро в коробку!