Цитаты из книги «Вечный запах флоксов (сборник)», страница 2

Чертова жизнь! Мать рожает дитя на счастье! А видеть, как гибнет ребенок... Нету чернее горя. Нет.

мачехой, судьбе своей покорилась безропотно. За вдовца с ребенком? Ну, значит, так. Зато она знала, что едет в большой курортный поселок, почти город, на море, в богатую и дружную семью, где думать о хлебе насущном не придется. А все остальное приложится, даст бог. После глухой деревни и отчаянной бедности, после холодных и долгих зим, после мачехи, трех ее детей, изнурительного деревенского труда, после куска хлеба, добытого почти с

дил глаза и убеждал Харлампия (а скорее самого себя), что все будет «как

говорите – в райцентр!» Бонза покачал квадратной лысеющей

экономим – что правда, то правда! Но, – тут уже вздохнул Жаров, – наверное, скоро придется… Рита шла позади мужчин и по-прежнему молчала. Дверь в Борькину квартиру была картонной, не обитой и сильно потрепанной. После московских, практически «сейфовых», это тоже было смешно. Прихожей не было, сразу начиналась комната – узкая, небольшая, с низким потолком. Пол был выло

густой и жесткой травой, похожей на осоку. Старая вишня и кривой инжир прочно сплели свои ветки, словно боялись расстаться. Колючие заросли шиповника не подпускали к дому, словно стоя на страже, охраняя его от незваных гостей. Но это было напрасно. Дверца, ведущая в дом, была разбита, покорежена и держалась на честном слове. Ступеньки, сгнившие и почти проваленные, скрипнули под тяжестью Марииного тела.

Ночью после родов она спала так крепко, что, проснувшись, удивилась, что лежит в больничной

пожилая, приветливая. Гладила его по голове, а он ее держал за ручку…

ки. Инка Земцова, большая умница, кстати, сказала ему тогда: – Ты, Жаров,

она. – Ты ж у нас главный клоун! Герман не ответил, взял чемодан и вышел за дверь. Нюта села на стул