Читать книгу: «Капли мёда на чёрном платье»

ДЕНЬ 1

Мун-ну Ну Ну-ну-ну-ну,

Мун-ну Ну Ну-ну-ну-ну,

Мун-ну-ну-ну-ну-ну,

Мун Мун Мун-ну Мун-ну-ну-ну-ну-ну…

– Дина! – Дима уронил книгу на колени и устало запрокинул голову на сиденье машины. – Ты мычишь уже ча-а-ас…

Сестра повернулась к брату, задержала свой взгляд на секунду, а потом снова отвернулась к окну и продолжила напевать себе под нос.

– Ма-ам, долго ещё?

– Думаю… – мама пригнулась, разглядывая редкие домики вдоль пыльной дороги. – Мы почти на месте.

Луч солнца скользнул по золотистым волосам сестры и на мгновение осветил её карие, почти бездушно чёрные, глаза. А потом задержался на её платье в чёрно-жёлтую клетку. Дина прижалась зубами к окну в том месте, где маячил солнечный диск, высунула язык и лизнула стекло.

– Фу, перестань! – брат притянул сестру к себе, и в ту же секунду машина подпрыгнула на месте.

– Чёрт! – выругалось мама, выруливая в сторону.

Дина ударилась лбом о стекло, а Дима повалился сверху, больно прикусив язык. Мама вдавила ногу в тормоза, и колёса машины жалобно заскрипели. С резким толчком движение прекратилось, и машину окружило облако пыли и песка.

– Вы целы?! – мама отстегнула ремень и перелезла через сиденье. Резким движением она усадила детей на места и осмотрела их головы.

– Я в порядке, – заверил Дима, ощущая во рту привкус крови. Затем повернулся к сестре и присоединился к осмотру. – Она только ударилась лбом.

Дина молчала, послушно вертя головой. Её взгляд не отрывался от дороги впереди.

Бам! – сморщенная ладонь ударила по лобовому стеклу.

Мама развернулась и выпрыгнула из машины, громко хлопнув дверью.

– Ты чуть не сбила мою собаку, полоумная! – приглушённо орала снаружи пожилая женщина в спортивном костюме со стразами. К ней на руках жался худой пёс с проплешинами по всему телу, внимание от которых отвлекал широкий ошейник с огромными стразами.

– Держала бы свою псину подальше от дороги! – проревела мама в ответ. – У меня дети в машине!

Женщина с мамой начали одновременно выкрикивать ругательства и проклятья, размахивая руками и скаля лица.

Дима закрыл Дине уши, а сам отвернулся, делая вид, что ничего не слышит. Когда женщина начала отходить от машины, продолжая выкрикивать угрозы, мама вернулась за руль и сердито газанула вперёд. Тяжело вздохнув, она посмотрела на детей через зеркало.

– Просто сумасшедшая старуха, не обращайте внимания. Ничего не болит?

– Нет, – соврал Дима, потирая ушибленный локоть.

Дина не реагировала, будто её это не касалось. Она снова прилипла к окну и мычала себе под нос.

Спустя несколько минут напряжённой тишины машина плавно остановилась, и Дима увидел небольшой деревянный домик с покосившимся, заросшим высокими сорняками, крыльцом.

Дина тут же принялась тянуть ручку двери, но та не поддавалась. Тогда девочка набрала в грудь побольше воздуха и завизжала.

– Ма-ам! – умоляюще проскулил Дима, зажимая уши руками.

– Сейчас… – мама разблокировала двери детей, и раздался щелчок. Дина вылетела из машины как дикий зверь и побежала к дому.

– Не убегай далеко! – крикнула мама, поспешно выскочив из сиденья, и пошла следом. – Чтобы я тебя видела!

Дима тоже вышел, но к дому приближаться не спешил. Его внимание больше привлёк наружный двор, в самом конце которого, вдали от других домов и дороги, стояло широкое чёрное дерево. Его толстые ветви были совершенно голыми, и рядом не лежало ни единого жёлтого листочка.

– Она его любила… – раздался скрипучий голос за спиной, и мальчик подпрыгнул на месте.

– З-здрасьте, – Дима отступил на несколько шагов в сторону мамы и рассмотрел старую женщину. Сморщенная кожа на её костлявых руках свисала как старая тряпка, а редкие грязные волосы спадали на уродливое лицо.

– Хочешь леденец? – улыбнулась женщина коричневыми, как ржавчина, зубами, изъеденными кариесом. Из её рта доносилась тухлая вонь, от которой хотелось вовсе не дышать.

Дима попятился ещё дальше, когда женщина протянула ему золотого петушка на палочке. Но тут, словно молния, пронеслась Дина и выхватила леденец.

– Батюшки… – удивилась женщина.

– Дина! – рыкнула мама и обеспокоенно подбежала к старушке. – Простите, пожалуйста! Она не понимает, что делает.

Дина нетерпеливо сорвала кривую обёртку и отправила леденец в рот. Расплывшись в улыбке, она снова начала напевать и довольно поскакала по лужайке.

– Всё хорошо, – улыбнулась старушка, – у меня всегда водится ещё… – Она достала из кармана потрёпанного плаща красного петушка и протянула Диме. – Я сама их делаю, не стесняйся.

Дима с сомнением посмотрел на маму и под её неуверенный кивок принял угощение.

– Спасибо… – промямлил он и осторожно отошёл, прячась за маминой спиной.

– Присмотри за Диной, – попросила она, отпуская сына.

Дима послушно побежал к сестре и с облегчением выдохнул, поспешно пряча свой леденец в карман шорт.

– Загляденье, сразу двое! – ахнула старушка. – Почти как две капли. Двойняшки?

– Близнецы, – кивнула мама. – А вы, кажется…

– Нора, – улыбнулась старушка и принюхалась. – От вас пахнет цветами.

– А?.. О, это мои духи.

– Здесь от них лучше избавиться, – строго заявила женщина, окончательно вогнав маму в ступор. – Я помню вас совсем малюткой! На мать совсем не похожа…

– В-вы хорошо дружили, да? – неловко поддержала мама рваный разговор. – Я помню, вы часто к нам заходили.

– Мы с Агатой были не разлей вода! Без неё мне теперь одиноко… Вы переедете в её дом?

– Вообще-то, пока не знаю… У нас квартира в городе и я думала просто продать его, но… Тут столько воспоминаний…

– Незачем торопиться, подумайте хорошенько! Сможете приезжать летом с детьми, а вырастут – сами смогут здесь жить.

– От города далековато… – сомневалась мама. – Мы задержимся где-то на неделю, чтобы всё обдумать. А потом нужно вернуться на работу, да и у детей учебный год уже начался…

– Думайте, думайте, – кивнула старушка. – А я ещё зайду к вам позже за мёдом…

Не дожидаясь ответа, женщина развернулась и пошла обратно. Мама осталась в недоумении, не успев ничего возразить. А когда она забегала взглядом по лужайке, детей на ней уже не было.

– Дима? – позвала она и быстрыми шагами метнулась к машине. На задних сиденьях осталась только раскрытая книга. – Дина? – она тревожно взбежала на крыльцо и подёргала ручку двери – закрыто.

– Мы на заднем дворе! – отозвался мальчик из-за дома, и мама устало выдохнула.

Дима же был занят тем, что пытался догнать смеющуюся Дину и отнять у неё леденец. Но та была быстрее и проворно прыгала через кусты.

– Тебе нельзя сладкое! – злился Дима, запыхаясь.

Просчитав пути отступления Дины, он почти схватил её за платье, но та успела сделать рывок и запрыгнуть на дерево. Она сразу же перелезла несколько веток и забралась так высоко, чтобы никто её не достал.

– Ты упадёшь! – испугался Дима.

– Быстро спускайся! – рявкнула мама на бегу, приближаясь к детям.

Дина только посмеялась и продолжила карабкаться выше.

– Ну я ей… – шепнула мама и приготовилась лезть на дерево.

Она уже поставила ногу на основание ствола, когда к её лицу подлетела пчела.

– Ой-ё! – взвизгнула мама и принялась отмахиваться. Она отскочила на несколько шагов, но к ней подлетело ещё двое. – Да откуда?..

Ей пришлось отбежать от дерева, но пчёл становилось только больше. Они не отставали и продолжали её преследовать по всему двору.

– Спусти Дину! – попросила мама, продолжая отмахиваться.

Не успев повернуться к дереву, Дима услышал над ухом противное жужжание. Он рефлекторно пригнулся и отшатнулся в сторону. Дима ожидал увидеть рядом с собой пчелу, но его взгляд пронзила гораздо более ужасающая картина. Он даже забыл, как дышать. Его сестра по-прежнему весело улыбалась с леденцом во рту. А прямо над её головой, словно нимб, возвышался серый пчелиный улей. И он был живым – менялся каждую секунду и переливался чёрными волнами. Сотни, сотни копошащихся пчёл, облепивших свою святыню. Пухлая, словно бумажная, масса свисала с ветки. Через щели и проплешины в ней было видно маленькие чёрные отверстия, словно гнёзда личинок.

Постепенно, одна за другой, пчёлы начали покидать своё пристанище. Они зависали в воздухе, изучающе обнюхивая сестру. Дина тоже заметила их и с любопытством протянула руку.

– Уходи от них! – крикнул Дима, не в силах пошевелиться.

Дина пристально на него посмотрела. Раз-два… – и её внимание снова рассеялось. Осмысленный блеск в глазах потух. А потом сестра удобнее уселась на ветке и позволила пчёлам осесть на своей руке. Стоило полосатым созданиям получить такое разрешение, как они начали злоупотреблять гостеприимством. Две, пять, двадцать – пчёлы избрали новую святыню и начали окружать её одна за другой.

И Дима с ужасом наблюдал за этим, оцепенев от страха.

– А! – вскрикнула сестра. Первый укус, первый павший солдат – пчёлы увидели в Дине врага и решили от него избавиться.

Ещё один крик – ещё одно жало. А потом ещё, и ещё. Пчёлы вихрем взметнулись и закружили в боевом танце. Дина только вздрагивала и потирала больные места, но не сопротивлялась…

Это конец. Дима уже представил, как его сестра с ног до головы покрывается укусами, истыканная ядовитыми жалами. Как она краснеет и раздувается, точно как папа. Как её тело падает с дерева замертво. Как кричит мама, как начинаются новые похороны. Точь в точь как два года назад, только теперь вместо папы – сестра.

Мама кричит, и кричит, обливаясь слезами. А Дима так же стоит на месте и смотрит… Мама уже начала кричать, по-настоящему, но в эти крики были заложены какие-то слова, какой-то смысл. Дима медленно обернулся на крик, всё ещё не разбирая звуков, как его по лицу ударило льдом. Воздух внезапно перестал попадать в лёгкие, и нос захлебнулся водой. Дима принялся откашливаться, и по его лицу потекли холодные капли.

А ледяная струя тем временем уже перебросилась на голое дерево, поливала сестру. Под тяжестью воды пчёлы опадали на землю и рассыпались в воздухе.

– Дина! – мама бросила шланг и в несколько рывков залезла на дерево. Она обхватила дочь одной рукой и вместе с ней соскочила с дерева. Потом подбежала к Диме и второй рукой дёрнула его за запястье. От резкого движения в плече мальчика что-то хрустнуло и укололо болью. Не останавливаясь ни на секунду, мать потащила детей к заднему крыльцу дома. Только у самой двери она позволила себе отпустить руку Димы, чтобы достать из кармана ключи. Затем распахнула дверь и загнала детей внутрь, снова запираясь на один оборот.

Не говоря ни слова, мама метнулась к Дине, осторожно вертя в руках сначала её лицо, а потом руки и ноги.

– Я схожу в машину за аптечкой! – заявила мама. – А ты не выпускай её из комнаты!

Она умчалась как ветер, и ключи зазвенели в другом конце дома.

Дина сидела на полу и была занята рассматриванием красных пупырышек на руках. Дима впервые за вечность, длящуюся последние две минуты, почувствовал своё ритмичное дыхание. Он позволил себе проглотить воздух полной грудью и сел на стул. Только теперь он заметил, что они находятся в большой комнате объединявшей кухню, столовую и широкий коридор.

– Сильно болит? – обратился Дима к сестре, подсаживаясь рядом.

Та не ответила, только начала чесать особо вздувшийся красный холмик на лодыжке.

– Не трогай, – остановил её руку брат, – мама сейчас придёт и поможет.

Дина нахмурилась и посмотрела брату прямо в глаза. Раз-два-три-четыре… На большее её не хватило. Она раздражённо вырвала свою руку и продолжила расчёсывать укусы. Прядь её волос слегка пошевелилась, и Дима увидел чёрное пятнышко. Мальчик испуганно замер, присматриваясь. Из золотистых волос выбралась пчела и вспорхнула в воздух.

Хлоп! Ладони Димы прорезали воздух и нанесли смертельный удар. Разжав руки, он увидел шершавую кашицу с ещё подрагивающими лапками. Он в панике затряс руками и суетливо принялся искать, обо что их обтереть. Не найдя ничего лучше, он обтёр ладони о пыльный ковёр на полу, морщась от отвращения.

Дима повернулся к сестре, и её сердитый взгляд вцепился в него, словно булавка. Раз-два-три-четыре-пять-шесть…

Хлопнула дверь, и в комнату влетела мама. Дина отвернулась, опустив пустой взгляд в пол. А Дима не решал пошевелиться, словно заколдованный. Это был самый долгий его зрительный контакт с сестрой за всю жизнь. И самый осознанный…

– Мерзкие, гадкие твари… – шипела мама, нанося на красные бугорки мазь. Тонким пинцетом она вынимала застрявшие жала. – Чёртовы-чёртовы…

– Мам… – сын положил руку ей на плечо. – Ты дрожишь…

Мама остановилась и удивлённо посмотрела на Диму, словно только что вспомнив о его существовании. Она сделала несколько глубоких вдохов и ободряюще сжала ладонь сына.

– Прости, я… Ты как, в порядке?

– Ага… Только холодно.

Словно в подтверждение его слов Дина шмыгнула носом. А когда Дима переступил с ноги на ногу, его ботинки жалобно захлюпали.

– Милый, прости! Я так испугалась за вас, что…

– Я тоже испугался, – промямлил Дима, – даже пошевелиться не смог. – Его голос дрогнул, и глаза обожгло слезами. – Я… я… просто смотрел, пока Дину…

– Теперь всё хорошо! – заверила мама и притянула к себе сына, заключая в объятья. Она поцеловала его в лоб, под глаз и за ухо. А потом просто крепко сжимала, пока он не перестал содрогаться в рыданиях.

– Прости, – снова повторил мальчик, нехотя отстраняясь.

– Сможешь сходить в машину за нашими сумками? – нежно спросила мама, потрепав по волосам обоих детей. – Вам нужно переодеться.

Дима с опаской посмотрел в сторону дальней двери.

– Там пчёл уже нет, – заверила мама и сердито цокнула языком. – Обещаю, завтра я съезжу за хорошей отравой, и мы всех их выкосим! А до утра придётся потерпеть, хорошо?

– Хорошо… – выдохнул Дима и неспешно направился к выходу.

У двери он ещё помедлил, а потом резко выбежал и понёсся к машине. Дальше всё было как в тумане, и Дима обнаружил себя уже с охапкой сумок на кухне.

Дима успел принять душ, пока мама в пылу ожесточённого сражения пыталась переодеть Дину. Сегодня на ней были жёлтые и чёрные цвета, и она отказывалась надевать какие-либо другие. В итоге маме пришлось отдать ей свою жёлтую футболку и найти в одном из ящиков чёрные бабушкины носки. Дину это устроило. И когда буря утихла, мама вручила детям по тряпке и ушла готовить ужин.

Следуя распоряжениям, Дима начал с протирания обеденного стола. А Дина тем временем развлекала себя отбиванием тряпки об пол.

– Следи, чтобы она не начала бить мебель, – наказала мама. – У вашей бабушки тут хрусталь на каждом углу.

Дима послушно не сводил одного глаза с сестры, пока не добрался до комода с фоторамками. Там была и бабушка, и маленькая мама, и закутанные в пелёнки Дима с Диной. Но были и странные фотографии мамы – порванные и обрезанные. Только увидев знакомое свадебное фото родителей, Дима понял, в чём дело. Бабушка вырезала папу со всех совместных фотографий…

Диме в очередной раз захотелось спросить маму, почему бабушка ненавидела папу. Но он не хотел её расстраивать. Мама давно говорила, что хочет помириться с бабушкой, а теперь… было слишком поздно.

– Ужин! – объявила мама, и Дима радостно поспешил обратно на кухню.

Но в спешке он не заметил в тусклом освещении начало ковра, споткнулся и с грохотом упал на колени. Причём деревянный пол разразился таким гулом, что его было слышно на весь дом.

Потирая колени, Дима обернулся на задравшийся угол ковра и увидел под ним прорези в полу.

– Что случилось? – вбежала встревоженная мама.

Дима при ней сдвинул ковёр к стене, и под ним оказалась широкая дверь с отверстием вместо ручки.

– Не припомню, чтобы здесь был люк, – нахмурилась мама и просунула пальцы в отверстие. Приложив достаточно усилий, она смогла поднять деревянную дверь, отрыв путь к лестнице. А пошарив у основания она нащупала выключатель.

Одинокая жёлтая лампа на голом проводе осветила тесное помещение. Стены там с пола до потолка были плотно заставлены банками всевозможных форм и размеров, и во всех сияла золотом вязкая жидкость.

Дина появилась из ниоткуда и заглянула внутрь. Едва завидев банки с мёдом, она восторженно завизжала. Да так, что Диме пришлось зажать уши. Не теряя времени, она кинулась к лестнице, но мама успела её поймать.

– Тебе в погреб нельзя! – отрезала мама. – И ты уже ела сладкое сегодня.

Дина протестующе закричала и начала махать кулаками и топать ногами. От тряски с потолка погреба посыпалась белая штукатурка, а банки на полках опасно зазвенели.

– Ладно, ладно! – испугалась мама за хрупкое стекло и оттащила Дину в сторону. – Только одну ложку, слышишь? – Она развернула дочь к себе и попыталась поймать её взгляд. – Я достану одну банку. И ты съешь одну ложку. Больше нельзя. Поняла?

Дина не ответила и не кивнула, но перестала драться, послушно отошла в сторону и начала в нетерпении подпрыгивать на месте.

– Хорошо, – похвалила мама. – Ждите здесь! – она погрозила Дине пальцем и спустилась по лестнице. Выбрав маленькую золотистую банку, она быстро поднялась, закрыла люк и вернула ковёр на место.

Дина кинулась к маме и попыталась выхватить банку, но та успела перехватить её руку.

– Не-а! – нахмурилась мама. – Только после ужина.

Дина протестующе заскулила, но нападения прекратила. А когда мама с Димой пошли к столу, она перегнала их и сразу запрыгнула коленями на ближайший стул. Пока мама надевала ей фартук, Дина быстро барабанила по столу и безумно мотала головой.

– Приятного аппетита, – объявила мама, ставя перед ней тарелку с ложкой. Но Дина накинулась на еду голыми руками, роняя крошки и пюре на пол и одежду.

Вылизав тарелку дочиста, она подняла с пола упавшую ложку, и требовательно застучала ей по столу. Мама со вздохом достала банку мёда и самостоятельно опустила в неё самую маленькую чайную ложку, которую смогла найти на кухне. Дина с удовольствием запустила ложку в рот и остаток вечера отказывалась с ней расставаться.

Когда за окном совсем стемнело, мама поменяла постельное бельё на единственной в доме двухместной кровати и отправила детей спать.

– А ты? – забеспокоился Дима.

– Я ещё переберу тут некоторые вещи и поищу мамины бумаги. Потом лягу спать на диване. А ты проследи, чтобы Дина уснула.

– А ложка?

– Ну, она же её не проглотит… я надеюсь.

Словно ставя под сомнение мамины слова, Дина начала водить ложкой по зубам как по ксилофону, роняя слюни на жёлтую футболку.

– Пусть спит с ней, – вздохнула мама и поцеловала детей на ночь.

Дина ещё долго стучала зубами по металлу, прежде чем заснуть. А когда странные звуки прекратились, и сестра прекратила пинаться и вертеться, Дима позволил и себе провалиться в сон.

ДЕНЬ 2

Утром Дина ясно дала понять, что сегодняшний день – жёлтый. Хотя мама рассчитывала на голубой, как и позавчера. Но вот Дина вдруг передумала, и маме пришлось погладить для неё смявшееся в сумках платье. С носками проблем не возникло, мама подготовила по несколько пар на каждый цвет радуги. Но теперь она обеспокоилась тем, что одежды чёрного цвета у детей с собой почти не оказалось. А завтрашним утром Дина могла захотеть повторить вчерашние чёрно-жёлтые цвета, или, да помилуют их боги, одеться во всё чёрное.

– Список срочных покупок всё растёт, – устало сообщила мама. – Мне придётся объехать несколько магазинов, а они не близко. Брать ли вас с собой или… Сможешь всё это время продержать её дома?

Дима обернулся на сестру, которая уже полчаса бегала вокруг дивана, издавая жужжащие звуки. Потом посмотрел на маму и саркастически посмеялся.

– Ну, я же запру вас снаружи… – прикинула мама.

– Ма-ам, – Дима закатил глаза. – Она найдёт способ сбежать. Окна тут, кстати, хрупкие…

– Могу я помочь? – возник приглушённый голос за спиной Димы, и мальчик отскочил, как ошпаренный.

Прямо за окном на него смотрела соседка, от улыбки который каждая морщинка на лице смялась, как промокший носок. И стояла она так близко, что от её горячего дыхания грязное стекло запотело.

Мама застыла с вытаращенными глазами. В повисшей тишине соседка, продолжая улыбаться, развернулась и ушла за угол дома. Спустя несколько секунд послышался лёгкий стук в дверь.

– Смотри за Диной, – растерялась мама и пошла открывать парадную дверь.

– Добрый день, – поздоровалась старушка и протянула маме накрытую полотенцем тарелку. – Я приготовила пирог в честь новоселья.

Учуяв сладкий аромат выпечки и яблок, Дина прекратила носиться по комнате и кинулась к соседке. Мама тут же выхватила тарелку и подняла её над головой. Дина попыталась допрыгнуть до угощения, но ей было никак не достать. Она уже недовольно запищала и приготовилась драться за добычу, но мама ловко улизнула на кухню, закрыв за собой дверь. Дима тут же среагировал и схватит сестру, не давая прохода. А пока та протестующе визжала и вырывалась, мама успела спрятать пирог на самой высокой полке настенного шкафа и вернуться в комнату.

– Большое спасибо за пирог, – натянула мама неловкую улыбку, возвращаясь к гостье. – Но вы слишком добры. И мы ещё сюда не переехали.

– Ох, – отмахнулась старушка, – уверена, это только вопрос времени. Наш тихий городок – прекрасное место для детей! Кстати о них… – женщина посмотрела Диме прямо в глаза, и от этого мутного взгляда его пробрала дрожь. – Я всегда соглашаюсь посидеть с соседскими детьми. Могу и за вашими ангелочками присмотреть!

– Это… – мама удивлённо подняла брови, но соседка не дала ей ответить.

– У меня в саду как раз разрослись сорняки! Детишки просто обожают избивать несчастные кусты и копаться в земле, уж можете мне поверить. Мы даже можем вместе посадить розы, и я научу их всему самому важному! Летом здесь все занимаются своим огородом, домашние овощи – самые свежие.

– Даже не зна…

– А ягоды-ы! Все дети любят малину. Я принесу вам саженцы, и вы сможете посадить их уже сейчас. Осень только началась, как раз самое время!

– Наверное?.. Понимаете, наша Дина… особенная…

– Все дети особенные! И времени с ними всегда не хватает! А вы ещё совсем одна, да с двумя сразу!

– Да, – сдалась мама, – иногда мне кажется, что я совсем не справляюсь. К такому я не была готова. – Она посмотрела на Дину, настойчиво избивавшую подушкой диван. – Временами двое – слишком много для меня…

– Вот и поезжайте, поезжайте! Со мной дети не пропадут, уж можете поверить. Спросите хотя бы Лидию из дома напротив. Её прелестная Нелли меня обожает. Меня и мои леденцы, разумеется. – Хитро улыбнулась старушка и замолчала в ожидании ответа.

– Ну, – вздохнула мама, – если вас правда не затруднит…

– Конечно-конечно! – обрадовалась соседка. – Я давно осталась одна-одинёшенька, и у меня не так много дел, как у вас, молодёжи… Но, по правде говоря, у меня есть и свой корыстный интерес.

– Разумеется, я заплачу! – засуетилась мама в поисках сумки.

– Нет-нет, деньги меня не интересуют.

– А? – растерялась мама. – И что же тогда?

– Мёд, если позволите… – женщина посмотрела маме за спину, точно в том направлении, где находился люк. – Агата всегда разделяла со мной свои труды. Маленькие сладкие радости скрашивали наши с ней одинокие и хмурые дни…

– О… – смутилась мама. – Да… Да, конечно. Я прямо сейчас принесу вам самую большую ба…

Мама умолкла, когда заметила пристальный взгляд Дины. Потом она приблизилась к Норе и зашептала.

– Извините, я боюсь, что Дина набросится на банку, как только увидит. Могу я принести вам мёд позже, когда детей не будет рядом?

Старушка приглушённо посмеялась и зашептала в ответ.

– Конечно.

По пути в дом Норы мама не прекращала перечислять всё, от чего Дину было лучше держать подальше. Первыми в списке были сладости в любом их виде, дальше шли колюще-режущие предметы, и, конечно, всё, что в её руках могло принести разрушения.

– Не волнуйтесь! – успокаивала женщина. – Я сидела с самыми крошечными ангелочками. Мой дом давно стал образцом безопасности!

– Тогда, – вздохнула мама, – я пошла… – Она довела детей до двери Норы и расцеловала их головы. – Ведите себя хорошо! Дима, следи за сестрой.

– Ага, – Дима уныло уставился в свои ноги, не решаясь встретиться с мутным взглядом пожилой женщины. В руке он сжимал свою книгу, с которой надеялся весь день просидеть в каком-нибудь углу.

Пока мама отходила от дома, помахивая на прощание, Дима упорно не смотрел ей вслед. Ему и так хотелось сорваться с места и кинуться к ней. Но на удивление тяжёлая морщинистая рука легла ему на плечо и словно приковала к месту.

– Пойдёмте на задний двор, – улыбнулась старушка и подтолкнула детей в нужном направлении.

Первым же делом она подвела Дину к разросшемуся кусту и вручила ей огромные садовые ножницы.

– Ей нельзя давать острые предметы! – испугался Дима.

– Пустяки, – отмахнулась старушка. – Им уже столько лет, что они совсем затупились. Ими можно скорее сломать ветки, чем срезать.

Дина, держа ножницы обеими руками, попробовала прорезать воздух. Она быстро поняла, как ножницы работают, но толстый и потемневший от времени металл еле двигался, роняя на землю крошки ржавчины. Дине пришлось приложить неимоверные усилия, но после первой же криво срезанной веточки она пришла в восторг. С воодушевлённым визгом она закружилась вокруг куста, срезая все неровности.

– Она может пораниться об острые концы… – не успокаивался Дима.

Издалека раздался настойчивый стук по деревянной поверхности.

– Нора! – послышался затем голос. – Ты дома?

– В саду! – хрипло выкрикнула старуха в ответ.

Через несколько секунд из-за угла дома вышла женщина в безвкусном спортивном костюме со множеством страз. Дима сразу узнал её и поёжился, молясь, чтобы она его не заметила. Женщина была не намного моложе Норы, но будто пыталась доказать обратное облегающей одеждой и ярким макияжем.

– Слава Богу, – выдохнула она. – Мне срочно нужно уехать. Посидишь с Нелли?

Из-за того же угла вышла девочка возрастом явно младше Димы с Диной. За поводок она вела уродливую низкорослую собаку в сверкающем стразами ошейнике – на этот раз оранжевом.

– Она как раз сможет завести новых друзей, – улыбнулась старушка, кивая на двойняшек.

– Ах, эти… – прорычала женщина, как злая собака. – Да ради Бога, если они не такие же дикие, как их мамаша.

У Димы глаза на лоб полезли от злости, но он только прикусил губу и сжал кулаки.

– Беги-беги, – дружелюбно помахала старушка, – мы славно проведём время.

– Ты моя спасительница! Буду должна, как обычно, – она наклонилась к девочке и поцеловала её в щёку. – Не буянь! – Погрозила она пальцем и, забрав собаку на руки, быстро ушла.

– Познакомьтесь пока, – сказала старуха, разворачиваясь. – А я поищу, чем вас занять.

– Вы что-то говорили про розы, – сразу напомнил Дима.

– Ох, да они у меня давно завяли, – отмахнулась женщина и скрылась за дверью маленькой пристройки.

Дима неловко посмотрел на девочку, стесняясь встретиться с ней взглядом. Но как оказалось, она вообще не обратила на него никакого внимания. Стоя с широко раскрытыми глазами, она наблюдала за тем, как Дина огромной палкой избивала большой камень у клумбы.

– Это Дина, – сообщил Дима. – Мы близнецы.

Девочка перевела удивлённый взгляд на Диму и неуверенно кивнула.

– Я Дима, – продолжил мальчик. – А тебя зовут Нелли?

Девочка снова кивнула, продолжая пялиться на Дину. Та на её глазах бросила ветку и начала с визгом бегать вокруг криво обрубленного куста.

– Она может и укусить, – предупредил Дима, – ты лучше не подходи слишком близко.

Нелли отступила на несколько шагов и спряталась за самой высокой клумбой.

Внезапно кустик у её ног пошевелился, и она с визгом отпрыгнула в сторону. Дима тоже рефлекторно отскочил назад и уставился на растение. Оно неподвижно замерло, будто ничего и не было. А Дина тем временем утихла, подбежала к брату и с любопытством заглянула ему через плечо.

Все трое сверлили куст взглядом, не решаясь делать резких движений. Вдруг он снова затрясся, шелестя ветками и листьями. Дима начал искать взглядом палку, с которой бегала его сестра, чтобы потыкать в куст, но тут в нескольких миллиметрах от его уха что-то быстро пролетело. Он и понять ничего не успел, когда тяжёлый булыжник со стуком влетел в куст, и оттуда выбежала испуганная белка.

Дина торжествующе засмеялась и побежала за бедным животным.

– Дина! – разозлился Дима, когда осознал произошедшее. – Нельзя бросаться камнями!

Белка молнией взбежала по дереву, и Дина уже приготовилась карабкаться следом. Но брат быстро нагнал её и силой потащил обратно к дому.

– Белки здесь частые гости, – весело сообщила старушка, везя в тележке крупный деревянный ящик. – Здесь накопилось столько старого хлама… Поможете разобрать? – Она подкатила тележку к крыльцу, и Дима вытащил ящик и поставил на землю.

– А что это? – поинтересовалась Нелли.

– Кто ж его знает, – ухмыльнулась женщина. – Ему лет больше, чем вам всем.

Дима начал доставать старые инструменты и садовые украшения, но это дело ему быстро наскучило. Нелли же активно расспрашивала Нору, куда что положить или выкинуть. А Дину больше увлекла тележка, и она начала возить её запутанными маршрутами по всему саду. Диме её новое увлечение показалось безобидным, и он наконец позволил себе расслабиться и достать книгу.

Только когда скрежет колёс тележки умолк, Дима оторвался от чтения и настороженно присмотрелся к новому увлечению сестры. Та просто сидела на земле и не моргая наблюдала за цветком. Только подойдя ближе, Дима услышал навязчивое жужжание и увидел на ярко-оранжевом бутоне суетящиеся чёрно-жёлтые полосы.

– Д-дина, – позвал брат сестру, замерев на дрожащих ногах, – отойди оттуда!

Вчерашние события были ещё свежи в его памяти. Сестра, протягивающая руку. Оглушающее жужжание. Бесконечно огромный рой. Казалось, в любой момент из цветов могли начать вылетать всё новые, и новые насекомые. Они могли наброситься на Дину, залезть в её уши, нос и рот, начать жалить каждый миллиметр её кожи… Дима почувствовал, как рубашка начала прилипать к вспотевшей спине, как его дыхание сбилось, а в ушах зазвенело.

– Она не тронет тебя, пока ты не трогаешь её, – спокойно сказала старушка, выводя Диму из транса, и продолжила для Дины. – Пчёлы собирают пыльцу из цветов и относят в свой улей. Там они делают из неё мёд. Чем больше у нас цветов – тем быстрее и больше мёда они смогут сделать.

Дина с благоговением посмотрела на женщину. Раз-два-три… Затем отвернулась обратно к цветку и погрузилась в свои мысли. Впервые за весь день она вела себя так спокойно и тихо…

Дима недоверчиво вернулся на своё место, но книгу больше не поднимал. Продолжая волноваться, он неотрывно следил за сестрой.

– А это что? – спросила Нелли у Норы, доставая из ящика потрескавшуюся деревянную ручку с толстенной ржавой иглой на конце.

– Шило, – ответила женщина. – Им раньше отверстия делали.

– В чём? – заинтересовался Дима.

– Ну, в разном… В коже, например, – улыбнулась она и продолжила предаваться воспоминаниям с ещё неразобранными вещами.

– Как в ремнях? – тревожно уточнил Дима.

– В том числе, – кивнула Нора и охнула. – Солнце уже так низко! Что-то мы засиделись.

– Дни всё короче, – согласилась Нелли. – Вот уже скоро и закат…

– Я пойду поставлю чайник! – объявила Нора, направляясь к двери. – А вы возьмите пример с нашей златовласки и погуляйте босиком по травке, пока не стало совсем холодно.

Дима отыскал взглядом сестру, которая разбросала туфли и носки по саду и теперь радостно перекатывалась по газону. Её жёлтое платье было покрыто зелёными пятнами сочной травы, а в волосах застряли листья и мелкие веточки.

– Дина… – устало вздохнул Дима, подбирая на ходу её обувь. Затем он задумчиво посмотрел свои ноги и улыбнулся. – Ладно уж! – Он стянул свои ботинки и зарылся пальцами в холодную зелень. Ощущения свежести и свободы словно вдохнули в него новую жизнь, и он позволил себе опуститься в траву всем телом. Нелли, хохоча, последовала его примеру.

Тем временем Дина зациклилась на одном повторяющемся действии – она делала колесо сначала в одну сторону, а потом в обратную. Между оборотами была всего секунда передышки, и девочка крутилась туда-сюда как заведённая.

– Она меня пугает, – призналась Нелли. – Как ты вообще с ней живёшь?

Дима ухмыльнулся и погрузился в свои мысли. Затем посмотрел на свои ноги и пошевелил пальцами.

– Она отличается, но… Знаешь, мы все ведь чем-то отличаемся. Кто-то умнее, кто-то добрее… Смотри! – Он подтянул свою левую ногу, демонстративно шевеля пальцами, и Нелли удивлённо подняла брови. Второй палец был гораздо длиннее большого и от этого выглядел неестественно жутко. – Это называется «палец Мортона». Такое редко встречается, но у кого-то тоже бывает… Знаешь, я даже слышал, что люди иногда рождаются с двумя головами и четырьмя ногами. А другие и вовсе без ног и без рук… Если я такое увижу, то удивлюсь. А для них это будет так же обычно, как для нас расчесаться или почистить зубы утром.

Нелли пошевелила своими пальцами на ногах и удивилась ещё больше.

– Вот и Дина отличается, – продолжил Дима. – Но вообще-то она просто такая, какая есть…

Дина поскользнулась на траве и повалилась на землю, тяжело дыша. А когда попыталась подняться, её начало шатать в разные стороны, как после карусели. Сдавшись, она уткнулась лицом в траву и начала махать руками и ногами, оставляя под собой силуэт зелёного «ангела».

– Идёмте пить чай! – проскрипела Нора из дверного проёма.

Дима поторопился обуться и побежал за сестрой, чтобы натянуть на неё носки. Но та упорно отказывалась уходить с газона и несколько раз укусила брата, чтобы до него это дошло.

– С чаем можно поесть мёда! – хитро выкрикнула старушка.

Дина тут же сорвалась с места и босиком влетела в дом.

– Ей нельзя сладкое! – крикнул вдогонку Дима.

– Да мы чуть-чуть, – настояла женщина.

И войдя в кухню с носками и туфлями в руках, Дима увидел, что сестра уже сидит со столовой ложкой во рту, по металлу которой стекают янтарные капли.

– Этот мёд не местный, но тоже хорош, – сказала женщина, подзывая Диму за стол, где все уже уселись и похлёбывали горячий чай из красивого сервиза. – Ты тоже попробуй.

– Я не люблю сладкое, – признался он, устало падая на стул.

– Так нельзя, – удивилась старуха. – Детство на то и дано, чтобы любить сладкое. А мёд ещё и очень полезный! Возьми пример с сестры, съешь хоть ложечку!

– Нет, я правда…

– Давай-давай! – женщина протянула полную чайную ложку прямо к его рту.

Дима морщился от отвращения, представляя противно-приторную жижу на языке. Но ему всё же пришлось перехватить предложенное угощение в собственную руку, чтобы не быть позорно накормленным с ложечки. Старая женщина отказывалась слушать и продолжала улыбаться. Так что Дима решил, что проще будет подчиниться и скорее с этим покончить. Он не глядя отправил ложку в рот, стараясь проглотить весь мёд разом.

От вязкой сладости Диму сразу затошнило, и он мучительно сжал зубы. Внезапная вспышка боли пронзила десну между нижними коренными зубами справа, и Дима страдальчески вскрикнул.

– Что такое? – удивилась старуха.

– Жуп! – простонал Дима, отплёвываясь. Затем схватил чашку и начал полоскать рот ещё горячим чаем. Обжигающая боль меркла на фоне пугающего ощущения, что в десну воткнулась игла.

На глазах Димы выступили слёзы. Он нащупал языком больное место и запустил пальцы в рот. Спустя пару секунд в его руке оказалась крохотная колючка, и он с отвращением положил её на своё блюдце.

– Жало! – ужаснулась Нелли и отложила свою ложку с мёдом. Дина же под шумок наоборот зачерпнула новую порцию.

Дима потёр щёку, и раненая десна напряжённо заныла.

– У тебя нет аллергии? – вяло поинтересовалась женщина.

Дина посмеялась, и Дима строго на неё посмотрел.

– У папы была, – промямлил он. – У нас нет…

На несколько секунд кухня погрузилась в молчание, только Дина стучала зубами по металлической ложке. А потом от входной двери разлетелся мелодичный звон, и жизнь продолжила своё течение.

– Кого же заберут первым? – весело промурлыкала старушка, поднимаясь из-за стола.

– Меня! – радостно воскликнула Нелли, подпрыгивая от нетерпения.

Когда дверь открылась, девочка разочарованно топнула и выглянула из-за косяка двери в вечернюю темноту.

– С Диной не было проблем? – первым делом спросила мама, передавая соседке чёрный пакет, в котором очевидно для всех, кроме Дины, проглядывался силуэт большой банки.

– Мы славно провели время! – улыбнулась старушка и принюхалась. – Сегодня вы пахнете иначе.

– О, эм… Решила пока не пользоваться духами. Вчера на нас напали пчёлы – оказалось, что у них улей на дереве во дворе. Я собиралась вытравить их раз и навсегда, пока дети у вас. И боялась, что из-за запаха цветов они опять за мной погонятся.

– Получилось? – с надеждой спросил Дима.

– Я только вернулась, – вздохнула мама, – уже слишком темно. Мы избавимся от них завтра, хорошо?

– Угу, – хмуро кивнул Дима и потёр больную щёку.

ДЕНЬ 3

Хороший сон был самой сладкой радостью для Димы в чужом доме, но мама безжалостно его прогнала.

– Где Дина? – сердито спросила она, роясь под кроватью. – Её нигде нет!

Дима повернулся на кровати, и лично убедился, что половина сестры была пустой. Ещё сонный, он поднялся на ноги и последовал за выбегающей из комнаты мамой. Сестры не было ни в ванной, ни в кухонных шкафах, ни в машине.

Мама оббегала двор уже по третьему кругу и уже собиралась пойти по домам соседей, когда Дима увидел сестру в окне. Она вприпрыжку шла вдоль дороги, в уже потрёпанном чёрном платье, которое только вчера ей купила мама.

– Где ты была?! – прокричала мама, подбегая к ней. Она осмотрела её с ног до головы и отряхнула платье, после чего за руку поволокла домой. Дина даже не сопротивлялась и только весело запела любимую мелодию. Но теперь она не мычала, а изображала пчелиное жужжание.

Бз-з Бз Бз-з-з-з,

Бз-з Бз Бз-з-з-з,

Бз-з-з-з-з-з,

Бз Бз Бз-з Бз-з-з-з-з-з…

– Поиграйте дома, – устало попросила мама, передавая Диме сестру. – Я хочу, чтобы вы не выходили, пока я не разберусь с пчёлами, хорошо?

– Лучше запри двери снаружи, – попросил Дима.

Заведя сестру в дом, он вручил ей кухонное полотенце. Дина сразу начала выбивать его об пол, а Дима обратил внимание на фоторамки. Старых обрезанных фотографий там больше не было. Вместо них появились новые, словно только из печати. На многих из них вместе с мамой и детьми был и папа тоже…

– Я распечатала их в городе, – улыбнулась мама. – Нравится?

– Я думал, что мы скоро отсюда уедем, – поёжился Дима.

– Ну, я решила навести уют, пусть это даже и на неделю… Только постоянно всё теряю. Ты не видел мои духи?

Дима отрицательно покачал головой, и мама вздохнула. Затем взяла купленные бутылки со спреем и вышла на улицу.

– Сюда ни ногой! – повторила мама, запирая входную дверь. – Поиграй с ней в прятки.

– Ла-адно, – недовольно пробубнил Дима и посмотрел на сестру. – Прятки! Ку-ку. – Он несколько раз закрыл и открыл лицо ладонями, и Дина радостно запищала.

Она вскочила с места и нырнула под стол, больше не издавая ни звука. Дима обошёл стол десять раз, прежде чем «найти» её и изобразить удивление.

– Теперь в другой комнате, – Дима указал на дверь. – Я досчитаю до десяти. Оди-и-и-ин…

Дина выбежала из кухни, громко топая ногами.

– Два-а-а-а…

Из коридора донеслись опасные звуки двигающейся мебели, но Дима продолжал считать, следя за окнами и дверьми.

– Се-е-е-мь…

После недолгого затишья раздался скрип петель, и, только досчитав до конца, Дима с ужасом осознал, что это был звук открывающегося люка.

– Дина! – крикнул он набегу. – В погреб нельзя!

Он добежал до дыры в полу и не увидел ровным счётом ничего. Шагнув внутрь, он включил одинокую лампочку и забегал глазами по полкам. Дины нигде не было.

Раздался скрип и резкий грохот, от которого Дима вздрогнул всем телом. Дверца люка захлопнулась, а снаружи раздалось игривое хихиканье.

– Эй! – Дима подскочил к двери и попытался её поднять, но ничего не вышло. – Дина, открой!

Сестра ещё громче засмеялась и с силой затопала прямо по люку. С потолка погреба посыпалась штукатурка, и полки на стенах затряслись.

– Не топай! – крикнул ей Дима, и сестра прекратила. Он снова попробовал поднять дверцу, но под весом Дины она не поддавалась. Диму утешала единственная мысль о том, что сестра стоит рядом, а не пытается выбить окно…

Он ещё сердито побарабанил по люку, но, кроме нового приступа смеха, это ничего не дало. Сдавшись, Дима присел на ступеньки. И тут же в воцарившейся тишине краем уха он уловил слабое жужжание. В панике вцепившись в деревянную лестницу, Дима взмолился, чтобы этот звук доносился снаружи. Но жужжание лишь нарастало, и вот прямо к Диме подлетела пчела.

Он зажмурился и сжал зубы, мыча с закрытым ртом. По одному только звуку он чувствовал, как пчела кружит над его головой и залетает за спину. А в следующее мгновение она уже щекотала его пальцы, ползая своими мохнатыми лапками по его ладони.

Дима старался не шевелиться и даже не дышать. А потом услышал новое жужжание, приближающееся с полок. Оно резко усилилось всего за пару секунд, и Дима почувствовал щекотку на своей щеке. Это было самое ужасное ощущение, словно смерть дышит прямо в лицо. Дима уже трясся всем телом и чувствовал, как его сердце выпрыгивает из груди. Он не решался открывать глаза и надеялся, что пчёлы примут его за мебель, а не за врага.

Но вот Дима услышал ещё одну пчелу, и ещё, и ещё… Он сильнее вжал голову в плечи и начал считать про себя, усиленно представляя, что он у себя дома в родном городе, а не в маленьком запертом погребе. Но к жужжанию пчёл присоединилась песня Дины, разрушая эту иллюзию…

Бз-з Бз Бз-з-з-з,

Бз-з Бз Бз-з-з-з,

Бз-з-з-з-з-з,

Бз Бз Бз-з Бз-з-з-з-з-з…

Одна из пчёл подлетела опасно близко к волосам Димы, и в следующую секунду приземлилась на его ухо. Дима мотнул головой, прогоняя её, но пчела настойчиво вернулась и скользнула на этот раз прямо внутрь уха.

Дима не выдержал и вскочил, размахивая руками и крича сквозь сжатые зубы. Он крутился и вертелся, отгоняя от себя звонкое жужжание и закрывая уши руками. Ничего не видя, он врезался в полки и слышал, как банки со звоном бьются друг о друга.

Пчёлы не отставали и будто нарочно лезли прямо к его лицу. Дима метался от стены к стене, и первые банки со звоном упали и разлетелись на множество осколков. Затем слетела одна из полок, и целый ряд банок с жёлтой жидкостью опрокинулся на жёсткий пол. Под ногами Димы теперь было полно стекла, и он топтался по нему, чувствуя острые края сквозь тонкую подошву тапок. Затем одна нога соскользнула, и ступню прорезала резкая боль. Нога угодила в противную слякоть и, поскользнувшись, Дима упал.

За ним последовал страшный грохот летящих банок. А когда падать уже было нечему, люк открылся.

– Что здесь происходит?! – кричала мама, с ужасом глядя сверху вниз. Дина стояла за ней в оцепенении, с широко округлившимися глазами. Затем она закричала и кинулась вниз. Мама еле смогла перехватить её и оттащить. Дина яростно вырывалась, и её безумной крик перешёл в траурный плач.

Пчёлы разлетелись в разные стороны – одни вылетели наружу, а другие поползли по прозрачным осколкам к медовым лужам.

Разум Димы словно отключился. Он туго соображал, пока мама закрывала сестру в спальне, подпирая дверь стулом. И когда она спустилась за ним в погреб, и когда в душе смывала с его ног кровь и мёд, и когда наспех завязывала бинты. Издалека он слышал, как сестра прыгает на запертую дверь, в приступе безумия пытаясь её выбить.

Он вернулся только к тому моменту, когда уже сидел в кухне, переодетый, с чашкой чая перед собой. Дина больше не кричала и не била в дверь. И через окно Дима увидел её сидящей среди сорняков во дворе. Она злобно рычала и била о землю что-то похожее на длинный худой мешок. Потом подбросила его в воздух, и он скрылся среди ветвей мёртвого дерева.

– Вроде только проснулись, а скоро уже вечер, – бубнила мама, хлопоча на кухне. – Дни всё короче…

– Ей нельзя на улицу! – внезапно сообразил Дима и подскочил.

– Всё в порядке, – возразила мама, усаживая сына обратно. – Ей нужно проветриться. Тебе сейчас лучше?

– Ты убрала улей?! – снова подскочил он.

– Не успела, – пожала мама плечами и задумчиво посмотрела на дерево. – Понятия не имею как… Но он исчез.

Несколько следующих часов Дима в одиночестве читал книгу и даже не видел сестру. Мама забрала Дину на прогулку и ещё раз проверила дерево со всех сторон, пытаясь отыскать улей. Только ближе к вечеру, готовя ужин, она попросила Диму сходить за сестрой во двор.

На улице он увидел её сидящей на мёртвом дереве и недовольно простонал.

– Спускайся! – потребовал он на ходу.

И, только приблизившись вплотную, увидел у неё в руке знакомую деревянную ручку с толстой железной иглой. Старым шилом Дина что-то увлечённо царапала на стволе. А заметив брата, злобно на него посмотрела. Раз-два-три-четыре… Пока Дина смотрела ему в глаза, в нос ударил резкий аромат цветов, похожий на мамины духи. Но обдумать это Дима не успел. Дина резко воткнула шило в кору дерева и соскочила по веткам на землю.

– Я всё маме расскажу, – нахмурился Дима и повёл сестру в дом.

Но не успели они сделать и пары шагов, как на тропинке рядом с домом появилась Нелли с цветочным венком на голове и букетом диких цветов в руках.

Тут Дина как с цепи сорвалась. Она вырвала свою руку из хватки брата и побежала на маленькую девочку. Одним прыжком Дина сбила её с ног и начала колотить руками. Нелли завизжала, защищая голову.

– ДИНА! – проревел Дима оттаскивая её в сторону. Но сестра выла и кусалась как дикий зверь, и он не мог её долго удерживать. Она снова и снова вырывалась, кидаясь на напуганную Нелли. Девочка от шока могла только отползать в сторону.

– Дина! – прибежала мама и мёртвой хваткой схватила дочь, терпя её удары. Она почти по земле волокла её к дому, уже не заботясь о чистоте платья и листьях в волосах.

– Прости! – кинулся Дима к Нелли, помогая ей встать. – Не знаю, что на неё нашло! Ты в порядке?

Выйдя из оцепенения, девочка зашмыгала носом и начала содрогаться в рыданиях. Её венок слетел с головы, а цветы были безжалостно втоптаны в асфальт. Дима принялся её утешать, но толком не знал, что делать.

Тогда он вспомнил, что мама переодела его в уже высохшие шорты, в которых он приехал сюда в первый день. Дима запустил руку в карман и с радостью обнаружил внутри красного петушка.

– Держи! – он протянул леденец Нелли, и девочка начала успокаиваться. Затем быстро метнулся к дереву и начал срывать все цветы, которые ему попадались под руку. Неаккуратный, но пышный букет он протянул уже почти совсем успокоившейся девочке. – В следующий раз я подарю тебе самые красивые цветы, идёт?

Нелли неуверенно кивнула, и Дима попытался мило ей улыбнуться.

– Можешь не говорить никому, что Дина так плохо себя повела? Пожалуйста?

– Она меня побила! – запротестовала Нелли.

– Прости! У неё был очень плохой день. Дина очень любит сладкое. А на меня напали пчёлы, и я разбил все её банки с мёдом.

– Пчёлы? – удивилась Нелли и прижала цветы с леденцом к груди.

– Ага, в ухо мне залезли!

– Фу-у-у! – поморщилась девочка и утёрла сопливый нос рукой.

Дима наклонился и заговорил шёпотом.

– Если никому не скажешь, я тебе ещё сладости подарю…

– И… какие?

– А какие у тебя любимые?

– Шоколадка с зайчиком!

– Тогда я принесу тебе целых пять!

У Нелли глаза на лоб полезли, и от слёз не осталось и следа.

– Только никому не говори, – Дима заговорщически поднёс указательный палец к губам.

Нелли захихикала и, помахав на прощание, побежала домой.

В этот раз спать с Диной осталась мама, а Дима с радостью занял диван. Но сон всё равно долго к нему не шёл. В голове крутились события тяжёлого дня и ненавистный взгляд Дины за ужином…

А ещё белка. Светло-коричневая, с пушистым хвостом и маленькой головой. Вот на что был похож тот мешок…

Дима выкинул эту бредовую мысль из головы, притворяясь, что она к нему и не приходила. Плотнее закутавшись в одеяло, он начал медленно считать про себя и представлять родную комнату – с книжными полками на стенах, мягкой кроватью у окна и дверью с защёлкой, которую Дина никак не могла отпереть снаружи…

Сквозь сон среди ночи Дима слышал шаги и металлический скрежет. Скр-скр-скр… Словно ножницы режут бумагу. Но усталость была сильнее страха, и он так и не решился открыть глаза.

ДЕНЬ 4

Этим утром Дима проснулся в одиночестве. Он сонно побрёл к ванной, чтобы умыться, но резко остановился у комода. Фотографии снова были обрезаны и измяты, словно мама их никогда и не меняла. Дима даже протёр глаза и ущипнул себя, чтобы убедиться, что он не спит. Но теперь дыры в фотографиях стали только отчётливее, и Дима понял, что вырезан был вовсе не папа. Со всех фотографий пропал он сам.

На днях рождения близнецов осталась одна Дина. На фоне пруда с огромной рыбиной теперь был только папа. А мама на всех семейных фото теперь обнимала одной рукой пустоту. При этом там и тут торчали то пальцы рук, то ботинки, то кусочки одежды.

– Это ещё что?! – ахнула мама. – Это ты их испортил?

– Ну да, – съязвил Дима, – это же я тут схожу с ума от каждой конфетки…

– Дина! – позвала мама, возвращаясь в комнату.

Сестра уже была одета в жёлтое платье, а её золотистые волосы украшал милый бантик. Она лежала на полу и неуклюже рисовала восковым мелком в альбоме.

– Дина, где фотографии? – сердилась мама.

Сестра взглянула на неё лишь на секунду, невинно похлопав глазками. Виляя ногами, она сосредоточенно выводила чёрные полосы по всему листу.

– Дина, где фотографии? – повторила мама, и сестра молча поднялась с пола.

Она залезла под кровать и пошарила на полу. Оттуда Дина достала помятый лист бумаги и протянула его брату.

Расправив лист, Дима увидел все свои пропавшие кусочки. Некоторые были криво вырезаны ножницами, остальные – словно вырваны, или даже выгрызены, прямо из середины фотографий.

Вляпавшись во что-то липкое, Дима понял, на что они были приклеены. Толстый слой мёда подтекал под каждой фотографией и пропитывал бумагу насквозь.

– Ах! – изумилась мама и обняла Дину. – Она же так извиняется! Сама сделала открытку и подарила брату, ну разве не мило?

– У неё мёд в уголках губ, – равнодушно заметил Дима и продемонстрировал испачканную руку.

Мама нахмурилась и проверила лицо Дины.

– Где ты взяла мёд? – нахмурилась она, но Дина только хихикала и смотрела на свои рисунки, желая скорее продолжить. – Я обыщу комнату, а ты пока проверь ванную, хорошо?

– А погреб?

– Почти всё пришлось выкинуть, – мама отпустила Дину и первым же делом залезла под кровать. – А то, что удалось спасти, я отнесла Норе. У неё целее будет!

– Ножницы тоже поищи…

– Ума не приложу, где она их взяла! Я спрятала всё острое и режущее в первый же день…

– Знаешь, мам, – уныло сказал Дима, – мне тут не нравится. Давай вернёмся в город?

– Я пока ещё думаю, – покачала головой мама. – Ты просто устал и соскучился по друзьям. Сходи сегодня погулять, развейся!

В итоге Дима обошёл весь маленький городок вдоль и поперёк, но лучше не стало. Друзей своего возраста он не нашёл, а пожилые люди на каждом шагу оказались не очень то приветливыми. Один старик даже наорал на него, когда Дима зашёл на его лужайку. А сразу у следующего дома на него обозлилась огромная собака. Она бешено лаяла и прыгала на высокий забор, звеня толстой цепью. И все последующие дома Дима прошёл почти бегом.

– Эй! – позвал старческий голос издалека.

И Дима с неприязнью повернулся и обнаружил машущую ему гнилозубую соседку. Ему ничего не оставалось, как подойти.

– Я нигде не могу найти свои садовые ножницы, – улыбнулась женщина. – Можешь помочь мне обыскать сад? Спина совсем не слушается. А я боюсь, что наша милая златовласка могла оставить их в каких-нибудь кустах…

Диме совершенно не хотелось приближаться к дому женщины. Но если Дина действительно потеряла её ножницы, он обязан был их найти.

В итоге Дима изучал каждый камушек до самого заката, но ножниц так и не нашёл.

– Наверное, голова у меня слишком дырявая стала, – вздохнула старушка. – Я и шило куда-то дела. Думала, что вернула его в ящик, а сегодня не нашла…

– Извините, – искренне сказал Дима, стараясь не думать о шиле. – Она, наверное, куда-то забросила ваши ножницы…

– Эх, и разве могу я злиться? Ей так понравилось подравнивать кусты… Ну ты иди-иди, темнеет уже. Дни всё короче – пробегают, как бешеные белки…

Вернувшись домой, Дима сразу рассказал о своих «приключениях» маме, нарочно приукрашивая события. Ему пришлось составить огромный список из плюсов жизни в городе и минусов загнивания в заброшенном посёлке, чтобы доказать маме очевидное. И слушая его за разбором бумаг, мама потихоньку начала оттаивать.

– И самое страшное, – выразительно добавил Дима, – до ближайшей больницы ехать почти целый час! Вот оставишь ты нас одних, а Дина подавится каким-нибудь карандашом. И что мне делать? Вряд ли мы дождёмся скорую…

– Не говори глупостей! – поругала мама, но тревожно задумалась.

– Ну ма-а-ам… Пожалуйста, тут одни жуткие старухи. Этот дом того не стоит. Ещё и пчёлы повсюду… – Дима нервно вздрогнул и мама сдалась.

– Хорошо! Мы просто его продадим! – она решительно сбила бумаги в стопку и гордо выпрямилась.

– Ура-а! – подпрыгнул Дима и повис на маме в крепком объятии. Та в ответ его поцеловала.

– Можешь принести мне чемодан? Сразу сложу документы, чтобы не потерять.

Дима окрылённо метнулся в коридор и схватил чемодан. Но застыл как вкопанный, поймав на себе лишённый эмоций взгляд сестры. Раз-два-три-четыре-пять-шесть… семь! Дима испуганно отшатнулся, а сестра улыбнулась и прошла мимо, тихо напевая.

Бз-з Бз Бз-з-з-з,

Бз-з Бз Бз-з-з-з,

Бз-з-з-з-з-з,

Бз Бз Бз-з Бз-з-з-з-з-з…

Когда Дима в задумчивости передал чемодан маме, она удивлённо ахнула.

– Откуда это? – она поставила чемодан на колени и приподняла крышку к люстре. В свете ламп высветились маленькие круглые дырочки. Они беспорядочно были разбросаны по всему чемодану.

Дима нахмурился и быстро зашагал в спальню. Оттуда он выволок свою сумку и начал перебирать вещи при маме. Обложки всех трёх его книг были чем-то безжалостно истыканы. Чёрные отверстия напоминали пустоты в улье с грязными чёрными сотами.

– Она украла шило у соседки! – вспомнил Дима. – Она жаловалась, что не может его найти. И садовые ножницы тоже. Дина как раз могла вырезать фотографии ими.

– Когда бы она успела что-то украсть? – запротестовала мама. – Вы же все за ней следили.

– Да когда угодно! Ночью, например. Её дом прямо напротив, а сарай с инструментами наверняка даже не запирается!

– Дина не могла уйти из дома посреди ночи! – отрезала мама. – Просто где-то дома были ножницы, ими то она всё и истыкала.

Дима не мог отрицать такую версию, но его не отпускало тревожное чувство, что он прав. Могла ли сестра сама отпереть дверь и незаметно уйти ночью? Могла ли она избивать о землю белку, а не мешок? И может ли она в следующий раз проткнуть вместо книги его глаз?

В комнате вдруг стало как-то холодно, и Дима испугался собственных мыслей. Сестра стояла в дверном проёме и с улыбкой наблюдала за происходящим. Понимала ли она, что сделала, или просто пребывала в своём собственном мире?

– Она это специально… – задумчиво проговорил Дима. Ему пришла неплохая идея, и он решил извлечь пользу из пугающего поступка сестры.

– Что? – не расслышала мама.

– Она специально испортила вещи, потому что злится. Ей тоже не нравится этот дом, и она хочет скорее уехать!

– Ты так думаешь? – мама задумчиво посмотрела на Дину. Та бездумно пялилась в пустоту, и Дима этому порадовался.

– Да! Мы же близнецы, всё-таки. Я чувствую, что она хочет домой. Давай уедем завтра же!

– Ну, – вздохнула мама, – пожалуй, если сегодня подсуечусь… Да! – Улыбнулась она. – Уедем завтра!

Дима заплясал от радости и не мог успокоиться до самой ночи. Только мысль о скором возвращении домой заставила его всё же лечь на диван и попытаться уснуть. Духота от тёплого одеяла мешала, и он немного высунул ноги.

Во снах проносились страшные образы улья, пчёл и мёртвого дерева. Старуха с коричневыми зубами предлагала ему леденцы, а злая собака гонялась за бедной белкой и клацала зубами…

Шорох босых ног медленно прогнал тревожные сны, и Дима приоткрыл глаза. Не успел он рассмотреть в темноте силуэт сестры, как его второй палец на левой ноге пронзила резкая боль. Но не успел он отдёрнуть ногу, как боль повторилась, теперь ещё острее. Она пробрала до костей, одновременно горячая и холодная. А в следующий миг Дима услышал скрип ржавых ножниц и надломленный хруст.

Он заорал как резанный, так громко и пронзительно, как никогда раньше. В душераздирающий крик вплелись судорожные рыдания, и горло заболело от напряжения. Нога горела невероятной болью, и Дима сжал ступню ладонью. На месте его когда-то самого длинного пальца теперь был острый обрубок, из которого с невероятной скоростью вытекало что-то горячее.

«Она отрезала его. Отрезала ножницами»

Дима туго соображал. Его сознание заволокло таким густым туманом, что он перестал различать, где кончается его тело и начинается реальность.

«Толстые садовые ножницы. С первого раза не получилось, и она надавила сильнее второй раз. Кость. Она прорезала кость и сломала её, как ветку»

Дима всё ещё кричал, но уже не слышал этого. Сквозь его вопли было слышно маму. Вот она тоже кричит и повторяет какие-то вопросы. Потом насыпает лёд из морозилки и чем-то заматывает его ногу. Берёт его на руки и несёт в машину. В следующий момент она уже стучит в дверь соседки и кричит. Свет в домах зажигается, люди просыпаются, и Дины рядом больше нет.

«Её нет. Как хорошо, что её нет»

Дима чувствует, как проваливается в туман всё глубже. Вот мама уже мчит по автостраде, машины вокруг сигналят, она кричит, ругается и плачет.

Мысли Димы путаются, и он слышит голос соседки.

«Ей так нравится подравнивать кусты. Подравнивать. Подравнивать кусты»

«Да… – подумал Дима со смехом, – она просто хотела подравнять»

Дальше пустота. Потом больница. Опять пустота.

– Всё будет хорошо, – слышится приглушённый голос. Мама сидит рядом и гладит его по голове.

Огонь в ноге то просыпается, то угасает. Они уже едут обратно домой. Но это не его дом, нет, туда он не хочет. Он уже лежит в кровати, один, Дины нет рядом. Сначала рассвет, потом солнце в глаза. Всё тело бьёт озноб, и футболка уже насквозь промокла от пота.

Она обещала уехать, но вот уже скоро закат, а он всё ещё здесь…

ДЕНЬ 5

Уже стемнело, а Дима только проснулся. Ему страшно. Где сейчас Дина? Пусть не подходит, пусть мама её увезёт – в больницу, в приют, в лес – всё равно. Только пусть её больше не будет…

Повернув голову в сторону окна, он видит Нелли. Она держит поводок с собакой и собирает цветы рядом с их домом, почти у самого дерева. Она заметила его и машет рукой. Дима не может помахать в ответ, руки тяжёлые, и всё тело словно налито свинцом.

На дереве сиди Дина. Она увидела Нелли. Она смотрит, молчит и следит.

– Нет, – еле выдохнул Дима. – Цветы… нельзя… уходи…

Он снова проваливается в пустой сон, а потом его будят голоса взрослых.

– Она никогда не уходила далеко от дома! – сокрушалась в рыданиях вредная женщина. Дима был уверен, что на ней и сейчас спортивный костюм со стразами. – Дни всё короче, она могла заиграться и не заметить, как стемнело…

– Конечно, конечно, – утешала мама. – Мы будем смотреть в оба и сообщим, если её увидим.

– Она хотела собрать букет и подарить вашему больному сыну…

Пока мама разговаривала, она не заметила, как дверь в комнату Димы тихо отворилась. А он прекрасно всё видел. Сестра не зашла внутрь, она только выглядывала через щель и улыбалась. Её чёрное платье было перепачкано чем-то багрово-коричневым, а ещё мёдом. Подбородок и руки – тоже. А в своей руке она теребила что-то круглое и оранжевое. Свет из коридора упал на её руки, и Дима увидел крупную стразу. Точно такую же, как на ошейнике мерзкого пса…

– Что ты… – прохрипел Дима. – Что ты сделала?

Дина зашептала себе под нос и отошла от двери.

Бз-з Бз Бз-з-з-з,

Бз-з Бз Бз-з-з-з…

– Вот ты где, – сказала мама. – Идём, Нора согласилась взять тебя на ночь.

Входная дверь захлопнулась, и Дима не успел ничего прокричать маме.

«Это она, это она, это она. Она что-то сделала с Нелли»

Дима молился, чтобы ещё не было поздно. На одном только страхе он смог заставить себя подняться с кровати. При малейшем движении от пальца волнами накатывала боль. Но как-то он всё же смог встать и на одной только правой ноге проскакать до двери.

На задний двор, прыжок за прыжком, к мёртвому дереву.

Куда пропала та белка? Дина подбросила её в воздух, и она исчезла. Это точно была белка, никакой не мешок. Прыг-скок-прыг-скок.

Она была на дереве, когда Нелли срывала цветы. Что она вечно делает на этом поганом дереве?!

Дима добрался до основания. Он занёс левую ногу над нижней веткой и сжал зубы. Рывок – и от нового приступа боли у него подогнулись колени. Но он удержался и зацепился руками выше. Выше, выше, выше.

В нос ударила вонь. Снова цветочный аромат пропавших маминых духов. Но и что-то ещё. Мерзкое, гадкое, что-то… гнилое.

Добравшись до самой высокой ветки, Дима увидел выцарапанные на стволе надписи.

«двоислишкамнога. двои. многа. многа»

А самым большим было слово «дима», перечёркнутое толстым крестом.

Последний рывок, и Дима добрался до широкой вершины ствола. Он взглянул перед собой лишь на мгновение, и оцепенел. Ствол был пустым. Огромная широкая дыра в нём уходила до самой земли. А внутри был улей… и пчёлы. Множество копошащихся насекомых, чьё жужжание не было слышно снаружи.

Дима опустил взгляд ниже улья, на самое дно. И он увидел то, чего боялся больше всего. Белка. И собака. И…

– Нелли, – всхлипнул Дима, и слёзы смыли в его глазах ужасающую картину.

Он хотел отвернуться, спрыгнуть с дерева и во всё горло позвать на помощь. Но успел только слегка повернуть голову и заметить сестру.

Резким движением Дина воткнула ему в спину железное «жало», и, подавившись воздухом, Дима содрогнулся всем телом. В следующий миг она толкнула его, и он полетел головой вниз. Глухой удар, хруст шеи, и тело Димы сложилось в тесной дыре пополам, накрыв собой остальных жертв.

Он всё ещё её видел – остатками угасающего сознания. Она достала духи и уронила несколько капель прямо на него. Как только аромат долетел до тела, пчёлы начали выползать из улья и полетели к своему новому «цветку»…

ДЕНЬ 6

Когда большинство пчёл покинули своё пристанище, Дина протянула руку к их улью. Она осторожно пролезла в самую его глубь и загребла ладонью восковую массу. Словно с куска плоти, с жёлтого воска стекала пчелиная кровь – их святыня. Дина откусила немного и расплылась в улыбке. Она всё ещё была в чёрном платье…

Первые лучи восходящего солнца коснулись мёртвого дерева, и Дима успел увидеть их в самый последний момент. Потом жёлтый цвет сменился чёрным. Это был самый короткий его день…