Читать книгу: «Обыграть судьбу»

Пролог

Своего Совершеннолетия¹ Элоиза ждала как ничего другого. Ну еще бы, ведь только после него она сможет создать свой мир и стать полноценным демиургом. Наконец-то ее главная мечта осуществиться.

Всю ночь она не могла не то что уснуть, даже сомкнуть глаз. Ходила по комнате как привидение, иногда садилась за стол и смотрела свой дневник. В нем она вела записи последние лет десять, тщательно продумывая каждую мелочь в ее собственном творении. Взяв карандаш, она сделала пару пометок, а после все же решила прилечь, хоть чуть-чуть отдохнуть. Лишь под утро она погрузилась в легкий поверхностный сон.

Разбудила ее служанка, принесшая завтрак. Элоиза с аппетитом все съела, ибо день предстоял длинный, и потом ей навряд ли кусок в горло залезет. Слишком сильно она волновалась.

Праздник должен начаться ближе к вечеру, и весь день Элоизу готовили к нему. Да, она была безумно зациклена на своей внешности. Всегда идеальная, всегда безупречная. Впрочем, Элоиза по праву считалась одной из самых прекраснейших богинь. У нее были золотые волосы, мягкие точно шелк, белоснежная кожа, нежная словно бархат. Милое личико с большими зелеными глазами, маленьким аккуратным слегка курносым носиком и чувственными пухлыми губами. Про ее фигуру и говорить нечего: тонкая талия, полная грудь и округлые бедра.

Элоиза могла подолгу стоять перед зеркалом, восхищаясь собой. Возможно, просто в глубине души чувствовала, что однажды ей придется лишиться того, чем больше всего гордиться. Но это, даже если и произойдет, то будет когда-то потом. Сейчас же она, как и обычно, не могла отказать себе в удовольствии покрасоваться перед выходом.

"Ладно, пора уже", – подумала Элоиза, отрываясь от отражения и переносясь прямо к дверям Главной залы. Стража отворила их перед ней, и богиня, последний раз оглядев свой наряд, вошла внутрь.

Там собрались все боги ее пантеона, и больше никого. По традициям ее предков чужых на празднование Совершеннолетия не пускали, только своих. Жаль конечно, ей бы хотелось, чтобы кое-кто тоже был сейчас здесь.

Она остановилась перед троном своего отца, Феба, что был Хозяином их пантеона, и изящно ему поклонилась. Рядом с ним сидела ее мачеха, Регина, с которой у нее были весьма сложные отношения. В детстве Элоиза мечтала быть похожей на нее, когда же стала подростком – начала презирать ее за то, что та предала ее мать, теперь же от всех тех чувств осталось лишь холодное равнодушие.

Но это Элоиза относилась к ней враждебно, Регина же была к ней добра. И даже сегодня она ей ласково, по-матерински улыбалась.

Отец же напротив был необычайно серьезен. Он с притворной тяжестью поднялся на ноги и с нежной грустью взглянул на нее.

Впрочем, для Элоизы и радость мачехи, и отеческая забота, все это было показным, однако совершенно не портящим ее день.

– Дочь моя, сегодня наконец-то ты стала взрослой. Я очень горжусь тем, что воспитал тебя такой…

Элоиза едва не фыркнула: как же! Ее воспитанием с самого детства занимались старшие братья. Но все вокруг понимали, что сказано это было по большей части для красного словца. И поэтому Элоиза, как и полагается прилежной дочери, слушала его, горько осознавая, что она, так похожая на свою мать, вечное напоминание о ней и о его глупости.

– Элли, я благословляю тебя и выбранный тобою путь! – закончил свою речь Феб.

– Благодарю, отец, – еще раз поклонилась ему Элоиза.

– Да начнется веселье! – провозгласил бог солнца.

Все сразу же отмерли, словно до этого были заколдованы, и ее ту же умыкнули у отца. И этим кто-то оказался Клаус, ее старший брат и наследник Феба. Бог ученых и покровитель изобретателей.

– С Днем рождения, сестренка, – сказал Клаус, обнимая ее крепко-крепко.

– Спасибо, – выдохнула Элоиза. – А…

– Его не будет. Отец запретил, – предугадал ее вопрос Клаус.

На секунду ей даже стало как-то грустно. Потом она мысленно дала себе пощечину: нашла из-за кого расстраиваться. Этот вечер будет только ее, а значит она должна развлечься.

– Клаус, дай и другим поздравить именинницу, – укорил его подошедший к ним Айзек, вечно смеющийся бог веселья, покровитель лицедеев и театров. Самый младший из пятнадцати сыновей Феба. Вместе с ним был и Ллойд, первый демиург пантеона.

Так непринужденно, в окружении своей семьи Элоиза встречала Совершеннолетие. Она была счастлива от того, что находилась в центре всеобщего внимания, что совсем скоро отправится в Междумирье. И от того, что она скоро встретиться с Ним, хоть и сама не хотела себе в этом признаваться. Только, увы, этой встрече не суждено было состояться.

Внезапно посреди праздника появился Высший демон, и весь пантеон замер в боязливом ожидании. Чего нужно здесь посланцу Ада?

– Найри² Элоиза, – обратился он к богине, отчего окружающие ее стали потихонечку отходить от нее. Лишь Клаус задвинул ее себе за спину. – Вы обвиняетесь в нарушении Законов Хаоса: вы вмешались в структуру мира Шантрей. А потому вы приговаривается к смертной казни.

И словно как по команде в залу начали врываться демоны. Боги с криками бросились прочь. Клаус вынул меч из ножен, приготовившись до конца защищать Элоизу.

А она была потеряна, совершенно не понимала, что происходит. Она ничего не нарушала. Это какая-то ошибка. Но слова застряли в горле от страха, ей даже не дали шанса оправдаться.

– Уводи ее! – крикнул Клаус, отбиваясь от низших демонов.

Элоиза ощутила, как ее схватил Ллойд, потащив в неизвестном направлении. Она и не сопротивлялась. Брат прорывался сквозь толпу к выходу, а там уже он ее перенесет туда, где ее никто не достанет. К свой матери. Только бы успеть.

– А как же Клаус? – словно бы очнулась ото сна Элоиза и повернулась, чтобы найти его.

В этот момент тот Высший демон пронзил его клинком из дьявольской стали. Из той стали, от которой нет спасения. Она не помнила, как в отчаянии кричала, вырывалась. Ей было абсолютно все равно, что Клаусу уже не помочь.

Неожиданно ее с силой дернули за волосы, и Элоиза оказалась в руках Высшего. Это конец, ее уже ничто не спасет.

– Я ничего не сделала, пощадите, – пролепетала она, сжавшись в комочек.

Но он равнодушно хмыкнул, занося меч для удара. Элоиза зажмурилась, она не хотела этого видеть.

– Довольно! – как гром среди ясного неба раздался спокойный голос. – Отпусти ее.

Элоиза выдохнула, значит еще не все потеряно. Она с надеждой посмотрела на своего спасителя и обомлела. Это был Диаваль, король Ада.

Часть I

Глава 1

Все счастливые семье похожи друг на друга,

каждая несчастливая семья несчастлива по-своему

Л.Н. Толстой "Анна Каренина"

Клаус умер не сразу. Поначалу у Элоизы еще теплилась надежда на то, что он сумеет выкарабкаться. Но с каждым днем силы все больше и больше его покидали. Он даже не мог встать с кровати. Через две недели после ее Совершеннолетия его сердце навсегда остановилось. Все же от дьявольской стали нет спасения.

На похороны собрался весь пантеон. Хотя нет, там появился еще один бог (или два бога с какой стороны посмотреть). Янус, самый старший сын Феба, бывший некогда его наследником и единственный, чьей матерью являлась Регина.

Его считали сумасшедшим, только мало кто знал, что в одном теле было заключено две души. В какой-то момент он нашел свое призвание и покинул пантеон, став одним из судей в Божественном суде. Поэтому роль наследника была отдана Клаусу, теперь же им станет Клод. Последний уже давно жаждал этого, но и он искренне скорбел в тот день вместе с остальными.

Наверное, лишь Феб был равнодушен. Он давно не ладил со своим вторым сыном, которого, как он считал, неосмотрительно приблизил к себе. Бог солнца подозревал Клауса в том, что тот однажды совершил на него покушение. Доказательств не удалось найти, но осадок, как говорится, остался. Только правда в том, что Клаус и впрямь был невиновен, однако Феб никогда в этом не признается даже самому себе.

Элоиза сегодня выглядела лишь бледной тенью той прекрасной богини. И ей было все равно. Она рыдала, прижавшись к Ллойду и пряча лицо в ладонях. До тех пор как появился Диаваль. И при виде него ненависть вспыхнула с новой силой. В тот день он просто забрал своих тварей и ушел, но, она уверена, дьявол мог помочь Клаусу, исцелив его рану. Сволочь!

Впрочем и сейчас он задержался ненадолго. Диаваль, как и полагается по традициям, поджег погребальный костер Адским огнем, и постояв пару минут, исчез. Ни сожаления, ни раскаяния, ни прощальной речи, ничего.

Вечером, после похорон, Элоиза вернулась в свое крыло замка. Пошатываясь от выпитого вина, она отправилась в свои комнаты. И там, на столике, лежал ее дневник, открытый на тех, злополучных страницах. Там были нарисованы "Земли Ворона". Это и предрекло его судьбу.

Схватив дневник, Элоиза без жалости бросила его в камин, в котором тут же вспыхнуло пламя. А она, обессиленная, упала на колени, тихонечко плача от горя.

"Надо идти на кровать", – отстраненно подумала Элоиза, но затуманенный разум теперь ей был не советчик. Она легла прямо возле камина, сжавшись в калачик. Именно так и застал ее Ллойд, решивший все же проверить сестру. Взял ее на руки и как маленькую отнес на кровать.

– Зачем ты все сожгла? – ласково спросил он, поглаживая сестру по волосам.

Элоиза долго не отвечала, и Ллойд подумал уже, что она уснула, но нет.

– Потому что этот мир был и для него, а мой Ворон умер вместе с Клаусом, – Элоиза говорила тихо, на грани слышимости.

– Мы не можем знать наверняка. Вдруг он выжил, – Ллойд знал, что дарит ей ложную надежду, но ударить ее горькой правдой ему не хватило духу.

Элоиза горько улыбнулась, но усталость и вино взяли свое. Она прикрыла веки и провалилась в сон, в котором они были живы.

Посидев с ней еще немного, Ллойд поднялся с кровати и подошел к камину. Записи были уничтожены. Он, конечно, мог их восстановить, но зачем? Лишнее напоминание о том, чего никогда не будет? Ллойд прекрасно знал о ее влюбленности, которую она ото всех тщательно скрывала, даже от самой себя. Нет, ей они уже ни к чему.

В спальню ворвался легкий летний ветерок, подхватив пепел, он унесся прочь.

* * * * *

На следующий день на Центральном мире их пантеона вновь появился Диаваль. Он хотел поговорить с Фебом и Элоизой, однако Ллойд велел передать, что сестра пойдет только с ним. Скрепя сердце Диаваль согласился. Пока стоит отложить в сторону их взаимную неприязнь.

– Прошу, не наделай глупостей, Элли, – попросил ее Ллойд перед тем, как войти в гостиную.

– Постараюсь, – пробурчала Элоиза.

С видом полным презрения она уселась в кресло напротив Диаваля. Тот же по-прежнему был равнодушен, словно бы он и ни причем, хотя, наверное, он так и считал.

Диаваль являлся нынешним королем Ада, унаследовав власть от своего отца, Аида, который погиб при очень странных обстоятельствах. До Элоизы дошли лишь слухи, он был убит задолго до ее рождения. Насчет же его матери ходили самые разные версии, но больше всего склонялись к тому, что это Персефона.

– Я хотел объясниться перед вами, найр Феб и найри Элоиза, как бы мне это не претило, – поморщившись сказал Диаваль, доставая из кармана небольшую коробочку, которая оказалась самым обычным портсигаром. Вытащил из нее сигарету, зажег ее от маленького Огонька, плясавшего на кончике указательного пальца, и закурил.

– Вышла чудовищная ошибка. Арвил, тот Высший, что напал на вас, неправильно понял найри Персефону, отчего вышла такая неурядица.

Элоиза сделала глубокий вдох, а затем выдох. Неурядица, говорит. А интересно, он все-таки мать называет, отстраненно заметила она.

– Я надеюсь, что вы все-таки сделаете так, чтобы таких ошибок больше не повторялось, – язвительно заметила богиня.

– Все, кто нужно понес наказание, – выпустив клубы дыма, спокойно парировал Диаваль.

– Теперь я могу спасть спокойно, зная, что где-то бродит Высший демон, который жаждет скорее всего поквитаться со мной, – продолжала брызгаться ядом Элоиза.

– Вас устроит, что его голова теперь болтается на пике? – кровожадно усмехнулся Диаваль.

Она ему ничего не ответила. Какая разница, все равно Клауса не вернуть. Но с другой стороны, если она каким-то образом перешла дорогу тому демону, то теперь ей бояться нечего. Элоиза не думала, что Диаваль ей соврал, вероятнее, он что-то недоговаривал. И она докопается до правды, чтобы узнать, что прячется под этим его "чудовищная ошибка".

– Я хочу принести извинения за произошедшее, – бросил Диаваль, вновь затягиваясь.

И тон, с которым он произносил это, будто подачку кидал, окончательно взбесили Элоизу. Она подскочила на ноги, следом за ней Ллойд.

– Да засунь ты свои из… – договорить ей не дали, брат прижал ее к себе, закрыв рот рукой. Элоиза попыталась вырваться, даже смогла укусить его, но Ллойд только сильнее перехватил ее.

– Прошу, простите ее, найр Диаваль. Сестра немного не в себе, для нее смерть Клауса стала настоящим ударом.

– Не беспокойтесь, найр Ллойд, я понимаю. К тому же я не настолько мелочен, – хмыкнул Диаваль. – Найр Феб, чтобы загладить вину, я могу предложить вам тарий. Согласны?

Что ответил отец, они уже не слышали. Ллойд вытолкал Элоизу в коридор, потому что она была явно уже не настроена продолжить разговор. Освободившись из его захвата, она тут же скривилась. Ее брат носил перчатки из драконьей кожи, которые на вкус оказались отвратительны.

– Ты чем думала? – прошипел Ллойд. Он очень редко ее ругал, обычно спокойно объяснял в чем она не права.

– Я не собираюсь спускать ему с рук смерть Клауса. А ты трус и предатель! – с горечью выплюнула Элоиза и убежала прочь.

* * * * *

Прошло около месяца прежде, чем Элоиза решилась на примирение с Ллойдом. И дело было не в нем, а в ней, в том, что она ему наговорила в сердцах. Ей было ужасно стыдно, поэтому постоянно откладывала их разговор на завтра. Да и в глубине души она надеялась, что он сам даст ей знать, что хочет ее видеть. Но этого не происходило.

Тогда она собрала всю свою смелость и отправилась, но не напрямик, а через сад. О чем сильно пожалела. Только вышла и со всего маху наступила в лужу. Стехиль опять баловался с погодой: с утра выпал снег, а к обеду сильно потеплело. Однако это меньшая проблема – она встретила Януса.

Странный не только внутренне, но и внешне. Было похоже будто бы двух богов слепили в одно целое: правая его половина имела белокурые волосы и светлый голубой глаз, левая была полной противоположностью.

– Здравствуй, – кивнула Элоиза ему и чуть ускорила шаг.

"Хоть бы этому сумасшедшему не вздумалось со мной поговорить", – подумала она.

– Элли, у тебя что-то стряслось? – участливо спросил ее Янус. – Может, нужна помощь? Совет какой?

– Или чего натворила? – издевательски протянул… тоже Янус.

"Ну началось", – мысленно застонала Элоиза. Любой разговор с ним, превращался в его беседу с самим собой.

– Все в порядке, просто иду к Ллойду, – как можно спокойнее ответила им она. – А ты что делаешь тут?

– К матери с сестрой решил заглянуть.

Этой сестрой была не Элоиза, а Кора, дочь Регины, ее враг с самого детства, ну или почти с детства. Они были примерно одного возраста и постоянно во всем соперничали, начиная от того, у кого наряд лучше, заканчивая вниманием Клауса. А за последнее они могли даже подраться.

– А какие твои планы? – не отставал от нее Янус.

Элоиза пожала плечами, она пока еще не готова думать о будущем.

– Это секрет, – уклончиво ответила она ему.

– Да их просто нет, – мерзко рассмеялся Двуликий бог.

– Невежливо так говорить, – осудил самого себя Янус.

– А зачем лгать и лицемерить? – возразил он.

Элоиза мысленно призвала себя не реагировать на это, тем более за поворотом уже крыло Ллойда.

– Приятно было с тобой пообщаться, но мне пора, – протараторила богиня, и взбежав по ступенькам, спряталась за огромной дверью. Сюда Янус за ней точно не пойдет.

Отдышавшись, Элоиза поднялась по лестнице на второй этаж, где, как сказали слуги, должен находиться Ллойд. Обдумывая свои извинения, она не заметила, как столкнулась в коридоре с Корой, которая уже уходила.

– Совсем ослепла? – процедила Кора, обдав ее волной презрения.

Элоиза ей не ответила, первым порывом было уйти, но, заметив Ллойда, она гордо подняла голову, пошла к нему. Не стоит Кора того, чтобы при ней психовать и показывать, что они с ним в ссоре, даже если та и в курсе.

– Я хотела поговорить с тобой, – как можно увереннее сказала Элоиза.

Ллойд молча пропустил ее в комнату. Элоиза уселась на диванчик, рядом же расположился и брат.

– Прости меня, пожалуйста, я наговорила тебе такой ерунды. Ты не такой, это я – трусиха и предательница, – выпалила она все на одном дыхании.

– Да, я и не злился на тебя, – покачал головой Ллойд. – Даже если бы попытался, все равно не получилось бы.

Ллойд был демиургом, как и Элоиза. И именно он учил ее с тех пор, как в ней открылся ее дар. Он знал ее лучше всех, все ее слабости и страхи, поэтому не воспринял всерьез ее слова.

– А Кора… Ты решил найти мне замену? – всхлипнула Элоиза.

– Глупенькая. Кора просто пришла спросить у меня совета и все, – успокоил ее Ллойд и улыбнулся так, как умел только он – с теплом, пониманием и безграничной мудростью. Вообще весь его облик был пронизан этой самой мудростью, особенно его по-старчески выцветшие бледно-голубые глаза.

– А про моего Ворона тебе что-нибудь стало известно? – в ее голосе слышалась мольба.

– Увы, – развел руками Ллойд и сменил тему. – У меня для тебя небольшой подарок.

Из шкафа он вытащил нечто прямоугольной формы, завернутое в пергамент и перемотанное красной лентой. Распаковав его, Элоиза обнаружила там новый дневник взамен старого.

– Пора жить дальше как бы ни было сложно. Я думаю, они бы этого хотели больше всего на свете, – ответил Ллойд на невысказанный вопрос.

* * * * *

Следующие три года Элоиза отчаянно погрузилась в создание новых наработок для будущего мира. Карты, страны, правители, традиции, образ жизни, население разумное и нет, животный и растительный мир и прочее, прочее. Она все продумывала до мелочей. И это помогало.

Но со временем Элоиза вдруг осознала, что у нее появилась дурная привычка. В момент, когда сильно задумывалась, могла написать на любой подвернувшейся бумажке: "Где же ты, мой Ворон?". Однажды она разозлилась на саму себя, поэтому ввела в этом мире правило: вороны – это зло, а те, кто связываются с ними, отступники. Потом она успокоилась, но вычеркивать его не стала.

Свободное время она проводила либо с Ллойдом, либо с Айзеком, с богами с других пантеонов она порвала все отношения. В какой-то мере она стала затворницей. В некотором роде для нее развлечением стали споры с Корой. После смерти Клауса они словно бы неосознанно потянулись друг к другу, но их бессмысленная вражда, а если точнее, банальная гордыня мешали им признаться в этом.

Была еще одна причина, по которой она редко прогуливалась по территории замка. И это был Клод. С тех пор, как Феб с гордостью назвал его своим наследником, он стал совершенно невыносим. Большинство богов не воспринимали его всерьез, постоянно сравнивая его с Клаусом, причем не в пользу первого. И Клода это злило. Вот он отыгрывался на тех, на ком мог. Это были Айзек и Элоиза.

И если Элоизу он лишь унижал и оскорблял, то с Айзеком дела обстояли хуже. Клод его избивал, потому что у того не хватало сил дать сдачи. Единственный, кто мог их защитить, это был Ллойд. Но Айзеку было стыдно постоянно жаловаться старшему брату, да и он часто отлучался, его подолгу не было на Центральном мире. Как никак первый демиург пантеона.

Но однажды Клод едва не зашел слишком далеко. А произошло это так. К Элоизе прилетела бумажная птичка-послание, которую она долго ловила по всей комнате. Та упорно не давалась в руки, и ей кое-как удалось обмануть ее и схватить за хвост.

"Ну, Айзек", – сразу поняла Элоиза откуда ноги растут. И развернув ее, в этом убедилась.

"Элли, ты слишком засиделась в четырех стенах. Выходи на улицу, прогуляемся, а может махнем в какой-нибудь мир. Ллойда все равно нет, никто не запретит."

Элоиза улыбнулась. Да, пожалуй, необходимо отдохнуть. Отложив все свои дела, она отправилась на поиски Айзека. А он как будто в воду канул. Спустя полчаса безрезультатных поисков богиня нашла его возле их любимой беседки, лежащего на траве, а над ним возвышался Клод.

– Отойди от него! – закричала Элоиза, вставая между ним и Айзеком.

– Что, преступница, на что надеешься? Лабораторная крыса и его прихвостень уже два года как сдохли. Думаешь, седой поможет? Так его самого как с полгода не видать, – прошипел он ей в лицо, больно хватая за плечо.

– А если я скажу отцу, что ты через меня хотел повлиять на Центральный мир?

– Это бред, он тебе не поверит.

– У тебя же получилось оболгать Клауса.

Элоиза блефовала, отец не станет вникать в их разборки. Все живы, а остальное неважно. Но Клод предпочел не рисковать, он испугался, потому как только недавно стал его правой рукой, и терять доверие ему не хотелось. Когда дело касалось власти, Феб делался настоящим параноиком.

Клод ушел, и Элоиза тут же бросилась к Айзеку. Сейчас ему досталось как никогда. Приговаривая, что все будет хорошо, она достала кинжал из ножен и резанула себе по ладони. Боги восстанавливаются быстро, но не когда раны нанесены другим богом. Их же кровь способна исцелить почти что угодно.

– Спасибо, – поблагодарил ее Айзек и стыдливо отвернулся от нее. Это он должен ее защищать, а не наоборот. Сейчас он особенно презирал себя за слабость.

– Да брось ты, – помогая ему подняться, сказала Элоиза. – А ты видел Ллойда? Он что-то и правда давно уже не появлялся на Центральном мире.

– Нет. И про него я тоже ничего не знаю, – предугадав все ее вопросы, сразу ответил Айзек.

Элоиза вздохнула: чем больше проходит времени, тем меньше шанс его найти.

– А куда ты там меня звал? – сменила она тему.

* * * * *

Ллойд вернулся на Центральный мир только через полгода. На все вопросы, где его носило целый год, он лишь отмахивался. Мол, возникли проблемы в сразу нескольких созданных им мирах. Элоиза ему не поверила, но расколоть его не смогла. И в следующий момент Ллойд сделался олицетворением крылатой фразы: "лучшая защита – это нападение".

– Элли, как продвигаются дела у тебя? – как бы невзначай поинтересовался у нее брат.

– У меня почти все готово, – неопределенно ответила она.

– Это замечательно. Ведь Междумирье может в любой момент тебя призвать.

– Оно уже, возможно, забыло про меня, – вздохнула Элоиза.

– Нет, оно просто дало тебе время прийти в себя. Не переживай, Междумирье дает шанс всем. А кому-то даже два, – успокоил ее Ллойд.

Мог ли он тогда подумать, что его слова станут пророческими? Наверное, нет, он всего-то и хотел, что вселить в нее уверенность, поддержать ее. Впрочем, в любом случае их будущее было неотвратимо, и даже зная о нем, навряд ли бы могли его изменить.

– Хорошо, – кивнула Элоиза, прикидывая в уме сколько ей еще нужно доделать. – А о нем ничего не слышно?

Она прекрасно понимала, что уже надоела всем с этим вопросом, да и за два с половиной года ответ никогда не менялся, но вдруг.

– Я могу поклясться, что ни на одном из созданных мною миров его нет. За остальные ручаться не могу.

"Как всегда", – подумала Элоиза. Пора бы уже перестать тревожить его покой, но что-то глубоко внутри велело не опускать руки. То ли глупое сердце, то ли уязвленная гордость. Или и то, и другое.

– Давай, я хоть посмотрю, что за этот год ты успела, – предложил Ллойд.

И следующий пару часов они посвятили обсуждению идеи Элоизы. Ллойд был поистине опытным демиургом, а потому к его советам она прислушивалась. За его плечами на тот момент было уже девять миров. Что-то он без жалости вычеркнул, ибо это непрактично, что-то отправил на доработку, а за что-то и похвалил.

Так счастливая и полная энтузиазма Элоиза отправилась к себе. Ллойд же еще некоторое время посидел, размышляя над произошедшем. Все-таки Междумирье или Судьба были на этот раз к нему немилостивы, отобрав целый год. Хотя это ничто для богов, но все же он хотел провести его с сестрой. Ей была нужна помощь. Думал пройдет месяц, максимум два, а тут вот как.

Усталость тяжким грузом давила на него. Нет, Междумирье и впрямь не одобрило его выходку, всему свое время, а он, видимо, поторопился. Ладно, как уж есть.

Ллойд поднялся с дивана, сейчас не время отдыхать. Нужно еще сходить к Регине. И чтобы не поползли ненужные слухи, он сразу перенесся к ней и не прогадал. Хозяйка пантеона его ждала.

– Добрый вечер, найра Регина, – поприветствовал ее Ллойд, вытаскивая из внутреннего кармана письмо и протягивая его женщине. Та излишне поспешно взяла конверт, но вскрывать его сразу не стала, положила его на туалетный столик. – Все получилось.

Каких-то два, но таких важных слова, а столько радости они ей принесли.

– Ллойд, ты можешь обращаться ко мне просто по имени, сколько раз уже просила.

– Вы – моя мачеха, а мама меня всегда учила с уважением относится к старшим, – отшутился Ллойд. – Но, когда вы перестанете ею быть, тогда и буду называть вас по имени. И надеюсь, это случится скоро.

– Ты никогда не рассказывал о матери, почему? – неожиданно спросила Регина.

Злило ли ее, что Феб постоянно ей изменял? Совершенно нет. Ее это радовало, потому что он не трогал ее. Их брак был вынужден, а развод невозможен. Но всеми правдами и неправдами она добьется своего.

– Потому что как и вы, я хочу свободы. Приятных вам снов, – несколько церемонно поклонился Ллойд и исчез.

Оставшись в полном одиночестве, Регина взяла конверт и дрожащими пальцами надорвала его. Достав листок с прыгающими из-за магической защиты буквами, она начала читать его.

Ее лицо в тот момент озарила такая светлая и чистая улыбка. И если бы ее увидели в тот момент, никогда бы не сказали, как говорили ей постоянно, что ее сестра во стократ прекрасней, пусть даже Регина и отличалась от канонов красоты богов. Черные как ночь волосы, белая кожа со слегка просвечивающими голубыми венками, бледно-розовые губы и ярко-зеленые, такие же как у Элоизы глаза. Ее дочь, Кора, была ее точной копией, исключение составляли лишь глаза, которые она унаследовала от отца, серебристые как блики луны в воде.

"Любимая,

Наконец наши дела немного выровнялись. У нас теперь появился Дом, и скоро, я надеюсь, мы сможем создать свой пантеон. Правда, я пока не знаю способ, как проникнуть в его замок и забрать договор. Но я работаю над этим.

Давай встретимся в нашем любимом месте через декаду.

Безумно скучаю по вам".

Когда Регина дочитала послание, оно тут же вспыхнуло, не оставив после себя и пепла. Пусть огонь унесет ее тайну с собой.

* * * * *

Междумирье обычно зовет демиургов почти сразу же после их Совершеннолетия. Исключением становились немногие, и Элоиза была как раз одним из них. Она и впрямь была не готова тогда, но теперь после намека Ллойда каждый день его ждала. И наконец это произошло, спустя чуть больше трех лет после того, как ей исполнилось 185 лет, богиня услышала тихий голос.

"Пора", – легкий шепот одурманил ее разум. Элоиза тут же вскочила с кровати и, наспех одевшись, побежала к брату. Точнее просто перенеслась в его спальню.

Ллойд спал как младенец, и впервые за последние годы он выглядел таким умиротворенным и спокойным, и, наверное, даже счастливым. Ей тут же стало совестно, но ей больше не к кому было обратиться за помощью. Элоиза осторожно потрясла его за плечо, и брат резко подскочил. Щурясь спросонья, Ллойд с недоумением посмотрел на нее.

– Элли, что случилось?

– Пора, – повторила Элоиза.

Остатки сна сразу же слетели с него, ему не нужно было долго все объяснять.

– Подожди, я сейчас.

Элоиза вышла в коридор, через минуту там же появился и Ллойд, уже полностью собранный.

– Пойдем, – сказал Ллойд.

Они могли, конечно, воспользоваться порталом, но зачем упускать возможность просто пройтись и поговорить, дать последние советы перед самым главным испытанием в жизни демиурга.

Замок и его территорию они покинули в полном молчании. Несмотря на вполне ожидаемый исход, никто морально не оказался готов к нему. Элоизе было страшно: никто не мог ей дать гарантию, что она сможет вернуться из Междумирья. А Ллойд до сих пор не мог поверить в то, что его маленькая сестренка, которую он помнил еще с пеленок, уже выросла. И скоро станет полностью самостоятельной.

Но ступив на дорожку, лежащую меж полей, Ллойд отбросил эти мысли. У него еще столько времени впереди будет, а пока стоит им воспользоваться с пользой.

– Элли, главное, ничего не бойся. Именно страх, а не смелость, граничащая с глупостью, как многие считают, сгубил не один десяток молодых демиургов. Запомни, нет ничего опаснее трусости, потому что она тянет за собой подлость и предательство. И помни о том, что мы с Айзеком всегда тебя ждем.

Ллойд был несколько взволнован, от того, насколько Элоиза правильно его поняла, зависит ее жизнь. Да, он рассказывал ей неоднократно, какое было испытание у него, только смысл не в этом. Это все шелуха, для каждого демиурга оно свое. А само зерно остается одним и тем же. Преодолеть страх и выдержать соблазн.

– Хорошо, – ответила Элоиза. – Как я узнаю, что мне нужно будет сделать?

– Как и все в этой жизни – только столкнувшись с неприятностями.

– Как-то несправедливо, – вздохнула богиня.

– Справедливость – понятие относительное настолько, что порой кажется, она и вовсе не существует, но существует, только порой не в нашу пользу. Поэтому учись извлекать выгоду из всего, что с тобой случается, даже если и кажется, что это несправедливо.

– Но какая может выгода из того… дня?

Элли всегда умела задавать нужные вопросы, и Ллойд не всегда находился с ответом. Иногда он запросто мог признаться, что не знает, потому что это абсолютно нормально, но только не сейчас.

– Научиться ценить то, что имеешь. И бороться за своих до конца несмотря ни на что.

Опять его слова стали пророческими. Наверное, он все же унаследовал небольшую крупицу дара от матери, или же сама Судьба в такие мгновения гласила его устами.

– Сложно слишком.

– У демиургов по-другому и не бывает.

– Но все равно почему нельзя как-то попроще им стать?

– Ты будешь создавать новые миры, не забывай об этом. Это только смертные считают, что они для нас просто игрушки, на деле мы несем ответственность за то, что приносим в эту Вселенную.

Элоиза закатила глаза: про ответственность за свои поступки она слышала от Ллойда уже тысячу раз. Как попугай, честное слово!

– Элли, это серьезно. Не твори зло понапрасну, Хаос и без нас его сделает.

Да, да, да, темные миры уже давно под запретом. Везде должен быть баланс. Исключения, конечно, составляют экспериментальные миры, только они не считаются полноценными, потому что в них изначально заложен срок существования.

– Ллойд, я и так все это знаю. Ты говорил это миллион сотен тысяч раз, – как капризный ребенок сказала Элоиза, еще и губы надула.

– И повторю еще столько же. Ведь знать одно, а сделать правилом жизни – другое, – устало вздохнул Ллойд. Когда-то и он был таким же мелким и наивным.

– Прости, – повинно опустила голову Элоиза.

Они пришли. Элоиза открыла уже было рот, чтобы что-то еще добавить, но так и обомлела. Она никогда раньше не была здесь, Ллойд запрещал, потому что маленькая девочка не выдержала бы такого. Элоиза и сейчас еле стояла на ногах, так ей сделалось плохо.

Пустошь демиурга. На многие километры расстилалась выжженная мертвая земля с черными сухими деревьями и пеплом вместо зеленой и сочной травы. А местами расползались глубокие гнилые проплешины, напоминающие трупные пятна. Все было пропитано смертью. Последствия перехода в Междумирье демиургами.

Там где рождается жизнь, всегда есть смерть, и наоборот. Это суть всего сущего.

* * * * *

Центральный мир пантеона Феба, около ста двадцати лет назад по всеобщему календарю

Две маленькие девочки, беззаботно смеясь, бежали через сад, где еще стояли лужи. Прыгая в них со всего маху, они окатывали брызгами друг дружку и заливисто хохотали.

– Кора, не догонишь! – крикнула Элли.

– Еще как догоню! – донеслось ей вслед.

– Кто последний, тот… дурак.

Элли еще толком не знала, что значит это слово, но оно вроде как обидное.

У самых ступенек, ведущих в крыло Ллойда, Кора смогла ее нагнать. Но они обе запнулись о брошенную ими ранее палку, которой они пытались достать игрушечного медведя с дерева, и покатились кубарем, едва не расшибив носы, коленки и все остальное.

На детский плач прибежал Ллойд. Увидев это безобразие, он только покачал головой.

– И как же вы так? – спросил он, поднимая их с земли.

– Мы к тебе, – жалобно протянули девочки.

– Раз уж ко мне, то пойдемте. Но сначала нужно убрать грязь.

Один щелчок, и две хулиганки снова чистые, словно не они тут носились по лужам. И теперь Ллойд пропустил их внутрь. Сделав изящный реверанс, они чинно и благородно, как и подобает взрослым зашли. Вот только Ллойд скрылся, чтобы приказать подать чай в гостиную, как холл огласили крики: "Кто первый…" и топот, будто здесь проскакал табун лошадей.

– И что вы собрались у меня делать? – спросил Ллойд, смотря как девочки пьют чай как леди, подражая явно Регине. Ох, и озорницы же!

– Шить, – хором ответили они ему.

Как и почти любой демиург Ллойд умел творить из любого материала будь то, например, ткань, глина, железо, но все же он больше предпочитал дерево. Остальное впрочем у него тоже было, лежало правда без дела до недавнего времени.

Ллойд был тогда занят проектом нового мира, а потому, чтобы его не отвлекали, достал шкатулку со всем необходимым и сказал им сшить куклу. Поработать тогда все равно не получилось, пришлось показывать. И вот уже недели две это для них является развлечением.

– Хорошо.

Они устроились в его кабинете: Ллойд снова вернулся к своим записям, а девочки расположились на диване со шкатулкой. Достав каждый свое рукоделие, они потихоньку продолжили начатое.

Тогда еще дар Элоизы еще не пробудился, хотя многие боги ее возраста, даже Кора, уже имеют представление, чему или кому будут покровительствовать. Если бы она знала, что Регина смогла раскрыться только ближе к Совершеннолетию, то вообще не переживала бы. Но ей было невтерпеж. Кем она будет? Богиней любви? Воительницей? Путешественницей?

"Я бы хотела быть как Ллойд", – подумала Элоиза, делая последний стежок и осматривая куклу. Неожиданно она дернулась в ее руках, похлопала глазами-пуговицами и снова замерла. Элли смогла на краткий миг вдохнуть в нее жизнь, вселив чью-то душу.

– Элли, как я рад за тебя, – неверяще выдохнул Ллойд, взяв ее на руки.

– А что она сделала с куклой? – спросила Кора, вертя свою и так и сяк. Ее почему-то так делать не хочет.

Только сама Элоиза все еще не пришла в себя от потрясения. Она почувствовала, что с ней произошло, но была не уверена.

– Дар демиурга в ней проснулся, вот Элли ее и оживила, – пояснил Ллойд.

– Как здорово! – искренне порадовалась за нее Кора.

В какой же момент их искренняя детская дружба переросла во взрослую неприязнь? Они и сами не смогут ответить.

Глава 2

Свободного времени было столько, сколько надобно,

а гроза будет только к вечеру, и трусость,

несомненно, один из самых страшных пороков. Так говорил

Иешуа Га-Ноцри. Нет философ, я тебе возражаю:

это самый страшный порок.

М. А. Булгаков "Мастер и Маргарита"

Прийти в себя было непросто. Пустошь словно бы заполнила Элоизу чужими страданиями, от которых, ей казалось, она задыхалась. Оторвав взгляд от выжженной земли, богиня посмотрела на небо, которое уже потихоньку окрашивалось яркими красками рассвета. Это было ее самое любимое время, когда уже исчезли ужасы ночи, но еще не проснулось лицемерие дня.

Элоиза наслаждалась рассветом словно бы в последний раз, и Ллойд ее не торопил. Ей нужно собраться с мыслями и отринуть все сомнения.

– Ладно, Ллойд, мне пора, – вздохнула богиня. – Передай Айзеку, чтоб не обижался, что не предупредила его.

– Будь осторожна, Элли, – обнял ее Ллойд, как они надеялись не на прощание.

Отстранившись от брата, Элоиза легким пасом руки открыла портал, а затем с гордо поднятой головой вошла в него.

Вообще между любым миром, в том числе и Центральным и Междумирьем существует пространство, так называемый проход в Междумирье. Именно туда попадают юные демиурги, более старшие уже могут и миновать его.

Для каждого он к тому же свой. Например, Ллойд оказался в пещере, наполненной змеями. Наверное, это могло показать нелепым и смешным, но именно этих ползающих тварей, он боялся больше всего на свете. Когда-то в детстве он просто свалился в яму с ядовитой змеей, когда в очередной раз сбежал от матери.

Другие попадали в более прекрасные места, но суть всегда оставалась неизменной.

И сейчас Элоиза ждала увидеть чего угодно: от злобной мачехи до абсолютной пустоты. Однако точно не этого. Она по-прежнему стояла посреди Пустоши демиургов, но теперь в уже полном одиночестве. Ллойда нигде не было, видимо, ее долго не было. И в подтверждении Элоиза посмотрела на солнце: оно перевалило за полдень.

"Так, нужно успокоится. Наверное, я неправильно открыла портал", – подумала богиня, сделав еще одну попытку. Тщетно. И третий, и четвертый, и даже десятый разы не принесли желанных результатов.

"Междумирье меня отвергло, не дав и шанса", – единственное объяснение, которое ей приходило в голову.

Не добившись ничего, Элоиза решила вернуться в замок, чтобы спросить совета у Ллойда и наметить план действий. Стоять тут и упиваться жалостью к себе ужасно глупо.

Дорога до дома заняла у нее намного больше времени, чем сюда. Вот вроде как обычно, но ее ноги утопали по саму щиколотку в земле, а колосья пшеницы нещадно цеплялись за ее рукава, так и норовя их порвать.

Внезапно Элоиза почувствовала, как по ее ногам что-то ползет. Опустив взгляд, она от омерзения скривилась. Жуки, муравьи и черви забирались по ней, некоторые падали в сапоги, некоторые залезали под ткань рубашки и двигались все выше и выше. Элоиза вспыхнула как свечка, сжигая нахальных насекомых.

"И Центральный мир против меня".

Но к счастью она смогла добраться до замка, который встретил ее мертвой тишиной. Ни на улице, ни внутри Элоиза не нашла никого: ни других богов, ни слуг, ни стражи. Подозрительно как-то. Выйдя с крыла Ллойда, она пошла через сад в надежде хоть кого-то увидеть. Пусть даже того же Януса, или Кору.

Но ни Януса, ни Коры, ни других не было, зато Элоиза нос к носу столкнулась с сущим кошмаром. Посреди сада мирно посапывал Цербер, сложив свои три башки на лапы.

"Болеет что ли?" – подумала Элоиза, рассматривая вторую голову. Нос был красным, а так точная копия остальных.

Осторожный шаг назад, еще один, и оглушительный хруст ветки под ногой. Цербер лениво приоткрыл глаз. Резко развернувшись, Элоиза рванула прочь, совершенно не разбирая дороги. За ней напролом, снося деревья, бежал пес. И только ее маневренность и преграды на его пути позволили ей ненамного оторваться от него.

"Диаваль совсем рехнулся? Что здесь делает его тварь? Или он в Аду ничего не решает? Кто что хочет, то и творит".

Злость придала ей сил. Взбежав по ступеням, Элоиза буквально залетела в чье-то крыло, захлопнув дверь перед красным носом Цербера. Для верности она еще навесила все известные ей заклинания защиты, и только потом огляделась по сторонам.

Самое странное Элоиза никогда не была в этом месте замка. А знала она его очень хорошо. Возможно, здесь живет мачеха или Кора. Но и тут не сходилось: бежала она не так много, чтобы добраться до них. По ее ощущениям она должна была попасть к Стехилю или Айзеку.

В это время дверь нещадно таранили, по стенам побежали маленькие трещины, а ее защита начала слегка осыпаться. Не теряя ни минуты, Элоиза стала искать хоть что-то, что ей могло помочь. В идеале найти выход и перейти в другую часть замка. Только незадача – все двери были заперты. Выломать, даже с ее силой их не получалось, а ключей поблизости не было. Так дела обстояли почти на всех этажах.

Лишь на пятом Элоиза смогла найти открытую комнату, которая оказалась чьим-то кабинетом. Обстановка была максимально минимальной: стол даже без кресла и шкаф с прозрачными дверцами вдоль одной из стен, в котором были расставлены небольшие фигурки. Грифон с зелеными глазами полными ненависти. Ворон, раскинувший крылья. И она, Элоиза. На каждой из них на подставке была подпись "С Л. К.".

"И чье это все?" – хмыкнула Элоиза, вспоминая кому свойственен такой аскетизм. Единственный, кто приходил на ум, так это Миля. То есть Максимилиан, бог-воитель.

Но на его столе уж точно не могла лежать одна из самых могущественных книг. "Тайны Ада" гласило на ее обложке. Элоиза дрожащими руками взяла ее и открыла на первой попавшейся странице. Оттуда выпала записка.

"Дорогая Элоиза!

Я знаю, что Вы попали в затруднительную ситуацию, потому и хочу предложить свою помощь.

Причины, побудившие меня Вам помочь, откроются значительно позже. Я не стану скрывать, что взамен попрошу небольшую услугу. Лукавить было бы жестоко с моей стороны. Я стараюсь быть всегда честным со своими союзниками.

Итак, чтобы выбраться из положения, в которое Вы себя загнали, Вам потребуется лишь вспомнить слова Вашего брата-демиурга. Я тоже дам подсказку: почему нос средней головы Цербера красный? Что значит этот цвет?

Меня уверяли, что Вы умны и сообразительны, значит Вам не составит труда понять к чему я веду. Дальше Вам предстоит решать задачи посложнее, и чтобы облегчить Вашу участь, я даю Вам свою книгу. Думаю не стоит напоминать о том, что говорить кому-либо о книге нежелательно. И о письме тоже.

Прошу Вас сразу не отказываться от моей помощи. У вас есть пару секунд подумать. Потом Церберу надоест играться.

С искренним пожеланием выжить,

Король Ада"

"Диаваль! Да пошел ты…", – разозлилась Элоиза. Она не станет ему помогать ни при каких обстоятельствах. Чтоб ему там икалось, а может еще чего похуже. Но книгу она все же забрала. Уменьшив до необходимых размеров, положила в карман.

И все же кое-что Элоиза вынесла из его послания. Она все-таки не дома, иначе к чему было сказано про Ллойда. Кстати, а как он вообще узнал, о чем ей говорил брат?

Между тем здание нехило пошатнулось, Элоиза еле устояла на ногах. Подойдя к окну, она распахнула его и посмотрела вниз. Цербер приветливо ей оскалился, отчего ей захотелось вновь трусливо спрятаться в глубине кабинета. Но нельзя, нельзя сдаваться.

Как там ей подсказали? Почему нос красный? Приглядевшись Элоиза поняла, что по обнаженным клыкам и вываленному языку змейкой струилась вязь рун. Такими закрепляют стационарные порталы. А красный традиционно считается цветом переходов.

"Ну, нет", – мысленно застонала от несправедливости Элоиза, взбираясь на подоконник.

Цербер услужливо разинул пасть. Элоиза, проклиная Диаваля, решительно прыгнула вниз. Смелость, граничащая с глупостью. И у самых клыков ее окутала красноватая дымка, перемещая в совершенно иное место.

Междумирье… Бесконечная чернота, разрываемая светом бесчисленного множества миров. Невероятная красота, но в то же время такая холодная и чужая. Поэтому Элоиза должна создать здесь что-то свое, родное.

Сначала сердце, центр мир, его сосредоточие жизни, которое нужно скрыть от посторонних враждебных глаз. Сеть артерий, отходящих от сердца, понесут в себе кровь и магию. Следующим станет последний слой. На нем вырастут леса, возвысятся до небес горы, покроются льдом полюса, пустыни желтыми песками рассыпятся на круглых боках. Моря и океаны разольются повсюду, оставив три материка и многочисленные острова. Крупные и малые, бурные и тихие реки расползутся по земле и станут питать ее.

– Элоир, – так назвала его богиня, что означало "мир Элоизы".

Но здесь по-прежнему было пусто и одиноко. Тогда Элоиза взяла глину, именно с ней она любила работать. Одна за одной фигурки людей, эльфов, гномов, орков, троллей, оборотней, вампиров и прочих существ, разумных и нет стали заполонять города, деревни, леса, горы, пустыни, реки, моря.

И все равно слишком все… неживое.

– Нужны… – Элоиза не успела договорить, как Междумирье перенесло ее к Вратам Райских садов. Она восхищенно выдохнула, не смея ступить дальше. Как многие из богов и смертных мечтали бы здесь очутиться, и только демиургам оказана такая честь. Никто больше не мог переступить порог Рая.

Несмело Элоиза ступила на жемчужную дорожку и двинулась дальше. Поистине чудесное место, в котором каждое существо будь то букашка или травинка было душою. Элоиза неспешно шла, слушая прекрасное пение птиц, разглядывая диковинные красоты и мечтая вновь однажды сюда вернуться.

По пути богиня легонько касалась травинок, бабочек, мышек-полевок, листиков, сочных алых ягод, которые тут же исчезали. Ее рукою управлял сам Хаос, выбирая для нового мира души. Так происходит лишь в первый раз, демиургу лишь следует запустить колесо жизни и смерти.

И снова Междумирье, но теперь не такое чуждое. И среди него она отыскала осколки душ, которые остались от самоубийц и которые должны наделить низшие формы жизни подобием разума.

Оглядев свое творение, Элоиза запустила в него Время.

Все готово.

* * * * *

Ллойд каждый день проверял Камень сестры, символ ее привязки к Центральному миру, а значит символ ее бессмертия. Он был цел, ни единой трещины, ни малейшего скола. Значит с ней все хорошо.

Айзек тоже переживал за нее несмотря на то, что имел совершенно небольшое представление о том, какая опасность поджидает демиурга.

Лишь через месяц они смогли спокойно выдохнуть, потому что Элоиза вернулась. Междумирье взяло с нее небольшую плату. И с ее возвращением боги почувствовали зарождение нового мира.

– Ты справилась. Я так тобой горжусь, – крепко-крепко обнял ее Ллойд.

– Элли со всем справится, – как непреклонную истину заявил Айзек.

Остальные боги ее тоже поздравили, ведь с этих пор она считалась демиургом их пантеона, пусть и вторым после Ллойда.

Следующие тридцать три года Элоиза доводила свой мир до совершенства.

* * * * *

В один из дней, когда Элоиза усиленно работала над тем, как воплотить свою задумку в жизнь, к ней пришел Айзек.

– Как успехи? – спросил он.

– Неплохо, но могло быть и лучше, – поморщилась Элоиза. У нее сегодня все валилось с рук.

– Я к тебе вообще еле попал. Зачем такую защиту поставила?

– Чтоб чужие не шастали по моим территориям.

В первый же год Элоиза возвела свой замок на Элоире, который был окружен не только магической сетью, но и двумя реками со всех сторон. Получалась по-настоящему неприступная крепость, чем она, собственно, и гордилась.

А в целом, если говорить про время, то оно на Элоире отличалось от всеобщего. Элоиза выбрала соотношение один к пяти, то есть, например, один год всеобщий равен пяти здешним.

– Что ты сейчас делаешь? – полюбопытствовал Айзек, пододвигая стул к ее столу.

– Самого ядовитого паука, Архару, – ответила Элоиза и показала свои записи, где была нарисована эта тварь. Большая, размером с ладонь, и покрытая мягкой шерстью.

– Зачем? – Айзека передернуло от отвращения.

Элоиза пожала плечами: ей просто хотелось и все.

– Ты же раньше не появлялся у меня? – неожиданно воодушевилась она. Брат помотал головой. – Отлично. Давай, я тебе все покажу.

Обычно они встречались с Айзеком на Центральном мире, но сегодня он впервые лет за пять пришел к ней, потому что у него получилось решить свои проблемы. И отдых ему бы не помешал.

Элоиза повела его смотреть замок. Ее мастерская находилась на втором этаже северного крыла. Спустившись вниз, они попали в огромную залу, в которой стояло фортепиано.

– Давай сыграем? – предложил Айзек.

Элоиза согласилась. Они раньше частенько играли в четыре руки, но после ее Совершеннолетия ни разу. Нежная музыка, пропитанная грустью, тревогой и несчастной любовью, заполнила залу. Было в этой мелодии что-то такое личное, отчего внутри все переворачивалось, вытаскивая наружу былое, глубоко спрятанное, но не забытое. По щеке богини покатилась слеза, которую Элоиза вытерла. Не хватало еще разреветься.

– Сестренка, – ласково позвал ее Айзек. – Иногда я думаю, как хорошо бы вернуться в те беззаботные времена…

– Время не повернуть вспять, – излишне жестко сказала Элоиза, резко захлопывая крышку. И продолжила уже более спокойно, – Я тут такое сделала. Тебе понравится.

Они вышли на улицу и стали неспешно прогуливаться вокруг замка. На постаментах вдоль стен располагались гигантские статуи героев легенд, которые Элоиза сама же и придумала, крылатых ангелов – помощников богов и грозных животных. Третья линия защиты, если враг все же пройдет первые две.

Если хозяйке замка, то есть ей, будет угрожать опасность, они оживут и бросятся уничтожать противника. Конечно, ожить – это сильно сказано в их случае, в статуях не заключены души, но так даже надежнее. Их нельзя было убить, только обездвижить.

– И от каждого их шага земля будет содрогаться, – меж тем закончила Элоиза, ожидая похвалы от брата.

Тот медлил с этим, разглядывая со всех сторон воина, отлитого из бронзы и закованного в стальные латы. В одной руке он держал меч, а в другой – щит.

– А тебе самой это не помешает? – возразил ей Айзек. – Если возникнет угроза, с которой не способна справиться даже ты, то лучше твердая земля под ногами.

– Ничего ты не понимаешь. Это наоборот поможет мне, – отмахнулась она от него.

– Куда уж нам, простым лицедеям до вас.

После они отправились в один из городов, наложив перед этим иллюзию. Не стоило обычным жителям видеть их. Конечно, они могли бы и так, ведь Законов это не нарушает, но их настоящая внешность и божественная аура притягивали излишнее внимание. Ей уже подобное аукнулось.

Город, который выбрала богиня, был столицей Эллинея, если судить по названию, ее самой любимой страны. Прохаживаясь по улочкам, Элоиза увлеченно рассказывала про королевский дворец, куда не может проникнуть магия, про фонтаны на главной площади, про театр, в котором, она надеется, однажды Айзек поставит спектакль, про Храм всех богов и про многое другое.

Ближе к вечеру они отметили ее первые успехи, и лишь поздней ночью вернулись в замок. Айзек расположился в одной из комнат, а Элоиза ушла к себе.

"Да, хотелось бы вернуться", – согласилась она с братом, посмотрев на серого плюшевого зайца с разными глазами-пуговками, что лежал у нее на кровати.

* * * * *

Так проходил за годом год. Элоиза постоянно совершенствовала свой мир, придумывала все новое и новое. Так она наконец-то доделала паука, который стал обитателем и главным страхом жителей юга. Айзек – первый, кто увидел его, точнее почувствовал. Элоиза никогда не забудет, как брат прыгал по мастерской, пытаясь вытащить паука, которого добрая сестра закинула ему за шиворот.

– Это не смешно, – притворно обиделся на нее Айзек, отбрасывая его в сторону.

– Конечно, – кивнула Элоиза, стараясь сохранить серьезное выражение.

В общем-то Айзек стал бывать теперь у нее намного чаще, за что она была безумно ему благодарна. Он отвлекал ее, заставлял отдохнуть и часами мог рассказывать веселые истории. Это были прекрасные моменты, которые заполняли пустоту.

И именно Айзек становился первым, кому она все показывала. Начиная от безделушек, вроде коробочек с эмоциями, заканчивая библиотекой, спрятанной под Главным храмом Создательницы.

Конечно, раньше был еще и Ллойд, но последние лет семь он не покидал Центрального мира из-за странной болезни, если так можно назвать его состояние. Что с ним произошло, он никому не говорил, но умирающим не выглядел, скорее уставшим, и это радовало. И пока Ллойд восстанавливался, Элоиза, когда приходила к нему, ухаживала за ним и давала ему свой дневник с проектами, где он вносил замечания или же полностью одобрял.

Так беззаботно и размеренно текла ее жизнь. Элоиза была довольна настоящим и могла смело смотреть в будущее. Ей казалось, что все еще впереди, скоро все круто изменится. И она не ошиблась, только не предполагала, что это произойдет так внезапно и кардинально.

В тот злополучный день Элоиза была занята с самого утра. Ее идея была сложна даже для опытного демиурга, но она была упряма. Она хотела создать самого настоящего дракона. Они по праву считались ближайшими к богам существами. Небольшие прототипы у нее уже имелись, только ей этого было мало.

Около месяца лепила Элоиза тело дракона из глины. Делала она это прям на улице, ибо в мастерской просто не хватало места, настолько он был огромен. Каждую чешуйку, каждый шип и изгиб она доводила до совершенства. Дракон словно бы спал, положив голову на когтистые лапы. Его крылья раскинулись по обе стороны от него и были похожи на паруса. Длинный хвост с острыми наростами обвивал его тело.

"Вот и замечательно, – думала Элоиза, обходя дракона со всех сторон. – через день-два глина полностью засохнет, а пока за это время поймаю инкуба".

Совсем недавно, где-то с неделю назад на Элоире появился незваный гость. Инкуб. И его присутствие Элоиза не намерена терпеть, она найдет его и выгонит. А то, видимо, решил поселиться здесь окончательно. Но это будет завтра, сегодня уже дело близилось к полуночи, и Ллойд просил ее заглянуть на Центральный мир, где день был в самом разгаре. В своей болезни он стал параноиком, постоянно переживал за нее.

И только Элоиза собралась переместиться домой, как ей буквально в руки упал белоснежный конверт без каких-либо подписей. Правильней всего было бы сжечь его, потому что содержимое от неизвестного отправителя могло быть отравлено.

"Вдруг это Диаваль", – мелькнула у нее мысль. С тех пор как Элоиза получила его послание в проходе в Междумирье, он так и не дал ей о себе знать. А она и не стремилась к этому. Книгу, кстати, она оставила себе, полистала ее даже пару раз, но ничего дельного не нашла. Видимо, все самое интересное было скрыто от нее иллюзией, снять которую ей не хватало ни сил, ни опыта.

Иллюзия, кстати, была словно издевательство со стороны Диаваля. Учения для благородных девиц. Да, она тогда повела себя не лучшим образом, вспылила, но Элоиза об этом не жалеет. Если нужно, скажет ему в лицо то, что не дал сделать Ллойд.

Вскрыв конверт, она стала читать письмо. Но ни почерк, защищенный заклинаниями, ни содержимое не могли дать ей подсказку.

"Через два дня на Шантрее, в Бескрайнем лесу в полдень."

Всего одна фраза, но столько вопросов она вызывала. Элоиза задумалась, стоит ли совершать такую глупость и соглашаться на встречу? Разум говорил свое твердое и решительное "нет!", только внутреннее чутье или шило в одном место были "за". И последние к ее стыду были громче и убедительнее.

"В конце концов вдруг это Диаваль?" – подумала Элоиза. Хотя к чему ему нужна такая конспирация? Он бы скорее всего пришел сам или же послал за ней какого-нибудь демона. Как когда-то Персефона натравила на нее одного из Высших.

Мысль о вдове Аида (или кто она там ему будет) заставила ее охладить пыл. Может это она жаждет с ней встречи, чтобы окончательно свести счеты, о которых Элоиза даже сама не знала. В "чудовищную ошибку" она никогда не поверит, во всем этом есть какой-то умысел.

"Нужно посоветоваться с Ллойдом", – приняла решение Элоиза, спрятав письмо в кармане. Если это был и впрямь Диаваль, то ему стоило не мудрить с письмом, раз сам же и просил оставить его помощь в тайне.

А теперь домой. Но Мироздание словно бы издевалось над ней. Ей опять помешали. На этот раз чей-то призыв. Точнее, не чей-то, а Айзека. Позабыв обо всем на свете, Элоиза перенеслась к нему. Брат находился на Священных землях, на которых стоял ее Главный храм.

Кинувшись к лежащему на примятой траве богу, Элоиза едва не вскрикнула от ужаса, зажав рот руками. Из множества ран, не переставая, текла кровь, и вместе с ней уходила его жизнь. Он был невероятно бледен, так, что аж его яркие веснушки потерялись свой цвет.

– Айзек… – позвала его Элоиза, но тот лишь окинул ее бессмысленным взглядом и лишился сознания.

Вечно смеющийся бог медленно и мучительно умирал.

* * * * *

Лестран, мир пантеона Чернобога, более 3000 лет назад по всеобщему календарю

Феб уже не первый час ждал ее прихода. Он понимал как глупо было приходить раньше назначенного времени, но иначе не мог. Нервничая и репетируя свою речь, он буквально проложил новую тропинку, ходя туда-сюда, вперед-назад. Даже шум водопада, так любимого ею, не помог ему успокоиться. Наоборот все раздражало: и пение птиц, и зелень леса, и, на удивление, солнечный день.

Ровно в назначенный час появилась богиня-провидица, Кассандра.

– Ты хотел меня видеть. Что-то случилось? – ее мелодичный голос мог усладить слух любого. Взгляд зеленых задумчивых глаз заставил Феба слегка растеряться. Он глубоко вздохнул, решаясь на самый серьезный шаг в его жизни.

– Кассандра, ты прекрасно знаешь, что я очень сильно тебя люблю и поэтому, – Феб опустился на одно колено перед ней, – Я хочу у тебя спросить: согласна ли ты стать моей женой?

– Я согласна!!! – не задумываясь, ответила богиня.      Феб поднялся и, подхватив Кассандру на руки, закружил ее. Она обняла его за шею, смеясь и плача от счастья. А мужчина целовал ее губы, щеки, глаза, моля ее успокоиться.

– Только как нам быть? Мой отец не позволит нам быть вместе, – вспомнила девушка, когда Феб отпустил ее.

– Если это не предсказание, то могу обрадовать. Твой отец пообещал, что отдаст свою дочь за того, кто сможет вылечить твою маму. Я смог, – улыбнулся Феб, заправляя за ушко золотой локон, – поэтому у него просто нет выбора.

Глава 3

– А дьявола тоже нет?– вдруг весело

осведомился больной у Ивана Николаевича.

– И дьявола…

М. А. Булгаков "Мастер и Маргарита"

Пару секунд и Элоиза оправилась от первого шока. Нет времени медлить. Осмотрев брата, она поняла, что перехода на Центральный мир он не выдержит. Значит, нужно сюда позвать помощь, но первым делом она дала своей крови. И абсолютно никакого результата.

Тогда Элоиза пошла другим путем. Заклинания исцеления вместе с ее энергией мощным потоком хлынули в ослабленное тело. Ллойд ее прибьет за то, что так неосторожно тратит свои силы, однако это будет потом. А сейчас она звала его, посылая один за другим призыв. Только такое ощущение, что все они натыкались на невидимую стену и рассыпались, так и не дойдя до Ллойда.

До других у нее тоже не получалось достучаться, а меж тем все становилось только хуже. Дыхание Айзека стало рваным, прерывистым и еле слышным.

"Я не готова потерять еще одного брата", – решительно подумала Элоиза.

Нужно действовать. Пусть ради этого она нарушит Законы Хаоса, и пусть сам Диаваль исполнит смертный приговор, но Элоиза не позволит ему умереть.

Богиня перенесла к ним тело дракона. Прикоснувшись к нему, она разочарованно вздохнула – глина еще не высохла. А использовать магический огонь нельзя, он заставить застыть его навсегда. Однако другого выхода нет.

Элоиза настроилась на Айзека. Почувствовав его душу, она схватила ее и вырвала из еще теплого тела. Судорожный вздох, и бог веселья мертв.

– Успокойся, братик, еще чуть-чуть, – просила его Элоиза, словно он мог ее слышать.

А его душа извивалась, стремясь уйти туда, куда ей положено – в Царство мертвых. Но богиня-демиург оказалась сильнее, она сумела поместить ее в новое тело. Элоиза несмело выдохнула, ощущая, что она почти полностью исчерпала свой резерв. Ей срочно требовался отдых. Вот только рано радоваться.

Сырая глина не удержала свою первоначальную форму. Вместо чешуи стала появляться шерсть, голова и крылья сменились орлиными, а хвост и лапы – львиными. Айзек стал не драконом, как планировала Элоиза, а грифоном.

Еще не понимая к каким это приведет последствиям, богиня стала ждать, когда он очнется. Впрочем, это заняло немного, минут пять, не больше. Айзек медленно открыл глаза и в них была такая знакомая ей зелень, какая была у него. Это сыграло с ней злую шутку, заставив потерять бдительность.

Через мгновение его глаза затопила чернота, в них не было и проблеска разума. Айзек превратился в животное с жаждой крови.

– Айзек! – крикнула Элоиза, пытаясь достучаться до брата.

Грифон начал неуверенно подниматься на лапы, следом за ним встала и она. Шаг, еще один и еще. Он как ребенок, заново учился ходить. И Элоиза уже было расслабилась, решив, что все обошлось. Но нет. Как только грифон более-менее стал твердо стоять, набросился на нее. Ей еле как удалось увернуться. Только это была его первая попытка, еще до нелепости смешная.

Вторая уже была опасней, в ней появилась уже грация хищника, которую закладывала в тело богиня. Элоиза успела отскочить, но когти зацепили ее плечо. Она слишком много истратила энергии, единственное на что у нее хватило, так это на то, чтобы спеленать его крылья, когда он попытался взлететь. Простенький щит же разбился от одного его удара, поэтому ей оставалось лишь уворачиваться в надежде, что Айзек возобладает над голодом животного.

Прыжок, и грифон всем телом придавил ее к земле. Элоиза отвернулась не в силах смотреть на того, кто был ее братом. На то, во что она его превратила. В полумраке ей почудилась фигура, закутанная в плащ. Ах, нет, она снова ошиблась, это всего лишь тоненькое деревце.

За мгновение до того, как его клыки сомкнулись на ее горле, спиной Элоиза ощутила, как под ней разверзается пропасть. А потому вовремя сумела схватиться за край. Она выберется отсюда.

Ее ногу пронзила адская боль. Грифон вцепился в нее, утягивая на дно. Ей не вытащить их двоих, Элоиза и так держалась на чистом упрямстве. Только и скинуть его она не могла. Это ее брат, и она обязательно найдет способ заглушить в нем его животную часть. Главное, выжить.

Все ее тело дрожало от напряжения. Последний рывок, подтянуться, зацепиться за корень дерева и все. Но ее пальцы соскользнули с мокрой земли, и они полетели в пропасть. Ей даже показалось, что кто-то попытался ее схватить, только неизвестный опоздал.

Рассвет… Последним, что она видела, было рассветное небо перед тем, как края пропасти сомкнулись.

* * * * *

Ллойд не мог найти себе место. Элоиза обещала прийти еще три часа назад, а ее все не было и не было. Дурные предчувствия не давали ему покоя, а потому он решил переместиться к сестре. Пусть она считает, что он излишне опекает ее, но так ему спокойней. Дожил, он стал похожим на свою мать.

Вот только незадача: у него ничего не получилось. Как бывает, когда мир становится закрытым. По воле своего Создатели или же…

Последнее было страшно, потому что кто-то сумел взять под контроль Элоир.

Как в тумане Ллойд бросился проверять камень сестры. Только его надеждам не суждено было сбыться, вместо него была лишь горстка пыли. Также было и у Айзека. Не веря в происходящее, он попытался достучаться до одной и до второго, но тщетно. Их больше не было.

Хотя нет, не было их тел, а души – есть. А Ллойд – демиург, он может создать новые вместилища. Нужно только договориться с Диавалем. Тот должен понять его.

Бескрайние леса Шантрея неплохо подойдут для встречи. Он мог бы и спуститься в Ад ради них, но ему туда путь заказан. Под перчатками, что он постоянно носил, на запястье скрывался всполох огонька. Печать изгнания, с которой он родился.

У берега озера Ллойд собрался с мыслями и отправил весточку Диавалю. Через минуту король Ада стоял напротив него.

– Что хотел? – грубо спросил он.

– Попросить у тебя помощи… Брат, – пересилив себя сказал Ллойд.

– О, как заговорил, – хмыкнул Диаваль. – Только напомни своей дорогой мамочке, что она сделала с моим отцом прежде, чем меня так называть.

– Я не ради себя. Элоиза и Айзек погибли, а ты в какой-то степени виноват перед ней.

– Разве? Я спас ее тогда, больше я ничего ей не должен, – пожал плечами Диаваль, доставая сигарету в предчувствии, что разговор затянется.

– Это была твоя ошибка, – возразил ему Ллойд.

– В какой-то степени. Перси совсем страх потеряла, – поморщился Диаваль. Ему было неприятно вспоминать те события.

Некоторые Высшие, к счастью всего пятеро, хотели видеть на троне Персефону, а не его. И чтобы доказать ей свою верность, решили исполнить ее прихоть – убить Элоизу. А у той была небольшая провинность перед Законами, но не такая, чтоб приговаривать ее к смерти. Благо, Диаваль тогда успел.

Назревающее восстание он смог подавить, казнил всех, кто был против него. Жаль, Перси осталась безнаказанной, а все из-за чертового обещания. И если бы не оно, давно бы уже придушил ее сам.

– В ваши дела я не лезу. Просто отдай мне их души, пожалуйста.

– Даже если я исполню твою просьбу, тебе придется нарушить Законы Хаоса.

После смерти каждая душа должна пройти Ад (исключения составляют лишь боги), а затем Чистилище, где стираются воспоминания о прошлой жизни, и только после всего этого попадает в Райские сады. Но если же обходить эти три места (что по умолчанию возможно, но это на грани нарушения), то необходимо выдержать определенный срок для восстановления.

Элоиза же совершила две ошибки: вытащила душу из еще живого тела и не дала ей время. Когда это бы вскрылось, а другого варианта просто не существовало, ее судьба была бы очевидна. Однако ее больше нет, значит и считается, что свое наказание она уже понесла.

– Я обойду Закон, – тихо сказал Ллойд.

– А меня тебе не жалко? Божественный суд за такое по головке не погладит.

– Ну ты же и дьявол-то не совсем настоящий, а так заменяющий. Мог и проглядеть, – хитро улыбнулся Ллойд.

Диаваль рассмеялся. Что правда, то правда. Да, меч дьявола его, а значит и власть над Адом тоже. Но мало кто знает, что сам Диаваль и остальные в Царстве мертвых ждут возвращения Истинного короля.

– Нет. Я не желаю тебе такой участи… Брат, – последнее слово Диаваль выплюнул с особым ядом. И еще раз затянувшись, отбросил окурок в сторону и исчез.

Это был окончательный ответ. Диаваль ясно дал понять, что не станет ему помогать. Очень жаль, такой вариант был самым простым и едва ли не самым безопасным. Но придется пробовать в обход.

С полчаса Ллойд смотрел на маленькое лесное озеро и гадал, где сейчас их души. Вполне, возможно, уже в Чистилище, а может и нет. В любом случае ему следует попасть на Элоир и только после этого думать, как быть дальше.

Мир по-прежнему оставался закрытым. Ни пробраться туда, ни покинуть его невозможно без разрешения Создательницы или того, кто все это натворил. Если бы Ллойд знал слово-активатор или символ, придуманный Элоизой для открытия мира, то ему было бы проще. Но этого нет, ему придется взламывать барьер.

Портал в Междумирье дался Ллойду так трудно, как никогда. Миновав проход, он сразу же оказался в бескрайней черноте средь множества миров. И сегодня оно явно было не радо ему, потому что не одобряло его затею. Но мешать не стало, и то уже неплохо.

Найдя Элоир, Ллойд был неприятно удивлен. Барьер состоял из двух слоев. Первый хоть и имел самую обычную структуру, но при этом он выполнен настолько филигранно и идеально, что невозможно было обнаружить брешь, сколько ни старайся. Плетения такого уровня, отточенные до безупречности всегда легкоузнаваемые, в них есть свой почерк. И в этом определенно чувствовался Чернобог. Последнее их столкновение стоило Ллойду многого, он долго восстанавливался, но причем здесь Элоиза? Чем ему помешала его собственная внучка? Хотя, есть вероятность, что кто-то захотел подставить Чернобога, ведь помимо простого плетения было кое-что еще.

Поверх нормальной сети рваными черными кусками лежала бесформенная субстанция, и если присмотреться, то можно заметить еще и под. Словно сначала ее накинули второпях, а потом закрепили или правильнее защитили то плетение. И это была самая настоящая проблема. Первый, пусть и с горем пополам, Ллойд все же мог бы распутать, но не второй. Слишком тяжелый, от него несло гнильем.

Прикоснувшись к чернильному пятну, Ллойд тут же одернул руку. Ненависть, чистая ненависть и ничего больше. Именно ею заковали Элоир. Только чья она? Он не мог определить. Единственное, что ему было ясно, так это, что здесь точно был замешан Ад. Его запястье до сих пор жгло огнем от легкого касания. Сработала Печать. Неужели Диаваль опередил его и закрыл мир?

От безысходности Ллойд готов был взвыть: ему никак не обойти запрет. Придется обратиться за помощью к ней, как бы ему это ни претило. Уж мама не должна отказать ему в небольшой услуге.

При мысли о маме его резко выдернуло из Междумирья, и Ллойд оказался… дома? Наверное, он и сам не знал. Он давно сбежал отсюда, еще когда был ребенком, и с тех пор ни разу здесь не появлялся. И после стольких лет Великие горы встретили его холодно, они его осуждали за слезы их маленькой Хозяйки, за то, что Ллойд отказался от них.

Только какое ему дело до них? Ему нужно было найти ее. Однако она его как всегда опередила.

В густом тумане, что частенько окружали Великие горы, стал виднеться детский силуэт, который сменился сразу же на женский. И уже к Ллойду подошла девушка, на которую бог был безумно похож.

– Здравствуй, мой хороший, – сказала она, порывисто обнимая его. – Я так по тебе скучала.

– Мам, мы виделись месяца три назад, не больше. Ты бы не успела, – улыбнулся Ллойд. Все же какие бы у них не были разногласия, а он всегда был рад встрече с ней. И пусть неосознанно, но он был ей благодарен за то, что та всегда его поддерживала.

– Для меня это как целая вечность. Впрочем, что мы тут стоим? Пойдем, может будешь чай?

– Я не буду. Как мне обойти запрет? – спросил Ллойд то, ради чего он здесь.

– Ой, прости, все забываю, что ты у меня взрослый. Может вина? Крови предлагать не буду, это я для твоего дяди припасла… – беспечно тараторила богиня, потянув его в сторону скал.

– Мне, правда, мам, некогда, – перебил ее Ллойд. – Ты и сама об этом прекрасно осведомлена.

– Да, – глухо ответила ему мама, она сразу поняла о чем ее сын. – Я могу помочь. Несмотря на Печать мне под силу преодолеть защиту. Но я не стану.

Это означало лишь одно: она была тоже замешана как-то в этой истории, преследовала какую-то свою цель, используя для ее достижения все методы.

– Какую же ты опять игру затеяла, мама? – в его голосе слышалась обреченность. – Зачем ты их убила?

Сегодня все было против него.

– Я ничего не делала. Айзек виноват сам, по своей глупости полез в замок Чернобога, а насчет Элоизы… Тут и да, и нет. Но в любом случае не переживай за нее, все идет так как должно. Доверься мне, – попросила его мама.

Богиня погладила сына по таким же как и у нее седым волосам. Как же ей не хотелось, чтобы он узнал правду, иначе никогда ее не простит.

– Это ты мне не доверяешь. Расскажи, чего ты хочешь добиться? – задал вопрос Ллойд.

– Чтобы вся семья вернулась домой и больше ничего, – прошептала она. – Мой тебе совет: помоги брату и спрячь храм Айзека пока не поздно. Они ведь его разрушат. А тут не беспокойся, я клянусь, что ты их еще увидишь. Дай мне чуть более ста лет.

– Хорошо, но если ты меня обманула, я нарушу Законы Хаоса, и все равно их найду.

Богиня побледнела, однако промолчала.

Ллойд же поспешил сделать то, о чем она его предупредила. Продолжать биться о стену не было смысла. Его мать была опытной интриганкой, и не ему с ней тягаться. Даже Аид не смог. Для нее жизнь была шахматной доской, а они все, и даже ее сын – всего лишь пешками в ее игре.

Только на этот раз Ллойд ошибся. Он не был для нее пешкой, скорее королем, ради которого она была готова пустить в расход все фигуры.

* * * * *

На ветке дерева, за которое пыталась уцепиться Элоиза, сидел ворон. Он с грустью смотрел на узкую щель в земле, которая осталась от закрывшейся пропасти. Она потихоньку стала заполняться водой, имеющий багрово-алый цвет и привкус железа.

Ворон ждал, пока ее тело наконец-то отпустит душу, и горько плакал. Несмотря на то, что ему было известно все заранее, справиться с потерей оказалось намного труднее.

К полудню душа покинула оболочку, и ворон схватил ее. Он отнес ее в библиотеку под храмом, где отделил от нее воспоминания и спрятал их в двух разных вместилищах.

На первое ворон поставил защиту ровно на сто лет, чтобы Элоиза смогла переродиться. А второе нужно было спрятать так, чтобы никто не смог ими воспользоваться кроме нее. Вот только ворон не совсем правильно сформулировал свое желание, а потому напортачил с заклинанием. Теперь даже ему не под силу вынести из храма камень с ее воспоминаниями, только ей самой предстояло это сделать.

И пока ворон возился с Элоизой, на дне пропасти лежал грифон, которого уже сложно назвать Айзеком. Он мирно спал. В отличие от истощенной богини ему удалось выжить. В нем еще было много сил, энергия в нем бурлила. Но наложенное на него плетение не давало ему взмыть ввысь и закончить начатое. Ему оставалось только ждать, когда придет Элоиза и разбудит его своим появлением.

* * * * *

Великие горы, около 2200 лет назад по всеобщему календарю

– Пожалуйста, не уходи никуда. Через три дня я, как обычно, вернусь, – сказала Ллойду мама.

– А потом ты разрешишь ненадолго или вместе с тобой побывать в каком-нибудь мире, – с надеждой спросил у нее мальчик.

– Нет, за пределами Великих гор слишком опасно. Тебе там не место, – жестко отрезала девушка, пресекая все возражения. – Пока же побудь с тетей.

Ллойд понуро опустил голову, спорить с ней бессмысленно. Она не позволит ему уйти, всегда будет держать рядом собой. И причина была проста: она боялась за него. Вся ее жизнь была сосредоточена в нем и в ее семье.

– Ро, тебе не кажется, что это чересчур? Ему почти сто лет, а ты ему ничего не разрешаешь. Он и выбирался отсюда лишь дважды, да и то когда сам сбегал, – вмешалась ее сестра, которая считалась таковою чисто формально. Но она единственная, кому Ро могла доверить сына. Был еще кое-кто, только он не станет с ней и разговаривать.

– Не лезь, – зашипела на нее богиня. – Я сама знаю, что ему лучше.

Сестра несогласно хмыкнула, однако встревать не стала. Все же Ро считалась среди них самой старшей.

– Я буду скучать по тебе, – сказала она, обняла его крепко и ушла. В такие моменты Ллойд испытывал смешанные чувства. С одной стороны, хоть небольшой глоток свободы, но с другой – полное одиночество. Тетушка ведь не будет рядом с ним все дни. И сегодня не было исключением.

– Ну, ладно, малец, развлекайся, я в соседней комнате, если что.

И Ллойд остался один. И первые несколько часов он прилежно читал про создание миров, ибо однажды должен стать демиургом. Узнал он об этом чисто случайно, когда вырезал фигурку из дерева. Он частенько этим занимался, вполне хороший способ скоротать время и подумать. Но тогда ему было особенно тоскливо, и ему удалось вселить ненадолго в нее душу. Как же Ллойд обрадовался. Он подумал, что если научится ее закреплять, то сможет создать себе пусть и не друзей, то хотя бы их подобие. Но Законы Хаоса разбили его планы: с душами баловаться нельзя.

Поэтому ему только и оставалось, как изучать основы создания и мечтать, что Междумирье не бросит и призовет его. Но была одна большая проблема. Как ему быть, если Великим горам демиурги не нужны, а Центральные миры до него недосягаемы? Вообще, неужели ему суждено быть пленником Великих гор и собственной матери?

"Нет", – решил Ллойд, откладывая книгу.

Мама рассказывала, что его отец – Хозяин одного из пантеонов. Может рискнуть и податься к нему? Почему бы и нет. Если не получится, у него всегда (по крайней мере, он в это верил) есть место, куда он может вернутся. Но сначала нужно покинуть его.

Заклинание переноса Ллойд знал плохо, однако в прошлые разы ему это не помешало. Взяв карандаш, он начертил на полу около десятка символов, кривых и кое-где неверных, и все же рабочих. Об этом свидетельствовало изменение цвета с темно-серого на красный.

– Я отказываюсь от привязки, – прошептал Ллойд, ощущая как нить, связывающая его и Великие горы, разорвалась.

Затем он активировал заклинание и очутился перед замком, однако не он взволновал бога. А то, что здесь не было той оглушающей тишины, к которой Ллойд так привык. Пение птиц, гомон голосов, веселые переругивания, шорох шагов, шум ветра в листве, в общем повсюду царила жизнь в самых ярких ее проявление. Как ему тогда казалось. Позже, он поймет, что это самые обычные ни чем не примечательные будни, но сейчас Ллойд был удивлен.

– А ты откуда? – спросили его, выводя из размышлений.

– Неважно, – немного растерялся Ллойд.

Тот, кто задал вопрос, явно был настроен дружелюбно, от него исходило лишь любопытство, а не вражда. Потому Ллойд несколько осмелел и сказал:

– Мне нужно к Фебу. А ты случайно не он?

Наверное, Ллойд именно так и представлял отца, не внешне, а то, что он будет таким же добрым.

– Увы, – развел руками в стороны бог. – Но я тоже могу помочь. Я – Клаус, второй сын Феба и его наследник. А ты?

– Ллойд, неизвестно какой по счету сын Феба, – ответил мальчик и пожал протянутую ему руку. Клаус рассмеялся.

В этот же день Ллойд был привязан к Центральному миру. Пожалуй, если бы не его дар демиурга, Феб бы не принял его. Но после той страшной войны, у них больше не было создателей, а они нужны любому пантеону.

"Тринадцать миров и буду свободен", – внес свое условие Ллойд, когда зачитывал клятву. Только о нем знали лишь молодой бог, Центральный мир и никто больше.

А Ро? Как же она восприняла исчезновение сына? Она прекрасно осознавала, что вернувшись не застанет его, а ее сестра долго еще будет просить прощения. И тем не менее принять это было невероятно тяжело.

Часть II

Глава 1

Денег вволю, а еще б поболе

Русская пословица

Праздник в честь богини Цереры – это всего лишь ярмарочная неделя, заканчивающаяся пышным представлением на главной площади или же возле храма. И так почти для всего королевства Эллиней, исключение составляет лишь южная его часть. Что впрочем неудивительно, для территории, жившей в основном за счет продажи обильного урожая зерна, благословление богини было просто жизненно необходимо.

      А в этом году его сиятельство герцог Анер, под контролем которого негласно находились все плодородные земли, решил устроить незабываемое представление, весть о котором разлетелась по всему югу. Может он это сделал в радостном порыве, подсчитывая предстоящую прибыль, а может, чтобы усмирить недовольство крестьян. Конечно, те же крестьяне ничто против ковена магов, но безмерное доверие и любовь будут подорваны. И в таком случае король с легкостью заменит его на более подходящего кандидата.

Но вернемся, пожалуй, к торжеству. Ближе к вечеру на главных площадях всех южных городов людей развлекали самые настоящие маги. И восторженной и удивленной толпе было невдомек насколько унизительно себя чувствовали магистры Северной магической академии, показывая простенькие иллюзии и небольшие фокусы. С таким делом могли бы первокурсники справиться. Но нет, его сиятельству нужно было сделать широкий жест, который на поверку являлся лишь пафосом и ничем более.

Правда так думали в этот момент только маги. Остальные восторгались герцогом и его великодушием. Даже недовольные крестьяне забыли обо всех своих претензиях и во все глаза смотрели на чудеса, на которые способны маги с золотой нашивкой ковена на рукаве рубашки. План герцога оказался безукоризненным, все были довольны, точнее почти все.

– Ника, вот из-за того, что ты такая копуша, нам приходится сидеть здесь! – возмущению Лары не было предела. Сидеть на крыше таверны то еще удовольствие, но это был единственный способ хоть как-то посмотреть на представление.

– Зато здесь, – передразнила ее Николь, – мы хотя бы мага видим, а не затылки.

Лара на ее слова только рукой махнула, мол, как я с крыши буду его очаровывать? Для чего же она тогда, рискуя нарваться на неприятности, стащила у престарелой наставницы, мисс Резер, косметичку? Стащила бы у директрисы, так та засечь может. Эх, получается все зря.

Разве что, еще раз рискнуть и с крыши свалиться. Вдруг как самый настоящий принц из тех книжек, которые тайком брали у наставниц, маг в последний миг придет и спасет ее от позорного падения. Но во-первых, от хозяина таверны им тогда определенно попадет, ведь сидят они тут без его разрешения, а во-вторых не так уж сильно нужен этот маг.

В следующее мгновение появилась иллюзия дракона. Расправив крылья, дракон взмыл в небеса и рассыпался на мириады огоньков, освещая двух девушек, сидящих на крыше.

– Я же тебе говорила! Стемнеет и фейерверк начнется, а ты: не будет, не будет, – на этот раз была очередь Лары ее передразнивать.

Но Николь ничего не замечала, она с замиранием сердца смотрела на цветные огоньки, складывающиеся то в причудливую птицу с огромным хвостом, то в цветы с чудесным сладким ароматом, что так любила выращивать на подоконнике миссис Эйнер. Даже казалось, что она действительно сейчас чувствует этот запах. Лара тоже уставилась в высь, от восхищения приоткрыв рот.

Мелкие фокусы они видели каждый год: маги-недоучки так зарабатывали, развлекая толпу. А вот про фейерверк они лишь слышали от путешественников, что рассказывали удивительные байки, пропустив стакан другой в ближайшей таверне. Вроде бы на такое способны только боевые маги. Управление стихиями их прерогатива.

Представление завершилось огромным, на полнеба гербом герцога, затем маг несколько издевательски поклонился и рассыпался на сотни маленьких звездочек. И тишина. Абсолютная. Всепоглощающая. Николь даже шевелиться было страшно, в такой тишине каждый звук был оглушающим. Нот вот толпа отмерла, и над площадью раздался гром оваций.

– Уходим, – шепотом сказала Николь восхищенной Ларе. Последняя, к слову, никак не отреагировала на предложение и продолжала смотреть на опустевшую сцену. Слегка дернув ее за рукав, девушка на этот раз просто указала на неприметное окно, ведущее на чердак. Лара как-то заторможено кивнула и потихоньку начала продвигаться. Николь следом за ней.

Жалобный скрип несмазанных петель заставил чуть скривиться юных проказниц, но расходящиеся по домам люди ничего не услышали. Открыв окно до конца, Лара, придерживаясь за раму, с легкостью спустилась вниз. Значительно труднее пришлось Николь.

Будучи чистокровным человеком она во многом, что касается физических данных, уступала представителям других рас, в том числе и полукровкам. Впрочем, девушка тоже аккуратно спрыгнула на ящик, а оттуда на пол. Теперь осталось самое трудное – незамечено выйти из таверны. Когда они сюда поднимались, дело обстояло проще – большинство подавальщиков и горничных убежали на представление.

На третий этаж, где живут состоятельные постояльцы, они спускались по хлипкой лесенке с прогнившими ступеньками. И теперь при тусклом свете свечей можно хоть немного рассмотреть двух девушек, что украдкой выглядывали из-за угла. Они были одного возраста – лет шестнадцать-семнадцать, одетые в серые платья воспитанниц леди Марейн и в такие же серые ботиночки. И, пожалуй, на этом сходства заканчиваются.

Лара – зеленоглазая девушка с вьющимися каштановыми волосами, с прямым носом, пухлыми губами и чуть смугловатой кожей. И среди всего этого сильно выделялись чуть заостренные уши, доставшиеся в наследство от матери. "Эльфийский смесок" – презрительно бросали в ее сторону.

Полной ее противоположностью была Николь. Серые, чуть блеклые глаза, светло-русые волосы, заплетенные в небрежную косу, и россыпь веснушек на лице. Излишне бледная кожа, правда, иногда служила предметом домыслов о родстве с вампирами, но отсутствие клыков быстро развеивали все сплетни.

Итак, девушки выглядывали из-за угла и мысленно подгоняли горничную, что так не вовремя вышла из номера. Вот горничная прошла, и они на цыпочках ринулись к лестнице на второй этаж… по которой поднимался хозяин таверны, коренастый гном с длинной бородой, достающей едва ли не пола.

К слову, поднимался он не один, а в компании миловидной женщины, весьма тучной, но не лишенной определенной плавности в движениях. Ее белокурые волосы были уложены в высокую прическу, так что прям волосок к волоску. Холеные пальчики с острыми ноготками черного цвета брезгливо придерживали юбку роскошного багряного платья с внушительным декольте.

"Цаца какая! Неужто баронесса?" – подумала Николь, увидев массивное ожерелье с кроваво-красными камнями.

– Пойдемте-пойдемте, уважаемая мадам Оунрель, – это гном той женщине. – Поднимайтесь, а я стало быть, вас догоню.

И заметно отстав от нее, повернулся к хотевшим уже сбежать девушкам и шепотом им пригрозил:

– А с вами я позже разберусь, плутовки!

Жалобный взгляд и:

– Эх, ладно. Бегите, чего уж там, – гном махнул на них рукой и, смешно переставляя ножки, поспешил за ждущей его мадам.

И медленно, чтобы не разозлить почтенного гнома, те самые плутовки спускались по лестнице, радуясь, что за их небольшую проделку им ничего не грозит. Вообще господин Роас очень хорошо относился к этим проказницам, что частенько подрабатывали в его таверне.

– Господин Роас, это были ваши родственницы? – совершенно неожиданно спросила его мадам.

– С приюта леди Марейн они, уважаемая мадам, – растерянно потер переносицу гном.

Странная даже по меркам видавшего виды господина Роаса мадам лишь кивнула и двинулась дальше по коридору.

Этот короткий диалог по случайности расслышала и Николь. Но она абсолютно не придала ему никакого значения. Любопытство дело ж такое. А к сующим свой не в меру длинный нос сплетницам она привыкла с самого рождения. Сейчас важнее было бы поскорее дойти до приюта. Наказать их в любом случае не накажут. Просто и их маленький и отдаленный приграничный городок не лишен любителей легкой наживы.

К тому же сегодня по улицам было ходить вдвойне опасней: подвыпившим стражникам было абсолютно все равно кто там зовет на помощь и зачем. А потом выясняется то ограбили, то побили, а то еще чего похуже сделали. К счастью, идти здесь недалеко, буквально повернуть на соседнюю улицу и пройти до конца, а там уже и калитка. Вот они и дошли. Хорошо хоть не последние, а то пришлось бы в кромешной темноте добираться до своих комнат. Видимо еще не все наставницы вернулись.

* * * * *

Утро в приюте леди Марейн началось как обычно в шесть, в семь всех уже ждали на завтрак. Но сама директриса могла позволить себе спать аж до самого обеда, что вызывало дикую зависть не только среди детей, но и наставниц. Но ее это особо не волновало.

Просыпаясь, она еще нежилась в кровати, а затем сиплым ото сна голосом кричала: "Мила! Марта!". И из соседней комнаты выбегали две девушки. Одна одевала директрису, другая бежала за ее завтраком. Потом она нередко прохаживалась и распекала своих подопечных в невнимательности, неуклюжести, растерянности, неаккуратности и прочее, прочее. То платье не то достали, то слишком сильно открыли окно, продует же, то наоборот закрыли. И еще сотни других причин, о которых все должны знать заранее.

После частенько ее звали на ужины, приемы и светские рауты. Ведь жизнь в глуши – это не повод становиться затворницей. На что, наверное, сильно надеялся ее племянник – герцог Летрельский, так подло изгнавший ее за небольшие незаконные сделки. Мог бы и простить. Тетя все-таки же.

Впрочем, здесь было ничем не хуже, а в чем-то и лучше: совершенно никто не следил за ее действиями, что полностью развязывало ей руки. Правда было очень горькое "но": леди Марейн безумно хотела попасть на Бал весеннего равноденствия, а ей увы путь в Столицу заказан. Встречаться с племянником, что обязательно там будет присутствовать, весьма опасно.

– Миледи, – раз в десятый позвала директрису Мила, пытаясь ее разбудить. И наконец-то леди соизволила пробурчать что-то недовольное и также недовольно открыть глаза.

– Потоп? – на удивление спокойно произнесла женщина.

– Н-нет, – заикаясь, ответила Мила. Ее было уже не обмануть.

– Пожар? – все тоже ледяное спокойствие.

– Ни в коем случае, – продолжала трястись горничная.

– Может, на худой конец война с эльфами?

– Тихо все, миледи, – гадская монетка, выпала бы решка – пошла бы Марта.

– Тогда какого черта ты меня разбудила? – срываясь на визг, заорала директриса.

Мила молча протянула письмо с надписью на белоснежном конверте: "Леди Марейн. Срочно". Тетка герцога с подчеркнутым пренебрежением выхватила его из рук и, сломав сургуч, принялась читать.

"Уважаемая леди Марейн,

Прошу простить меня, если мое письмо причинило Вам некоторые неудобства, но дело чрезвычайной важности. Я думаю, Вы будете не так категоричны, узнав о моем предложении Вам. Стоит ли сказать, что в случае Вашего согласия Вы получите 450 тысяч аурм³? Поверьте, ничего сложного от Вас не потребуется. Моя служанка будет ждать Вашего ответа до полудня.

С наилучшими пожеланиями

мадам Оунрель"

Директриса несколько раз перечитала письмо, в попытке между строк узнать, что это за такое "ничего сложного", цена которому 450 тысяч аурм. Но сколько бы она ни ломала голову, на ум ничего не приходило. Дурман-трава, запрещенные книги и артефакты, нелегальный въезд на территорию королевства – все это и многое другое стоило не мало, но имело определенные сложности.

И с одной стороны была осторожность – слишком заманчиво, с другой – жадность и любопытство. 450 тысяч пришлись бы как нельзя кстати, да и хотелось узнать, что за предложение. Рискованно, конечно, но все же…

– Принеси халат. И поторопись, – решительно отдала приказ леди Марейн.

Мила метнулась к гардеробной, откуда достала атласный халат персикового цвета с широкими рукавами, окантованными кружевами.

– Не этот, дура, а изумрудный с белым воротником и белым поясом. Что нельзя было сразу догадаться!? – и страдальчески откидываясь на подушки, прошептала: – Вокруг меня одни идиоты!

Подавив раздражение, Мила поменяла халат, помогла одеться директрисе. Та с явной неохотой встала с кровати и отправилась в свой кабинет писать ответное письмо. И минут через двадцать Мила уже спешила передать письмо служанке мадам, что нервно прохаживалась возле калитки, ведущей в приют.

* * * * *

Не только для леди Марейн утро выдалось ранним. Впрочем, утро для них всегда раннее. Во-первых, если пропустишь завтрак, то это твои проблемы, а во-вторых господин Роас сам лично просил Николь с Ларой подменить двух подавальщиц. После бессонной праздничной ночи им требовался выходной. Еще пару дней назад договаривались об этом между прочим. И теперь обе девушки, тихонечко зевающие в кулачки пока никто не видит, обслуживали редких посетителей таверны.

В зале всего-то было четверо: стражник, частенько здесь перекусывающий перед своей сменой, да небольшая компания троллей, еще не прекратившая праздновать день богини плодородия.

– Эй! Еще вина! – крикнул пьяный тролль и с размаху стукнул по столешнице.

– И побольше, – подхватил второй.

Николь хотела было пойти, но Лара, остановив ее жестом, мол, сиди я сама, пошла к огромному точно эти тролли шкафу и достала оттуда три бутылки. Конечно, идти к ним было страшновато, а вот подругу подпускать к ним сильно опасно, на полуэльфийке хотя бы есть родовая защита. Видимо, мамочка все же переживала, когда оставляла ее.

В следующий миг в помещении как будто стало темнее. Всего лишь на секунду, затем открылась дверь, и вошел мужчина средних лет, весьма нехарактерно одетый для этой местности: фиолетовый костюм с белыми манжетами и идеально выглаженной белой рубашкой, начищенные до блеска сапоги и золотой перстень с сине-зеленым камнем.

Он расположился в самом дальнем углу, подальше от всех посетителей, которых к слову уменьшилось так неожиданно на одного. Теперь уже и Николь пришлось вставать и брать заказ у этого щеголя.

– Доброе утро! Что желаете? – заученно улыбнулась ему девушка и достала из кармашка фартука блокнотик и карандаш.

Но мужчина даже не обратил на нее внимания. Он продолжал изучать меню и единственное, что она от него услышала, было разочарованно-раздраженное: "Ну и глухомань". Николь на его слова лишь еле слышно фыркнула: сам знал, куда едет, чай, не столица, и продолжила украдкой рассматривать гостя.

Ее почему-то больше заинтересовало кольцо на указательном пальце правой руки. Такое необычное с черным орлом на камне, оно приковывало взгляд, манило прикоснуться к нему, провести пальцем по золотому ободку. Такое красивое, притягательное. Во всяком случае лучше чем его хозяин, проснувшийся, видимо, не на том боку.

– Девушка, вы вообще меня слышите? – начиная злиться на нерадивую подавальщицу, спросил мужчина.

– Извините, – словно бы приходя в себя пробормотала Николь. – Вы уже выбрали?

Записывая под диктовку заказ гостя на желтую бумагу блокнота, Николь специально не смотрела в сторону кольца. Слышала она много баек про такие странные предметы, у которых еще такое сложное название то ли на "е", то ли на "м".

"Точно же, артефакт", – мысленно хлопнула себя по лбу Николь, вспоминая то слово.

Но все же не смогла удержаться и, посмотрев на украшение, сказала:

– У вас необычное кольцо. Очень красивое.

И прикусив язык, поспешила на кухню. Ну и зачем нужно это было говорить? Как будто ему интересно мнение какой-то там подавальщицы, которая в драгоценностях разбирается так же, как и вот эти пьяные тролли в моде. Поэтому она быстро успокоилась. Наверняка он ее даже не услышал. Частенько бывает такое, что Николь слишком тихо говорит.

Но мужчина услышал ее, и даже можно сказать больше – он был удивлен. Тщательный осмотр кольца не дал ему ровным счетом ничего. Ни сколов, ни трещин, ни царапин. Герцогский герб, как и полагается, отливал синевой. Оно прекрасно работало. Так почему же она его увидела?

"Все-таки здесь не так ужасно, как я предполагал. Ближайшая неделя будет поинтересней, чем я ожидал", – слегка ухмыльнулся гость, разглядывая невзрачную на первый взгляд девушку.

А Николь от его взгляда сделалось только хуже. Руки начали сильно дрожать, отчего она едва не пролила на гостя вино и чуть не уронила тарелку на пол. Вздохнув и собравшись с мыслями, она аккуратно расставила на столе и, излишне резко развернувшись, собралась уходить. Не тут-то было.

– Не будете ли вы любезны разделить со мной мой завтрак? – предложил гость, указывая на противоположный стул.

– Благодарю за предложение, но я не голодна, – как можно вежливее ответила Николь.

На самом деле она врала: позавтракать ей толком не удалось, они с Ларой дружно проспали. И все же несмотря на это, принимать предложение незнакомца ей крайне не хотелось. Подозрительно оно слишком.

– Тогда просто посидите со мной, – продолжал настаивать гость.

– Простите, я на работе, – не оставляя попыток уйти, возразила девушка. Лучше бы к троллям пошла, честное слово!

– Ваша подруга и так прекрасно справляется, а если что-то пойдет не так, то вы спокойно можете встать и уйти, – делая акцент на последних словах, произнес мужчина.

Аргументы у Николь закончились, и пришлось сесть прямо напротив него. Правда едва не промахнулась, заметив краем глаза недоумение Лары. Конечно, его слова насчет "встать и уйти" ее сильно не успокоили. А те про то, что "если что-то пойдет не так" – вообще ее напугали. Ведь под этим "что-то" может многое скрываться.

Между тем мужчина не спешил начинать разговор. Пододвинув к себе запеченное мясо перера⁴, считавшее здесь чем-то вроде деликатеса, стал есть медленно, по-аристократически, тщательно пережевывая каждый кусочек. Он смотрел прямо на нее, и в тоже время будто бы и не замечал ее.

Неизвестно сколько бы это еще продолжалось если бы не вошедшая только что девушка не хлопнула входной дверью. Ее надменный взгляд прошелся по каждому, кто находился в зале, не останавливаясь ни на ком конкретно. Расправив складки на платье, она, гордо вздернув подбородок, пошла прямо к лестнице. Но как бы она ни кичилась, по ее одежде было видно, что она чья-то служанка.

"Точно! Это же служанка той мадам", – вспомнила Николь вчерашнее. Ей даже стало смешно: ведь было очевидно, что эта девица пытается подражать мадам. Особенно брезгливое придерживание платья, мол, как у вас здесь отвратительно грязно.

– Что же вас так развеселило? Позвольте узнать, – напомнил о своем присутствии мужчина.

– Да так ничего, – отмахнулась Николь и сменила тему, – лучше скажите, как мне к вам обращаться? Просто вы так и не представились.

Наверное, было бы правильнее вопрос задавать не так в лоб, а как-то поизящнее. Ну да и пусть. Раньше скажет, что ему нужно, раньше она отсюда уйдет. Ей определенно не нравилось происходящее.

– А вы разве так и не поняли кто я? – пожалуй удивился ее собеседник.

Николь покачала головой. Врать или изворачиваться у нее всегда плохо получалось. А с ним это вообще, казалось ей, не сработает. У нее возникало ощущение, что он видит ее насквозь. Словно он… маг? От этой мысли она поперхнулась. Если он действительно маг, ей несдобровать. С такими шутки плохи.

– Мне кажется, ваши мысли в верном направлении. Ой нет, не переживайте я не умею их читать. Ваши глаза бессовестно вас выдают, – рассматривая блики в вине, протянул мужчина, немного отпил, поставил на стол и наконец-то представился, показывая небольшой золотой значок ковена, – магистр Алан, к вашим услугам. А как мне обращаться к вам?

– Николь… – пролепетала девушка и чуть не вскочила со стула сделать реверанс, но магистр жестом ее остановил.

– Итак, госпожа Николь…

– Просто Николь, – исправила девушка.

– Госпожа Николь, – не обращая внимание, продолжил мужчина, – сейчас я все, что хотел – узнал. И пожалуй вы меня весьма заинтересовали. Мне хотелось бы встретиться с вами в более… подходящей обстановке и подробно расспросить о некоторых мелочах. Например, о кольце. Так что вы думаете о моем предложении?

– Я думаю, что ваше предложение крайне непристойно, – произнесла Николь, вставая из-за стола. Она сначала и взаправду подумала, что ей скажут что-нибудь стоящее. И теперь она понимала Лару, которой частенько мужчины подходили с предложениями такого рода. Это весьма отвратительно.

– Не переживайте, как женщина вы меня совершенно не интересуете, – со смешком сказал магистр. – Но если вы передумаете, сможете меня найти в этой гостинице, в 35 номере.

И не прощаясь, он встал, шутливо поклонился ей и пошел наверх. Видимо в свой номер.

– Ника, что тут произошло? – уже трясла ее за плечо Лара. – Ну не молчи, скажи хоть что-нибудь?

А Николь продолжала молчать. Она до сих пор не могла осознать, что здесь только что произошло. Да и как следует расценивать его предложение прийти к нему?

– Лара, я, кажется, влипла. И все из-за дурацкого кольца! – выругалась Николь и буквально-таки упала опять на стул.

– Ты вообще о чем? Какое кольцо? – От удивления Лара перестала ее трясти и даже руку убрала.

– На руке ммм-мужчины того, – чуть не проговорилась о том, что он маг.

– Но на его руке не было никакого кольца, – нахмурилась Лара, пытаясь припомнить все до мельчайшей детали. И такую вещь, как кольцо она точно не видела.

* * * * *

Время пролетело незаметно. Вот вроде бы еще недавно Николь рассказывала Ларе о столь странном разговоре, а сейчас уже за окном начинает темнеть, и их рабочая смена заканчивается. Господин Роас как обычно вышел к ним, поблагодарил за хорошую работу и отправил домой.

Но сегодня они так рано уходить не собирались. Таверна не закрывалась всю ночь, потому как это было самое прибыльное время. Народу было так много, что яблоку негде упасть. Видимо, все только начали просыпаться после предыдущей ночи и пришли опохмелиться. Поэтому именно сейчас самое время, когда можно пробраться незамеченными на третий этаж.

Следовало немного подождать на улице и только потом заходить. Желательно как можно незаметнее. Иначе слухи по всему городку поползут, и тогда ей просто напросто житья не дадут. Но и несмотря на огромный риск, отступать ей совершенно не хотелось. Навряд ли маг ковена стал бы так над ней подшучивать, у него и своих забот хватает.

Вот к таверне подошла шумная компания, с которой девушки и прошмыгнули в зал, а после слились с остальными посетителями. Пройдя вдоль стены, они подошли к лестнице и быстренько поднялись сначала на второй, затем и на третий этаж, где жили весьма состоятельные постояльцы.

Тридцать первый… Тридцать второй… Тридцать третий… Тридцать четвертый… О, вот и он – тридцать пятый. Тихонечко постучав и услышав разрешение войти, Николь толкнула дверь и скрылась в комнате. Лара осталась стоять в коридоре, несмотря на все уговоры подруги идти обратно в приют.

– Госпожа Николь, я рад, что не ошибся, и вы действительно пришли. Присаживайтесь, – указал магистр на одно из кресел.

Теперь девушка поняла, чем комнаты на третьем этаже отличаются от второго. Здесь все было намного чище, аккуратнее и дороже. И на одного постояльца отводилась не одна, а сразу несколько комнат. Потому как явно они находились в гостиной или как там она называется.

– Магистр Алан, так что вы мне хотели сказать? – прервала затянувшееся молчание Николь, просидеть с магом всю ночь в ее планы не входило. И не стоило забывать о Ларе.

– Какого цвета кольцо сейчас? – спросил магистр, проигнорировав ее вопрос.

Ну и что же за ерунда такая? Он может нормально сказать? Вся эта затея ей уже не нравилась, лучше домой пошла бы. А так еще из-за нее они и ужин пропустят.

– Сине-зеле… Стоп, что!? Оно с утра было сине-зеленым. Сейчас оно красное!– удивленно воскликнула Николь. Видимо, и вправду артефакт.

Мужчина одобрительно кивнул: проверка была пройдена. Значит ее никто не мог к нему подослать, ведь о способностях кольца менять цвет в зависимости от уровня энергии его владельца знают лишь герцог Анер и маги его ковена.

– Вы абсолютно правы: кольцо и впрямь изменило свой цвет. Но меня интересует другое. Как вы вообще его видите?

От его ледяного тона с ноткой угрозы Николь стало не по себе. Она буквально вжалась в кресло. Утром она подумала, что Лара его просто не заметила, теперь ей так уже не кажется.

– Видеть его могут лишь маги ковена герцога Анера, – продолжил он говорить не так угрожающе. – И вот в чем загвоздка: вы не маг ковена, да и в целом вы не маг. У вас, конечно, большой энергетический запас, я бы сказал, слишком большой для обычного человека. Но это никак не делает вас магом.

"Может дело в книге?" – подумала Николь, но вслух сказала совершенно иное:

– И что со мной будет? – она не слишком обольщалась от будущих перспектив.

Вот лучше бы сегодня утром промолчала бы, все было бы нормально. Маг позавтракал бы, отдохнул после ночного представления и навсегда бы покинул маленький приграничный городок, так и не узнав, что какая-то девица видит это треклятое кольцо. От обиды едва слезы на глаза не выступили.

– Его светлость сказал бы уничтожить, – как ни в чем не бывало ответил магистр. – Но его светлости знать о случившемся совершенно не обязательно. Ему стоит поберечь свои нервы. Поэтому может заключим сделку? – хитро добавил он.

* * * * *

Ад, более трех тысяч лет назад по всеобщему календарю

– Правильно ли я понял, что далее тот маг должен будет забрать вашу переродившуюся дочь после того, как выполнит задание герцога? – уточнил мужчина, сидевший за огромным столом из редкого белого дерева. Его абсолютно черные без белков глаза смотрели прямо на собеседницу, пугая ту до дрожи. Что, впрочем, она старательно скрывала.

– Все правильно, ваше темнейшество. Она уедет с ним и станет его помощницей. И спустя несколько лет они попадут в храм Создательницы, где она обо всем вспомнит, – спокойно сказала Кассандра, что не вязалось с ее внутренним ужасом. И чтобы справиться со своими чувствами она лепила из глины маленькую фигурку грифончика. "С Л. К." – С любовью, Кассандра – значилось на недавно вылепленной ей подставке.

– Звучит неплохо, – задумчиво проговорил Аид. – Но точно ли все пойдет по плану? Есть вероятность непредвиденных событий?

– Фагот со всем справится, – не вдаваясь в подробности твердо ответила пророчица. Ей очень не нравился другой вариант развития событий, поэтому она сделает все, чтобы его предотвратить. Даже будучи уже за гранью все будет так, как она планировала. Хотя, положа руку на сердце, стоит уточнить, что это не совсем ее затея, а кое-кого более могущественного, но были поправки, которые внесла она сама. И они перечили тому, о чем Кэсси говорили. Однако упрямая богиня, как и Ро, считала, что лучше знает что нужно ее ребенку.

А для задуманного было чрезвычайно важно, чтобы он не отказался ей помогать. Как бы проклятье, наложенное Фебом, ничего не испортило. Ведь одна она ничего не сможет. Слишком сложно все будет провернуть без него. Без его сил и знаний. Но и у него тоже выбора то особо не было. От судьбы, как говорится, не уйдешь. В особенности от той, что задумала Атропос.

– Что ж, стоит довериться и рискнуть, – будто бы прочитав ее мысли, протянул король Ада. А может и в самом деле прочитал, кто его знает.

Кассандра ликовала: теперь ничто не сможет помешать ей осуществить задуманное.

Глава 2

Постарайтесь понять, Александр Иванович,

что не существует единственного для всех

будущего. Их много, и каждый ваш поступок

творит какое-нибудь из них.

А. и Б. Стругацкие "Понедельник начинается в

субботу"

Этой ночью Николь практически не спалось. Предложение мага ее сильно взбудоражило. И предлагал он что-то немыслимое: уйти вместе с ним в качестве его фиктивной помощницы. Ей до сих пор не верилось. Правда есть одно но: а как же быть с Ларой? Подругу оставлять было подло, что ли. Он хоть и разрешил взять ее с собой, но с неохотой. Да и страшновато было уезжать из родного города. Неизвестность пугала. Хорошо, что у нее была неделя на раздумья.

– На город надвигается нечто очень ужасное, – вспомнила Николь слова магистра. – Так что будьте осторожнее в ближайшее время.

Теперь понятно почему герцог Анер послал сюда боевого мага потешать публику. Просто его светлейшество хотел убить двух переров одним выстрелом: усмирить волнение крестьян и устранить некую угрозу.

"Неужели одного мага хватит или "ужасное нечто" не такое уж и ужасное?" – размышляла Николь, вертясь в своей кровати.

С завистью посмотрев на мирно сопящую Лару, Николь шумно вздохнула и уткнулась носом в подушку. Вот бы ей тоже так легко принимать решения. Ее подруга сразу же посоветовала ей соглашаться и валить из этого забытого богами места. Как будто ее вообще ничего не страшило.

Так прошло три дня. И с каждым днем она все больше склонялась к тому, чтобы принять предложение мага несмотря на огромный риск. Подруга уедет с ней и это главное. Если бы ей пришлось бы уезжать одной, она скорее всего бы отказалась. Ей бывает не хватает силы духа для таких отважных решений. Не то, что Ларе.

Подруга же в свою очередь была рада такому стечению обстоятельств. Здесь, около границы с соседствующим Эльфийским княжеством, из-за обострившихся отношений эльфов и полукровок честно говоря недолюбливали. И день за днем она благодарила Создательницу за возможность покинуть враждебные земли вместе с лучшей подругой.

На утро четвертого дня произошло нечто странное, вызвавшее удивление и смешки у всего приюта: директриса бодрствовала с самого рассвета. Даже не ворчала как обычно, ее будто бы лихорадило: пропало спокойствие, глаза блестели, а руки мелко дрожали. И именно ее лихорадочное состояние и послужило поводом для сплетен. Мол, леди Мурена (за глаза ее называли так все жители города) влюбилась ненароком иль может не ту настойку приняла для поддержания молодости. В любом случае приближаться к ней не хотелось еще больше, чем обычно.

– Лара! Николь! Наконец-то я вас нашла, – подошла запыхавшаяся служанка директрисы, Марта.

Сегодня девочки вместе с небольшой группкой находились в малой мастерской восточного крыла и шили платья на зиму. Это занятие было особо ненавистно Николь. Шить у нее получалось из рук вон плохо, отчего все пальцы были исколоты иглой. И несмотря на это, появление Марты ее не обрадовало, скорее даже наоборот. Служанка леди Мурены просто так приходить не станет. Неладное почувствовала и Лара.

– Что-то случилось? – как можно равнодушнее спросила Николь, не отрываясь от шитья.

– Леди Марейн требует вас в свой кабинет, – и видя, что девушки не особо торопятся идти, добавила, – сейчас же.

Медлить смысла не было, так можно только сильнее разозлить директрису. И девушки это прекрасно понимали. Отложив недоделанные платья, они поспешили в северное крыло, где располагался кабинет. Шли они молча, и каждая припоминала, что за последние дни успела натворить.

Осторожный стук в дверь, разрешение войти, и вот они стоят перед директрисой, старательно разглядывая рисунок на ковре. А что? Интересный узор. Цветы, много цветов и среди них вьются лианы или постойте-ка… это серо-зеленые змеи, пытающиеся кого-то явно съесть. Жуть какая! От увиденного Николь аж передернуло.

– Мои дорогие воспитанницы, – директриса любила так пафосно и обманчиво любезно обращаться к собеседникам. – Вы, наверное, уже слышали о том, что мне в последнее время нездоровится. И не делайте такие недоуменные глаза. Я знаю, что слухи быстрее любого гонца. Так вот, в последнее время мой сон прерывист и не дает мне сил, – директриса сделала трагическую паузу и продолжила, – И поэтому девочки, я хотела бы вас попросить об одном маленьком одолжении.

От слова "попросить" Лара едва ли не рассмеялась, видимо директриса и правда настойку перепутала, вот ей и не спится.

– Не могли бы вы выполнить два моих поручения? – пришлось кивнуть. – Лара, тебе следует взять небольшую корзинку с подношениями и отнести их в храм богини Гигиеи. А тебе, Николь, я дам письмо, которое ты должна будешь отдать барону Уолкрину. И к сожалению, сделать все это нужно как можно скорее, – немного строже добавила директриса, но затем улыбнулась, чего за ней никогда не водилось, и сама лично вручила небольшую корзинку Ларе и запечатанный конверт Николь, который та спрятала в кармане своего платья.

Заверив леди Марейн, что сделают все так, как она просила, девушки вышли из кабинета. Сразу обсуждать произошедшее они не стали, прекрасно зная, что их легко кто-нибудь мог подслушать. Та же леди обладала весьма чутким слухом. И ее странное хорошее настроение лишь усугубляло ситуацию.

– Интересно, а чего это леди Мурена сегодня такая добрая, а? – уже отойдя на приличное расстояние, беззаботно спросила Лара.

– Может, что радостное случилось? – предположила Николь. – Что впрочем совершенно неважно, ведь нам-то придется разделиться.

Тут Лара остановилась прямо посреди коридора, хмуро глядя на подругу. Той тоже пришлось остановиться и вернуться на несколько шагов назад.

– Ты, что и правда собралась идти одна к этому барону-кровососу? – сверлила ее взглядом Лара.

– А что не так-то? Может за свою примет,– попыталась пошутить Николь, но потом поняла, что зря.

– Дуреха! – в сердцах воскликнула Лара. – Леди Мурена решила отдать тебя тому кровопийце для развлечения. Знаешь же сама, в приграничье почти не встретить чистокровных людей. А именно ваша кровь для них самая вкусная, – весомо закончила Лара.

Николь лишь махнула на нее рукой и пошла дальше. Вот же жила здесь все семнадцать лет, и никто ее не тронул. Да и вообще столько чистокровных и полукровок, которые как-то мирно сосуществуют вот уже много лет, даже дружат. С чего бы сейчас что-то неожиданно вдруг менялось. И всем известно же, что барон Уолкрин пьет лишь кровь животных, кроликов там, свиней, коров.

Лара заметно отстала и догнала ее уже у калитки.

– Слушай, неспокойно мне за тебя, – вздохнула девушка. – Давай-ка тогда ты пойдешь в храм, отнесешь подношение, а я к барону. Когда директриса узнает, мы уже к твоему магу смотаемся. Согласна?

– Во-первых, маг не мой,– поправила Николь, а Лара лишь фыркнула. – Во-вторых, не проще ли сразу, как ты говоришь, "смотаться к моему магу"? – передразнила ее Николь.

– Нет, не проще. А как же вещи? – выдвинула практическую сторону Лара. – Если она сейчас увидит нас с вещами, то заподозрит что-то неладное и отправит тебя другим способом.

Вынув письмо из кармана, Николь отдала его и забрала вполне увесистую корзинку. Слова подруги ее не особо убедили, но это лучше, чем сбегать прямо сейчас. Без вещей она действительно не могла. И дело совсем не в платьях или туфлях.

Так они разошлись разными путями, договорившись сегодня ночью, полностью собранными покинуть раз и навсегда приют.

* * * * *

Леди Марейн подошла к окну и стала ждать, когда покажутся девочки. Вот они вышли из здания и направились к калитке. В руках Лары была корзинка. Все как и полагается. Значит ничего не заподозрили. Фух, можно тогда быть спокойной.

Так, чего это они остановились? Проклятый куст мешает нормально рассмотреть. Нужно поручить спилить его. Ничего не видать.

Директриса уже и так, и этак смотрела и все без толку: сквозь листву можно лишь разглядеть, что девушки о чем-то спорят. Разговор прекратился достаточно быстро, но это не имело никакого значения. Из-за высокого забора было не разглядеть, в какую сторону направилась каждая.

– Навряд ли они посмеют меня ослушаться, – пробурчала директриса, поудобней усаживаясь в кресло.

Женщина ликовала: такой гениальный, а главное простой план и сколько он принесет денег. И СинелАлару смогла придумать, как отправить в храм и так, чтобы та девчонка за ней не увязалась. Да еще и карточный долг барону отдала. Все складывается как нельзя лучше.

Вот только омрачал тот факт, что СинелАларе ее непутевая мамаша каждый месяц присылала денег на содержание. Но это уже неважно, через полмесяца ей исполнится восемнадцать и она станет совершенно бесполезной. А так сколько выгоды она ей приносила и принесет в последний раз.

Тихий стук в дверь и жалобная просьба войти, даже они не испортили прекрасное настроение директрисы.

– Прошу простить меня, миледи, – пролепетала Мила. – К вам прибыла леди Ириэль эр Фарнер, и просит вас срочно ее принять.

То самое настроение мгновенно улетучилось, не оставив ни следа.

* * * * *

Храм богини здоровья, Гигиеи, был построен задолго до рождения Николь. Легенда гласила, что по всему югу буйствовала страшная чума, унесшая тысячи жизней. И чтобы остановить болезнь в сжатые сроки был возведен храм, в котором день и ночь молились богине, чтобы она сжалилась и помогла. Услышав молитвы, Гигиея отправила целителей, и болезнь вмиг отступила.

Правда это или нет никто доподлинно не знает. Но Легенда о целителях юга была написана в самой Книге Создательницы, и этого хватало, чтобы люди беспрекословно в нее поверили.

Но почему-то последние лет пятьсот боги очень редко помогают смертным. Какие бы искренние не были просьбы, и как бы многое не отдавалось в качестве подношения, боги оставались глухи к мольбам просящих, лишь иногда случались чудеса. Особенно Создательница забыла о детях своих.

И поэтому Николь совершенно не понимала, зачем директриса послала их сюда. Навряд ли безразличная просьба хоть как-то тронет богиню. А может Лара действительно права, и поход в храм это всего лишь повод, чтобы их разделить? Глупо, конечно, но, как говорится, чем бес не промышляет. Только вот как потом возвращаться-то? Притвориться, что чуть ли не при смерти? Да, так, пожалуй, и нужно сделать.

В храме никого не было. Даже жрецы куда-то подевались. Хотя какая разница-то? Поди спят или чего похуже вытворяют. А у простых жителей сейчас и без того забот хватает.

Мраморная статуя богини, держащей в руках змею, и расположенный перед ней алтарь были единственными украшениями этого места. Аккуратно поставив корзинку, Николь упрямо попросила о здоровье не для леди Мурены, а для наставницы Валери, что так добра абсолютна ко всем своим воспитанницам. К сожалению, возраст давал о себе знать, и ее тяжелая болезнь снова обострилась.

Закончив, Николь развернулась и собралась уже уходить, как вдруг в святилище вошла та женщина, из таверны. Она посмотрела прямо на девушку и будто бы удивилась, увидев ее. Словно ожидала кого-то другого. Сегодня она была одета, по сравнению с прошлым разом, более скромно. Простое светло-зеленое платье с широкими рукавами, на ногах что-то похожее на легкие ботиночки. Ее единственным украшением был прозрачный кулон.

"Это же та мадам, с который мы столкнулись на лестнице", – мимоходом отметила Николь и отправилась к выходу.

Но женщина схватила ее за руку, когда Николь попыталась тихонько ускользнуть. Мадам буквально дотащила шокированную и оттого не пытающуюся вырваться девушку до алтаря и, указав на корзинку, спросила:

– Твое? – кратко и емко.

Николь растеряно кивнула, секундой позже сообразив, что надо было соврать. Ибо пальцы на ее руке сжались еще сильней. Точно синяк останется. С улицы начали доноситься дикие крики, затем жуткий рык.

– Отпустите, мне же больно! – закричала девушка, пытаясь вырваться из хватки этой странной мадам. И все тщетно. От отчаяния она дернула свободной рукой за рукав, он с треском порвался. Женщина схватила ее и за второе запястье.

Николь ударила ее ногой в коленку, отчего мадам слегка нагнулась вперед. Уцепившись за то, до чего смогла дотянуться, девушка со всей силы дернула. Это был кулон. Тонкая цепочка легко порвалась, и по полу покатился уже ярко-синий кристалл.

Цокнув языком, мадам взглянула по-другому на стоящую перед ней девушку. Если б только леди Марейн знала, кого она ей подсунула вместо той полуэльфийки, обязательно бы удвоила стоимость. Давно она не встречала людей с таким огромным энергетическим запасом. Господин явно обрадуется.

Мадам достала из кармана платья серебряный браслет, поднесла к запястью Николь. и тот совершенно беззвучно защелкнулся сам. Снять его теперь было невозможно: застежка просто-напросто куда-то исчезла.

Вопли со стороны площади не прекращались. А странный болезненный рев становился все ближе. Но Николь было не до этого. Силы были не равны. И спастись невозможно.

Неожиданно храм сильно тряхануло. Воспользовавшись случаем, Николь дернулась и со всех ног бросилась к дверям. Она почти добежала, как второй раз затрясло еще сильнее, отчего часть крыши провалилась, отрезая единственный путь к спасению.

– Черт! – взвыла Николь, не удержавшись на ногах и падая на колени.

* * * * *

Стража заметила его слишком поздно. Сначала никто не обратил внимание на небольшую точку, парящую высоко над землей. Затем она на краткий миг пропала из виду, и уже из облаков прямо в центре города вынырнула огромная серебристая виверна. С диким рыком она приземлилась на площадь. Жители с криками и визгами бросились бежать кто куда. На узких улочках произошла давка, у упавших больше не было шанса подняться.

– Прочь с дороги! – магистр Алан пытался пробиться сквозь управляемую страхом толпу, попутно призывая оставшихся магов ковена. Но все равно они не смогут появиться в ближайшие минут десять. Эта тварь глушит телепортацию в нескольких километрах от себя.

Начавшие стекаться к главной площади стражники окружили виверну. Тяжелые щиты и доспехи надежно защищали их от когтей и огня животного. Мощные копья по команде полетели цель и тут же ломались, врезаясь в тело. Это привело ее в бешенство. С оглушительным ревом виверна стала сбивать хвостом стражников. Уцелевшие смело ринулись в бой, но виверна опалила их огнем.

"Что за чертовщина, – подумал маг. – На ней ни царапины".

Ни теряя ни минуты, магистр швырнул в нее боевое заклинание и попал в самое сердце. Виверна взвизгнула и, оттолкнувшись от земли, взлетела. Кто-то кинул копье в надежде пробить крыло. Полный боли и ярости рык был встречен победным "Ура!".

Виверна с грохотом приземлилась на плоскую крышу храма. Она больше не может летать. Осталось ее добить. Тем и воспользовался магистр. Он кинул в нее магической сетью и следом же заклятие разрушения, но промахнулся и ударил вторым в стену. Трещина мгновенно расползлась по ней. Часть крыши и стены обвалились.

Тварь скинула с себя сеть, расправляя полностью целые крылья. Разъяренная виверна начала жечь все вокруг себя. Деревянные домики сразу же охватило пламенем. Пожар стал распространяться по всему городу. Подойти к ней становилось все труднее.

Внезапно виверна застыла и повалилась на бок, это были подоспевшие на помощь маги ковена. Трещина еще сильнее заветвилась по стене. Краткий миг и она снова поднимается. Со всех сторон на нее посыпались заклятия, не причиняя ей никакого вреда. Это лишь злило ее все больше.

– Она сейчас взлетит, – воскликнул магистр и без раздумий бросил еще одно разрушающее заклинание в храм.

Не выдержав столь мощного удара, стены окончательно рухнули, погребая под собой всех, кто там был.

* * * * *

Барон Уолкрин оказался очень занятым вампиром. Его слуги то и дело просили подождать ее "еще пять минуточек", а на деле Лара проторчала в приемной около получаса. Даже слова о том, что она от леди Марейн, совершенно не помогли. Наверное, Николь только дошла до храма, ей идти-то намного дальше.

– Милорд готов принять вас. Проходите, – сказал секретарь барона и открыл перед ней дверь.

Лара с тревогой зашла в мрачный кабинет, плотно задернутые шторы не пропускали свет внутрь. Сам хозяин кабинета, барон Уолкрин, выглядел слишком дрябло и немощно, видимо сказывалось долгое отсутствие человеческой крови.

– Светлых вам ночей, темных дней, милорд, – изящно поклонилась Лара и, дождавшись легкого кивка, протянула письмо.

Барон небрежно вскрыл конверт ножом и принялся читать. Аккуратные буквы леди были ему хорошо знакомы.

"Мой дорогой друг,

Помните ли Вы о том, что порядка полугода назад я проиграла Вам в левесе⁵? И Вы, как благородный джентльмен, разрешили отсрочить выплату долга. Вы не представляете, как я Вам благодарна за Вашу доброту.

Но я уверена, в деньгах Вы нуждаетесь не так, как я. А нуждаетесь в кое-чем другом, что достать в этом забытом всеми богами месте весьма затруднительно. В человеческой крови.

Поэтому я отправляю Вам свою подопечную, чистокровную человечку. Теперь она Ваша. Можете делать с ней все, что Вашей душе угодно.

А как она надоест Вы можете ее отпустить.

Надеюсь Вам понравился мой подарок и я Вам больше ничего не должна.

С наилучшими пожеланиями,

Леди Винел Марейн"

Трижды перечитав письмо, барон пытался сопоставить слова о чистокровной человечке и вот этой особой, стоящей перед ним. Она, что издевается над ним? Одни только уши сразу же выдают в ней смеска. Решила, значится, надавить на больную тему, пожалеть и сунуть какую-то непонятную девчонку, думая, что долг будет прощен? Ну уж нет.

Барон принялся писать ответ. Перо от его усилий скрипело и едва ли не дымилось. Так он был зол. Пусть этот самый "подарок" и передаст, что сумма долга увеличивается вдвое от ее нахальства.

"Так спокойно. Он меня не тронет, даже если и мои догадки были верны, – успокаивала себя Лара. – Главное его письмо сжечь и сегодня ночью по-тихому уходить".

– Спасайтесь! Оно уже близко! – доносились крики с улицы. Чудовищный рев последовал за ними.

Барон забыл о письме и тут же бросился раздвигать шторы. Яркий свет на мгновение ослепил Лару. Вампир слегка взвизгнул, но гореть не начал. Видимо на нем защита.

А меж тем в городе творилась неразбериха. Какая-то крылатая гадина приземлилась прямо на центральную площадь. Ее окружили стражники в полном боевом облачении. Дальше началось нечто совершенное странное: ее словно бы ничего брало, ни копья, ни мечи. Даже боевое заклинание и то только пощекотало ее.

– Виверна, – выдохнул барон и хлопнулся в обморок.

Лара, не отрываясь, смотрела на странное животное, с легкостью и грацией взмывающее в небо. Серебристая чешуя ослепительно блестела в лучах полуденного солнца. Но полет продолжался недолго. Виверна (необычное-то какое название) с истошным ревом упала на крышу храма.

"Там же Николь!" – подумала Лара и без раздумий бросилась бежать к храму.

Она не заметила, как выбралась из поместья и как неосознанно выбрала самый короткий путь. Задрав платье чуть ли не до колен, Лара спешила добраться до цели пока не поздно. В боку начало колоть.

Очередной рык, и пламя охватывает ближайшие дома. Огонь стремительно распространялся. От запаха гари и дыма глаза слезились, а горло раздирал кашель. Но она почти на месте.

Стена храма наполовину рухнула, и ей удалось увидеть светло-русые волосы подруги, затем и ее саму. Николь пыталась перелезть через обломки. Сзади ее словно бы кто-то дернул, и она упала, не сумев удержаться.

Это придало Ларе сил, и она ускорилась. Неожиданно, не пойми откуда возник всадник. Он подхватил ее и усадил перед собой на лошадь. Неизвестный уносил ее прочь от храма, где заточена ее подруга. Девушка вырывалась, кусалась, угрожала, просила отпустить, но ничего не действовало.

Ей оставалось лишь смотреть, как на виверну сыплется град заклинаний прибывших боевых магов. Последний удар, и храм рушится.

– Неееееет, – закричала Лара и обмякла в руках похитителя.

Он остановился далеко от шума и суеты, слез сам и аккуратно спустил девушку. Словно тряпичная кукла она падала без поддержки. К ней тут же подбежала женщина и стала осматривать ее со всех сторон. Не найдя никаких видимы повреждений, она слегка успокоилась.

– Миледи, вот доставил вам в целости и сохранности, – отчитался мужчина.

– Доченька, с тобой все хорошо? – обеспокоенно спросила леди.

– Леди Ириэль? – как-то вяло спросила Лара, но осознание кто перед ней вернуло надежду. – Леди Ириэль, прошу, помогите! Там, – мах рукой в сторону обломков, – моя подруга. Ее нужно спасти! Она человек, и может погибнуть, если ей не помочь. Прошу!

Леди Ириэль тяжко вздохнула, пытаясь подобрать слова, чтобы не обидеть и в тоже время сказать правду:

– Понимаешь, Сина, после такого мало кто бы выжил. И в особенности человек. Они физически очень хрупкие. Я ничем не смогу помочь.

Лара оттолкнула от себя женщину. На глазах против воли выступили слезы.

– Нет, – всхлипнула Лара. – Вы лжете!

И развернувшись, снова побежала к храму. Мужчина хотел было ее остановить, но леди жестом показала присмотреть за ней. Он сел на лошадь и также с легкость усадил девушку. На этот раз Лара не сопротивлялась.

Пожар был практически потушен магами, и все стекались к главной площади. Кто-то плакал, что все имущество было сожжено дотла, кто-то наоборот радовался тому, что жив и все на месте, а кто-то не мог прийти в себя от происходящего.

Им нужно было дальше. Они обогнули толпу и направились прямиком к храму, или правильнее сказать к тому, что от него осталось. Эта груда камней больше не напоминала то величественное сооружение.

Здесь тоже собрался народ, что-то бурно обсуждая и радуясь победе над "подлой крылатой тварью". Похвалы магам сыпались отовсюду. Им не верилось, что все обошлось.

– А ты, девонька, чего не радуешься-то, а? – спросил Лару подошедший к ней старичок, когда она спустилась. – Радоваться надо. Вон, видишь, статуя богини абсолютно цела!

И действительно абсолютно целая, не единой трещины или скола. Статуя непоколебимо стояла среди руин храма. Не выдержав, Лара опустилась на колени и, закрыв лицо руками, горько расплакалась.

"Зачем мне ваша статуя, если моя подруга погибла?" – с горечью подумала Лара.

– Леди СинелАлара, – напомнил о себе мужчина. – Нам пора возвращаться домой.

– У меня нет дома, – глухо ответила ему Лара, поднимаясь с земли.

– Ваш дом теперь Эльфийское княжество. Ваша матушка прибыла сегодня для того, чтобы вас забрать отсюда, – мягко сказал ей… эльф? Только сейчас девушка обратила внимание на расу своего собеседника.

* * * * *

Магистр Алан был чрезвычайно удивлен, когда на месте обломков не обнаружил виверну. Нет, улететь она точно не могла. Все видели, как ее погребло под завалами. Да и если бы она улетела, это бы наверняка заметили. Чертовщина какая-то, честное слово!

Но ответ нашелся практически сразу. Пока остальные тушили огонь, маг проверил магический фон и уловил, что здесь явно открывали портал. И по остаточным эманациям можно было восстановить направление и узнать, куда подевалась виверна.

Вся проблема в том, что возникало ощущение, что перехода было два. Причем совершены они были примерно в один и тот же момент. И это напоминало спутанный клубок, распутать который ему не хватало умений и сил, несмотря на то что он был опытным магом.

Упустил. И весь план герцога… виверне под хвост. Возможность прижать эльфов пропала так же, как эта гадина. Именно ушастые (и в этом никто не сомневался) задумали очередную пакость, чтобы опять отщипнуть территории. Правда герцог был предупрежден заранее. Но сообщалось о чем-то более мелком.

Изначально же планировалось, что маги разъедутся на праздник в разные города и останутся там на несколько дней, чтобы не вызвать подозрений. Сам магистр должен был находиться в Тарере. Когда появилась бы опасность, он сообщил бы всем остальным. Пока маги собирались, магистр первый удар принял бы на себя.

Все пошло не так, они оказались не готовы к случившемуся. Это была не просто взбесившаяся зверюга. Виверна была слишком огромной и неуязвимой. Ей, вероятнее всего, кто-то управлял.

"Видимо, ваши шпионы вас предали, ваше светлейшество", – устало подумал магистр Алан.

* * * * *

Ворон наблюдал за всем происходящим, и исход ему явно понравился.

"Прости, Кэсси, – подумал Фагот, – но теперь все пойдет не по-твоему плану".

* * * * *

Письмо Регине, около 100 лет назад по всеобщему календарю

"Родная,

Все наши планы пошли под откос. Как мы и предполагали, Он вмешался. Мы думали, что сможем пресечь Его попытки все испортить, но Он опустился до подлости и ударил в спину. Лет семь назад по его указке был уничтожен новый Центральный мир, я тогда смог с этим смириться. Но не теперь, когда Он убил Элоизу и Айзека. Как бы ты к этому не отнеслась, я его уничтожу и весь его пантеон, так же как Он уничтожил то, что дорого мне. У тебя есть время подумать, хочешь ли ты во все это впутываться. А пока я отправлюсь на поиски фамильяра, он пропал несколько дней назад. Думаю и здесь Он постарался."

Глава 3

Better to light a candle

than to curse the darkness.

Лучше зажечь свечу,

чем проклинать темноту.

Английская пословица

Руки безумно болели. Кожа на них была разодрана в кровь. Слишком отчаянно она хваталась за камни, рухнувшей стены, когда падала. Хорошо, что мадам приказала служанке помочь ей, несмотря на нежелание последней. Достала из небольшой сумки сорочку, разорвала на тряпочки и перемотала ей раны, предварительно промыв их водой из фляги.

"Где это я? – Николь удивленно озиралась по сторонам, пытаясь понять, как она оказалась посреди леса. – Что вообще произошло?"

После того, как дверь завалило обломками крыши, Николь, увернувшись от погнавшейся за ней мадам, стала карабкаться по камням, которые еще недавно были цельной стеной. Ей оставалось самую малость – забраться наверх, как вдруг та сумасшедшая ухватилась за подол платья и силой дернула вниз. И падая, ей показалось, что она увидела Лару. Дальше темнота.

Очнулась Николь уже в лесу. Привела ее в чувство служанка, хлопая по щекам и брызгая в лицо прохладной водой. Теперь она сидит на земле, прислонившись спиной о ствол дерева. Все силы уходили на то, чтобы поддерживать себя в вертикальном положении. О том, чтобы подняться и речи не шло.

Неподалеку, на тропинке, стояла карета без каких-либо опознавательных знаков. Ни герба, ничего. Однотонная, темно-серая, она внушала ужас одним свои видом.

Рядом с каретой мадам разговаривала со служанкой. К сожалению, слишком тихо, чтобы услышать, долетали лишь отдельные обрывки фраз.

– Отправляемся в … Там переночуем и … следи за… – отдавала мадам приказ.

Дождавшись неразборчивого ответа служанки, мадам залезла в карету. Девушка развернулась и подошла к Николь. Молча протянув руку, она помогла подняться. Голова закружилась, и Николь чуть снова не упала на землю, но служанка ее придержала. Потом довела до кареты и помогла забраться внутрь.

Видок у мадам бы несколько помятый: оторванный широкий рукав, оборванные на воротнике кружева, всклокоченные волосы. Все это вызвало у Николь приступ мстительного злорадства. Хоть как-то получилось ей досадить.

Служанка села рядом с Николь. Кучер захлопнул дверцу и вернулся на свое место. Карета тронулась. Ей было все равно куда, лишь бы эта тряска поскорее закончилась. Перемещаться таким способом ей показалось пыткой. Но вскоре она задремала.

* * * * *

Резкая остановка, и Николь едва не впечаталась носом в переднее сиденье. За окном была глубокая ночь. Мадам что-то проворчала про глупых девчонок, не осознающих своего счастья, и выбралась из кареты, прихватив с собой небольшую сумочку.

"Значит, это мне не приснилось", – разочарованно подумала Николь.

Ей показалось, что после короткого сна стало хуже, чем было. Мало того, что голова раскалывалась, пересохло в горле, слегка подташнивало, так еще и шея болела от неудобного положения. От позорного падения, когда она слезала с подножки, ее спас кучер.

Судя по названию, они подъехали к таверне. Мадам гордо шла впереди, за ней служанка, а где-то в конце под бдительным надзором все того же кучера, тащившего чемоданы, плелась Николь.

Внутри оказалось довольно-таки неплохо, чистенько, опрятно, уютненько даже. Вкусные запахи напомнили о том, что ела она в последний раз очень давно. От этих мыслей стало тоскливо. Навряд ли она сегодня поест. Осмотревшись по сторонам, она заметила, что посетители, которых было около десятка, вели себя прилично. Ни ругани, ни громких разговоров, ни драк. Аж подозрительно что-то, особенно в такое время.

Мадам прямым ходом направилась к стойке. Несмотря на свой внешний вид, она шла гордо и уверенно. Брезгливые и презрительные взгляды ее совершенно не беспокоили. Позаботившись об ужине и ночлеге, она приказала девушкам взять ключ и подниматься наверх.

Комната, которую взяла для них мадам, была обставлена по минимуму: две кровати, рядом прикроватные тумбочки, письменный стол возле окна и, пожалуй, все. Еще была дверь, но куда она вела непонятно.

Присев на кровать, перина которой оказалась очень мягкой, Николь задумалась, что делать дальше. Неимоверно хотелось есть и спать.

– А как тебя зовут? – неожиданно спросила служанка мадам. – Меня – Лия.

– Николь, – последовал лаконичный ответ. Дальше – неловкое молчание. Темы для разговоров закончились.

Лия, кажется, хотела спросить что-то еще, но принесли ужин, и стало не до этого. После долгой тряски в карете все были голодны. Похлебка с кусочками свинины оказалась как нельзя кстати. Чай был заварен из каких-то непонятных трав. Такие точно не растут в Тарере или где-то неподалеку. Слишком уж запах специфичен, она бы запомнила.

– Если захочешь умыться, ванная там, – указала Лия на ту самую дверь.

Николь кивнула. Немного освежиться не помешало бы. Каково же было ее удивление, когда вместо обычного корыта, она увидела самую настоящую ванну. Здесь же, на крючках, висели чистые полотенца.

"Так, это все хорошо. А где воду-то взять?" – растерялась Николь, но потом быстро сообразила что к чему.

Импровизированные бинты ей пришлось снять, чтобы не намочить их. При соприкосновении с водой раны на руках начало слегка пощипывать. Смыв с себя штукатурку храма и пыль дороги, тщательно промыв волосы, она почувствовала себя намного лучше.

Насухо вытеревшись полотенцем, она надела свою сорочку, так как больше ничего подходящего для сна не было. Николь забрала с собой платье, ботинки и вернулась в комнату. Лия все также сидела на своей кровати. Только позу немного изменила.

– Хозяин таверны сильно видимо раскошелился, когда обустраивал так ванную, – сказала Николь, забираясь под одеяло. Ей хотелось, как бы невзначай подвести к нужной теме. А именно, где она находится. Возможно, это Мелин, ближайший к Тареру город.

– Разве в Гаарне может быть по-другому? А это между прочим одна из лучших таверн, – фыркнула Лия.

"Как в Гаарне?" – чуть не выкрикнула Николь, но быстро спохватилась. Ей не хотелось унижаться перед ними, показывая свою растерянность и беспомощность. Да и спрашивать прямо в лоб она не видела смысла. Если ей нужно было что-то знать, они бы давно ей обо всем рассказали.

И все же как они так быстро добрались до Гаарна? Это же самый значимый город, можно сказать столица, восточной части Элинея. И досюда от Тарера, по рассказам одного купца, около четырех дней пути. Только магия способна на такие уловки. Что ж выходит, мадам – маг? Тогда дела плохи как никогда.

С такими тревожными мыслями Николь уснула.

* * * * *

Дождавшись, когда Николь уснет, Лия пошла к мадам, которая находилась в соседней комнате. Ей самой просто невыносимо хотелось спать. Шутка ли, ей почти пять дней пришлось ехать из этой дыры в Гаарн. Без обеда и практически без сна, чтобы успеть хоть приблизиться к восточной столице.

Сама-то мадам, благодаря Лии, которая была в качестве ориентира, воспользовалась порталом и переместилась к ним, когда они уже были рядом с городом. Несправедливо. Так мало того, что ее отправили в путь сразу же после того, как та леди, возглавляющая приют, согласилась, так еще и теперь за девчонкой присматривать и отчитываться обо всем. Одни проблемы. Лучше бы в замке оставалась, честное слово.

* * * * *

Несмотря на отсутствие колокола, Николь проснулась как обычно в шесть утра. Привычка, что поделать. Лии в комнате не оказалось. Из ванной тоже ни звука. Она быстренько оделась, наспех заплела косу. На запястье обнаружила синяки, оставшиеся после вчерашней борьбы. На всякий случай все-таки заглянула в ванную – никого.

Николь подошла к окну и настежь открыла его. Она сейчас не почувствовала прохладного свежего воздуха, ворвавшегося в комнату, не услышала шума просыпающегося города. Все ее внимание было сосредоточено на огромном дереве, росшем рядом со зданием таверны. Его ветви могли бы выдержать кого угодно не то, что хрупкую Николь.

Тяжело вздохнув, девушка потянулась к ветке, но тут же отдернула руку. Если она сейчас сбежит, назад дороги не будет. От этого становилось страшно. Всюду была неизвестность, и она пугала. Неважно, как Николь поступит, в любом случае ее будущее слишком туманно.

"А Лара бы попытала свою судьбу. И я должна стать смелее", – она решительно схватилась за ветку. Едва зажившие раны начали снова слегка кровоточить, и боль пронзила до самого локтя

Забравшись на подоконник, Николь начала осторожно перелезать с него на дерево. Она переставила правую ногу, проверила прочность и только потом полностью встала на ветку. Дальше действуя по этой же схеме, она спустилась на ветку ниже.

"Сейчас могла бы быть уже помощницей мага, а подрабатываю белочкой", – усмехнулась Николь.

Из открытого ею окна донесся звук хлопнувшей двери и цокот каблучков. Лия вернулась. Посмотрев наверх, Николь увидела, как выглянула служанка мадам. Та сразу заметила ее средь листвы. Секунда, и она убегает доложить обо всем мадам. Не теряя времени, Николь просто спрыгнула в траву. Приземление вышло жестковатым: нога подвернулась, и она упала на бок.

Быстро вскочила и побежала вперед по улице, куда глаза глядят. Периодически она сворачивала на другие улицы, чтобы уйти от возможной погони. Редкие прохожие (в такое время многие еще спят) провожали ее равнодушными взглядами и шли дальше по своим делам. Незнакомые дома, незнакомые лавочки, незнакомый город. Куда бежать она не знала. В голове билась лишь одна мысль: "Главное подальше от них!"

Вскорости она стала задыхаться, в боку закололо. Ей пришлось перейти на шаг. Дыхание медленно восстанавливалось, но возникла другая напасть: боль огнем растекалась по левой ноге. Именно ее Николь повредила при прыжке. Прихрамывая, она более спокойно продолжила свой путь. Она была уверенна, что ее не найдут в таком большом городе.

Подул сырой осенний ветер, отчего Николь зябко поежилась. Теплые платья и куртки им еще не выдали, мол, лето в этом году задерживается. А теперь поздно. Да и в Тарере действительно было потеплее.

"Нужно выбраться из Гаарна, здесь оставаться опасно. Решено: доберусь до северной части Элинея, – рассуждала Николь. Почему именно туда, она и сама не понимала. – Еще бы браслет с руки снять, вообще было бы замечательно".

Но украшение не поддавалось, поэтому она оставила это бессмысленное занятие и огляделась по сторонам. Вымощенная из камня дорога вела ее прямо к речному порту, где несмотря на ранний час уже было оживленно.

Подходить близко ей не хотелось: денег у нее не было, а просто за "спасибо" ее не доставят в другой город. Да и тех жалких десяти купрам, что у нее имелись, явно не хватит.

"Черт, черт, черт! Все мои деньги остались в приюте, – вспомнила Николь, кусая губы от досады. – И книга тоже!" – совсем расстроилась. Она бы добровольно согласилась поехать, если бы ей только дали собрать ее скудные пожитки.

Развернувшись, чтобы уйти прочь, девушка заметила кучера мадам. Он был еще вдалеке, но Николь буквально кожей почувствовала, что ее заметили. Боль в ноге резко позабылась, и она побежала к порту, надеясь затеряться в толпе.

Николь едва не врезалась в портового грузчика, тащившего ящики и не видевшего ничего. Вовремя увернулась и продолжила дальше лавировать между прохожими. Оглянувшись, она увидела кучера, старательно высматривающего ее среди толпы.

Между тем Николь твердо вознамерилась добраться до корабля. Возможно, она сможет договориться, и ей найдется хоть какая-нибудь работенка в оплату за возможность уплыть отсюда. Готовить там, палубу драить. О других вариантах она предпочла не думать.

Она выбрала ближайший корабль, самый большой и самый красивый среди всех. Что-то внутри ей кричало уходить пока не поздно, однако Николь упрямо подошла к нему. Сидящий на причале смуглый паренек весело ей улыбнулся, словно ждал, и громко крикнул:

– Преклоняюсь пред вашим мастерством, мадам, – матрос встал и подал руку спускающейся по трапу… мадам Оунрель. – Вам и вправду опасно переходить дорогу.

Николь хотела дернуться в сторону, но не смогла. Ноги будто бы приросли к дощечкам причала. Она не могла ни пошевелиться, ни попросить о помощи. Ее охватила паника. А мадам по-прежнему приближалась к ней. Бирюзовое плотное платье и накидка защищали ее от холодной сентябрьской погоды. Это стало настоящим предметом зависти продрогшей насквозь девушки.

– Ты надеялась сбежать? – как-то слишком ласково и понимающе спросила у нее мадам. – Так вот забудь об этом. Куда бы ты ни направилась, твой путь всегда будет лежать к замку милорда, – и женщина взглядом указала на серебряную змею, обвивающую запястье Николь. От слез в глазах защипало. Значит все зря. Ее попытка была напрасна.

Девушка против воли взошла на палубу: тело совершенно не слушалось хозяйки. Там ее ждала Лия, лицо которой пересекал след от хлыста.

* * * * *

Плыть на корабле оказалось весьма интересно. Поначалу ее укачивало, и борт на время стал ее верным другом, но затем она немного привыкла. А окружающие ее просторы слегка смирили ее с неизвестностью. И чем дальше они отплывали от Гаарна, тем сильнее замечались преображения Лии. Из вполне спокойной и доброй девушки, она превращалась в какую-то нервную, злую и неприятную особу. Но даже злобный взгляд Лии совершенно не мешал. Не закрываться же от нее, честное слово.

Сразу же за пределами города на многие километры вперед простирались поля. Где-то вдалеке, у самого горизонта, виднелись небольшие деревушки. Красота. Такого она бы точно не увидела в своем родном Тарере. От этой мысли ей стало тоскливо.

"Эх, как там Лара? Надеюсь с ней все хорошо, и она не пострадала", – вздохнула Николь.

Для нее до сих пор оставалось загадкой произошедшее вчера. Кто посмел разрушить храм богини? Почему почти весь город был в огне? Но, правды ради, стоит признаться, что это волновало ее не так, как то, что пересекутся ли их пути и что с ней самой будет дальше. Зачем она им?

С того момента, как мадам посоветовала забыть о побеге с ней никто больше не разговаривал, даже не подходил. Матросы старательно делали вид, что ее здесь нет. Мадам закрылась в каюте, а Лия изредка косо на нее смотрела. Поэтому и спросить-то не у кого.

Впрочем и жаловаться не приходилось: ее не обижали, в обед она поела, да и первое путешествие по реке вызывало настоящую радость. Правда лишь один раз Николь запнулась буквально на ровном месте и чуть не перевалилась за борт. Лия еще тогда как-то злорадно усмехнулась. Но она не придала этому значения. А зря.

Этой же ночью на Николь забрался паук, когда та спала. Проснулась от ощущения, что кто-то ползет по ее руке. Открыла глаза и увидела нечто размером примерно с ладонь, при тусклом свете луны показавшееся ей серо-зеленым. Существо сверкнула красными глазенками и поползло дальше по ней.

Секунда. Вот сколько потребовалось ей, чтобы проснуться и понять, что это такое. Пронзительно завизжав, она скинула его с себя. Паук отлетел к стене, упал на пол и больше не шевелился.

Успокоилась Николь только тогда, когда дверь с шумом распахнулась и половина команды ввалилась к ней в каюту. Девушка мгновенно натянула одеяло до самого носа, несмотря на то, что она спала в платье. Непонимающие взгляды были красноречивее слов. Николь дрожащей рукой указала на валяющегося паука. На нее посыпались непечатные ругательства.

– Так баба же! Чего же еще от них ждать? – махнул рукой старый кок. Все дружно с ним согласились и затихли.

– Пропустите, – протискивалась сквозь образовавшуюся толпу Лия. – Ивер! Вот ты где, мой хороший. Ивер, иди ко мне.

Паук мгновенно ожил и засеменил к своей хозяйке. Лия наклонилась, погладила его пушистое брюшко. Николь от омерзения передернуло, ей отчетливо было слышно как эта мерзость замурчала.

Ивер нежится долго не стал, ловко забрался вверх по платью и спрятался в кармане белоснежного фартука. Лия выпрямилась, расправила юбку и удалилась. Удивленные мужчины смотрели на нее, как на нечто нереальное. С таким уважением и восхищением, что Николь аж завидно стало.

– Ух, какая! Сразу видно – ведьма, – со знанием дела шепнул кто-то.

Следом за Лией каюту покинули и остальные. Откинувшись на жесткую подушку, Николь с шумом выдохнула. Ей было ясно, что служанка провернула это специально, да еще и так, чтобы унизить перед всеми. Зараза. Подумала таким образом ей отомстить за то, что досталось от мадам из-за ее побега.

Первой ее мыслью было отплатить той же монетой. Она разве виновата в том, что сомнительные перспективы ее совсем не радуют, и она сбежала, решив попытав счастье? К тому же хлыстом била ее мадам. Конечно, мадам козни строить не получится, вот хоть на ком-то отыграться.

Но с другой стороны, может лучше сделать вид, что произошедшее случайность? Вот если еще раз такое повториться, то уже тогда думать, что предпринимать. Ведь вдруг правда Лия – ведьма, так потом бед не оберешься. К тому же в пользу этой теории Николь склоняло случившееся днем, когда она чуть за борт не вывалилась.

"Надеюсь, мне удастся спокойно доспать до утра. И все-таки зачем, о великая Создательница, ты создала подобную мерзость?".

* * * * *

Однако заснуть ей не удалось. Только Николь закрывала глаза, как чудилось, что со всех сторон на нее ползут мелкие восьминогие твари. Мерещилось шуршание по углам. Даже один раз она ощутила фантомную боль от укуса. Но на ноге все было чисто. Успокоиться никак не получалось.

В конце концов Николь встала, обулась и начала мерить шагами каюту в поисках дельных мыслей. Старалась она делать это тихо, поскольку не стоило привлекать внимание.

"Итак, что я имею? – размышляла Николь. – Да ничего. Денег нет. Книгу про… проморгала. Информации крупицы. Но в более-менее спокойной обстановке стоит все обдумать.

Начнем со вчерашнего дня, точнее с позавчерашнего уже. То, что мадам и директриса в сговоре, даже не подлежит сомнению. И слова мадам только подтверждают это. Но какое это имеет значение? Правильно, никакого. Вероятно, леди Мурене нужны были деньги или услуга. Говорят, она и раньше воспитанников как плату использовала.

Нужно двигаться дальше. Храм обрушился неспроста, и все же для мадам это стало непредвиденным сюрпризом. Ладно, мы переместились куда-то в близь Гаарна, где нас ждали. Я же как раз служанку аккурат дней за пять видела в таверне. Она вполне успела бы доехать.

Следующее. Зачем я им нужна? Мадам упомянула некоего милорда. Значит везут меня к аристократу, барону или графу. Вопрос остается прежним. Но это говорит о том, что довезти меня скорее всего должны в целости и сохранности. Буду надеяться, что не для того, чтобы сразу убить.

И еще одна важная деталь. Мадам ясно дала понять, что бежать даже не стоит пытаться. Я в любом случае буду двигаться в сторону замка. А причина кроется, если правильно поняла ее намек, в браслете. Вывод: нужно его снять и только после этого бежать".

Как всегда на словах все было проще, чем на деле. Снимать-то как? Порывшись в прикроватной тумбочке, надежно прикрученной к полу, Николь нашла паутину (к счастью без паука), чистые листы, закрытую чернильницу, футляр с пером и небольшой канцелярский ножик с затупившимся лезвием. Таким не резать, а пилить. Но за не имением лучшего подойдет и найденное.

Хорошо, что браслет свободно болтался, а не плотно обвивал руку. Иначе как известно тупой нож режет все, только не то что нужно. Да и сама цепочка выглядела тонкой, изящной, со слабенькими звеньями. Положив левую руку на столешницу, правой взяла ножик.

Ее потряхивало. Сто раз успела пожалеть о задуманном, но отступать не спешила. Глубоко вздохнув, Николь просунула лезвие между цепочкой и запястьем. Вознесла молитвы всем вспомнившимся богам, в особенности Танату, чтобы не забирал ее, непутевую, раньше времени. И со всех сил дернула в сторону.

Цепочка натянулась насколько было возможно, но ничего не произошло. Николь лишь тихонько взвыла из-за еще свежих синяков. И скоро появится новый. Убрав нож обратно пока не убилась, она стала сама дергать браслет. Тыльная сторона запястья нещадно болела, тогда она прекратила тщетные попытки. Звенья оставались в целости.

"Ду-у-у-ра, – хлопнула себя по лбу Николь. Хорошая мысль приходит опосля. – Его следовало бы просто попробовать снять".

Николь прижала большой палец к ладони и принялась стягивать ненавистный браслет. Но и это не принесло никаких результатов. Хотя отрицательный результат – это тоже вроде как результат. И только почему-то ей от этого не легче.

Правда Николь показалось, что браслет немного сузился, совсем на чуточку. Списав свои наблюдения на недостаток сна, она улеглась в кровать поверх одеяла, совершенно забыв снять обувь. Ей было не до нее сейчас. Левое запястье нещадно болело.

Чтобы отвлечься от мрачных мыслей, Николь взглянула в окно. Рассветало. Но петь дифирамбы солнцу и его восходу не хотелось, несмотря на все его великолепие. Уж слишком тошно ей было.

Да и рассветы она почему-то ненавидела. Смотря на него, Николь остро чувствовала страх приближающейся смерти. Закрыла глаза, чтобы не видеть багряные краски восходящего солнца, и ее затянуло в омут тревожного и беспокойного сна.

– Айзек, нет. Прошу, – тихий шепот, и Николь резко проснулась. Нет, не вскочила, продолжила лежать, вглядываясь в потолок. Сердце бешено колотилось от смешанных и непонятных чувств. В голове громко стучали мысли. Или все же в дверь так тарабанили.

– Входите уже, – ворчливо сказала Николь, пряча левую руку под одеяло.

Незваным гостем оказалась Лия, принесшая ей завтрак. В отличие от Николь, служанка выглядела отвратительно отдохнувшей и противно бодрой. Даже отметина на лице успела зажить.

"Точно ведьма. Черная к тому же, – отметила про себя девушка. – Только они могут быть такими выспавшимися с утра".

– Доброе утро, – улыбнулась Лия, обнажая белые зубы. Поставила поднос на тумбочку. Паучок тоже высунул свою мохнатую лапку и помахал ей. – Часа через два уже прибудем.

Вежливо поклонилась и ушла, словно ничего и не произошло. С надеждой, что Лия не подсыпала какую-нибудь белладонну, Николь встала с кровати и принялась есть. Правда без энтузиазма. Овсянка на воде, без масла, соли или сахара приелась ей еще в приюте.

"Так кто же такой Айзек? – вспоминала Николь сон, прожевывая кашу. С таким именем она знала только бога веселья, покровителя лицедеев, но не он же ей снился. – Ладно, сон – это всего лишь сон. Нужно собираться с мыслями и выбираться из каюты".

Выходить на палубу не было никакого желания. Казалось болело все: голова, ладони, запястье, нога. Но идти нужно, показать, что не сломлена, что все хорошо. И неважно, что именно Николь, а не Лия, больше похожа на ведьму: взлохмаченные волосы, помятое платье, угрюмое выражение лица и мешки под глазами.

Некоторые матросы при виде нее сложили пальцы в жесте, защищающем от нечисти. Один даже взмолился Создательнице. Глупенький. Николь даже глаза закатила. В порту ничем не брезгуют, а тут прям испугались. Но ей это польстило – смутить закаленных жестокими водами мужчин еще нужно уметь.

Откуда ей было знать, что интуиция тех, кто побывал в Оллийском море, прозванным морем Штормов, упрямо твердила держаться от девчонки подальше. Поэтому с ней и вчера не заговаривали. А сегодня так особенно. Ее взгляд был замучен и полон злости. Несмотря на хрупкость тела, в ней чувствовалась сила. Не хватало ворона, сидящего на плече. И получилась бы, как гласили легенды, отступница.

* * * * *

Николь уже начинала терять терпение. Вокруг одна степь и больше ничего. По ее примерным подсчетам уже скоро они должны были прибыть к… А собственно куда?

Впереди показалась невесомая, почти невидимая дымка, сверкнувшая в лучах солнца. Внимательно приглядевшись к ней, Николь заметила маленькие искорки, пробегающие меж крупными каплями повисшими в воздухе.

– Приготовься, – раздался из-за спины голос Лии. От неожиданности Николь вздрогнула. – Защиту ты, конечно, не увидишь, но почувствуешь. Предупреждаю, будет болезненно.

Посчитав, что этого объяснения будет предостаточно, Лия так же тихо ушла. Подражание мадам в ее походке было заметно как никогда: ровная спина, гордо вздернутый подбородок и опять это придерживание юбки двумя пальцами. При самой мадам она ходит более расторопно.

"Ну и черт с ней, – отвернулась от нее Николь. – Гораздо важнее то, что я, кажется, вижу защиту. Или от недосыпа я схожу с ума".

Искорки окружили корабль и всех находящихся на нем, путались в парусах, исследовали каждый сантиметр палубы, приятно щекотали кожу и убегали дальше. Ничего плохого не случилось, наоборот искорки ее даже слегка подлечили. Синяки не исчезли, но голова болеть перестала. Неужели Лия ей соврала? И почему она не удивлена такому повороту событий?

Однако остальные морщились, пытались отмахнуться, словно их кусали мошки. У Лии так вообще мелко дрожали руки, да и в целом она была напряжена. Видимо лишь Николь искорки не доставляли никакого дискомфорта.

Когда дымка осталась позади, все заметно расслабились. Но Николь не успела задуматься о странностях, как она чуть не упала от потрясения. Прямо из ниоткуда возник замок, белокаменный, со шпилями, утыкающимися в самое небо. Это все, что удалось рассмотреть из-за высоких стен, окружающих его со всех сторон.

В душе Николь что-то колыхнулось, но она предпочла не обращать внимание. За последние два дня ей уже так надоело все. Жила же себе спокойно семнадцать лет на окраине Элинея. Так нет же. Столько всего свалилось на ее бедную голову. Поэтому нелепую мысль, что она здесь когда-то бывала, просто проигнорировала.

Пока Николь предавалась размышлениям о безрассудстве происходящего, корабль пришвартовался к причалу. Матросы спустили трап. И впервые за прошедшие сутки она увидела мадам. Выглядела та не то чтобы не очень, но несколько помятой. Плавание явно не пошло ей на пользу.

Первой по трапу сошла Лия, затем мадам, а Николь снова в хвосте. Следом спускали их багаж: два больших чемодана. Точнее это багаж мадам. Лия сама несла свою сумку. Одна Николь была налегке.

К открытым воротам замка вела выложенная из камня дорожка, по которой нехотя плелась Николь за мадам. Около семидесяти метров, рукой подать. Вроде бы немного, но пострадавшая вчера при прыжке нога давала о себе знать.

Но увидев замок во всей своей красе, она позабыла про боль. Он представлял собой настоящее произведение искусства. Прекрасный и вместе с тем величественный и грозный. Стены покрывал орнамент, в котором маг легко бы узнал защитные плетения.

И большое количество статуй: ангелы, расправляющие свои крылья, животные, замершие в прыжке или преисполненные гордости и спокойствия, и герои легенд, в своем полном боевом облачении. Все они стояли по всему периметру, словно охраняли от чужих.

Во дворе их уже ждали. Две девушки, из числа встречающих, пока Николь не успела опомниться, потянули ее внутрь. Одна с черными волосами и карими глазами, ее лицо украшала хоть вежливая, но при этом высокомерная улыбка. Другая же наоборот совсем еще девчушка, примерно возраста Николь. Каштановые кудряшки весело прыгали при каждом ее шаге, а голубые глаза смотрели с любопытством.

Огромный холл встретил их полнейшей тишиной и полумраком несмотря на то, что сейчас день. Ее повели на второй этаж, там направо, прямо по коридору и еще одна лестница. Поначалу Николь пыталась запомнить все повороты, стараясь подмечать детали, но быстро запуталась и бросила это гиблое дело. Картины, рыцарские доспехи, стены – все казалось одинаковым и пустым. Лишь изредка им на пути попадались слуги.

"Какой идиот-архитектор это все строил?" – разозлилась Николь, поднимаясь на пятый, по ее подсчетам, этаж. К счастью, они почти пришли.

Это был длинный коридор с абсолютно одинаковыми дверьми по обе стороны. Одна слегка приоткрылась, и рыжая девчонка с любопытством взглянула на Николь. Но это было отнюдь не доброе любопытство, а какое-то хищное, соперническое. Ощущение приближающихся неприятностей накрыло с головой.

Ускорив шаг, Николь догнала служанку, которая открыла самую дальнюю дверь. За ней скрывалась обычная девичья спальня в бежево-розовых тонах. Широкая кровать с балдахином, уютное на вид кожаное кресло, туалетный столик с большим зеркалом вот и все убранство комнаты.

– Вам нужна будет наша помощь?

– Нет, я сама справлюсь, – поспешно ответила Николь. Прожила же как-то семнадцать лет и нормально.

Но видимо другой ответ кроме как "да" ими не принимался. Проигнорировав нежелание принимать помощь, Амелия (как представилась голубоглазая) принялась объяснять, где находится уборная, ванная и гардероб, в котором было полно вещей. Как будто бы она сама не увидела и не узнала бы, куда ведут три неприметные двери.

Когда она все это показала, Николь аж духом воспряла. Мол, сейчас уйдут и можно будет отдохнуть. Как говорится, рано радовалась. Пока Амелия разглагольствовала, вторая успела набрать ванную. И не слушая ее жалобных возражений, раздели и буквально силой затолкали в воду.

Тщательно помыли и переодели в одно из тех платьев. Правда оно было большевато, отчего потуже пришлось затянуть корсет. Расчесали, принесли туфельки на небольшом, по их заверениям, каблуке. Ходить на них Николь не умела, и поэтому при первом же шаге чуть не брякнулась. Кое-как добралась до кровати.

– И еще. Воспользуйтесь этой мазью, – сказала Амелия и достала из ящичка туалетного столика маленькую баночку. – Намажьте ей синяки, ушибы, и все пройдет.

И вот теперь они наконец-то ушли. А Николь с подозрением покосилась на мазь. Но нога болеть не переставала. Немного подумав, она решилась. Нанесла тонким слоем белую маслянистую субстанцию с мерзким запахом и, не снимая платья, прилегла на пять минуточек.

* * * * *

Тарвин, мир, принадлежащий пантеону Чернобога, более 3000 лет назад

Посреди ледяной пустыни стояла девушка с седыми волосами, которые украшал венок из кроваво-алых роз. Подарок брата. Она была прекрасна несмотря на простую без изысков одежду. Легенькая белая блузка да пышная светло-серая юбка до колена не спасали ее от пронизывающего северного ветра. Ее босые ступни утопали в снегу.

– Здравствуй, найр Чернобог, – обернулась девушка к подошедшему богу.

– И вам всех благ, обворожительная найри, – слегка поклонился ей Чернобог. Высокий, с мощным телосложением, в его смолянисто-черных волосах и бороде кое-где проскальзывала седина.

– Благодарю за столь щедрый комплимент, – мило улыбнулась она. – Но я хотела бы поговорить не о своей красоте, а о вас и ваших бедах.

Чернобог нахмурился, ему явно не нравилось начало их разговора.

– Столько неприятностей произошло с вами за последние века, – между тем продолжала девушка. – Сначала Центральный мир, потом ваша жена захворала. И никто не может вам помочь.

В голосе сочувствие, а в глазах понимание. И все равно Чернобог не поверил в ее бескорыстность. Такие как она просто так ничего не делают.

– Да еще и младшенькая влюбилась в столь лицемерного бога, – тяжко вздохнула. – Он же ее использует, а как надоест – выбросит. Не совладать ей со своим горем будет. Сломается она. Про старшую я вообще молчу. Ее судьба весьма плачевна, и вы не сможете ее защитить от той беды, в которую сами же и втянули ее.

Она знала на какие струны души нужно давить, и поэтому приберегла их напоследок. Ведь после слов о дочерях Чернобог точно не уйдет. И она оказалась права.

– К сожалению, я совершил ошибку, ввязавшись в ту войну. Но теперь уже ничего не изменить. Да, будет сложно, и все же я еще надеюсь найти выход.

– А хотите я вам подскажу его? – воодушевилась богиня, чувствуя, что он попался на ее крючок. Он запутался. В этом состоянии легче всего подтолкнуть в нужном направлении.

– Какова цена вашей помощи? – мрачно спросил он после долгого молчания.

– Ну что вы так сразу о цене? – притворно возмутилась девушка. – От вас ничего не потребуется взамен.

– Вы недоговариваете, найри, – устало сказал Чернобог. – Однако я вынужден согласиться. Так что мне нужно делать?

Девушка внутренне ликовала: быстро он сдался, даже уговаривать не пришлось. Видимо очень сильно отчаялся. Нелегко быть Хозяином пантеона и главой семейства одновременно.

– Первым делом вам стоит согласиться на предложение Феба вылечить вашу жену, – Чернобог хотел возразить, но она жестом показала не перебивать. – Я знаю, что он попросил руки Кэсси.

Она говорила с ним мягко, ничем не выдавая своей радости. Выдержав небольшую паузу, продолжила:

– Так вот, вы соглашаетесь, и при этом говорите, что отдадите свою дочь только при одном условии: если Феб подпишет контракт. Я думаю, вы догадываетесь, какие там должны быть пункты. Каждый год по всеобщему по календарю вашему пантеону от его будет передаваться часть тария пока он и ваша дочь в браке, это раз. И второе, невозможность развода. Все просто.

Тарий был просто жизненно необходим ему, точнее его Центральному миру. Правда, было несколько "но".

– И как же это спасет Кэсси? А Регину? – с сомнением спросил Чернобог. – Какой это имеет смысл?

– Разве я сказала, что Кэсси должна выйти замуж за Феба? Я лишь сказала ваша дочь. Но вспомните, найр, у вас две дочери, – хитро усмехнулась она. – Когда станете заключать сделку, не упоминайте имя.

Решение всех проблем было вот оно, прямо перед ним. Он сможет спасти всех: и пантеон, и свою жену, и своих детей. Ведь пророчицы очень хрупки по своей натуре, и сильные потрясения и неприятности их могут не просто сломить, а убить. И старшая, как он всегда мечтал, станет Хозяйкой другого пантеона. Сами Законы Хаоса оберегут ее от его же безрассудства. Тогда почему же он рад этому?

– А Регина? Она будет счастлива? – вот в чем причина его сомнений.

– В конечном итоге – да, – увильнула она от ответа. – Она сильная, она справится со всем. К тому же у нее на судьбе написано стать великой Хозяйкой пантеона.

Ее слова несколько успокоили. Действительно, о чем еще он мог мечтать? И все-таки обманывать родных всегда отвратительно. Гадко на душе от этого становится. Но у него нет другого выбора. По крайней мере, он его не видит.

– Я последую вашему совету, найри Атропос, – эти слова дались ему очень тяжело.

Она знала, ее собеседник с огромной вероятностью согласится на подмену. И тогда все пойдет так, как хочет именно она. А ведь ей хочется не так уж и много, как кажется на первый взгляд. Всего лишь чтобы ее семья была счастлива.

"Жаль, что Кассандра в любом случае умрет", – равнодушно подумала богиня судьбы.

Глава 4

Человеческие души, любезный, очень

живучи. Разрубишь тело пополам –

человек околеет. А душу разорвешь –

станет послушней, и только.

Е. Шварц "Дракон"

Происходящее не укладывалось в голове у Николь. Театр абсурда, двумя словами. И то мягко будет сказано. Поэтому лучше тихонечко сидеть в самом конце и не высовываться. А начиналось все вполне приемлемо. Ну или не совсем. Однако все по порядку.

Ее разбудили Амелия с Дайной (так звали вторую служанку) и сообщили, что нужно подготовиться к ужину. Встала Николь совершенно не радостная. И пока минут пять пыталась понять, где она и что от нее хотят, служанки причитали насчет помятого платья. Ее переодели в светло-розовое нечто с рюшками, оборками, внушительным вырезом и без рукавов.

– Я в этом никуда не пойду! – твердо заявила покрасневшая от стыда Николь, рассматривая свое отражение.

Слушать ее естественно не стали. Дайна лишь выставила очень действенный ультиматум:

– Если не пойдешь, тебе же будет хуже. Милорд не любит, когда ему перечат.

Выяснять границу терпения неизвестного хозяина замка ей не хотелось. Пришлось переступить через себя и последовать за служанками. Правда шла она очень медленно, едва ли не падая из-за каблуков и постоянно одергивая вверх лиф.

Единственным плюсом оказалось то, что запомнить дорогу на сей раз было намного проще: дойти до лестницы и спуститься на первый этаж, там свернуть в широкий коридор, пройти немного прямо и все.

"Нога-то больше не болит, – подойдя к двустворчатой двери, подумала Николь. – Да и синяки исчезли".

Пожалуй, это последняя радостная за сегодня мысль. Потому что потом она наконец-то поняла, зачем ее сюда привезли.

За длинным столом сидели двенадцать девушек, совершенно непохожих меж собой. Цвет волос, разрез глаз, рост, вес, раса. Сложно представить более пеструю и разнообразную компанию. И тем не менее их что-то неуловимо объединяло. Но что именно?

Когда она вошла несколько девушек словно бы встрепенулись, посмотрели на нее и снова отвернулись. Лишь рыжая с превосходством глянула на нее. Ее взгляд был самым… живым, что ли?

"А где хозяин замка-то?" – тем не менее проигнорировала ее Николь, смотря исключительно на пустующее кресло, за которым, вероятно, должен был находится тот, кому нельзя перечить. Поэтому поразмыслив, она села как можно дальше от него. Хотелось бы и от остальных точно также. В идеале так вообще в комнате поесть.

Ужин начался. Без хозяина замка. Что было несколько странно. Но аппетит сильно разыгрался, поэтому разбираться в их порядках желания не было. Да и оно ей надо? Нужно быстрее искать способ, как отсюда сбежать.

И пока ела, обдумывала, как это осуществить. Кстати о еде, или если точнее о напитке. Обязательно ли было наливать ей вино? Она бы и на ромашковый чай согласилась. Не гордая, за изысками аристократов не гонится. Боясь мгновенно опьянеть и наделать глупостей, Николь не стала даже пробовать. Раньше-то ей не доводилось.

Наконец-то настал долгожданный момент. Двери отворились, и вошел он. Это был самый красивый мужчина, из всех когда-либо виденных Николь. Высокий, плечистый, с прекрасными золотыми волосами и сапфировыми глазами, в которых легко утонуть. Идеальные черты лица делали его поистине совершенным.

"Ради него я готова на все", – вздохнула Николь, и сама же удивилась своим мыслям. Ну красивый, даже очень, и что теперь?

– Ваше светлейшество, – проворковала русалка, кокетливо наматывая зеленую прядь на палец.

Резкий переход от полного безразличия к активным попыткам соблазнения мгновенно отрезвил Николь. Чуя что-то неладно, она от него отвернулась. Но нет-нет да и поглядывала в запретную сторону. Очень сложно не смотреть, когда именно на тебя направлен взгляд мерцающих сапфировых глаз.

Это ее откровенно пугало. И в то же время безумно нравилось его внимание. Двойственные ощущения, пожалуй, еще больше насторожили ее. Что-то определенно не так.

– Камилла, – поворачиваясь к рыжей, заговорил мужчина. И голос такой бархатный, обволакивающий. – Не составишь ли ты мне компанию?

Рыжая резво вскочила, чуть не опрокинув стул от счастья. Бесспорно положительный ответ. Только другие девушки не разделяли ее радости. Казалось, они готовы были наброситься на нее, а после разорвать на части. Столько злости и ненависти из них сочилось.

"Курятник", – мысленно простонала Николь. Тогда она еще не знала слова серпентарий.

Но вот мужчина покинул столовую вместе с рыжей, даже не притронувшись к еде. Странно. И снова девушки возвратились к безразличному состоянию. Впрочем ее пугало больше то, что она сама начала испытывать легкую тоску по нему. А промелькнувшая мысль о несправедливости его выбора так вообще выбила ее из колеи. Даже не по себе ей стало.

– У тебя до сих пор есть браслет? – невпопад спросила сидящая рядом вампирша, когда Николь случайно задела ее локтем.

– А его должны снять? – воспользовалась случаем Николь, переключаясь на другую тему. Кстати на самой вампирше браслета не было. Это внушало небольшую надежду.

– Он же под кожу уйдет. Ты что не знала? – но ответ вампиршу интересовал мало. Она встала и с остальными вышла из столовой.

– Во дела! – Николь пребывала в шоковом состоянии. Что же получается, ей никак не уйти?

"А может оно и к лучшему?" – вспомнила девушка образ прекрасного мужчины, но тут же одернула себя.

Ее собственное неуравновешенное состояние до дрожи пугало. И не совсем отдавая отчет в своих действиях, она схватила бокал и залпом выпила вино до дна.

* * * * *

Грифон мирно спал на дне той пропасти, куда по милости Элоизы он упал. Впрочем и сама богиня сгинула в ней. Но в отличие от нее с ним было все хорошо. И с тех самых пор его сладкий сон ни разу не прерывался.

Молитвы, воздаваемые Айзеку, и часть энергии, которую он забрал у ослабленной богини, поддерживали его существование на протяжение пятисот лет по календарю Элоира. Конечно, сейчас это чудовище было сложно назвать Айзеком, но тем не менее это он, вечно смеющийся бог, прячущий за улыбкой отчаяние и злость. Именно эти чувства и кое чья "помощь" и преобразили прекрасного и мудрого дракона в мстящего грифона.

Грифон слегка завозился во сне. Видимо, ему снилось что-то очень приятное. Однако скоро он пробудится. Осталось чуть-чуть подождать.

* * * * *

Николь, слегка шатаясь, возвращалась в свою комнату. Правой рукой она придерживалась за стены, в левой у нее были туфли. После того как здорово грохнулась на пол, сняла и понесла так.

Право, не стоило пить. Или это не алкоголь на нее так повлиял, а осознание того, что отсюда не сбежать? Нет, она найдет выход. Оставаться пусть и в комфортной, но все же тюрьме Николь не намерена. И становиться… точнее опускаться так, как те девушки тоже.

"С книгой было бы проще, хоть и могу я прочитать там всего лишь с десяток страниц", – вспомнила она об оставленном ею фолианте.

Честно говоря, Николь не знала, кто в здравом уме его ей отдал. Наставница Валери утверждала, что книгу вместе с ней и небольшой запиской с именем оставили на крыльце приюта. Поэтому все ниточки обрывались. А ей бы очень хотелось поговорить с ним или с ней и спросить, почему все кроме нее видят там всего лишь учения для благородных девиц. Но теперь это все бессмысленно, книги нет.

Николь вздохнула и толкнула дверь в как бы свою комнату. Повернув ключ в замке, она немного успокоилась. Хоть какая-то защита, пусть и чисто формальная. Захотят – выломают.

И как знала. Буквально через минуту постучали. Дайна попросила их впустить, чтобы помочь переодеться. Николь их послала. Мысленно. А так она сказала, что сама справится. После приготовилась, что дверь откроют ключом с другой стороны, но они ушли. Напоследок Амелия сообщила, что если все-таки не справиться, то пусть позвонит в колокольчик.

"Не у дворян росла", – фыркнула Николь.

Самоуверенность вышла ей боком. На ее старом сером платье шнуровка была спереди, а здесь… В общем снимать, не надевать. Встав к зеркалу спиной, она развязала бант и принялась расшнуровывать. Затянули они, конечно, туго. И когда платье упало к ее нога, смогла вдохнуть полной грудью.

В гардеробной Николь нашла плотную сорочку, которая единственная была таковой. Остальные скорее подчеркивали, хотя должны скрывать то, что полагалось. Вот же аристократы с их нравами. А тот златовласый явно аристократ. Барон, может граф, привыкший жить на широкую ногу.

Николь подошла к окну и распахнула его, впуская свежий воздух. Солнце уже село, и, по ее ощущениям, сейчас было часов восемь, конец сентября как-никак.

Окно выходило в сад, а там дальше была высокая каменная стена. И она ее привлекла гораздо больше, нежели чем ухоженный сад с прекрасным фонтаном. За ней находилось то, куда она стремилась. Там была свобода. Николь долго всматривалась в даль. Мучить себя надоело, и она села в кресло, закрыв лицо руками. Видимо от выпитого алкоголя Николь всхлипнула, но рыдания сдержала. Рано оплакивать себя.

– И правильно, ты еще жива, – поддержал ее неизвестный.

Вскочив прям как та рыжая (только та сделала это не от страха), Николь заозиралась по сторонам в поисках говорящего. Однако девушка никого так и не увидела. Лишь черный ворон сидел на подоконнике.

– Я с ума схожу, – выдохнула Николь. – Уже мерещится, что вороны мысли читают и отвечают.

– Вообще-то последнюю фразу ты вслух сказала, – опроверг ее догадку… ворон? – Мысли читать не умею.

Николь отшатнулась от него и, не устояв на ногах, упала на ковер. Жалобный писк вырвался из ее горла.

– Кто ты? – прошептала девушка, немного совладав с эмоциями.

– Твой ворон-фамильяр, Фагот, – гордо ответил ей. И от этой самой гордости он чуть ли не светился. Видя, что Николь немного не поняла, кто он такой, добавил, – я твой друг, помощник и наставник.

Неверяще покосившись на ворона, Николь встала, потирая при этом ушибленную филейную часть. Хоть и ковер, а все же больно. Приблизилась к фамильяру (или как его там) и заметила, что он стоит на очень знакомом фолианте, а рядом лежал небольшой тряпичный узелок. В нем обнаружились ее честно заработанные десять купрам.

Ворон спрыгнул на подоконник, давая взять в руки оставленную в Тарере книгу. "Тайны Ада" было выведено на обложке. Николь радостно прижала книгу к груди и с благодарностью посмотрела на Фагота.

– Спасибо, – подтвердила она свою благодарность словами.

– Надеюсь, теперь ты веришь, что я друг? – ворон дождался, когда Николь кивнет. – Поэтому присядь и выслушай меня. И чтобы мои слова не были бездоказательными, открой на странице три тысячи сто пятьдесят шесть.

Девушка залезла на кровать, укрылась одеялом и положила книгу на колени. Трудно сказать, почему она ему поверила. Не до конца, конечно, но все же. И в отличие от того странного мужчины, это доверие не было каким-то подозрительным. Будто они как-то связаны. Вот как она объяснила происходящее.

Фагот с ее разрешения сел с ней рядом, спрятав забытый на подоконнике узелок под подушку. Зря что ли тащил его в клюве через пол-Элоира? Навряд ли ей понадобятся деньги, но пусть будут, чтоб спокойней было.

– Открыла? Молодец, – сказал ворон. – Читай. Вслух нежелательно.

Николь опустила глаза к книге и начала читать:

"Инкуб – демон-мужчина, соблазняющий девушек и питающийся их энергией во время соития с ними. Опасные существа, не брезгующие ничем. Были изгнаны вместе с суккубами из Ада великим Аидом за попытку переворота.

Их очень легко отличить по необычайно красивой внешности. Чаще всего у них огненно-красные, малахитовые или сапфировые глаза, реже темно-фиолетовые. Клыки и когти прячут. Больше внешних сходств не наблюдается.

В общении приятны, вежливы и обольстительны. Но не стоит вестись на их доброжелательность. Это всего лишь маска, за которой скрывается опасный хищник.

Инкубов стоит опасаться всем женщинам независимо от возраста. Жертва влюбляется в среднем за десять минут (у каждой строго индивидуально, может доходить до трех суток) и, забыв обо всем, отдается ему. По правилам, принятым Верховным Судом, инкуб не должен присутствовать в жизни одной и той же женщины более суток. Повторное появление также запрещено.

В случае долгого общения душа жертвы ломается, навсегда теряется личность.

Способов защиты от них существует всего три. Во-первых, если девушка уже влюблена. Во-вторых, если сама девушка найдет в себе силы сбросить его очарование. И в-третьих, убить инкуба.

Стоит добавить, что повторное притяжение к инкубу невозможно. Поэтому если женщина хоть раз испытала на себе его влияние, то это сможет защитить ее в дальнейшем.

Справа изображен реальный инкуб".

И действительно справа находилось изображение мужчины. Единственным сходством с увиденным сегодня была красота. Идеальная до невозможности.

– Я думаю, ты понимаешь к чему я клоню, – сказал Фагот, когда Николь дочитала. – Но давай обо всем по порядку. Сейчас ты находишься в замке герцога Торайна, который владеет почти всем востоком Элинея. На протяжении многих лет его верные слуги по его первой прихоти собирают девушек едва ли не со всего Элоира. И все бы ничего: девушки ни в чем не нуждаются, катаются как сыр в масле. Есть лишь один нюанс. Сначала они теряют интерес к жизни, потом себя и в конце концов умирают, гаснут изнутри. Изменения происходят за каких-то пару лет, максимум за пять.

Фагот сделал паузу, чтобы Николь обдумала сказанное. А у нее в голове это никак не укладывалось. Но начинало проясняться. Особенно ее мысли о готовности на все становились понятнее. Слова ворона не противоречили реальности.

– Герцог Торайн – инкуб, нагло занявший замок самой Создательницы. Сама она, к нашему сожалению, не может пока с ним справиться. Предупреждаю твой вопрос: бороться с ним мы не будем, не переживай. Нам нужно найти способ снять с тебя серебряный браслет и бежать. И уже на первом пункте у нас проблемы: тут нужен или маг, или сам герцог. Пилить ножом не будем.

– А как мне справиться с его очарованием? – серьезно спросила Николь, переводя тему на другую, менее позорную для нее. К тому же, она и впрямь сомневалась, что за три дня они справятся.

– Ты уже его испытывала на себе, правда с парочкой оговорок, – шокировал ее Фагот. – Поэтому если сама не захочешь быть такой, тебя даже не затронет сильно. При встрече с ним постоянно одергивай себя. Всегда рядом я не смогу быть: заподозрят неладное. Потому нам следует как можно скорее подловить герцога. Так как я сомневаюсь, что его ковен здесь появится.

В словах Фагота был определенный смысл. Но как можно обмануть герцога, который не по зубам даже самой Создательнице! Откинувшись на подушки, Николь устало прикрыла глаза. Вопросов у нее к фамильяру была уйма, и она не знала с чего начать. Столько всего так внезапно на нее свалилось.

– Если хочешь что-то спросить, спрашивай. На что смогу, отвечу, – ворон решил прервать молчание.

– Вот скажи тогда. Раз ты мой друг и наставник, то почему не появлялся в моей жизни раньше? – задала Николь самый животрепещущий вопрос.

Ей было очень интересно услышать ответ. Столько лет и ни разу не пришел, то есть не прилетел. Где это его носило?

– Ты сказки читала? – Николь непонимающе кивнула: к чему это вообще? – Вспомни, как называют тех, у кого ворон сидит на плече, и что с ними делают.

К ее собственному стыду на ум пришла только "Сказка о прекрасной принцессе Абигейл". Жила-была там принцесса. Красивая, самой собой, талантливая, умная и так далее по списку. Был у нее и жених. И суть в том, что одна страшная ведьма позавидовала Абигейл и стала насылать всякие беды. В конце концов ведьму нашли. Оказалось, что она вовсе никакая не ведьма, а самая что ни на есть отступница. Потому как ворон у нее был. Отступницу сожгли вместе крылатым приспешником, и принцесса зажила вместе с принцем долго и счастливо. Конец.

Вот такая добрая сказочка. В общем Николь вспомнила, прониклась судьбой той женщины и как-то запереживала насчет своей собственной. Что же получается, она тоже отступница? То есть умрет она в любом случае. Неважно от рук герцога или от ищеек короля, что так тщательно рыщут в поисках врагов короны. Теперь Николь поняла, насколько глупо прозвучал ее вопрос.

– Не бойся, тебя никто не обидит, – заверил ее Фагот. – Понадобится, вырву глотку самому инкубу. – ворон продемонстрировал острые когти. – Чего бы мне это не стоило.

Фагот заботливо поправил одеяло, прошептал: "Отдыхай, а я завтра еще прилечу", аккуратно забрал книгу и исчез в ночной темноте.

* * * * *

Ворон направился в самую высокую башню, держа в лапах здоровенный фолиант. Когда-то давно здесь располагался кабинет Элоизы, и потому сюда до сих пор не может проникнуть инкуб. Слишком мощная защита на нем стояла. Идеальное место для того, чтобы спрятать книгу. А когда понадобится он снова ее принесет. Сейчас она была ему нужней.

Окна были открыты настежь. Когда Элоиза покидала замок, то не думала, что уже никогда сюда не вернется. Но магическое плетение не пропускало ни бурную погоду, ни живых существ, ни тварь, подло занявшую замок. Только Фагота, нашедшего ключ-заклинание, защита узнавала, давая пробраться внутрь.

И этот раз не стал исключением. Оказавшись в кабинете, ворон положил книгу на стол и раскрыл на случайной странице. Нужно найти способ, для которого нужна лишь собственная энергия. Ведь магией Николь пользоваться не умеет.

– Ага… Вот… "Заклинания для смертных. С магическим потенциалом" и "Без магического потенциала", – ворон водил когтем по строчкам.

Много лет назад он смотрел этот раздел, не придавая ему особого значения. Он и предположить не мог, что однажды пойдет против воли Кассандры и повернет судьбу ее дочери в другую сторону. Наверное, Фагот прикипел душой к маленькой девочке и не мог поступить с ней так жестоко.

И ему было безумно стыдно за то, что соврал ей. Но правду он расскажет ей позже. Когда она будет готова ее услышать. Но ворон все равно не предаст ее. Ведь не зря же он назвался фамильяром, хоть давно уже и принадлежал Адскому двору.

* * * * *

Утро мадам Оунрель началось в северном крыле, в котором располагался сам герцог Торайн. Расправив юбку бордового платья и поправив прическу, она вошла в гостиную. Его светлость сидел в кресле и по всей видимости ждал ее.

– Доброе утро, милорд, – мадам сделала глубокий и изящный реверанс, несмотря на то, что все внутри сжималось от страха. Она нарушила его приказ, и вместо полуэльфийки, как он хотел, привезла человечку.

Но герцог вроде не выглядел злым, напротив в его сапфировых глазах плескалось довольство. Он задумчиво указал на свободное кресло. Мадам медленно опустилась в него.

– Слушаю, – и от его чудесного голоса вмиг вернулось бесконечное обожание, замещая собой все остальные эмоции.

Она как бы невзначай поправила декольте, но видя, что герцог остался равнодушен, принялась рассказывать. Со всеми подробностями. И про побег Николь тоже не забыла. Ведь как мадам может недоговорить или (совсем немыслимое) обмануть его светлость.

А герцог меж тем думал о своем. Его мало интересовали слова мадам. И ее оправдания, почему привели не полуэльфийку, хотя была найдена подходящая, пропустил мимо ушей. Гораздо важнее та девчонка.

Внешне совершенно неприметная, серая, но интуиция кричала об обратном. Столько энергии просто не может быть в обычном человеке. Не иначе как эксперимент Создательницы. Что-то задумала она. И его светлость тоже не промах, уж с молодой богиней он справится.

"С помощью девчонки я поймаю саму Элоизу", – плотоядно улыбнулся герцог.

– Значит вы довольны мной, милорд? – приняла его улыбку на свой счет мадам.

– Что? – встрепенулся герцог. – Разумеется, доволен. Эта девушка и впрямь особенная.

За дверью послышался легкий шорох. Мадам встала посмотреть, кто их подслушивал, но там никого не было.

– Показалось, – махнул рукой герцог.

* * * * *

Хорошо, что завтрак проходил не в столовой, а в спальне. Николь бы не выдержала три раза в день видеться с герцогом и его… пусть будет фаворитками, как принято их здесь называть. Обрадовала ее Амелия, принесшая ей поднос с едой. Пока Николь ела она успела рассказать и о других порядках, царящих в замке. Например, нельзя без особого разрешения заходить в северное крыло, там запретная территория его светлости. А так днем ходи куда хочешь.

"Днем значит, – зацепилась Николь за последнюю фразу Амелии. – А ночью?"

Но спрашивать вслух она не рискнула. Вдруг как-то неправильно та воспримет ее слова. Поэтому просто взяла на заметку, что, если ей понадобится пойти куда-то ночью, то быть настороже.

Еще герцог, когда его вызывал в столицу король, за примерное поведение мог взять с собой. Такое редко, но случалось. И пожалуй, больше ничего интересного. О чем надо, Амелия умалчивала.

Когда Николь доела чертову овсянку (она даже здесь преследует ее), Амелия помогла ей умыться. И потом подобрала очередной ужас изумрудного цвета. Хоть вырез поменьше. Хуже лишь туфли на каблуке. Опять босиком по каменным плитам идти. Радовало, что волосы заплела она в обычную косу.

Когда Амелия ушла, Николь закрыла дверь на замок и стала ждать Фагота, обещавшего с утра прилететь к ней. К счастью недолго. Дверь захлопнулась, и ворон залетел в окно, удобно устраиваясь на туалетном столике. При свете дня она заметила, что его перья отливали фиолетовым, а глаза были темно-карими.

– Ты вовремя, – улыбнулась Николь. Значит вчера ей не привиделось.

– Как спалось? – поинтересовался Фагот. Сам он выглядел сонным, но готовым сообщить радостную новость.

– Долго не могла уснуть, – пожаловалась она. – А потом бессмыслица какая-то снилась.

– Плохо. Сегодня ночью тебе тоже не удастся выспаться, – сказал ворон, напугав Николь до полусмерти. – Я нашел способ. Ты присядь.

Девушка послушно села в кресло. Наверняка фамильяр предложит ей что-нибудь откровенно безумное. Аж страшно представить. И в то же время любопытно, каким образом они переиграют герцога.

– Буду краток. В разделе "Заклинания для смертных. Без магического потенциала" я вычитал кое-что весьма занимательное, – Николь показалось, что ворон ухмыльнулся. – Есть способ, как подчинить герцога на целые сутки. Но для этого нам нужно пробраться в сад. Ночью. Лунная красавица только тогда раскрывает свой бутон.

Николь с сомнением посмотрела на Фагота. Вряд ли герцога победит какой-то цветок. Слишком легко это звучало. А если и действительно победит, то явно там одни сплошные "но".

– Сок лунной красавицы отличный проводник энергии, – пояснил ворон. – Когда будешь читать заклинание подчинения, тебе это поможет. Или ты думала, что подбросишь в еду или вино и все?

Покрывшиеся румянцем щеки выдали ее с головой. Фагот рассмеялся, да так, что чуть не свалился со столика. И смех у него был необычный такой, сиплый, каркающий. Неожиданно он резко умолк и стал прислушиваться к чему-то. И ни с того ни с сего шмыгнул под кровать. Будто его и не было.

Буквально через полминуты кто-то нажал на ручку двери, но та оказалась заперта. Затем раздался стук. Николь вздрогнула. Ей живо представилось, как капитан королевских ищеек читает приговор за измену против богов. За дверью была всего лишь Дайна.

Она молча протянула белоснежный конверт. Что-то все женщины в замке какие-то странные, безучастные. Николь брезгливо взяла его. Она догадывалась, кто адресант. Буркнув: "Спасибо", захлопнула дверь перед самым носом и принялась читать письмо, взломав перед этим сургуч.

"Сегодня, в час дня в саду.

Его светлость

Герцог А́нтер Торайн"

Дольше вскрывала конверт, черт побери. Не проще ли было на словах передать? Дайна бы отлично справилась с такой "сложной" задачей.

– Ну что там? – Фагот выбрался из-под кровати и сел ей на плечо. – Ишь ты смотри, как свое имя-то вывел.

А Николь от осознания прочитанного затрясло. Злополучное письмо и вовсе выпало из рук. Все пропало. Она не успеет придумать новый план.

– Не реви! – грозно сказал ворон. – За четыре часа и горы свернешь. Значит так ты пойдешь на встречу, а я в столицу. Вечером продолжим разговор.

И не теряя времени на объяснения, улетел, оставляя Николь надеяться на лучшее.

* * * * *

Время неумолимо. И сколько бы ни пытаешься оттянуть неизбежное, оно все равно настанет. Перед тем как отвести Николь к герцогу, Амелия с Дайной ее тщательно подготовили к встрече. Все в том же изумрудном платье, но уже с заплетенными в высокую прическу волосами и замазанными белилами веснушками, она была непохожа на саму себя.

Взглянув перед уходом в зеркало, Николь поморщилась и поспешила за служанками. Она старательно запоминала дорогу, потому как сегодня ночью им идти сюда опять. Если только Фагот и правда что-то придумал, а не просто бросил ее одну. Без поддержки и без книги.

Они вышли через ход для прислуги прямо в сад. И стоит сказать, что сад поистине невероятен. Огромное разнообразие цветов, деревьев и кустарников, выложенная из камня дорожка, просторная беседка и фонтан. Все это наблюдала Николь, следуя за Амелией. Именно у фонтана их ждал герцог.

Кое-как сделав кривенький реверанс, девушка стала смотреть на подол. Она помнила о том, кто перед ней. И хоть Фагот почему-то считает, что ей не стоит бояться, она решила перестраховаться.

– Пойдем, – он сказал всего одно-единственное слово, а по коже уже побежали мурашки.

"Возьми себя в руки, – отчитала себя Николь. – Главное не терять голову и все будет нормально".

Дальше было только хуже. Они шли на некотором расстоянии друг от друга, но милорд нет-нет да и как бы в порыве чувств хватал ее за руку и тут же отпускал. Сложно таким образом даже не взглянуть на собеседника. А его бесконечный монолог о себе? Сначала ее безумно раздражала его самовлюбленность. Вот серьезно кому будет интересно слушать, как он выбирает себе каждое утро рубашку?

Но затем герцог перестал казаться таким невыносимым. И легкая симпатия поселилась в ее душе. Она и заметить не успела, как произошла столь резкая перемена. Николь стала смелее смотреть на него, забывая об опасности, которую нес собой его светлость. Вырез, огромные неудобные каблуки и забеленные веснушки стали казаться ей такими естественными, ведь если ему нравится, то так оно и надо.

– Знаешь, нам следовало бы познакомиться чуть ближе. Ты согласна со мной? – герцог внезапно остановился, отчего Николь пришлось обернуться.

– Да… – выдохнула она, прежде чем до нее дошел смысл сказанного.

"Вот я дура!" – мысленно взвыла она, осознавая последствия своего согласия.

– Тогда нам… – начал говорить герцог, но его прервал подошедший к ним секретарь.

– Милорд, простите, что отвлекаю вас, – низко поклонился он, – Но только что пришло письмо от его величества с пометкой "срочно".

Герцог с ненавистью выхватил злосчастный клочок бумаги с гербовой печатью. Прочитав, он сжег его прямо в руке и, не говоря ни слова, отправился к замку. Его светлость был в бешенстве.

"Фагот, спасибо тебе", – обрадовалась Николь. Теперь главное суметь обернуть ситуацию в свою пользу.

* * * * *

Возвращалась в комнату она снова босиком. И всю дорогу Николь корила себя за свою дурость. Впрочем что сделано, то сделано. Нужно постараться не испортить все окончательно. Следует подготовиться к ночной вылазке. Во-первых, она, как только добралась до комнаты, начала вытаскивать шпильки, расплетая волосы. Аж голове легче стало. Ко второму пункту ей помешала приступить Амелия.

Оказалось подошло время обеда. Вяло поковырявшись в тарелке, Николь больше слушала Амелию с ее замковыми сплетнями. Так вот милорд не появится здесь до завтра, поэтому и ужин пройдет также. Все складывается пока как нельзя лучше. Фагот, если это конечно он, постарался на славу. Но Николь сделала вид, что новость ее сильно опечалила. Не стоит выделяться среди всеобщего уныния своим весельем.

После ее ухода девушка вернулась к прерванному. Нужно найти в чем ночью бродить по саду. Не в роскошном же платье и в туфлях. Порывшись в гардеробной, Николь обнаружила серую рубашку, брюки и ботинки. Вещи немного большеваты, но не критично. Итак, когда с заходом солнца, прилетел Фагот, она была полностью готова.

В коридоре кто-то был, поэтому она решила подождать немного и рассказать о том, как сглупила на встрече с милордом. Фамильяр ее на удивление не отругал, лишь сказал, что в любом случае рассчитывал на подобный исход событий. И неважно раньше или позже ее пригласил бы к себе герцог. После заверений Фагота как камень с души упал.

– А еще можно поинтересоваться, как ты выманил герцога из замка? – спросила Николь.

– Можно, почему нет? – он явно ожидал этого вопроса. – По моим наблюдениям каждую среду к королю поступает доклад с восточных границ Элинея от полковника Лаура. Я пробрался в королевский кабинет и исправил его. Теперь полковник сообщает об угрозе войны с королевством Соар и спрашивает у его величества, возможно ли мобилизовать силы его светлости, герцога Торайна. Поэтому его срочно так и вызвали. Кстати, я тебе подарок принес из столицы, – указал ворон на сумку, лежащую на подоконнике и прикрытую шторами.

Николь уважительно посмотрела на ворона. Провернул он хитро, однако. И не догадались, что их обманули. Потом все раскроется, естественно, но сейчас у них там такой переполох должен быть.

Злорадно усмехнувшись, Николь выглянула в коридор. Чисто. Фагот сел ей на плечо, и они двинулись к лестнице. Она шла тихонечко, на цыпочках, боясь, что кто-то в самый неподходящий момент выйдет. К счастью, под ногами ничего не могло скрипнуть. Ковер лежал прямо на каменных плитах.

По лестнице они спустились без происшествий. А вот с первого этажа раздавались голоса, потому пришлось остановиться на площадке между первым и вторым. Незнакомые ей служанки шли и сплетничали. И по отрывкам фраз можно смело сказать об отъезде герцога. Ничего нового. Она это уже слышала от Амелии.

Они свернули за угол, и Николь продолжила путь. Озираясь по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху, она все-таки добралась до выхода. Теперь осталось найти цветок. По словам ворона, он светится голубоватым с желтыми прожилками. Должен быть заметен издалека.

Но пока ей попадались самые обычные цветы, что ночами спали. Вдруг лунной красавицы здесь нет вообще, что тогда делать? Впрочем у нее есть время до рассвета, чтобы проверить каждый уголок сада. По словам ворона, здесь нет охраны. Большая ее часть сосредоточена в северном крыле.

Свернув на другую дорожку, она заметила вдалеке приглушенное сияния. "Наконец-то", – девушка чуть не закричала от радости, но вовремя спохватилась. С той же стороны медленно двигались две фигуры. Не долго думая, Николь нырнула в ближайшие кусты. Фагот тоже спрятался вместе с ней.

– Ну так что? Согласна дать мне яд? – спросила какая-то девушка.

– Камилла, ты боишься, что новенькая займет твое место? – а вот это уже точно Лия.

И тут до Николь дошло. Камилла – это же рыжая, одна из фавориток герцога. Неужели она хочет ее отравить?

– Я сама слышала, как он назвал ее особенной, – захныкала Камилла. – К тому же представь, что вместо нее он выберет тебя.

Лия задумалась над словами собеседницы и, когда она нашлась с ответом, ее уже не было слышно. Тихо выругавшись, Николь подождала, пока они уйдут подальше, и вылезла из укрытия. Теперь у нее еще плюс два врага вдобавок к герцогу и ищейкам.

"Это чем же нужно было прогневить Создательницу, чтобы в свои неполные восемнадцать лет иметь столько врагов?" – ей прям захотелось задать свой вопрос самой Элоизе.

Но Элоиза далеко, а проблемы близко. Поэтому у Николь нет времени расслабляться. Радовало, что хоть поиски были удачными. Цветок, росший возле фонтана, полностью оправдывал свое название. На изящной тонкой ножке красовался пышный бутон. Днем она его даже не заметила.

Ладно, она его нашла. И что с ним делать? Ведьмы, например, обычно сушат травки, а потом в зелья добавляют.

– Оторви и съешь лепесток, – сказал Фагот.

– А помыть? – жалобно протянула Николь. Есть что попало желания не было. Чревато последствиями.

– Ешь, – отсек все возражения ворон.

Под внимательным взглядом она оторвала лепесток и отправила его в рот. На вкус лунная красавица редкая гадость. Горькая с кислым послевкусием. Каких усилий стоило не выплюнуть это.

И все, ради столь сомнительного второго ужина или раннего завтрака они сюда шли. Теперь нужно возвращаться, и главное не наткнуться на Камиллу. С нее станется и сдать ее, и при этом выставить все в свою пользу. Да и Лия не лучше.

Но вылазку можно считать удавшейся. Сделали, что хотели и вдобавок узнали о заговоре против нее. И путь назад не приготовил неприятностей. Все подозрительно хорошо. Так просто не бывает. Где-то ее ждет подвох.

Фагот полетел за книгой, а сама Николь пошла в ванную смыть с себя пыль и вытащить ветки из волос. Переодевшись в сорочку, она спрятала подальше брюки и рубашку, чтоб сразу не заметили. И легла в кровать.

– А чего это мы разлеглись? – спросил ворон, положив на одеяло большую кожаную сумку, подаренную ей сегодня. – Вставай, нам еще собираться.

Под его чутким руководством Николь сложила деньги и недавно убранные вещи в сумку, предварительно достав оттуда книгу. Лишнего брать не стали, потому как место пригодится. Когда с этим было покончено, Фагот приступил к самой важной части. К посвящению ее в план.

Он открыл "Тайны Ада" на две тысячи пятьдесят пятой странице и показал наконец то заклинание. Суть заключалась в том, чтобы выпить сок лунной красавицы или другого проводника энергии и прочитать, в их случае перед герцогом, бессвязный набор слов. И главное не перепутать порядок. Само заклинание длится от одного часа до суток в зависимости от силы жертвы.

Но Николь переживала, что в самый ответственный момент забудет все. Ворон немного поворчал насчет непутевой молодежи и принялся рассказывать, как все провернуть. Книжку, как оказалось, можно уменьшить до размеров, влезающих в карман, оставив на нужной странице закладку.

– Ты думаешь, он будет ждать пока я прочитаю заклинание? Прям так и вижу, как герцог сидит в кресле с бокалом вина и поправляет в тех местах, где я ошиблась.

– Не ерничай. Когда начнешь, тебя уже никто не остановит. Но… – ворон замялся. – Тебе тоже ни в коем случае нельзя прекращать. Иначе заклинание обратится против тебя. И так со всем, что есть в книге.

Николь кивнула. Правила ей ясны. Теперь дело за малым: научиться уменьшать и увеличивать книжку, быстро ее доставая и автоматически открывая на нужной странице. Чем она и занималась почти всю оставшуюся ночь.

* * * * *

Центральный мир пантеона Феба, около 180 лет назад по всеобщему календарю

С ножницами в руках Элоиза крутилась перед зеркалом. Решиться на такое ей было тяжело. Но чего не сделаешь ради любви? Дрожащими руками она поднесла ножницы к волосам. Длина до плеч. Ему так нравится. Элли зажмурилась. Раз и…

И ей помешали. В спальню зашел он, ее старший брат и по совместительству наследник Феба, найр Клаус. Ей пришлось отложить ножницы подальше, чтобы он ни о чем не догадался. Но Клаус все равно успел заметить, чем она занималась до его прихода.

– Неужели ты и правда пытаешься угодить этому… инкубу? – последнее слово он произнес с особым презрением. Элоиза отвела взгляд, ничего не отвечая.

Клаус сел на ее кровать, давая понять, что без ответа не уйдет. Элли упорно молчала. Она уже не маленькая, ей месяц назад исполнился 151 год.

– Или ты сама этого хочешь? – продолжил брат. – Ты только скажи, и я сам тебе помогу ровно подстричь волосы.

– Ты же сам слышал, что Илиару нравятся девушки с короткими волосами, – Элоиза всхлипнула. Она могла соврать кому угодно, но только не ему.

– Какое это имеет значение, если тебе не нравится? – Клаус в одно мгновение оказался рядом с ней. – Когда любят, то не пытаются изменить. Ты не кусок глины, чтобы лепить из тебя невесть что. И не его кукла. Ты цельная личность, мнение которой нужно уважать.

В глубине души Элли понимала, что брат прав. Но невидимые путы, что сковывали ее разум и сердце мешали добраться до истины.

– Да что ты вообще знаешь о любви? – закричала богиня. Она была готова спорить с ним до конца.

– Поверь, о несчастной любви я знаю как никто другой, – прошептал Клаус. И в глазах столько боли и тоски.

Весь боевой настрой Элоизы схлынул сразу. В этот момент ее всегда такой сильный и смелый брат выглядел таким беспомощным. Ей стало стыдно за свои необдуманные слова.

– Что случилось? – спросила Элли, беря его за руку. – Расскажи.

Клаус покачал головой. Со своими проблемами он разберется сам. Чего бы это ему не стоило.

– Элли, я обещаю, что однажды обо всем тебе расскажу, – тяжко вздохнул он и резко сменил тему: – Пойдем, я докажу, что он тебя не любит.

И не дожидаясь ответа сестры, Клаус перенес их на Ллонер. Когда красная дымка портала исчезла, Элоиза обнаружила, что они стоят в центре города. Здесь уже смеркалось. Он не спеша повел ее по мощеной улице.

Проходя мимо магазинчика с готовой одеждой, богиня заметила, что в витрине отражаются не найр Клаус и найри Элоиза, а двое совсем непримечательных людей. Успел наложить морок значит. Какой все-таки он предусмотрительный.

Он привел ее к самому дорогому ресторану на всем Ллонере. Приглушенный свет создавал загадочную атмосферу, что придавало этому место определенный шарм. Учтивый официант отвел их на второй этаж и посадил за столик. Отсюда легко было разглядеть, что творилось внизу. И Элоиза увидела его. Великолепные каштановые волосы, малахитовые глаза и обворожительная улыбка. Что тут скажешь, инкуб.

Элли подошла к перилам, чтобы внимательно его рассмотреть. Он находился в компании очаровательной девушке и что-то проникновенно шептал ей на ухо. И благодаря совершенному слуху она слышала каждое его слово. Все его клятвы и признания были точно такими же, что говорил и ей около месяца назад. Имя лишь другое.

– Ты был прав, – сказала Элоиза подошедшему к ней брату. Ком в горле мешал ей говорить.

Но Клаус не злорадствовал. Он просто тихонько притянул ее к себе и обнял за плечи. Очарование инкуба постепенно начало с нее спадать. Его путы с болью рвались и вместе со слезами дарили ей свободу.

– Прошу, обещай, что ты никогда мне не соврешь, – всхлипнула Элоиза. Ей было тяжело от того, что все оказалось ложью, хорошей актерской игрой и не более того.

– Обещаю, – Клаус ни на миг не задумывался.

Элли с благодарностью кивнула, обняла и поцеловала брата в щеку, и исчезла. Ей нужно было побыть одной. Разобраться в себе.

– Вот какой парадокс: своим же обещанием нарушил… обещание, – усмехнулся подошедший мужчина.

В полутьме зала трудно было разглядеть его черты лица, но найр его сразу же узнал.

– Врать и недоговаривать – разные вещи.

Собеседник лишь пожал плечами, мол, по его мнению, нет никакой разницы. Итог-то все равно один. Что так правда скрыта, что этак. Но дискутировать он не собирался. Только судьба-насмешница много лет спустя напомнит ему об этом, когда он сам станет также недоговаривать кое-кому очень близкому.

– А тебе не кажется, что твоя сестра уже взрослая и сама разберется со своей личной жизнью? – вместо этого спросил мужчина.

– Не лезь к моей сестре. Я тебя как друг прошу, – сказал Клаус. – Но могу и приказать.

– И не собирался, – хмыкнул он.

И мужчина шутя поклонился и направился к лестнице. Если Клаус не хочет говорить, что ему от него нужно, то пусть и продолжает молчать. А он пошел. Слушать нотации и предупреждения настроения не было.

– Убей инкуба, – отдал приказ Клаус. – Мне неважно, как ты это сделаешь. Голову отрубишь или заморишь голодом. Главное результат.

Глава 5

De mauvaise vie mauvise fin

Плохой жизни – плохой конец

Французская пословица

      Утро было далеко не добрым, как традиционно было принято желать, а очень даже добрым. И все потому что проснулась Николь в полдень. Амелия ее просто не смогла разбудить к завтраку. Но чего уж говорить обед будто вздумал отыграться за утро. Аж злость берет.

Все было чудесно. Служанка как обычно принесла поднос с едой и принялась рассказывать свежие сплетни (видимо остальные в курсе всех последних новостей и на уши больше присесть некому). "Первая полоса" посвящалась его светлости. Если вкратце, герцог пару часов назад передал своему управляющему, что задержится в столице. Хорошо же. Есть время подготовиться. Другой маленькой (но от этого не менее приятной) радостью было то, что ей наконец-то дали не овсянку, а какую-то незнакомую ей кашу, сваренную на молоке.

Только вот загвоздка: Николь и ложечки не попробовала. Мысль о подслушанном разговоре не давала покоя. Вдруг эта плутовка пробралась на кухню и нахимичила чего с ее едой. И Фагота не спросить: эта сплетница ее как маленькую караулит.

Амелия, конечно без внимания не оставила сего, и поэтому пробовала ее уговорить съесть хотя бы ложку, но Николь сослалась на отсутствие аппетита. И не соврала ей. С такими знакомыми безопасней питаться духовной пищей. И то непонятно, отчего ноги быстрей протянешь: от недругов или от попытки обрести гармонию в душе.

Служанка сдалась на десятой минуте, отобрала поднос с едой и стала одевать ее в персиковое платье с расширяющимися от локтя рукавами. Юбка не слишком пышная, но и не сковывающая движения, опадала мягкими складками. Да и вырез соблюдал все приличия. В общем просто и со вкусом. Ей понравилось.

– Ты почему не поела? – спросил Фагот. Он появился чуть погодя после ухода Амелии.

– Сам слышал, что меня отравить собираются, – Николь села на кровать рядом с вороном и тут же резко вскочила, отчего бедный фамильяр едва не свалился. – Я так не могу. Пойду поговорю с рыжей или Лией.

– Зачем? – не понял Фагот. Он умостился на стол и круглыми от удивления глазами, хотя казалась куда еще круглее, смотрел на девушку.

– Я что по-твоему должна питаться одной лунной красавицей? – махнула она рукой в сторону сада, едва не скинув ворона.

– По-моему глупая затея. Как бы она тебя тогда быстрее не отправила в мир иной. Но если пойдешь, поговори лучше с рыжей, – ворчливо посоветовал Фагот, снова перебираясь на кровать, на дальнюю ее сторону. Подальше от одной эмоциональной девицы.

– Почему? – теперь очередь Николь удивляться. – Лия, по-моему, адекватнее.

– Присядь. Расскажу то, что еще не успел рассказать про замок и его обитателей.

Николь плюхнулась в кресло и стала слушать. Рассказ был небольшой, но весьма познавательный. Как она уже знает герцог – инкуб. Им запрещено появляться в жизни одних и тех же девушек дважды. А он нарушил это правило. Причем в таком особенном месте, как замок Создательницы. И это дало неожиданные последствия. Сама земля на несколько километров стала отравленной. Она умирала, на ней ничего не росло: все растения моментально гибли, целые стада выкашивала неизвестная болезнь, которую не могли победить ни целители юга, ни маги севера.

Нужно было как-то решать возникшую проблему. Иначе таким образом сам мир мог вскорости умереть, а вместе с ним и сам инкуб бы погиб. Покинуть его он по неизвестным причинам не мог. Лишь недавно герцог догадался как победить жестокий мор. Нужен предмет или существо, способное впитать в себя скверну. На роль очистителя отлично подходили ведьмы, они на Элоире особенные. Поэтому в его замке появилась Милена, известная Николь как мадам Оунрель. От общения с инкубом ее сердце почернело, и сама она давно сломлена. И теперь она учит своему неправильному и искаженному искусству Лию. Вот почему та ей старается подражать во всем.

– Такие ведьмы неоправданно жестокие. К тому же им буквально придают силы отрицательные эмоции. Вот почему мадам так жестоко избила свою ученицу, и та выместила злость на тебе, – закончил предостережение Фагот.

И что ей идти к рыжей? При воспоминании об этой особе ее передернуло. С такой она точно не сможет договориться. Да и сама затея стала казаться ей слишком бредовой. А во-вторых, как осуществить задуманное? Не напрямую же спрашивать: "Когда травить собираешься?". Но с другой стороны, есть тоже хочется. Поэтому и оставаться в стороне просто не получится. Ладно, будь что будет. Если уговоры не подействуют, попробует шантаж.

– К тому же рыжая может и позабыть через полчаса о том, что ты к ней заходила, – как бы невзначай добавил ворон. Николь кивнула.

В коридор она вышла, не боясь. Амелия же сказала, что в передвижениях их практически не ограничивают. Тем более, что там было пусто. Собрав всю волю в кулак, Николь постучала в дверь. Ответа не последовало. Заперто тоже не было, без зазрения совести она вошла.

Комната была точь-в-точь как у нее самой. И сначала Николь подумала, что каким-то чудесным образом вернулась в свою. Но рыжей у нее быть не могло. Камилла (или как там ее) совсем не обратила внимания на незваную гостью. Она не шелохнулась, продолжая сидеть в кресле и неподвижно смотреть в стену. Она так напоминала сейчас до невозможности красивую фарфоровую куклу, облаченную в платье из малахитового бархата с белыми оборками. Жутковатое зрелище, особенно когда у живого существа в глазах бездонная пустота.

После нарочитого громкого хлопка дверью, рыжая вздрогнула и повернулась на звук. Ее взгляд стал более осмысленным. Даже появилось легкое удивление на ее красивом личике.

– Камилла, – кое-как вспомнила Николь ее имя. – Добрый день. Я пришла к вам, чтобы поговорить о…

Дальше она не успела придумать. Слишком спонтанным был ее порыв. Придется импровизировать, юлить, изворачиваться, но не говорить прямо в лоб. Иначе не она, а ее будут шантажировать.

– Присаживайтесь, – Камилла указала на стул возле туалетного столика.

Она горда прошла через комнату и не менее гордо села на стульчик. Но найти слов снова не получалось. Молчание затянулось.

– Так о чем же вы хотели поговорить? – поторопила ее рыжая.

– Ночью в саду воздух такой изумительный, не правда ли? – намекнула Николь. Когда-то она слышала, что если не знаешь о чем говорить – говори о погоде. Камилла сделала вид, что не понимает ее. – Особенно у фонтана.

Отвечать рыжая не спешила. А Николь не спешила продолжать. Ни одна из них не хотела первой признаваться в нарушении установленных на территории замка правил. Признаться – значит дать козырь против себя, если вдруг дело дойдет до герцога.

– В саду его светлости прекрасно и днем, и ночью независимо от места, – Камилла неопределенно махнула рукой куда-то в сторону. Ее взгляд стал каким-то рассеянным, неосмысленным. Рука безвольно упала на подлокотник. Сама Камилла на долю секунды теперь напомнила не фарфоровую куклу, а тряпичную, из которой вынули стержень. Единственное рыжая также продолжила яростно сжимать левую руку. Она излишне резко моргнула и дернулась всем телом, стряхивая с себя наваждение.

Идея мирно поговорить с рыжей вконец ей разонравилась, уж чересчур пугающей она в тот момент выглядела. Душа сжалась и ухнула куда-то вниз. Промелькнула позорная мысль смотаться отсюда. Гордость не позволила. Сцепив руки в замок, чтобы скрыть дрожь, Николь уверенно произнесла:

– Я предлагаю заключить сделку.

Идея, пришедшая ей буквально секунду назад, была совершенно рискованной. Но кто не рискует, тот не пьет, а в ее случае еще и не ест. Суть такова: Камилла не трогает ее, никак не пытается убить, и взамен она получит обратно свое место любимицы. В противном же случае сегодня вечером она все расскажет его светлости. Условия просты, но Николь не успела их озвучить, как рыжая вскочила с кресла и чуть ли не завизжала:

– Хочешь навредить милорду, да?

В ее глазах разгорелась бешеная злость, и также неожиданно потухла. Она пошатнулась. Силы окончательно покинули ее, и Камилла упала в обморок. Из левой руки, что она до сего момента сжимала в кулаке, выкатился пузырек с густой янтарной жидкостью.

С полминуты Николь пыталась осознать происходящее, потом тихонечко ойкнула и подбежала к лежащей без сознания Камилле. Хлопки по щекам не привели ее в чувство. На прикроватной тумбочке она заметила стакан с водой. Метнулась к нему, чуть не запуталась в юбке, и без жалости одним махом вылила его полностью прям на рыжую. Та даже не пошевелилась. Ее дыхание стало хриплым, прерывистым.

Николь поняла, что больше ничего не может сделать. Нужно обратиться за помощью. Неосознанно положив в карман тот самый выпавший флакончик, она побежала искать хоть кого-то. Как назло в коридоре никого не было. Спустившись на этаж ниже, она столкнулась с неизвестной ей служанкой. Девушка испуганно от нее отшатнулась, когда Николь схватила ее за рукав и стала путано объяснять случившееся.

– Рыжая… Камилла… Ей стало плохо… И она бабах… Упала… Помогите… Она умирает…

Служанка попалась сообразительная. Отцепив от себя Николь, она побежала за доктором, попутно окликнув еще кого-то. В замке начался настоящий переполох. Идти к Камилле было бессмысленно. Да ее и навряд ли туда пустят, но проблем ей точно не избежать. Ладно, хоть точно теперь не отравит. Она сама отравила себе жизнь. Как только рыжая придет в сознание ей несдобровать.

Тяжело вздохнув, Николь побрела в свою комнату. Чувство вины нет-нет да и легонечко кололо душу. Ведь если бы она не пошла с ней разговаривать, все было бы нормально. И вправду, как сказал Фагот, затея была глупой. Но на полпути к лестнице она вспомнила, что до сих пор не завтракала. И как бы там дальше не было, морить себя голодом не стоило.

Кухня была на первом этаже. Именно возле нее вчера ночью пробегала Николь, когда ей нужно было в сад. Вдруг чего дадут перекусить. Насчет Лии она больше не переживала. Если всего бояться, то лучше вообще ничего не предпринимать и сидеть в комнате. Собственно ничего не следовало предпринимать с рыжей. А то совесть теперь мучает.

Кухня оказалась просторной и светлой, с огромными окнами и новой ухоженной мебелью. И самое главное вокруг чистота и порядок. Красота. Нигде она таких кухонь не видела. И атмосфера здесь царила совершенно иная по сравнению со всем остальным замком, более оживленная что ли. Все носились туда-сюда, кричали, ругались, взбудоражено что обсуждали. В общем вполне привычная ей обстановка, как у всех нормальных людей. А то такое ощущение, что все повымирали, словно айкаду⁶. У них на кухне тоже так суетились, когда прибегала служанка директрисы с приказом немедленно приготовить "небольшой, полезный перекус". Эх, как же тогда все было просто.

Чтоб не отвлекать поваров от их обязанностей, Николь подошла к маленькому поваренку, чистившему картошку, и спросила, где здесь можно найти чего поесть. Поваренок хотел видимо сплюнуть на пол, да вовремя вспомнил, что нельзя, почесал кончик носа рукояткой ножа, отложил его в сторону после недолгих раздумий и посадил ее за столик в самой дальнем конце. Велел ей подождать и смылся. Спустя пару минут вернулся с огромной тарелкой густой мясной похлебки, бутербродами с пластиками копченой ветчины и кружкой ароматного травяного чая.

– А то совсем болезная, – прокомментировал поваренок и вернулся к прежнему занятию.

Живот нагло заурчал, намекая, что кое-кто пропустил и завтрак, и обед. Противиться ни сил, ни желания не было, поэтому Николь быстро приступила к еде. И готовили здесь, кстати, намного вкуснее, чем там, в Тарере. Даже лучше чем у старика Роаса. Хотя у него все равно душевнее было.

Наевшись до отвала, Николь поблагодарила поваренка и отправилась к себе в комнату. На их пятом этаже было угрожающе тихо и спокойно. Вот будто рыжая и не теряла сознания. Через замочную скважину подсмотреть не удалось, а приоткрывать дверь было боязно. Глупо лезть на рожон, тем более если ее и обвинят в произошедшем, то явно скоро сами заявятся.

Так и случилось. Только она зашла в комнату, как тут же к ней постучали, просто ради приличия, и вошли. Это были служанка, которой она сообщила про рыжую, мадам и Лия. Они втроем не выглядели встревоженными, скорее событие для них было обыденным и не представляло особой важности. Хотя Лия с подозрением как-то на нее смотрела.

"Ну теперь мне несдобровать", – внутренне содрогнулась Николь. Но внешне постаралась остаться спокойной. Руки правда дрожать начали.

Присаживаться они не стали, так и остались стоять посреди комнаты. Да и в комнате и присесть-то негде.

– Николь, ты сегодня приходила к Камилле. Что ты там делала? – вполне миролюбиво спросила мадам.

Первым порывом было, естественно, соврать. А потом она вспомнила, что говорил Фагот. Мадам – ведьма, а Лия – ее ученица. И вдруг они способны чувствовать ложь? Нужно отвечать максимально приближенно к истине.

– Просто хотела поговорить с ней, – это сущая правда. Зачем еще она туда бы пошла.

– А о чем поговорить? – вклинилась Лия. Чует какой подвох.

– За недавним ужином мне показалось, что я ей чем-то не понравилась. Вот я и решила подружиться с ней, – общей такой фразой ответила Николь. Временная дружба в виде договоренности.

– И что же там произошло? – снова мадам. В отличие от Лии она задавала вопросы как-то чисто формально. В то время как ее ученица была явно не в себе: слишком уж дерганной выглядела.

– Камилла приревновала меня к милорду, перенервничала и потеряла сознание, – интерпретировала она ситуацию по своему. Ее же вопль можно же расценить как внезапный приступ ревности.

Мадам задумчиво покивала, поправила свои локоны и приступила дальше к расспросам. Также вяло и явно не интересуясь произошедшим. Мол, в любом случае, даже если ты и причина всего, то наказание все равно не последует.

Николь заметно расслабилась. Ее никто не собирался ни в чем обвинять. Только Лия окольными путями что-то вынюхивает, но прямо не спрашивает. Определенно насчет яда пытается вызнать. Но мадам здесь задерживаться не собиралась. И когда та вышла из комнаты, то и ей пришлось следом идти. Напоследок хотела что-то спросить, однако передумала.

Как только дверь за всеми захлопнулась, Николь смогла окончательно расслабиться. Закрывшись на замок, она уселась в кресло. Достала из кармана флакончик и стала его пристально рассматривать. Схватила его по-быстрому, а зачем и сама не знает.

– Хорошая находка, – одобрительно каркнул ворон. Он умостился на спинку кровати и с любопытством смотрел на тягучую жидкость, медленно перекатывающуюся во флаконе.

– Это яд? – уточнила Николь. В ее голове начал крутиться запасной план, если первый с треском провалится.

– Да, – кивнул Фагот. – Но даже не думай подливать герцогу. Только разозлишь его. На него такие вещи не действуют.

Нет, она не хотела никого убивать. Просто, если возможно, ослабить противника. Глупая затея. В задумчивости, что же с ним делать, Николь открыла шкаф и положила флакончик в сумку. Так безопасней.

– Яд паука Архары обладает свойством убить почти все живое и обездвижить полуживое. Страшная штука, – поделился с ней знаниями Фагот. – После попадания его в организм жертва почти мгновенно умирает. И через полчаса его следов невозможно найти в крови.

Николь содрогнулась и в страхе отшатнулась от сумки, да еще и руки об платье вытерла. Ее никто бы не успел спасти от такой ужасающей участи. И сразу же волну страха сменила злость. Еще чуть-чуть и зубы заскрипят. Теперь ей было не так жаль рыжую. Та уж точно не мучилась бы угрызениями совести и с легкостью бы убрала соперницу.

Хмурая и мрачная она принялась мерить комнату шагами, чтобы хоть как-то успокоиться. Однако ворон смог это сделать, сказав всего лишь одну фразу:

– Герцог сегодня вечером возвращается.

Девушка словно врезалась в невидимую стену. Такого спектра эмоций она не ощущала никогда. От дикого отчаяния до какого-то непонятного ликования. Нужно успокоиться. Вдох – выдох, вдох – выдох. В горле от волнения пересохло. Николь налила себе в стакан воды из графина и выпила его залпом. Какой-то суматошный день у нее.

Вернувшись в кресло и взяв себя в руки, она хотела еще раз обсудить с вороном порядок действий, но не получилось. Фагот, сидевший до этого вполне спокойно, резко встрепенулся и упал со спинки кровати. Даже крылья забыл раскрыть. Николь подняла своего пернатого друга и посадила его на одеяло.

– Быстрей надень что-нибудь попроще, желательно юбку, – приказал Фагот. И отсекая все вопросы, сказал: – Он здесь!

Спрашивать больше ничего не требовалось. Зачем сейчас переодеваться, она и позже узнает. Гадкий корсет совсем никак не поддавался, Николь никак не могла развязать шнуровку на платье. Ворон не долго думая когтями вырвал часть платья, и оно сползло на пол.

– В нем будет тяжело скрыться в какой-нибудь простой деревушке, – сказал ворон.

Перешагнув через платье, девушка кинулась к шкафу и схватила первое подходящее, что попалось под руку. Белую блузку с кружевными манжетами она натянула без проблем, а вот с темно-синей юбкой пришлось повозиться. Фагот, как оказалось, только рвать умеет. Эта чертова шнуровка и здесь ей покоя не дала. Кое-как разобравшись, Николь достала из сумки книгу, уменьшила ее и положила в карман.

Порванное платье она собрала и положила в самый дальний отдел в гардеробной. Сверху еще и тряпками какими-то прикрыла. Вроде бы больше следов не осталось. Ворон оглянул комнату и ее еще раз и видимо остался доволен результатом. Забрав сумку, он улетел. А ей оставалось ждать.

Но просто сидеть, ожидая своей участи как-то невесело. Поэтому она, постояв немного в задумчивости, взяла фолиант и на автомате увеличила его. Получилось с первого раза. Открыть на нужной странице тоже выходило неплохо. И чтоб не сбиться, она пару раз пробежалась глазами по заклинанию. Отдельные слова, вызывавшие трудности, прочла вслух.

Как ей вчера объяснил Фагот, просто отдельны слова не имеют смысла, только вместе они обращаются в нечто большее. Но сильно рисковать не было желания. Убрав книгу назад, Николь подошла к зеркалу, покрутилась перед ним, осмотрела себя со всех сторон. Поправила прическу, расправила складки на блузке. Все-таки ей хотелось выглядеть перед его светлостью красиво. И спустя полминуты до нее дошло, о чем она подумала. Разозлившись на себя за свою бесхребетность, девушка отвернулась от зеркала и взглянула на руку.

Серебряный браслет уже плотно обхватил запястье. Теперь его невозможно даже с места сдвинуть. Казалось, что еще чуть-чуть тоненькая цепочка сожмется и покрасневшая в этом месте кожа лопнет, не выдержав напора. Правда, ни боли, ни какого-либо другого дискомфорта не было.

От созерцания собственной беспомощности ее отвлекла Амелия. Николь тут же спрятала руку за спину, словно ее уличили в чем-то плохом. Сердце забилось с бешеной скоростью. Служанка ничего с собой не принесла, а значит она пришла сообщить либо об ужине, но до него еще рановато, либо о желании герцога ее видеть.

– Милорд приглашает вас составить ему компанию этим вечером, – слишком безэмоционально сказала обычно оживленная Амелия. – Необходимо привести вас в порядок.

– Все и так нормально. Не стоит заставлять его светлость ждать, – поспешно ответила Николь. И не слушая возмущения служанки, что дескать так не положено, она просто вышла в коридор. Насильно-то она ее заставить не сможет.

Но девушка ошиблась. Ее попросту затолкали в комнату, несмотря на попытки сопротивления. Видимо Амелия не чистокровный человек, раз с такой легкостью вернула ее к зеркалу. Или уже привыкла к подобным закидонам от остальных. Тем не менее сдаваться не входило в ее планы.

– Не буду и все, – упрямо заявила Николь. Даже руки на груди скрестила.

Амелия хотела что-то возразить, однако заявилась еще одна служанка и, не переводя дыхания после быстрой ходьбы, протараторила:

– Все готово? Милорд требует к себе ее как можно скорее.

– Да, можно уже идти, – нехотя сказала Амелия.

Маленькая победа несказанно обрадовала Николь. Сама Судьба ей сегодня благоволила. Значит, она на верном пути.

Радостная, она направилась вслед за служанками в то самое таинственное северное крыло, где обитал сам герцог. Страшно представить, что там ее ждет. Нет, она умом-то понимала все, но от этого легче не становилось. А из-за того что путь оказался неблизким, девушка еще успела сильно перенервничать.

И вот они подошли к массивным двустворчатым дверям, сделанным из дуба или другого такого же мощного дерева. Перед дверьми стояли двое стражников. Они внимательно оглядели ее с ног до головы и только после этого пропустили внутрь.

– Идите прямо по коридору. Я думаю не заблудитесь, – посоветовала Амелия. Николь кивнула и переступила порог.

Оказавшись в северном крыле, куда многие бы хотели попасть и поглазеть, она пришла в ужас. Аж мороз по коже. Стены коридора были полностью зеркальными. И все бы ничего, если бы не полумрак, искажающий отражения. Что-то зловещее было во всем этом.

Сглотнув ком в горле, Николь пошла вперед. Книгу доставать было рано: дверь за ней так и не закрылась. Ведь она-то не знает, что ни один десяток девушек упали здесь в обморок. Вот и следят.

По мере продвижения вперед появлялись ответвления то направо, то налево. Но Николь помнила, что ей никуда сворачивать не нужно. Там прямо была еще одна дверь, слегка приоткрытая. Перед тем, как зайти, она достала уменьшенный фолиант и сжала его в кулаке.

Это была спальня немыслимо огромных размеров. Пожалуй, как пять ее комнат. И абсолютно все здесь кричало о богатстве своего обладателя. Огромная кровать из красного дерева, застеленная дорогими тканями. Мягкие ковры из шкур редких животных украшали каменный пол. И повсюду золото: на ручках шкафов, на стенах, на потолке, на ножках кресел. Из золота были сделаны подсвечники, решетка на камине, рамы картин и огромная люстра, грузно свисающая прямо посредине. Торжество богатства и безвкусия.

– Нравится? – спросил возникший словно из ниоткуда позади нее герцог. Прекрасный, как и всегда. Лишь огромный зрачок практически заслонил собой радужку.

Николь на его вопрос сначала отрицательно помотала головой, затем спохватилась и кивнула. Почему-то сейчас все очарование куда-то исчезло, оставив страх. Герцог сделал шаг вперед, она – два назад. Его светлость широко ухмыльнулся: бежать некуда.

"Книга!" – мелькнула первая здравая мысль. В то же мгновение Николь увеличила фолиант и открыла, как она сама считала на нужной странице, и начала читать:

– О великий огонь из бездны Адской…

Это было совершенно не то! Но останавливаться уже поздно, иначе все обернется против нее. Герцог застыл словно вкопанный, он не мог пошевелиться. На всякий случай Николь попятилась, пока спиной не почувствовала стену.

– Взываю к тебе и молю о помощи. Очисти наш мир от помыслов греховных, от скверны в сердце и забери с собой души, почерневшие от зла. Услышь меня и приди на зов мой отчаянный.

Маленькая искорка упала с пальцев девушки. И герцог обрел способность двигаться. В его глазах вспыхнули алчность и голод. Дальше началось нечто невообразимое. Он за долю секунды перемахнул расстояние в полкомнаты и почти вплотную приблизился к ней. Вытянув руки вперед, он попытался выхватить книгу, которую Николь прижала к груди словно щит.

Его удлинившиеся когти едва коснулись твердой обложки, как вдруг вспыхнувшая между ними стена огня спасла ее и отсрочила гибель. Милорд взвыл и отдернул руку. Взглянув на обожженные пальцы, он все понял. Его совершенные черты лица исказила гримаса боли и ужаса. Теперь отступать начал герцог.

Адский огонь меж тем разрастался. И пожарище мгновенно охватило всю комнату. Горело все: дерево, бумаги, ткани… Горело золото. Единственный нетронутый клочок – это место, где, сжавшись в комочек, стояла Николь. Огонь обступил герцога со всех сторон и стал сжимать его в кольце. Он дразнился. То подступит, то слегка разожмет свои жаркие объятия.

Герцог метался, ища шанс выбраться из круга. Он резко дернулся в надежде проскочить через стену огня, но сразу же отпрянул. Левая щека обгорела до кости. Он метнул взгляд в сторону Николь.

– Создательница, – вскрикнул герцог, то ли обращаясь к Всевышней, то ли к Николь. Его глаза расширились до предела. В этот момент он будто впервые увидел девушку, стоящую перед собой. Надсадный хриплый смех смешался с треском огня.

От этого смеха Николь пришла в себя. Ей нужно немедленно выбираться отсюда. Иначе она либо сгорит, либо задохнется в дыму. Она сделала шаг и пламя тут же расступилось перед ней. Подобрав юбку, девушка бегом пересекла спальню и выскочила из нее.

В коридоре она свернула направо, ибо бежать прямо равно самоубийству, и спряталась в одной из ниш. Здесь не бело тех жутких зеркал. А в зеркальный коридор вбежала стража и помчалась к герцогу на подмогу. Сильно выглядывать она боялась, поэтому только прислушивалась к шуму.

С противоположной стороны к ней прилетел Фагот. Он кинул ей сумку, в которую была убрана книга. Сам ворон садиться не собирался.

– Чего расселась? Сматываемся отсюда, – грозным шепотом приказал он.

Фагот развернулся и полетел вперед, показывая дорогу. Николь вскочила и побежала за ним. Она ступала на носочки, стараясь не издавать лишних звуков. Этим коридором по всей вероятности пользовалась только прислуга, слишком он уж был узким и пыльным. Ворон вел ее одному ему ведомому маршруту, сворачивая то направо, то налево, выбирая темные лазы. Последний поворот и они вышли к лестнице. Фагот уверенно повел к ней.

Вся в пыли и паутине, но отряхиваться времени не было. Пролет за пролетом и они достигли первого этажа. Восстановив сбитое дыхание, Николь собралась выйти через неприметную дверцу, как неожиданно наступила на подол длинной юбки, который с треском порвался. Не теряя времени она скинула ее и запнула под лестницу.

Где-то вдалеке послышались топот стражи и лай собак.

– Я попробую тебя перетащить через замковую стену, – предупредил ее ворон. – Если не получится, бежим к воротам.

Николь кивнула. Толкнув дверцу, девушка вышла на улицу и закрыла ее за собой. Как оказалось, уже начало темнеть. И на фоне сумерек было хорошо видно пожарище, охватившее ползамка. Дым валил в небо густым черным столбом, стирая последние лучи заката. Невероятно страшное и одновременно завораживающее зрелище.

Расслабляться было некогда. И пока люди покидали замок через другие выходы, Николь рванула к стене. Но как перебираться на другую сторону она не знала. Слишком было высоко.

Преодолев половину пути, Николь услышала как позади нее открылась та самая дверь, и стражи с криком: "Вот она!" спустили собак. Три черные собаки с длинными ногами и поджарыми телами погнались за ней. Мощные челюсти с острыми клыками способны были раздробить кость. И тут у Николь возникло стойкое ощущение, что ситуация ей очень знакома.

Но поразмыслить она не успела. Земля сильно затряслась, словно от шагов огромного великана. От неожиданности девушка упала. Фагот очутился рядом и встал на ее защиту. Приготовившись к тому, что ее сейчас просто разорвут в клочья, она сжалась. Секунда, другая. Ничего не произошло. Николь несмело обернулась назад и увидела, что собаки остановились. Дрожа от страха, они с диким скулежом бросились врассыпную. Это был поистине счастливый момент. Только ворон почему-то не обрадовался. Он торопил ее подняться.

Из-за поворота замка вышла… огромная статуя высотой в три человеческих роста. Целиком отлитая из бронзы и закованная в стальные латы, она изображала легендарного героя, победившего златого дракона. В одной руке он держал меч, а в другой щит. От каждого его шага она подпрыгивала, сидя на сырой траве.

В двадцати метрах от нее великан резко замер и повернул голову в ее сторону. Он посмотрел прямо на Николь, пытавшуюся все это время встать на ноги. Он словно очнулся, его глаза вспыхнули желтым огнем. Он развернулся всем корпусом и устремился к ней, отчего трясти стало еще сильнее. Кое-как поднявшись, девушка продолжила бежать к стене, стараясь сохранить равновесие.

Николь была намного легче этой махины, но тряска все усложняла. Она спотыкалась, едва не падала, однако темп не сбавляла. Ворон летел рядом. Когда она добралась до цели, то поняла, что камни были плотно подогнаны друг к другу, без единого выступа. Она подпрыгивала, пытаясь хоть за что-то ухватиться, но все без толку. Слишком ровно, слишком высоко. Взобраться по ней просто невозможно.

Фагот схватил ее за блузку, но ткань нещадно затрещала. Не для того она была создана.

– Черт! – выругался ворон. – Нам нужно к воротам. Я не смогу тебя перенести.

Оглянувшись, девушка увидела, как статуя уверенно и равнодушно преодолевала расстояние. Она становилась все ближе. Николь развернулась и побежала вдоль стены, надеясь хоть где-то перелезть через нее. Ведь ворот еще даже и видно не было. И все было до отвратительности идеально сделано. А меж тем дыхание начало потихоньку сбиваться, и в отличие от бронзового героя ей требовалась передышка.

"Яд паука Архары обладает свойством убить почти все живое и обездвижить полуживое", – неожиданно вспомнились ей слова Фагота, когда она взглянула на него.

Запустив руку в сумку, Николь нашла там флакон. Но как его использовать вот в чем вопрос.

– Ты сможешь вылить яд на него? – задыхаясь, спросила девушка.

Фагот кивнул, забрал у нее флакон и полетел прямо к великану. Уклонившись от меча, ворон взмыл в небо. Теперь его нельзя было достать. Великан укрылся щитом.

"Щит и меч не являются частью него. По ним бить бессмысленно", – прицеливался ворон.

Фагот сделал пару кругов над его головой и внезапно ухнул вниз, пытаясь подобраться со спины. Не вышло. Великан развернулся в пол оборота и ударил мечом. Ворон только чудом увернулся от острого лезвия и снова поднялся выше.

Видя, что ему нужна помощь, Николь кинула в великана огромным камнем, но он не достиг цели. Великан передвинул щит, и булыжник, встретившись со сталью, разлетелся на куски. Этим моментом воспользовался ворон. Он кинул флакон прямо на голову. Стекло разбилось, и янтарная жидкость растеклась по всему шлему.

Но ничего не произошло. Это лишь сильнее разозлило его. Великан вновь погнался за ней. Николь была готова к этому. Она в миг сорвалась с места. Небольшой отдых прибавил ей сил. Открылось уже третье или четвертое дыхание. Статуя начала двигаться значительно быстрей.

Как вдруг великан замер с согнутой в колене ногой. И теряя равновесие, здоровенная махина стала заваливаться на бок. Великан падал прямо на стену. Бабах! И камень не выдержал напора металла. В замковой стене образовалась брешь. Николь лишь чудом не задело. Удержаться на ногах не получилось. Быстренько встала, отряхнулась и неуверенно подошла к лежащему великану. Тот не подавал никаких признаков движения.

Решившись, Николь перелезла руку статуи. От страха, что в любой момент он снова очнется, девушка торопилась, постоянно соскальзывала. Но ей все-таки удалось перебраться. Теперь она по ту сторону стены. Позади остался герцогский двор, а впереди густой, непролазный лес, куда она и направилась.

* * * * *

Центральный мир пантеона Чернобога, более 3000 лет назад по всеобщему календарю

Кассандра сидела в своей комнате на подоконнике. Ее ничто не радовало. Да и как могло, если ее любимый мужчина женился не на ней, а на ее сестре. И все из-за них, из-за отца с Региной. Это они разрушили ее жизнь! Беспросветная тоска вновь накрыла ее с головой. Абсолютная пустота в душе и в мыслях.

– Кэсси, можно войти? – поскреблась в дверь Регина.

Она никого не хотела видеть, уж тем более сестру. Но та, так и не дождавшись ответа, сама вошла. Бледная, уставшая, измученная, новая Хозяйка пантеона Феба прятала синяки под высоким воротом и длинными рукавами.

– Кэсси, я пришла поговорить с тобой, – робко обратилась к ней Регина. И тихо добавила: – И попросить о помощи.

Невиданная злость и ярость обуяли Кассандру. Она резко вскочила со своего места и почти вплотную подошла к сестре.

– Помощи? – прошипела богиня-пророчица. – После всего того, что ты сделала? После того, как украла моего жениха?

– Я не… – начала оправдываться Регина. В глазах вселенская боль.

– Что ты не? Не сожалеешь? – ядовито бросила Кассандра. – Ты всю жизнь мне завидовала. Ведь ты не так красива, умна, талантлива, как я. Единственное в чем ты меня превосходишь, так это в паскудстве! – взвизгнула она.

Регина опустила глаза в пол, тихонечко всхлипывая.

– Неправда, Кэсси! Я никогда тебе не завидовала, – горько произнесла она. – И я не хотела, чтобы все так… сложилось.

Богиня интриг и хитрости заглянула в глаза сестре, надеясь, что та все поймет. Что не нужен ей был ни этот брак, ни ее жених. Но Кассандра не желала ничего слушать.

– Ты врешь! Ты специально отобрала у меня все! Думаешь, что сможешь построить счастье на моем горе? – Кассандра злилась все больше и больше.

– Нет, я…

– Будь ты проклята! – вскричала в сердцах Кэсси, со всей силы толкая сестру в грудь.

Регина не ожидала такой подлости от нее. Она отступила на пару шагов назад, еле удерживаясь на ногах и хватаясь руками за живот. От боли, пронзившей все тело, она согнулась пополам.

– За что? – прошептала Регина, проглатывая слезы. И видя, что сестра хочет ей что-то сказать, она выпрямилась, отчего голова закружилась. – Не подходи!

До Кассандры начал доходить смысл сказанного, но было уже поздно. Регина выбежала из комнаты и исчезла.

– Ты что, идиотка, натворила? – закричал Фагот. Он появился через открытое настежь окно.

Ворон злился, а Кассандра сделала вид, что ничего не произошло. В конце концов Регина сама виновата, нечего было заявляться сюда. Она подошла к столику с графином и налила себе стакан воды. Показательно сделала небольшой глоточек. Мол, я тебя не слушаю, нотации мне не читай. Но Фагот даже не думал молчать.

– Твоя сестра носит под сердцем ребенка, – сказал он, Кэсси поперхнулась. – Ты хоть понимаешь, что ты натворила?

Стакан выпал из ослабевшей руки и разбился на тысячи осколков. Ее всю начало трясти. Какой смысл от понимания, если ничего не исправить? Она обхватила лицо ладонями и начала оправдываться:

– Нет, это всего лишь слова. Они не имели никакой силы!

Но в душе Кассандра знала, что ее проклятие достигло цели. Только признавать этого не хотела. Да и какая-то часть внутри нее радовалась такому исходу. Ворон пристально смотрел на нее.

– Нет, я не… – произнести вслух последнее слово ей не доставало силы духа.

– Да-да, моя дорогая, ты самое настоящее чудовище, – с улыбкой договорила за нее, появившаяся здесь седовласая девушка. – Ведь твоя сестра и правда ни при чем. Но спасибо тебе, без тебя ничего бы не вышло.

Кассандра сразу узнала ее. Ведь не узнать ее было просто невозможно.

– Чего вы хотите? – заикаясь, спросила Кэсси.

– Чтобы ты стала посредницей между мной и Аидом. Ты передашь ему мой план и тем самым исправишь то, что натворила, – предложила Ро.

– А если нет?

Связываться с богиней Судьбы себе дороже, но отказывать ей еще страшнее.

– Твоя еще не рожденная, но в будущем любимая дочь просто умрет из-за тебя и все. Если же согласишься, Феб станет твоим.

Ро как обычно сначала ударила кнутом, а затем поманила пряником. И это сработало.

– Хорошо, что я должна ему передать.

Часть III

Глава 1

Кто рано встает, тому Бог подает.

Русская пословица

Николь шла по лесу вот уже часа три. Она все пыталась уйти дальше в чащу, но неизвестные ей силы постоянно тянули ее к замку. Куда бы они ни сворачивала, все равно выходила к крепости. Ворон устало летел за ней. На уговоры просто спрятаться сил абсолютно не осталось. Впрочем как и у Николь.

Плюнув на все после неудачных попыток, она вышла на поляну и там решила сделать лагерь. Громко, конечно, сказано "лагерь", но тем не менее. Из сумки она достала те самые штаны, о которых уже благополучно забыла. Надела их, все же холодно на улице, чай, не июнь. А вот что делать теперь, она и не знала. Костер не разожжешь, сразу привлечешь внимание, да и наразводилась уже.

Николь села на поваленное дерево и обхватила себя руками.

– Доставай книгу, поищем там что-нибудь, – вздохнул ворон, присаживаясь рядышком.

– Погреться хочешь? Так пойдем к замку, – съехидничала девушка.

– У меня перья, я не замерзну. А тебя, дуреху, жалко, – не остался в долгу ворон.

Николь махнула на него рукой и вытащила книгу. Сейчас она открылась ровно на том самом месте, где они делали закладку. Вот же ж невезение! Из-за собственной глупости ей придется теперь вечно скитаться в этом лесу. Если ее раньше не поймает стража.

– Смотри в этом разделе. В другие даже не лезь, – советовал Фагот. – Там либо для магов, либо призывы вроде Адского огня. Ну еще есть история, но нам она вообще бесполезна.

Искать что-то стоящее пришлось долго. После совета "как убить мертвеца" она и вовсе захотела захлопнуть книгу. Картинки слишком жуткие. Перелистнула страницу и сразу после этого шло заклинание "как вырастить фиалку без солнца и воды". И опять ничего нужного.

– А ну перестань издеваться, противная бумаженция, – разозлился Фагот. – Иначе на растопку пойдешь. Итак дел наворотила.

Николь снисходительно на него взглянула. Мол, чего ты хочешь от бездушного куска бумаги. Однако обложка задрожала, и листья словно от порыва ветра начали переворачиваться, остановившись прямо на заклинании защиты от холода. Теперь уже был черед ворона на нее так смотреть.

– Потом у его величества все спросишь, когда встретишься с ним, – отсек вопросы Фагот. Николь только кивнула, особо не вдаваясь в подробности услышанного. Ее сейчас не особо интересовало отдаленное будущее, хоть удалось бы сбежать отсюда.

Если верить описанию, то ничего сложного делать не нужно. Каждый шаг был расписан максимально подробно. Даже дурак должен разобраться. Как выяснилось она далеко не дурак.

Первым делом следовало начертить круг, что она и сделала. Нашла палку и нарисовала. Кривенько и походило это больше на кляксу, чем на круг, но решив, что и так сойдет, приступила дальше. А потом еще проще: нужно встать посредине и прочитать слова заклинания. И будет тепло как на южных островах.

Рано расслабилась. Набор букв, каким-то чудом ставший заклинанием, произнести было ой как не просто. И как выяснилось ударения в них тоже играли немаловажную роль.

– Азе́рн фир найл, – прочитала Николь, пытаясь понять, что это за язык. Вроде знакомый, а вроде и нет.

Заклинание сработало. Но с точностью да наоборот. Сильный промозглый ветер яростно налетел на нее, пронизывая холодом до костей. Николь вся сжалась, стараясь громко не стучать зубами. К счастью, ветер моментально прекратился.

– Вот я старый дурак! – воскликнул ворон. – Забыл, что ты не помнишь, как правильно читать. Ударения всегда ставь на первый слог и никогда на последний.

Странную реплику про чтение заклинаний Николь решила пока опустить, но при удобном случае все же напомнит ему. Все это явно неспроста. И его помощь, и ситуация в целом. Надо держать ухо востро.

Сам ворон понял, что ляпнул лишнее. Не готова еще Николь услышать правду. Однако и обманывать ее у него не было никакого желания. Сложно недоговаривать и при этом стараться не врать.

Со второго раза прочитать три несчастных слова удалось правильно. Видимых эффектов от заклинания не возникло. Лишь стало на порядок теплее. Николь радостно подпрыгнула, прям как ребенок. Ради эксперимента она высунула руку за пределы круга. Там все так же по прежнему холодно.

– Тебе бы отдохнуть, – сказал Фагот. – Завтра, чувствую, предстоит отвратительный день.

Девушка согласно кивнула: ее просто так не оставят в покое. Она положила фолиант на траву, на него пустую сумку, чтоб было помягче, и легла на землю. После мягкой кровати в герцогском замке, спать так было до невозможности твердо. Но выбирать не приходилось.

Кстати о герцоге. Николь начала мучить совесть. А что если в пожаре из-за нее пострадали совершенно невинные люди? Самого милорда было не особо жаль. Он был самым настоящим паразитом, который только пользуется окружающими, ничего не давая взамен.

– Адский огонь забрал лишь душу герцога. Можешь не переживать, – успокоил ее Фагот.

– Ты все-таки умеешь читать мысли? – спросила Николь, поворачиваясь к ворону лицом.

– Нет, но я подумал, что ты не настолько цинична и еще не разучилась переживать за других людей. Или я ошибся? – вернул вопрос ворон.

Николь покачала головой. В таком жестоком мире сочувствие не всегда полезное качество, но пока она еще не забыла о нем.

– Я рад этому, – улыбнулся ворон. – И все же постарайся отдохнуть. А я посторожу твой сон.

* * * * *

Его величество Сигизмунд II, король Элинея был в необычайной ярости. Он ходил по своему кабинету из угла в угол и никак не мог успокоиться. Но на самом деле за маской наигранной ярости скрывался страх. Неужели его враги вышли из подполья и приступили к активным действиями? Иначе как еще можно объяснить убийство герцога Торайна в его собственном замке.

Его секретарь напротив был спокоен как удав. За время своей работы в этой должности он уже насмотрелся всякого и так легко его не испугать, в отличие от остальных придворных.

– Ваше величество, его светлость герцог Летрельский прибыл по вашему приказу. Позволите войти? – спросил секретарь.

– Позволяем, – разрешил король и присел в кресло, приглаживая рукой взлохмаченные седые волосы. Когда ему сообщили о случившемся, он едва не упал с кровати и как был в ночной сорочке и в тапках, так и помчался срочно писать своему вассалу.

В кабинет зашел мужчина лет сорока с темно-русыми волнистыми волосами до плеч, в которых местами поблескивали седина. Но несмотря на это в зеленых глазах герцога Летрельского поблескивал огонек какого-то безрассудства. Его светлость хоть и выглядел не выспавшимся, но был полностью одет и аккуратно причесан.

– Доброй ночи, ваше величество, – поклонился герцог. – Неужели случилось что-то срочное, что потребовало моего немедленного вмешательства?

Сигизмунд подавил внутренне раздражение: язвительность, проскользнувшая в голосе герцога не могла не остаться незамеченной, и если бы он и его супруга не были бы всенародными любимцами, он бы давно их уничтожил. Но сейчас помощь его магов была так кстати. Королевские ищейки, конечно, считались самым лучшим отрядом магов, однако ковен северного герцога намного превосходил его по силе и результатам.

– Пару часов назад при пожаре в своем собственном замке погиб герцог Торайн. Его люди сообщили мне об этом. Возможно, противники короны решили напомнить о себе. Мне нужно, чтобы твои маги вместе с моими ищейками разобрались в произошедшем. И до следующего вечера предоставили мне отчет, – приказал король.

Герцога сия новость сильно обескуражила. Кто смог убить эту живучую тварь? Нужно найти его и пожать ему руку. Правда, он сомневался, что это восстание, скорее похоже на чью-то месть. Но озвучивать догадки он пока не собирался.

– Будет сделано, ваше величество, – кивнул герцог. – Часов через пять, примерно к рассвету ковен в полном составе прибудет на место. К вечеру я вам пришлю доклад.

Герцог своими последними словами дал понять, что ковен подчиняется непосредственно ему, и значит отчитываться они тоже будут только ему. Сигизмунд скрипнул зубами: нахальству его светлости нет предела.

– Могу ли я идти, ваше величество?

– Да, – кратко ответил Сигизмунд.

Герцог еще раз поклонился и вышел. Остальную информацию он узнает непосредственно от своего ковена, расспрашивать старого маразматика смысла не было. Перепуганный до смерти он ему ничего путнего не скажет. Да и навряд ли короля интересовали детали.

Ближайшие несколько дней и ночей обещали быть бессонными.

* * * * *

И снова рассвет. До отвратительности яркие краски разлились на небе. Николь, морщась и опуская глаза к земле, старалась не смотреть наверх. Но то и дело украдкой глядела на красное зарево и содрогалась от чего-то неуловимого, а воспоминания подкидывали ей размытые пятна и обрывки застарелых эмоций.

Ворон разбудил ее рано, когда на небесном полотне еще сверкали звезды. Девушка резко села на траву и заозиралась по сторонам. Шея и все остальное тело болели после такой ночевки. Она встала, немного размялась, пока Фагот рассказывал об ищейках, что прибыли в замок ночью. Он ненадолго отлучался и видел как во дворе открылся портал и оттуда вышли тринадцать магов короля.

– Теперь мне точно не уйти, – прошептала Николь, хватаясь за голову.

– Этих мы с помощью книги остановим, – фыркнул Фагот. – У них только название громкое. А вот с магами герцога Летрельского нужно быть осторожнее, если они явятся сюда.

Николь что-то слабо верилось, что одолеть ищеек так просто, как говорил ворон. Но и сидеть сложа руки не вариант. Она закинула книгу в сумку, и после недолгого совещания было решено отправиться к ручью, что они видели по дороге сюда, нужно умыться и попить воды. Может, по дороге нашлось бы чем позавтракать.

Именно на берегу реки их и застал рассвет. Она к тому моменту успела ополоснуть лицо и руки в прохладной воде. А после зачерпнула ладонями и принялась ее жадно пить, чтобы хоть чуть-чуть притупить чувство голода. И сидя на камне, Николь отводила взгляд от неба, но то и дело он возвращался туда.

"Нужно отвлечься немного", – подумала девушка и принялась искать что-нибудь съедобное.

Неподалеку от берега нашлись темно-синие ягоды ежевики. Кисло-сладкие, отчего во рту все сводило, они казались сейчас невероятно вкусными. А ведь раньше она их не могла есть.

– Вот и правильно, запас сил нам нужен как никогда, – похвалил ее Фагот. – Нам предстоит еще ставить ловушки.

* * * * *

С рассветом, как и обещал герцог Летрельский, появился его ковен, который уже ждали королевские ищейки и толпа слуг. Из огромной телепортационной арки, стоящей во дворе друг за другом вышли тринадцать магов и магесс. Первым шагнул на территорию проклятого замка негласный лидер всего ковена.

Мужчина лет двадцати пяти – тридцати. Черные отливающие синевой волосы, хищные желтые глаза с черной каймой вокруг радужки. Излишне резкие, пожалуй, черты лица. Его нельзя было назвать красавцем, но взгляд он определенно притягивал, хоть и одет весьма неброско. Обычные высокие сапоги, брюки, серая рубашка и простая рабочая черная куртка с нашивкой герба герцога на рукаве.

– Корвин, – скрипнул зубами глава королевских ищеек, с неприязнью посмотрев на пришедшего. У них были свои давние счеты, о которых на время придется забыть.

Мужчина, которого, как оказалось, звали Корвином, лишь весело оскалился. За ним из портала по очереди вышли остальные с такими же нашивками с устрашающей химерой.

– Доброе утро, лорд Райин! – поприветствовал Корвин главу ищеек. – Неужели и впрямь герцог Торайн мертв? Или этому счастью никогда не бывать?

– Проявите уважение к королю и его окружению! – пафосно воскликнул молодой парнишка, подчиненный лорда Райина.

Корвин хмыкнул, но спорить не стал.

– Вот именно! Моему руководству будет доложена ваша вольность, – подхватил лорд Райин. – А пока перейдем к делу.

– Извольте.

Из толпы слуг по приказу лорда Райина вышел маг ковена герцога Торайна. Он с почтением поклонился старшим коллегам и, немного замявшись, начал рассказывать все, что ему было известно. Правда он утаил тот факт, что за каких-то пятнадцать минут до начала пожара к его светлости была приведена девушка. Информация об этом тщательно ото всех скрывалась, потому что любое рабство было запрещено на территории королевства. И поэтому его рассказ получился довольно сжатым.

Корвин на минуту призадумался: огонь, который невозможно потушить ни водой, ни песком, ни магией. Но он чувствовал, что что-то ему недоговаривают. И чтобы не мучиться подозрениями, он попросил отвести его в покои герцога, где все началось. Остальным своим магам он велел рассредоточиться по всем замку и искать улики, себе взял на помощь самого младшего, Рея. Лорд Райин поступил точно также.

В покои их отвела мадам Оунрель, представившаяся помощницей герцога Торайна. Понять, что она ведьма труда не составило. Слишком сильно в ней чувствовалась природная магия. На все вопросы мадам отвечала скупо и по возможности однозначно. Поэтому Корвин почти сразу же бросил это гиблое дело, поняв, что ничего от нее не добьется.

Они вошли в северное крыло со стороны сада, откуда убегала Николь. Его взгляд сразу же зацепился за кусок синей ткани, валяющийся под лестницей. Слишком красивой и дорогой была ткань для простых тряпок. Корвин остановился.

– Давайте быстрее, не стоит отвлекаться на всякое тряпье, – пробурчал лорд Райин.

– Это юбка, – констатировал Корвин, вытаскивая ее. – И явно лежит здесь недавно. На ней совсем нет пыли.

Мадам побледнела. Она срочно пыталась придумать оправдание, пока Корвин передавал Рею находку. Тот счастливым не выглядел и искренне не понимал зачем, но с начальством не спорят.

– Может, служанка какая украла и решила припрятать, – придумала мадам слабенькую отговорку.

Корвин кивнул, мол, мы все проверим, все узнаем, и они двинулись дальше. По дороге Рей все ворчал, что если шеф найдет дамские панталоны, то пусть сам их и тащит. Однако сам же и затих, увидев последствия пожара.

На втором и третьем этажах все было в копоти и саже. И от бывшего здесь когда-то дорогого убранства ничего не осталось. Ни картин, ни полотен, ни статуй, ни доспехов. Местами камень, словно простая деревяшка, сгорел. Да, да именно сгорел, а не расплавился. Рей присвистнул.

Но самое интересное ждало их на четвертом этаже. Свернув к зеркальному коридору, точнее к тому, что от него осталось, они подошли к покоям герцога. Сам лорд Райин не успел здесь еще побывать. Пожар вот только недавно окончательно прекратился. Какие силы его остановили, даже сами маги сказать не в состоянии.

Внутри творилось нечто страшное. Выгорело абсолютно все: лишь в некоторых местах, на полу, на стенах, поблескивали тяжелые капли золота. На потолке зияла огромная дыра. Посередине всего пепелища лежал мертвый герцог Торайн собственной персоной. Его на удивление было легко опознать. И если не смотреть на левую часть лица, то можно было подумать, что его светлость спит. Но отсутствие дыхание и сердцебиения говорили об обратном.

"С него словно душу кто-то душу вынул", – подумал Корвин. Смутные догадки уже были у него.

В то же время лорд Райин попытался выпендриться. Заклинание "призраки прошлого" должно было показать всем, что творилось в комнате несколькими часами ранее. Сначала даже вроде получилось, комната приобрела свой изначальный вид.

От этой роскоши у Рея разбежались глаза. Корвин скривился и осмотрелся по сторонам: пусто, вокруг ни души. Вдруг дверь приоткрылась и все пропало. Они вновь стояли среди хаоса. Но Корвин успел заметить край той синей юбки в дверном проеме!

Дальнейшие попытки использовать это заклинание не принесло успехов. Оно перестало работать. Однако лорд Райин не отчаивался, в его голову пришла гениальная идея обратиться к некромантии. Вот остатки магического резерва правда не позволяли осуществить задуманное. Слишком энергозатратным заклинанием он до этого воспользовался.

– Это бессмысленно, – сказал Корвин. – Кто-то или что-то тщательно стер все воспоминания. Ни в комнате, ни в теле их нет. Нужно искать зацепки без магии.

Лорд Райин нехотя согласился. Со свей помощницей, леди Ани, он принялся обыскивать тело. Корвина же оно мало интересовало. Он уже взглянул на него и убедился, что там подсказок нет.

Сам маг подошел к золотой капле, застывшей на стене. С ее помощью он надеялся понять, что за огонь бушевал ночью. Магический, а уж тем более обычный были способны растопить, но не сжечь этот металл, оставив после себя сверкающий пепел.

– Корвин! Это безобразие, – в комнату бешеной химерой ворвалась магесса. Ее вполне хорошенькое личико исказило отвращение, а темные волосы, собранные в пучок, периодически искрились.

Маг повернулся к женщине.

– У герцога было более десятка фавориток, – доложила она.

– Диана, вы злитесь, что герцог вас не позвал или завидуете этим девушкам? – фыркнул Корвин, не считая эту информацию полезной. Были и были, у короля вон их около пяти.

– Смейтесь, смейтесь, но сначала посмотрите на это, – и Диана подала серебряный браслет. – Эту дрянь мне кое-как удалось снять с одной из девушек, она у нее под кожей была. Значит они находились здесь не по доброй воле.

– Давай обо всем по порядку, – нахмурился Корвин. Свойства найденной вещицы он прекрасно знал.

По приказу шефа Диана должна была осмотреть всех жильцов замка, что она собственно и делала. Женщина попросила стражу собрать всех во дворе, их оказалось не так уж и много. Первыми она осмотрела подозрительно вялых и апатичных девушек и так и наткнулась на запрещенный артефакт.

– Диана, вам необходимо снять все браслеты, что сможете найти, – ровно сказал Корвин и посмотрел на хватающуюся за сердце мадам. – А вы, как ближайшая сподвижница герцога Торайна, будете нести ответственность за содеянное.

Мадам упала на колени, моля о пощаде. Показное спокойствие слетело с нее мгновенно. Хранение запрещенных артефактов каралось смертью, и она это знала. Она тянула руки к магу в просительном жесте и тараторила о том, что ее заставляли, и вообще она тоже жертва.

– Если вы расскажете, что на самом деле произошло вчера, то наказание будет не таким суровым, – "смилостивился" Корвин.

"Они ж все рассказали? – удивился лорд Райин. – С чего бы им нам врать?"

Однако вмешиваться не стал, продолжая со стороны наблюдать за происходящим.

– Господин, благодарю вас за вашу щедрость, за… – но под его взглядом осеклась. – Вчера ближе к вечеру милорд вернулся от короля и буквально через пару часов потребовал привести к нему одну девушку. Николь, ее звали. Это ее юбку вы нашли. Девушку привели к милорду и все. Дальше в покоях начался пожар, но я клянусь, что не знаю, что здесь произошло.

– Где девушка? – строго спросил Корвин, когда мадам закончила свое сумбурное повествование вперемежку со всхлипами.

– Не знаю, – завыла мадам. – Стража ее так и не нашла. Но я могу показать ее комнату и привести тех, кто пытался ее догнать.

Корвин согласно кивнул. И мадам радостно вскочила на ноги и шустро повела их в западное крыло. Лорд Райин, как и ожидалось, уцепился следом. Диана же вернулась к своим обязанностям.

Что было удивительным так это то, что остальная часть замка практически не пострадала. Словно пожар был намного слабее, так прошелся в спешке и исчез. Ковер малость подгорел да картины, ни железо, ни камень не пострадали.

В комнате той девушки вообще все было в целости и сохранности. Мадам низко поклонилась и побежала искать стражников, что преследовали Николь. Корвин применил то самое заклинание, над которым кряхтел лорд Райин. С легкость, по щелчку пальцев возле зеркала появилась русоволосая девушка, рассматривающая свое отражение. На ней была та самая синяя юбка, что уже так надоела Рею.

Лорд Райин с завистью выдохнул: у него так не получается. Впрочем, все равно внимательно осмотрел девушку, которая развернулась и исчезла.

– Ну и чем эта бледная немощь сумела привлечь герцога? – не преминул вставить колкость глава ищеек.

Корвин хотел ответить что-то не менее язвительное, но зашли приведенные мадам двое стражников, и он переключил свое внимание. Стражники остановились в пороге, пытаясь понять, кто будет докладывать. Наконец тот, что постарше шагнул вперед, прокашлялся и приступил.

По его словам выходило следующее. Вечером служанка привела девушку, в общем все как обычно, однако и не прошло и получаса как из покоев герцога донеслось громкое и пронзительное: "Создательница!". Стражники не сразу сообразили, что кричал герцог, когда поняли, кинулись в его покои.

Было уже поздно: герцог бился в агонии. И его последними словами было догнать и уничтожить ту девчонку. Им привели собак. А огонь начал причудливым образом расползаться: в коридор поначалу не выходил, долгое время горел только в спальне и через крышу перебросился на все остальное здание.

Нагнали они девушку на улице. И как было приказано, живой они брать ее не стали – спустили собак. Корвин в этот момент подумал, что тонкая ниточка оборвалась. Но к его счастью, девушке удалось избежать зубов собак из-за ожившей статуи. Собаки удрали, и они следом. Дальше они ничего не видели.

– И с ней была птица какая-то, – вспомнил второй стражник.

Глава королевских ищеек тут же оживился. Неужто впервые за долгое время в Элинее появилась самая настоящая отступница. Его глаза мечтательно заблестели. Сжечь отступницу на священном костре лелеял в душе каждый из его отряда. К сожалению, стражники видели пернатого мельком и не могли быть уверенными в том, что ее защищал именно ворон.

– Милорд, – позвала начальника леди Ани. – Видимо об этой статуе они говорили.

Женщина все время стояла у окна и внимательно смотрела вдаль. Она специально ждала, когда стража закончит рассказ, чтобы не отвлекать всех. Глава ищеек подошел к помощнице и ахнул, видя здоровенную статую, проломившую замковую стену.

"Неужели она смогла преодолеть и защитника?" – подумал Корвин и без предупреждения развернулся и отправился туда. Остальные двинулись за ним.

Лорд Райин кое-как догнал его на втором этаже, ворча под нос себе что-то неразборчивое. Рей и леди Ани тащились следом где-то позади. Рей так еще едва не завалился, случайно наступив на подол так доставшей его юбки.

У бронзовой статуи уже крутились двое магов ковена и подчиненный короля. Они осматривали ее с головы до ног и строили догадки, как она сюда попала. Было же очевидно, что ее место изначально было другим.

– Наверное, герцог Торайн (если вспомнить он был магом) неудачно переместил статую и вот результат, – предположил рыжий маг. Его идею не поддержали.

– Или это была статуя-защитник, и она ожила, когда возникла опасность, – вмешался Корвин. – А потом за ненадобностью заново уснула.

От неожиданности тот маг свалился со статуи. И потирая ушибленное место, поднялся на ноги.

– Это невозможно, – засомневался лорд Райин. – Статуя бы тогда вернулась на место. Да и такие по преданию стоят разве что в легендарном замке Создательницы. Даже для короля это непозволительная роскошь.

Корвин не стал убеждать никого в своей правоте. Просто пожал плечами и стал внимательно слушать, что нашли маги. Ни скрытых механизмов, ни остатков магии, лишь удивительным образом на шлеме обнаружились капли яда паука Архары, да еле заметные следы женских ботиночек, ведущие в лес.

– Еще и пауков в этом гадюшнике не хватало, – вздохнул Корвин. – Собери всех. Будем решать, что делать дальше.

На этот раз лорд Райин даже не стал отчитывать его за неподобающее поведение. Он посерел, и ему начало казаться, что по нему кто-то ползет. Мадам стояла чуть поодаль ни жива, ни мертва, боясь привлечь к себе хоть каплю внимания.

Маги ковена и ищейки собрались быстро. И видя, что лорд Райин временно выбыл из строя, пребывая в прострации, Корвин взял на себя ответственность за командование. Выслушав все, он принял решение.

– Итак, что хочу сказать. Нужно разделиться на пять групп по четыре-пять человек. Первая группа должны заняться поисками паука, так как у нас есть риск, что он где-то бродит. Вторая группа будет помогать Диане снимать браслеты, а также необходимо проверить наличие их у остальных обитателей замка и удостовериться, что запрещенных артефактов здесь больше нет. Третья группа займется тем, что соберет всю информацию о девушке по имени Николь. Четвертая и пятая пойдут с нами прочесывать лес, – заключил Корвин.

Решение было одобрено, вопросов не возникло. Потому как маги ковена понимали, да и ищейки тоже были наслышаны, что с ним спорить бесполезно. Будет хуже. Быстро разбились на группы и приступили к выполнению поручений, не теряя времени. Две оставшиеся группы принялись слушать наставления и подробные указания.

– Мадам, на той девушке тоже был запрещенный артефакт? – обратился Корвин к женщине. Она несколько заторможено кивнула. – Значит, уйти далеко она не могла. Нужно найти русоволосую девушку. Вполне вероятно, она знает, что произошло тем вечером.

* * * * *

Ад, более 3000 лет назад по всеобщему календарю

Они находились в саду, который окружал Дворец. Аид медленно шел по тропинке, а рядом с ним летел ворон.

– А твоя хозяйка знает о том, что ты здесь? – после продолжительной паузы спросил Аид.

– Нет, и Кэсси не обязательно об этом знать, – угрюмо ответил Фагот. – К тому же с недавних пор я подчиняюсь вам, а не ей. Так что вы все-таки скажете насчет моего предложения?

Глава Адского двора неопределенно махнул рукой. Вроде бы и звучало все неплохо, но слишком рискованно доверять такие вещи столь юной девушке. Хотя… Если подумать, он и так сильно рискует. Нет, это определенно будет интересно.

– Хорошо, – согласился Аид. – Но окружающие могут неверно трактовать мой подарок. Если уж боги мнительны, то что уж говорить о простых смертных.

Фагот усмехнулся: он сам лично знал одну богиню, что до смерти боялась короля. И ее страх стал камнем преткновения между ними.

– Я над этим много думал, – сказал Фагот. – Вы ведь можете зачаровать ее так, чтобы все, кроме меня и Элоизы, видели там лишь учения для благородных девиц?

Аид рассмеялся, так весело и искренне, что ворон едва не упал от неожиданности. Несмотря на свой жутковатый облик, он был лучше многих прекрасных лицемерных богов. И в этот момент Фагот окончательно убедился, что делает все правильно, доверяя ему.

– Книга безумно оскорбится, узнав об этом, но пусть потерпит. В общем, так и поступим. Только она будет хранится в Междумирье, ожидая ее прихода.

Теперь с такой силой у него развязаны крылья. Ворон сдержанно поблагодарил за оказанное доверие. А Кэсси об этом знать не нужно. У него должен быть на всякий случай запасной план.

Глава 2

Думать было некогда, уходить некуда.

Б.Н. Полевой "Повесть о настоящем

человеке"

Сердце бешено колотилось. Николь бежала так быстро, как могла, чтобы скрыться от преследователей. Она помнила наставления фамильяра не сдаваться в руки ищеек. Есть только единственный маг, чьей помощи Николь попросит. Он ей поможет. В этом уверен Фагот.

Позади послышались ругательства. Еще двое или трое попались в ее ловушку. А значит есть пара секунд на передышку.

* * * * *

Двумя часами ранее

Они знали, что таинственная незнакомка прячется в лесу. Они распределились по направлениям, чтобы было легче его прочесывать. Жаль, что та девушка не считала эту юбку своей собственностью и их первоначальный план накрылся. А как было бы удобно, если сама вещь привела бы их к ней. Только зря сожгли. Остается по-простому.

Корвин, Рей, лорд Райин и леди Ани двинулись на запад. Остальным двум группам было велено идти на юго-запад и северо-запад. Так будет быстрее отыскать ее. Судя по всему из-за артефакта она недалеко от замка.

Первая неудача их настигла минут через десять. Они только успели пересечь границу леса, как справа послышался женский визг, а затем отборная мужская ругань. Корвин рванул в ту сторону. Деревья плотно росли друг к другу, что очень ему мешало.

Неожиданно он заметил тонкую синюю ниточку, отливающую на солнце фиолетовым. Корвин остановился. Странная магия не внушала ему доверия. Но леди Ани не увидела, а потому со всего маху налетела на нее.

Помощница главы ищеек словно бы попала в ловчую сеть лишь с одной поправкой, что та так и осталась невидимой. Леди Ани висела в воздухе, дрыгая ногами и пытаясь хоть как-то освободиться. Не помог и нож, который она достала в надежде, что это просто охотничьи забавы герцога. Иногда охотники делали сети невидимыми.

– Леди Ани нужно быть внимательнее. И по возможности стараться обходить чужие ловушки, – посоветовал Корвин. – Особенно столь глупые. За версту видно магическую нить.

– Какую нить? – вскрикнула она. – Я ничего не видела и сейчас тоже не вижу.

Корвин удивился. Нить он отчетливо видел, да и полупрозрачную сеть, в которой барахталась леди, тоже не менее ярко. Навряд ли она стала бы его обманывать, а значит дело намного серьезней, чем ему казалось.

– Леди Ани, хватит отдыхать, спускайтесь – отчитал ее подбежавший и запыхавшийся начальник. – У нас нет времени.

Его помощница закатила глаза.

– Она в сеть угодила, – пояснил Корвин.

– Какую сеть? – не понял лорд Райин. Он обошел ее со всех сторон, старательно приглядываясь, но трогать не решался. – Нет здесь ничего. Вы вздумали надо мной шутить?

Послышался еще один крик уже с левой стороны, поэтому маг ему не ответил. А следовало бы сбить спесь с напыщенного индюка.

– Понятно, – сказал Корвин. – Леди Ани, вы пока тут повисите, я вас позже освобожу. Хищный зверей, насколько мне известно, здесь нет. С вами посидит Рей.

Рей хотел возразить, но передумал. Здесь будет явно спокойней. Корвин обогнул их и двинулся туда, куда они направлялись изначально. К несчастью, лорд Райин в отличие от Рея оставаться и не думал. Что-то бубня про долг и корону, он шагал следом.

В сотне метров в такой же самой сети болтались двое подчиненных лорда Райина. Женщина пыталась сжечь магией невидимые ими путы, мужчина же просто старался ее порвать. Оставшиеся двое магов, не попавшиеся в ловушку, тоже не стояли в стороне, а всеми силами помогали пострадавшим. Но безрезультатно.

Ни один из них так и не понял во что вляпался. И до сих пор не понимал. Сам глава ищеек уже не выглядел так самоуверенно.

– Теперь верите, что ваши подчиненные не бездельники? – съехидничал Корвин, лорд кивнул. – Значит так, вы продолжаете поиски, а вы ждете, когда я вернусь за вами.

Маги уже не так рьяно поплелись исполнять приказ (привыкли ищейки сидеть в кабинете). А висевшим только оставалось понуро кивнуть. Слишком много времени может занять развязывание неумелых узлов.

Третий случай не отличался от остальных, разве только тем, что на сей раз попались маги ковена. А вот они почему-то видели легкий блеск сетей, но уже после того, как в них угодили.

Немного поразмыслив, Корвин предупредил всех оставшихся с помощью амулета связи. Так он выяснил, что из всех двенадцати магов, включая его самого, теперь лишь шестеро, не считая Рея, еще способны передвигаться. Было решено отплатить ей той же монетой: поставить по периметру ловчие сети и магические капканы. После того как он дал все необходимые инструкции, поиски были продолжены.

– Значит вы единственный, кто в полной мере видит эти странные ловушки, – с подозрением протянул лорд Райин. – Почему?

– Может дело в магической школе? – пожал плечами Корвин. – Вы же знаете, что я с другой страны, да и вообще с другого континента.

Глава ищеек сделал вид, что этот ответ его полностью устроил. Однако существовала и другая проблема: ловушек он не видел, а сам Корвин навряд ли скажет ему, где они. И сколько бы он ни вглядывался, видел перед собой самые обычные тополя, клены, березы. Поэтому от каждого шороха под ногами он нервно дергался, что старался скрыть за светской беседой.

От тупой и бессмысленной болтовни лорда Райина у Корвина разболелась голова. Он уже был сам готов его толкнуть в первую попавшуюся сеть, но правильное воспитание и хорошие манеры просто не позволяли ему это сделать.

Еще минут через десять Корвину сообщили о том, что в отряде снова убыло на одного мага, потом опять на одного. И так они остались вчетвером. Поиски все усложнялись, и, казалось, найти иголку в стоге сена было невозможно. В то время, как неизвестная с ловкостью обходила все, что можно и что нельзя. Ему все больше хотелось поймать ее, чтобы понять как.

– Корвин, в районе северо-запада была замечена девушка, – раздалось из амулета.

– Понял.

И мгновенно определив направление, побежал туда так быстро, насколько это позволяли местность и натыканные его же подчиненными капканы. Один раз не успел пригнуться и стукнулся головой об ветку. Было больно, но терпимо. А вот синюю ниточку он заметил издалека и с ловкостью ее перепрыгнул. Лорд Райин, копошившийся сзади, не доглядел сей маневр и наступил прямо на нить.

"Наконец от этого болвана отделался", – обрадовался Корвин. Спустя минуту было доложено, что она их завела прямиком в ловушку. Сейчас же девушка движется в сторону ручья.

Маг ускорился, ручей был отсюда недалеко. И если успеет, сможет ее перехватить. Вот на одном из кустов висит заклинание-парализатор, а с ветвей тянется заклинание ослепления и оглушения. Значит ее здесь не так давно пытались поймать.

За огромным дубом мелькнула русая коса. Сомнений нет, это она. Так близко. Упускать ее нельзя. И в радиусе пяти метров Корвин поставил щит. Теперь девушка не сможет ни по земле ни под землей, ни по воздуху от него удрать. Послышался легкий бум, а затем шипение.

Он свернул за дерево и наконец-то увидел ее. Девушка сидела на траве и зажимала руками нос, из которого текла тонкая струйка крови. Не заметила щит и врезалась. Что было немного странновато, учитывая как легко она обходила все их ловушки.

Заметив его, Николь резко вскочила и начала пятиться назад. Но далеко уйти не смогла: спиной наткнулась на невидимую стену. Мужчина остановился в пяти шагах от нее.

– Прошу вас не бойтесь. Я вас не обижу, – заверил ее Корвин. – Вас же Николь зовут, правильно?

Девушка дрожала как испуганная лань, смотря на мага большими от страха глазами. На его вопрос она медленно кивнула, отчего кровотечение усилилось.

– Позвольте вам помочь.

И не дожидаясь разрешения, шепнул простенькое заклинание исцеления. Легкое покалывание в носу и все прошло. Николь удивленно убрала руку, понимая, что кровь больше не идет. Раньше она лишь слышала о таком, слишком дорого обходились маги-целители, а их директриса платить не хотела.

– Спасибо, – поблагодарила его Николь, с подозрением всматриваясь в желтые глаза мага.

И все-таки, это была очень странная девушка. Самая обычная на вид, не ведьма и не монахиня лесной богини. Поэтому Корвин не понимал, как без капли магии она сумела столько времени водить их за нос. Кто или что ей помогал? На высокой ветке прямо над девушкой он не заметил, скорее почувствовал птицу-помощника – ворона. И все встало на свои места.

Неожиданно Николь поморщилась, потирая запястье на левой руке. Запрещенный артефакт! Она слишком далеко от замка и это причиняло ей боль. Корвин подошел к ней, чем напугал ее еще больше, аккуратно взял за руку и слегка дернул тонкую цепочку. Браслет оплавился и бесформенной лужицей упал на землю.

Николь сразу же выдернула свою ладонь из его рук, но во второй раз слова благодарности прозвучали намного искреннее. Так они и стояли, не зная, что сказать и что сделать.

– Я думаю, вы знаете, почему вас так упорно искали, – не стал юлить маг. – Вы – одна из последних, кто видел герцога Торайна живым. А значит можете нам многое рассказать, поэтому пойдемте со мной.

Он говорил с ней спокойно, ласково, почти как с ребенком, без каких-либо обвинений. И Николь понимала, что бежать нет смысла. В другой раз она бы так и поступила, но не теперь. Ей не скрыться, ее рано или поздно найдут. И все же…

– Нет! Вы повесите меня и не станете ни в чем разбираться! – закричала девушка. У нее начали сдавать нервы. В глазах появились слезы, которые она старалась сдержать. – Я никуда с вами не пойду.

– Поверьте, если вы невиновны, ни я, ни кто-либо другой не навредит вам, – улыбнулся Корвин. – В случае чего я смогу защитить вас.

Девушка колебалась. Рядом раздалось тихое воронье карканье. Она вздрогнула всем телом, ее плечи поникли, после тяжело вздохнула.

– Хорошо, я пойду с вами, – сдалась Николь. – Но какой вам смысл мне помогать?

– Любопытство, – не стал врать мужчина.

– И последний вопрос. Можно узнать, как вас зовут? – с явным напряжением спросила Николь.

– Корвин, глава ковена магов герцога Летрельского, – представился он и шутливо ей поклонился.

* * * * *

Удача улыбнулась ей, иначе и не скажешь. А как еще расценить тот факт, что она совершенно случайным образом столкнулась с нужным ей магом. Николь радовалась, и даже то, что они шли к замку, ее не огорчало. Она прекрасно осознавала, что вечно прятаться не сможет. И рано или поздно ей придется вернуться.

– Этого мага зовут Корвин. У него волосы цвета вороньего крыла и желтые глаза, – сказал ей Фагот, когда Николь плела сети. Узлы хоть и выглядели неказистыми и грубыми, но расплести их было невероятно трудно.

Интересно, все ли ловушки сработали? Николь украдкой взглянула на мага, не решаясь первой заговорить. Корвин был спокоен, даже в некоторой мере расслаблен, словно и не пленницу вел. Но она понимала, не стоит и пытаться от него сбежать. Фагот ее предупредил о том, насколько он сильный маг.

Дважды Корвин доставал из кармана куртки круглый плоский камешек серого цвета, в котором Николь признала амулет связи. Один раз, когда сообщил о том, что возвращается вместе с девушкой. Второй раз, потому что из амулета стали доноситься истеричные крики какой-то дамочки. Как ей было неловко, когда она узнала, что это орал некий лорд Райин. Отвернувшись, Николь старалась не рассмеяться.

Под ногами хрустели старые обломанные ветки. Так же будут хрустеть ее кости под пытками. Или еще что хуже будет. Чтобы отвлечься от грустных мыслей, она стала рассматривать окружающий их лес. И только сейчас Николь заметила, насколько он странен. Сентябрь давно перевалил за половину, а здесь до сих пор листва зеленая. Удивительно.

"Вечно зеленый и вечно молодой лес", – всплыло в ее памяти какое-то воспоминание и тут же исчезло.

Постепенно лес начал редеть, затем остались лишь редкие кустарники, а потом и они исчезли. Впереди мрачно возвышался замок. Сглотнув ком в горле, Николь поплелась рядом с магом. Тот ободряюще похлопал ее по плечу. Так она и вернулась туда, откуда с таким трудом убежала.

На территорию замка они попали через главные ворота. Все тот же огромный двор, выложенный каменными плитами. Их уже ждали. Пятеро магов и магесс с такой же нашивкой на рукаве, как и у Корвина, и около десятка слуг, среди которых Николь узнала Амелию и мадам. К последней они и подошли.

– Как вы и приказали все покои готовы, – отчиталась мадам. – Отвести девушку в ее комнату?

Мадам Оунрель тщательно опускала вниз глаза, из которых сочилась всеотравляющая ненависть. Николь спряталась за спину Корвину, боясь, что мадам отважится ее придушить. Она помнила, что у этой ведьмы не все дома из-за герцога.

– Не стоит, просто покажите одну из приготовленных комнат. А вы, – Корвин указал на магов. – Идемте с нами, у меня для вас есть поручение.

Их отвели в южное крыло, как одно из наименее пострадавших. Да и здесь всегда размещали гостей. Корвин, не дожидаясь мадам, выбрал первую попавшуюся комнату на втором этаже. Она оказалась вполне просторной. Наверное, это было заметно из-за того, что мебели здесь было по минимуму: большая кровать, два кресла, шкаф и, пожалуй, все. Стены были полностью белыми. Единственным же ярким пятном были шторы непонятного серо-буро-малинового цвета.

Но Корвину было все равно, а Николь тем более. Оставив магов дожидаться в коридоре, он запер дверь на замок. Они остались вдвоем. От приложенной к стене руки побежали искорки, разносясь по всей комнате.

– Вы пока располагайтесь, а мне нужно идти вытаскивать остальных из ваших ловушек, – усмехнулся Корвин. – Я распоряжусь, чтобы вам принесли еды и чистой одежды. Можете не переживать здесь безопасно. Мои люди вас будут охранять, поэтому никто посторонний не войдет, но и вы выйти не сможете. И да, если ваш фамильяр здесь появится, скажите ему, чтоб не показывался никому на глаза. Иначе подставит вас.

– Откуда вы… – Николь не успела договорить, как маг вышел из комнаты.

Девушка упала в ближайшее кресло. Как расценивать то, что он знает про ворона? Наверное, если бы захотел сдать ищейкам, сделал бы это сразу, а не предупреждал бы ее.

Фагот, как они и договаривались, сейчас сидел в лесу вместе с книгой. Пока он не должен здесь появляться. Если его заметят ищейки, ее саму сожгут на костре. Сейчас дело за ней. Нужно убедить мага помочь ей. А для этого, по словам ворона, ему нужно обо всем рассказать.

* * * * *

Все необходимые распоряжения были отданы, и Корвин снова отправился в лес несмотря на усталость и желание расспросить девушку обо всем. Ведь там в лесу его люди, за которых он несет ответственность. Быть лидером это означает идти впереди, а не ехать сверху.

Он пошел один, никого с собой брать не стал. Хищники, даже если они и есть, к магам в здравом уме никогда не подойдут. Чуйка у них хорошо работает. Первыми он нашел магов ковена, Дина и Эдварда. Это те, кто почти сразу же после начала поимки девушки угодили в сеть. Один из них спал, слегка похрапывая, второй распевал матерные частушки.

Увидев шефа, Дин тут же замолчал и толкнул напарника в плечо. Тот нехотя разлепил глаза, но проснулся мгновенно, услышав язвительное:

– Спим на рабочем месте и орем невесть что на всю округу, да?

– Нет, шеф. Я медитировал, применяя технику степных орков, а Дин использовал народные мотивы восточных элинейцев в качестве возможного заклинания-дезактиватора.

Корвин лишь хмыкнул. Два балбеса, но толк от них определенно есть. Хотя рано делать выводы. Сеть они видели наполовину, и поэтому предприняли попытки освободиться самостоятельно. Сделали только хуже, идиоты. Узлы и так были неаккуратно закручены, теперь же вообще настоящий кошмар.

Магическую сеть сделать намного проще, чем обычную. Для этого берутся четыре нити какой-нибудь стихии, в данном случае взята самая простая – вода, и связываются в четырех местах. Схема простая, но почему никто ее не видел – вот загадка.

Узел долго не поддавался, его скрутили намертво. Жаль взять и перерезать ножом нельзя. А любое заклинание отражалось от них, что и не удивительно, вода же. Но вот Корвин его развязал. Осталось еще три. Когда это произошло, маги от неожиданности с грохотом упали на землю.

После чего получили указания возвращаться в замок. Долго упрашивать их не пришлось. Сам Корвин отправился дальше. И к вечеру у него уже пальцы болели и не разгибались, но еще больше болела голова от периодически доносящихся истеричных воплей главы ищеек по амулету связи. Потом, когда у его амулета, видимо, заряд закончился, замолчал. Оставалось еще освободить леди Ани.

Нашлись они там же, где их и оставили, перемывающими кости общим знакомым. Рей уже устал стоять и сел на куртку, привалившись спиной к дереву. Когда появился шеф, поднялся и доложил, что ничего не происходило. Негнущимися пальцами Корвин кое-как развязал последние узлы. Падающую леди Ани поймал Рей и поставил на землю.

– А где лорд Райин? – с тревогой спросила женщина. – Он меня так дос… Он так часто связывался со мной, поэтому я решила, что он в беде.

– В ловушке сидит. К глубочайшему сожалению лорда Райина, я не помню, где он находится, – соврал Корвин. – Старческий маразм, увы, не лечится. Но не волнуйтесь, завтра мы найдем вашего шефа.

Леди Ани от этого заявления ничуть не расстроилась. Вернулись они в замок, когда солнце начало заходить. Помощница лорда Райина откланялась и ушла в комнату, приготовленную для нее. Как оказалось, ужинать без них не начинали. Все маги ковена собрались в столовой и ждали, когда те придут. Ищеек среди них не было. Корвин на всякий случай всех пересчитал, чтобы убедится, что все на месте.

Во время ужина в столовую ворвался тот самый паренек, отчитавший Корвина сегодня утром. Он злобно пыхтел и кипел от переполнявшего его негодования.

– Немедленно освободите милорда или мы вам объявим войну! – выкрикнул паренек, задирая нос кверху.

Его слова прозвучали так по-детски наивно, что никто не смог сдержать смех. Чем разозлили юного мага еще больше. Он надулся и весь покраснел, за что его ковен окрестил лорд Помидор.

– Сейчас у аристократов модно ночевать в лесу, – отсмеявшись, сказал Корвин. – Вот и отдайте дань моде. А мы, простые смертные, так уж и быть переночуем здесь.

Мальчик явно растерялся. И не придумав достойный ответ, ушел. Можно спокойно поужинать, а после доложить все, что смогли узнать за сегодняшний день. Сюрпризов оказалось немало.

Во-первых, все женщины и девушки, находящиеся в непосредственно вблизи от герцога, вели себя странно. У них, словно ломка происходила после его смерти. Кто-то периодически выпадал из реальности, кто-то бился в истерике, а одна даже пыталась покончить жизнь самоубийством. Ее успели спасти.

Во-вторых, паук, как и ожидалось, был найден на территории замка. У второй ведьмы, которую звали Лия. Она грозилась, кричала, вырывалась, царапалась, ругалась. Ее слабенькое проклятие, пожелание смерти, даже не задело их, ведьмин дар оказался у нее какой-то покореженный. Паука усыпили и посадили в банку, ведьму отправили в подземелье.

В-третьих, тело герцога Торайна уже отправили придворным магам его величества, чтобы они убедились своими глазами и доложили королю.

– И про ту девушку, – отчиталась Арина. – Про нее удалось узнать совсем немного. В замке появилась около недели назад в качестве новой фаворитки. Служанки поговаривали, что герцог был в ней крайне заинтересован. По словам мадам Оунрель из-за большого энергетического резерва. Сама девушка с южного города Тарера, жила в приюте. О прошлом больше ничего неизвестно. Служанка по имени Амелия отзывалась о ней хорошо. Единственное была замешана в неком конфликте с другой фавориткой, Камиллой. Но та до сих пор после их ссоры лежит без сознания. Лекари говорят, что идет на поправку. Вот и все собственно.

Информации негусто, но хоть как-то. А вот новость про паука его явно озадачила. Честно, он и не ожидал, что паук, обитающих в степях и пустынях, реально окажется здесь. Он чисто формально послал их проверить. Нашли, еще и ведьму в придачу. Теперь разбирайся, зачем герцог держал в замке двух ведьм. Сами-то они не горят желанием поселяться даже в обычных городах, предпочитая открытые пространства.

Корвин поблагодарил всех за их труд и отправился в комнату, в которой его ждала Николь, писать герцогу Летрельскому отчет о проделанной работе и узнавать подробности произошедшего.

* * * * *

Как же приятно умыться, переодеться в чистое и плотно поесть. На часок даже успела прилечь, отдохнуть. После голой земли начинаешь ценить такие мелочи вроде мягкой перины и удобной подушки. Но как бы то ни было лучше лежать на земле, чем в ней. От последней мысли ей стало дурно.

И вот поэтому ждать Корвина было особенно тягостно. В голову лезла всякая ерунда. Постаралась отвлечься – не получилась. Села в кресло и стала думать, что будет говорить магу. Она помнила, что соврать ему не получится. И по совету Фаготу, желательно рассказать ему всю правду. Но раскрывать все козыри не хотелось.

Маг вернулся поздно вечером. Уставший, задумчивый, с какой-то шальной детской радостью в глазах, но не злой. Последнее ее радовало. В руках он держал небольшую коробку с письменными принадлежностями. Корвин оглядел комнату и вздохнул. Стол для гостей не предназначался. Поэтому ему пришлось писать на подоконнике.

Подходить ближе или заговорить с ним Николь не решалась. Просто смотрела со стороны, как мужчина быстро и ловко пишет пером. Она так не умеет, одно слово минут по пять выводит.

Дописав вторую страницу, Корвин сложил листы напополам и сжег их прямо в руке. Николь с удивлением уставилась на пол, понимая, что пепел не падал, а исчезал прямо в полете. Одно слово – магия. Мужчина сел в кресло напротив нее.

– Николь, можно на "ты"? – без предисловий спросил Корвин. Девушка кивнула, ожидая какого-то подвоха. – Вот и отлично. Ну давай рассказывай, желательно все с самого начала. Как ворона нашла, как в замок попала и как смогла призвать Адский огонь.

От последних двух слов Николь чуть не уронила челюсть, но постаралась сделать вид, что не понимает о чем он. Как этот маг обо всем догадался? Неужели и впрямь такой умный, как о нем говорил Фагот.

– Знаешь, я много лет изучал Священное писание, записи монахов пятисотлетней давности и много других документов, связанных с Элоизой, – начал издалека Корвин. – И хоть добрая половина из Священного писания простые сказки, как например, легендарные целители юга, там есть поистине ценная информация. В одной из глав говорилось об огне, забирающем черные души и сжигающем все на своем пути. Его ничто не остановит. Пока он сам не уйдет.

И маг выжидательно посмотрел на нее. Николь поняла, что ее так быстро и ловко раскрыли. Притворяться дурочкой глупо, потому как ей самой приходилось читать Священное писание много раз. Она могла его едва ли ни цитировать.

И там действительно была легенда о городе айкаду, городе, полностью отлитом из золота. Они стали высокомерными и жестокими, кичащимися собственным богатством. Тогда сама Создательница спустилась к ним и попросила их одуматься, сказала им о помощи ближним. В ответ они лишь рассмеялись. Они отвернулись от богов, за что сам Диаваль их покарал, наслав на них Адский огонь. И в наказание за свой поступок их души, словно простые тени, вынуждены скитаться по миру. Ни почувствовать, ни отправить на вечный покой их никто не может.

– А вы… ты не боишься, что кто-нибудь подслушает, – Николь сделал последнюю попытку отложить разговор.

– Полог тишины не даст им это, – успокоил ее Корвин.

Запутаться в своей лжи легко, поэтому лучше говорить правду. Эта прописная истина вспомнилась ей как нельзя кстати. Без колебаний и сомнений Николь начала рассказывать все то, что с ней произошло, начиная с похищения в храме и заканчивая сегодняшним утром.

Единственное, она недоговорила про "Тайны Ада". Девушка сказала, что у нее есть некая книга, которую вместе с ней подбросили в приют. Все равно проверить не сможет: только она видит старый потрепанный фолиант, для остальных это всего лишь наставления для благородных девиц.

Корвин слушал ее внимательно, не перебивая и не задавая лишних вопросов. Но рассказ о том, как Николь плела сети вызвал у него какой-то истеричный смешок, его пальцы непроизвольно дернулись.

* * * * *

Этим утро, на рассвете

Фагот предложил ей поставить ловушки, не простые, а такие, чтоб их не видели маги. Николь на это недоверчиво хмыкнула. Звучало слишком нереально. Но попробовать стоило.

В книге, все в том же разделе были найдены способы плетения сетей. С помощью простенького слова она, как это названо было в книге, перешла на магическое зрение. Мир стал серым и блеклым, а вот нити, пронзающие этот серый мир, были ослепительно яркими.

– У тебя не так много времени, – поторопил ее Фагот. – Бери воду, она проще и намного лучше подойдет нам.

Вытащить злосчастную нить стихии из ручья получилось не с первого, и даже не с десятого раза. Они постоянно ускользали от нее. Наконец ей это удалось, и дальше пошло как-то легче, самое сложное осталось позади. Она так думала до тех пор, пока не принялась их связывать.

Узлы распадались, не хотели держаться. Поэтому Николь намотала их на несколько раз, чтоб прям намертво. Да еще и потуже затянула. Всего она успела сделать семь сетей, на которых опробовала заклинание невидимости, предложенное самой книгой. Ловушку бы никто не увидел, исключение составляли только маги с высоким уровнем дара. Правда и там столько странных условий, что черт ногу сломит.

И пока Николь крутила узлы первой сети, Фагот подробно рассказывал про ищеек и про ковен магов герцога Летрельского. Особый упор он сделал на одном маге. Они понимали, что в любом случае ей придется вернуться в замок, браслет не даст сбежать далеко. Поэтому им необходимо было все обдумать, решить кому можно доверять и у кого просить помощи.

Когда первая сеть была готова, Фагот схватил ее когтями и отнес к месту, где он предполагал пройдут маги. И не прогадал. Так он летал в разные части леса, устанавливая ловушки и периодически проверяя обстановку в замке.

Самое страшное началось, когда маги принялись ее искать. Ворону было очень сложно водить ее средь деревьев так, чтобы она раньше времени ни с кем не столкнулась и не угодила прямиком в магический капкан. Но ему это удалось. И даже больше: Фагот смог привести ее к Корвину.

* * * * *

– Значит твой фамильяр всецело мне доверяет? Интересно, – задумчиво протянул Корвин. – Я много встречал отступников, но этого ворона вижу впервые.

Николь с любопытством посмотрела на собеседника. Если он так спокойно относится к воронам, может, он сам отступник? Это бы многое объясняло. И доверие Фагота, и защита Корвина от ищеек. Николь обязательно его об этом спросит, только чуть позже.

– У меня есть к тебе небольшое взаимовыгодное предложение, – хищно улыбнулся Корвин.

– А можно поподробнее? – опасливо спросила Николь. Ее чуйка прям голосила, что предложит он что-нибудь этакое.

– Конечно, – кивнул маг. – Мы с тобой свалим все на Элоизу.

От его наглости Николь подавилась воздухом. Создательница их точно не простит и покарает за своеволие и неуважение к ней. Нет, нет, на такое она не согласна.

– Ты мне рассказывала, что случайно прочитала призыв огня. Но можно немножечко соврать, сказав, что ты вознесла молитву Создательнице. А после начался пожар. И крик герцога будет явным дополнением к этой картине, – озвучил свой план Корвин.

Это святотатство, и она в таком принимать участие не будет. Но с другой стороны, его версия звучала вполне неплохо. И даже выходит, она здесь ни при чем. Ее не за что наказывать.

– Какая тебе от этого польза? – если он сказал ей про "взаимовыгодное", значит и он что-то определенно получит.

– Мне нужен этот замок, – честно и предельно серьезно ответил ей Корвин. – Подумай до утра.

* * * * *

Утро было вполне неплохим, и даже то, что Корвину нужно освободить лорда Райина, его не портило. Весело насвистывая песенку, он шел по лесу в гордом одиночестве. Остальные сторожили Николь и разбирали бумаги герцога, которые чудом ищейки вчера не прихватили себе. С кабинетом, правда, пришлось повозиться, чтобы его вскрыть, но там можно было найти много чего интересного.

Сам лорд Райин продолжал висеть там же, где его оставили. Угрюмый, невыспавшийся, с выражением вселенской муки на лице. Его подчиненные собрались все вокруг него, точно дети вокруг сказочной феи. Смотря на эту картину, Корвин понимал, почему ищейки уже давно просто красивое название.

При виде пришедшего мага все оживились, особенно лорд Райин. Он перевернулся в своей сети, отчего та заходила ходуном. Ругался он долго и знатно, и непечатно. Но быстро успокоился, понимая, что Корвина это никак не задевает.

– Сам-то выспался небось, сволочь, – закончил свою пламенную речь лорд Райин, даже не замечая, что уже начал "тыкать" магу.

– Находясь в одной постели с прекрасной девушкой невозможно уснуть, – и улыбка Корвина стала запредельно широкой.

От зависти лорд Райин подавился словами.

* * * * *

Этой ночью

Николь долго не могла придти в себя от признания мага. Зачем ему замок? Она-то знает, что он когда-то принадлежал Создательнице. А он знает об этом или гонится за роскошью, что осталась от мертвого герцога? Но с другой стороны, она все равно хотела сбежать отсюда и ее не волновало, кому он достанется. Хоть новому герцогу, хоть королю. Ей главное выйти из этой истории живой.

Пока девушка раздумывала, Корвин успел умыться и переодеться в чистую одежду, принесенную служанкой. Вещи самих магом прибыли несколько позже, потому что собирались они впопыхах.

– Ну что ж, пора ложиться спать, – сказал маг, открывая окно.

Николь кивнула, понимая, что время позднее, и направилась к двери. Как-нибудь она уж точно найдет свою старую комнату, на крайний случай спросит служанок. Если они ее по-тихому не придушат за его светлость.

– Ты куда? – удивился маг. – Кровать большая, вместе поместимся на ней. Ты на одном краю, я на другом. Если не перекатишься ко мне, то и не пересечемся. И не переживай, последовать вслед за герцогом не горю желанием.

Сомнительно как-то спать в одной кровати, и в то же время возвращаться в старую комнату не хотелось. Там за дверью ее могут растерзать все, начиная от герцогских фавориток и заканчивая королевскими ищейками. Думала Николь недолго и выбрала первый вариант. Сняла свои туфли и залезла под одеяло. Если надо она вспомнит заклинание призыва огня. Или чего хуже. А пока тут и впрямь получше.

Корвин хмыкнул и лег спать. Ему сейчас было абсолютно все равно. Он буквально завалился на кровать, засунул под подушку кинжал, вытащенный из голенища сапога, и почти сразу начал засыпать. Но не тут то было.

– Корвин, мне холодно, – жалобно прошептала Николь. – Закрой окно, ты к нему ближе.

– А мне нормально, – сквозь сон ответил ей мужчина.

На улице поднялся ветер, и в комнате ощутимо опустилась температура. Но вставать Николь было лень, поэтому она поплотнее закуталась в одеяло, тем самым забрала его у мага. Ему же жарко. Корвин потянулся за ним, дернул на себя и раскрыл девушку. Та не осталась в долгу. И сон мага улетучился.

– Давай позовем служанку, чтоб принесла еще одно одеяло, – предложил Корвин.

– Тебе надо, ты и зови, – упрямо возразила девушка.

Борьба за одеяло могла идти бесконечно, но они кое-как нашли компромисс. Даже не пришлось разрезать его напополам, как предложил Корвин, просто требовалось положить на середину. Маг снова уснул. Николь начала крутиться, чтобы принять более удобное положение.

– Спи давай, егоза, – пробурчал он. Ее копошение даже его разбудило.

– Не получается. Спи, не обращай на меня внимание.

Наверное, если бы не ее страх, то так бы и поступил. Однако он прекрасно понимал ее, однажды по своей же глупости вляпался в историю. Корвин перевернулся на спину и уставился в потолок.

– Давай тогда сыграем в города. На какую букву слово заканчивается, на ту ты и начинаешь новое, – объяснил маг правила игры. – Вартет.

Николь произнесла про себя слово по буквам и тут же нашла ответ:

– Тарер.

– Ротербург.

– Гаарн.

– Нейфилд.

А дальше тишина.

– И? – поторопил ее Корвин, когда молчание затянулось.

– Я больше городов вспомнить не могу, – призналась Николь.

Глаза у Корвина снова стали сами собой закрываться. Маг зевнул.

– Ну ты подумай, – посоветовал мужчина, проваливаясь в дрему. Ему даже приснилась какая-то белиберда. Он шел по мосту через Кровавую реку и нес на руках перепуганную до смерти и сжавшуюся Николь. Девушка с силой вцепилась в его рубашку, словно боялась чего-то. Он что-то говорил, возможно, даже пытался ее успокоить. Предчувствуя нечто дурное, Корвин прижал ее крепче к себе. И когда они достигли середины, вода в реке начала расходится кругами, и…

– Корвин, я согласна, – негромко сказала Николь, чем разбудила Корвина. Концовку своего сна он так и досмотрел.

– На что согласна? Мы вроде, слава всем богам, не в храме, – спросонья спросил маг, за что получил от нее подушкой.

– Упаси Создательница с тобой идти в храм! Я согласна на твой план, – воскликнула Николь.

Секунд тридцать Корвин пытался вспомнить какой план и что он хотел провернуть. А потом до него дошло, и спать расхотелось. Успеется еще. Корвин резко сел на кровати, за ним следом и Николь.

– Давай заключим клятву на крови, – предложил мужчина. – Чтобы быть уверенными, что никто никого не подставит.

Про такие клятвы Николь слышала и даже примерно представляла, что будет, если ее нарушить. Мучительная смерть. С одной стороны, ее это могло бы обезопасить от того, что ее используют, а потом сдадут в руки ищеек. С другой стороны, необходимо правильно подобрать слова клятвы, чтоб она не осталась в пролете. Сложно.

– Я, Корвин, клянусь на своей крови, что не предам тебя и предоставлю свою защиту в обмен на помощь в получении замка, – сказал мужчина и протянул ей руку. На ладони появилась тонкая линия, она взбухла, и кожа лопнула. Маг даже не поморщился.

Зато Николь передернуло. Ей-то придется ножом кожу резать. Она нашарила кинжал под его подушкой. Слова клятвы пришли сами собой.

– Я, Николь, клянусь на своей крови, что не предам тебя и помогу в меру своих возможностей заполучить замок в обмен на защиту.

И девушка уже хотела резануть по ладони, но Корвин отнял кинжал и слегка щелкнул ее по носу. Николь обиженно насупилась и взглянула на свою руку. С ней начало происходить тоже самое, что и с магом. Больно не было, лишь жутко щипало кожу. Алая кровь медленно потекла из ранки. Или это время так замедлилось?

Они пожали руки. И пара капель смешавшейся крови упала на простынь.

* * * * *

Центральный мир пантеона Чернобога, около 320 лет назад по всеобщему календарю

Регина шла по коридорам дворца. Давно она не была в пантеоне своего отца, в своем родном пантеоне. После того как ее подставили, после того как ее родная младшая сестра ее прокляла, у нее не возникало желания здесь появляться. Но пришлось на время простить старые, незаживающие, периодически кровоточащие душевные раны. Потому что отец отправил ей письмо, содержащее всего два слова: "Кэсси умирает". Регина тут же сорвалась, не предупредив никого, ни мужа, ни своего любимого.

Гулкие шаги отражались эхом по пустому коридору. Удивительно, что здесь никого не было. Видимо отец приказал всем не появляться в этой части дворца. Значит, положение Кассандры безнадежно.

С тяжелым сердцем Регина отворила дверь в спальню сестры так, как она это делала много лет назад. Тогда она ее прокляла, и теперь, вероятнее всего, на смертном одре будет обвинять ее во всем. Но тем не менее проститься с ней нужно.

Кассандра лежала на кровати, а вокруг стояли только отец и матушка, да ворон сидел у изголовья. Младшая сестренка сильно осунулась, похудела. Некогда белоснежная кожа стала похожей на пергамент, сухой и желтоватой. А волосы выцвели и стали походить на солому. И только зеленые глаза по-прежнему яркие и живые. В слабеньких ручках она держала небольшой сверток.

– Рина, ты все-таки пришла, – прохрипела Кассандра. – Подойди, прошу.

Регина неуверенно подошла к сестре, до последнего не веря, что девушка, лежащая перед ней, это Кэсси. Неожиданно сверток зашевелился, запищал тоненьким детским голоском. Кассандра нежно погладила ребенка, и тот успокоился.

– Рина, прости меня за все. Только сейчас я осознала, что совершила. Прошу, прости меня за мою глупость и самовлюбленность. Я знаю, ты ни в чем не виновата. И отец не виноват, ты прости его тоже. Однажды ты все поймешь.

Регина невесело усмехнулась: после стольких лет ненависти и отчуждения Кэсси все-таки вспомнила ее детское прозвище. А насчет простить? Наверное, она уже давно не держит на нее зла. Ее обиды ничего не исправят, и ее сыновья так и останутся заперты в одном теле.

– Знаешь, Рина, я тебе завидую, по-хорошему, правда. Несмотря ни на что, в твоей жизни, в отличие от моей, есть крупицы счастья. У тебя есть любимый мужчина, и ты ждешь от него ребенка…

На последних словах Регина неосознанно закрыла еще пока плоский живот руками и сделала два шага назад. Кассандра грустно улыбнулась, понимая, что она сама в этом виновата. Она протянула старшей сестре конверт, Регина осторожно его забрала.

– И умоляю, позаботься о ней, – прошептала Кассандра, и одинокая слезинка скатилась по ее щеке.

Девочка, словно поняла, что речь идет о ней, заплакала. В комнату ворвался муж Регины, Феб. По просьбе Кассандры, его тоже пригласили. Она молча отдала ему ребенка. Судорожный вздох, и ее яркие зеленый глаза затуманились и закрылись навсегда.

Фагот, сидевший у ее изголовья подхватил ее душу и унес прочь. Мать Кассандры, Василиса, громко всхлипнула и разрыдалась. Чернобог обнимал свою жену, поглаживая ее по спине, и держался как мог, отворачиваясь от так ненавистного ему бога. Если бы Кассандра ему позволила, он бы забрал ее в свой пантеон. А так она пожелала, чтобы девочка росла с отцом.

Регина тоже, как и матушка, плакала, сжимая в руке несчастный клочок бумаги.

А Феб, обескураженный произошедшим, смотрел на маленькую девочку с зелеными глазами и совершенно не понимал, что делать.

Глава 3

Горацио считает это все

Игрой воображенья и не верит

В наш призрак, дважды виденный подряд.

У. Шекспир "Гамлет, принц датский"

Вернувшийся в замок лорд Райин был чрезвычайно зол. Он тотчас же потребовал, чтобы к нему привели девушку, из-за которой он провел в лесу всю ночь. Возмущался, кричал, что посадит Корвина за решетку, что сожжет эту девицу. Правда ругался он недолго, прилег на минутку в кровать и уснул. Подчиненные его будить не стали и сами пошли отдыхать. Эта вылазка на природу далась им, мягко говоря, не очень легко.

Корвин проводил последний инструктаж для Николь. Постоянно прятать ее от лорда Райина не получится, ей нужно знать, что именно сказать и как правильно отвечать на его вопросы. Девушка слушала внимательно, иногда спрашивая или уточняя. Прошедшей ночью она решилась на его предложение, поэтому ей нужно не выдать себя с первых слов.

– Заклинание "ложь – это правда" позволит тебе врать так, что никто не почувствует обмана, – сказал Корвин. – Только веди себя естественно и не перегибай палку. Не стоит им говорить, что небо – зеленое, они заподозрят неладное. Смело ври там, где они не смогут проверить. Хорошо?

Николь с серьезным видом кивнула. Она понимала насколько ответственная лежит перед ней задача. Актриса из нее не самая лучшая, но сейчас от этого зависит ее жизнь, поэтому она сделает все возможное.

– Корвин, а ты сильнее лорда Райина? – поборов стеснение, прямо спросила Николь. У нее возникла небольшая идея.

– Ну-у… – Корвин неопределенно пожал плечами. – А тебе для чего?

– Я просто придумала, как приблизить тебя к твоей мечте, – и Николь хитро улыбнулась.

* * * * *

Обед ознаменовался криками и проклятиями главы ищеек. Все сразу же сбежались посмотреть на случившееся. И посмотреть было на что. Лорд Райин лежал в кровати, уставившись на противоположную стену и что-то бормоча себе под нос. На ней, если перейти на магическое зрение, можно было заметить несколько заклинаний упокоения и развеивания.

При появлении Корвина собравшиеся расступились, пропуская его вперед. Маг озадаченно взглянул на все то безобразие, что устроил лорд Райин. Тот совершенно не обращал на него внимания, упорно всматриваясь вперед. Мужчина кашлянул, и глава ищеек встрепенулся и принял важный вид.

– Что здесь произошло? – слегка грубовато спросил Корвин.

– Когда я проснулся, то увидел, как надо мной склоняется призрак… герцога Торайна, – на последних словах лорд Райин запнулся. – Я кинул в него парочку заклинаний, он злобно сверкнул глазами, а потом исчез.

– Это, конечно, маловероятно, но мы должны проверить вашу комнату, – задумчиво проговорил Корвин. – Вы позволите?

Лорд Райин махнул рукой. Он все еще не пришел в себя после нападения привидения. Выбрал только двоих, чтобы проконтролировали Корвина и Рея, которого глава ковена по-прежнему взял в качестве помощника. Остальным Корвин велел проверить замок на наличие духов и другой нечисти.

В комнате, как и предполагалось, ничего подозрительного не было. Ни следов потустороннего присутствия, ни заклинаний внушения. Даже лорд Райин был полностью здоров. То есть они предполагали, что его отравили, но и проблемы с головой не отрицали. Ищейкам приходилось лишь подтверждать слова магов и в недоумении разводить руками, когда начальство особо хмурилось.

– Может спросонья вам померещилось? – высказал свое предположение Корвин.

– Возможно, – растеряно пробормотал лорд Райин. Ему и впрямь теперь произошедшее казалось лишь кошмаром после бессонной ночи.

* * * * *

Допрос отменять не стали. Лорд Райин привел себя в порядок и написал отчет королю, извинившись за опоздание. И все тем же составом, кроме Корвина, они собрались в южном крыле в одной из зал. Помещение было довольно просторным, с камином, креслами и карточным столом. В общем со всем необходимым для обычного светского раута.

Двери отворились, и ищейки наконец-то увидели вживую девушку, ставшую причиной всего. Она была одета в длинное серое платье с белым воротником стоечкой и такими же белыми манжетами на рукавах. Волосы у нее были заплетены в косу, а на голову она повязала серо-голубой платок. Девушка скромно опускала глаза в пол. При входе она поклонилась и пожелала добрых дней под небом Создательницы. За ней вошел Корвин и посадил ее в одно из кресел, а сам сел напротив, рядом с ищейками.

– Итак, что произошло в ту ночь, когда погиб герцог? – сразу в лоб спросил лорд Райин. До него уже успели дойти слухи в чьей комнате она сегодня спала. Он посмотрел на Корвина, но тот оставался совершенно спокоен. Девушка же наоборот вела себя несколько нервно: кусала губы, постоянно вытирала ладошки о юбку.

– В ту ночь… – эхом повторила девушка. – Я сама до конца не понимаю, что тогда произошло. Его светлость, мирного ему пути к чертогам богов, приказал привести меня к нему в спальню, и мне пришлось подчиниться.

На последних словах Николь всхлипнула, начали накатывать слезы, которые она вытирала тыльной стороной ладони. Но она смогла взять себя в руки и продолжила:

– Мне стало страшно, я шла по коридору и молилась Создательнице о спасении. И в комнате тоже продолжала молиться. А потом, когда герцог потянулся к моей рубашке, начался пожар. Огонь окружил милорда, ему не удалось спастись, а я успела сбежать.

Лорд Райин слегка прищурился: он пытался понять, говорит ли девушка ему правду или врет. Но лжи как таковой он не чувствовал, а глава ищеек, между прочим, славился тем, что с легкостью распознает ее. Значит ли это то, что все так и было?

– И меня словно кто-то направлял. Я выбежала из замка, за мной погоня, а впереди великан. Стража испугалась его. И я думала, что все – конец. Но Создательница и тогда мне помогла. Откуда ни возьмись появился паук, взобрался на великана и своим ядом обездвижил его. Великан упал и проломил стену. Так я смогла убежать в лес. А на следующий день меня поймал Корвин.

Ее слова не противоречили действительности, даже вполне вписывались в картину произошедшего, но все еще оставалась пара моментов, которые стоило бы прояснить.

– А что насчет птицы? – лорд Райин ударил точно в цель. Ей стоило больших усилий сохранить невозмутимость. – Говорят, что вас оберегал ворон.

– Лорд Райин, вы сомневаетесь в компетентности ищеек? Вы и ваши подчиненные столько бродили по лесу и не смогли увидеть ворона? – поддел его Корвин. Послышался отчетливый скрип зубов.

– Как вы поставили, те сети, и как вы смогли избежать ловушки, поставленные королевскими ищейками? – сменил тему уязвленный лорд Райин.

Корвин фыркнул: ищейками как же, но промолчал. Он продолжил наблюдать, какие обороты примет разыгранный ими спектакль, и сможет ли Николь выдержать.

– Какие сети? Какие ловушки? – удивленно воскликнула девушка. – Я не понимаю, о чем вы. Меня защищала сама Создательница, и путь указывала мне тоже она.

Лорд Райин внимательно глянул на нее. И правда без капли магии. Она бы точно не смогла провернуть подобное. Да и по ней видно, что она дура набожная. Уж для нее это было бы слишком сложно.

– Что за молитва, которую вы использовали позавчера? – вклинился подчиненный лорда Райина.

– "Великая Создательница спаси и сохрани души наши…", – монотонно процитировала Николь первую строчку.

Белокурый маг досадливо цыкнул: ниточка оборвалась. Эта молитва распространена по всему континенту, особых зацепок в ней нет.

– А как же вы, такая верующая, решились провести ночь вместе с мужчиной будучи не в браке, – не забыл плюнуть ядом лорд Райин.

От его вопроса Николь вспыхнула. Корвин хотел что-то сказать, но девушка его опередила:

– Часть третья, глава третья книги Создательницы. В ней сказано: "Помоги ближнему своему". В ту ночь Корвин нуждался в помощи, и я сделала все, что в моих силах.

Корвин едва сдержал смех. Ведь если так судить, она сейчас сказала чистую правду. Ну а дальше каждый пусть думает в меру своей распущенности. Но легкая улыбка все же мелькнула на его губах, что не осталось не замеченным ищейками.

– И чем же Корвин отличается от герцога Торайна? – ехидно заметил лорд Райин. Отыгрывался гад.

– Потому что Корвин послан Создательницей! – и Николь посмотрела на него с восхищением и обожанием, маги же с заметным скептицизмом. Сам Корвин аж закашлялся от неожиданности. – Часть первая, глава четвертая: "И разгорится пламя до самых небес, и содрогнется земля словно в агонии, и явится тот, кто действовать от имени моего станет…"

Ищейки рассмеялись от слов этой сумасшедшей, но от Корвина на всякий случай чуть отодвинулись.

– Корвин! – в залу ворвался запыхавшийся Дин. – Призрак герцога Торайна был замечен в западном крыле.

* * * * *

К сожалению, застать призрака не удалось, единственным подтверждением его существования были лишь слова Арины. И то сама женщина сильно сомневалась в этом. Она больше склонялась к тому, что ей просто показалось. Этакое легкое видение, прошедшее по коридору возле комнат Камиллы и Николь. А главное следов присутствия обнаружить не получилось, сколько бы Арина не искала. Да и остальные маги не преуспели.

Общеизвестным среди магов фактом является наличие тяжелого, душного воздуха в местах, где побывала нечисть. Или остаются небольшие пятна от прикосновения призрака к реальному предмету. Прикоснуться в понимании живого существа он не может, но так называемые "пятна мертвеца" видны при переходе на магическое зрение. Ничего из перечисленного никто не нашел.

Корвин никак это не прокомментировал, только сказал продолжать поиски. Девушке, которая увязалась с ними, предложил пойти отдыхать, но та отказалась. Николь призналась, что ей страшнее сидеть одной в комнате, нежели бродить по замку.

Маги ковена поделились на группы, ищейки сделали то же самое. Обсудив, кто куда пойдет, они разбрелись по всему замку. Корвин в сопровождении Николь, Рея, леди Ани и, конечно же, лорда Райина направился в северное крыло. Духи, покинувшие мир живых насильственным путем, находятся чаще всего в месте своей смерти.

Искали они недолго. Призрак оказался в одном из огромнейших по размеру помещений, полностью выжженном, с потекшим на стенах камнем и золотом. Он стоял у окна и задумчиво смотрел вдаль. И его можно было бы спутать с живым, если бы не полупрозрачность его тела. Корвин сориентировался сразу: бросил в него заклинание упокоения, которое работает для всех видов нежити.

Но на этот раз не сработало. Оно просто пролетело сквозь него и врезалось в стену. Призрак повернул голову, его сапфировые глаза опасно блеснули. И с диким ревом он ринулся на Николь. Корвин резко дернул ее на себя и спрятал за спину, попутно выставляя щит. Призрак ударился о преграду, зашипел и буквально провалился сквозь пол.

Николь бухнулась на колени и, сложа руки, начала неистово молиться Создательнице. Корвин напряженно выдохнул, отворачиваясь от девушки. Зря он так сделал. Призрак высунулся на половину позади нее. Он схватил ее за плечи, но тут же скривился в безмолвном крике. Милорд дернулся в сторону и растворился.

Лорд Райин был в оцепенении. Ему только и оставалось изображать рыбу, выкинутую на сушу, беззвучно открывая и закрывая рот и таращась на девушку. Ему больше не казались смешными ее слова, теперь ему было жутко смотреть на одухотворенное лицо Николь. От ее кристально чистых серых глаз ему становилось не по себе. Чтобы отвлечься, он присоединился осматривать помещение.

И снова ничего. Снова ноль. У лорда Райина уже было одно предположение, но он боялся его озвучивать. Раз за разом он прокручивал у себя в голове слова сумасшедшей девчонки: "часть третья, глава третья". Или это он сумасшедший? Ему не нравилось его непонимание происходящего в замке. Откланявшись, глава ищеек ушел, забрав с собой леди Ани.

Рея Корвин отпустил сам. Они остались вдвоем, но ненадолго. Снова появился Дин. Он выглядел несколько встревожено.

– Корвин, можно на пару слов? – спросил Дин.

– Да говори уже, здесь все свои, – устало сказал Корвин.

Дин удивленно покосился на девушку, не понимая с каких это пор она стала "своей". Наверное, ему, как уже во всю обсуждают ищейки, польстило то, что его назвали "посланником Создательницы".

– Во-первых, твоя теория насчет статуй-защитников, как мне кажется, подтвердилась. Статуи по периметру замка находятся в каких-то нелепых позах, а вокруг них выжженная земля. Мне стало любопытно, и я подозвал ближайшего стражника. И они действительно стояли по-другому. Скорее всего из-за огня они не смогли далеко уйти. Но сейчас им ничто не мешает, стоит ли нам быть на стороже? – высказал свое беспокойство Дин.

Николь немного истерично усмехнулась. Если бы не огонь, ее бы точно раздавили или покрошили в капусту.

– Хозяина сейчас у замка нет, значит и защищать некого, – успокоил Корвин. – Что еще?

– Понимаешь… – Дин замялся. – Те две ведьмы, как бы сказать… Они сбежали и паука с собой прихватили. Недавно обнаружили. Послать за ними погоню?

– Не стоит, – махнул рукой Корвин. – Лишняя трата времени.

– И чуть не забыл сказать, призрака больше никто не нашел, – уже более радостно от того, что ему не достанется за оплошность, сообщил Дин.

Корвин кивнул, принимая к сведению. Хотя последнее он и сам знал.

* * * * *

Только оказавшись в их комнате, Николь смогла спокойно выдохнуть и снять маску святой невинности. За день ей все порядком надоело. Например, за ужином в столовой, где собрались все, включая ищеек, ей пришлось для начала помолиться, а затем приступать к еде.

– Ну как мой спектакль? Тебе понравилось? – весело спросила Николь, кидая стянутый с головы платок на кровать.

– Я в восхищении, браво! Я даже сам едва не поверил, – похвалил Корвин. – Не думал, что ты настолько хорошо знаешь Священное писание.

Николь скинула туфли и устало упала в кресло. Корвин подошел к окну и так же, как и в прошлый раз написал письмо герцогу Летрельскому.

– Половина наставниц в приюте были монахинями, которые заставляли нас знать наизусть чуть ли не половину этой книги, – фыркнула девушка. – Слушай, Корвин, может, если все закончится хорошо, мне в монастырь уйти? А что, неплохая идея. Священную книгу знаю, в еде и одежде неприхотлива. Да и вообще мне больше некуда идти.

Начинала свою речь она как-то наигранно бодро, а закончила на грустной ноте. Все же свою жизнь Николь представляла иначе, не в стенах храма.

– Давай сначала доживем до того, как все закончится, а дальше видно будет, – посоветовал Корвин. – Жизнь – штука непредсказуемая.

"Даже слишком", – подумала Николь. Но вслух сказала иное:

– А мне вот интересно, никто не догадается, что это всего лишь иллюзия? Они ведь тоже маги.

– На этом континенте знают лишь два способа создания иллюзий. Первый, при непосредственной близости мага, и делается как бы из его энергии, в таком случае легко обнаружить зачинщика. И второй, с помощью специальных накопителей, которые заметны невооруженным глазом, – кратко ввел ее в курс дела Корвин. – А я использовал третий способ, связанный с изменением воздуха, причем возможно это и на расстоянии. Честно, для меня это детские шалости, для них – неразрешимая загадка. Только мои иллюзии не могут ни говорить, ни прикасаться к настоящим предметам.

Николь заметно успокоилась. Скоро ищейки придут сами к тем выводам, которые им нужны. И ее возвышенность и одухотворенность им в этом помогут. Еще пара дней. Девушка весело хихикнула: вводить в ступор лорда Райина оказалось так просто.

– Корвин, а ты много путешествовал? Можешь мне рассказать о своих приключениях? – попросила Николь. Хоть так узнать, что творится за пределами ее родного городка. А то навряд ли, живя в храме, она сможет увидеть новое.

– У меня есть пара историй. Если интересно, то давай расскажу, – улыбнулся Корвин.

Эта ночь прошла намного лучше, чем предыдущая.

* * * * *

Весь следующий день ничем примечательным не ознаменовался. Лишь то тут, то там мелькал призрак, но рядом с Николь больше не появлялся. И также не оставлял следов, отчего маги, среди которых были и некроманты, бессильно разводили руками. Поэтому лорд Райин все сильнее склонялся к версии, навеянной ему этой сумасшедшей.

Корвин вместе с Николь тоже бродили по замку, перебрасывались ничего не значащими фразами. С ним из-за девушки не ходили, поэтому они могли вести себя более спокойно. Чтобы скрасить их однообразные прогулки Корвин рассказывал ей истории из своей жизни, иногда веселые, иногда грустные. В ответ Николь тоже делилась своими, как, например она с Ларой воровала яблоки. Но и про работу они не забывали. Как и все участвовали в поимке призрака. Маг даже установил пару ловушек, которые почему-то не сработали.

Все самое худшее началось вечером, когда после очередного отчета королю, лорду Райину пришло ответное письмо. В нем говорилось, что его величество лично посетит замок вместе с придворными магами, дабы убедиться во всем. Дату приезда он обозначил как 25 сентября. Сегодня было 23.

Поэтому утром лорд Райин встал в отвратительном настроении. Он сообщил всем о решении короля, и ищейки с удвоенной силой стали пытаться отловить призрака. Попутно велись и другие приготовления: покои королю и его свите, небольшой банкет на сотню человек и даже торжественный прием.

Его величество, Сигизмунд II, прибыл примерно ближе к обеду. Для начала появилась из стационарного портала, настраиваемого кучей придворных магов, многочисленная охрана, которая осмотрела замок, и только потом дала отмашку. Такого количества гостей этот замок, наверное, не знал никогда. Король, королева, ее фрейлины, аристократы, вечно крутящиеся при дворе, штат слуг, стража и шут.

Всю эту процессию встречали ищейки и замковая прислуга. Ковена магов герцога Летрельского здесь не было, ибо их никто не звал. Король лишний раз видеть их не хотел. Особенно Корвина.

Сразу же после прибытия королю были показаны его покои, от которых он не остался в восторге, так как подготовка велась наспех. Но эта деталь его не так волновала, его величество жаждал увидеть, как ему казалось, свои будущие владения. Он всерьез подумывал забрать замок себе, а не отдавать его следующему герцогу Торайну.

– Лорд Райин, что там с призраком? Вы его уже поймали? – спросил король, прогуливаясь со своей свитой по коридору восточного крыла, где были его комнаты.

Восточное крыло пострадало не сильно, а что и подгорело, то слуги уже более или менее вычистили. Но даже пусть замок был сейчас не в лучшем своем состоянии, скрыть его роскошь и богатства было затруднительно.

– Нет, ваше величество, – заблеял глава ищеек. – Мы не можем.

Среди трех придворных магов послышались смешки. Лорд Райин скрипнул зубами. Отвратительно, когда тебя перед начальством выставляют идиотом.

– Это ж насколько нужно быть бездарным, чтобы не поймать призрака? Лорд Райин, с этим заданием и второкурсник академии справился бы, – заявил самый старший из придворных магов, лорд Варн. Поговаривают, что это его ненастоящая фамилия из-за острых ушей, что выдают в нем самого настоящего эльфа. Он служил еще деду нынешнего короля, поэтому никто и не помнил, как он оказался при дворе. Но, стоит заметить, что выглядел он намного моложе Сигизмунда.

Глава ищеек злобно зыркнул на этого умника, и начался бы настоящий спор, если бы не полупрозрачная фигура в самом конце коридора. Все присутствующие сразу же признали в ней покойного герцога Торайна. Призрак задумчиво ходил по кругу и что-то бормотал про вечное заточение.

Процессия остановилась, и галдеж мгновенно прекратился. Всем было страшно, и одновременно интересно. Вперед с некой вальяжностью выступил лорд Варн.

– Смотрите внимательно, лорд Райин, показываю, как нужно ловить призрака, – с превосходством сказал старший придворный маг и запустил в него заклинание развеивания. Естественно, оно снова пролетело сквозь.

Призрак резко встал как вкопанный и медленно развернулся лицом к магу, и следовательно и к королю, и его сопровождающим. Сигизмунда стража тут же спрятала за собой. Двое других придворных магов, лорд Эвел и леди Прил, выскочили вперед. А лорд Варн смотрел на духа глазами-блюдцами, пытаясь понять, где он ошибся. Он продолжил швыряться заклинаниями одним за одним. Безрезультатно.

Все, кроме лорда Райина, чувствовавшего небольшое злорадство, были безмерно удивлены происходящему. Один из лучших магов страны бессилен.

Призраку это все надоело, и он серым дымом кинулся к лорду Варну. Попытки его остановить остались безуспешны. Ни придворные маги, ни стража, ни король не понимали, что за чертовщина здесь творится. Дух герцога насквозь пролетел эльфа, который просто упал без сознания, и понесся прямо на короля.

Не стала и стража для него серьезной преградой. Но на защиту Сигизмунда кинулся лорд Райин. Он закрыл короля собой, вспоминая, как та девчонка отпугнула призрака.

– Великая Создательница спаси и защити души наши, – начал молиться глава ищеек.

Призрак словно на стену натолкнулся, заверещал, отчего у всех заложило уши, и тенью бросился прочь. И пока большая часть с удивлением и восторгом таращилась на лорда Райина, лорд Эвел и леди Прил пытались привести в чувство своего старшего коллегу. Тот пришел в сознание сразу.

– Что за чертовщина? – взревел король, озвучивая всеобщий вопрос. – Почему никто не смог обезвредить самую безобидную нежить?

– Потому что это не совсем нежить, ваше величество, – сказал глава ищеек, смотря на короля пустым взглядом.

* * * * *

Корвин прекрасно знал, что скоро прибудет король. И то, что всему ковену не желательно было присутствовать при встрече, ему только на руку. Во-первых, не видеть короля это уже много чего стоит. А во-вторых, если и решат, что призрак иллюзия, то он будет последний, на кого они подумают. Ибо в тот самый момент он лазил среди статуй-защитников, а значит у него было с десяток свидетелей, среди которых были и ищейки, и герцогская прислуга. Естественно, рядом с ним ошивалась Николь, в том же образе благочестивой девушки.

– Готово, – тихо прошептал Корвин, слегка мотнув головой и возвращаясь в реальность. До этого он с минуту сидел на траве, в задумчивости глядя на статуи.

Николь, пристроившаяся рядом, просто кивнула в ответ на его слова. Весь вчерашний день они упорно готовились к приезду короля. Корвину даже пришлось ночью идти в лес, чтобы найти там Фагота и забрать у него книгу. Николь сама предложила поискать там парочку заклинаний, потому что их точно не сможет обнаружить ни один маг. Уже проверено.

* * * * *

Этой ночью

Воспользовавшись телепортацией, Корвин перенесся за пределы замка и отправился к лесу, тщательно убедившись, что никто за ним не следит. Ворон обнаружился не далеко, возле ручья. Он сидел на ветке клена.

– Доброй ночи, Корвин, – каркнул Фагот. – Как там моя Николь? Ты хорошо о ней позаботился?

– С ней все нормально, можешь не волноваться, – успокоил его маг, рассматривая птицу и пытаясь припомнить встречались ли они. – Она просила передать книгу. Сказала, что ты знаешь какую.

Фагот был несколько обескуражен ее просьбой. В том, что Корвин его не обманывает, он не сомневался, просто не понимал зачем она ей. Что он собственно и озвучил.

– Нужно нашему призраку добавить пару нужных особенностей, – объяснил Корвин. – Или так не получится?

– Там вы найдете все, что необходимо, – ответил Фагот. – Сумка в тех кустах.

И ворон махнул крылом в сторону неказистых колючих кустов. Корвин поблагодарил его и принялся искать сумку. И пока вытаскивал ее исцарапал все руки, но сразу же их заживил, чтобы ни у кого не возникло подозрений. Внутри оказался довольно толстый фолиант для благородных девиц. Содержание совершенно ничем не отличалось от названия, там действительно находились советы как правильно одеваться, танцевать, вести себя в обществе. И ни одного упоминания магии, даже иллюзий на страницах не было. Хотя тут торопиться с выводами не стоит, вполне вероятно, существуют и другие способы, о которых он не знает.

– Фагот, – обратился к нему Корвин, – почему именно мне ты доверил свою хозяйку?

Этот вопрос интересовал его с того момента, как Николь рассказала свою историю.

– Брат брата видит издалека, не так ли? – ухмыльнулся Фагот.

Корвин вздрогнул от его ответа, но ничего не сказал вслух. Кивнув на прощание, он перенесся в замок, где его ждала Николь. Точнее она прилегла на кровать и задремала, сжавшись в комочек. Маг слегка погладил ее по плечу, отчего девушка резко открыла глаза и села. Она встревожено стала оглядываться по сторонам, но, поняв, что ее разбудил Корвин, успокоилась.

Мужчина присел рядом и протянул ей книгу. Николь радостно ее забрала. Положив ее на простыню, девушка принялась усиленно что-то искать. Периодически она хмурилась, качала головой, ее губы беззвучно шевелились.

– Вот! – ткнула она пальцем в страницу. – Здесь написано про иллюзии.

Корвин с сомнением воззрился на "правила столового этикета". Даже если там и написано то, что им нужно, он все равно не увидит. Николь это сразу поняла и тоже была озадачена.

– Придется читать вслух, – посетовала она.

Но книга, видимо, решила пожалеть девушку и проявила пару страниц. Сначала чернила медленно выцвели, и на месте старых слов стали появляться другие. На первой строке прямо посередине значилось: "Иллюзии. Основы, правила, возможности".

Корвин удивленно выдохнул и придвинул книгу поближе к себе. Его взгляд зацепился за надпись в правом верхнем углу: "Для смертных с магическими способностями". Скорее всего, это название раздела, вызвавшее у него неподдельный интерес. Но он понимал, что все вопросы стоит задавать не девушке, а ворону. Николь сама не знает откуда у нее эта книга.

Следующие полчаса прошли за чтением. Здесь предлагалось порядка пяти способов создания иллюзий, что само по себе для него было в новинку. И все же Корвин решил не мудрить и воспользоваться тем, которым он прекрасно владеет. Сделал всю ту же основу в виде призрака герцога Торайна. Его, кстати, помогала делать Николь, потому как он сам видел живого милорда всего раз. Далее Корвин дал ему голос и навесил три заклинания, одно из которых было "потеря сознания".

* * * * *

Кабинет в спальне короля был, как и все, что предоставляется для гостей, очень скромным и простым. Стол, стулья для хозяина комнат и посетителей, шкаф со стеклянными дверьми и ничего лишнего. Естественно, Сигизмунду это не нравилось, но его сейчас волновало нечто другое.

Его величество дрожащей рукой пил успокоительное, которое приготовил для него его целитель. Придворные маги и глава ищеек терпеливо ждали. Наконец король поставил пустой бокал на стол и внимательно обвел присутствующих взглядом, выбирая кого из них спросить.

– Леди Прил, вы некромант, – нашел жертву Сигизмунд. – Что думаете по этому поводу?

Сухощавая женщина с пергаментно-желтой кожей вздрогнула от голоса короля. Чтобы взять себя в руки, она пригладила свои черные волосы, собранные в пучок, и вспомнила свои студенческие годы. То есть когда не знаешь ответ – лей побольше воды.

– Что же я думаю по этому поводу… Случай довольно-таки интересный и странный, ибо следов какого-либо своего присутствия он не оставил. А хотя на моем коллеге, лорде Варне, должны быть как минимум "пятна мертвеца" от соприкосновения с призраком. Конечно, мы…

– Достаточно, леди Прил, – зевая, прервал ее король. Успокоительное подействовало. – Это я и сам знаю. Как никак я тоже маг.

"Хоть и не такой сильный" повисло в воздухе, также как и молчание. Никто не понимал происходящего. Лорд Эвел ляпнул что-то про иллюзию, но тут же затих, осознавая какая это глупость. Все посмотрели на него, как на дурака. Лорд Варн даже покрутил у виска. И только лорд Райин прокручивал в голове у себя одну мысль, боясь ее озвучивать.

– Ну что? – король хлопнул по столу.

– Это Создательница обрекла дух герцога Торайна на вечное заточение, – глухо сказал глава ищеек. – Часть третья, глава третья.

Первыми эмоциями у придворных магов и Сигизмунда были шок и потрясение. Они не знали, как реагировать на такое заявление. То ли смеяться, то плакать. С богами шутки плохи.

– С чего такие выводы? – угрюмо спросил король.

Лорд Райин принялся рассказывать историю той девушки, благополучно опустив то, как ее нашли. И поведал об их столкновении с призраком в северном крыле. Его слушали внимательно, сопоставляя с сегодняшним инцидентом. Слова главы ищеек звучали на поверку вполне убедительно. Особенно после его сравнения нынешней ситуации с легендой о золотом городе айкаду.

– Привести мне сюда девчонку, – приказал король. – Срочно!

– Ваше величество, должен вас предупредить, что с ней скорее всего придет Корвин, – неуверенно сказал лорд Райин.

Король сначала хотел возмутиться, но потом в его голове созрел неплохой план, как проверить причастность главы ковена магов герцога Летрельского к призраку.

– Леди Прил, проверьте Корвина. Вдруг он недавно баловался некромантией, – хитро улыбнулся Сигизмунд.

Его величество уже мысленно сжигал мага на костре, правда как он сможет его поймать – дело десятое.

* * * * *

Они так и сидели на траве, опершись на постамент одной из статуй. Корвин увлеченно рассказывал о том, как видел на другом континенте настоящего дракона. Величиной с ладонь, но огнем дышать умел. Николь то прикрывала рот ладошкой, слушая о красоте этого невиданного зверя, то заливисто смеялась от того, как кроха пыталась его съесть, а когда не получилось позвала своих сородичей.

– Так эту заразу еще трогать нельзя – вид редкий. В общем еле ноги унес с той горы, – весело подытожил Корвин. Общее дело, пусть и ненадолго, сделало совершенно чужих людей немного ближе. Нельзя сказать, что они вели себя, как закадычные друзья, но как новые знакомые, это точно. Все же некая неловкость присутствовала между ними, особенно ночью.

Мимо них прошли служанки. Они шушукались между собой, и одна из них ткнула пальцем в Николь. Последние дни она была вторым после призрака предметом сплетен. Замковые кривили губы, обсуждая, как легко она предала память герцога и переметнулась к другому. И самым главным доказательством их теории служило кровавое пятно, которое обнаружили служанки во время уборки комнаты.

Николь отвернулась от них, чувствуя себя неуютно от их осуждения. Корвин это заметил и спросил у нее в чем дело.

– Это все так отвратительно, – шмыгнула носом девушка. Ее никогда так не унижали. В ее родном городе к ней относились пусть и не самым лучшим образом, бывало и судачили про ее родство с вампирами, порой даже просто не замечали на фоне ее красивой подруги, но к этому она привыкла, а слышать такие гадости в свой адрес – нет.

– Отвратительно перемывать другому кости, хотя сама обжимаешься с каким-то стражником по углам, – достаточно громко сказал Корвин. Та служанка, ткнувшая пальцем, споткнулась на ровном месте и ускорила шаг. Вторая следом за ней.

Николь благодарно ему улыбнулась.

– Не позволяй никому себя обижать, – серьезно посоветовал маг. – Учись давать отпор, даже королю.

Она поняла к чему была его фраза про короля, потому как Сигизмунд явно захочет ее видеть. Его величество не настолько глуп, чтобы проигнорировать девушку, которая последней видела герцога Торайна живым. И это вызывало нервную дрожь в коленях.

– Николь, вас к себе вызывает его величество, Сигизмунд Великолепный, – отрапортовал один из пяти подошедших к ним стражников в форме с королевским гербом. – Вы должны пройти с нами.

Эти слова хоть и были ожидаемы, но все равно прозвучали как гром среди ясного неба. Девушка неуверенно поднялась, оглядываясь на Корвина. Маг бодренько подскочил на ноги, чуя всем нутром очередной скандал с королем и его прихвостнями, то есть магами.

– Пойдемте, не будем заставлять его величество ждать, – опередил Корвин возмущение королевской стражи.

И пока стража пыталась сказать, что Николь должна прийти одна, маг просто положил ее руку себе на локоть и отправился к комнатам, где разместили короля. Если бы это был кто-нибудь другой, а не Корвин, его бы уже повязали и отправили в темницу, чтобы не совал свой нос куда не следует. Но отказывать сильнейшему магу страны, да и, пожалуй, всего континента чревато.

В кабинет короля Корвина пропускать категорически не хотели. Мол, его величество просил привести только девушку, а мага он видеть не хотел и так далее. Николь сделала себе пометку спросить его об этом.

– Да сколько можно ждать! – послышался гневный крик за дверью.

Стражники переглянулись и решили, что раз уж Корвин так жаждет пройти внутрь, то пускай. Их пропустили.

– Долгих лет жизни и правления под небом Создательницы, – поклонилась Николь.

– Доброго вам дня, ваше величество, – кивнул Корвин, что видимо означало поклон. – Вы хотели видеть мою подопечную?

Заявление мага вызвало шок среди присутствующих. Все дружно покосились на девушку, которая тихонечко стояла, стараясь выглядеть как можно более отстраненной. И последние дни практики ей очень сильно помогли.

– С каких это пор любовниц называют подопечными? – пошутил лорд Варн и сам же рассмеялся своей шутке. За ним подхватили и остальные. Николь покраснела и опустила глаза вниз.

– Ладно, черт с вами, Корвин, – с сарказмом в голосе сказал король. – Оставим наши разногласия, вас за них накажет Создательница.

– Посланник Создательницы не может быть ею наказан, – глухо прошептала Николь, садясь на единственный свободный стул. Корвину пришлось встать рядом.

– Я же вам говорил, ваше величество, она немного не в себе, – улыбнулся лорд Райин.

– Да не немного, – скривился король. – Мне нужно знать все, что здесь произошло, как погиб герцог Торайн.

Его слова словно камни падали на нее. Николь съежилась, но почувствовав поддержку Корвина, стала рассказывать все по второму кругу. Говорить она старалась медленно и безэмоционально, лишь когда упоминала Создательницу, в ее голосе появлялся истинный восторг и восхищение.

Примерно на середине повествования Николь ощутила сильную головную боль в области затылка. В глазах на миг потемнело, к горлу подступил ком тошноты. Мгновение и все прошло. Аж дышать стало легче.

– Лорд Варн, как вам не стыдно? – поцокал языком Корвин. – Проникновение в чужое сознание запрещено законом. Или вам закон не писан?

Старший придворный маг проигнорировал его выпад, вместо этого предложил продолжить прерванный рассказ. Николь вернулась к тому, как она столкнулась со статуей. Лорд Эвел хмыкнул, выражая все свои сомнения по этому поводу. Главе ищеек пришлось подтвердить, что подобное действительно имело место быть.

Когда Николь закончила, лорд Варн решил отыграться за свою неудачу. Уточняющие вопросы посыпались один за другим. Где-то она говорила правду, где-то лукавила, благо то заклинание позволяло ей врать, а где-то она вспоминала Священное писание. И к последнему она старалась прибегать чаще. Поэтому к концу разговора король и придворные маги, не сговариваясь, подумали, что у нее не все дома. А с таких, как известно спрос маленький.

– Вы можете быть свободны, – разрешил его величество.

Просить дважды никого не нужно было. Они откланялись и покинули кабинет короля. Николь старалась не выглядеть слишком радостно, продолжая играть роль блаженной.

– Леди Прил? – обратился к женщине король. Ей оставалась лишь подтвердить его догадки, чтобы он мог разом уничтожить герцога Летрельского и его ковен, обвинив их в измене правящей семье. Но его ожидания разбились о реальность.

– На нем нет "поцелуев мертвеца", – тяжело уронила леди Прил.

"Поцелуи мертвеца" – это пятна, которые появляются при использовании некромантии. И чем чаще маг ею пользуется, тем их больше. Видно их магическим зрением, а правильно разобрать могут только другие некроманты. Примерно через полгода при отсутствии пользования некромантией они исчезают. И это значило, что Корвин не прибегал к ней, как минимум, месяцев шесть.

Сигизмунд разочарованно вздохнул. Нужно искать в другом направлении. В версию с Создательницей он не верил.

* * * * *

Как хорошо, что Корвин не прибегал к некромантии уже около года. А он ощутил, как леди Прил внимательно его осматривала, ища хоть одну метку. Сама же она давно вся в трупных пятнах, разлившихся по всему телу. Но то, что его проверили и ничего не обнаружили, ему даже на руку. А вот попытка проникнуть в сознание Николь его порядком разозлила.

"Я еще отыграюсь", – мрачно подумал Корвин, следя за тем, как девушка молилась перед едой.

Они пришли на кухню, чтобы пообедать и заодно послушать последние сплетни, что витают по замку. Поварихи хоть и старались вести себя скромно и много не разговаривать, все равно перешептывались о приезде самого короля и нападении на него. Ничего нового узнать не удалось.

Но пока можно расслабиться, что и делали большинство под видом поисков призрака или причин, по которым он появился. И пока придворные маги носились по всему замку, проверяя то, что сказала им Николь, Корвин тоже стал имитировать бурную деятельность по ловле духа герцога.

В южном крыле им делать нечего, там почти никого нет, поэтому они начали с того, где и находились, а именно с западного. Желательно найти место, где крутиться много народу, а лучше, чтоб были ищейки. Король им безоговорочно доверяет. Потому что клятва на крови просто не даст его подставить или предать.

– Корвин, мне кажется, или его величество почему-то не рад тебе, – неуверенно сказала Николь.

Они гуляли по второму этажу, где первая половина комнат была пуста, а вторая завалена каким-то хламом. Это не то, что ему нужно.

– Мы и впрямь с его величеством не ладим, – согласился Корвин. – Это произошло где-то лет пятнадцать-семнадцать, когда я только появился в Элинее. Тогда сильнейшим магом страны считался лорд Райин, чем любил хвастаться король. Мол, такой маг возглавляет ищеек. Просмотреть его ауру из-за амулетов было нереально, поэтому его все боялись.

Корвин как-то злорадно усмехнулся, вспоминая события тех лет.

– Я как раз прибыл на ежегодный магический турнир, проводимый в столице. Я участвовать не собирался, а лорд Райин давал только один показательный бой. Был праздник и выбор случайным образом пал на меня. Тогда я думал, что случайным, теперь понимаю, они считали меня никем, без рода и фамилии. И король мне намекнул, если я выиграю бой у главы ищеек, мне несдобровать. На зло ему я выиграл несмотря на все ловушки, расставленные по арене. Авторитет ищеек был подорван, и следовательно короля. Чтобы это исправить он предложил мне стать главой ищеек. Я отказался и ушел в ковен герцога Летрельского.

В коридоре им попалась огромная картина с изображением сожжения золотого города. Корвин подошел к ней и провел пальцем по золотой раме. На мгновение вместо полотна великого художника появилась кровавая надпись: "Убирайтесь отсюда". Очередная иллюзия, которая проявится намного позже.

– А может, король еще зол на меня из-за того, что я отказался жениться на его дочери, – задумчиво произнес Корвин, оглядывая картину. Выглядела его иллюзия вполне правдоподобно, а значит можно смело продолжать.

У девушки округлились глаза от его рассказа. По слухам принцесса Кларисса обладала неземной красотой, за ней ухаживали одни из самых завидный женихов всего королевства. Впрочем, как она сама убедилась, когда столкнулась с ищейками, людская молва обманчива.

– Интересная у тебя жизнь, – заметила Николь.

– Слишком интересная, – пробурчал Корвин, подходя к окну и присаживаясь на подоконник. Его глаза слегка подернулись пеленой, едва заметно. Он специально выбрал это место, где и ходят, но в то же время редко.

Девушка уже знала, что трогать его сейчас нежелательно. Как маг ей сам объяснил, в такие моменты он не совсем здесь, когда, например, требуется сделать что-то на расстоянии. Вот как сегодня утром он управлял иллюзией, которая напала на короля.

С полчаса они сидели на подоконнике. И чтобы не вызывать подозрения и поддерживать легенду, Николь шептала молитвы. Королевская стража исправно несла караул, и поэтому каждые пять-семь минут они проходили здесь. По началу они с любопытством на них поглядывали, о местной дурочке знала вся королевская свита. Этакая достопримечательность. Не хватало, чтоб еще паломничество к ней совершали. Но дурная слава ее спасала от сего счастья.

Корвин моргнул и слегка потер виски. Это значило, что все готово. Николь тоже закончила перебирать в памяти молитвы, которые вычитала в Священном писании. В конечном итога даже фантазию подключила, как она делала часа два назад, отвечая на каверзные вопросы лорда Варна.

Кстати о нем. Он вместе с главой ищеек лазил вокруг статуи, лежащей на земле. Остальных видно не было, но это только потому, что обзор, который открывало окно, был не очень удачный. Был виден лишь кусок от общей картины.

– Проверяют твои слова, – сказал Корвин, смотря на тщетные потуги магов пробудить или вскрыть статую. – Ладно не будем им мешать, лучше сходим в библиотеку, которая, говорят, здесь превосходна.

* * * * *

      Его величество сидел в своем кабинете, диктуя своему секретарю письмо для его казначея с приказом выделить три миллиона аурм на ремонт замка. Ибо негоже, чтоб королевская собственность пребывала в таком виде. В призраке он проблемы не видел, через день, максимум два, с ним разберутся его маги. А там он сделает это место зимней резиденцией. Ему доложили, что здесь, даже в конце сентября, до сих пор тепло, словно летом.

– За сим поручаю выполнить мой приказ в кратчайшие сроки, – продиктовал король и поставил свою размашистую подпись в правом нижнем углу.

Довольный собой он оторвал взгляд от бумаги и, изменившись в лице, пронзительно завизжал. В кабинет ворвалась стража, готовая встать на защиту его величества. Но единственным посторонним, кого они обнаружили, был бледный, и все же как обычно спокойный, секретарь.

– Ваше величество, что случилось? – спросил капитан стражи, так и не нашедший проблему.

Вместо ответа Сигизмунд ткнул пальцем в стену перед собой. На ней красовалась кровавая надпись; "У тебя есть время убраться отсюда до полуночи". С последней буквы упала красная капля и на полу появилось продолжение: "Иначе умрешь".

Капитан стражи нахмурился: никто не проходил мимо них. Он вывел короля из кабинета и велел отвести его в комнаты и позвать целителя его величеству, а ему – придворных магов. Сигизмунд оправился от потрясения довольно быстро и было слышно, как он грозился повесить, потом оживить, отрубить голову, снова оживить, четвертовать того, кто посмел такое сотворить. Упомянул он также и весь ковен герцога Летрельского.

– Капитан Тасс, что здесь произошло? – грубо спросил лорд Варн. Он был явно не в духе, после осмотра замка, а тут еще и очередное нападение призрака на короля.

– Кто-то угрожает его величеству, – ответил капитан, показывая надпись магам.

– Сразу могу сказать, это сделала явно не нежить, – абсолютно ровно сказала леди Прил.

Лорд Эвел подошел к надписи поближе, посмотрел магическим зрением, понюхал и слегка потер пальцем. Собственно, на ощупь как обычная стена, будто бы на ней ничего не было. Но одну любопытную особенность маг нашел.

– У надписи та же структура, что и у призрака, – сделал вывод лорд Эвел.

Придворные маги переглянулись: дело принимает все более и более угрожающий характер. У них есть время до полуночи, чтобы со всем разобраться. И его величеству следует как можно быстрее покинуть замок.

– Лорд Варн, – позвал его вошедший стражник. – По всему замку стали появляться странные надписи. Вы должны взглянуть.

Старший придворный маг скрипнул зубами от злости, а лорд Райин испытал мстительную удовлетворенность от его беспомощности. Раз он самый умный, пусть тогда сам пытается решить проблему.

* * * * *

Библиотека, находящаяся в восточном крыле на четвертом этаже, была и впрямь неплоха, как твердила молва. За долгие годы герцог собрал здесь огромное количество книг самых разных жанров и направлений. Не совсем понятно читал он это все сам или библиотека – это очередной способ показать собственное богатство. Впрочем, спросить уже не у кого. Его дух и тот фальшивый.

При мысли о призраке Корвин усмехнулся. Ему уже раз десять прибегали доложить его подчиненные: то тут, то там появлялась очередная угроза. На вопросы: "что делать?" он постоянно отвечал, что раз придворные маги не зовут ни его, ни ковен, значит, все знают, и в помощи не нуждаются. Правда еще сообщали о том, что призрака видели в нескольких местах, но тот сразу же исчезал при попытке его остановить.

Рей даже рассказал, как леди Прил пыталась с ним поговорить. Не получилось, поэтому решила начертить пентаграмму, чтобы его поймать. Маги, опробовавшие сей способ, только тихонечко посмеивались, когда магесса с открытым ртом наблюдала, как спокойно прошелся призрак по пятиугольной звезде.

А Корвина их потуги откровенно забавляли. Другую структуру иллюзии они не могут разобрать. И это только начало, самое серьезное их ожидает сегодня ночью. Он взял лестницу и забрался по ней к верхним полкам. Тут целый шкаф посвящен магическим тварям.

– Надеешься там про себя найти? – беззлобно пошутила Николь, идя с толстеньким атласом к столу.

Корвин хотел пошутить в ответ, но едва не свалился, когда посмотрел на девушку. На долю секунды она кого-то ему напомнила, насмешливая улыбка, хитрый взгляд. Он попытался уловить тонкую ниточку и не смог.

– Обиделся? – неуверенно спросила девушка.

– Что? – не понял Корвин. Он мотнул головой, отгоняя странное наваждение.

– У тебя такой взгляд пронзительный, – опустила глаза Николь. – Если ты обиделся на мою шутку, то я, правда, не хотела тебя обидеть.

– А? Да нет, я не обиделся, просто ты похожа на кое-кого, – отмахнулся Корвин. Мужчина достал сборник по животным южных широт и спустился вниз. Он направился к столику, по пути открывая главу, где написано про Архар. И на следующей странице ярко красовалась иллюстрация паука, где прорисована каждая волосинка, каждый изгиб мелкой, но не менее опасной твари.

– А на кого? – полюбопытствовала Николь. Она смотрела на карту Элинея и выбирала место, куда бы хотела направится. Но все ей казалось таким незнакомым и чужим. Может махнуть обратно, в Тарер, к подруге. Если Лара, конечно, еще там. Недавно она отметила совершеннолетие, а ее мечтой было вырваться оттуда, как можно скорее.

– Не помню, – вполне честно ответил ей маг. – А ты бы никогда не хотела побывать здесь?

И мужчина ткнул пальцем в северный город – Ротербург. Про него Николь ничего не слышала. Да и вообще единственное, что она знала про север так то, что там холодно и там стоит Академия магии. Вот неподалеку, чуть западнее, кстати, и она.

– Можно, почему бы и нет, – пожала плечами Николь. Только на те жалкие десять купрам, что у нее имеются, она навряд ли там долго протянет. А город, между прочим, она нашла про него дальше, является северной столицей, где живет герцог Летрельский.

– А к чему… – начала спрашивать Николь, но осеклась. По столу в ее направлении медленно полз паук, тот самый, который был у Лии. Девушку передернуло, она схватила атлас и со всей дури ударила им по восьминогой твари. Книга прошла сквозь, а паук продолжил движение и исчез.

– Ну зачем так жестоко? – рассмеялся Корвин. – Ты знала, что по легенде золотой город находился на юге, и после пожарища там начали кишеть пауки Архары. Их было сотни, тысячи.

Николь поняла к чему клонил маг. Но она даже представить себе не могла насколько сегодняшняя ночь будет напоминать Ад.

* * * * *

Божественный суд, более 3000 лет назад по всеобщему календарю

Сегодня должны были сочетаться узами брака Феб, глава пантеона, и Кассандра, дочь Чернобога. Златовласый бог выполнил свою часть сделки, вылечил Василису, и теперь ждал свою награду. Он стоял в огромном зале с высокими потолками, а рядом с ним находился один из помощников справедливой Юстиции. Именно они заключали браки между богами.

В зале, кроме них, находились и другие боги с двух пантеонов. Они шутили, смеялись и пили вино, ожидая выхода невесты. Лишь Чернобог смотрелся мрачной скалой посреди моря веселья. Даже его жена, оправившаяся после недавней болезни, излучала хоть каплю радости. Она и не подозревала, что подготовил ее муж.

– А где Рина? – обеспокоенно спросила Василиса, оглядываясь по сторонам и не находя старшей дочери.

– Скоро придет, – совершенно спокойно ответил ей Чернобог.

Василиса хотела найти Регину, но тут в зал вошла невеста. Красивое белоснежное платье с россыпью жемчуга по пышной юбке, а плотная фата полностью скрывала ее лицо, не позволяя разглядеть красоту прекрасной Кэсси. Гости, конечно, посетовали, но отметили, что цвет Божественного суда, в который облачаются невесты, невероятно ей шел.

Все боги расступились перед ней, и девушка величественной походкой подошла к своему жениху и встала рядом. Гости притихли, никто не хотел помешать церемонии. Последовала длинная речь, гласящая жить в любви, уважении и верности. Но уже тогда невеста чувствовала, что ничего из этого в ее браке не будет.

– Феб, согласен ли ты взять эту девушку в законные жены?

– Да, – последовал лаконичный ответ бога солнца.

– А ты, Регина, согласна ли взять этого мужчину в законные мужья?

– Согласна, – протараторила Регина, пока до Феба не дошел смысл сказанного.

По залу прошелся шепоток, все в недоумении косились на Чернобога, не понимая ошиблись ли в имени или так и должно быть.

– Но… – попытался вклиниться Феб.

– Тогда под светом Райских садов и огнем Адского двора объявляю вас мужем и женой.

Феб развернулся к своей новоиспеченной жене и резко сдернул с нее фату, под которой была черноволосая богиня интриг, вечная помощница своего отца. Он посмотрел на Чернобога и увидел победную ухмылку на его лице. Бог солнца хотел кричать от злости, требовать сиюминутного развода, но перед его глазами всплыл контракт, в условиях которого все было прописано черным по белому.

Он усмехнулся, принимая свой проигрыш. Феб с силой дернул Регину за плечо и поцеловал.

По лицу девушки покатились слезы. У нее было ощущение, что она предала Кэсси. Однако она не могла противиться отцу, ведь он сказал, что это ради сестры, родного пантеона и ради ее собственной защиты от дьявола. А разве это не стоит того, чтобы поступиться собственным счастьем?

Глава 4

У страха глаза велики.

Русская пословица

Сигизмунд наотрез отказался возвращаться в королевский дворец, считая, что какой-то призрак его не запугает. И как бы его не упрашивали, он стоял на своем. С прихотями монарха не поспоришь, поэтому приходится подстраиваться.

Леди Прил изрисовала стены защитными знаками, лорд Эвел разложил по комнате амулеты от потусторонних сущностей, и пару от плохих намерений. Капитан Тасс удвоил охрану возле покоев короля, внутри он тоже поставил двух оборотней, что чутко реагировали на нежить. А лорд Варн руководил и проверял все приготовления.

Глава ищеек предложил также, чтобы и Николь посидела в комнате, но его идею отвергли. Придворные маги считали, что странной девчонке нельзя доверять жизнь монарха и судьбу королевства.

И вот в одиннадцать часов вечера его величество вместе со своей супругой легли спать. Сигизмунд долго крутился, но все-таки задремал. Стража исправно несла караул, но близко к кровати не походила.

Ровно в полночь из пола вынырнула полупрозрачная тень, слишком незаметная в темноте даже для глаза оборотня. А их чуйка на нечисть удивительным образом не сработала. Призрак подплыл к королевскому ложу, и первый страж увидел легкое шевеление воздуха и заподозрил неладное.

Но поздно. Дух герцога Торайна схватил короля за горло, и тот начал задыхаться. Второй страж рванул за помощью, а первый вытащил из кармана амулет, данный ему лордом Эвелом, и швырнул его в призрака. И по идее, он должен засосать в себя почти все, будь то живое или не совсем. Придворный маг долго его настраивал, только не учел самый обычный воздух.

– Великая Создательница, спа-ссссссииииии… – задыхался король.

– Ты не веришь, – зашипел призрак.

У Сигизмунда уже начали закатываться глаза. Королева закричала и забилась в истерике. В комнату ворвался лорд Райин с молитвой, отгоняющих призраков и спасающей жизни.

Призрак дернулся и растворился, окрестив спальню диким ревом. Сигизмунд судорожно вдохнул воздух в горящие легкие. Ее величество упала в обморок. Произошедшее заняло буквально пять секунд, в течение которых целая толпа заполнила опочивальню монарших особ. Целители, придворные маги, стража, прислуга.

– Пошлите за Священнослужителем, – прохрипел Сигизмунд. – Срочно!

От крика он зашелся в кашле. Лорд Райин поклонился и пошел собирать ищеек, чтобы настроить портал, но король ему не дал. Теперь он был его спасителем и единственным, кто может одолеть эту нечисть. Отправил Сигизмунд лорда Варна, и тому пришлось подчиниться.

Мрачный и злой старший придворный маг велел служанкам сообщить, чтобы ищейки подходили к стационарному порталу. На лестнице между четвертым и пятым этажом он наступил на что-то, и это что-то с чавканьем раздавилось под его весом. Лорд Варн с омерзением убрал ногу и пригляделся. Здоровенный паук, похожий на ядовитого степного.

Маг помнил об отчете главы ищеек, но сейчас не паук Архары представлял для них угрозу, а призрак. И только он подумал об этом, как раздавленное тельце исчезло с ковра, словно его и не было, не оставляя ни единого пятнышка. Лорд Варн решил, что ему померещилось и продолжил свой путь.

Возле арки портала маг прождал ищеек минут пять. Невыспавшиеся, всклокоченные, с наспех натянутой одеждой они явились по приказу старшего придворного мага. У кого-то даже штаны шиворот-навыворот были надеты, так сильно он торопился.

– Необходимо настроить портал до Гаарна, к храму Создательницы, – объяснил ситуацию лорд Варн. – Сделать нужно быстро. Вопросы?

Ищейки переглянулись между собой и отрицательно помотали головами.

– Тогда приступаем.

* * * * *

Зацепить на иллюзию заклинание удушения была просто отличная идея. В замке посеяно зерно хаоса, но это начало. По их этажу носились служанки, будя ищеек и передавая слова его величества и лорда Варна. И пока они откроют портал, Корвин должен успеть создать с тысячу пауков. Пробная версия со старшим придворным магом сработала, а значит можно продолжать.

– А ты успеешь сделать столько много? – с сомнением спросила Николь. Несмотря на то, что пауки появлялись довольно споро, она все равно боялась опоздать.

– Помнишь, мы вчера подходили к стационарному порталу? Так вот, я его слегка сломал. Сюда попасть без проблем, а отсюда придется повозиться. Поэтому у нас есть примерно час.

Да, девушка помнила, но она никак не могла понять, когда Корвин успел его сломать, если он только провел рукой по арке портала. Впрочем, что уж говорить о ней, если и другие маги не заметили.

А между тем пауков становилось все больше и больше. Они множились в невероятных количествах, они заполонили все в комнате. Николь казалось, что ей не хватало воздуха, но встать с кресла и подойти к окну она не могла. Девушка сжалась в кресле и смотрела на мерзких тварей, что так правдоподобно перебирали лапками, свисали на паутине с потолка.

Резко все пауки дернулись в разные стороны, проходя через стены в другие комнаты. Но их словно не убывало. И в конце концов Николь более или менее привыкла к ним и смогла немного расслабиться. Спустя минут сорок в комнате остались только они вдвоем.

– Ждем, когда обитатели замка увидят наш подарок, – улыбнулся Корвин.

* * * * *

Оправился от потрясения его величество не сразу, где-то спустя полчаса и то с помощью бокала вина, точнее бокала и целой бутылки вина. Алкоголь не только успокоил монарха, но и придал ему храбрости.

– Подайте мне его сюда! – завопил Сигизмунд, залпом осушая половину второй бутылки. – Я его лично четвертую!

Вино отобрать у короля не получалось, он категорически сопротивлялся, угрожая повешеньем. Целители перестали настаивать.

– Ваше величество! – в спальню с низким поклоном вбежала леди Ани. – Портал сломан, нам требуется время, чтобы его починить.

– Сколько? – язык короля начал немного заплетаться.

– Еще около получаса, ваше величество, – немного подумав, ответила леди Ани.

– Можешь идти, – махнул рукой король. Помощница лорда Райина поклонилась и вышла.

Последняя новость чуть протрезвила Сигизмунда. Он отставил початую бутылку в сторону и задумался. Если бы не виденное им лично, то решил бы, что кто-то его дурачит. И тут есть только одна кандидатура, и это Корвин, но тот целый день находился на виду у всех. Да и его придворные маги не ощущали здесь ауру главы ковена ненавистного герцога Летрельского.

Размышления короля прервал режущий по ушам женский визг с соседней комнаты, в которой находилась фрейлина королевы. Несколько стражников кинулись к ней. Из под туалетного столика, который находился рядом со смежной стеной, медленно выполз паук. Присутствующие затаили дыхание. Страж-оборотень с мерзким чавканьем раздавил его каблуком своего сапога. Все дружно выдохнули.

Из того же места поползли еще пауки, точные копии предыдущего. Их вылезло около полусотни. Давить их было просто нереально, они появлялись и появлялись. Королева снова лишилась чувств, а король потянулся к бутылке.

Лорд Эвел швырнул в пауков заклинание иссушения, а следом испепеления. Что первое, что второе пролетели сквозь и врезались в стену. Красивые тканевые обои мгновенно загорелись. Но это не страшно, как ядовитые пауки, потому что маг сам же и потушил пожар.

– Структура такая же, – заметил лорд Эвел, внимательно вглядываясь в восьминогую животинку.

– Нет времени! Необходимо отвести их величеств на улицу, – приказал капитан Тасс. – Здесь повсюду эти твари!

Король не сопротивлялся, чуть покачиваясь от выпитого вина, он последовал за стражниками, которые укрыли его магическими щитами. А королеву подхватил на руки страж-оборотень и понес ее, также тщательно охраняемую. Приводить в сознание было некогда. Когда они вышли из комнаты, то в первые моменты не знали, что делать. В коридоре царил настоящий хаос.

С других комнат то тут, то там слышались крики, визги, ругань придворных. И со всех сторон люди высыпали в коридоры и ужасались еще сильнее. Пауки, свисавшие на паутине с потолка, были в любой момент готовы свалиться на них. Заносчивые аристократы знали, что за твари перед ними (хотя, кто здесь большая тварь непонятно) и буквально выбегали на улицу кто в чем спал. Прислуга тоже не отставала от своих господ.

Укрываясь от пауков магией или любыми подручными средствами, обитатели замка выбегали из него со всех выходов, включая окна на первом и втором этажах. Некоторые пытались и убивать пауков, но меньше их от этого не становилось. Они заполонили абсолютно все.

Королевскую чету повели по лестнице к главному входу. Несколько десятков пауков упало на щит сверху, и тут же они скатывались вниз, хотя должны были сгорать. Королева пару раз приходила в себя, и сразу же обратно теряла сознание при виде мохнатых, размером с ладонь Архар.

Оказавшись на улице, король выдохнул, а вместе с ним и остальные. Пока пауков здесь не было, можно хоть немного успокоиться. Целители привели в чувство ее величество и осмотрели правителей на предмет укусов пауков.

А подданные, одетые в ночные сорочки и пижамы, начали стекаться вокруг них, надеясь найти помощь. Но Сигизмунд был не в состоянии для красивых и пафосных речей. Он сам был готов просить о помощи. Вдалеке он заметил Корвина вместе с той девицей. Испуганная, она жалась к нему, а тот приобнимал ее за плечи и что-то ей говорил. Вокруг них находился весь ковен.

Сквозь толпу к королю пробирался лорд Варн.

– Что с порталом? – прошипел Сигизмунд подошедшему старшему придворному магу.

– Настроен на храм Создательницы в Гаарне, – отчитался лорд Варн.

Он огляделся по сторонам, силясь понять, что случилось. Вокруг говорили о каких-то "страшных, огромных" пауках, которые "лезли со всех щелей". И лорд Варн осознал, что тот паук на лестнице ему не померещился.

– Болван! – взревел король. – Настраивай на…

Сигизмунд не успел договорить, потому как землю под ногами здорово тряхануло. Два бронзовых льва спрыгнули с постамента и синхронно мотнули головами. Леденящий душу рык статуй-защитников заставил содрогнуться даже самых смелых. Люди бросились врассыпную. Королева снова без сознания обмякла в руках стража.

– Защищайте короля и королеву, – велел капитан Тасс.

– Бегите к порталу! – одновременно с ним пронесся над бегущей во все стороны толпой голос Корвина, усиленный магически.

С противоположной от арки портала стороны появилась знакомая Николь статуя. Великан грозно махал мечом и щитом, отчего у большинства сердце в пятки ушло. Толпа неосознанно рванула туда, куда сказал Корвин, вместе с королевской семьей и придворными магами. Идеальная структура статуй была просто невосприимчива к их заклинаниям.

Корвин в это время прорывался сквозь толпу ко львам, что далось очень трудно. Бежавшим было без разницы, кто или что перед ними, они стремились лишь к спасению, находящемуся между южным и восточным крылом. Добравшись до бронзовых царей зверей, Корвин накинул на них удавки из нитей стихии земли, самой прочной из всех четырех. Они злобно зарычали, разворачиваясь всем корпусом и устремляя свой взор на мага. Глава ковена резко дернул нити на себя, и статуи упали на передние лапы. По земле прошла ударная волна.

– Корвин, что нам делать? – крикнула Диана в метрах пятидесяти от мага.

– Уводите отсюда всех и сами уходите, – велел глава ковена.

На него с бешеной скоростью понесся только что вставший лев. Корвин рассеялся серой дымкой и появился уже на спине статуи. Маг схватился за его бронзовую гриву, чтобы не свалиться. Животное остановилось и попыталось сбросить непрошенного наездника. Нити стихии земли помогали прочно ему держаться верхом.

– Но… – Рей не был согласен с приказом.

– Выполнять! – зарычал глава ковена не хуже львов.

Им пришлось подчиниться. Необходимо было помочь ищейкам, что почти выдохлись, поддержать портал. Около трети обитателей замка, включая их величеств, покинуло его территорию. Рей с недовольством взглянул на Корвина и побежал за остальными магами. А Корвин лишь ухмыльнулся на еще мальчишеское поведение Рея.

Второй лев тоже поднялся на лапы и, отряхнувшись, прыгнул на мага. За долю секунды до столкновения Корвин исчез, появляясь уже в метрах тридцать от них. Таким образом, чтобы просматривался портал. Первый хищник не успел убежать, а второй – скорректировать траекторию. Второй лев прямиком приземлился на спину собрата, и они кубарем покатились по земле.

Великан споткнулся об этот бронзовый клубок и упал, что спровоцировало новую ударную волну и новый прилив паники. Скрежет металла о металл заставил еще быстрее покидать негостеприимный замок. Портал едва ли не трещал по швам от такого напора беглецов.

"Еще около десятка", – подумал Корвин. И уже шепотом вслух:

– Нерст.

Великан, громыхая стальными латами, стал медленно подниматься. По бокам от него встали львы. Из глотки бронзового царя зверей вырвался дикий утробный рык. Возле портала оставалось трое.

– Аваре.

Великан махнул мечом и побежал, сотрясая землю, прямо к арке. За ним прыжками следовали львы. Задрожали замковые стены. Корвин едва не упал, но сумел удержать равновесие. Трое несчастных кое-как протиснулись в портал. И последний успел заметить, как великан заносил меч, но исчез в красной дымке до того, как каменная арка разлетелась в дребезги.

Тишина разлилась повсюду, словно не было ни криков, ни сотрясания земли, ни падения статуй. И теперь двое оставшихся здесь, в этом маленьком мире, смогли спокойно выдохнуть.

– Азерн, – достаточно громко сказал Корвин, чтобы подходящая к нему Николь услышала и остолбенела.

Бронзовые статуи, услышав приказ, начали возвращаться на свои места. Двое львов аккуратно запрыгнули на постаменты, и улегшись, замерли. Великан отправился к нише, находящейся между восточным и северным крылом.

А Корвин посмотрел в широко открытые глаза Николь и понял, что совершил ошибку, выдав себя с головой.

* * * * *

Королевская чета и их свита, ковен магов герцога Летрельского, бывшие обитатели замка включая фавориток герцога, все находились на территории одного из крупнейших в мире храмов Создательницы. Кто стоял снаружи, а кто и в самом храме. Главный священнослужитель внимательно слушал сбивчивую речь монарха о произошедших с ним ужасах, пока маги ковена пытались среди толпы найти Корвина.

– Это определенно длань Создательницы покарала его, – задумчиво протянул старец королю. – Не стоит туда возвращаться, Великая сама отводит вас от того места.

Толпа с благоговением и трепетом зашепталась. Все передавали друг другу слова отца Нестора. Больше никто не хотел возвращаться в то проклятое место. Даже Сигизмунд отказался от жажды владения столь богатым замком. Ищейки короля, испросив разрешения, открыли портал во дворец.

Замковая прислуга и стража вернулись к свои семьям в Гаарне. Они все были родом из этого крупного восточного города. А фавориток герцога, среди которых была и рыжая, приютили монахи в храме. Девушки до сих пор до конца не пришли в себя и плохо соображали, что происходит. Из самого замка их спасла одна сердобольная служанка, которая пробегала мимо и вывела их из здания, кишащего пауками.

А вот ковен магов хотел ослушаться предостережения отца Нестора и вернуться в замок, потому что оставлять Корвина одного неправильно. Но разрушенный портал им не дал осуществить задуманное. Им пришлось возвращаться домой в Ротербург, чтобы доложить обо всем герцогу Летрельскому.

* * * * *

– Сейчас начнется настоящий хаос, убегай в замок, – шепнул ей Корвин на ушко, слегка приобняв за плечи. – Иначе задавят.

Николь не совсем поняла о чем он, но все равно кивнула.

Они стояли несколько поодаль от толпы, вокруг них стояли маги ковена. Всем телом она чувствовала взгляд короля, направленный прямо на них. Злость от бессилия, ненависть к дерзкому магу и непонимание происходящего, все это смешалось в нем. Девушке стало не по себе, поэтому она чуть придвинулась к Корвину.

Через минуту и правда начался хаос. С постаментов спрыгнули львы, и ее сердце ухнуло куда-то вниз. От землетрясения она еле устояла на ногах, и то благодаря тому, что ее придержал маг. Корвин спрятал ее за спину, и она вспомнила о его словах. Николь попятилась в сторону замка, из-за всеобщей беготни о ней позабыли.

Пока глава ковена бежал ко львам, девушка ныркнула за ближайшую дверь для прислуги и тихонько притаилась, наблюдая за происходящим беспорядком. Некоторые бежали к замку в надежде спрятаться там, но несколько иллюзорных пауков напрочь отбили желание.

И тут в ее поле зрения появился он. Великан. Николь была готова рвануть вглубь замка, ожидая, что он вновь пришел за ней. Она выдохнула, когда поняла, что великан даже не взглянул в ее сторону. Дальнейшее повергло ее в шок. Возникало ощущение, что Корвин управлял статуями, и они беспрекословно его слушались. Как он смог сделать то, до чего другие маги не смогли додуматься?

Послышался шум разбивающегося камня, и Николь поддалась любопытству и вышла из укрытия. Прокравшись на цыпочках, девушка увидела разрушенный мечом великана портал, сами статуи и радостного Корвина.

– Азерн, – весело сказал маг, и статуи разошлись по своим местам.

В первую секунду Николь не поняла, где слышала это слово, такое знакомое, словно сама недавно произносила. В ее голове тут же пронеслось воспоминание, где Фагот давал наставления, как правильно читать заклинания. И тут до нее дошло. Холодная ночь в лесу, вредная книга, странные слова ворона.

Корвин посмотрел прямо в ее испуганные глаза. Он в два счета преодолел разделявшее их расстояние. Николь вся напряглась, она словно приросла к земле.

– Давай договоримся, ты не спрашиваешь, откуда я знаю язык богов. А я про то, откуда у тебя книга, написанная богом, идет? – спросил Корвин.

Николь кивнула, от услышанного она потеряла дар речи. Неужели ее книга настолько могущественна? Она думала, что книга написана таким же смертным, как и она, просто у ее автора огромное самомнение, раз решил дать своему произведению такое название. И сам маг, кстати, не так прост, каким хочет казаться. Но информация про то, что это язык богов ей оказалась полезна. И она добьется правды от Фагота о его неосторожных словах.

– Можешь пока прогуляться по замку или выбрать любую комнату и отдохнуть, – посоветовал маг. – Все равно здесь, кроме нас, никого нет.

– Я пока спать не хочу, но спасибо за предложение, – неловко улыбнулась Николь. – Думаю скоро появится Фагот.

– Хорошо, но учти, что до рассвета меня не будет, поэтому постарайся не выходить за пределы замка, – и Корвин зашел внутрь.

Сначала Николь хотела проследить за ним, все-таки интересно, где он будет пропадать до утра. Но потом она отмела показавшуюся ей бредовой идею, потому что Корвин в первую очередь маг, а это значит, что ее ненароком по неосторожности могло и прибить. Не всегда стоит совать свой нос, куда не просят, лучше подождать ворона.

* * * * *

– Выходит, что Корвин пропал? – задумчиво переспросил его светлость герцог Летрельский.

– Да, он велел уходить, а после мы не смогли его найти, – виновато опуская глаза вниз, отвечала Диана.

Ковен магов вернулся в Ротербург, после чего они сразу направились в городское поместье северного герцога. Милорду доложили об их прибытии, и спустя полчаса они стояли у него в кабинете, отчитываясь о проделанной работе. Точнее это взяла на себя Диана.

Герцог Летрельский был довольно-таки сильным магом, и лет пятнадцать назад он сам возглавлял свой ковен. Но с приходом Корвина отдал ему бразды правления, поскольку у него начались проблемы со здоровьем. После чего он вплотную занялся подчиненными ему территориями.

– Не думаю, что он погиб, – попытался успокоить себя и магов милорд. – Такие черти так легко не погибают.

Среди магов кто-то нервно хихикнул.

– С завтрашнего дня необходимо начать поиски, в идеале пробраться в замок, – приказал герцог. – Но мне кажется, что в скором времени он сам появится.

Последние слова он добавил значительно тише, так, что лишь Диана, стоявшая ближе всех, смогла его услышать.

– И сообщайте мне обо всем, что сможете сами узнать.

– Мы сделаем все, что от нас зависит, – заверила Диана.

– А что насчет той девушки? – уточнил его светлость про Николь. – Она ведь постоянно ходила с ним.

– Ее мы тоже не смогли найти.

Жаль, конечно, милорду было бы интересно поговорить самому с этой особой, что считает Корвина посланником неба.

– В любом случае спасибо за проделанную работу, а теперь идите отдыхайте. Завтра предстоит тяжелый день, – отпустил магов герцог.

А сам же милорд остался подумать над произошедшем в замке. Он пересмотрел ежедневные отчеты Корвина, сопоставил их со словами Дианы, и вывод был только один:

"Неужели Создательница и впрямь вмешалась?"

Герцог устало потер виски. Столько лет боги никак не проявляли себя. Что же изменилось теперь?

* * * * *

– Фагот! – крикнула девушка в темноту, когда Корвин скрылся в замке. Ей никто не ответил.

Тогда Николь села на ступеньки главного входа и стала ждать. Находится на открытом пространстве ей было не так страшно, как внутри. Даже ночная прохлада ее так не пугала, как пустые коридоры огромного замка, и пусть она знала, что там нет никого, кроме Корвина, ей здесь было спокойнее. А чтобы хоть немного согреться, она сняла платок с головы и накинула на плечи.

Тонкая ткань не особо спасала ее, да и ступеньки были холодные. И тут ей вспомнилось заклинание, которое она использовала ночью в лесу. Взяв горсть земли, Николь рассыпала ее на лестнице в форме кляксы, отдаленно напоминающей круг.

– Азерн фир найл, – память ее не подвела, стало значительно теплее. Николь достала из кармана платья уменьшенный фолиант, увеличила его и принялась читать то, что ей было доступно.

Фагот прилетел минут через двадцать, счастливый и довольный донельзя. Он сел рядом с ней на ступеньку, тем самым отвлекая девушку от чтения.

– Ну рассказывай, как все прошло? – расслабленно спросил Фагот.

Николь убрала книгу обратно. Сначала она хотела накинуться на него с обвинениями в недомолвках, однако передумала. Зачем? И принялась рассказывать о том, что произошло всего за пару дней. Она то искренне смеялась, когда говорила про свою актерскую игру, то брезгливо дергала плечом, когда вспоминала про тысячи пусть и ненастоящих, но пауков. А Фагот постоянно вставлял свои комментарии, заставляя девушку падать со смеху.

И в этот момент ей было так хорошо, просто сидеть и разговаривать, и не хотелось портить их встречу чем-то серьезным, итак сколько всего навалилось за последний месяц. Поэтому Николь решила отложить их разговор про языки и про книгу в долгий ящик.

– Значит лорда Райина можно поздравить с медалью "За спасение государства", а вас с успешным захватом замка, – подытожил ворон. – Из вас и правда получилась хорошая команда.

– Всю работу взял на себя Корвин, я так… – Николь неопределенно махнула рукой. – Только под ногами болталась.

– Ну не скажи. Без тебя ничего не вышло бы, – возразил ей Фагот. От его слов ей стало приятно.

Так они просидели в молчании около минуты.

– Знаешь… – начал говорить Фагот, но вдруг передумал и сказал другое, – Пойдем в замок, хочу увидеть твою реакцию на изменения.

– Какие изменение? – с подозрением спросила Николь. – Уж не Корвин ли там чего сделал?

Ворон лишь загадочно улыбнулся и повел ее в северное крыло. Девушка отчаянно сопротивлялась, идти в столь неприятное для нее место желания не было. Что совершенно не останавливало Фагота.

Он привел ее в огромную залу, расположенную на первом этаже. До пожара это было роскошное помещение, где проводилось много званных вечеров, балов, банкетов. Теперь от прежнего великолепия осталась только сажа, пепел, потекший камень и капли золота.

– И на что мне тут смотреть? – задала интересующий ее вопрос девушка. На ее плечо опустился Фагот.

– Подожди минутку, – сказал ворон. – И смотри внимательно, сейчас будет, можно сказать, настоящее чудо.

Покореженные стены вряд ли можно назвать чудом, но Николь не отрывала от них взгляд. Вдруг в воздухе прошла едва ощутимая теплая, мягкая волна, а вместе с ней стала меняться и зала, приобретая свой первоначальный вид. На белых стенах красовались невообразимые птицы, на полу появилась мраморная плитка, с потолка свисала невероятных размеров хрустальная люстра. И в углу скромно стояло фортепиано, к которому подошла Николь.

Откинув крышку, девушка провела пальцами по клавишам. Перед глазами все поплыло, и абсолютно странное видение посетило ее. Как она играет с кем-то на этом музыкальном инструменте в четыре руки. Только это были не ее руки, слишком они были изящны, словно бы и не человеческие.

– Сестренка… – юношеский голос был таким до боли знаком. Она оторвала взгляд от клавиш и слегка повернула голову к собеседнику, замечая боковым зрением на его лице яркие веснушки. Еще чуть-чуть и… Что-то громыхнуло, и все исчезло. Она так и не увидела его.

Николь с раздражением обернулась. Прямо посреди залы открылся потайной ход, лестница которого уходила далеко вниз и заворачивала в неизвестном направлении. Девушка приблизилась и заглянула в темноту хода. Оттуда послышались шаркающие шаги.

Ей стало не по себе. Николь напряглась, готовясь в любой момент рвануть с места. Но это был всего лишь Корвин. Мужчина еле переставлял ноги, как будто каждый шаг давался ему с трудом. Он то и дело покачивался, и чтобы хоть как-то сохранить равновесие, опирался руками о стены хода.

– А ты что тут делаешь? – наигранно бодро спросил Корвин, пытаясь всеми силами скрыть как ему плохо.

– Я, так понимаю, тебя вытаскивать буду, – хмыкнула Николь.

– Зачем? Со мной все хорошо, – попытался убедить скорее себя, чем ее маг. Но делал он это слишком вяло и скорее просто по привычке.

На последней ступеньке он запнулся и едва не упал. Девушка его придержала.

– Пойдем, тебе нужно прилечь, – мягко сказала ему Николь.

* * * * *

Элоир, 500 лет назад по календарю мира

Рассвет… Корвин стоял рядом с храмом Создательницы. Раны на его лице и руках до сих пор сильно кровоточили. И кажется, ему сломали пару ребер, было больно даже вздохнуть. Маг невидяще уставился перед собой, не зная, что делать дальше. Неужели все кончилось, и он проиграл? Так глупо он подставился, и его ошибка стоила им жизни. Он во всем виноват.

– Дьявол! – крикнул в сердцах Корвин и пнул от злости ближайший камень. Тот отлетел от него и врезался в стену, рассыпаясь на несколько кусочков. А он от боли едва не лишился сознания.

– Не стоит так выражаться, – за его спиной раздался миролюбивый и дружелюбный девичий голосок. – В конце концов Диаваль здесь ни причем. Или ты не его имел в виду?

Корвин резко обернулся, позабыв про невыносимую боль, в его руке непроизвольно появился сгусток огня. И каково же было его удивление, когда он увидел красивую маленькую девочку с седыми волосами, на которых лежал венок из кроваво-алых роз.

– Ты кто? – с подозрением спросил маг. Он не обманывался совершенно невинным обликом незнакомки, прекрасно понимая, что ей может быть уже тысячи лет.

– Я – Атропос, богиня Судьбы, одна из трех мойр, отвечающая за будущее, – поклонилась девочка. – Но ты можешь звать меня Ро.

По его спине пробежал холодок. Что нужно одной из самых влиятельных богинь от него, пусть и не простого и не совсем смертного мага? Корвин убрал огонь, все равно не поможет, выпрямился.

– Найри Атропос… – учтиво обратился он к ней.

– Просто Ро, – перебила она его, мило улыбаясь. – Можешь не бояться меня. Я не причиню тебе вреда, я лишь хочу помочь.

– Ты опоздала, мне уже ничем не помочь, – вздохнул Корвин. – Если только вытащить меня из этого мира.

Атропос подошла к магу, беря его за руку.

– Ошибаешься, тебе это не нужно, – ласково сказала Ро. – Наклонись.

Корвин с опаской наклонился к ней, чувствуя всем сердцем какой-то подвох. Но богине Судьбы не стоит перечить, он это понимал. Уже один раз он перешел дорогу богу, и чем для него тогда обернулась его глупость, сложно забыть. Расхлебывает до сих пор.

Атропос аккуратно прикоснулась ладошкой к его лбу. Раны мгновенно затянулись, и больше ничего не болело. Но он не успел обрадоваться, как его глаза начали закрываться, и он упал на землю.

– Отдохни немного, – погладила его по черным волосам Атропос.

Богиня Судьбы перенесла спящего мага на соседний континент, и там, в одной из пещер посреди пустыни, спрятала от глаз любопытных. Никто не мог проникнуть внутрь из-за страшных песчаных бурь, что следующие четыре столетия будут охранять вход.

Глава 5

Truth is stranger than fiction.

Правда нелепей сказки.

Английская пословица

Для того, чтобы управлять замком, необходимо стать его хозяином. А значит необходимо провести особый ритуал, чем Корвин и планировал заняться этой ночью. Он направился в северное крыло, наиболее пострадавшее от пожара. Впрочем, это не важно, важно лишь то, что именно в этом крыле когда-то жила Элоиза. И следовательно где-то здесь должно быть подземелье с "сердцем" замка.

Облазив весь первый этаж, Корвин наконец нашел потайной ход. Глубоко вниз вела винтовая лестница, казавшаяся бесконечной. Мужчина зажег магический огонек и начал спускаться. Ни пауков, ни сырости, ни многовековой пыли, хотя чего еще ждать от замка самой Создательницы. С грохотом дверь хода вернулась на место.

Спуск продолжался минут десять, но как только Корвин сошел с лестницы, по всему периметру зажглись факелы. Прямо в центре на небольшой колонне-подставке лежал прозрачный кристалл. И больше ничего, кроме этого кристалла, в подземелье не было.

Корвин стремительно подошел к нему. Столько лет он пытался пробраться в замок, но из-за инкуба и защиты, созданной Элоизой, у него не получалось. И ради своей цели ему пришлось стать частью ковена, чтобы все время находиться поблизости и в нужный момент успеть пробраться внутрь до того, как у замка снова появится новый хозяин.

Вытащив из внутреннего кармана куртки толстенькую записную книжечку, на которой золотыми буквами было выведено: "Дневник Элоизы", Корвин открыл ее примерно на середине и положил на пол. Он уже не раз читал ее записи, поэтому прекрасно знал, что делать. Ему были нужны лишь рисунки символов, чтобы правильно их перечертить.

Корвин отсчитал третий справа от лестницы факел и слегка его дернул. Небольшой фрагмент стены отъехал в сторону, открывая целый шкаф с различными склянками. Маг достал кисточку и четыре флакона с цветной жидкостью, которых судя по всему хватит ему на один раз, а значит он не имеет права на ошибку.

"У инкуба чуйка хорошая, раз сам додумался, как провести ритуал, – подумал Корвин. – Или же он пошел простым путем и привязал только на своей крови, поэтому у него и защита не работала в полную силу".

Символы Корвин выводил тщательно, стараясь в точности повторить рисунок. Четыре цвета, четыре символа, соответствующие четырем стихиям и четырем богам. Маг горько усмехнулся, но продолжил. Наконец он закончил и внимательно осмотрел свои труды, сравнивая с оригиналом. Вышло довольно-таки неплохо.

И для завершающего штриха необходима его собственная кровь. Корвин достал из голенища сапога свой кинжал и резанул по левой ладони. Алая жидкость выступила мгновенно. Капнув пару капель крови на кисточку, он медленно и аккуратно написал на кристалле: "Корвин". Надпись тут же исчезла, вместе с символами на полу. Он почувствовал, как все прошло успешно, даже защита заработала на полную мощность.

– Ну все, – рассмеялся Корвин, но через секунду все его тело скрутило судорогой. Из него начали тянуть его собственную энергию, и она выходила бурным потоком. Это замок решил восстановиться за счет своего нового хозяина. Вдобавок ко всему, он ощутил, что земля на несколько километров отравлена. Она тоже не отставала от замка, вытягивая из него все.

– Черт тебя подери! – зарычал маг, пытаясь остановить хлещущие из него силы. Ему это удалось, но сам он едва стоял на ногах. Замок почти выпил его досуха.

Шатаясь, Корвин поднимался по лестнице. И там наверху стояла Николь. Он смутно помнил, как спорил с ней, убеждая ее в том, что с ним все хорошо, а она его не слушала. Дальше лишь обрывки воспоминаний о том, как девушка отвела его в какую-то комнату, он скинул сапоги, куртку, прилег "на две минуты" и провалился в темноту.

* * * * *

– Интересно, и чья это была спальня? – вслух задала вопрос Николь, осматривая комнату, куда она затащила Корвина. Несмотря на то, что здесь абсолютно не было золота, у того, кто это делал, явно чувствовался вкус, а также любовь ко всевозможным оттенкам зеленого.

Но это вторично. На туалетном столике Николь обнаружила плюшевого зайца с разными глазами-пуговками. Внутри что-то кольнуло. Она осторожно взяла игрушку, однако тут же вернула ее на место. Слишком непонятны ее чувства, а оттого она их страшилась.

Николь решила, что нужно поспать, она сильно устала после бессонной ночи. Без зазрения совести (спали же они на одной кровати и ничего) Николь легла на изумрудное покрывало.

– Это была спальня Элоизы, – уже засыпая, услышала Николь слова ворона.

К сожалению, нормально ей отдохнуть не удалось. Спустя пару часов она проснулась от дурного предчувствия. Сев на кровати, девушка прислушалась, пытаясь понять, что ее беспокоит. И в полной тишине отчетливо было слышно, как Корвин тяжело дышал. Николь неуверенно прикоснулась рукой к его лбу.

– У него жар, – прошептала она.

– Только не вздумай пользоваться книгой, – посоветовал Фагот, видя, как девушка уже тянулась к карману, – иначе добьешь его. У него истощение.

Раз книгой пользоваться нельзя, то придется вспоминать, что делали наставницы при лихорадке. Мокрая тряпка и клюквенный морс, и все выздоравливали. Ну или почти все.

В шкафу Николь нашла простенькое, но изысканное платье, которое она разорвала на несколько частей. В ванной она намочила их холодной водой и отжала. Одну тряпку девушка положила ему на лоб, второй начала протирать шею, грудь, локтевые сгибы. Правда, когда она расстегивала ему рубашку, чуть со стыда не сгорела, хорошо, что хоть Корвин продолжал находиться без сознания.

Так она бегала в ванную смачивать тряпки еще раз пять, но в конечном итоге температура немного спала. Магу заметно полегчало: дыхание выровнялось, и исчезла мертвенная бледность. Николь смогла выдохнуть.

– Фагот, последи за ним, а сбегаю на кухню, – попросила она ворона.

– Хорошо, послежу. Только ты сама не заблудишься? – с сомнением спросил Фагот.

– Я тут столько бродила, что уже стыдно будет заблудиться, – улыбнулась Николь, вспоминая, как они искали призрака.

Собственно на кухне она была не один раз, поэтому прекрасно знала, куда ей идти. Западное крыло, первый этаж, и абсолютно пустое помещение, откуда еще недавно доносились аппетитные запахи вперемешку с трескотней поварих. Ей стало несколько неуютно, да и в целом теперь по замку бродить жутковато.

Найти, где хранили продукты, труда не составило. На кухне стояло около десятка холодильных шкафов, в которых использовался специальный кристалл. Дорогая между прочим вещь. Такой шкаф стоял в таверне, где она работала, а в приюте они пользовались обычными погребами.

Проведя ревизию, Николь отыскала много чего интересного, в частности, огромное количество разной свежей ягоды, причем около половины она видела первый раз в жизни. В других шкафах она нашла еще мясо, рыбу, птицу, различные овощи, фрукты, а также множество сладостей.

– Красиво жить не запретишь, – вздохнула Николь, выбирая нужные ей продукты.

* * * * *

Корвин до сих пор не приходил в сознание, что очень напрягало Фагота. Ворон ходил туда-сюда по подоконнику, периодически поглядывая на мага, боясь, что он отбросит коньки.

– Наконец очнулся, – радостно каркнул ворон, когда Корвин открыл глаза.

Он попытался встать, но у него закружилась голова, и ему пришлось снова лечь. Осмотрев спальню, Корвин заметил лишь ворона, Николь почему-то здесь не было.

– Что произошло и где Николь? – прохрипел Корвин, снимая со лба уже сухую тряпку.

– Да так ничего особенного не случилось. Ты полдня провалялся без сознания, вдобавок у тебя сильно поднялась температура. А Николь скоро придет. Она пошла готовить, когда тебе стало немного легче, – ответил Фагот. – И не советую пользоваться магией исцеления, у тебя и так энергетическое истощение.

– И не собирался, – соврал Корвин. Он только пришел в сознание и уже пытался исцелить себя, но его магия не отзывалась. Отвратно чувствовать себя беспомощным.

– Так откуда ты взял такую могущественную книгу? – спросил маг, прикрывая глаза и удобно устраиваясь на кровати. – Ясно, что это твоих крыльев дело.

– Неужели величайший маг мира Шантрей, бросивший вызов наследнику самого Феба, хочет знать про книгу? Так отвечу: там же, где и ты взял "Дневник Элоизы", – хитро улыбнулся Фагот.

– Откуда ты… – резко сел на кровати Корвин, но тут же снова упал на подушку. Сил совсем не было, он опять начал терять сознание.

– Я знаю о тебе даже больше, чем ты сам. Но я, Фагот, клянусь на своей крови, что не воспользуюсь этими знаниями тебе во зло, – услышал Корвин, как сквозь вату.

* * * * *

Николь тащила на подносе свежеприготовленный клюквенный морс и легенький куриный бульон. Сама она уже хорошенько поела на кухне, и после ее пребывания там сладостей в холодильных шкафах стало на порядок меньше. Все-таки сладкое у нее было далеко не каждый день, а герцогу это уже не нужно. Она еще несколько конфет, завернутых в бумажные квадратики, закинула в карман. Навряд ли ей потом хватит денег, чтобы раскошеливаться на такую роскошь.

Конечно, нужно уже бы подумать, где ей пристроиться, но она старательно отгоняла такие мысли под предлогом того, что пока некогда, попозже. Вот и сейчас, чтобы не расстраиваться, Николь стала размышлять о том, как привести мага в сознание.

Кое-как открыв дверь в спальню (все-таки руки были заняты), она зашла внутрь. Фагот неизменно сидел на подоконнике, а Корвин по-прежнему спал. Николь поставила поднос на прикроватную тумбочку и села на краешек кровати, тихонечко прикасаясь ладошкой ко лбу мага.

– Температура опять поднимается, – сказала девушка. – Пока меня не было, ничего не произошло?

– Он один раз просыпался, ненадолго правда, – отчитался Фагот.

– Понятно, – заключила Николь. – Корвин, проснись.

Она легонечко потрясла его за плечо. Маг завозился, его веки чуть дрогнули, но просыпаться он не собирался, как и Николь не собиралась сдаваться.

– Что случилось? – пробурчал Корвин.

– У тебя жар, – мягко сказала ему девушка. – Вот держи, выпей.

Николь взяла стакан с морсом и поднесла его к губам. Тот сделал пару глотков, даже не спрашивая, что там. Ему было сейчас настолько плохо, что, даже если она решила его отравить, хуже вряд ли будет. И Корвин снова провалился в дрему. А Николь продолжила за ним следить.

Спустя примерно час температура спала, и девушка его опять разбудила, чтобы он поел. Как-никак около суток уже голодал. После того, как убедилась, что ему лучше, сама уснула, только дотронувшись головой до подушки. И так следующие три дня она украдкой спала, готовила, смотрела, чтобы Корвину не стало хуже. На второй день температура больше не подымалась, зато появился аппетит, но все равно большую часть времени он отсыпался.

За это время она еще успела облазить несколько комнат в замке и найти там понравившиеся вещи, как никак ходить в одном и том же не вариант. А предыдущим своим владельцам они уже без надобности. Пара тройка рубашек, две юбки, несколько брюк, куртка, туфли и ботинки плавно перекочевали в найденный ею среди замкового хлама чемодан.

Лишь на третий день Николь решилась серьезно поговорить с Фаготом. Она позвала его с собой на кухню, и по дороге туда задала волнующий ее вопрос:

– Ответь, почему я должна знать язык богов?

Ворон едва не свалился с ее плеча, но он все равно знал, что когда-нибудь она спросит его об этом. После его необдуманной фразы в лесу просто не могло быть иначе.

– Я буду с тобой предельно откровенен: сейчас ты не то, что не поймешь о чем я тебе говорю, ты подумаешь, что я вру тебе. Поэтому будет лучше, если ты сама узнаешь всю правду со временем, – отвел глаза Фагот. – Но могу лишь сказать, что я напортачил с одним заклинанием, и теперь не могу вернуть тебе очень важную вещь. Только тебе это под силу.

Ясней пока не становилось, наоборот она окончательно запуталась. Какое заклинание? Какая вещь? Что ей нужно вернуть? Столько вопросов в голове, и ни одного ответа. А вдруг…

– Фагот, а ты уверен, что я именно та, кто тебе нужна? Может быть ты перепутал? – сипло спросила Николь. Это было бы хорошим объяснением всему. Фамильяр, книга… Если все это предназначалось другому?

– Я не просто уверен, я знаю, – ворон потерся головой о ее щеку.

Николь улыбнулась и погладила его по спине. Значит случившееся не ошибка судьбы.

– Ну а книга? Откуда она? – Николь всегда задавала себе этот вопрос, но теперь она, возможно, наконец-то получит на него ответ.

– Подарок короля, – как можно непринужденнее сказал Фагот.

В лесу, в ночь, когда они сбежали с горящего замка, ворон уже упоминал некоего короля, но тогда Николь не обратила внимания, почему-то подсознательно принимая его слова на счет правителя Элинея.

– И ты сейчас говоришь не про Сигизмунда, – догадалась девушка.

Фагот покачал головой, большее он сказать не мог. Николь же начала сопоставлять в уме все услышанное от ворона и Корвина, и ей стало жутко. Если эта книга с названием "Тайны Ада" написана богом и подарена ей неким королем, то вывод напрашивается сам собой. Что же нужно от нее Диавалю, королю Ада?

– Фагот, мне страшно, – призналась ему Николь.

– Все будет хорошо, – заверил ее ворон. – Мы с тобой со всем справимся.

* * * * *

На пятый день Корвин уже чувствовал себя более или менее бодро. Уже не хотелось постоянно спать, даже слабость почти исчезла. Но самочувствие до сих пор оставляло желать лучшего. Зато магия потихоньку начала откликаться, а значит энергия постепенно восстанавливалась.

Только на фоне приятного выздоровления его очень волновал ворон, который, как оказалось, слишком много знает. Убирать его не вариант, ибо нужно сначала понять, откуда у него информация про него. Да и смысла, если уж честно, в этом нет. Фагот поклялся ему, следовательно от него не стоит ждать ножа в спину. Хотя настороже стоит быть.

– Корвин, а что с тобой произошло? – уже поздно вечером, когда нужно уже было ложиться спать, спросила Николь, присаживаясь на кровать.

– Не рассчитал своих сил, и едва не умер, – усмехнулся Корвин. – Спасибо тебе за помощь.

– Пожалуйста, – девушка чуть смущенно улыбнулась. Все-таки приятно осознавать, что твои старания оказались замечены. – Я рада, что тебе уже лучше.

Корвин задумчиво посмотрел на Фагота, сидящего на подоконнике. Безумно странная птица. В ответ он хитро прищурился, мол, я все о тебе знаю, а ты обо мне ничего.

– Корвин, вот почему к тебе обращаются просто по имени, а, например, к магам ковена герцога Анера "магистр"? Ты же ведь тоже маг, – Николь решила сменить тему.

Девушка легла под одеяло и уставилась в потолок. Конечно, она могла пойти спать в другую комнату, теперь выбирай не хочу, да и за Корвином присматривать нет необходимости, но находится в этом замке ей до сих пор было жутковато. И пока ее не прогоняют, она побудет здесь.

– Это идея герцога Летрельского, которая заключается в том, что его ковен создан в первую очередь для простого народа, а не для аристократии. Как говорится власть для народа, а не народ для власти, – объяснял ей Корвин. – И чтобы подчеркнуть это, он убрал приставку "магистр", как бы тем самым делая нас ближе к народу.

– И магов это не оскорбляет? – удивилась Николь. – Просто я слышала, что маги любят подчеркнуть свой статус.

– Поверь, за те деньги, что платит герцог, многие и не так готовы называться, – демонстративно зевая, ответил маг. – Но лично мне все равно, "магистр", "лорд" или "Корвин", от того как к тебе обращаются, уровень дара не изменится.

Девушка повернулась на бок, и ее глаза начали потихоньку слипаться. Корвин слышал, как выровнялось ее дыхание, а это означало, что она уснула. Тихонечко позвав ее для верности пару раз, он встал с кровати, стараясь ее не разбудить. Ворон с интересом на него посмотрел.

– Присмотри за ней, она боится оставаться одна, – шепотом сказал маг. Фагот согласно кивнул.

Поправив одеяло, чтобы девушка не замерзла, Корвин вышел из комнаты и направился в самую высокую башню, расположенную в северном крыле. Именно там находилось то, что он искал столько лет. Иначе и быть не может.

Мужчина поднимался по винтовой лестнице, перед ним летел магический светлячок. И мысль о том, что цель совсем близка, заставляла позабыть о слабости, придавала сил. Он преодолел последний пролет, и его встретила мощная стальная дверь, украшенная различными символами и глубокими царапинами. Видимо, кто-то, и скорее всего инкуб, пытался выломать ее, но ничего не вышло. Она надежно охраняла секреты, спрятанные за ней.

– Элер тер вир, – произнес Корвин слова-пароль, позволяющие войти внутрь. Дверь радушно распахнулась, и маг смело шагнул вперед.

Это был самый обычный кабинет, принадлежавший когда-то Элоизе. Он выглядел так, будто хозяйка отошла всего на пару минут и скоро вернется. Даже чудилось, что в помещение витает запах ее духов. Корвин горько усмехнулся. Это единственное место, где все еще чувствовалось ее присутствие.

Прямо посередине комнаты стоял внушительный стол, полностью заваленный какими-то бумагами. А вокруг него по всему периметру кабинета расположились шкафы со стеклянными дверьми, забитые всяким хламом, включая ее драгоценности и артефакты, созданные ею самой. Стоит ли говорить, что ни драгоценности, ни артефакты его не интересовали. Он пришел сюда за более ценной конкретно для него вещью.

Корвин начал рыться среди бумаг, пытаясь найти то, ради чего он собственно все это провернул. На одном из листов было старательно выведено: "Где же ты, мой Ворон?", и на заглавной букве "в" слегка потекли чернила. Маг задумчиво посмотрел на послание, но тут же поспешно отложил его в сторону. Это не то, что ему нужно. Перерыв все, наконец он нашел среди беспорядка выдернутую из дневника страницу. Она специально ее вырвала, чтобы потом ее сжечь, и не успела.

"Каждый демиург обязан продумать несколько моментов при создании нового мира. И одной из таких вещей является способ защиты от посягательств посторонних. То есть как закрыть мир от остальных. Это необходимо в случае, если между богами начнется война, и тогда каждый пантеон будет пытаться распространить свое влияние на миры своих врагов.

И если уж быть более точной, то мне нужен не способ закрытия мира, ведь он уже существует, и вполне надежный. Мне нужно придумать, как открыть его, чтобы свои могли попасть в него и выбраться оттуда. Самое простое – это слово-активатор. Посложнее уже символы, предметы, ритуалы.

Но так как это мой первый мир, то я решила воспользоваться первым вариантом. И слово для того, чтобы открыть мир, будет следующее:…"

А дальше запись прерывается. Корвин отшвырнул эту бесполезную бумажку.

– Черт! – выругался маг, со злости скидывая все со стола. Элоиза не успела придумать слово, а это значит, что он заперт в этом мире до конца своей жизни. А даже если оно и существует, то он никогда о нем и не узнает. Все его старания напрасны.

Корвин вышел из кабинета, хлопнув дверью так, что она повисла на одной петле. Его ярость выжгла остатки слабости и вернула ему доступ к магии. Ему хотелось сжечь все дотла, уничтожить, сровнять замок с землей, но это все равно не поможет.

"Отныне мое место здесь", – подумал маг, и вся его ярость исчезла, сменив место глухому безразличию.

* * * * *

Утро для Николь было необычайно добрым. Впервые за долгое время она смогла просто выспаться, ей даже что-то хорошее снилось. Кажется, во сне еще Корвин был. Сладко потянувшись, она села в кровати и увидела мага, сидящего в кресле. Вот для кого утро точно было отвратительным. Он задумчиво смотрел в окно и, казалось, ничего не замечал вокруг.

– Как спалось? – осторожно спросила Николь, минуя пожелания доброго утра. Видно, что его настроение для этого не располагает.

– Прекрасно, – встрепенулся Корвин и несколько натянуто ей улыбнулся. Николь посмотрела на его круги под глазами, но говорить ничего не стала.

Девушка поднялась с кровати и, взяв необходимые вещи, пошла в ванную, чтобы умыться и переодеться. Потом она неспешно расчесала и заплела волосы в косу.

– Ты хочешь есть? – неожиданно прервал молчание Корвин.

– Да, – не понимая, куда он клонит, как-то неуверенно ответила Николь. Вообще если он намекнул, что не помешало бы идти и сделать завтрак, то так бы и сказал напрямую. Она как раз собиралась пойти и приготовить что-нибудь.

– Тогда пойдем, а то все остынет. Я, конечно, уже давно не готовил, но это вроде бы даже съедобно, – заявил Корвин, отчего девушка потеряла дар речи. В этот момент ей было безумно приятно, и в ее груди разлилось непонятное ей тепло.

Собственно на кухне ее и правда ждал завтрак: яичница с беконом, несколько бутербродов с мясом и сыром и ромашковый чай. В ее животе заурчало от приятных запахов. Видимо, кто-то преувеличивал, когда говорил, что давно не готовил. Они сели за стол.

– Спасибо тебе большое, – поблагодарила Николь, когда все съела.

– Да не за что, – сказал Корвин. – А можно тебя называть просто Ника?

– Конечно, меня так подруга называла, – спокойно ответила девушка, но при воспоминании о Ларе ей стало несколько грустно. Где она сейчас? И что с ней? Она надеялась, что когда-нибудь они смогут встретиться, да пусть даже лет через десять.

– Ника, не хотела бы ты стать моей помощницей? – предложил Корвин.

Девушка неверяще на него посмотрела, пытаясь понять, вдруг он до сих пор болен. Но выглядел он вполне здоровым. Тогда, чтобы убедиться она осторожно потрогала его лоб рукой. Жара тоже не было, а то мало ли бредить начал.

– Я вполне серьезно говорю, – рассмеялся Корвин. – За эти две недели мы с тобой хорошо сработались, поэтому из нас вышла бы неплохая команда.

– Но я же не училась в Академии магии? – напомнила ему Николь.

Она как-то слышала, что только самые лучшие выпускники этого учебного заведения способны попасть в ковен одного из шести герцогов или самого короля. А остальным туда не пробиться.

– Ну и что? Я тоже, – признался маг, как выяснилось, самоучка.

Честно говоря, Николь была готова не раздумывая ни минуты согласиться на его предложение. Но только она страшилась, что это всего лишь шутка. Или опять произойдет какой-нибудь катаклизм и все испортит. И все-таки стоит собраться с духом.

– Хорошо, я согласна, – решительно сказала Николь.

* * * * *

Центральный мир пантеона Феба, около 3000 лет назад по всеобщему календарю

По всему Центральному миру разлетелась радостная новость: новая Хозяйка пантеона и жена Феба рожает. Роды продолжались уже около шести часов, что вызывало некоторое беспокойство у ее матери, которая последние дни беременности дочери провела рядом с ней. Василисе хотелось ее хоть как-то поддержать после того, что натворил ее супруг.

Ее отец, Чернобог, тоже был здесь. Он переживал за свою дочь, поэтому договорился с Фебом, чтобы он ему дал разрешение на пребывание в Центральном мире. Кстати, самого Хозяина пантеона поблизости не наблюдалось. Сославшись на важные дела, он отправился в один из подчиненных ему миров.

И вот из спальни послышался первый детский крик, и тут же в гостиной, где ждали Василиса и Чернобог, появилась хорошо знакомая последнему седовласая девушка. В руках она держала пустой прозрачный флакон.

– Я пришла за своим долгом, – мило улыбнулась Атропос.

– Дорогой, о чем она? – непонимающе спросила Василиса своего мужа.

Но Чернобог понял, что пришла пора платить по счетам. Только что именно она хочет? Они ведь так и не обсудили это.

Из спальни вышла помощница богини врачевания, Гигиеи, тем самым прервав их. Она выглядела не сильно радостной, видимо, случилось что-то серьезное.

– Понимаете, – осторожно начала женщина. – Родились близнецы, мальчики. Только один из них родился… мертвым.

Василиса упала в обморок, Чернобог едва успел ее поймать, сам оглушенный этой новостью. Он безучастно смотрел, как Атропос спокойно заходит в спальню и через пару минут появляется оттуда уже с флаконом, наполненным ярко-алой жидкостью.

– Благодарю за все, – кивнула она Чернобогу и исчезла.

Только спустя неделю выяснилось, что из-за проклятия Кассандры душу одного из близнецов перекинуло в тело брата. Поэтому мальчика назвали Янус – Двуликий бог. Две души в одном теле.

Часть IV

Глава 1

Беда не приходит одна.

Русская пословица

Спустя пять лет

– Ника, я бы хотел поговорить с тобой кое о чем серьезном, – как-то неуверенно сказал ей Корвин.

– Что-то случилось? – с тревогой спросила девушка, не понимая к чему он клонит. Они только что одолели одну из самых страшных тварей – гидру, что еще не так?

Маг нервно вздохнул, как бы собираясь с силами, и решительно вытащил из кармана небольшую коробочку. Николь с любопытством начала рассматривать ее, пытаясь понять что за предмет внутри. Возможно, какой-то запрещенный артефакт.

Корвин опустился на одно колено, раскрывая перед ней ту самую коробочку. Внутри оказалось золотое кольцо, при виде которого Николь едва удержала равновесие. Наконец-то после стольких лет он заметил!

– Ника, ты выйдешь за меня? – нежно улыбнулся ей Корвин. В груди разлилось ни с чем не сравнимое тепло. Ей хотелось не раздумывая крикнуть "да", но тут..

– Ника, просыпайся! Нас срочно вызывает к себе герцог, – ее аккуратно потрясли за плечо.

Безумно недовольная тем, что ее так бесцеремонно разбудили да еще и вырвали из такого замечательного сна, она с трудом разлепила глаза, силясь разобрать в полумраке сидящего на краешке кровати мужчину. Это был до отвратительности выспавшийся и прямо-таки лучащийся от переизбытка энергии Корвин. Ника капризно застонала и уткнулась лицом в подушку.

– Пусть герцог со своими требованиями идет к черту, – донеслось приглушенное из-за подушки бурчание девушки. – У нас по праву сегодня выходной.

– К черту он не пойдет, через три дня зарплата, – шутливо ответил ей Корвин и уже более серьезней: – Ника, там правда произошло что-то из ряда вон выходящее. Помнишь, на северо-восточной границе последнее время происходило нечто странное? Так вот теперь пару часов назад пропал ковен герцога Эверса.

Герцогство Эверс – это буквально клочок территории, зажатый меж двух титанов королевства Элиней, а именно герцогствами Летрельским и Торайн. И много лет подряд погибший Торайн, ныне преемник, поставленный королем, стремились завладеть территориями, где происходит добыча алмазов и других драгоценных камней, включая те, что обладали магическими свойствами. Только покровительство герцога Летрельского позволяло Эверсам не беспокоиться ни о чем.

– Думаешь, это дело рук нового Торайна? – нахмурилась Ника. Она совершенна не горела желанием снова связываться с герцогом восточной части Эллинея несмотря на то, что это уже совершенно другой человек. Прошлого раза ей хватило по горло.

Впрочем преемник, выбранный лично Сигизмундом из своего собственно окружения, пусть и не коллекционировал девушек со всей страны, но тоже, по слухам, был расчетлив и скверен нравом. Кстати, из-за того, что они с Корвином прибрали замок к себе, новому лорду пришлось строить себе новый.

– Я не уверен, что он к этому имеет отношение, – покачал головой Корвин. – В диких землях со стороны Первого храма неспокойно. А там власти Торайна быть не может. Каким бы он не был могущественным, но с Элоизой ему не сравниться.

Действительно, там стоял самый главный храм, и по велению Создательницы на много километров запрещалось присваивать священные земли, они должны оставаться ничейными.

Пару столетий назад королевство Соар решило рискнуть, рассчитывая заполучить несметные богатства, о которых твердила молва. Солдаты переходившие границу страны и священной земли тут же исчезали. Их нашли спустя пару дней посреди пустыни в южной части Соара. С тех больше никто не пытался повторить.

– Я ничего не понимаю. С чего ты взял, что они пропали в диких землях? – пыталась вникнуть в происходящее Ника, что после сна было весьма затруднительным.

– Подробностей не знаю, и про дикие земли – это мое предположение. Оттуда и впрямь тянет чем-то черным, предвещающим что-то нехорошее, – подбирал слова Корвин. – Ладно, одевайся. Я буду ждать тебя в столовой. Поедим и отправимся к герцогу.

И с этими словами маг поднялся с кровати и вышел. Ника горестно вздохнула от того, что ее долгожданный выходной уплыл у нее из под носа, и отправилась умываться и приводить себя в порядок. Она как обычно заплела косу и надела уже привычную ей одежду: рубашку, брюки, куртку с нашивкой и сапоги.

В столовой был накрыт очень ранний завтрак или чрезвычайно поздний ужин, и Корвин ждал только ее. Они в полном молчании перекусили, каждый был занят своими мыслями. И честно говоря, Николь думала не совсем о пропавших магах. Она горестно вздохнула, когда Корвин открыл портал прямо в столовой.

– Сильно расстроилась из-за того, что не удастся отдохнуть? – спросил ее маг.

– Очень, – мрачно ответила Ника. Правда причина у ее плохого настроения была далеко не одна. – Надеюсь потом нам удастся взять отпуск.

Корвин лишь хмыкнул на ее ворчание, мол, мечтать не вредно, и вошел в красное марево портала, Николь следом за ним. Собственно тема отпуска последний год-полтора была больной для всех магов герцогства Летрельского. Поскольку нечисть северных пустынь почему-то стала все чаще и чаще пересекать границу. Причем с каждым разом ее все больше и больше. А уничтожение нечисти и защита населения – одна из главных обязанностей ковена.

– Наконец-то вы прибыли! – радостно воскликнул секретарь, как только Корвин и Ника появились в холле, где он их ждал. – Прошу, пройдемте за мной, его светлость вас уже ожидает.

И секретарь заспешил проводить их в кабинет герцога, куда они и без него прекрасно знали дорогу. Уже не раз доводилось здесь бывать. Тут Николь вспомнила, как первый раз шла по этим коридорам. Ух, как тогда ей было страшно, вдруг милорд просто взял бы да и выгнал ее. Но на деле ее страхи оказались не более чем пустышкой.

Герцог тогда не ожидал увидеть Корвина, ведь его уже считали погибшим. Шутка ли, около недели от него не было ни слуху ни духу. Самого мага это волновало мало, на вопрос: "Где его носило?" он отмахнулся, заявив, что у него возникли проблемы с порталом, и их выбросило вообще черт знает куда. Герцог сделал вид, что поверил.

Потом Корвин сообщил милорду, что нашел себе помощницу. Только сам герцог как-то не особо впечатлился этой новостью. Он недоверчиво глянул на притихшую девушку и сказал твердое и решительное: "нет". Собственно Корвин сдаваться не собирался. И после недолгих дебатов, где победил маг, Николь внизу договора о найме на работу поставила маленький аккуратный крестик, поскольку своей подписи у нее тогда еще не было.

Конечно, его светлость веско добавил, что она работает в ковене до первой ошибки, и в случае чего быстро вылетит отсюда. Правда, Николь уже не раз ошибалась, но с тех пор герцог потеплел душой к маленькой сиротке и прощал ей ее небольшие огрехи. В конце концов он только на поначалу кажется злым, а на самом деле он добрый и справедливый.

– Доброй ночи, ваша светлость, – сказал Корвин, проходя в кабинет. Николь шмыгнула следом за ним.

– Доброй ночи. Спасибо, что пришли. Присаживайтесь, – устало поприветствовал их герцог. В руках он держал конверт, который тут же был спрятан в шкафчике стола. – Давайте, сразу перейдем к делу, вы не против?

– Разумеется нет, – серьезно ответил Корвин. – Так же, Николь?

Девушка усилием воли подавила зевок и кивнула в знак согласия с Корвином. Теперь главное не уснуть. Все же она была обычным человеком, поэтому недосып последних нескольких дней сейчас сильно сказывался на ее состоянии. С территории северных пустынь, где проживали кочевые племена орков, с неделю назад вылезло столько нежити, что о сне им приходилось только мечтать.

И вот, когда на горизонте замаячил долгожданный выходной, опять случилась какая-то ерунда. Но стоит сказать, что герцог по пустякам вырывать бы их из кровати не стал, он ценит свободное время своих подчиненных. Собственно исчезновение целого ковена и было таким чрезвычайно важным событием.

Несколько часов назад ему пришло письмо от герцога Эверса с пометкой "очень срочно" с просьбой о встрече. Естественно, Летрельский не стал ждать утра, поскольку интуиция нашептывала, что что-то произошло. Эверс прибыл с магом, единственным оставшимся от его ковена.

По сумбурному и слегка невнятному рассказу стало понятно, в священных землях и впрямь твориться нечто странное. Постоянная смена погоды на диаметрально противоположную, если стояла невыносимая жара, то буквально через пять минут поднимался настоящий ураган, а затем шел снег. Также периодически оттуда доносился вой, от которого кровь застывала в жилах.

Это все сам Эверс узнал из отчета полковника гарнизона, находящегося у самой границы с землями. Поэтому он решил отправить в священные земли ковен с мирными целями, чтобы они выяснили причину происходящего. Оттуда вернулся лишь один маг, который начал нести бредни о чудовищах с волчьей пастью, хвостом лисы и лапами медведя. Эти твари оказались устойчивы к магии, и никто не был готов к такому. Ему чудом удалось снять с шеи амулет и открыть портал. Вот и вся история.

– Мы можем поговорить с тем магом? – после минуты задумчивого молчания спросил Корвин.

– Конечно, – разрешил герцог. – Только я не уверен, что он вам сильно поможет. Мне кажется, что он сошел с ума. Но в любом случае я скажу, чтобы его сюда привели.

– Просто, ваша светлость, есть вероятность, что это все хорошо продуманный обман, – предположил Корвин. – Вполне возможно, кто-то, не будем называть имен, хочет уничтожить ваш ковен.

– Я уже думал о такой вероятности, поэтому и хотел спросить, что думаешь ты об этом, – признался милорд. – Стоит ли помочь герцогу Эверсу, отправив на поиски его ковена свой? Или все же отказать в просьбе? И если откажу, распространится ли эта проблема до моих земель?

– Ваша светлость, давайте, я сначала поговорю с магом, а затем уже все скажу, – уклончиво ответил Корвин.

Николь же сидела тихонько и искренне недоумевала от того, что вообще происходило. Она посмотрела на Корвина, надеясь найти ответ, но и он, когда они пересеклись взглядами, слегка пожал плечами, мол, сам ничего не понимаю. Так каждый и пребывал в своих мыслях до прихода удравшего с поля боя мага.

– Ма-ма-ма-магистр И-ирс, – заикаясь, представился вошедший. На первый взгляд он производил впечатление заядлого алкаша с нервным тиком: левый глаз постоянно дергался, руки нещадно тряслись, а ноги его еле держали. Маг с разрешения герцога сел, или точнее упал в свободное кресло.

– Корвин, а это моя помощница Николь. Позволите вам задать пару вопросов?

– К-конечно, – испуганно сказал маг.

И к удивлению присутствующих Корвин стал спрашивать не о чудовищах, а о каких-то пустяках. Сколько магов было всего? Сколько они взяли с собой амулетов и каких? У кого было их больше? Росли ли в священных землях кусты черники? Как много времени он там провел? Не вышла ли Кровавая река из берегов? Встречали ли они там диких зверей?

Герцог Летрельский нахмурился, наблюдая за беседой двух магов. Он никак не мог понять, куда клонит Корвин. А вот сам магистр Ирс как-то заметно оживился и старался отвечать на все вопросы. Даже почти заикаться перестал.

– А когда на вас напали чудовища? Днем или ближе к вечеру? – осторожно, но как можно спокойнее спросил Корвин, внимательно следя за его реакцией.

Магистр Ирс мгновенно изменился в лице, побледнел, в глазах появился небольшой сумасшедший огонек.

– С заходом солнца они начали вылезать из-под земли. Их было не счесть, целая стая полусгнивших тварей. Они нападали и уносили их в густой туман одного за другим, пока не остался я один, – уставившись в одну точку, монотонно бубнил магистр Ирс. Затем он резко перевел взгляд на Николь и с яростью выкрикнул: – И это все из-за тебя!

И вдруг он вскочил с кресла и бросился на девушку, протягивая к ней свои руки, окутанные красным маревом. Корвин оказался быстрее обезумевшего мага. Он схватил его за воротник и отбросил к противоположной стене, следом кидая в него заклинание обездвижения. Магистр Ирс застыл сидящим на полу и с горящими от ненависти глазами.

– Ника, с тобой все в порядке? – обеспокоенно спросил Корвин.

– Да, – кивнула Николь. – Он даже не успел до меня добраться.

– Слава Создательнице, все обошлось, – выдохнул герцог. – Я правда не понимаю, как так произошло. Когда я с ним разговаривал, он хоть и вел себя не совсем нормально, но не до такой степени.

Убедившись, что Николь не пострадала, Корвин подошел к магистру и, перейдя на магическое зрение, принялся внимательно его рассматривать. Периодически он что-то раздраженно бурчал себе под нос. Пару минут спустя он слегка нахмурился, однако причину своего беспокойства так и не раскрыл.

– Ваша светлость, я согласен помочь с поисками магов, – тяжело уронил Корвин, поворачиваясь к герцогу.

– То есть, думаешь, опасность все же действительно существует? И это не попытка уничтожить мой ковен? – вернулся герцог к изначальным версиям.

– Навряд ли, тут замешано нечто более могущественное, – Корвин был мрачнее тучи. – Но для перестраховки в священные земли мы отправимся вдвоем. В случае чего должны быть маги, которые смогут хоть как-то защитить герцогство.

Для герцога это было вполне неплохим решением. Только его гложило брошенное Корвиным "в случае чего". Если самый сильный маг королевства не способен справиться с бедой, то на что надеяться тогда им? Но с другой стороны он на сто процентов уверен, что все будет сделано в лучшем виде. Единственное, ему не нравилось, что Корвин не хочет говорить реальную причину. А герцог нутром чуял, тот определенно знает больше нежели, чем говорит.

В это время Ника сидела и пыталась понять, что Корвин сделал с обезумевшим магом. Девушка четко видела, как он сделал едва заметный пас рукой, который можно было бы списать на нервозность, если бы не ставший совершенно бессмысленным взгляд у магистра. Такой вариант, как совпадение она даже и не рассматривала, слишком опасно при ее профессии таким заниматься.

– Уверен, что справитесь вдвоем? Может кого еще из ковена привлечь? – спросил его светлость.

– Третий лишний, – криво пошутил Корвин. – А вообще нам проще работать вдвоем.

– Может быть нужны артефакты? – предложил герцог.

– В этом нет необходимости. Все, что нужно, у меня с собой, – уклончиво ответил маг. – Единственная просьба в том, чтобы воспользоваться вашим порталом.

– Его в ближайшее время настроят на приграничный гарнизон Эверса. Ну что ж, раз больше нет ко мне просьб, то удачи вам. И да благословит вас Создательница, – не стал задерживать их герцог Летрельский.

* * * * *

– Ника, скажи мне честно, кто твой враг? – первое, что спросил Корвин, когда они остались наедине.

После того, как они покинули замок его светлости, они вернулись к себе. Необходимо было подготовиться к предстоящему путешествию. Корвин несколько лукавил, когда говорил про все нужное.

– Корвин, я не знаю, – растерялась Николь. – Единственный, кто мог бы желать мне смерти, так это предыдущий герцог Торайн, но он мертв.

– Ника! Этот слетевший с катушек маг только и сумел унести ноги из священный земель, чтобы найти тебя, а не благодаря своей неимоверной удачи. У него буквально на его сознании выбито привести тебя туда. А вот, кто это с ним сделал я понять не могу.

Корвин в целом кричал редко, предпочитая решать проблемы другим способом. И до сегодняшнего дня он ни разу не повышал на нее голос. Это было так неожиданно и так… неприятно. Ведь она говорила сущую правду.

– Пойми, я переживаю за тебя, – уже спокойней продолжил Корвин. – Мне пришлось стереть последние его воспоминания вместе с приказом, чтобы никто и никогда не узнал о твоей причастности к этому делу. Поэтому, прошу доверься мне, чтобы мы смогли найти выход.

– Может, это все из-за книги? – предположила Николь, но Корвин покачал головой. Он был уверен, что здесь замешано нечто другое. Слишком много ненависти было вложено в магистра.

– Она действительно не знает причину, – встал на ее защиту Фагот, влетевший в комнату через открытое окно.

Ворон большую часть времени предпочитал проводить время в замке Создательницы. Поскольку в противном случае, если его заметит хоть одна живая душа, их обвинят в отступничестве и сожгут на костре. Но несмотря на столь огромное расстояние, он каким-то образом узнавал все самые последние новости в кратчайшие сроки и вовремя прилетал на помощь.

– Значит, знаешь ты, – сделал вывод Корвин и выжидательно посмотрел на сидящую на подоконнике птицу.

– Конечно, – согласно кивнул ворон. – Но не скажу, маленькие еще. Вы должны сами все понять.

– Кому мы что должны? – опять психанул Корвин. – А если ее убьют раньше, чем я догадаюсь, то ты скажешь: "Надо было быстрее думать"?

– Так сделай все возможное, чтобы я этого не сказал, – саркастично парировал Фагот и резко сменил тему: – вам уже пора в путь.

Корвина безумно злило вечное нежелание ворона говорить правду обо всем, что касается злополучной книги и его прошлого. А последнее его особенно раздражало. Откуда эта птица знает о нем едва ли не больше, чем он сам? Попытки проникнуть в его разум не принесли вообще никаких результатов. Ворон закрыт от таких вторжений надежной защитой. Фагот лишь тогда посмеялся над его потугами.

– На сборы полчаса, – сказал Корвин девушке и вышел из гостиной. Он и сам справится, без помощи птицы.

– Когда уже все эти тайны закончатся, – вздохнула Николь и пошла следом за магом к выходу. Ее сумка уже была собрана, осталось только проверить все еще раз, чтобы убедиться, что ничего не забыто.

– Скоро, – бросил ей в спину ворон. – Это, можно сказать, последний этап.

Девушка усмехнулась. Возможно, она и впрямь скоро все узнает. И даже есть вероятность, что она будет этому невероятна рада. Вот только бы с неизвестным ей врагом дожить бы до столь счастливого момента.

– Который станет своеобразным переходом к нечто большему, – прошептал Фагот, когда он остался один.

Ему самому уже надоело врать и недоговаривать. Но так было нужно, чтобы не сбить естественный ход вещей. Ведь все идет так, как должно.

* * * * *

В народе бытует очень распространенный миф о том, что маги передвигаются исключительно с помощью телепортации. На деле большинство магов, особенно те, кто служат в ковене, предпочитают экономить собственную энергию, поскольку в любой момент она может понадобиться. Бывали случаи, когда подобное расточительство стоило жизни. А Корвину с Никой из-за давящей неизвестности необходимо особенно остро беречь свои силы.

Поэтому они оседлали лошадей и выдвинулись снова к герцогскому замку, где их уже ждал активированный стационарный портал. Они могли бы и своим ходом добраться, но так они прибудут туда лишь через неделю – полторы. А сейчас дело не терпело промедления.

Их лошади вместе с ними шагнули в красное марево огромной каменной арки, выйдя из такого же прямо посреди военной крепости. Видимо, герцог Эверс дал доступ к своим стационарным порталам. Ника даже обрадовалась такому исходу. Не пришлось тратить еще полдня, чтобы добраться сюда. А вот военные, которые мгновенно подняли боевую тревогу, почему-то не были с ней согласны. Буквально пара секунд и солдаты окружили их со всех сторон.

– Прекрасная подготовка, – хмыкнул Корвин, спокойно рассматривая местное гостеприимство и спешиваясь с лошади. Затем он также спокойно помог это сделать Нике.

– Полковник Раймонд, командир пограничного гарнизона герцога Эверса, – вперед выступил пожилой, но при этом не теряющий бодрости мужчина. – Позвольте узнать кто вы и по какому праву проникли сюда.

– Корвин, маг ковена герцога Летрельского. А это моя помощница, Николь.

После его слов солдаты зашептались. Они не понимали, чем им может помочь один единственный маг вместе с девчонкой, если даже весь ковен был бессилен против неизвестных тварей. Но вот поднята вверх рука командира и шепот стих.

– Мы здесь находимся по просьбе его светлости, герцога Эверса в виду некоторых… сложностей с его ковеном, – на последних словах Корвин криво усмехнулся. – Полковник, вы можете рассказать обо всех странностях, что происходят здесь, на границе со священными землями? И не просто байки, а действительно реальные вещи, которые вы видели собственными глазами.

– Конечно… Но может быть лучше вы отдохнете с дороги, и мы обсудим это все в моем кабинете?

– К сожалению, времени не так много, поэтому нет необходимости ни в отдыхе, ни в кабинете, – решительно отказался Корвин.

И пока он беседовал с полковником, Николь внимательно рассматривала окружающую обстановку. На первый взгляд это была самая обычная военная крепость на подобие всех тех, где за прошедшие пять лет ей доводилось побывать. Ее смутили только две вещи: ощущение чего-то нехорошего, тяжелого в воздухе и неимоверная жара.

По первому пункту вопросов никаких не было. Корвин уже ей говорил, что с границы тянет чем-то черным. А вот с погодой и впрямь странно. Сейчас середина весны, и на севере еще толком не сошел снег. И ладно если бы дело происходило в ее родном городе, где бывало и такое. Все-таки самый южный город. Но они находятся на северо-востоке Элинея, где погода не сильно-то и отличается от Ротербурга.

– Но ужасные твари это еще ничего, они границу не пересекают, – продолжал рассказывать полковник, стирая носовым платком пот со лба. – Вот погода – это беда. Спасу никакого нет.

Чтобы не свариться в этой неимоверной духоте, ибо казалось, что с каждой минутой градусы повышались, Ника сначала расстегнула, а затем и вовсе сняла куртку. Спустя минуту и Корвин не выдержал и следом за ней повторил ее маневр.

Солнце еще отсутствовало на небосклоне, и что так неимоверно палило, ей было непонятно. Температура приближалась к отметке кипения воды. Если бы не защитный амулет, сделанный Корвином специально для нее, то отошла бы ее душа в мир иной. Остальные вокруг несколько легче переносили жару, поскольку не были чистокровными людьми, и к тому же сами не гнушались использовать магию для защиты.

И каким счастьем стало для нее ощущение, как что-то холодное упало на ее щеку и тут же превратилось в капельку воды. Николь подняла голову наверх и увидела падающие с совершенно чистого неба снежинки. Температура вновь упала, как ее настроение сегодня. Куртка опять вернулась на свое законное место.

– … Собственно так у нас и обстоят дела, – закончил полковник, теперь уже плотнее закутываясь в свой мундир.

И Ника к своему стыду поняла, что большую часть рассказа командира крепости просто-напросто прослушала, пытаясь не свалиться в обморок из-за жары. Впрочем, это не сильно страшно. Корвин явно был куда внимательней нее, поэтому он введет ее в курс дела.

– Тогда благодарю вас за помощь, – сказал маг. – Но нам, увы, пора в дорогу.

– Скоро начнется метель, ветер поднялся. Может быть лучше переждете ее здесь? – предложил полковник Раймонд. – Иначе и до границы не доберетесь.

– Нет времени, – упрямо повторил Корвин.

– Как знаете, – пожал плечами полковник Раймонд. – Вам решать.

И не прошло получаса, как они уже направлялись к границе со священными землями. Метель, обещанная полковником, так и не разыгралась. И ветер неожиданно стих. Словно все способствовала тому, чтобы они как можно быстрее добрались до своей намеченной цели.

– Интересно, как наши лошади не откинули копыта в этой жаре? – задумчиво спросила Ника, когда они отъехали от крепости.

– Думаешь, мне не хватит сил поставить защитный купол? – вернул ей вопрос Корвин. – А вообще погода действительно будто сошла с ума. Сколько я здесь был, такого на моей памяти не происходило ни разу.

– Да уж, – протянула девушка. – А о чем еще говорил полковник?

– Все то, что мы с тобой уже слышали от герцога. Только более подробно и пафосно, – фыркнул маг.

Но Корвин все же вкратце пересказал их диалог, в котором было ноль новой и полезной информации. Все по-прежнему окутано тайной и мраком. Никаких зацепок.

– Корвин, почему мы не остановились ненадолго в крепости? Думаю, тем бедолагам уже не помочь, – зевнула девушка. Ей хотелось бы еще часок другой вздремнуть, чтобы чувствовать себя пободрее. Но не судьба.

– Честно, я переживал не за этих, как ты выразилась, бедолаг, а за нас, – признался Корвин. – Потому что они долгое время находятся вблизи источника всего беспокойства. И, например, у полковника в сознании начались некоторые сдвиги, как у того мага. Незавершенный приказ привести кого-то. А если учесть, как на тебя смотрели некоторые солдаты, то могу предположить кого. Поэтому я подумал, что лучше нам покинуть крепость.

Николь хмыкнула. Все знали, что Корвин сильный маг, но только она знала насколько. И ему бы не составило труда даже, как минимум выйти из крепости, не говоря уже про большее. Хотя истинный уровень магии он почему-то рьяно скрывает. И, возможно, это как-то связано с его прошлым, о котором он с ней обмолвился лишь однажды. И то не совсем в трезвом и адекватном состоянии.

* * * * *

Королевство Элиней, северная граница, около года назад по календарю Элоира

Заснеженный лес встретил их мертвой тишиной. Ни хруста снега под лапами прячущихся зайцев, ни леденящего до костей воя северных волков, даже гула ветра слышно не было. Словно все живое в страхе притаилось, скрываясь от страшного хищника. Да такого, что аж истинные хозяева леса трусливо поджали хвосты.

Они были верхом. Ноги лошадей утопали в снегу, но они продолжали упрямо двигаться вперед. Туда, где местные жители заметили неизвестную тварь, что уничтожила уже половину деревни. И даже военные, чей гарнизон расположен неподалеку, не справились с ней. Естественно, герцог Летрельский не мог оставить такое без внимания. Лучший маг королевства и его помощница были направлены сюда, чтобы решить проблему.

– Корвин, а ты уверен, что мы движемся в верном направлении? – испуганным шепотом спросила Николь. Эта странная тишина ее безумно пугала. – Может тварь не такая глупая и не станет скрываться в одном месте дважды.

– Если это нежить, то будет. Ты ж знаешь, что они привязаны к месту смерти, – пояснил мужчина, всем своим видом выражая спокойствие и расслабленность. – Если, конечно, ее не поднял некромант.

Вдалеке послышался легкий шорох кустов, еле слышимый и в такой тишине. Корвин резко натянул поводья, отчего его Туман едва не встал на дыбы. Он напряженно посмотрел вдаль и быстро спешился с лошади.

– Мы уже приближаемся. Дальше пойдем пешком, – предупредил ее маг. – Готовь амулеты.

Николь послушно сползла с лошади. Несмотря на то, что ездила верхом она уже довольно сносно, то вот спешиваться так аккуратно и красиво у нее до сих пор не получалось. Но чаще всего Корвин помогал ей спуститься. Собственно, может поэтому она не умеет, а точнее не хочет учиться?

Утопая едва ли не по колено в снегу, они вышли на поляну. Именно здесь скрылась тварь, когда местные мужики начали ее преследовать, чтоб отловить, но сами чуть не стали добычей. И именно здесь пропали без вести двое солдат. Жуткое место.

Девушка достала из внутреннего кармана куртки два амулета. Один для того, чтобы перекрыть источник энергии нежити, и второй для их собственной защиты от "дыхания смерти".

– Странно, – нахмурился Корвин, отходя от девушки к другому краю поляны. – Сюда тянутся все нити, но я не чувствую здесь захоронения.

Ника не услышала, нутром ощутила чье-то приближение. Она приготовила лук и достала из колчана одну стрелу. Еще с самого начала ее работы помощницей Корвин научил ее владению оружием. Все же магом она не была, а защищаться как-то нужно.

– Черт! – выругался Корвин. – Засада. Это не нежить, это…

Договорить он не успел. Боковым зрением маг заметил мелькнувшую тень, которая вынырнула из-за деревьев с противоположной стороны. Огромная тварь, высотой в два человеческих роста была грациозна словно кошка. Хотя на треть она ею и была. Львиная голова, тело ящерицы и хвост скорпиона. Все вместе выглядело отвратительно и притягательно одновременно.

– Химера… – выдохнул Корвин.

Тварь согласно зарычала и в предвкушении облизнулась раздвоенным языком. Мужчина швырнул в нее заклинание обездвижения, поздно спохватившись, что этого делать не нужно. Химера даже не поморщилась, с удовольствием поглощая его магию. Она вальяжно повернулась мордой к Корвину, и, казалось, приготовилась к прыжку, но тут же резко дернулась в сторону девушки.

Ника, недолго думая, выпустила из лука стрелу, попав химере прямо в глаз. Та взывала, падая на передние лапы. То ли удача была сегодня на стороне девушки, то ли Корвин так хорошо подправил траекторию стрелы с помощью магии, сказать трудно.

– Беги! – крикнул мужчина.

Ей дважды повторять не нужно было. Ника развернулась и со всех ног рванула. Она с ловкостью перепрыгивала поваленные деревья и огибала препятствия на ее пути, чай не впервой уже. Лишь снег мешал бежать быстрее. Спиной она чувствовала погоню за собой.

Химера очень быстро пришла в себя и стремглав помчалась за девчонкой, сметая все преграды. Правда видела она теперь только одним глазом. Регенерации мешал наконечник от стрелы, застрявший в глазнице.

Корвин не стал терять времени даром. Воспользовавшись телепортацией, он переместился прямо на спину химере. Старая хитрость – убить тварь собственным ядом. Скорпионий хвост угрожающе дернулся в его сторону и застыл на полпути к нему. Видимо, химера тоже знала об этом маневре и просто попыталась его скинуть. Маг пошатнулся, но устоял. Раздраженный рык был ему ответом.

Миг, и химера под ним растекается, превращаясь в тень, которая с легкость проскальзывает меж деревьев. Корвин со всего маху плюхнулся в снег, не ожидая такого поворота.

– Что за чертовщина… – прошептал маг. Он точно знал, что химеры так не умели. Определенно кто-то вмешался. Но кто? Неужели это попытка сместить его светлость?

Вдалеке послышался пронзительный девичий визг, за которым последовал звериный рев.

"Ника!" – эта мысль выместила собой все предыдущие. Корвин резко вскочил на ноги, стараясь определить откуда шел крик.

В это время Николь добежала до края леса прямо… к обрыву. Впереди клочок пустынный земли, обдуваемый всеми ветрами, а позади стремительно приближающееся по снегу огромное чернильное пятно.

"А где химера?" – не поняла Ника, разглядывая черную лужицу. Это промедление стоило ей многого.

Тень выбросила к ней щупальцу, хватая девушку за ногу и опрокидывая на снег. От неожиданности Николь завизжала, и достав стрелу из колчана, со всей дури ударила по чьей-то наглой конечности. Тень взревела от боли, отчего ее хватка ослабла. Девушка выдернула свою ногу и стала отползать назад, с ужасом смотря, как лужица собирается в разъяренную химеру.

Скорпионий хвост ударил туда, где еще секунду назад лежала девушка. Николь успела откатиться в сторону и вскочить на ноги. С недовольством она отметила, что раненый глаз был полностью восстановлен, а от ее недавнего удара нигде не осталось и следа.

Химера начала наступать, и Нике ничего не оставалось, как пятиться назад, уклоняясь от ударов лапами и хвостом и понимая, что обрыв близится. Ее стрелы в этот раз ей не помогли, они даже не могли пробить толстую шкуру твари. А во второй раз ей не удавалось попасть в глаз.

"Опять", – мелькнула странная мысль в ее голове, и, поскользнувшись, она начала падать в пропасть.

Но ее успели поймать. Открыв зажмуренные от страха глаза, Николь поняла, что это был Корвин. Только радость была недолгой. С его губ текла алая кровь. Выглянув за его плечо, она увидела, что тварь напала сзади, ударив ядовитым хвостом в спину.

Химера довольно оскалилась, облизывая острые зубы раздвоенным языком.

– Приготовься, – прохрипел Корвин.

По земле пошли трещины, и кусок скалы вместе с химерой и ними просто рухнул в пропасть. Но прежде чем лишиться сознания от яда, Корвин успел открыть портал в ближайшую военную крепость, где собственно они и остановились.

Дальше все смешалось в памяти Николь. Ее отвели в комнату, где силой заставили переодеться и высушить волосы. Как никак ее по снегу волочили. А после целитель осмотрел ее, удостоверившись, что с ней все хорошо. В отличие от Корвина.

Рану-то ему обработали, но вот противоядия у них не было. Поэтому целители не были уверены, выживет он или нет. И тем не менее Николь первые сутки от него не отходила, постоянно меняя повязки пропитанные кровью, ядом и гноем. Пришел в чувство то он почти сразу, а вот слабость долго не отступала.

Лишь на третьи сутки, Николь свалилась без сил, уснув беспробудным сном. Тогда она еще почувствовала, как ее ласково погладили по волосам и осторожно поцеловали в макушку. Но она списала это на усталость.

А когда проснулась, увидела, что Корвина нет. Зато он (другой версии девушка просто не рассматривала) укрыл ее одеялом. Все-таки зима, и холодный северо-западный ветер упрямо задувал во все щели старых окон.

Вернулся он лишь часа через полтора, когда Ника уже сидела и едва не ревела от безысходности. Все это время она бегала по крепости в его поисках, спрашивая каждого, не видел ли он Корвина. Почему-то все его видели, но никто не говорил где. У нее началась паника. Ей стало казаться, что от нее скрывают правду, что он на самом дела умер, а его тело уже передали в Ротербург.

Шатаясь, Корвин зашел в комнату, стараясь не нарваться на злую Николь. Он уже был наслышан, что она его ищет. Девушка сначала подумала, что ему плохо, но спустя всего две секунды поняла, что он просто вусмерть пьян. Ника скрестила руки на груди и выжидательно на него посмотрела.

Маг сильно покачал головой, отчего потерял равновесие и едва не завалился, но каким-то образом устоял. Он уже хотел лечь спать, однако Николь думала иначе.

– Стоять, – разозлилась Ника. – Садись на стул, будем менять повязки.

Решив с ней не спорить, Корвин послушно плюхнулся на стул и начал расстегивать рубашку, что у него получалось очень плохо. Психанув, Ника сама ее сняла, резко отрывая ткань в местах, где она прилипла к повязкам из-за сочащегося из ран гноя. Корвин шипел, но приходилось терпеть.

Года три назад ее это сильно бы смутило, только с тех пор много воды утекло. И ей частенько приходилось обрабатывать его раны, да и ему пару раз приходилось это делать ей.

– Почему смерть всегда идет со мной об руку? – глухо спросил Корвин.

– Почему?! – крикнула Николь. И в ней словно рухнула какая-то преграда, давая волю слезам. – Да потому что ты дурак, Корвин! Потому что думать надо прежде чем лезть на рожон. Потому что вместо того, чтобы пить какую-то солдатскую спиртягу, лучше бы восстановился. Ты совершенно не думаешь о себе.

– Но иначе бы ты погибла, – с какой-то обреченностью сказал маг.

– И ты тоже мог погибнуть, – прошептала Ника.

И повисла гнетущая тишина. Николь с осторожность снимала бинты. Злость прошла, уступив место привычному чувству. Да и за эту вспышку ей было теперь уже стыдно. Все-таки он сам решает что, как и когда делать. Не маленький. И она ему не мама, не сестра и не жена, а так непутевая помощница.

– Но я тогда говорил не о себе, – вздохнул Корвин. – А о тех, кто мне дорог. Все мои близкие либо погибают, либо находятся на грани. Почему так происходит? Даже она. Ей было то всего ничего, буквально твоя ровесница, только-только начала жить.

Руки Николь мелко дрогнули, и болезненная игла ревности уколола ее в самое сердце. Хотя она понимала, что так неправильно, но по-другому не получалось.

– Ты сильно ее любил? – как можно равнодушнее спросила Николь. Она знала, что он точно говорил не про кровную родственницу. Просто он ей как-то рассказывал, что кроме родителей, которых уже нет в живых, у него никого не было.

– Не знаю, сложно сказать, – пожал плечами мужчина. – Она умерла, упав в пропасть, а я не успел ее спасти. И знаешь, когда я увидел сегодня повторение той давней истории, то понял, что никогда не смогу смириться с твоей смертью.

Как реагировать на его слова, Ника не знала. Да и казалось, что он совсем не ждет ее ответа. Вместо этого она продолжила его перебинтовывать, отгоняя от себя всякие романтические бредни.

– У меня больше никого нет, кроме тебя, – разоткровенничался Корвин. – А все те, кто остались, слишком далеко. Там, можно сказать, в прошлой жизни, к которой у меня нет доступа.

Николь закончила. Корвин шепнул благодарное: "спасибо" и отправился спать.

"Корвин, а ты меня любишь?" – хотела спросить Николь, но слова застряли комом в горле.

Так и не решившись задать заветный вопрос, Ника легла в кровать. В свою комнату она так и не пошла, подумав переночевать у мага. В конце концов они так часто делали, и она к этому уже привыкла.

Наутро мага мучило сильное похмелье. Даже заранее заготовленные настойки совершенно не помогали справиться с ним.

– Ты что вчера пил? – укоризненно спросила Ника. – Как дать бы тебе в лоб, чтоб больше не повадно было.

– Не надо, – скривился Корвин, хватаясь за голову. – Меня и так уже боги наказали.

Девушка, морщась от мерзкого запаха, подала еще одну бутылочку с тягучей зеленой жижей. Корвин махом выпил ее, и ему вроде как даже немного полегчало.

– Слушай, я тебя вчера не доставал своей болтовней? – прикрывая глаза, задал вопрос мужчина. – А то я, бывает, слишком разговорчив становлюсь.

– Может тебе приснилось? Я тебе поменяла бинты, и ты лег спать, – немного приврала Ника. А точнее просто недоговорила, ибо, с точки зрения магии, это не считается ложью.

– Ну тогда ладно, – несколько успокоился Корвин.

Ника и сама не знала, почему не сказала как есть. Наверное, она чувствовала, что сама еще просто не готова знать всю правду. Слишком сильно боялась она ее.

Глава 2

Я сам себе не говорю правды уже

столько лет, что и забыл, какая она,

правда-то. Меня от нее воротит,

отшвыривает.

Е. Шварц "Дракон"

Граница Элинея и священных земель. Вроде бы и нет никаких указателей, белой полосы на земле, но как только ее переступаешь – чувствуешь, как меняется даже сам воздух. Но внутри, вопреки всем рассказам и уверениям странников об успокоении и умиротворении, появилось легкое беспокойство и ожидание чего-то плохого.

Они пересекли границу с рассветом, отчего у девушки еще сильнее все сжалось внутри. Странный страх перед, казалось бы, таким романтичным временем суток немного поутих, но периодически напоминал о себе.

– От этого места мне не по себе, – честно призналась Николь.

– Раньше здесь все было по-другому, – сказал Корвин. – И кстати, кустов черники я не вижу.

– Да что ты со своей черникой-то? Вернемся домой, я тебе ее столько насобираю.

– Черника более северная ягода, которая растет возле болот. Но Элоизе так понравилось ее творение, что она слегка ее переделала и засадила этими кустами все священные земли. Только есть одно но: черника очень чувствительна к нежити, и там где она есть ягода расти не будет, – пояснил мужчина. – Ладно, нужно искать след магов.

В его руках появился небольшой светящийся шар. Теперь дело осталось за малым: вспомнить имя хоть одного мага ковена герцога Эверса. Пусть даже он уже мертвец, но к его телу их все равно заклинание выведет. Только вот беда, он никогда не стремился запоминать имена и ковен всех своих "коллег".

– Магистр Ольт, глава ковена герцога Эверса, – подсказала ему Николь. Она уже по растерянному его виду поняла, что нужна помощь.

Шар резко дернулся и устремился прямо на восток, оставляя за собой красную нить. Туда они и направились.

– А откуда ты его знаешь? – показательно равнодушно спросил Корвин.

– Два года назад встретились на балу в столице. Он тогда еще пригласи меня на танец, – в тон ему ответила Ника. – А ты что, его не помнишь?

– Это не тот ли идиот, что приглашал тебя к себе на ужин, а ты дала ему от ворот поворот? – вспомнил маг.

– Почему же сразу идиот? Вполне галантный молодой мужчина, – рассмеялась Ника.

– Галантный, вот так это теперь называется, – закатил глаза Корвин. – Я вообще-то тоже танцевал с тобой, а ужинаем мы с тобой каждый день.

– Корвин, ты что ревнуешь? – шутливо спросила девушка.

– Зачем? – с таким искренним удивлением в глазах он посмотрел на нее, что еще чуть-чуть и он явно начнет переигрывать.

– Кстати, помнишь, на том балу многие были в восторге от твоего умения танцевать, – несколько сместила направление разговора в другую сторону Ника.

– Мое положение просто обязывало меня уметь это делать, – грустно улыбнулся Корвин, вспоминая давние времена.

Девушка сразу поняла, что он говорил не про работу в ковене. Корвин в целом неохотно рассказывал про свое прошлое, поэтому она не лезла никогда с расспросами. Вполне возможно, в прошлом он натворил таких дел, что и не хотел про них говорить. Поэтому и переехал на другой материк.

Но с другой стороны, он как-то сказал ей, что он из совершенно простой семьи, у которой толком не было ни денег, ни собственного имущества. Так о каком положении вообще речь?

Слишком много вопросов, ответы на которые, она и сама не понимала, хотела ли бы знать. Может и впрямь лучше прошлое оставить в прошлом и жить настоящим? В конце концом может быть однажды…

– Но закуски там были просто отвратные, – вернул ее в то самое настоящее Корвин.

– Согласна, и впрямь ужасные.

И их разговор продолжился также непринужденно. Припомнив все огрехи знаменитого Бала весеннего равноденствия, куда стремились попасть все аристократы Элинея, они перешли к более насущным вопросам. Пора бы сделать привал и поесть. Голодные, они ничем никому не помогут. Если есть еще кому помогать конечно.

Привал они устроили под раскидистым деревом несмотря на то, что солнце совершенно не обжигало. Каждый достал из своей сумки вяленое мясо, хлеб и воду. Скромненько, но хоть как-то.

– Если никого не найдем, то до заката нам нужно успеть добраться до храма, – сказал Корвин.

– Не хочешь сталкиваться с ними? – спросила Ника. – Думаешь, не справимся?

– Зачем нам лезть на рожон, если окажется, что спасать некого? Будет лучше, если мы узнаем хоть что-то про чудовищ. А из стен храма наблюдать за ними будет проще просто, – задумчиво проговорил маг. – Иначе получится как с той химерой.

При воспоминании о химере девушку передернуло. Они вдвоем тогда могли погибнуть из-за собственной глупости и самонадеянности. Поэтому и впрямь стоит учесть ошибки прошлого, ведь, как бы цинично не звучало, но своя жизнь дороже.

Перекусив и обговорив все детали плана, они снова двинулись в путь. И примерно спустя час-полтора они вышли к Кровавой реке, где и закончился их путь. Нить привела их к цели. И от увиденного у Николь внутри все перевернулось.

Двенадцать магов в неестественных позах лежали на берегу реки. Словно их как безвольных тряпичных кукол небрежно кинули сюда. Мужчины и женщины с глубокими рваными ранами от когтей и клыков. Их одежда вся пропиталась кровью.

– Корвин, кто это с ними такое сотворил? – в ужасе прошептала Ника, вцепившись в мага.

– Не знаю, – нахмурился Корвин. – Стой здесь, я пойду проверю их.

Он аккуратно выдернул руку из цепкой хватки девушки и пошел к берегу. Он совершенно не понимал, что происходило в священных землях, где запрещены убийства и насилие. Что за тварь такая по ним гуляет? Ведь законы демиурга нарушить очень сложно, и все же кому-то это удалось.

В самом ближайшем маге Корвин с трудом признал магистра Ольта. От его былой красоты не осталось и следа. Его лицо превратилось в кровавое месиво. Но Корвин с удивлением отметил, что магистр еще жив, хоть и находится прям на самой грани. Как и все остальные. Он их проверял один за одним, обнаруживая, что все они примерно в одном состоянии. Только что их удерживает в этом мире?

Перейдя на магическое зрение, Корвин увидел золотистые нити, тянущиеся прямо к реке и уходящие в ее глубь. По ним проскакивали маленькие всполохи. Значит кто-то просто выкачивает из них энергию. И когда он перережет нить, то у него будет всего лишь пара минут, чтобы помочь магам. Однако он чисто физически не успеет.

Маг достал амулет связи.

– Ваша светлость, мы нашли всех магов. Они в тяжелом состоянии, срочно нужны целители, – начал четко говорить Корвин, когда убедился, что герцог его слышит. – Я открою портал отсюда, но необходимо чтобы кто-то активировал ваш стационарный.

– Ты уверен, что сможешь это сделать в священных землях? – спросил герцог, попутно приказывая секретарю вызвать Диану и целителей из ближайшего госпиталя.

– Мои цели не несут зла, да и к тому же за последние несколько лет здешние правила сильно поменялись.

– Тогда через десять минут можешь открывать.

Если уж быть честным, то Корвин не хотел говорить насколько энергозатратным для него будет этот портал. Особенно сейчас, когда власть Элоизы ослабла, сменяясь чьей-то черной ненавистью. Теперь он наконец осознал, чем именно тянуло из священных земель, отравляя все вокруг. Но кто или что источник этой ненависти? И как скоро появится, когда он оборвет нить, несущую ему силы?

Смутные догадки у него были, однако Корвин их не рассматривал всерьез. Слишком нереальными они ему казались. В самом деле, не могла же та тварь выжить и столько лет ждать. Или могла? Тогда как со всем этим связана Николь? Неужели все догадки про нее верны? Мужчина чуял, что на все вопросы ответы знает только пернатый.

– Ника, подойди сюда, – позвал ее Корвин.

Девушка усилием воли стряхнула с себя оцепенение и подошла к магу. Чем ближе она подходила, тем сильнее ее трясло. В тот момент ей казалось, что это происходит от вида покореженных тел. Только все ее нутро кричало об опасности.

– Что случилось? – спросила Николь, стараясь не смотреть на то, что творится вокруг.

Корвин в двух словах рассказал ей о том, что здесь обнаружил и об их разговоре с герцогом. О своих подозрениях он решил умолчать, прекрасно понимая, что сама девушка здесь ни причем.

– Поэтому я хочу, чтобы ты вернулась обратно, – закончил свою речь маг, принимаясь кинжалом чертить символы на песке. Так ему будет проще удержать портал открытым.

– Хорошо, – как-то подозрительно быстро согласилась Николь.

– Ника, я весьма неплохо чувствую ложь, – напомнил ей Корвин, внимательно смотря в ее честные глаза. – И все равно будет так, как я сказал.

– Я всегда уважала твое мнение. К тому же ты – мой начальник, и я обязана подчиняться, – девушка изобразила легкое огорчение, но в глазах мелькали хитрые огоньки.

– Ника, это не смешно! – начал злиться Корвин. Осталось всего одна полоска и рисунок будет готов, но пока еще рано. Необходимо подождать еще пару минут.

– Так я вполне серьезно. Ты же лучше знаешь, как…

– Ника, хватит! Ты даже не понимаешь, в какой опасности находишься. Здесь походу замешана та тварь, что убила… – на последнем слове маг осекся.

– Кого? – спросила девушка после продолжительного молчания. Она даже слегка подалась вперед. Ей было до жути любопытно, какую страшную историю он скрывает.

– Неважно, – вздохнул Корвин и дочертил последнюю полосу, открывая тем самым портал. Сработало. Диана на секунду приветливо им улыбнулась, затем снова стала серьезной.

– Получилось, ваша светлость, – сообщила Диана герцогу и слегка отодвинулась, освобождая путь целителям. Когда они один за одним несмело совершали переход, Корвин осторожно оборвал нити.

Пока целители определяли степень поражений магов, а санитары их аккуратно перетаскивали, Николь встала рядом с порталом, как бы показывая, что следом за ними пойдет и она. Мол, как ты сказал, так и будет. Корвина это вроде бы слегка успокоило. Или он тоже сделал вид, будто бы ей поверил.

В любом случае ничего не подозревавшие целители работали быстро, понимая, что каждая минута на счету. Им придется сильно постараться, чтобы хотя бы половина смогла выжить.

– Ну что, готова? – поинтересовался Корвин, когда переносили последнего мага. Он как бы невзначай встал рядом с Никой.

Девушка неуверенно пожала плечами, продолжая внимательно следить за происходящим. И как только они остались вдвоем, Корвин осторожно схватил ее за плечи, чтобы просто затолкать в портал. Но не успел. Ника резким движением стерла половину символа носком сапога, отчего переход закрылся.

Мужчина выругался сквозь зубы, ослабляя хватку. Николь вывернулась и с победной улыбкой попятилась назад. А то мало ли вдруг у него сил хватит восстановить портал и отправить обратно. Однако Корвин лишь махнул рукой и уселся прямо на землю.

В следующий момент Ника услышала тихий "плюх" и поняла, что одной ногой наступила в воду. Страх, необъяснимый и дикий, мгновенно парализовал ее. С трудом она сделала пару шагов вперед, подальше от реки, а потом и вовсе рванула к Корвину. Лучше злой, но свой маг, чем пугающая неизвестность. С невозмутимым видом она умостилась с ним рядом.

– Чего испугалась-то? В Кровавой реке уже давно ничего не водится, – пояснил ей маг. Он просто не мог не заметить ее спешного отступления.

– Место здесь нехорошее, а особенно эта река, – как-то неуверенно ответила девушка. Она и сама толком не могла объяснить чего боялась. Явно не Создательницу, ведь после произошедшего в, как оказалось, ее замке, она точно значилась в ее черном списке.

– Вот именно, что место нехорошее. Так почему ты тогда не ушла вместе с ними? – Корвин говорил спокойно, видимо уже не злился на нее. – Я хоть был бы уверен, что с тобой ничего не случится.

– Как я оставлю тебя одного? – виновато улыбнулась Ника. Ей самой безумно хотелось покинуть священные земли, но только с магом. Других вариантов она не рассматривала. Потому что для нее это было бы предательством, оставь она его тут в одиночестве. А предателей, как известно, прощать нельзя.

К тому же Николь чувствовала, что разрыв пространства отнял у него слишком много сил. Его резерв был опустошен где-то наполовину, что чревато последствиями, если он и дальше будет использовать магию.

Ника незаметно пододвинулась поближе к Корвину и положила голову ему на плечо. За пять лет она научилась делится с ним своим бездонным запасом энергии. Все равно он был для нее ровным счетом бесполезен, ведь превращать его в магию ей было недоступно.

– Ладно, хватит отдыхать – нам нужно добраться до храма, – сказал Корвин, поднимаясь и помогая встать Нике. – И сколько раз я тебе говорил: не вливай так бездумно свою энергию. Можешь только навредить себе.

Ника решила промолчать. Спор, возникавший уже далеко не первый раз и продолжавший до хрипоты, она не хотела продолжать. Она постоянно ему доказывала, что ей совершенно ничего не угрожает и что до истощения ей еще очень далеко. А он в свою очередь убеждал, что вот так самонадеянно можно пропустить точку не возврата и умереть. Так они и оставались при своем.

Но сегодня Корвин тоже не был настроен ругаться. Он скорее бросил эту фразу по привычке, нежели действительно пытаясь отстоять свою позицию. В конце концов сейчас были дела и поважнее. Да и на душе неспокойно было.

Неподалеку от них через реку раскинулся широкий деревянный мост. К нему-то они и направились, забрав перед этим лошадей, которые щипали травку там же, где их и оставили.

Беда, так сказать, настигла откуда не ждали. У самого моста Нику охватила удушающая паника. В районе груди и в лодыжке разлилась фантомная боль, от которой на мгновение потемнело в глазах. Непроизвольно она начала отходить назад. Она просто не смогла заставить себя ступить на мост.

– Что случилось? – хмурясь, спросил Корвин.

– Там – смерть, – выдохнула Николь, продолжая в священном ужасе смотреть на Кровавую реку.

Корвин, конечно, тоже чувствовал насколько это место пропитано запахом смерти. Собственно там, где умерла Элоиза, и по-другому быть не могло. Но неужели все так плохо? Ведь он сам слышал, как сотни простых людей совершали паломничество к великому храму, но о таком никогда. Они могли лишь ощущать беспросветную тоску и уныние.

– Подожди меня здесь, хорошо? – как маленькой сказал ей Корвин.

Николь слегка заторможено кивнула и осталась стоять, как вкопанная, пока маг переводил лошадей на другой берег. Девушка словно впала в некое оцепенение, в голове билась отчаянная мысль: "Он рядом!" Кто этот таинственный "он" ей было неведомо.

– Пойдем? – услышала она как сквозь вату голос Корвина.

Неуверенно кивнув, Ника вцепилась в его руку мертвой хваткой. Он не ожидал от такой хрупкой девушки такой силы. Аж кости хрустнули. Или это только ему показалось?

Переборов себя, Николь ступила на мост. Впервые с того самого момента, когда она изображала блаженную дурочку, она начала молиться. Всем богам и богиням. Тихонечко, про себя, но это не помогало. Страх не желал отступать.

– Падать будет высоко и очень больно, – всхлипнула Николь. И спустя пару секунд поняла, какую глупость сморозила. Ведь от моста до реки было всего ничего, а плавать хоть и плохо, но она умела.

Но Корвин на мгновение остолбенел: это отчаянная мольба показалось ему такой знакомой. Стряхнув оцепенение, он подхватил дрожащую девушку на руки. Он не хотел ее и дальше мучить. Видимо, страх Элоизы, которым пропиталось все вокруг, передался и ее эксперименту.

Крепко прижавшись к магу и вцепившись в его рубашку, Николь стала немного успокаиваться. В конце концов сейчас день, нежити вокруг нет, собственно вокруг вообще на многие километры никого не было, а значит и бояться некого. Она даже слегка улыбнулась, когда Корвин шутливо ворчал о чересчур впечатлительных девицах.

Только самому магу было не до шуток. У него возникло стойкое ощущение, что он уже где-то подобное видел. Дойдя до середины моста, он бросил взгляд на воду, по которой пошли круги. Но из-за чего? Что разрушило идеальное спокойствие Кровавой реки?

Мост под ногами начал мелко дрожать, и с каждой секундой дрожь только увеличивалась. Не успел Корвин что-либо понять, как волна брызг окатила их с ног до головы. Маг тут же поставил девушку, приготовившись защищаться. И каково же было его удивление, когда он увидел знакомую ему тварь.

– Ты… – выдохнул Корвин, отодвигая Нику за спину.

Это был он, тот чье тело сотворила Элоиза, и тот кто ее убил. Это был… грифон. Вынырнув на поверхность, он оттолкнулся мощными крыльями и взмыл в небо, расправляя их в воздухе. Окруженный мириадами капель, в которых отражались солнечные лучи. Завораживающе зрелище.

Он резко приземлился на мост, который жалобно скрипнул под тяжестью такой махины. И теперь грифон стоял прямо напротив них, приготовившись напасть в любой момент. Взгляд его абсолютно черных, бездонных глаз был направлен прямиком на Николь. В нем читались лишь звериная жажда крови и отмщения. Утробный рык заставил все внутри нее сжаться.

Рисковать и атаковать первым Корвин не стал, вспоминая тот случай с химерой. Ведь скорее всего он также умел поглощать чужую энергию. Поэтому маг выставил сложный многоуровневый щит, плетения которого очень сложно распутать, а значит и поглотить. В другой руке он приготовил запрещенное во всем мире заклинание разрушения.

Разминая затекшие после продолжительного сна мышцы, грифон плавно, шаг за шагом подступал к ним. Он словно завороженный двигался навстречу к сероглазой девушке. Он должен убить ее и выполнить свою часть договора, и тогда месть свершится.

Однако запах смертельного заклинания вернул некоторую ясность затуманенному ненавистью сознанию. Только в этот момент он понял, что сначала ему придется сразится с магом, прежде чем он доберется до нее, а он еще не готов. И навряд ли сможет поглотить такое. Ему нужно время, чтобы окрепнуть. Резко развернувшись, он улетел прочь, в сторону горной гряды.

Рваться догонять грифона Корвин не спешил. И на то было несколько причин. Во-первых даже такие простые заклинания отбирали у него уйму сил в священных землях, а что тогда произойдет, если между ними случилась бы самая настоящая схватка, трудно представить. И во-вторых, подставлять под удар Николь он совершенно не хотел. И дураку было бы очевидно, что твари нужна именно она. Поэтому маг здраво рассудил, что лучше отложить их столкновение.

– Кто это был? – тихо спросила Ника, смотря на стремительно улетающего грифона. Ее страх странным образом начал постепенно исчезать, оставляя лишь отвращение к самому месту.

Для Корвина наконец-то прояснились некоторые детали. Теперь ему стало ясно, откуда появились чудовища в священных землях и химера в северных лесах.

– Это тот, из-за кого вся нежить словно с цепи сорвалась, – мрачно ответил ей Корвин. – Около пятисот лет он спал глубоко под землей, и о его существовании никто не знал. И с год назад он по какой-то причине начал просыпаться. Почему? Не знаю. Но с пробуждением ему понадобилась и энергия, чтобы поддерживать свою жизнь. Для этого он поднимал нежить, которая и должна была тащить к нему живых. Ведь сколько за прошедший год было пропавших без вести. И последним механизмом для его окончательного возвращения стала именно ты.

      Звучало все вполне логично и правдоподобно, только одна деталь выбивалась из общей картины. И это сама Николь. Она искренне не понимала, каким образом могла быть связана с грифоном, хотя не исключала ничего. Ведь есть же у нее друг-ворон и книга от короля Ада, что тогда мешает ей в таком случае иметь еще и сильного врага. Хотя не только она же сейчас находилась в священных землях.

– Почему я? – Ника с сомнением покосилась на мага, мол, ты тоже здесь. Про то, откуда он все знает, девушка даже не заикалась. Не скажет в любом случае.

– Потому что я ранее был здесь десятки раз и ничего. Да и заинтересован грифон был явно в тебе. Но почему? Точно сказать не могу. И раз уж мы в священных землях, то давай попробуем поискать ответы в библиотеке Элоизы.

– Никто ж не знает, где она находится. Создательница ее тщательно скрыла.

– Я знаю. Поэтому пойдем, нам стоит поторопиться.

Сойдя с моста, они обнаружили еще одну проблему. Внезапное появление грифона, по всей видимости, сильно испугало лошадей, и теперь им придется добираться пешком. Искать их было бы бессмысленной тратой времени. Корвин виновато развел руками, мол, никто ж не ожидал того, что произошло. Собственно, из-за своей работы они частенько меняли лошадей, потому что те либо спасались бегством, либо трагически погибали. Кстати, уж лучше первое, чем второе, поэтому Корвин никогда не обездвиживал или стреножил их.

По словам мага, до храма было рукой подать, минут тридцать ходьбы прогулочным шагом. Ника, лишь горько вздохнув и поправив на плече сумку (Корвин заставил ее взять, когда попытался отправить ее обратно), направилась следом за ним. Говорить что-либо ей совершенно не хотелось. Точнее, даже не так. Скорее ей очень даже хотелось спросить его о многом, но вот ответы вряд ли получит. Или все же может стоит попробовать?

– Корвин, откуда ты столько знаешь про того грифона, библиотеку и саму Создательницу? – в лоб задала мучивший ее вопрос Ника. – И только не ври, пожалуйста.

Ложь почти всегда отвратительна, но тягостное молчание ничем не лучше. И с каждой пройденной минутой, проведенной в тишине, нарушаемой лишь звуком шагов, на душе становилось все более и более погано. На кону стояло многое, в том числе и их жизни, а ее до сих пор, что Корвин, что Фагот, держали в неведении. И она подозревала, что пернатый знал, чем обернется их "небольшое" путешествие. В общем оба хороши. И самое ужасное, что она ничего не могла с этим поделать.

– Я знал ее, – тяжело уронил Корвин.

Кого он имел в виду, Ника сразу поняла. И это многое объясняло, однако порождало еще кучу вопросов. Но сейчас не время для них. Иногда стоит промолчать, чтобы узнать большее.

– Ника, мне правда тяжело об этом говорить. Я столько всего наворотил, что и вспоминать неохота. И если бы не грифон, то этого бы делать и не пришлось. А так… Я обещаю, что однажды тебе обо всем расскажу. Но об этой твари и о том, что ей от тебя нужно, я и правда не знаю. Могу лишь только догадываться. И дело, скорее всего, в энергии, которой в тебе безгранично.

Теперь ей было понятно, почему Создательница не покарала их тогда, пять лет назад, когда они наглым образом захватили ее замок. Наверное, сама и велела магу вернуть его. Хотя как она вообще допустила, чтоб кто-то занял ее собственность? Поистине божественные пути неисповедимы. У нее, наверняка, свои планы, в которые не стоит вмешиваться. Только ревность все равно жгла в районе сердца.

– Корвин, а ты был ее.. ну-ууу… – Николь покраснела, то ли от стыда, то ли от злости, она сама не знала. Последнее слово у нее застряло в горле.

– Любовником? Ты это хотела сказать? – улыбнулся Корвин, а Николь смущенно засопела. – Нет, не был. Ни друзья, ни родственники, ни приятели. До сих пор не знаю, как описать наши с ней отношения.

От сердца, конечно, у Николь не отлегло после его слов, но призрачная надежда продолжила греть душу.

* * * * *

Королевство Эллиней, примерно 4,5 года назад по календарю Элоира

Ночь была сегодня необычайно звездной. И сидеть на крыше и смотреть на восхитительное небо, манящее своей бесконечностью и таинственностью, было поистине волшебно. Вот упала звезда, и Николь, улыбаясь, загадала желание. Может глупо и по-детски, но какое это имело значение? Особенно, когда ты счастлив.

Единственное, что несколько омрачало ее радость, был прохладный августовский ветер. Ника как-то еще не привыкла, что в северных районах холоднеет раньше, вот и не взяла с собой куртку, а зря. В ее-то родном Тарере тепло стояло едва ли не до середины осени, в отличие от сурового погодой Ротербурга.

К счастью, ее спас Корвин, принеся с собой две чашки горячего шоколада и ее куртку. Собственно этот напиток ей не доводилось пробовать ни разу, слишком дорогое удовольствие. Но запах она узнала. Его бывало пил хозяин таверны, в которой она подрабатывала.

– Спасибо, – улыбнулась Ника, надевая куртку и беря чашку.

Корвин умостился рядом с ней на крышу. Какое-то время они молча пили горячий шоколад, разглядывая звездное небо и думая о своем.

– Как успехи с луком? – словно бы невзначай поинтересовался Корвин.

Сегодня из-за того, что он был сильно занят, тренировку пришлось отменить. Но девушка не стала делать внеплановый выходной, а решила сама позаниматься. И маг каким-то образом узнал.

Обычно Корвин каждый день уделял пару часов на ее обучение. Большой акцент он делал на ее физической подготовке и знании всех видов нежити с их особенностями, а также он преподавал ей некоторые азы магии, которые были доступны обычным людям. И так уже больше полугода он ее терпеливо учил.

– По-прежнему отвратительно, – призналась Николь. Ей было очень стыдно перед ним за то, что он ее, непутевую, учит, а она такая дуреха.

– По-моему, ты сильно к себе строга. Маги учатся пять лет в академии, и все равно у половины из них в голове пустота. А учитывая, что ты начинала обучения с самого нуля, ты действительно молодец, – похвалил ее Корвин. – Ты так упорно трудишься, стараешься во всем.

– Просто, а вдруг ты решишь, что лучше взять в помощники полноценного мага, чем обучать такую, как я, – вздохнула девушка.

– Менять такую прекрасную помощницу, умную и сообразительную, на "полноценного мага", от которого вреда будет больше, чем пользы? Не думаю, что это хорошая идея.

От смущения Николь покраснела. Не так часто ее хвалили, чтобы воспринимать это как должное.

– Тогда я буду стараться еще сильнее, – с жаром заверила его девушка.

– Хорошо. Тогда и мне придется не отставать от тебя, – по-доброму рассмеялся Корвин. И смех у него такой хриплый, чем-то отдаленно напоминающий воронье карканье.

Так они и сидели на крыше полночи, разговаривая о каких-то пустяках. И от этого на душе у Николь становилось так тепло и так хорошо. И она была ему безгранично благодарно за все.

"И все же горячий шоколад не такой вкусный, как у нее", – с горечью подумал Корвин, но убрал это чувство, как можно дальше.

* * * * *

Шантрей, мир пантеона Феба, около 140 лет назад по всеобщему календарю

Замок Элоизы, обдуваемый всеми ветрами, стоял высоко в горах суровой монолитной крепостью. Ради того, чтобы поставить его в мире, ей не принадлежавшем, пришлось сначала взять разрешение у отца, Феба. Но оно того стоило. Уединенное место, в которое можно было попасть только с ее позволения, стало для нее настоящим подарком.

Однако сегодня Элоиза кое-кого ждала, хотя и делала вид, что ей абсолютно безразлично придет или не придет. Стоя возле окна в огромной гостиной, она смотрела на разыгравшуюся метель и слушала завывания ветра. Мысленно богиня уже считала минуты, на которые ее гость посмел опоздать.

– Я начинаю злиться, – капризно заявила Элли, хотя испытывала несколько другие чувства.

Дверь отворилась, и Элоиза услышала звук таких знакомых ей шагов.

– Прошу простить меня, моя богиня, за то, что заставил вас так долго ждать, – в голосе прибывшего слышалась легкая издевка, прикрытая показательной вежливостью.

Элоиза медленно и с изяществом повернулась к гостю, всем своим видом выражая раздражение.

– Корвин, неужто тебя внезапно настиг старческий маразм, и ты забыл не только о времени, но и том, как меня зовут? – язвительно протянула богиня.

– Когда он меня настигнет, это будет последнее, что я забуду, – серьезно ответил ей Корвин, а в глазах горели смешинки. – Только напомни мне его еще раз.

Элоиза закатила глаза, понимая, что он ее специально злил. Поэтому глубоко вдохнула и выдохнула, чтобы успокоиться и не поддаваться на его провокации.

– Ладно, Элли, не злись, – рассмеялся Корвин. – Что у тебя случилось такого срочного?

Злиться и обижаться на него она не видела никакого смысла, потому что каждая их встреча начиналась с чего-то подобного. С какой-нибудь подначки или шутки на грани.

Элоиза грациозно села в кресло, откидываясь на спинку. Зрачки Корвина расширились, но он остался стоять на месте.

– Разве я не могу просто хотеть увидеть тебя? Или тебе обязательно нужны поводы? Раз так, то пусть поводом будет зверский холод в замке, – вздохнула Элоиза. И словно в подтверждение своих слов она зябко поежилась.

– Одевайся теплее, – посоветовал Корвин, намекая на ее открытые плечи и глубокое декольте. – Все поводы закончились, и я свободен?

– Очень холодно, – с нажимом на первом слове сказала богиня.

Щелчок пальцев, и в камине зажегся огонь, что вызвало очередной приступ раздражения у Элоизы. Мол, ты серьезно?

– Твой брат повесит меня на твоем же чулке, так что прояви ко мне милосердие, – пошутил маг.

– Боишься его? – Элли хитро взглянула на него из-под своих пушистых ресниц.

– Боюсь умереть от скуки, пока он будет читать мне нотации? – с сарказмом в голосе спросил он ее. – Очень.

– Не переживай, он не узнает, и смерть от скуки тебе не грозит, – с легкой полуулыбкой проговорила Элоиза.

Богиня происходящее воспринимала как очередную шутку, зная, что Корвин не решится далеко зайти. Но с другой стороны, это сильно задевало ее самолюбие. Вот почему он не хочет обратить на нее внимание?

Правда для самого Корвина все это было далеко не шуткой.

– Элли, нет, – устало повторил Корвин уже в который раз. – Я, знаешь ли, хочу как можно дольше оставаться в здравом уме и трезвой памяти. И превращаться в овощ, который только и грезит о тебе, точно не входит в мои планы. У меня может же быть своя жизнь?

– Кто она? Скажи мне, и я…

"Ее убью" – так и повисло в воздухе.

Элли нахмурилась, она совершенно не понимала, почему так отреагировала на его слова. Какое ей вообще дело до него? Может, конечно, он не простой безымянный слуга, но так неправильно. Ее внимания добиваются столько прекрасных богов, а она тут злится из-за какого-то недосмертного.

– Ладно, – сменила резко гнев на милость Элли. – Но в замке действительно стало холоднее. Пойдем, я кое-что придумала.

Корвин закатил глаза: опять она "кое-что придумала". Сегодня он и так безумно устал. Видите ли, гоняться по лесам за "неведомой чертовщиной" не относится к "божественному промыслу". Мало того, что он свалился с обрыва, здорово ударившись спиной, весь изгваздался в грязи, так еще и в ответ никакой благодарности. А теперь еще и Элоиза решила добить своими придумками.

Таинственно улыбнувшись, она повела его из гостиной куда-то на первый этаж, петляя по бесконечным коридорам. И пока они шли, Корвин заметил, что в замке, кроме них больше никого не было. В ответ на его вопрос Элоиза сказала, что так и есть, ведь она всех отпустила на сегодня.

Привела она его… на кухню, светлую, просторную и очень уютную.

– Элли, ты здорова? – осторожно спросил Корвин, с подозрением глядя Элоизу, которая что-то доставала из шкафа.

– Вполне.

Справедливо решив, что девушка уже не маленькая и в случае чего не убьется, Корвин упал на ближайший стул, откидываясь на его спинку. Он не бог и спина у него не казенная.

Через пятнадцать минут Элоиза протянула ему чашку, издающую просто невероятный запах. В другой руке она держала точно такую же, только для себя.

– Это арве или что смертные просто называю горячим шоколадом, – пояснила ему она.

– Не думал, что ты так умеешь.

– Об этом никто и не знал, – сказала Элоиза, садясь прямо на стол напротив мага. – Просто я очень люблю этот напиток, а смертные его совершенно не умеют готовить, руки не оттуда. Вот и приходится самой.

Корвин усмехнулся: как иногда близкие нам открываются с совершенно другой стороны. Вроде бы и знает он ее не год и не два, а уже четыре десятка лет прошло с момента их знакомства, и все равно она продолжает удивлять.

– Через пару месяцев мое Совершеннолетие, – напомнила ему богиня.

– И что ты хочешь получить в подарок? – прямо спросил ее Корвин, отпивая горячий шоколад.

– Желание, – загадочно сказала Элоиза. – После праздника мы встретимся в моем замке, и ты исполнишь любое мое желание. Договорились, мой Ворон?

Глава 3

Что миновало, то забыть пора,

И с сердца сразу свалится гора.

Все время помнить прошлые напасти,

Пожалуй, хуже свежего несчастья.

У. Шекспир "Отелло"

Едва ли не с самого начала их знакомства Корвин предполагал, что Ника является экспериментом Элоизы. Экспериментом, до которого не дожила сама его создательница. Вполне возможно, она успела вплести в историю мира дату, когда должна была появится на свет девушка с невероятнейшим запасом энергии. И его теория вполне неплохо объясняла тогда и наличие у нее очень могущественной книги и ворона-фамильяра.

Кстати насчет последнего он был просто уверен, что тот каким-то образом связан с Элоизой. Мало, кто знал о нем столько же, сколько она. Только зачем все это? Неужели просто развлечься?

Про свою теорию Корвин никому не рассказывал и никогда не расскажет. Особенно Николь. Ведь это всего лишь его догадки. И все же они совершенно не влияли на его отношение к ней. Просто обычная констатация факта. Никто же не относится к траве хуже или лучше лишь потому, что она зеленая? Вот и он также не относился к ней ни хуже, ни лучше, а принимал ее такой, какая она есть. В конце концов Николь была такой же личностью, со своим правом выбора.

И в глубине души Корвин знал, что она ему далеко не безразлична. Но маг никогда ей не признается в этом. Он не хотел давать ей ложную надежду, ведь его жизнь не зависела от него самого. Однако и отпустить ее он не мог. И бессилие, что-либо изменить слишком угнетало его.

"С другой стороны, кто не рискует, то не пьет шампанское", – подумал Корвин, смотря на девушку, когда та быстро поднималась по лестнице, ведущей к дверям храма.

Толкнув тяжелые створки дверей, маг пропустил ее внутрь, заходя следом за ней. Главный обитель служительниц Создательницы встретил их полумраком, невыносимым запахом различных масел и благовоний и полной тишиной. Жутковато.

Но Корвин похоже этого и ожидал. Он направился прямиком к алтарю, находящемуся у ног мраморной статуи Элоизы. По пути он достал из внутреннего кармана куртки золотой браслет с изумрудами, как раз под стать ей. Мужчина осторожно положил его на каменную плиту алтаря.

– Спи спокойно, Элли, – едва слышно прошептал Корвин. – И прости меня.

Ника стояла чуть поодаль, поэтому не могла расслышать его слов, наполненных горечью. Но ревность клешнями вцепилась в ее сердце в тот момент, когда маг с каким-то особым трепетом (или ей просто показалось?) положил на алтарь эту побрякушку. Несмотря на его слова, она нутром чуяла, что у них были какие-то особенные отношения.

И если быть откровенной, она понимала, что ей не тягаться с Создательницей, ни в красоте, ни в женственности, ни в уме. Однако она упрямо твердила себе, что даже у богини есть хоть какой-нибудь недостаток. Но как бы Николь ни старалась отыскать изъяны в статуе богини, которая, говорят, является лишь ее блеклой копией, она их не находила. Она поистине совершенна. До отвращения, до зубного скрежета, до боли.

"И все-таки нос у нее великоват", – придралась к несчастному мрамору Ника, хотя и сама осознавала, что это неправда.

– Доброго вам дня под небом Создательницы, я – мать-настоятельница Аурелия, – поприветствовала их пришедшая монахиня, прерывая богохульство, которым занималась девушка. – С какой целью вы проделали столь долгий путь? Что вы ищете в стенах храма?

Николь обернулась на голос и увидела пожилую женщину, одетую в скромное монашеское одеяние. Она, опираясь на трость, медленно подошла к девушке. Ее цепкие выцветшие голубые глаза внимательно осмотрели прибывших, словно в попытке заглянуть в самые потаенные уголки их душ. Только они оказались абсолютно закрыты для нее, лишь нечто поверхностное ей было дано узреть.

– И вам, мать-настоятельница, мира и спокойствия в вашу обитель, – Корвин встал рядом с Никой. – Путь наш был пусть недолог, но очень утомительным. Сама Судьба завела нас сюда помолиться и принести щедрое подношение богине. Может быть, она смилостивиться и даст нам совет.

– Если вам был указан путь самой Создательницей, то не стоит ее гневить, – согласно кивнула мать-настоятельница. – Вы, наверное, устали с дороги?

И пока Корвин что-то ей витиевато отвечал, как, видимо, было заведено здесь еще с давних времен, Николь заметила жадный блеск в глазах монахини, когда та косилась на украшение. А ведь оно и впрямь было прекрасным, достойным самой Элоизы, поэтому и простому смертному оно пришлось по душе.

В надежде поскорее их выпроводить из главного зала (других причин Ника не видела), мать-настоятельница позвала сестру Оливию и попросила ее проводить путников к пустующим комнатам.

– И я надеюсь, что вы помните о том, что в доме Создательницы запрещены всякие непотребства, – весомо закончила свое напутствие мать-настоятельница, посмотрев прямо на Корвина.

От переполнявшего ее смущения Николь густо покраснела, поняв сразу про какие такие "непотребства" было сказано. Однако маг совершенно спокойно заверил монахиню, что ни о чем таком и ни помышлял даже, потому как о последствиях он знает. Матери-настоятельнице ответ понравился, и она, под надзором сестры Оливии, отпустила путников.

И перед тем, как скрыться за неприметной дверью, Николь обернулась, чтобы еще раз взглянуть на золотой браслет, но тот уже исчез с алтаря. Едва заметно усмехнувшись, девушка последовала за степенной и неторопливой монахиней, которая вела их в ту часть, куда обычно укладывали тех, кто приходил за тысячи верст, чтобы просить о милости Создательницы.

Комната, которую ей предоставили, несмотря на свою скромность и простоту, была вполне уютной. А ей уже было с чем сравнить, особенно после ночи в том, вечнозеленом лесу.

Перед тем как она зашла в комнату, Корвин посоветовал ей поспать, сказав, что вечером он ее разбудит.

Положив на кровать сумку, девушка принялась искать в ней расческу. Ей нужно было бы успокоиться после всего случившегося, а монотонная работа как раз этому способствует. Только внутри она обнаружила то, что совершенно не должно там находиться.

* * * * *

Корвин понимал, что своим подношением давно погибшей богине, он нарушает Законы. Но почему-то на сей раз он не мог поступить иначе. Раньше-то он ведь тоже бывал в главном храме и ничего, а тут проявил слабость. Ведь знал непреложную истину – мертвым богам молиться запрещено. Поскольку энергия от молитв идет уже не к бессмертным, а собираясь, может создать настоящее чудовище, поскольку желания смертных часто алчны и жестоки. Поэтому другие боги пантеона должны в первую очередь озаботиться тем, чтобы уничтожить любую память о погибшем, навеки предав его забвению среди смертных.

Только на Элоире этого сделать невозможно, потому как он закрыт. Впрочем его же закрытость и делает невозможным создание чудовищ, ведь все силы уходят на поддержание оков, в которые закован мир Элоизы. И питать собственную тюремную решетку Корвин не собирался. Однако сегодня он преподнес богине то, что собирался подарить ей на ее Совершеннолетие, в надежде не исполнять ее желание, каким бы оно ни было.

И вот идя по коридору, маг пытался найти причину своего поступка, и не мог. В конце концов, он пришел к выводу, что таким образом хотел вернуть в священные земли спокойствие и жизнь. Только и сам понимал насколько его версия лишена смысла.

"Пожалуй, я скучаю по ней", – подумал Корвин, и от этой мысли его словно парализовало. Стоя в полном одиночестве посреди маленькой комнатушки, он всеми силами старался отогнать такие ненужные воспоминания. И глухая тоска снова дала о себе знать, даже спустя столько лет.

Как в тумане Корвин опустился на кровать, позволяя омуту тех старых воспоминаний затянуть его с новой силой.

* * * * *

Шантрей, около 190 лет назад по всеобщему календарю

Домик, к которому подходил Корвин, стоял на опушке леса, в отдалении от города. И пусть его мир уже не рад ему, презирая и мешая с грязью, он все равно будет здесь появляться. Потому что забыть о своей матери он не мог.

Внутри домика царила атмосфера уюта и спокойствия, в воздухе витал запах выпечки. Корвин вдохнул полной грудью и прямиком направился на кухню, где его уже давно ждали.

– Сынок, ты все-таки пришел, – обрадовалась женщина, обнимая мага.

– Конечно, я же обещал, – улыбнулся Корвин и обнял ее в ответ.

– Ой, ты, наверное, голодный? – полуутвердительно спросила она.

– Нет, я что-то не особо хочу есть, – отмахнулся маг, присаживаясь на стул. – Лучше расскажи, как у тебя идут дела? Тебя ни в чем не обвинили?

Эвелина покачала головой, выражая этим жестом все свое мнение об его отказе. Но тем не менее она ему ответила, что у нее все хорошо. Также живет обособленно, держит свое собственное хозяйство. И самое главное для Корвина было то, что ее никто не заставил отвечать за те преступления, которые он совершил.

– А ты как? – с беспокойством спросила его мать.

Корвин помрачнел. С момента его унизительного проигрыша прошло года три, а он до сих пор не мог с ним смириться. Голос разума говорил ему, что он сам в нем виноват, слишком многое о себе возомнил. Вот только уязвленное самолюбие не давало покоя. Да и нынешнее его положение стало таким же унизительным. Но говорить все это матери он не собирался.

– Все как обычно, – пожал плечами Корвин, не вдаваясь в подробности.

– Ладно, раз не хочешь рассказывать – то не нужно, – вздохнула Эвелина. – Лучше тогда скажи, думаешь ли ты обрадовать маму внуками?

Корвин едва не закатил глаза: ему всего-то в этом году 27 стукнуло, даже по меркам магов он еще сильно молод, а уж теперь, когда чуть ли не вся вечность впереди, то тем более. Только задумываться о том, что его вечность зависит от чужой прихоти, ему не хотелось. От придумывания ответа на столь скользкий вопрос его спасло появление незваного гостя, точнее гостьи.

Посреди кухни заклубилось алое марево портала, из которого вышла Элоиза. Сейчас она была как раз в том возрасте, когда угловатый подросток превращался в прекрасную девушку. Уже тогда все знали, что Элли вырастет настоящей красавицей, но никто даже не догадывался насколько похорошеет дочка Феба.

При виде зеленоглазого бедствия Корвин слегка скривился. Он прям чуял, что появилась здесь богиня не просто так. Сморщив свой аккуратный носик, Элоиза обвела взглядом всю кухню и остановила его на Корвине.

– Вот ты где. Мне нужна твоя помощь, – тоном не терпящим возражения заявила девушка. – Сегодня на Шантрее будет летняя ярмарка, и ты должен меня сопровождать.

– К сожалению, у меня не получится, мне в кои-то веки дали выходной. Поэтому давайте в другой раз.

Богиня скрестила руки на груди и обиженно надулась.

– Нет! – для пущей убедительности Элли топнула ножкой. – Братик сильно занят, поэтому он сказал, чтобы я пошла с тобой. И хочу я пойти сегодня.

– Пусть ваш брат идет в…

– Конечно же, Корвин вас сопроводит, – перебила сына Эвелина, прекрасно понимая, как он хотел завершить фразу. – К тому же, если вы не против, то могу ли я тоже пойти с вами? Я уже лет пять не была на ярмарках.

Элоиза моргнула и перевела задумчивый взгляд на женщину, словно вспоминая, что на кухне есть кто-то еще, помимо нее и мага.

– Да, – равнодушно бросила Элли и снова повернулась к мужчине. – Мне нужно в Роунтмар. Знаешь, где это?

– Знаю, – от злости маг даже скрипнул зубами.

Роунтмар – один из крупнейших городов Единого континента, и, по-хорошему, путь туда ему заказан. Ведь совет магов после его свержения просто выставил Корвина самым настоящим чудовищем, и теперь его никто там видеть не желает. Можно было бы воспользоваться мороком, однако мало кто решится не то что выгнать, а просто подойти к нему. Так что можно спокойно пройтись по улочкам.

На главной площади, куда перенес их маг, было оживленно как никогда. Бесчисленное количество палаток со всяким барахлом, стоящих едва ли не друг на друге, горластые купцы, стремящиеся каждый перекричать своего соседа, и гомонящая толпа – все это создавало здесь свою особую атмосферу.

Но как только они появились посреди всего этого хаоса, воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь отдельными шепотками.

– Это же он…

– Разве его не убили?

– Помойная птица.

– Опять хочет всех поработить.

– А кто это с ним?

Элоиза с недоумением воззрилась на них, не понимая, чем им не угодил Корвин. Что конкретно он натворил, девушка не знала, но менять свои планы из-за такой глупости не собиралась. Богиня внушила всем, чтобы они продолжили заниматься тем, чем и занимались. Это было довольно-таки несложно: у Шантрея давно нет своего Создателя, поэтому ей, как демиургу, легко вносить свои изменения.

Если бы Элоиза знала, что из-за такой небольшой шалости в виде легкого внушения ее много лет спустя обвинят в нарушении Законов Хаоса, она бы сто раз подумала. Но сейчас она радовалась, что ее задумка удалась, ведь толпа хоть и иногда косо на них поглядывала, просто по большей части их игнорировала.

– Мне кажется, что она пытается привлечь твое внимание, – сказала Эвелина.

Они шли неспешно, чуть отстав от Элоизы, которая с любопытством смотрела на все происходящее здесь. Для нее абсолютно все было в новинку, ведь ее раньше далеко не пускали с Центрального мира.

– А мне кажется, что она просто избалованный и капризный ребенок, – возразил ей Корвин, продолжая внимательно следить за ней. Мало того, что у него своих обязанностей хватает, так теперь еще ее брат решил сделать из него няньку. Замечательно.

Вдруг Элли остановилась, засмотревшись на одну из палаток. Прикинув что-то в уме, она развернулась и подошла к Корвину.

– Корвин, видишь того зайца? Я хочу, чтобы ты его мне купил, – потребовала Элли, для надежности еще и за рукав его дернув.

Серый плюшевый заяц с разными глазами-пуговками находился на полке среди таких же игрушек и ничем не выделялся. Зачем он ей нужен, маг даже не стал спрашивать. Его интересовало больше другое, поскольку своих собственных денег у него оставалось чрезвычайно мало.

– Неужели ваш светлейший ум не смог рассчитать все ваши желания, поэтому местных денег вы взяли меньше, чем нужно? – язвительно бросил ей Корвин, доставая из кармана куртки монеты.

– Хочу, чтобы ты сделал мне подарок на память, – непреклонно заявила Элли.

Корвин вздохнул, но все же отдал ей последние монеты, которые у него имелись. В конце концов навряд ли они ему понадобятся. Однако ее требовательность и непреклонность в очередной раз вывели его из себя.

Но Элоиза не замечала его злости, ей просто хотелось подарок и все. И вот она уже держит в руках только что купленного зайца, рассматривая его со всех сторон.

* * * * *

В сумке среди ее вещей лежал тот самый золотой браслет, который Корвин положил на алтарь. Словно ядовитую змею Николь осторожно взяла его двумя пальцами. Ей казалось, что Создательница ее сейчас накажет за ее дерзость. Или богиня хочет таким образом показать, что ей не нужен ни Корвин, ни его подарки.

"Глупости, – рассердилась на себя Ника. – С чего бы ей передо мной отчитываться".

Однако гнев Создательницы не спешил на нее обрушиваться, поэтому девушка воспряла духом, и тут же поникла. Как теперь объяснить Корвину, что браслет попал в ее сумку без ее на то ведома. Вдруг он решит, будто она его украла.

"Может просто выбросить в окно?" – нашла выход Ника, но вместо этого кинула его снова в сумку.

Правда окно все равно открыла, потому как в комнате было очень душно. Или это просто нервное? Склонялась она все же больше ко второму варианту, а потому нужно успокоиться и все обдумать. С опаской, что может еще найти чего интересного в своей сумке, заглянув внутрь и достав со второй попытки расческу, девушка села на кровать и методично принялась расчесывать волосы.

На сей раз такое простое и монотонное занятие ей почему-то не помогло. Мысли путались, нить происходящего постоянно терялась и ничего толком в голове не укладывалось, видимо, сказалось отсутствие сна ночью.

Решив себя не мучить, девушка все же последовала совету Корвина хорошенько отдохнуть. И только ее голова коснулась подушки, Ника тут же уснула. Так сильно она вымоталась после сегодняшних событий.

А вот Корвин наоборот был необычайно бодр после того столкновения на мосту, потому что приходилось снова и снова возвращаться к воспоминаниям о ее смерти. Маг чувствовал, что ключ к настоящему кроется далеко в прошлом, однако найти его почти нереально. Если он только сам не попадет в руки. И все же надеяться на чью-то помощь он не собирался: необходимо как-то самому подбирать отмычки.

И стоило начать с грифона. Сомнений не было: это тот самый грифон, что так безжалостно убил Элоизу. Но как он смог выжить после стольких лет подземного заточения? Хотя этот вопрос не так уж и важен, вполне возможно, что кто-то или что-то все эти годы питало его энергией. Важнее другое: откуда он вообще взялся? Корвин тогда появился слишком поздно и лишь видел, как крылатая тварь утаскивала богиню на дно.

Тогда мужчина мог бы ее спасти, что собственно он уже почти и сделал. Он мог бы ее вытащить, если бы не другая тварь, у которой ему удалось выкрасть договор. Впрочем все это имеет значение в том прошлом, куда ему нет пути. Сейчас первостепенная задача разобраться в происходящей неразберихе.

"Нужно поймать грифона, – пришла ему на ум такая светлая и простая идея. – Только как быть с Никой?"

Брать ее с собой он не хотел – слишком опасно там, в горах, куда улетел грифон. Но и единственный, кому Корвин мог доверять, это он сам. Вот тут и возникала настоящая дилемма, от решения которой зависело многое. Ведь грифон-то охотился в первую очередь не за ним, а за Никой.

А ради чего он собственно за ней охотился? Энергия? Но хищник не смотрит так на свою жертву, как грифон смотрел на нее. С ненавистью и желанием отомстить. Может он спутал ее с Элоизой? В тонкостях экспериментов демиургов он не силен, однако вероятность такую отметать не стоит. Только во что ввязалась Элли, пока она считала его погибшим?

И снова все возвращается к богине. Корвин едва не взвыл от отчаяния: замкнутый круг какой-то. Или он видит взаимосвязь там где ее нет? Все хватит мучиться догадками, пора приступать к делу. Ночь уже вовсю заявила о своих правах, а значит пора будить Нику. Изначально он хотел еще понаблюдать за священными землями из надежно защищенных башен храма, но теперь смысла нет. Грифона нет – и нежить тоже исчезла.

В соседней комнате мирно и крепко спала Николь. Ему даже жалко было будить ее, второй раз за последние сутки. Корвин присел на край кровати и почти прикоснулся к ее плечу, как боковым зрением заметил в ее сумке, которая оставалась открытой, нечто странное.

Хотя странным был не сам золотой браслет с изумрудами, а его наличие в ее сумке. Смутная догадка родилась в его подсознании, но разум категорически отказывался ее принять.

– Ты на верном пути, – каркнул Фагот, сидевший на подоконнике. Корвин даже не заметил, когда пернатый прилетел, однако теперь он потребует ответы на все свои вопросы. Но ворон его опередил: – Ника, вставай, уже стемнело.

Фагот прекрасно знал, что Корвин не станет его расспрашивать при ней, чтоб никак не выдать своей теории об эксперименте. И ворон в который раз смог предугадать его действия.

– Встаю, минутку, – сонно пробурчала Николь, открывая глаза.

Маг со злостью смотрел на пернатого, мысленно обещая ему все круги Ада, если тот задумает опять отвертеться. А ворон с хитрым прищуром глядел в ответ, как бы насмехаясь над его незнанием.

– Мы будем следить за нежитью? – спросила Николь, садясь на кровать. Взяв ту злополучную расческу, она принялась заплетаться.

– В этом нет необходимости, их останки уже начали гнить. Я видел, когда пролетал мимо, – сказал ворон.

– Как я и обещал, мы пойдем в библиотеку, – напомнил ей Корвин.

Маг повел ее по пустым коридорам храма в только одному ему известном направлении. Хотя нет, ворон, решивший преодолеть весь путь на плече девушки, тоже наверняка знал, куда они идут. И снова это неведение злило ее неимоверно, потому что делало бессильной.

Стена, у которой остановился Корвин, была такой же, как и остальные. Единственное, чем она отличалась, так это надписью, выдолбленной прямо в камне.

– Hic mortui vivunt, hic muti loquuntur⁷, – прочитал Корвин, стирая слой пыли.

– Что это значит? – также тихо спросила Ника.

– Здесь мертвые живы, здесь немые говорят, – перевел ей маг.

Достав из голенища сапога кинжал, Корвин рассек им ладонь, и алая кровь мгновенно выступила из раны. Он капнул пару капель в углубления определенных букв, из которых складывалось его имя. Камень тут же жадно впитал его подношение, и стена беззвучно отъехала в сторону.

За ней оказалась лестница, ведущая куда-то вниз. Но впереди была кромешная тьма, такая, что дальше своего носа ничего не видно. Свернуть себе шею здесь было легче простого. С пальцев Корвина сорвался магический светлячок, освещая все вокруг на десять шагов.

Как только они ступили на лестницу, стена также бесшумно встала на свое место, отрезая их от всего храма. Спускаться, по ощущениям Николь, им пришлось долго, но за это время она ни разу не увидела ни пауков, ни паутины, да даже обычной пыли и то на ступеньках нет.

Спустившись вниз, Николь осмотрелась. Свет от светлячка оказался слишком скудным, чтобы охватить все пространство, которое из-за темноты казалось ей бесконечным.

– Цере, – шепнул Корвин, и на потолке зажглись тысячи маленьких похожих на звездочки светильников, созданных Элоизой.

– Какая красота! – воскликнула Ника при виде бесчисленных рядов стеллажей, уходящих вдаль. – А что мы конкретно ищем?

– Сам не знаю, – пожал плечами Корвин. – Все, что связано с грифоном и последними… экспериментами Элоизы. Или может, пернатый нам упростит задачу?

Но ворона уже и след простыл. Лишь черное пятно мелькнуло меж книжных шкафов. Николь размяла затекшее плечо – Фагот сильно разъелся за последний год.

– А ты можешь попросить Создательницу если не помочь, то хотя бы направить? Или вы с ней в ссоре? – превозмогая себя, внесла предложение Ника. На кону стоит слишком многое, поэтому лучше задвинуть такую бессмысленную и глупую ревность, особенно если учесть, что их отношения так и остались на уровне дружеских.

– Она уже больше никому не поможет, даже если бы и захотела, – резче, чем хотел ответил Корвин. – Давай, я лучше все объясню.

И маг принялся ей подробно рассказывать, что можно делать, чего нельзя, куда не следует совать свой нос. Ника едва не закатила глаза: ей не пять лет, она знает, что нужно быть осторожной.

– Хорошо, я все поняла. Теперь я могу идти? – спросила девушка.

– Куда идти? Ты хочешь разделиться?

Ника неуверенно кивнула, чувствуя, что придется снова спорить с ним.

– Хорошо, – вздохнул маг. – Амулет связи с тобой?

– Да

– Тогда если что-то случится, дай мне знать. И не пытайся разобраться самостоятельно.

Николь неверяще покосилась на Корвина, но пока он согласился, решила не терять времени даром и быстренько скрылась меж рядов. Она шла по наитию, не понимая куда и зачем. Ее словно что-то толкало, тянуло, и девушка послушно двигалась вперед. Разумом Ника прекрасно знала, что так действовать глупо, можно навлечь на себя столько неприятностей, а ее шестое чувство, интуиция, душа или что там еще просто вопили ей следовать за неведомой нитью.

По пути Ника разглядывала книги, некоторые даже останавливалась пролистывать, однако в них ничего, на ее взгляд, нужного не было. Ни в одной из них ни про грифонов, ни про эксперименты не написано, кроме детских сказок и легенд. А про них слышал любой житель Элинея, даже Корвин наверняка не исключение.

Неожиданно Ника вышла к длинному столу, на котором лежала невзрачная серая коробочка. Напротив стола висело зеркало, высотой от самого пола до потолка. И в нем отображалась она, сероглазая девушка с русыми волосами и веснушками. В этот момент девушка испытала жгучую зависть к золотым локонам Создательницы.

Отвернувшись от своего блеклого отражения, Ника обратила свое внимание на ту самую коробочку, что так и манила к себе прикоснуться. Все ее нутро кричало, чтобы она взяла ее в руки и открыла, только разум, чьи доводы просто потонули в общем гуле, опасливо бил по рукам.

Крышка с легкость открылась, обнажая свое содержимое. Ника с нетерпением заглянула внутрь. Она была сильно удивлена тому, что увидела. На самом дне коробочки, на бархатной подушечке лежал небольшой камень изумрудного цвета. Рука непроизвольно потянулась к нему.

Если бы Николь решила сейчас обернуться, то удивилась бы не меньше. Позади нее, на книжном шкафу сидел Фагот. Затаив дыхание, он с жадностью смотрел на девушку, ожидая чего-то одному ему ведомое.

* * * * *

Шантрей, около 195 лет назад по всеобщему календарю

– Магистр Корвин, прошу, одумайтесь! – вскричал пожилой мужчина, всем своим видом выражая воинственность и готовность стоять до конца. – Вы не имеете никакого права отдавать такие приказы по собственной прихоти! Это должно…

– Нет, магистр Тарль, теперь послушайте меня вы, – разозлился Корвин. – Я глава совета магов и кому как не мне решать их судьбу.

Решимость третьего мага Единого континента, взявшего на себя роль переговорщика, несколько поубавилась. Магистр Тарль отступил на пару шагов от возвышения, на котором находилось кресло главы совета магов. Корвин лишь презрительно хмыкнул, откровенно намекая, что разговор окончен. Но именно непомерная гордыня мелькнувшая во взгляде мага неожиданно придала сил магистру Тарлю.

– Если вы отдадите приказ повесить половину совета магов, то ничем хорошим это не закончится, – пригрозил магистр. – Сильнейшие маги Единого континента этого так не оставят.

Корвин резко поднялся со своего кресла, чем до одури напугал только-только расхрабрившегося магистра Тарля.

Когда-то давно Высшая академия магии отказала Корвину в обучении, мотивировав это лишь отсутствием у него знатного имени. Уровень дара их совершенно не интересовал в тот момент. И самое забавное, что спустя некоторое время Корвин вернулся, чтобы доказать насколько сильно они ошиблись. Молодой маг сумел победить тогдашнего главу совета Единого континента, тем самым заняв его место.

С тех пор прошло уже четыре года, а остальные члены совета так и не признали власти юного выскочки. Сколько раз они пытались свергнуть его, и последний раз оказался для половины из них фатальным. При этом покушении всплыли на поверхность некоторые имена, которые теперь красуются в приказе Корвина о казни.

– Сильнейшие маги по сравнению со мной просто пыль, пусть хоть все разом объединятся, – обманчиво спокойно говорил Корвин, медленно, ступенька за ступенькой спускаясь с возвышения. – Никому не под силу победить меня, не существует на свете такого мага. Да пусть даже сам наследник Феба явится сюда, я и его размажу по стенам этого замка.

Ярость, плескавшаяся в нем, требовала выхода. Но Корвину хотелось найти противника достойного своей силе. Кучка самоуверенных глупцов ему была неинтересна. Только вот его собственная гордыня сегодня сыграла с ним очень злую шутку.

– Да неужели? – донеслось от главного входа в залу. – Ну что ж, давай проверим.

Корвин перевел взгляд на незваного гостя, и в его глазах зажегся азартный блеск предстоящего боя.

Глава 4

Жизнь отреченья, жизнь страданья!

В ее душевной глубине

Ей оставались вспоминанья…

Но изменили и оне.

Ф. И. Тютчев

Боль. Первое, что Николь испытала была именно боль. Пронзающая насквозь, всепоглощающая, невыносимая. Боль была лишь душевная, но, казалось, что из-за нее все тело содрогается в судорогах. А потом резко отпустило, и пришло осознание всего. Абсолютно прозрачный камень выпал из ее безвольно разжавшегося кулачка, с тихим стуком ударившись о паркет.

Перед глазами начали проноситься воспоминания из той, прошлой, совершенно недоступной ей сейчас жизни. Вот она что-то химичила в лаборатории Клауса, пока он не видит. А вот она с Айзеком сбежала с уроков Ллойда. И таких моментов было не счесть. Казалось, прошло тысячу лет, а нет, всего пару секунд.

Николь подняла взгляд и столкнулась со своим отражением в зеркале. Это стало последней каплей. Когда-то давно ее красоте завидовали все девушки, а что теперь? Бледная, невзрачная словно мышь или моль. Судьба сыграла с ней безумно злую шутку, лишив ее того, чем она гордилась больше всего на свете.

В порыве ярости Ника схватила со стола подсвечник, швырнув его со всей злостью в зеркало. Тысячи осколков разлетелись в разные стороны, и, возможно, даже один ее слегка задел. Но она перестала замечать что-либо вокруг. С нее будто бы с куклы вытащили все нутро и, испачкав и перевернув, вставили обратно.

Без сил девушка упала на колени и горько заплакала, спрятав лицо в ладонях. У нее отобрали все: родной пантеон, семью, дар созидания, оставив взамен жалкую жизнь человека. Как это унизительно и обидно. Хотя нет, кое-чего ее не смогли лишить.

– Ника, что случилось? – услышала она обеспокоенный голос Корвина. Такое привычное имя неожиданно резануло ее слух.

Маг опустился перед ней на колени и аккуратно коснулся щеки. Заживающую ранку начало пощипывать, что и вернуло ее в реальность. Затуманенными глазами Ника посмотрела на Корвина.

– Ты живой, – совершенно бездумно пробормотала она, повиснув у него на шее. – Живой…

– Конечно, – ласково сказал ей мужчина, обнимая ее в ответ. – А что со мной должно было произойти?

– Думала, ты погиб, – шептала Ника, продолжая цепляться за него. – Тебя ведь так долго не было. Не оставляй меня больше.

– Не оставлю.

* * * * *

Корвин смотрел вслед быстро удаляющейся девушке. Еще секунда и она скрылась меж книжных стеллажей. Так будет лучше, не стоит ей знать, что именно он хотел найти в библиотеке. Потеряться – она не потеряется, а вот залезть, куда не надо, может. Но он был уверен, что пернатый не допустит, чтобы его хозяйка убилась.

Хотя хозяйка ли Ника ему? Вроде бы ворон и говорит, что он ее фамильяр, только Корвина не так просто обмануть. Он не чувствовал между ними никакой связи, однако зачем бы ему еще так о ней переживать? Вполне возможно, Корвин просто видит проблему там, где ее нет, и связь существует, только она закрыта от него.

Маг направился в прямо противоположную сторону той, куда пошла Ника. Он был здесь очень давно, но до сих пор помнил нужные ему стеллажи. В первое свое появление Корвин забрал с собой дневник Элоизы, только нужной ему информации там не оказалось. Собственно ее вообще нигде нет.

Однако тогда он заметил другие записи, в которых Элли описывала все свои эксперименты, уже проведенные и которые собирается проводить. Корвин лишь их пролистал, считая, что они ему бесполезны. Теперь же именно их он и искал, потому как у него возникло предположение, что грифона создала Элли. Но все вышло из под контроля, и ее собственное творение ее и убило.

Корвин достал с верхней полки бордовую книгу без названия и каких-либо рисунков на обложке. Если не знать, что внутри, то можно и не заметить. На первой странице красовался самый ядовитый паук Элинея, нарисованный рукой Элоизы. И рядом с изображением было его полное описание.

Корвин стал листать дальше, встретив на разворотах страниц химеру, летучую корову, гору-кочевника, исцеляющий все болезни цветок-невидимку и много чего еще. В планах у нее даже было создание дракона. А вот про грифона не сказано ни слова.

Его внимание привлекла последняя запись. В ней присутствовали только название и несколько строк, а вот изображения не было. Видимо, Элоиза не успела дописать.

"Живое оружие и накопитель энергии

Живое оружие наделено необычайной силой, практически абсолютной неуязвимостью и сверхсильными органами чувств, что делает их прекрасными охотниками. Накопитель энергии – живое существо, имеющее огромный запас сил, который отдает живому оружию…"

– Неужели грифон – это…

Но додумать Корвин не успел: тишину библиотеки разорвал звук разбивающегося стекла. Машинально вернув книгу на полку (все что надо он узнал), маг переместился к любимому зеркалу Элоизы. И среди осколков на полу сидела Николь, а рядом с ней валялась знакомая ему серая коробочка. В таких Элли прятала грусть и страхи, чтобы любой, кто ее открыл, увяз в черной и беспросветной тоске. Лишь сама богиня была не подвержена действию своего творения.

Корвин вылечил ее ранку, заставив обратить на себя внимание. И ее слова о его исчезновении, мага совершенно не удивили. Творения Элли хорошо работали даже после ее смерти, выдернув из глубин страхи Николь.

– Вот и зачем тебе сдалась эта коробка? – спросил Корвин, усаживая девушку в кресло. Та немного успокоилась, но реветь не перестала.

– Не знаю, – шмыгнула носом Ника.

– Послушай меня внимательно. Всего того плохого, что ты видела, никогда не происходило. В этой коробке лежало заклинание Элоизы, которое обнажает все страхи. Поэтому постарайся взять себя в руки, иначе со временем станет еще хуже.

Ника кивнула, принявшись размазывать слезы по щекам. И пока она пыталась успокоиться, Корвин искал глазами пернатого, что допустил такую оплошность. Или он специально так сделал? В любом случае ворон благоразумно скрылся из его видимости, чтобы не попасть под горячую руку. Впрочем, ему все равно влетит за то, что не доглядел.

– Корвин, я… – начала говорить Ника, но тут же осеклась.

Он видел, что девушка хочет ему что-то сказать, только почему-то не решается. Давить на нее, особенно с ее состоянием, он не стал.

– Я… устала, – прошептала Ника, отвернувшись от мага.

Корвин сделал вид, что не заметил ее заминки. Надо будет – скажет.

– Пойдем. Все, что нужно, я уже узнал.

Обратную дорогу к комнатам они преодолели в полном молчании. Николь (или может уже правильней Элоиза?) пребывала в некой прострации, пытаясь смириться с тем, что сегодня ей открылось. Сначала она малодушно свалила все на Создательницу. Мол, она решила над ней так пошутить. Только она прекрасно знала, что она и есть Создательница. Это нельзя как-то рационально объяснить, это просто ощущаешь.

"Я – Элоиза, демиург, дочь Феба и Кассандры", – как в тумане повторяла про себя Ника. Теперь все пазлы сошлись. Ее воспоминания дали ответы практически на все. Только самого главного она так и не знает.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Корвин, останавливаясь возле двери в ее комнату.

Николь неуверенно пожала плечами.

– Тебе нужно отвлечься и перестать думать о том, что увидела. Может быть, хочешь прогуляться по священным землям?

Это было абсолютно безрассудным предложением особенно в свете последних событий, но хоть какая-то эмоциональная встряска ей необходима. Иначе она может просто закрыться в себе.

– Нет. Я лишь хочу спать, – ответила Николь и тут же схватила его за руку, боясь, что он уйдет к себе. – Не уходи.

– Представь, монашки будут в ярости, если узнают, – улыбнулся Корвин.

– Плевать, – совершенно серьезно сказала девушка.

"В своем храме, что хочу, то и ворочу", – мысленно добавила она.

Но Корвина тоже мало волновали такие мелочи. Он не хотел ее оставлять одну, мало ли какие последствия у нее возникнут. Главное пережить первые несколько часов, после действие заклинания спадет, и жизнь вернется в нормальное русло.

Кровать была узковата, но, как гласит древняя мудрость, в тесноте да не в обиде.

"Когда-то я хотела спать с ним. Что ж, сбылась мечта идиота", – мысленно усмехнулась Ника и слезы снова потекли.

Теперь, с такой внешностью, он никогда ее не полюбит. И пусть в теории легко давать советы, пафосно говорить, что любят не за внешность, но на практике все куда сложнее. Когда ты безумно кого-то любишь, то неважно ответные чувства будут искренними или нет. Пусть будет любить за красоту, деньги или связи, но главное, чтобы всегда был рядом. Хотя так нельзя.

– Ты чего? – спросил Корвин.

– Все нормально, – сквозь слезы улыбнулась девушка. – Давай поиграем в города.

Можно было бы признаться сейчас во всем, сказать, что она Элоиза, но зачем нарушать такое хрупкое равновесие. Правда может же подождать хотя бы до утра, ведь так?

* * * * *

Утро принесло с собой с одной стороны некоторое смирение с происходящим, а с другой и новые проблемы. Но обо всем по порядку.

Проснувшись, Ника умылась, позавтракала и даже получила порцию нотаций от матери-настоятельницы, которые она благополучно пропустила мимо ушей. Не потому что в ней проснулся какой-то бунтарский дух, просто не знала, как ей на них реагировать. Вроде бы она и есть Создательница, следовательно это она, а не ее должны поучать. Вот только является ли она теперь таковой? Так возникла первая проблема.

Вторая всеми силами ею отвергалась, но пришлось признать доводы разума. Почему Корвин до сих пор жив, если ее брат умер? Неужели он успел передать власть над ним? И почему за столько лет Корвин не дал ей знать, что с ним все хорошо? В общем за завтраком Ника успела на него сильно обидеться, а потом великодушно его простить. Только сам маг даже не догадывался, как сильно она его ругала.

И третье касалось Фагота. У нее самой никогда не было ворона-фамильяра, а это значит, что он ей наврал. С какой целью? Ника была не уверена, но, кажется, у ее матери, Кассандры, был ворон с каким-то похожим именем. Но кому он сейчас служит, ведь ее мама-то давно умерла? И самое паршивое, что ворон куда-то исчез, а значит, стребовать с него ответы не получится.

И это еще не прошло и суток с возвращения ее памяти, а Ника чувствовала, что дальше будет больше. Но она прекрасно понимала, что треть вопросов можно отсеять, лишь поговорив с Корвином начистоту. Поэтому собравшись с мыслями, девушка пошла в архив храма, где он едва ли не с самого утра искал какую-то там поэму о битве Создательницы с демоном.

Каким образом маг убедил мать-настоятельницу дать ему допуск к архиву для нее загадка. Видимо, очередное внушение и звонкая монета сыграли свою роль.

Но дойти до архива Ника не успела. Едва она вышла в коридор, как столкнулась там с Корвином. Он выглядел очень уставшими и недовольным. В руке он держал амулет связи.

– Нам нужно срочно возвращаться, – сказал мужчина, разрушив все ее планы поговорить в спокойной обстановке. – Герцог сообщил, что Эльфийское княжество грозится войной.

– У нас с ними всегда обостренные отношения, – выразила сомнение Ника.

– Их предыдущий князь умер, и к власти пришел его сын, который приблизил к трону свою сестру-полукровку. А ты знаешь, как эльфы пекутся о чистоте своей крови. И теперь княжество на грани раскола. Северная часть перестала подчиняться новоиспеченному князю, и войска уже вплотную подошли к нашей границе.

– А мы-то здесь причем? Неужели нас хотят отправить и туда?

– Князь со своей сестрой, СинелАларой, просят военной помощи у Сигизмунда, но тот трусливо спрятался за спиной герцога, велев ему вести переговоры с эльфами.

– Ты сказал, что сестру-полукровку эльфийского князя зовут СинелАлара? – воскликнула Ника, надеясь, что она не ослышалась. Девушка даже слегка подалась вперед в ожидании ответа.

Корвин, немного подумав, уверенно кивнул, чем безумно обрадовал ее. Таких совпадений просто не бывает, а это значит, что ее подруга жива. На какое-то мгновение собственные проблемы отступили на второй план. Ника должна если не увидеться с ней, то хотя бы написать письмо.

– Это имеет какое-то значение? – вырвал ее из задумчивости Корвин.

– Да, это моя подруга, Лара, – рассеянно ответила Ника.

* * * * *

Возвращение прошло намного легче: в той же самой библиотеке находился неактивный стационарный портал. Провозился, конечно, Корвин с ним долго, но зато к вечеру они уже вернулись домой. Только маг сразу отправился к герцогу, необходимо было узнать все нюансы, связанные с завтрашней встречей.

Ника решила остаться: помочь ничем не сможет, к тому же последствия все еще давали о себе знать. Ее била слабость, как душевная, так и физическая, и единственным желанием было – спать. Но парадокс заключался в том, что сон не шел, делая ее заложником собственной памяти, что непрестанно подкидывала давно забытое.

В комнате ее ждал еще один сюрприз. На подоконнике, возле настежь открытого окна, сидел ворон. Сегодня он выглядел несколько по-другому, более воодушевленным что ли. Его перья угрожающе отливали фиолетовым в свете выглядывающей из-за облака луны.

– С возвращением, найри Элоиза, – поклонился ей ворон.

Ника непроизвольно вздрогнула, услышав свое старое, затерявшееся в прошлом имя.

– Найри Элоиза умерла около пяти столетий назад, – уверенно сказала девушка. – Я всего лишь Николь, бедная сиротка, которой посчастливилось стать помощницей великого мага.

В этот момент, когда она это произнесла, ей стало намного легче, словно с произнесенной фразой упала и гора с плеч. Но так будет лучше: богиня умерла, а ей нужно двигаться дальше.

– Что ж, я принимаю твой выбор, – кивнул Фагот. – Теперь ты можешь задавать любые вопросы. На все, что знаю, я отвечу.

– Кто ты и кому ты служишь? И зачем ты мне помогаешь? – чеканя каждое слово, спросила Ника.

– Присядь для начала. Это будет очень долгая история – на всю ночь хватит, – посоветовал ей ворон.

Николь устроилась поудобнее на кровати, облокотившись на ее спинку. Она никуда не торопится. Если нужно слушать всю ночь, она это сделает. Вернуться к той жизни она не сможет, но стоит обезопасить себя от призраков прошлого и учесть те ошибки, которые стали для нее фатальными.

– Когда-то давно совсем юная богиня-пророчица гуляла средь лесов обычных смертных. Ее бессмертной красотой восхищались даже неразумные твари, не смея на нее нападать, деревья расступались перед ней, а сам ветер ласково играл с ее золотыми локонами, – неспешно начал свой рассказ Фагот. В его голосе слышались мечтательные нотки. – То была Кассандра, твоя мама. Она нашла средь столетних деревьев маленького слабого вороненка, который выпал из гнезда. Богиня подумала, что это судьба, поэтому решила не возвращать его к семье, а забрать с собой, сделав его своим фамильяром. Так у обреченного на гибель ворона появились дом, имя и разум.

В пантеоне Кассандры ко мне поначалу относились, как к временной блажи. Лишь ее сестра, Регина, полюбила меня всем своим сердцем. Я помню какими были те счастливые времена, когда сестры были просто не разлей вода. Как они весело дурачились и проказничали, как заступались друг за друга. Они и меня втягивали в свои игры, – ворон улыбнулся. – Но всему хорошему суждено рано или поздно кончаться.

Ника удивленно посмотрела на ворона, когда тот сказал, что ее мать с сестрой были очень дружны. Единственным, кто ей ранее говорил про мать – это был ее отец. Но он всегда утверждал, будто Регина завидовала Кассандре, а потому подло подставила ее перед свадьбой, закрыв ее в комнате. Однако Ника не спешила уличать Фагота во лжи, решив дослушать его до конца.

– Темные времена наступили с войной между пантеонами. Тогда мы многое потеряли и ничего не обрели в ней. Чернобог много раз пожалел, что вообще ввязался в нее, но исправить что-либо было уже поздно. Мы думали, что самое страшное это то, когда мы похоронили половину наших богов, но нет. Это было только начало. Я опущу пока некоторые детали, потом объясню почему.

Самое же важное, что твоя мама влюбилась. Да, эта любовь и нежелание ее отпускать стали для нее фатальными. Ее избранником стал Феб, бог солнца и Хозяин пантеона. Кэсси неустанно повторяла о том, какой он красивый и сильный, а я показательно закатывал глаза и улетал к Регине, которой к тому моменту пришлось уже повзрослеть и помогать отцу. Тогда я думал, что чувства моей хозяйки быстро пройдут, поскольку их друг в друге интересовала только внешность, а такой интерес ведь не должен продержаться долго. Я ошибся.

Следующим ударом стала внезапная болезнь Василисы, матери Кэсси. И никто не мог ее вылечить. Добрая и отзывчивая богиня домашнего очага медленно, но верно умирала. Однако чудо действительно случилось: ее вызвался исцелить Феб, потребовав взамен руку Кэсси. Чернобог был в отчаянии и согласился на его условия. Только сдаваться он не собирался, заключив сделку с одной из самых опаснейших богинь – Атропос.

Зачем он это сделал? Вот вроде должна была получится счастливая история любви, которой не страшны любые преграды. Увы, это не про них. Атропос предсказала, что брак с ним сделает Кэсси несчастной, отчего она, словно хрупкий и прихотливый цветок, зачахнет. А этого больше всего боялся Чернобог. Но и прямо отказаться от предложения Феба он не мог. Тогда он решился на подмену, не спросив даже хочет ли того Регина или нет. Он посчитал, что таким образом убережет обеих дочерей. Бедняжке просто не оставили выбора.

– Но как такое вообще могло произойти? Мама же пророчица, разве она не видела свою судьбу? – удивилась Ника.

– Кэсси хоть и пророчица, но в свое будущее предпочитала не заглядывать, ведь это истощает таких как она, – объяснил ей Фагот. – Итак Регина в скором времени понесла, но ей в ее новом пантеоне стало совсем невмоготу. И не найдя у кого бы еще попросить о помощи, она пришла к своей сестре, а та ее прокляла. Впоследствии Кэсси всю оставшуюся жизнь сожалела о сказанном, но слово, увы, не вернешь: две души стали пленниками одного тела.

О том, что Фагот имеет в виду Януса, Ника поняла не сразу. Однако это было вполне логичным объяснением его странностей. И ей так стало жалко его, ведь ему приходится всю жизнь страдать.

– Я помню как впервые увидел ее, богиню судьбы, Атропос, – меж тем продолжал ворон. – Думаю, ты ее тоже скоро встретишь. Она появилась совсем неожиданно, сразу после ухода Регины, и предложила Кэсси способ исправить свою оплошность. Атропос ей подробно рассказала, чем обернется ее проклятие и дала совет заключить сделку с ее братом. И главным доводом стала именно ты, Ника.

Твоя мама пророчица, а они словно бабочки-однодневки по сравнению с другими богами, поэтому Чернобог всеми силами оберегал Кэсси от любых невзгод. Но даже ему было не под силу исправить предначертанное, она в любом случае должна была умереть. Вот только просто отойти в мир иной хозяйка не могла, потому как от нее зависели судьбы ее близких. И чтобы хоть как-то исправить свою ошибку она согласилась.

Подробностей я всех рассказать не могу, потому что сама Атропос наложила на меня печать безмолвия. Скажу так, помнишь ли ты кто был предыдущим королем Ада?

Девушка не совсем поняла к чему был задан этот вопрос, но кивнула. А в подтверждении своих слов назвала еще и его имя:

– Аид.

– Да, правильно. Именно с ним и заключила сделку Кэсси. Он должен был помочь переродиться тебе так, чтобы твои воспоминания не стерлись. Для этого она передала власть надо мной Аиду, и с тех пор я посланник Адского двора, наделенный способностью переносить души умерших. А твоим фамильяром я назвался, чтобы ты мне доверяла. Я должен был в нужное время найти подходящее для тебя тело и сохранить твои воспоминания. С последним я слегка переусердствовал, впрочем это ты уже знаешь.

Фагот замолчал, давая ей время обдумать услышанное. Собственно оно совершенно не хотело укладываться в голове у Николь. Однако она точно хотела знать следующее:

– Если Аид должен был помочь мне переродиться, то, что должна была сделать взамен мама?

– Ее часть договора выполнишь ты, Ника, – огорошил ее Фагот. – Тебе предстоит вернуть предыдущего короля Ада.

Девушка оказалась не готова к такому ответу. Однако кусочки пазла продолжали вставать на свои места, и теперь ей стало понятно, кто дал ей книгу и зачем. Ох, как все запутанно.

– Как я его верну? Неужели ему кроме меня никто не смог бы помочь? – устало спросила Николь. У нее уже даже не было сил удивляться.

– Для начала нам необходимо разобраться с грифоном и найти способ открыть мир, а уж затем все остальное. И нет, помочь ему может только демиург. Тебе самой это никак не угрожает, – успокоил ее ворон.

Николь полностью легла на кровать, прикрывая глаза. У нее неимоверно начала болеть голова, а слабость только усилилась. Однако отступать от своего девушка не планировала, она сегодня узнает от него все, что только сможет.

– Почему Корвин до сих пор жив?

– Это тебе лучше спросить у него. Я поклялся ему, что не воспользуюсь знаниями о нем, – немного слукавил Фагот, потому как клятва звучала несколько по-другому.

– Хорошо. Тогда другой вопрос. Если моя мама предвидела мою смерть, то разве нельзя было ее вообще избежать?

Ей было важно знать из каких таких благих побуждений она лишилась своей красоты.

– Тебе бы не удалось ее избежать, потому что этого хотела сама Атропос. Я правда не знаю зачем.

Ну почему у нее постоянно обнаруживаются враги, которые намного сильнее нее самой? Однако погрузиться в отчаяние не дал ей ворон.

– А теперь послушай меня внимательно. После возвращения памяти к тебе вернутся и твои способности демиурга, а это значит, что и твой мир тебя признает. Но до того ты будешь чувствовать сильную слабость, иногда тебя будут мучить сильные головные боли и тому подобное. Так продлится около недели, поэтому пока ты восстанавливаешься, тебе нужно посидеть спокойно и никуда не ввязываться. Поняла?

Девушка кивнула: понять – то она поняла, а вот насколько это будет выполнимо, она не знает.

* * * * *

Шантрей, около 195 лет назад по всеобщему календарю

Возле главной площади перед дворцом совета магов Единого континента собралось столько народу, сколько не собиралось даже в ярмарочные дни. Но все же они предпочитали держаться в некотором отдалении, поскольку погибнуть от шального заклинания никто не хотел, равно как и пропускать происходящее.

На самой главной площади в некотором отдалении друг от друга стояли двое мужчин: глава совета, Корвин, и бог ученых, Клаус.

– Даю тебе последний шанс извиниться передо мной и попросить пощады, – властно сказал бог.

– Просить пощады буду не я, – упрямо и самоуверенно заявил Корвин. Ему уже не терпелось начать поединок.

– Так тому и быть.

В руках Клауса появился меч, выкованный из божественной стали. Крепче его может быть разве что клинок демонов, поэтому простой смертный ничего не сможет ему противопоставить. Их оружие слишком хлипкое.

Однако Корвин лишь усмехнулся. Он не стал размениваться на мелочи: с его пальцев потекла чистая сила, которая сгущалась, приобретая форму меча. Клаус был удивлен, хоть и не показал виду. Он был абсолютно уверен в собственной победе, но теперь ему стало интересно насколько силен этот выскочка.

Первым не выдержал Корвин, запустив в противника мощное заклинание уничтожения. Клаус отточенным движением с легкостью его разбил, поднимая вокруг себя целый сноп золотистых искр. Затем сталь жадно поглотила остатки плетения.

"Заклинание, вложенное в другое. Интересно, – подумал бог. – Следует быть внимательнее".

Вслух же сказал другое, решив сыграть на гордыне главы совета:

– Это все на что способен человеческий маг? – вдобавок еще и презрительно фыркнул.

Но заклинание было лишь обманным маневром. Окружавшая его дымка лишила видимости всего-то на доли секунды. Только и их хватило Корвину, чтобы переместиться практически вплотную к богу и нанести сокрушающий удар.

Однако Клаус в последнее мгновение успел заметить вспышку перемещения и отразить атаку. Два меча с яростью скрестились, и в момент их соприкосновения произошел всплеск чистой первозданной энергии. Их двоих отбросило в противоположные стороны шагов на триста.

Толпа зевак бросилась врассыпную, видимо, до них только сейчас дошли вся серьезность и опасность происходящего. Им уже было неважно, что случится дальше, главное, унести ноги.

Клаус легко поднялся, ссадина на его лбу моментально затягивалась. Только раны нанесенные одним богом другому заживают долго, а это для него был пустяк. Корвину встать было не так просто, поскольку регенерация у него была, но не такой мгновенной. И все равно он не собирался сдаваться.

Следующим атаковал Клаус, пока маг не успел полностью восстановиться. Отраженный удар отдал ноющей болью в плече Корвина, он не совсем удачно упал, но замораживающее заклинание действовало безотказно.

К этому столкновению оба уже были готовы, а потому смогли устоять на ногах, когда их едва повторно не снесло ударной волной. Неожиданно маг исчез, отчего Клаус слегка потерял равновесие. И в него тут же полетело заклинание остановки времени. Рефлекторно бог разрушил его мечом и повернулся к тому месту, откуда оно прилетело.

Корвин стоял на крыше двухэтажного дома и досадливо морщился. Другие даже не смогли бы остановить его плетения, а этому все равно. Собственно он и сам понимал с кем имеет дело, что и добавляло интерес в и их поединок. Через секунду Корвин снова исчез.

Только он совершенно не думал, что траекторию его перемещения можно рассчитать. Там, где маг появился, уже ждал его Клаус. Точный удар был направлен в самое сердце Корвина, и скорее инстинктивно он выставил заготовленный заранее щит, который задержал меч бога всего лишь на короткое мгновение, а затем с треском разлетелся на куски.

Однако Корвин времени зря не терял, открывая портал прямо под собой. Божественная сталь успела лишь по касательной задеть его щеку, разрезая ее. Кровь, подчиненная замораживающему заклинанию, выступила лишь слегка, но рана так быстро не спешила затягиваться. Даже магическое исцеление только свело ее края и все.

"Пора заканчивать", – подумал Клаус. Ему было непонятно откуда у человеческого мага столько сил сопротивляться ему, хотя и они потихоньку его оставляли.

Клаус опять перехватил траекторию его перемещения и исправил ее. Они оказались на коньке крыши дворца совета, на самой его вершине. Отсюда хорошо просматривался весь город. Только сейчас это место было настоящей западней. Лишний и неумелый шаг в сторону и лететь придется высоко.

Корвин держался лишь на чистом упрямстве, поскольку меч и замораживание собственного тела тянули с него столько сил. Но сдаться значило умереть, и он это понимал. Бог не простит ему такой дерзости, а следовательно из сражения он выйдет либо победителем, либо мертвым.

Поэтому Корвин снова пошел в атаку. Но Клаус голой рукой схватил лезвие его меча, чем удивил мага. Его кожа лопнула и черная кровь полилась из раны. От соприкосновения с чистой силой его рука обгорела до самой кости, но божественная регенерация снова не подвела его. По мечу Корвина пошли трещины, и он рассыпался в пыль.

Клаус с силой толкнул мага в грудь, и тот не в силах сохранить равновесие начал падать назад. Воспользоваться порталом не было никакой возможности: бог умело заблокировал его на территории всего города. Корвин упал на вымощенную камнем площадь.

"Вот она, смерть", – с каким-то равнодушием подумал маг.

Боль пронзала все тело, даже то заклинание уже никак не спасало. Впрочем оно и действовать уже перестало-то.

– Как тебя зовут? – полюбопытствовал Клаус, появляясь рядом с ним.

Маг хотел его послать, но из груди вышли булькающие звуки.

– Корвин, – несмело донеслось откуда-то сбоку.

Видя, что сражение закончилось, толпа снова начала потихоньку подтягивалась.

– Корвин значит, – усмехнулся Клаус. – Твоя судьба написана прямо на твоем имени⁸.

Серебристые глаза бога угрожающе сверкнули, и тело мага начало меняться. Он уменьшился, его руки превратились в крылья, у него выросли черные перья, отливающие синевой, и желтый клюв. И вот посреди площади уже сидел ворон.

– Отныне и впредь ты будешь моим фамильяром, станешь моей тенью. Будешь сопровождать меня всюду и везде, до самой моей смерти, – как проклятие озвучил приговор Клаус.

Глава 5

Да здравствует наш суд –

самый гуманный суд в мире!

К/ф "Кавказская пленница,

или Новые приключения Шурика"

реж. Л. Гайдай

Утром ей тоже не удалось с ним нормально поговорить. А впопыхах бросать фразу: "Ко мне недавно вернулись воспоминания, и теперь я знаю, что я – Элоиза" как-то не входило в ее планы. Ей хотелось нормально сесть в гостиной с чашкой ее любимого арве и неспешно рассказать обо всем. И дальше в ее воображение сражу же рисовались картины, как Корвин прижмет ее к себе, скажет, что все это время догадывался и признается в любви. Правда последнее было несколько утопично, но все же.

Только какая на самом деле будет у него реакция, Ника не знала. Вероятнее всего, он разочаруется, и их доверительные отношения в одно мгновение разрушатся. И она этого безумно боялась.

"А может все оставить как есть?" – малодушно подумала Ника, стоя в главной зале замка герцога Летрельского.

Переговоры были запланированы на одиннадцать часов утра. И вот с минуты на минуту должны появится представители Эльфийского княжества. Как оказалось, Лары среди них не будет. И хоть Николь это понимала, но все равно в душе надеялась ее увидеть. Впрочем, ночью она времени зря не теряла и решила написать письмо, которое планировала передать через послов.

Самого Сигизмунда тоже не наблюдалось, но он прислал своих доверенных лиц, среди которых были и ищейки, в том числе и лорд Райин. Последний, к слову, при виде Корвина с Никой едва не стер зубы в порошок от злости, так сильно он ненавидел этих двоих. Но подойти и высказать свое презрение он так и не решился. Глава ищеек взял себя в руки лишь перед самым появлением эльфов.

Делегация эльфов прибыла небольшая, всего десять остроухих, не считая охраны. И среди всех Ника выделила одного, который был явным лидером. Ничего примечательного в нем не было, такой же высокий, белобрысый и ушастый как и все эльфы. Но в Николь просыпалась какая-то чуйка, которая твердила, что именно он близок к Ларе как никто другой.

Выкрасть у него минутку оказалось не так-то просто, с ним разговаривали герцог и доверенные короля, и в отличие от других он не мог позволить себе отойти даже на пару секунд.

– Мы услышали ваши требования, – как можно пафоснее сказал лорд Райин. – Теперь мне необходимо сообщить его величеству, чтобы он принял окончательное решение.

И глава королевских ищеек покинул залу, а остальные приняли решение несколько передохнуть после столь долгого обсуждения.

Во время этого неожиданного перерыва Николь вышла в коридор, ей необходимо было немного проветриться. Голова начала снова нестерпимо болеть, ворон ее же предупреждал, что это продлится еще с неделю. Конечно, она могла бы спокойно уйти отсюда, ведь только маги ковена обязаны были находиться рядом с герцогом для его охраны. Но она сама навязалась в свиту его светлости.

Следом за ней вышел тот самый эльф, имени которого она к своему стыду не могла запомнить. Слишком длинные они у них, как собственно и их уши.

– У вас есть какое-то ко мне дело? – прямо спросил мужчина. – Или я неверно расценил ваше пристальное внимание?

"Какой глазастый", – усмехнулась мысленно Ника.

– Вы правы, у меня действительно к вам есть небольшая просьба. Если вы, конечно, знаете Лару.

Ника специально назвала ее именно так, поскольку только самые близкие поймут о ком речь.

– Что вы от нее хотите? – в его голосе против воли прорезались угрожающие нотки.

Значит, Ника правильно выбрала.

– Ничего особенного. Просто чтобы вы передали ей письмо от ее старой подруги из тарерского приюта, – дружелюбно сказала ему девушка. – К сожалению, с самого пожара в Тарере мы с ней не виделись.

– Николь? Это ведь вы? – и теперь эльф смотрел на нее уже совсем по-другому. – Но ее высочество утверждала, что вы погибли.

– Мне повезло выжить, – уклончиво ответила Ника, отдавая ему письмо. – Скажите мне… она счастлива?

Ника не хотела задавать такой глупый вопрос, но он все равно вырвался наружу. В глазах и в носу защипало, и еще чуть-чуть и девушка расплачется.

– Я на это очень надеюсь. Ведь это самое главное для меня, – сказал эльф, беря конверт и проверяя на наличие какой-либо скрытой угрозы.

Теперь Нике было намного спокойнее. Она столько лет не знала, что произошло с ее подругой после того, как их пути разошлись. Какой же камень с души свалился. Кивнув на прощание эльфу, Николь поспешила к Корвину, который, как оказалось, все это время следил за их разговором в отдалении. Она даже и не заметила его.

– Ты с ума сошла уходить, не предупредив меня? Ты же знаешь, что ушастым нет веры, – отчитал ее Корвин, открывая перед ней дверь и пропуская ее вперед, в главную залу.

– Мне нужно было передать подруге письмо, а ты был занят, – виновато улыбнулась Ника.

– Не пойми неправильно, просто я переживаю.

– Я знаю.

В этот момент ей стало совершенно не важно, что вокруг столько народа. Она скажет ему обо всем прямо сейчас, и не нужны никакие гостиные и арве. Какая разница, главное, что он обязательно поймет. Ника в этом уверена.

– Корвин, я…

Звук бьющегося стекла разрушил такое хрупкое наваждение, вернув в реальность. Огромное, на всю стену окно разлетелось на осколки. И только благодаря щитам, которые выставили маги, никто не пострадал. В замок герцога влетел грифон.

"Айзек!" – мысленно воззвала к брату Ника, смотря как мгновенно заживают порезы от стекла на его теле.

Казалось, грифон ее услышал, поворачивая свою орлиную голову в ее сторону. В его глазах по-прежнему плескалась нечеловеческая жажда крови, ее крови. Он открыл пасть и издал победный рев, его не интересовало ничего другого, кроме его цели.

Только Корвин не дал грифону ступить и шагу в ее направлении. Маг открыл портал и решительно ее туда толкнул. Девушка даже понять не успела, что произошло, а потому совершенно не сопротивлялась. Красное марево охватило ее, унося прочь из замка и оставляя грифона с носом. Последнее, что она услышала, так это злобное рычание того, кто некогда был ее братом.

Ника очутилась в холле замка Создательницы, а точнее он уже давно принадлежал Корвину, и возвращение ее памяти никак не влияло на факт собственности. Но тем не менее замок ее все равно всегда узнавал, и сейчас и даже тогда еще, когда ее в первый раз привезли к инкубу. Как же давно это было, пять лет уже с того момента прошло.

Девушка ласково погладила каменные стены, ощутив ответную волну нежности. Замок ее помнил, ждал все эти годы. Жаль только, что она не планировала здесь надолго задерживаться. Ника, конечно, не забыла предупреждение ворона, но отсиживаться в безопасности она не могла. Жизнь ее брата была под угрозой.

Необходимо было все объяснить Корвину, пока он не убил Айзека, а потому ей срочно нужно вернуться. К сожалению, внезапные магические способности в ней не проснулись, значит придется либо искать способ запустить стационарный портал, либо добираться на своих двоих. С первым могли возникнуть проблемы, но все же даже это будет быстрее второго варианта.

Стационарный портал находился в северном крыле, в ее кабинете. Ника рванула туда со всех ног, надеясь, что она сможет его активировать и не опоздать. Теперь коридоры не казались ей такими запутанными и непонятными, ведь она сама проектировала замок.

Дверь ее кабинета была открыта, а защитное заклинание давно разрушено. Ника догадывалась чьих рук это дело. Внутри все так же царил беспорядок, такой каким она его оставляла много лет назад. Тогда она думала, что позже вернется и разберет его, но не Судьба. Смерть часто бывает внезапной и неотвратимой. Однако времени предаваться старым воспоминаниям и жалеть себя у нее просто нет.

В одном из шкафов Ника нашла средь бумаг старый, полностью проржавевший кинжал, таким даже конверт будет вскрыть проблематично. Но она уверенно его взяла и, не прилагая никаких усилий, всадила его по самую рукоятку в оконную раму. По дереву пробежались красные искорки, оставляя за собой дорожки, складывающиеся в плетение. Это была ее хитрость, о которой она никому не говорила, чтобы в случае нападения суметь сбежать из замка. Пути отступления нужно продумывать всегда, жаль, что они ей тогда абсолютно не помогли.

В оконном проеме заклубился дым. Ника залезла на подоконник, с некоторой тревогой смотря вперед. Ведь если ничего не получится, падать будет очень высоко, но отступать нельзя.

– Ника, стой! – крикнул Фагот. – Ты еще не восстановилась полностью.

– Если я буду здесь сидеть Айзека убьют. Никто ведь не знает, что он и есть грифон, – возразила ему девушка.

Она понимала, что сама виновата в том, что так долго откладывала разговор. А значит только в ее силах предотвратить непоправимое. И пока ворон не помешал ей, Ника мысленно задала траекторию переноса к Корвину и Айзеку и шагнула в неизвестность. В последний момент Фагот успел сесть ей на плечо, плотно вцепившись в нее когтями.

Их выбросило прямо перед лесом на северной границе Эллинея. Переход оказался не совсем удачным, Николь кубарем покатилась по траве. Рядышком с ней приземлился и ворон, его посадка тоже была не совсем мягкой.

– Ты куда нас направил? – зло спросила Ника, вставая и отряхивая штаны от грязи и травы. – Нежить захотел покормить?

– Не переживай, нежить тебя не тронет. Она предпочитает есть мозги, а у тебя их давно уже нет, – саркастично ответил ей Фагот.

Николь хотела ответить, что он несет полную ерунду, ведь нежити неважно какую часть тела поедать, но заметила в небе странную птицу. Впрочем от птицы в ней была лишь ровно половина, и через секунду девушка поняла, что это грифон. Значит они переместились правильно.

Айзека атаковали со всех сторон, но он каким-то чудом избегал десятков запущенных в него плетений. А те, которые и попадали в него, никакого вреда ему не причиняли. Николь аж гордость взяла, что смогла сотворить такое тело. Но осознание, что это из-за нее ее брат лишился разума, вернуло ее с небес на землю.

– Нужно найти Корвина, – решительно сказала девушка. – И предупредить его обо всем. Ты сможешь мне помочь?

– Хорошо, – обреченно вздохнул Фагот, понимая, что отговаривать уже поздно, а силой увести отсюда он ее не сможет. Его возможности тоже имели свои границы.

Ворон летел впереди, а следом за ним бежала Ника, которая с тревогой смотрела в небо, боясь потерять из виду грифона. Сам Айзек тоже следил за ней и временами пытался сменить свое направление в ее сторону, но этому мешали маги и недавно прибывшая армия герцога Летрельского.

Ее выбросило слишком далеко от эпицентра всех событий, видимо, из-за того, что еще не полностью восстановилась. Лишь бы только успеть. Если Айзек пострадает, Ника себе этого не простит. Ведь из-за ее ошибки он стал таким жестоким. Она и мысли допустить не могла, что виновен кто-то другой.

В грифона полетела мощная магическая сеть, сплетенная из чистой, сырой энергии, ее было видно даже без перехода на другое зрение. Ника сразу догадалась, кто ее автор. Ни у кого другого не хватило бы сил такое сотворить. Она помнила, как Корвин раньше, когда ему было лень или когда время играло против него, использовал такую хитрость, которая сжирает едва ли не половину резерва.

"Только бы он промахнулся", – пожелала Ника, но увы. Корвин сегодня был точен как никогда.

Магическая сеть плотно спеленала грифона, и тот стремительно начал падать. Его попытки вытащить крылья из ловушки были тщетны, его еще сильнее сковывало в путах.

– Жди здесь, – крикнул ей ворон, мгновенно ускорившись и скрываясь из виду. Фагот и сам не ожидал, что Корвин решится на призыв, слишком это было рискованно, но даже он совершает просчеты. Главное, их вовремя признать и исправить.

      Ника остановилась, понимая, что бежать нет смысла, можно лишь заблудиться, не зная направления. Сильная и резкая головная боль прострелила виски, и вместе с подступающей к горлу тошнотой в голове пронеслись еще пара тройка воспоминаний. И везде был ее рыжий брат с яркими зелеными глазами и такими же яркими веснушками.

– Прости… – прошептала Ника, опираясь руками о ближайшее дерево.

Слабость охватывала все тело, и не было сил даже сдвинуться с места. Прав оказался Фагот, когда говорил, что у нее нет мозгов. Если бы были, то сразу бы поняла, что в ее состоянии ей не спасти брата. И эту ответственную миссию возложила бы на ворона сразу.

– Просить прощения будешь у Создательницы, отступница, – вывел ее из прострации знакомый противный голос.

– Лорд Райин, какая неожиданная встреча, – улыбнулась Ника, собирая остатки сил и выпрямляясь. Опасность нужно встречать с гордо поднятой головой. То, что глава ищеек может оказаться ее смертью, девушка предпочитала не думать. Она слегка покачнулась и едва не упала.

– Вижу твое отступничество уже отнимает у тебя жизнь. Радуйся, гадина, я приближу твою встречу с тем, кому ты продала свою гнилую душонку, – фанатично и быстро говорил глава ищеек. Его глаза лихорадочно блестели от предвкушения.

– У меня она хотя бы есть, в отличие от дворняжки короля, – резко ответила ему Николь. За что получила звонкую пощечину и на какое-то время потеряла связь с реальностью.

Пришла в себя она уже во дворце короля Элинея, Сигизмунда II. Лучше ей совершенно не стало, напротив к боли в висках еще добавилась боль в затылке. Видимо, с ней не особо церемонились, когда кинули на пол. Хорошо хоть ковер смягчил удар.

Нечеткость зрения мешала ей рассмотреть все великолепие и богатство того помещения, в котором она находилась. Девушка даже, пожалуй, бы сравнила его со спальней погибшего герцога Торайна: также дорого и безвкусно.

– Очнулась? Как раз вовремя. Суд только что вынес тебе приговор, отступница, – любезно уведомил ее лорд Райин, мило улыбаясь и помогая ей подняться.

– Что? Я имею право… – вскрикнула Ника и оттолкнула руку ищейки. Страх за свою жизнь помог ей мобилизовать себя, пусть хоть и ненадолго. Она резко подскочила на ноги, отступая от ищейки на пару шагов.

– Заткнись и будь счастлива, что тебя не прикончили сразу, – крикнули ей откуда-то сбоку.

И тут Ника увидела, что она находится прямо посреди тронного зала, а вокруг нее собрались все ищейки, в чьих глазах был страшный блеск, и в отдалении, на возвышении восседал их хозяин, его величество собственной персоной. Помимо них здесь еще присутствовали стражники и какие-то мелкие чиновники.

Сам Сигизмунд олицетворял собой полную победу над своими врагами. Через девушку он хотел уничтожить Корвина, а следом за ним и герцога Летрельского, обвинив в измене Создательнице и государству. И никто в здравом уме не станет ему перечить и поднимать восстание, боясь гнева богов.

– Николь, помощница мага Корвина, вы обвиняетесь в отступничестве и сообщничестве с вороном, а также в умышленном причинении вреда его величеству, королю Элинея, Сигизмунду II, – начал зачитывать ее приговор секретарь.

Девушка закрыла лицо руками и тяжело вздохнула. Ей отсюда не выбраться, Корвин ее не спасет. Она сама лично наделяла дворец правителей Элинея способностью не пропускать магию. Это конец. Даже ворон навряд ли поймет, где она.

– А также в убийстве его светлости, герцога Антера Торайна, – продолжал меж тем секретарь. – В заговоре против нашего августейшего монарха и в пособничестве Эльфийскому княжеству против короны. На суде главой королевских ищеек, лордом Райином, были предоставлены неопровержимые доказательства вашей вины, а потому вы приговариваетесь к смертной казни через сожжение на костре.

Заслушав приговор, Николь не знала смеяться или плакать, но такой околесицы она давно уже не слышала, со времен ее Совершеннолетия. Впрочем, наверное, больше и не услышит.

– А для того, чтобы приговор был точно приведен в исполнение и отступнице не удалось сбежать от правосудия, ей необходимо дать выпить яд Архары. Подпись: его королевское величество, Сигизмунд II, правитель Элинея, – закончил читать секретарь и с абсолютно невозмутимым видом свернул свиток.

– Нет! – закричала Ника. – Нет…

Ее схватили двое крепких и сильных стражников. Двое на одну маленькую и хрупкую девушку. Но несмотря на это, Ника отчаянно сопротивлялась, пытаясь вырваться. Ей не верилось, что все так должно закончиться.

Когда к ней начал подходить лорд Райин, Ника с силой и до зубного скрежета сжала челюсти. Она не сдастся без боя. В его руке поблескивал флакон с такой знакомой ей жидкостью.

– Открой рот, – обманчиво ласково произнес глава ищеек. – Не бойся здесь не чистый яд, ты умрешь не сразу. Надо же, чтобы ты испытала всю прелесть костра.

* * * * *

Его хитрость сработала так, как он того желал. Призвать эту тварь, когда рядом такое огромное количество магов, было просто гениальной идеей. И пока Николь была в безопасности, а остальные отвлекали на себя грифона своими попытками его хоть как-то задеть, Корвин плел сеть из своей энергии.

Правда, грифон едва не ускользнул, когда понял, что его обманули. Но Корвин успел кинуть маячок на тварь и ей не удалось скрыться. А быстрая же зараза! И все же сеть пришлось начинать делать заново, только в лесу пришлось поторопиться.

К его счастью, меткость не подвела его на сей раз. Главное теперь было добраться до него первым. Но это не составило никакого труда, перемещение с помощью его же собственного маячка – это настолько просто, что тут даже и стараться не нужно.

Разъяренный грифон лежал на небольшой поляне и пытался выбраться, потихоньку выпивая магическую сеть. Однако, ему это не поможет. Корвин планировал убить тварь и считать ее воспоминания через сердце или мозг.

Маг достал кинжал, подаренный ему еще Клаусом. Он был сделан из божественной стали, а значит должен пробить толстую шкуру грифона. Перебить сонную артерию на шее и дело с концом.

– Это Айзек! – услышал Корвин вопль ворона. – Не трогай его!

– Откуда… – хотел спросить мужчина, но остальные маги уже были близко. – Ладно, потом расскажешь.

Разговаривать некогда, иначе их заметят и проблем не оберешься. Корвин перенес их в подземельные замка Создательницы, игнорируя попытки ворона что-либо сказать.

Теперь сам замок взял под контроль грифона, а потому им нечего бояться. У него силенок не хватит тягаться с тем, что создала Элоиза с особой тщательностью. Пусть даже это и был Айзек, в чем Корвин, конечно, сомневался. Он никогда бы не убил свою любимую сестру.

Однако несмотря на столь удачное стечение обстоятельств, его все равно грызло дурное предчувствие.

– Ника, – понял Корвин в чем заключается проблема. – Пойду проверю ее, а ты думай, что будешь говорить и даже не вздумай врать.

– Она… – начал Фагот, но тут же умолк. – Я ее не чувствую.

И в его голосе было неприкрытое отчаяние.

– В смысле не чувствуешь? Где она, пернатый? – разозлился маг и схватил птицу за шею. – Ты снова за ней не уследил!

Видя, что ворон стал задыхаться, Корвин отпустил его, и тот безвольно упал на каменный пол. Каркающий хриплый кашель совершенно не разжалобил мага. Но за его яростью скрывался страх за нее.

Торопливо и сбивчиво Фагот объяснил, что случилось с Николь после того, как ее оставили в замке. Ворон говорил самую суть, не вдаваясь в подробности, как она смогла открыть портал, потому что это второстепенное. Главное сейчас ее просто найти и если нужно спасти. Сам Корвин тоже не спешил расспрашивать про детали.

Через минуту маг уже чертил собственной кровью на полу заклинание поиска, которое должно было просто перенести ее к нему. Неважно в каком она будет состоянии. Даже если она… Но Корвин отмахнулся от плохого, он надеялся на хороший исход.

В это заклинание он вбухал едва ли не половину своего резерва, но все без толку. Оно натыкалось на невидимую преграду и рассыпалось на осколки. Что-то не давало ему пройти раз за разом.

– Зачем ты так глупо тратишь энергию? Раз не своя, то не жалко значит, – услышал Корвин того, кого здесь, на Элинее быть просто не могло. – Может стоит посмотреть, где именно заклинание останавливается, а не пытаться прошибить лбом стены?

Корвин хотел ответить ему в своей привычной колкой манере, но передумал. Нельзя терять время на такую ерунду. Маг еще раз пустил заклинание и внимательно проследил за его направлением. Было сложно и все равно он нашел место, не пропускающее его магию. Дворец короля. С большой долей вероятности она там.

* * * * *

Николь продолжала отчаянно сопротивляться несмотря на жестокие попытки влить в нее яд. Лорд Райин с силой сжал ее щеки, едва ли не ломая нижнюю челюсть. Она и не думала, что в таком трусливом и тщедушном маге столько злобы и фанатизма. Сзади ее за затылок держал еще один помощник лорда Райина, не давая ей вырваться из стального захвата главы ищеек.

– Как же прекрасно смотреть на страдания отступников, – прошептал лорд Райин, заливая яд прямо ей в глотку.

Ника закашлялась и попыталась выплюнуть сладкую жидкость, но уже поздно. Яд проникает в кровь мгновенно. Все так, как она и задумывала. У нее есть не более пятнадцати минут, потому как даже самые слабые концентрации обладают быстрым эффектом.

Дальше любые сопротивления были бессмысленными, противоядия просто напросто не существует. Она его не придумала, считая, что ей это не нужно. Какая злая насмешка Судьбы. Что она такого сотворила? Да она сейчас, когда ее буквально втоптали в грязь, признала, что была слишком высокомерной по отношению к другим, но Элоиза уже за это поплатилась. А сейчас-то за что? Но никто не хотел давать ей ответа.

У нее уже не было сил даже идти, ее под руки волокли стражники. Ее не интересовало куда, разницы все равно никакой нет. Какое-то холодное безразличие накрыло ее с головой.

Но когда ее вывели во внутренний двор и она увидела собирающийся костер, Ника вновь предприняла жалкие попытки к сопротивлению. Жажда жизни вновь всколыхнулась в ее ослабевшем теле, впрочем результата они не принесли.

Стражники грубо прислонили ее к столбу и крепко привязали ее к нему, пока глашатай вновь зачитывал этот абсурдный приговор только уже перед собравшимися здесь обитателями дворца. Сам же Сигизмунд вместе со своей супругой и свитой сидел на балконе с хорошо открывающимся видом на казнь.

–…Подпись: его королевское величество, Сигизмунд II, правитель Элинея.

Толпа слуг выкрикивала в ее адрес самые отборные ругательства и непечатные слова, потому как многие из них еще помнили историю с замком. И в свете этого приговора они решили обвинить ее во всех напастях. Но Николь было абсолютно все равно на них, она с ужасом смотрела, как подносили к сухому хворосту горящий факел, и как быстро загорался костер.

В глазах начало темнеть, а это значило, что яд уже действует и ей осталось всего пара минут. С неким злорадством Ника подумала, что лорду Райину не удастся посмотреть на ее страдания, как она корчится от боли на костре.

– Я люблю тебя, мой Ворон, – глотая подступившие слезы, сказала Николь. Она могла бы потратить свои последние слова на проклятие, и оно бы, скорее всего, сбылось, но зачем? Какой смысл, если ей уже будет все равно?

И уже в полузабытье Ника услышала крики толпы и приказы отдаваемые начальником стражи. Кажется, кто-то напал на дворец. Только силы ее уже покидали, а огонь неотвратимо подступал.

Вдруг она престала слышать треск огня, а затем ее начали развязывать. Ника без сил начала падать, но ее тут же подхватили на руки и прижали к себе. Как в тумане, она увидела Корвина, или это бред ее умирающего сознания?

– Клаус, я знаю у тебя есть кровь Регины. Ты должен ей помочь, прошу тебя, – с каким-то отчаянием в голосе сказал Корвин.

"Похоже, я действительно умираю, ведь он не может быть жив", – подумала девушка. Но что ответил ему Клаус, Ника не расслышала.

Николь почувствовала во рту соленый вкус крови, только своей или чужой она уже не понимала. И через секунду мрак полностью поглотил ее.

* * * * *

Письмо Регине от Кассандры, около 320 лет назад по всеобщему календарю

Моя дорогая сестренка! Риночка!

Прости за то, что я совершила.

Я была глупа и ничего не понимала, думая только о себе и зацикливаясь на собственном горе. Теперь я знаю, как тебе пришлось тяжело. И как тяжело было отцу, когда он решился на подмену. Не держи на него зла, ибо он боялся за нас. Но и отказаться от помощи Феба он не мог.

До самой своей смерти, которую так и не смог предотвратить отец, я пыталась исправить свою ошибку, делая практически невозможное и немыслимое.

Не переживай мои начинания закончит Фагот, доверься ему как это было раньше.       

Прошу, присмотри за Элли. Хоть издали, если Феб не позволит тебе к ней приближаться. Прошу, не дай дьяволу затуманить ее сердце. И скажи ей, что я желаю ей счастья, которого, увы, не удалось испытать самой.

Я могла бы тебе сказать это лично, но моя гордыня и совесть, которая все чаще и чаще мучают меня, не дают мне этого сделать. Мне слишком тяжело смотреть тебе в глаза, ведь я виновата перед тобой больше, чем ты передо мной. Теперь, когда у меня появилась дочь, я это осознала.

Пусть хоть строки, написанные моей рукою, передадут хоть часть того сожаления, что я испытываю. И пусть они останутся вместе с тобою в память обо мне и о нашем счастливом детстве.

С любовью и с надеждой на прощение,

твоя Кэсси.

Часть V

Глава 1

Что имеем, не храним,

потерявши – плачем.

Русская пословица

С момента казни прошла неделя, и за это время Ника так ни разу и не пришла в сознание. И на первый взгляд, могло показаться, что она уже мертва: ее грудь не поднималась в такт дыханию, а ее бледность усилилась настолько, что приобрела легкий синеватый оттенок. Но на самом деле ее сердце билось, едва заметно, чтоб только в ее теле теплился огонек жизни.

На изголовье кровати сидел поникший ворон, осознавший свою очередную ошибку. Только что от этого толку, если ей не становится лучше? Ему пришлось рассказать Корвину абсолютно все, поскольку дело уже принимало серьезные обороты. Уже не до того, чтобы она сама настроилась и призналась, главное, чтобы вообще пришла в себя.

Сам Корвин сидел на кровати рядом с ней, следя за тем, чтобы ей не стало хуже. Ворону он больше не доверял. Маг осторожно положил ладонь на ее грудь, на то место, где должны чувствоваться удары сердца. Их было совсем мало, лишь один-два слабеньких за минуту.

Он, конечно, прекрасно знал, что таковы последствия крови богов, и все равно волновался. До тех пор пока она не победит яд, Ника будет находиться в неком промежуточном состоянии, практически на грани жизни и смерти.

– Элли, ну почему ты молчала? – в который раз спрашивал пустоту Корвин. – Если бы ты рассказала все, то мне не пришлось бы строить глупых теорий и пытаться понять, что вообще происходит.

Но в ответ снова была тишина.

Как жаль, что, только тогда, когда любимые могут исчезнуть из нашей жизни, мы замечаем их важность и нужность, до этого воспринимая их как само собой разумеющееся. Правда, часто бывает, что уже поздно лить слезы и каяться, прося прощение – все равно не вернешь.

– Хочешь, я исполню обещанное тебе желание? Или даже два. Или все, какие у тебя есть, только приди в себя, – поглаживая ее щеку, прошептал маг.

Клаусу он до сих пор не сказал о том, что это его сестра. Если она очнется, то это будет хорошим сюрпризом им обоим. Если нет, то незачем заставлять его проживать ее смерть дважды. Корвин не хотел быть таким жестоким по отношению к нему

– Помнишь, как мы с тобой однажды сильно поругались? – Корвин взял в руки ее прохладную ладошку. – Веселое было время. Я тогда тебе сказал, что никогда не приближусь к тебе ближе, чем на полет стрелы. А ты мне заявила, что я и сам не замечу, как мы окажемся с тобой в одной постели. Что ж, ты оказалась права. Правда не в том смысле, который вкладывала ты, но все же…

Ее кожа постепенно становилась теплее, а это значило, что Ника начала приходить в себя. Ее бессознательное состояние постепенно переходило в сон. Даже дыхание переставало быть таким поверхностным и рваным как раньше. Ее ресницы слегка дрогнули, но глаза так и не открылись. Ника все еще пребывала в полузабытьи.

– Наверное, в глубине души я всегда знал, что это ты, только так и не признался себе в этом. Даже тогда, когда увидел свой подарок в твоей сумке. Жаль что, я…

Судорожный вздох прервал его на полуслове: Ника вот-вот должна была придти в себя.

"Корвин, спускайся, ты срочно нужен здесь. И захвати с собой одежду, – мысленно отдал приказ Клаус. – Не переживай ты за нее, скоро придет в себя".

"Сам что ли справиться не в состоянии? Уже не бог, так что давай как-нибудь без меня".

"Вот именно, что не бог, поэтому мне тяжело справиться с Айзеком. Он сопротивляется, мне все труднее его удерживать. Пусть за ней ее ворон приглядит".

"Он слишком часто ошибается".

"Уж присмотреть за полуживой девушкой он в состоянии".

"Сомневаюсь, – скептически ответил ему Корвин, смотря на ворона, но не помочь Айзеку он не мог. Даже ненавидя его всей душой, он не желал ему дурного. – Подожди, я скоро приду".

По всей комнате маг развесил маячки, которые должны были оповестить его, когда она очнется, и заклинания, запрещающие куда-либо ей выходить. Вдобавок еще и ворону приказал за ней приглядывать, и в случае провала обещал найти и сжечь его на костре. Фагот угрозе внял и клятвенно пообещал смотреть в оба за ней.

Корвин уже собирался идти, как вспомнил просьбу Клауса захватить с собой вещи. Айзек, конечно, несколько поменьше его будет, но другой одежды нет. Убедившись, что девушка пока еще не пришла в себя, маг вышел из комнаты.

До подвала, где до сих пор держали грифона, он добрался быстро.

Всю прошедшую неделю Клаус пытался вернуть Айзеку его облик, что оказалось слишком сложно. Чья-то чужая воля мешала разуму грифона возобладать над ненавистью, которая имела очень даже странное происхождение.

Кстати, предположение о том, что грифон является Айзеком Клаусу рассказал именно Корвин. Самому полубогу оставалось лишь подтвердить нелепую, на первый взгляд, версию. Впрочем, это было единственным легким из всего, потому что дальше дело как-то снизило обороты. Грифон постоянно сопротивлялся, старался поглощать любые плетения, которые смогли бы хоть как-то очистить его от той черноты в его душе.

Но каким бы ловким он ни был, Клаус все равно смог найти лазейку, которой и воспользовался. И теперь Айзек метался между обликом грифона и своим собственным. Его тело стремилось вернуться к крыльям и лапам, однако Клаус старательно настаивал на своем, возвращая его к прежнему. Только удерживать в таком состоянии становилось все труднее, поэтому он и позвал Корвина.

Тот появился минут через десять после их разговора, застав при этом очень странную картину. Существо, которое было нечто средним между Айзеком и грифоном, с поистине устрашающим рычанием каталось по полу, оставляя на каменных плитах глубокие следы от когтей. Клаус стоял неподалеку от него, слегка бледный и растрепанный, поскольку сил у него уходило немерено.

– Тебе осталось лишь закрепить эффект плетения, пока я его сдерживаю, – сказал Клаус.

Увидеть, где именно плетение полубога было шатким и неустойчивым, труда не составило. А вот слегка подправить оказалось не так просто: аккуратные и точные попытки грифон попросту поглощал. И на седьмой раз Корвин психанул и сырой силой припечатал все, даже то, что и так неплохо работало.

Естественно, это принесло дикую боль Айзеку, но тем не менее это сработало. Животный рык постепенно стал сменяться на вполне обычный крик, а после вообще исчез, лишь изредка тишину прерывали тихие всхлипы.

– Ты совсем из ума выжил? – разозлился Клаус. – А если бы ты его убил?

Корвин хотел ответить ему все, что он о нем думает, но его опередили.

– Лучше бы он и вправду меня убил, – сорванным от крика голосом прошептал Айзек.

Сейчас, если не считать некоторых мелочей, он выглядел точно также, как до его перемещения в другое тело. Такой же рыжий, веснушчатый и зеленоглазый, все как и задумывала когда-то давно Элоиза, закладывая возможность возвращаться в старый облик. При мысли о сестре ему стало просто невыносимо.

– Айзек, не говори так, – сказал Клаус, присаживаясь на пол рядом с братом.

– Ты просто ничего не знаешь. Я убил ее! Я! У нее даже сил сопротивляться мне не было, она их все отдала для моего спасения, а я… – Айзек говорил быстро, периодически срываясь на крик, но тут же снова его голос вновь падал до едва различимого шепота. – Не понимаю, как я смог согласиться на ее предложение.

– Какое предложение? – спросил Клаус, когда тот замолчал. Но грифон отвечать не желал, глубоко погружаясь в собственные мысли.

– Одевайся, – приказал ему Корвин и кинул ему одежду. Возиться и сюсюкаться он с ним не собирался.

Айзек машинально взял брошенные ему вещи и оделся, и также машинально уменьшил магией их до собственного размера, благо его новое тело позволяло пользоваться ею. Иногда он что-то бормотал себе под нос, но слов расслышать было нельзя, слишком тихо он говорил.

– Рассказывай, что произошло после того, как ты сбежал? – жестко спросил Корвин. Клаус непонимающе нахмурился, но маг лишь отмахнулся от него.

Его обвинение ударило в самую цель. Айзек словно бы очнулся ото сна, его взгляд стал более осмысленным и живым.

– Я не сбегал! После того, как меня ранили, я угодил в ловушку, и меня странным образом перенесло сюда. Видимо, я подумал про Элли и…

– Что и? – продолжал напирать Корвин. Жалеть чувства бывшего бога веселья маг не собирался, поскольку считал, что он оставил его умирать, спасая свою шкуру.

– Элли нашла меня и из-за того, что не смогла перенестись на Центральный мир, решила создать мне новое тело, поскольку то, старое начало гнить от яда и ран, нанесенных божественной сталью. А дальше я помню смутно, лишь прекрасный голос незнакомки и ее предложение сделать меня сильнее. Как я мог согласиться? – снова повторил Айзек, хватаясь за голову.

– Что ты должен был сделать, чтобы она сделала тебя сильнее? – продолжал вытягивать из него признание Корвин. Он знал, что ответ ему не понравится, так и оказалось.

– Убить Элоизу, – глухо ответил ему Айзек. – Сначала я не согласился, а потом она влила в меня столько своей черной ненависти, что мне сложно было отказаться.

Корвин хотел было задать еще несколько вопросов, но Клаус отрицательно покачал головой, давая понять, чтобы он так сильно не наседал на Айзека.

– Ему нужно отдохнуть. Пусть поспит и придет в себя, а после со всем разберемся. Он истощен.

– Что пятисот лет не хватило? – съязвил Корвин, но тут почувствовал, что сработали маячки. – Ладно, отведи его в любую комнату.

И не успел Клаус опомниться, как маг быстро ушел, пока ему еще чего-нибудь не поручили.

* * * * *

Как же Николь была рада, что, очнувшись, не увидела в комнате Корвина. Поскольку первые минут десять после пробуждения она провела в уборной из-за приступов тошноты. Яд вместе с кровью богов выходил наружу, и только, когда ее уже начало рвать желчью, ей заметно полегчало. Ворон в это время заботливо придерживал ее волосы.

Потом Ника решила уточнить у Фагота, нормально ли все с Айзеком. Получив утвердительный ответ и подробный отчет, она несколько успокоилась. Значит, не зря она страдала. Про Клауса девушка пока не рискнула спрашивать. Услышать от ворона, что ее сознание сыграло с ней       злую шутку, она не была готова.

Следующие полчаса Ника старательно умывалась, едва ли не сдирая с себя кожу мочалкой. И только, когда осталась довольна результатом, переоделась в захваченное с собой чистое, а после еще простояла возле зеркала, смотря на свое болезненное отражение. В этот раз бить его девушка не стала, лишь едва не разревелась от столь удручающего для нее зрелища.

И чтобы не бередить душу сильнее, Ника вернулась в спальню, где ее ждал уже Корвин. Он сидел на кресле, а рядом на столике стоял поднос с едой. В животе у нее сильно заурчало, отчего ей стало еще поганей.

Николь молча села на кровать, пододвигая к себе столик. Прерывать гнетущую тишину первой ей не хотелось. Она начала медленно есть суп, оттягивая момент признания.

– Элли, я все знаю, – не выдержал Корвин.

От его слов Ника подавилась и уронила ложку прямо в тарелку, разбрызгивая бульон во все стороны. Пара капель попала на ее белую рубашку.

– И как давно? – дрожащим голосом спросила она его, вытирая салфеткой пятно. Она избегала смотреть ему прямо в глаза.

– Пока ты была без сознания, Фагот все рассказал. Элли, неужели ты настолько мне не доверяешь, что решила все скрыть от меня?

– Ника, – поправила его девушка.

– Что? – не сразу понял Корвин.

– Прекрасная богиня умерла, а на ее месте теперь бледная и ничем не примечательная девчонка, – пояснила она, позорно для нее самой всхлипывая. – Я все также доверяю тебе, Корвин, но боялась тебе сказать правду. Думала, ты только посмеешься над тем, какой я стала, некрасивой серой мышью.

На последних словах Ника не выдержала и разревелась. Корвин сел рядом с ней и осторожно притянул к себе. Девушка уткнулась носом в его грудь, продолжая горько рыдать. Но обида на собственную судьбу не могла длиться слишком долго, потому как ее худшие опасения не подтвердились.

– Ну и дурочка же ты, Элли, – мягко сказал Корвин, поглаживая ее по волосам. – Как тебе вообще такое в голову пришло?

Ника пожала плечами, продолжая нежиться в его объятиях. Раньше, когда она еще была богиней, Корвин бы ни за что не позволил бы приблизиться к нему ближе, чем на расстоянии вытянутой руки. Некоторые смертные, которые по неосторожности бы влюблялись в богов, лишались гордости, разума и себя, а ему этого не хотелось.

– И все же, Корвин, как ты смог выжить после смерти Клауса? Он успел тебя кому-то передать? – спросила Ника, слегка отодвигаясь, чтобы увидеть его реакцию.

Всем известно, что после смерти хозяина умирает и его фамильяр, только если связь будет передана, то он останется жить. Без связи Корвин точно не смог бы протянуть и суток, поскольку его собственный жизненный срок давно закончился.

– В том и смысл, что Клаус живой и полон сил. Но он уже не бог, его время начало обратный отсчет, – с грустью ответил ей Корвин. – Ты поешь сначала, а то я зря что ли готовил?

Ей и впрямь неимоверно хотелось есть. После недельной голодовки организм решил взять свое, поэтому Ника не стала отказываться.

– Пойдем, – сказал Корвин, когда она доела.

Маг встал с кровати и направился к выходу, потянув ее за собой. Николь последовала за ним, крепко вцепившись в его руку, словно боялась, что он в любой момент исчезнет и снова оставит ее.

Перед тем как выйти девушка по привычке оглядела себя, как делала это раньше будучи еще богиней, и с удивлением обнаружила, что жирного пятна нет. Николь улыбнулась, понимая, кто ей помог. В прошлой жизни она бы не допустила бы ни единого недочета в своем наряде, и он до сих пор помнил об этом.

Путь их оказался не таким уж и долгим, они поднялись в башню, в которой находился ее кабинет. Николь едва ли не бежала вперед, чтобы поскорее увидеться с братом. Но взявшись за ручку двери, она несколько замялась, а потом решительно ее повернула.

За ее столом сидел Клаус таким, каким она его помнила, будто бы и не было того самого злополучного дня. Русые волосы и глаза цвета расплавленного серебра, теперь они действительно похожи как брат и сестра. Он внимательно что-то читал, полностью погрузившись в текст и не замечая ничего вокруг.

Ника так и стояла на пороге, не решаясь пройти внутрь.

– Братик, можно я с тобой тихонечко посижу? Я правда на этот раз не буду тебе мешать, – сквозь слезы прошептала Ника. Она так всегда говорила ему, когда тот был сильно занят. И каждый раз она лезла ему под руку, разбивая что-нибудь или еще чего похуже. И все равно он продолжал пускать ее в свою лабораторию, прекрасно понимая, чем все опять обернется.

– Конечно, Элли, – машинально ответил ей Клаус, и спустя пару секунд он осознал услышанное.

Он оторвал взгляд от бумаг и медленно перевел его на девушку, будто боясь ошибиться. Клаус словно бы видел ее впервые в жизни, словно бы это не он дал Корвину кровь, которая ее спасла.

Тогда его не особо интересовала девушка, о которой так переживал его фамильяр – с их последней встречи много воды утекло. Теперь же она открылась ему с другой стороны. Жаль, что он не мог сам проверить Элли это или нет.

Однако даже несмотря ни на что, зерно надежды все же поселилось в нем. И оттого еще страшнее ошибиться и принять желаемое за действительное, которое снова может болезненно опустить его с небес на землю.

– А хочешь, я помогу тебе? Я теперь знаю, что нельзя поливать растения жидким огнем. И разбивать колбы с ураганом тоже нельзя, – шмыгнула носом Ника, припоминая свои давние проказы, за которые ее никогда и не ругали. Брат вообще, наверное, не умел ругаться.

– Быть не может, – выдохнул Клаус, подходя к ней. – Элли, это и правда ты?

Девушка кивнула ему, а потом, преодолев последний разделяющий их шаг, несмело обняла брата. Клаус прижал ее к себе и как маленькую погладил по волосам.

– Помнишь, ты обещал, что никогда не обманешь меня? Так скажи, где ты был все эти годы? Почему не дал знать, что ты жив? Я так по тебе скучала, – ком в горле мешал нормально говорить, и к концу ее было едва слышно.

– Потому что не хотел тебя впутывать. Я думал, раз ты под защитой пантеона, значит тебе ничего не угрожает. Ты получила мое письмо с просьбой о встрече? – неожиданно спросил Клаус.

– Так это от тебя было, – растерянно пробормотала Ника, отстраняясь от него. – Но ты не уходи от темы. Во что ты ввязался?

Клаус несколько замялся: он не знал, как ей сказать правду.

– От раны, нанесенной мечом демонов нет спасения никому. И чтобы выжить, мне пришлось заключить сделку с Диавалем. В обмен на жизнь я должен был найти способ расторгнуть договор между Фебом и Чернобогом и тем самым освободить Регину. Зачем ему это нужно было непонятно, но я чувствовал какой-то подвох, поэтому если бы вся эта история вскрылась и мне пришлось бы отвечать за все перед Божественным судом, то тебе ничего бы не грозило. С Адским двором тебя ничто не связывает.

А Диаваль оказался настоящей тварью, еще и просил прощения за смерть Клауса. В тот момент Ника возненавидела его еще больше.

– Жаль, что с последним ты ошибся. Впрочем, я сама только недавно узнала, что моя мать также, как и ты, заключила сделку, и ее часть должна выполнить я. Ради того, чтобы я смогла вернуть предыдущего короля, мне даже доверили "Тайны Ада", – сказала Ника, машинально засовывая руки в карманы, чтобы достать ее. И тут же обнаружила, что там царила пустота, благо хоть дырки не было. – Я, кажется, оставила ее в Ротербурге. Мне нужно срочно туда.

После их возвращения из священных земель Николь вытащила ее и убрала подальше в шкаф. К сожалению, в день приема эльфов такое привычное действие начисто вылетело из головы из-за собственных переживаний.

Ника повернулась к Корвину и беспомощно на него посмотрела: потерять такой подарок равносильно смерти, а потому его нужно срочно найти.

Клаус был шокирован признанием сестры и совершенно не знал, как на него реагировать. Похоже, они влипли в одну и ту же историю как в паутину, только разве что с разных краев.

– Фагот ее принес, пока ты была без сознания, – обрадовал ее Корвин, отдавая ей ее книгу. – Я попытался снять с нее заклинание, но у меня ничего не вышло. Теперь понятно почему.

– Спасибо большое, – поблагодарила его Ника. И тут же вспомнила еще кое о чем важном: – Что с Айзеком? Вы смогли вернуть его?

Несмотря на заверения ворона о том, что ему сейчас лучше, она продолжала за него переживать. Сразу же бежать к брату она не собиралась, поскольку он мог еще не придти в себя, и ее появление могло лишь сделать только хуже. В то, что Айзек навсегда останется монстром она не хотела верить.

– Пусть Айзек сам все и расскажет, – пожал плечами Корвин и резко повернулся к подоконнику. – Клауса ты легко смог обмануть, а меня не получится, замок-то мой.

Ника вслед за Клаусом посмотрела в сторону окна. В первое мгновение ничего не изменилось, а затем словно бы нехотя начал проступать силуэт. И спустя пару секунд на подоконнике уже сидел ее рыжий брат.

Он сильно осунулся, похудел, словно после долгой и мучительной болезни. Да и в целом Айзек стал выглядеть взрослее: исчезли из глаз веселье и беззаботность, на губах больше не играла шальная улыбка. Теперь в этом юноше было тяжело узнать Вечно смеющегося бога, покровителя лицедеев. И вдобавок ко всей мрачной картине на его плече находился Фагот.

Но даже такие пугающие метаморфозы не оттолкнули Николь. Она сделала шаг, но Айзек жестом ее остановил.

– Элли, не подходи ко мне. Она все еще хочет твоей смерти, – покачал головой ее рыжий брат.

– Кто она? Кто желает моей смерти? – с подозрением спросила Ника. Она помнила, что там, на поле рядом с храмом, они находились вдвоем. Неужели помимо них, был кто-то еще?

Айзек покачал головой, отворачиваясь от сестры. Ее искренняя забота ранила его еще сильнее нежели, чем ненависть, которую, как считал, он заслужил. После того, как он ее убил, к нему не может быть иного отношения кроме как презрения.

– Пернатый точно знает, кто наша таинственная незнакомка, – уверенно заявил Корвин.

Фагот пару раз раскрыл клюв, словно бы силясь что-то сказать, но ни единого звука не вылетело из его горла.

– Атропос наложила печать безмолвия, я знаю все, но не могу даже дать подсказку, – развел крылья в стороны ворон.

Несколько секунд царила гробовая тишина. Имя старшей богини Судьбы всегда вселяло трепет и страх в каждого, кто обладал хоть каплей инстинкта самосохранения. Первым не выдержал Корвин:

– Чего молчишь, предатель? Может, расскажешь нормально, без вздохов и причитаний.

В ответ на его обвинение Айзек резко вскочил с подоконника, отчего ворон едва не брякнулся на пол. От злости он едва ли не метал молнии, его лицо исказила гримаса ненависти, отчего на нем начали проступать орлиные перья, а руки стали походить на лапы.

– Я же уже сказал, что я тебя не подставлял! Может, это вообще ты решил от меня избавиться таким подлым способом, а? Уязвленная гордость проснулась. Скорее всего так оно и было, думал выслужиться перед Клаусом, чтоб он тебе и бессмертие дал, и прекрасную богиню. Вот не вышло, сам же и попал в собственную ловушку!

– Не смей! – рыкнул Корвин и в его руке начал формироваться меч из чистой энергии.

И дело бы вполне могло перерасти из словесной потасовки в самую настоящую драку, если бы не Клаус. Так сильно в эту минуту они ненавидели друг друга, подозревая другого в предательстве. Бывший бог ученых не стал с ними церемониться и просто раскинул их в разные стороны.

– Прекратите оба! Что в конце концов произошло? – строго спросил Клаус, теряя терпение от непонимания. Сколько он помнил, эти двое всегда были дружны, а тут творилась какая-то неразбериха.

– Чего молчишь, Корвин? Ты все это придумал, тебе и объяснять Клаусу, почему мы нарушили его запрет.

* * * * *

Шантрей, около 100 лет назад по всеобщему календарю

Небольшой домик с покосившейся крышей находился глубоко в лесу, в такой глуши, в которую не ступала даже нога местных лесничих и опытных охотников. Не самые добрые слухи ходили про это место: поговаривали, что там обитал злой дух, заманивающий случайных путников в свои сети. И никто в здравом уме не догадался бы, что там живет бывший бог ученых, Клаус.

Впрочем если зайти внутрь, то сомнения сразу бы пропали. Настоящее поместье аристократа, не меньше. Искажение пространства всегда легко давалось Клаусу, да и подозрений, если его обнаружат, ни у кого не вызывало. Неплохая хитрость.

– Корвин, мне кажется, что затея изначально провальная, – пытался отговорить его Айзек, сидя на подоконнике в лаборатории Клауса, которого, к слову, дома не было.

– А что ты предлагаешь? Мы должны уничтожить договор. Пока он существует, нет никакого смысла строить Центральные миры. Хоть тысячу их создай, он все равно их разрушит, – не согласился с ним Корвин.

События последних лет сильно разозлили его, и он не собирался бездействовать. Чернобог явно не будет ожидать от них такой наглости, поэтому это могло сработать. А если учесть, что Центральный мир практически пуст из-за ежегодной церемонии передачи тария, то это великолепная возможность.

Маг рылся в ящиках Клауса, ища там необходимые ему амулеты: защиты, переноса, невидимости и тому подобные. Но это все мелочи, нужные только для крайней необходимости. Самое главное он искал артефакт, способный взламывать любую защиту и проникать на любые территории, даже на Центральные миры. Хотя он скорее даже встраивается в защиту, тем самым пропуская внутрь.

– Может все же с Клаусом это обсудим? – продолжал настаивать на своем Айзек. – Тебя там схватят и убьют сразу же без разговоров. Или уже забыл, чем обернулась твоя самоуверенность в прошлый раз?

– Клаус слишком расчетлив, чтобы рисковать. Да и ему нельзя. Или ты хочешь лишить ребенка отца? К тому же я обещал помочь ему.

Нужный артефакт был найден и спрятан во внутреннем кармане куртки. Корвин направился к двери, давая понять, что разговор окончен. Переубеждать его нет смысла, он и сам знает, насколько безрассудно его решение.

– Подожди, Корвин. Ты прав, я пойду с тобой, – неуверенно сказал Айзек. – Если я хочу стать сильнее, то мне нужно смотреть своим страхам в глаза. К тому же я лицедей, а лицедеи, как известно, хитры и изворотливы.

Маг повернулся, с сомнением посмотрев на рыжего бога, какой из него напарник. Но с другой стороны он не должен вонзить нож в спину.

– Хватит придумывать на ходу. Тебе нет необходимости идти со мной. Если умрешь ты, то это причинит столько боли твоим близким. Если же я, то никто даже и не заметит.

– Элли тоскует. Она до сих пор спрашивает о тебе и не теряет надежду.

Эти слова заставили Корвина остановиться на полпути, но он тут же стряхнул наваждение и пошел дальше. Следом за ним увязался и Айзек, который твердо вознамерился помочь другу.

Они отошли подальше от домика, и Корвин открыл портал, перенося их в другой мир, затем еще и еще, чтобы в случае чего те, кто будут их искать, не смогли понять откуда они. И так уже с мира, принадлежащего пантеону Чернобога, им удалось переместиться на Центральный с помощью артефакта Клауса. Защита без проблем их пропустила, потому как бывший бог ученых в первую очередь для нее и создавал его.

Впереди был огромный мрачный замок, в который им предстояло проникнуть.

– И как ты собираешься искать договор? – спросил Айзек.

– Зачем его искать? Он находится в кабинете Чернобога, так, по крайней мере, сказал Диаваль. Не думаю, что он соврал.

– Хорошо, а где здесь кабинет?

Вопрос был вполне резонный, учитывая, что замки богов отличались особыми хитросплетениями – найти что-то нужное без плана нереально.

– Регина рассказала, – ответил ему Корвин.

Пробрались они внутрь через окно первого этажа, благо там никого не было. Слуги скорее всего отдыхали, а стража расслабилась, считая, что никто не сможет проникнуть на Центральный мир, при этом миновав защиту.

Корвин уверенно шел впереди, поскольку только он знал, куда им было нужно. Пару раз они едва не столкнулись со слугами, не спешно расхаживающими по коридорам замка. Но удача была на их стороне: они с легкостью добрались до кабинета, который даже удалось открыть. Регина давно отдала Клаусу свой собственный ключ, которым Корвин решил воспользоваться.

Без лишних колебаний Корвин с помощью Айзека отодвинул один из шкафов. На полу были выцарапаны различные символы, которые маг нажал в определенной последовательности. Там оказался тайник со спрятанной внутри шкатулкой. Все, как и говорил Диаваль.

– Видишь этот знак? Он не позволяет богам и их приспешникам прикоснуться к вещи, – сказал Корвин, доставая шкатулку и показывая нарисованный символ запрета.

Айзек уважительно присвистнул: нужны сотни лет практики, чтобы начертить его так идеально. Буквально, одно невесомое прикосновение, и о нем узнает владелец и весь дворец, а шкатулка переместит содержимое в другую точно такую же.

Но Корвин уже много лет не являлся приспешником бога, поэтому на него запрет не сработал. Он открыл шкатулку, в которой лежала одна единственная бумажка, ради которой все и было затеяно. Развернув свиток, Корвин пробежался глазами, чтобы убедиться в том, что это именно тот самый договор. Только после этого маг запихнул его во внутренний карман.

Вдруг в кабинете заклубился алый дым, заставивший их мгновенно подскочить с места. Путь к окну был отрезан, поэтому им ничего не оставалось, как бежать в коридор, но слишком поздно – их заметили.

– Доставай амулет! – крикнул Айзек, со всех ног мчась по коридору. За ним бежал Корвин. Он оторвал от куртки пуговицу, которая оказалось замаскированным амулетом, и кинул ее вперед. Ничего не сработало.

– Черт, – выругался Корвин.

Глава пантеона активировал дополнительную защиту, из-за которой невозможно сбежать с помощью перемещения. Необходимо выбраться на улицу, там должно получится.

– Я могу попробовать нас перенести, – предложил Айзек.

Его ладони охватило красный дым, который тут же исчез. На вторую попытку не хватило времени, у выхода на лестницу стояла стража, которую им вдвоем ни за что не одолеть.

– Сворачивай налево.

Айзек резко свернул в сторону, куда сказал ему Корвин. И дальше он не успел ничего понять, как несколько мечей из божественной стали проткнули его насквозь. Кровь мощными потоками хлынула из ран. Айзек оступился и почувствовал, как красное марево охватывает его.

"Элли тоскует по тебе… Элли", – вспомнил почему-то Айзек про сестру.

Он лежал посреди поля, а над ним находилось звездное небо. Пожалуй, это конец, ему не хватит сил ни позвать на помощь, ни излечиться самостоятельно.

Но Судьба решила, что рано ему еще умирать, и послала на спасение Элоизу. Он смутно помнил, что она ему говорила и что делала. Только нескончаемая боль и желание, чтобы это все наконец закончилось.

Лишь когда Айзек почувствовал новое тело, он смог ненадолго придти в себя и осознать происходящее. Ради него Элоиза нарушила Законы Хаоса, это ведь немыслимо. Он хотел ей об этом сказать, но сырая глина не давала этого сделать.

"Бедный, несчастный Айзек, – услышал он в своей голове приятный женский голос. – Они тебя не любят, ты им не нужен. Ведь они ценят только силу, а в тебе ее нет".

"Кто ты?"

"Я та, кто может дать тебе то, что ты жаждешь больше всего на свете – силу, чтобы ты смог отомстить тем, кто все эти годы тебя унижал и относился с презрением, – продолжала незнакомка. – Взамен тебе лишь нужно убить Элоизу. Сущая безделица".

"Нет!" – решительно ответил ей Айзек. Как бы ему не хотелось стать сильнее, на такие условия он никогда не согласиться.

"Как знаешь, а я хотела по-хорошему".

И в него хлынул нескончаемый поток черной ненависти, которая вытеснила все мысли и желания, оставив вместо себя только один единственный приказ: "убить Элоизу".

В это время Корвин сам испытывал злость от того, что его предали. Следом за Айзеком он завернул за угол и увидел лишь красное марево перехода.

"Сбежал", – с досадой подумал Корвин, останавливаясь в миллиметре от острия меча стражника. За их спинами стоял сам Чернобог. Маг отступил на шаг, потом еще на один, но поздно – позади тоже уже некуда бежать.

– Отдай то, что украл, – беззлобно сказал Чернобог.

– Я ничего не крал, я лишь возвращаю то, что принадлежит Регине, – с вызовом ответил ему Корвин, ища пути к отступлению.

Окно. Корвин резко рванул в сторону окна, разбивая и выпрыгивая из него. Приземление было вполне удачным, если считать, что спрыгивал он с пятого этажа. Но легкий ушиб маг мгновенно вылечил. И тут же его едва не снесло потоком энергии, его спасли выработанные за годы рефлексы, благодаря которым он успел выставить щит.

Через несколько секунд он с треском раскололся напополам, однако и этого времени хватило, чтобы отскочить в сторону. И все же ребра ему задело нехило.