Читать книгу: «Сэр Льюис Хэмилтон»

Книга посвящается моим родителям, Терезе и Эрнесту Сойер. Они привили мне любовь к спорту и, что гораздо важнее, понимание того, что героев определяют не победы и поражения

Всем детям, которые мечтают о невозможном…

Льюис Хэмилтон

Перевод оригинального издания

Michael E. Sawyer

Sir Lewis

Печатается с разрешения Grand Central Publishing, a division of Hachette Book Group, Inc. New York, NY, USA.

Все права защищены.

Любое использование материалов данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается

© Michael Sawyer, 2025

© Обатуров Е. О., перевод на русский язык, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Введение

Met Gala

Метрополитен-музей

Нью-Йорк, штат Нью-Йорк, США

13 сентября 2021 года Гран-при Турции Трасса «Истанбул-Парк»

Льюис Хэмилтон появился на Met Gala в сшитом на заказ костюме. Он выглядел весьма прилично для человека, который чуть не погиб прекрасным осенним днем на легендарной гоночной трассе в Италии. Может показаться странным, что книга о британском гонщике «Формулы-1» начинается с события, которое принято считать аналогом премии «Оскар» в мире моды. На подобных мероприятиях собираются сливки общества: знаменитости, модная элита и другие герои светской хроники. Они приезжают каждый год, чтобы покрасоваться перед камерами и показать свои наряды от ведущих кутюрье планеты. В 2021 году Met Gala перенесли с традиционного первого понедельника мая на 13 сентября из-за пандемии COVID-19 (годом ранее его и вовсе отменили). Мероприятие 2021 года вынужденно было скромнее обычного, соблюдались все меры предосторожности, что не совсем соответствовало моде. Но мир адаптировался, а шоу должно было продолжаться.

Льюис Хэмилтон был там. Вероятно, тот факт, что накануне он находился в Италии, не выделял его среди гостей, которых не беспокоили ограничения в расписании коммерческих авиарейсов. Может, он отличался тем, что работал в воскресенье? Нет, целеустремленные люди часто работают по выходным. Тогда его наверняка выделяло то, что он в то воскресенье в Монце управлял гоночным автомобилем с открытыми колесами, скорость которого порой преодолевала отметку 320 км/ч? Да, но в мире есть еще 19 таких людей. Однако Льюис Хэмилтон оказался единственным в Метрополитен-музее, кто днем ранее чуть не погиб на работе.

Гран-при Италии 2021 года традиционно проходил на «Национальном автодроме Монцы». В кругу поклонников «Формулы-1» достаточно лишь раз произнести слово «Монца», чтобы они начали вспоминать свою любимую гонку или невероятные скорости, которые болиды развивают на этой легендарной трассе. В 2023 году именно болид «Ф-1» показал в конце стартовой прямой «Монцы» скорость 359 км/ч, что стало рекордом для «королевы автоспорта»¹. Просто для понимания: при скорости 355 км/ч расстояние почти 153 километра от Манхэттена до Филадельфии по автомагистрали, которая удачно названа Interstate 95 South, вы преодолеете всего за 26 минут плюс-минус несколько секунд.

Сезон, который впоследствии очень серьезно скажется на всей «Формуле-1», был в самом разгаре. В 2020 году Льюис выиграл седьмой титул чемпиона мира, поэтому сезон-2021 он начал с намерением стать единственным восьмикратным чемпионом. Его ближайший соперник, голландский вундеркинд Макс Ферстаппен, выступающий за Red Bull Racing, боролся за первый титул. За неделю до этого он одержал победу на домашнем Гран-при, что позволило ему приехать в Монцу лидером чемпионата мира с отрывом от Льюиса в три очка. Серия неудачных пит-стопов примерно через 22 круга дистанции из 53 привела к тому, что Льюис и Макс – два главных претендента на титул – оказались рядом. Они бок о бок вошли в связку первых двух поворотов, а закончилось все очень плохо: Макс отказался уступать, хотя Льюис явно вошел в поворот первым и находился на оптимальной гоночной траектории, которая позволяет пилотам проходить повороты как можно быстрее и безопаснее, пока болид не потерял держак. Макс подскочил на поребрике, случился контакт – и голландца подбросило. Приземлился он на болид Хэмилтона.

Если бы не недавнее нововведение под названием «гало» – титановая дуга, располагающаяся на болиде вокруг головы гонщика, – голова Хэмилтона вполне могла бы отделиться от тела тем солнечным днем неподалеку от Милана. Поведение Ферстаппена сразу после инцидента явно не способствовало улучшению взаимоотношений между пилотами. Макс нажал на газ, и колесо опасно провернулось в считаных сантиметрах от головы Льюиса. Покинув болид, голландец даже не удосужился посмотреть на Хэмилтона, чтобы убедиться, что тот жив. Более того, Макс по радиосвязи сказал своей команде буквально следующее: «Вот что бывает, если не оставить места, *****!»² Все адресованные Ферстаппеном Хэмилтону эпитеты были подвергнуты беспощадной цензуре в ходе трансляции гонки. Макс уже позволял себе расистские и эйблистские³ высказывания, и Международная автомобильная федерация (ФИА) их в основном игнорировала. В ходе сезона-2020 правительство Монголии подало официальную жалобу, в которой было выражено осуждение использования Ферстаппеном слова «монгол» в оскорбительном смысле⁴. После этого журналист портала Autosport.com Джейк Боксолл-Легг написал статью под названием «Почему Ферстаппену сходят с рук оскорбительные комментарии?»⁵, в которой прямым текстом назвал проблему: «Ферстаппен публично позволяет себе эйблистские, граничащие с расизмом высказывания, не опасаясь взысканий со стороны руководства “Формулы-1”. От него не последовало никаких извинений, и дело замяли, как будто ничего и не было, безо всяких расследований»⁶. ФИА и телевещатели приложили все усилия, чтобы не дать нам услышать сказанное Ферстаппеном, поэтому нельзя исключать, что он использовал выражения, выходящие за рамки общепринятых ругательств.

* * *

Хэмилтон и Ферстаппен не были приятелями – и это еще очень мягко сказано: они были явно враждебно настроены друг к другу. Репутация Макса только усугубляла ситуацию: он был агрессивным пилотом, что для некоторых равносильно безрассудному пренебрежению безопасностью и правилами. Это закончилось введением «правила Ферстаппена» – пилотам запретили «менять траекторию при торможении». То есть идущий впереди гонщик во время обороны позиции не может второй раз поменять траекторию, особенно в поворотах, где в точке торможения становится понятно, вылетит ли пилот после своего маневра. Например, если преследователь хочет обойти лидера справа, тот не может в последний момент «захлопнуть калитку» перед ним, вынуждая сместиться⁷. В этот год царила токсичная атмосфера: давление, которому подвергался Ферстаппен в погоне за чемпионством, также негативно влияло и на Льюиса, отчасти лишив его восьмого титула.

Некоторые отмечают, что инцидент в Монце – это месть Ферстаппена за аварию, произошедшую на трассе «Сильверстоун» за четыре гонки до Италии. В Великобритании после столкновения Льюиса и Макса болид Red Bull улетел в стену, и голландец испытал перегрузку 51 g. Для примера: человек массой 100 килограммов ощутил бы себя так, будто весит 5100. Макса повезли в больницу, а Льюис продолжил гонку и в конечном счете выиграл ее. И победу свою он отпраздновал, что разозлило Макса, его команду и поклонников. Ситуацию усугубили гоночные стюарды, заключившие, что именно на Льюисе лежит «бо́льшая часть ответственности» за аварию⁸.

Хэмилтон позже позвонил в больницу, чтобы узнать, как там Ферстаппен, но Макса это не тронуло. По следам аварии, закончившей гонку на Гран-при Италии для лидеров чемпионата мира всего через несколько недель после «Сильверстоуна», судьи решили, что вина преимущественно лежит⁹ на Ферстаппене, и он получил штраф в три позиции на стартовой решетке следующей гонки. Доподлинно неизвестно, хотел ли Макс действительно узнать, все ли в порядке с Льюисом после аварии в Монце, но он мог бы включить трансляцию красной дорожки Met Gala и убедиться, что Хэмилтона выписали вовремя, чтобы тот успел туда попасть, его голова на месте и причин для беспокойства нет.

В журнале Elle написали, что Хэмилтон посетил Met Gala, чтобы найти способы «заставить людей думать об этих темнокожих дизайнерах». Статья называлась так: «Льюис Хэмилтон заплатил более 60 000 фунтов стерлингов, чтобы молодые темнокожие дизайнеры смогли попасть на Met Gala». Речь шла о Теофилио, Кеннете Николсоне и Джейсоне Ремберте. В статье не было ни слова о том, что пилоту пришлось пережить буквально за день до гала-вечера: речь шла исключительно о позитивном, инклюзивном посыле Хэмилтона, который он дополнял своим внешним видом и подкреплял финансовой поддержкой¹⁰.

Помимо творцов, которых Льюис особенно выделял, его сопровождали и другие: их в статье назвали «темнокожими инноваторами». Среди них были Ло Роуч (стилист Зендеи), Элтон Мейсон (модель), Кейлани (певица и автор песен), спортсмены Майлз Чемли-Уотсон (фехтование) и Ша’Карри Ричардсон (бег на короткие дистанции). Несколько абзацев материала были посвящены проблеме разнообразия в автоспорте и благотворительному фонду гонщика Mission 44, который был основан для обсуждения проблем и их решения¹¹. В мире моды Хэмилтона беспокоят те же вещи, и ему не составляет труда разделять два мира, когда это необходимо, и объединять их, когда это эффективно.

* * *

Льюис Хэмилтон дебютировал в «Формуле-1» во времена цифровой революции: буквально каждый мог стать звездой, пусть даже лишь в своей голове и умах виртуальных последователей. Понятие знаменитости для настоящих медийных лиц вышло на новый уровень: размылись границы между публичной и личной жизнью (если они вообще существовали), и их стало еще труднее защищать. Вплоть до настоящего момента «Ф-1» считалась видом спорта для состоятельных поклонников. Жители Княжества Монако испытывали неудобства в течение нескольких майских дней, чтобы на улицах Монте-Карло прошел Гран-при «Формулы-1», а затем «цирк» снимался. Самые ярые фанаты могли следовать за своими героями всюду, но из-за дистанции, на которой держались знаменитости, было трудно понять, чем эти люди занимались вне гонок, если они вообще чем-то занимались. Сейчас ситуация в корне изменилась.

Каждый день, каждая минута документируется и транслируется на весь мир со скоростью света. Каждое высказывание, хорошо или плохо продуманное, тщательно изучается миром. Негативные новости распространяются быстро и, как правило, сводят на нет комплексную оценку событий, инцидентов, людей и сопутствующего контекста. Льюис Хэмилтон принимает эти правила игры. Его появление на Met Gala демонстрирует, что платформа «Формулы-1» – это его отправная, а не конечная точка: это возможность участвовать в других важных для него делах. Красной нитью через все его увлечения проходит не только мода, но и вопросы этнокультурного разнообразия и возможностей.

В 1990-х годах глобальным явлением стал хип-хоп. К его главным темам можно отнести стремление к роскоши и демонстративное потребление. Быстрые машины, сверкающие драгоценности, экзотические места, красивые люди. Иными словами, все, что происходит в маленьком и эксклюзивном мире «Формулы-1». Параллельно двигателем глобальной экспансии и стремительного роста популярности «королевы автоспорта» стало появление всемирного феномена темнокожей звезды нашего времени. Если бы в «Ф-1» не появился Льюис Хэмилтон, его пришлось бы выдумать.

* * *

Присутствие Льюиса на Met Gala означает, что он в полной мере понимает, что значит для мира «Формулы-1». Льюис – это хип-хоп. В самом неожиданном смысле. Он создает то, что некоторые люди могут назвать современной формой черного космополитизма. Он не баскетболист, не играет в американский футбол, но главные звезды обоих видов спорта приезжают на трассы по всему миру, чтобы поддержать его. То же самое касается актеров, моделей, знаменитых шеф-поваров, музыкантов, писателей и многих других. Любой, кто что-то из себя представляет, хочет быть рядом с Хэмилтоном: все гонки «Формулы-1» превращаются в аттракцион со скоростью 320 км/ч, где не хочется упустить ни единой детали. Орбита вокруг Льюиса заполняется, и «Ф-1» меняется: законодатели мод обращают внимание на других гонщиков, а границы спорта неизбежно расширяются. Но не все могут поместиться в боксах Льюиса во время гоночного уик-энда.

«Формула-1» – уникальное явление. Раз в несколько недель с февраля по декабрь проводится спортивное мероприятие – нечто среднее между чемпионатом мира по футболу и вручением премии «Оскар» с ноткой прет-а-порте (Парижской недели моды). Главные роли в нем играют 20 (или около того) пилотов команд «Ф-1». В разговорах о величайшем гонщике всех времен имя Хэмилтона обязательно всплывет среди первых. Дитя смешанного брака из Стивениджа, небольшого города в 50 километрах к северу от Лондона, стало источником вдохновения для людей по всему миру, мечты которых кажутся несбыточными. Что сделал сэр Льюис Хэмилтон (в рыцари он был посвящен в 2021 году), так это показал миру, что возможное ограничено только доступностью. Вместе со своей семьей он распахнул позолоченные двери «Формулы-1», и «королевские автогонки» определенно от этого выиграли.

В этой книге прослеживается восхождение сэра Льюиса на спортивные вершины и рассказывается, как и почему он стал законодателем моды для всего мира. Взлеты и падения, триумфы и трудности и потенциально историческая кампания по завоеванию восьмого титула чемпиона мира, начавшаяся в финальной фазе его карьеры. Попутно мы изучим и тщательно проанализируем все институты, с которыми связан Хэмилтон, с точки зрения расы, этнической и половой принадлежности, религии, сексуальной ориентации и класса. Льюис искренне интересуется всем этим, ему не все равно. Он создает пространство для того, чтобы новые поколения спортсменов и болельщиков могли увидеть себя в спорте, да и в любой другой деятельности, и выразить все, что для них важно.

Глава 1. Одаренный ребенок

Гран-при Турции

Трасса «Истанбул-Парк»

Тузла, Стамбул, Турция

15 ноября 2020 года

2020-й – год кризиса. Для переживших его мир делится на три части: до пандемии, во время нее и после. И даже во время всемирного локдауна ежегодный передвижной цирк под названием «Формула-1» продолжал работать. Сезон не был застрахован от отмен и связанных с пандемией изменений. Однако перед 15-м этапом чемпионата мира в Турции¹² Льюис Хэмилтон опережал партнера по команде Mercedes-AMG PETRONAS Валттери Боттаса на 85 очков. Только у финна оставались математические шансы на победу в сезоне – остальные их уже лишились. Победа Хэмилтона в Стамбуле обеспечила бы ему титул. Это само по себе очень сложно – выиграть чемпионат мира «Формулы-1». Еще сложнее одержать такую победу в разгар глобальной пандемии, учитывая, что этот спорт вынуждает сотни людей путешествовать по пяти континентам¹³. Титул стал бы для Льюиса седьмым – он бы сравнялся с Михаэлем Шумахером, тогда еще рекордсменом по этому показателю. Об этом достижении даже вечный мечтатель Льюис Хэмилтон не мог помыслить. При этом британского пилота также заботило, как использовать свою спортивную трибуну для выражения солидарности с жертвами полицейского произвола в США.

На тот момент уже был пройден долгий путь. Начало этой фазы его карьеры запечатлено в видеоролике 2006 года, за год до перехода Хэмилтона в «Ф-1». Тогда молодой Льюис практически обеспечил себе титул чемпиона в классе машин GP2 – одной из серий поддержки «королевских автогонок». В ходе обширного интервью затронули также Шумахера с его семью титулами чемпиона мира. Льюис сказал: «Не знаю, получится ли у меня выиграть семь чемпионатов мира, но буду счастлив, если выиграю хотя бы один»¹⁴. В тот момент он осознавал, что находится на ковре-самолете, сотканном им самим, в чем ему помогла семья. Но даже Льюис не мог представить, что в этот ноябрьский день в Турции он сравняется с самым титулованным гонщиком «Формулы-1» – с Михаэлем Шумахером, настоящей вехой в истории автоспорта.

Сразу после сезона GP2 Хэмилтон получил место в «Ф-1» в составе команды McLaren Racing¹⁵, которая поддерживала его карьеру в течение многих лет. Он стал партнером действующего на тот момент чемпиона мира Фернандо Алонсо. Высказанные в том интервью надежды Льюиса на один титул практически сбылись уже в дебютном сезоне. Ему не хватило одного очка до победы в этом противоречивом чемпионате, вокруг которого было множество разговоров. Главным образом полемика возникала из-за того, что новичок пришел не отбывать номер, а сражаться на равных с испанским ветераном Алонсо. По замыслу Фернандо, Льюису должна была быть отведена роль второго пилота. После того как Хэмилтон занял третье место в своем первом Гран-при, прямо за партнером по команде, и сразу же попал на подиум, всем стало ясно, что новичок не будет мальчиком для битья, ведь он пришел не ради показухи. Происходило нечто особенное.

Чемпионом мира Хэмилтон впервые стал в 2008 году, опередив ближайшего преследователя лишь на одно очко. После шестилетней засухи он вновь выиграл титул в 2014, 2015, 2017, 2018 и 2019 годах. И в 2020-м он был готов сравняться с Михаэлем Шумахером в Турции. В ходе гонки Льюис вышел вперед и наращивал преимущество. Его гоночный инженер (член команды, ответственный за информирование пилота о стратегических и технических нюансах и проблемах) Питер Боннингтон, которого также предсказуемо называют Боно, поздравил его, когда Хэмилтон пересек финишную черту, опередив ближайшего преследователя на 30 секунд. По радиосвязи Боно сказал: «Молодчина, Льюис! Как же красиво ты это сделал, приятель! Как же красиво ты выиграл седьмой титул чемпиона мира!»

И Льюис ответил. Что-то вроде того. Сначала это был дикий и протяжный победный клич, в котором было все: агония, облегчение, истерия, безудержная радость. Его переполняли эмоции, и истерический смех сквозь слезы наконец вылился в слова: «Огромное вам спасибо, ребята! Ура! Ура! Всем детям, которые мечтают о невозможном! Вы тоже можете этого добиться! Верю в вас всех. Огромное всем спасибо за поддержку». Парень из Стивениджа, небольшого города в 50 километрах к северу от Лондона, темнокожий британец, сын мужчины гренадского происхождения и белой англичанки, мечтал о невозможном. Реальность превзошла его самые смелые фантазии.

Вскоре после завоевания седьмого титула чемпиона мира Льюис Хэмилтон был посвящен в рыцари принцем Чарльзом. Теперь он стоял на одной ступени с Михаэлем Шумахером – тем самым пилотом, которым он восхищался в интервью 2006 года, назвав его с точки зрения завоеванных титулов одним из величайших гонщиков в истории. После Гран-при Турции, как мы увидим, он вернется к изначальным опасениям из этого интервью. Выиграв титул № 7, он был бы «счастлив, если бы выиграл хотя бы один». Еще один. Восьмой, чтобы не делить вершину с Шумахером, а быть на ней единолично. Путь к успеху был тернистым, и речь не только об этой гонке, этом титуле и этом чемпионате мира. Речь также о жизни, которая не предполагала того, что однажды он станет чемпионом. Льюис и его семья пробились в «Формулу-1» вопреки отсутствию финансовых ресурсов и опыта. Параллельно им пришлось справляться с давлением, связанным с тем, что они были единственной темнокожей семьей в этом исключительно белом мире.

* * *

Это история Льюиса Хэмилтона. А значит, она о мечтах. Самых смелых мечтах. Нет, мечтать можно о чем угодно, даже о том, чего почти невозможно достичь. Но Хэмилтон, говоря «мечтать о невозможном», имеет в виду, что нужно отодвигать границы и выходить за привычные рамки на пути, чтобы добиться своего. Он буквально это же и сказал, когда сбылась его мечта, о претворении которой в жизнь он и думать не смел. «Вы тоже можете этого добиться! Верю в вас всех». А затем Льюис в типичной для себя манере сразу начинает благодарить всех людей, ставших незаменимыми помощниками на пути к достижению этого успеха. Несмотря на то что это история Льюиса, немного магии, которой он обладает, принадлежит и нам. Льюис – человек, который заботится о людях, особенно о тех, о ком будто бы забыли и кому трудно поверить в свои силы. А в это время все маркетологи мира не упускают ни единой возможности поработать с ним. Благодаря ему продаются автомобили, одежда, еда, напитки, багаж, часы. Дайте ему любой продукт – и он сможет его продать. Даже больше: он даст вам возможность поверить в невозможное. Даже при таком воодушевляющем и позитивном посыле найдутся люди, которые захотят, чтобы Льюиса не было. Но не просто так: сначала он должен потерпеть сокрушительную неудачу.

Льюис Хэмилтон, гонщик и культурная икона – продукт коллективного труда. Чтобы прийти к определенному пониманию международного феномена, возникшего на мировой спортивной арене, необходимо учитывать ряд обстоятельств его биографии, которые являются частью «невозможной» составляющей этой мечты. Поэтому не стоит забывать о таких людях, как родители Хэмилтона и Рон Деннис, исполнительный директор McLaren, ведь они взяли на себя риски в отношении этого подростка.

Другая особенность хэмилтоновских мечтаний – умение делиться ими. Он готов подкреплять слова деньгами и делом, чтобы продемонстрировать, что он действительно верит в мечтателей. Все усилия Хэмилтона по достижению этнического разнообразия, равноправия и инклюзивности кажутся мне результатом того, что он прекрасно осознает, что мог бы с легкостью ходить каждый день на работу по найму. И это не умаляло бы его достоинства, даже если бы он просто смотрел гонки по выходным, а не пытался их выиграть. Он стремится к разнообразию и возможностям во всех аспектах автоспорта – от кокпита болида «Формулы-1» до комментаторской кабины, от гаража в паддоке и руководства командой до аэродинамической трубы. Абсолютно во всех аспектах. Хэмилтон демонстрирует, что не должно быть мечтающих об участии в гонках детей, которым мешает отсутствие возможностей, а не драйва и таланта.

Льюис Хэмилтон навсегда изменил облик «Формулы-1». В прямом и переносном смыслах. Прежде чем Льюис, тогда еще пилот GP2, задался вопросом, сможет ли он когда-нибудь стать чемпионом мира «Ф-1», он задумался, станет ли первым темнокожим гонщиком в самом, возможно, белом и элитарном виде спорта. Ведь там парень из межрасовой семьи из городка к северу от Лондона явно не сможет найти себе пример для подражания с таким же цветом кожи.

Существуют люди, кто хочет или кому, возможно, понадобится, чтобы успех Хэмилтона символически был связан только с классом, потому что раса – слишком острая тема, чтобы касаться ее слишком часто. В каком-то смысле это было бы неплохо, но не в таком мире мы живем. Болельщики всегда будут переживать за свою страну на Олимпийских играх или чемпионатах мира. В той же степени нельзя отрицать, что нами движет идентичность. Иногда позитивно, но зачастую – пагубно. Льюис осознает, какое внимание уделяется его расовой принадлежности, как положительное, так и отрицательное. И, похоже, он всегда гордится тем, кто он есть. В данной книге я буду уважать эту позицию и говорить об этом честно, без прикрас.

* * *

Льюис часто говорит, что никогда не чувствовал себя своим. Недавно он рассказал в интервью журналу Vanity Fair, что «не чувствовал, что ему рады», и ощущал, «что его не принимают»¹⁶. Невозможно рассказать его историю, не попытавшись понять, что это значит для него и для нашего общества.

Спорт в целом и Олимпийские игры в частности задуманы так: лояльность аудитории строится на прекрасных эмоциях болельщиков, ведь они чувствуют себя причастными к происходящему, ощущают, что они – часть игры. В начале и конце каждого соревновательного дня Олимпиады производится подсчет медалей, который призван утолить жажду жителей конкретного города, региона или страны помериться силами с соперниками или со всем миром – в зависимости от того, насколько хорошо у них идут дела. На локальном уровне, например, проводится Сиенское Палио в Италии: в бескомпромиссных скачках неоседланными лошадьми управляют 10 всадников из 17 контрад (районов) Сиены. Они проезжают три круга по площади в борьбе за местные почести. То же самое относится к человеку, выросшему в Детройте, штат Мичиган. Несмотря на то что до недавнего времени местная футбольная команда «Лайонс» выступала в НФЛ из рук вон плохо, поклонники продолжали болеть за нее, потому что идентифицируют себя с городом и с выступающими за него игроками. Эти ассоциации – неотъемлемая часть формирования западной культуры (и не только спортивной), будь то целая страна или район города. Когда на телеканале ESPN начинают показывать бесконечную череду результатов сыгранных накануне матчей, фанатов всегда интересуют принципиальные противостояния, и многие из них – региональные. Фанаты «Лос-Анджелес Лейкерс» не выносят болельщиков «Бостон Селтикс». «Филадельфия Иглз» с особой враждебностью относится к «Даллас Ковбойз». Поклонники бейсбольного клуба «Чикаго Уайт Сокс» не ездят на север родного города, на стадион «Ригли-филд», чтобы поддержать другую команду из Чикаго – «Кабс», ведь это будет сродни предательству.

Естественно, что, помимо прочего, спортивный герой ассоциируется с глубинным чувством собственной значимости. Футболисты, бейсболисты и баскетболисты становятся представительными и вдохновляющими фигурами для района, города, штата, колледжа, команды и даже нации. Спортсмен олицетворяет чувство сопричастности. В идеальных обстоятельствах он становится «образцовым» гражданином района, города, штата и в конечном счете всей страны.

Хрестоматийным примером является Бейб Рут. Он был родом из Балтимора, но в начале карьеры перешел из «Бостон Ред Сокс» в «Нью-Йорк Янкис». Со временем Рут стал олицетворением Нью-Йорка и всего, что «Большое яблоко» значило для американской культуры в начале ХХ века и позже. Незаурядная личность Рута и его выдающиеся статистические показатели в лиге сделали его образцом идеального бейсболиста – а бейсбол был тогда одним из главных развлечений в Америке. Превращать спортсменов в героев – это хорошо, даже здорово, пока лидером движения не становится человек, который не вписывается в общую картину. Аутсайдер, чужак, ставший героем, может поставить под вопрос отношение людей к спорту, команде, стране и даже к определенным группам. Ярким примером такого аутсайдера является другая легенда бейсбола – Джеки Робинсон¹⁷.

* * *

В своем нынешнем формате международный вид спорта «Формула-1» присутствует на всех континентах, кроме одного: Африки¹⁸. Сезон «Ф-1» похож на список стран, которые обеспеченные путешественники обязаны посетить за свою жизнь. Как правило, в последнее время гонки проводятся в Бахрейне, Саудовской Аравии, Австралии, Японии, Китае, Италии, Канаде, США, Монако, Испании, Австрии, Великобритании, Венгрии, Бельгии, Нидерландах, Азербайджане, Сингапуре, Мексике, Бразилии, Катаре и ОАЭ. Ни одной африканской страны. И Хэмилтон пообещал решить эту проблему¹⁹. Однако отметим для понимания: «Формула-1» никогда не была тем видом спорта, где можно было бы увидеть рабочий класс или, как в случае с Хэмилтоном, темнокожих людей даже в качестве зрителей, не говоря уж о гонщиках²⁰.

Последний этап «королевских гонок» на Африканском континенте прошел в 1993 году, когда режим апартеида уже был на последнем издыхании. Иными словами, проведение «Формулы-1» в ЮАР с 1967 по 1993 год²¹ объяснялось отсутствием разнообразия в этой политике государства. После завершения периода апартеида гонка исчезла из календаря. Разнообразие как в спорте, так и за его пределами всегда заботило и продолжает заботить Льюиса. Причем не только классовое.

В «Формуле-1» не было официального регламента или каких-либо традиций, не позволяющих темнокожим участвовать в соревнованиях, как это бывало в других видах спорта. (Например, в МЛБ царила сегрегация до весны 1947 года, когда Джеки Робинсон подписал контракт с «Бруклин Доджерс».) Но они и не были нужны. Сама по себе структура «Ф-1», которая начинается с огромных затрат на участие в чемпионатах по картингу для новичков, была непреодолимым препятствием для темнокожих. Семья Хэмилтона не жила в достатке, которым обладают практически все остальные гонщики «Формулы-1», и Льюис рос среди рабочего класса в Стивенидже.

Представьте на секунду, что участие ребенка в одном чемпионате старшей школы по американскому футболу обходится в 11 000 долларов. Будь это так, темнокожих футболистов в колледжах почти не было бы, а в НФЛ не было бы вовсе. Отец Льюиса Энтони Хэмилтон гренадского происхождения, и он решительно отвергал подобные идеи. Поэтому в соответствии с традициями темнокожих родителей спортсменов, неожиданно изменивших мир, взялся за ту часть невозможного, которую вполне мог сделать возможной. После семи титулов чемпиона мира и всего того, что сейчас олицетворяет Льюис, действия его отца стали казаться вполне логичными, но в то время многие наверняка задавались вопросом: не сошел ли Энтони Хэмилтон с ума?

Историю о том, как Хэмилтон-старший поддержал амбиции сына, следует рассматривать в одном ряду с другими, столь же невероятными историями из спорта и индустрии развлечений. Должно быть, Джо Джексон верил, что группа детей, которых он дисциплинировал разными средствами – вплоть до побоев – в гараже в городе Гэри, штат Индиана, пожалуй, станет самой влиятельной группой своей эпохи. Не говоря уже о том, что его сына Майкла в один прекрасный день будут узнавать лишь по имени повсюду – от озера Мичиган до реки Янцзы.

То же можно сказать про провидца из Комптона, штат Калифорния, по имени Ричард Уильямс. Он ничего не знал о теннисе – кроме того, что на этой игре можно заработать много денег. Его дочери, Винус и Серена, завоевав на двоих 60 титулов на турнирах Большого шлема (в одиночном и парном разрядах)²², подтвердили его правоту. И сейчас этот вид спорта немыслим без сестер Уильямс.

Также к отцам-провидцам обязательно следует отнести «зеленого берета»²³ – Эрла Вудса. Он назвал сына Элдриком и дал ему прозвище Тайгер в честь коллеги, южновьетнамского подполковника по имени Вуонг Данг Фонг, который сражался вместе с Вудсом глубоко в джунглях Юго-Восточной Азии. Следуя принципу, который у Вудса-старшего уже был в ДНК, он подвергал сына ментальному и физическому стрессу, из-за чего легендарный удар Тайгера на 16-й лунке «Мастерса» в 2005 году и последовавшая за этим победа показались ему лишь очередной вечерней тренировкой с отцом на кладбище.

Спортивная гимнастика – еще один дорогой вид спорта, где есть проблемы с разнообразием. Когда старшей из сестер Байлз было шесть лет, ее бабушка и приемные родители серьезно отнеслись к письму от тренера, полученному после экскурсии детского сада в спортзал. В нем говорилось, что у ребенка выдающиеся способности к гимнастике²⁴. И они тут же записали Симону на занятия. Пожалуй, тот факт, что она выиграла на данный момент в общей сложности 41 медаль чемпионатов мира и Олимпийских игр, делает это письмо важнейшим в истории спортивной гимнастики.

Оставим Майкла (Джексона, не Джордана) за скобками. Не потому, что он не важен, а ввиду того, что в музыкальной индустрии, особенно современной, спокойно, хоть и не обязательно беспристрастно, рассуждают о вкладе темнокожих людей. Если же говорить о теннисе, гольфе, спортивной гимнастике или «Формуле-1», где слова «эксклюзивный» и «дорогостоящий» понятны и произносятся слишком часто, то ситуация противоположна. Поэтому родители сестер Уильямс, Тайгера Вудса, Симоны Байлз и Льюиса Хэмилтона совершили прыжок в неизвестность. И этот прыжок был несоизмеримо дальше от Комптона до Уимблдона, чем от Гэри до Мотауна.

С практической точки зрения у Энтони Хэмилтона не было героя для сына и для самого себя, который бы олицетворял успех в «Формуле-1». А, например, Дайанн Дарем (к слову, тоже родом из Гэри) выиграла национальный чемпионат²⁵ по спортивной гимнастике в 1983 году, хоть и пропустила Олимпиаду-1984 в Лос-Анджелесе из-за травмы. За год до рождения Симоны Байлз Доминик Доз стала олимпийской чемпионкой после бронзы на Играх в Барселоне 1992 года. Позже, на Олимпиаде в Сиднее в 2000-м, Доз выиграла еще одну бронзовую медаль. У Симоны были плечи (похожие на ее собственные), на которые она могла опереться. У Энтони и Льюиса таких плеч не было.

Гольфист Чарли Сиффорд родился в 1922 году. В 1959-м он принял участие в открытом чемпионате США по гольфу, в 39 лет стал членом PGA Tour, выиграв национальный чемпионат для темнокожих шесть раз. Экс-президент США Барак Обама наградил Сиффорда Президентской медалью Свободы за год до его смерти. Это стало кульминацией его карьеры, ведь в свое время его спонсировали певец Билли Экстайн и боксер-тяжеловес Джо Луис, сделав Сиффорда кем-то вроде Джеки Робинсона от гольфа.

В 1979-м, когда Тайгеру Вудсу почти исполнилось четыре года, Кэлвин Пит одержал первую из своих 12 побед в PGA Tour на турнире Greater Milwaukee Open. Поэтому, когда вундеркинд Эрла выиграл в 1997 году свой первый «Мастерс» в Национальном гольф-клубе Огасты, все Фаззи Зёллеры мира были предсказуемо удивлены, но при этом озадачены, хотя им следовало ожидать, что это рано или поздно произойдет. В турнире участвовали темнокожие гольфисты, но ни один из них «не имел значения» для людей, поддерживавших в Огасте фактически апартеид. А Зёллер на турнире лавров не снискал, потому наблюдал за Вудсом с трибуны. После чего он сказал то, о чем наверняка так или иначе думали многие:

Он неплохо справляется. Это впечатляет. У него хорошие удары. Он сделал для победы все, что нужно. Поэтому знаете, что вам надо сделать, когда он придет сюда? Похлопать его по спине, поздравить, сказать, чтобы наслаждался успехом, а потом добавить, чтобы в следующем году он не подавал жареного цыпленка. Да-да. Или капусту – или что они там людям подают²⁶.

Есть веская причина забыть Фаззи, но есть и не менее веская помнить о нем. Спорт – процесс непрерывный. Невозможно понять, как спортсмен вписывается в свое окружение, без внешнего контекста, куда входят правила, соперники и прочие сложности. Став гонщиком «Формулы-1», Льюис Хэмилтон влился в культурный контекст, чрезвычайно похожий на тайгеровский.

Шутник Фаззи не был единственным, кто оставил комментарий про жареного цыпленка, хоть он и родился за три года до судебного процесса «Браун против Совета по образованию»²⁷. Испанский профессиональный гольфист Серхио Гарсия (род. 1980), отвечая на вопрос, может ли он поужинать с Вудсом, своим соперником, заверил прессу, что если он согласится, то «мы подадим жареного цыпленка». Подобные «шутки» показывают, какие неудобства доставили тем, кто находится в кулуарах, такие спортсмены, как Тайгер, Симона, Винус, Серена и другие: ведь там считали, что им не угрожает разрушительное воздействие пищи для души. Подобное увлечение экзотичным жареным цыпленком не имеет ничего общего с гольфом. Это показывает, что во многих видах спорта темнокожим спортсменам приходится бороться с тем, что им там не рады и что они все портят «черным дерьмом», которое всюду носят с собой.

Тот факт, что темнокожие гольфисты столкнулись с неприкрытыми предрассудками, хотя они соревновались большую часть XX века, показывает, насколько озадачены и раздражены были люди, когда на авансцене появились Хэмилтоны. В «Формуле-1» не было лишнего века, за который люди бы научились пугаться жареных цыплят, капусты и остальной еды этих темнокожих. Появление Льюиса произвело тот же эффект, который произвел бы Чарли Сиффорд, если бы он шесть раз выиграл Открытый чемпионат США, а не национальный чемпионат для темнокожих.

О своем приходе в «Формулу-1» Льюис сказал: «Я не чувствовал, что мне рады. Чувствовал, что меня не принимают… Так дела не делаются. Татуировки?»²⁸ Несмотря на то что наличие татуировок кажется нехарактерным для гонщика «Формулы-1», Льюис явно не собирался следовать вводному курсу «Как научиться беспокоиться о том, что люди о тебе думают». Ему все равно, что люди думают о его драгоценностях и внешнем виде. Чтобы лучше понять ход мыслей Льюиса, предлагаю остановить внимание на татуировке на его левом плече – силуэте его отца, подбрасывающего ребенка в воздух, на фоне часов, которые показывают 11:10.

В интервью журналу GQ в 2018 году Льюис провел откровенную экскурсию по «искусству» на своем теле (я понимаю его мотивацию), в ходе которой сказал, что нанесение татуировок требует обдумывания и должно быть способом «рассказать вашу историю, показать ваш путь к тому этапу, где вы находитесь сейчас». Очевидно, что никто из нас в той или иной степени не смог бы жить без родителей, но отношения между Льюисом и его отцом Энтони сложны по причинам, которые мы рассмотрим в следующих главах. Татуировка с часами, по словам Льюиса, посвящена его отцу: «Я бы не занимался тем, чем занимаюсь, если бы не отец… Когда мне было четыре года, он брал меня на руки и подбрасывал – многие так делают. И это был самый особенный момент, который я пережил с отцом. Он очень серьезный человек. Очень жесткий, но в тот конкретный момент он был самым счастливым. Никаких дел не было. Никакой дисциплины не требовалось. Лишь чистая любовь»²⁹.

Льюис достаточно откровенно говорит о том, насколько сложной была ситуация между мальчиком и его отцом, которые хотели сделать что-то, чего ни один из них до конца не понимал и что быстро переросло в деловые отношения. Усилия и жертвы становятся оправданными, когда все складывается. Однако в первую очередь стоит уделить время тому, что привело Энтони Хэмилтона в Великобританию. История Хэмилтона-старшего способна многое рассказать о его стремлении привести сына в «Формулу-1».

* * *

Семья Энтони Хэмилтона мигрировала в Англию из Карибского бассейна в 1950-х годах. Они были частью так называемого поколения Виндраш. После разрушений, вызванных Второй мировой войной, жители Карибского бассейна были приглашены в Великобританию для восстановления страны. Хэмилтоны были родом с Гренады, одного из Наветренных островов в составе Малых Антильских островов. Сейчас население страны составляет около 126 000 человек. В 1950-е годы, когда Хэмилтоны покинули остров, там проживало вдвое меньше людей. Около 80 % из них были темнокожими, что являлось следствием наследия трансатлантической работорговли и геноцида коренного населения. Основными статьями экспорта Гренады, открытой Колумбом во время его третьего плавания к неизвестным (европейцам) берегам, были мускатный орех и мускатный цвет. Возможности торговли у граждан Гренады были сильно ограничены. Поэтому семья Энтони, как и многие люди африканского происхождения в странах Карибского бассейна, считала, что в Европе или даже в США дела могут обстоять лучше.

На бумаге «покинуть Гренаду» звучало заманчиво, а на практике антимигрантская напряженность достигла апогея в 1968 году, когда член парламента Энох Пауэлл произнес речь «Реки крови». В ней звучала тревога по поводу того, что Великобритания становится небелой страной.

Порядочный рядовой англичанин средь бела дня в моем родном городе говорит мне, члену своего парламента, что в его стране не стоит жить его детям. Я просто не имею права пожать плечами и подумать о чем-то другом. То, что он говорит, говорят и думают тысячи, сотни тысяч людей – возможно, не по всей Великобритании, но уж точно в тех областях, что уже претерпевают полную трансформацию, которой нет параллелей в тысячелетней истории Англии. Мы, должно быть, сошли с ума, действительно сошли с ума как нация, если допускаем ежегодный приток около 50 000 иждивенцев, которые по большей части являются материалом для воспроизведения потомков иммигрантов. Это равносильно наблюдению за нацией, занятой розжигом собственного погребального костра. Мы настолько безумны, что фактически позволяем неженатым людям иммигрировать с целью создания семьи с женихами и невестами, которых они никогда не видели³⁰.

Миграция в Великобританию была обусловлена экономическими возможностями и перспективой получения образования, несмотря на озабоченность Пауэлла и других людей межрасовыми отношениями. Для решивших эмигрировать жителей Гренады экономические перспективы значительно отличались от доступных на острове. По последним данным, ВВП Гренады составляет около 1,2 миллиарда долларов. Для сравнения: прибыль «Формулы-1» в 2022 году превысила 2,5 миллиарда долларов. Сейчас ВВП на душу населения в Гренаде составляет примерно 10 000 долларов. Из этих показателей можно понять, почему для темнокожих в середине ХХ века идея переезда была привлекательной. Энтони Хэмилтон родился в Англии в 1956 году. По-видимому, он никогда не позволял себе забывать о своих карибских корнях. И все же именно в Англии он смог утвердиться и в личном, и в профессиональном плане.

Энтони познакомился с матерью Льюиса, Кармен Ларбалестир, и они поженились. Межрасовая семья жила за пределами Лондона – это был их выбор, который, несомненно, повлиял на их отношения и на то, как рос Льюис. 7 января 1985 года на свет появился Льюис Карл Дэвидсон Хэмилтон. Он родился всего через несколько месяцев после того, как бегун Карл Льюис сравнялся с Джесси Оуэнсом, завоевав четыре золотые медали на Олимпийских играх в Лос-Анджелесе. На родителей Льюиса, как мы можем представить, это произвело впечатление. В том или ином виде, но скорость завораживала Энтони. В 1987 году, когда Льюису было два, его родители развелись. Несмотря на то что Энтони снова женился и от второй жены, Линды, у него родился еще один ребенок, он всегда присутствовал в жизни своего первого сына. Николас очень близок с братом Льюисом. Он стал для старшего брата примером, ведь ему приходится преодолевать множество трудностей, связанных с церебральным параличом.

Как говорят, мистер Хэмилтон купил Льюису радиоуправляемую машинку после того, как ребенок в пять лет проявил интерес к автомобилям. Лучше подарка было не придумать. В историях Льюиса и Симоны Байлз есть общий момент: Льюис настолько заинтересовался управлением этой машинкой и так умело это делал, что отец записал его в Британскую ассоциацию радиоуправляемых автомобилей (BRCA), под эгидой которой проводились гонки, где дети соревновались со взрослыми. Некоторые говорят, что взрослые относятся к таким гонкам слишком серьезно. Льюис выиграл одно из подобных соревнований в шесть лет, и до сих пор есть те, кого это сильно раздражает. Льюис опубликовал 6 ноября 2020 года фотографию на своей странице в Facebook³¹, чтобы увековечить это событие. Подпись под ней гласит:

Мне было шесть лет, когда я завоевал первые два трофея в гонках на радиоуправляемых машинах. Маленький трофей – за второе место в чемпионате электромобилей против взрослых мужчин. Большой трофей выдавался лучшему новичку в соревнованиях на бензиновых автомобилях побольше среди мужчин. Я был младше других минимум на 15 лет. Кроме того, мы были единственными цветными людьми на этой маленькой площадке. Я был так горд, это были одни из [sic] лучших дней в моей жизни: я проводил с отцом время на заднем сиденье нашей старой машины, мы ели суп с лапшой и сэндвичи с беконом, что было очень по-английски. #1991³².

Достаточно приятная подпись. Констатация фактов, но при этом Льюис никого и ничего не осуждает. Много позитивных утверждений от первого лица (для тех, кто отслеживает такие вещи), никто не унижен и не оскорблен. Однако в комментариях к этому сообщению немало тех, кого мы обычно называем хейтерами.

Для понимания Льюиса Хэмилтона хейтеры настолько же важны, как и Фаззи Зёллер. Комментарии Хэмилтона о давлении, которое он испытывал, когда его сделали изгоем, нельзя понять в полной мере, если не проанализировать его активность в социальных сетях. Это однозначно мощный инструмент, но соцсети могут оказаться потенциально губительными даже для самого уверенного в себе человека. В постах, подобных этому, Хэмилтон выражается расплывчато. Он избегает резких высказываний. Но также важно, что он не удаляет эти посты, а ведь мог бы. Они являются важной частью его истории. Подобные истории показывают, что он не может не прокомментировать даже самый распространенный вид травли, учитывая, что он подвергается ей, а также то, что с подобной травлей реально справиться.

Описание профиля Дэна Томлинсона в Facebook/Meta звучит так: «Двукратный чемпион мотогонок, Папа и Муж, жизнь прекрасна». Он пишет в ответ на этот пост семикратного чемпиона мира: «При чем тут цвет кожи? Вы все гонщики. Вы все люди с общей страстью». Но так ли это? Может возникнуть соблазн ответить этому гонщику, чемпиону, отцу и т. п. что-то в духе: «Кому какое дело до твоей жены и детей? Одинаково важны все семьи и чемпионские титулы!» Но это было бы не очень-то красиво, правда? Одну вещь с точки зрения самоанализа Дэна все-таки стоит отметить: он старается не упоминать уровень мастерства, когда уравнивает «всех гонщиков». Однако Дэн не одинок в своей неприязни к посту Льюиса.

На эту же тему решил высказаться в другой пользователь Facebook, Эндрю Боттомли, и его можно назвать эталоном среди многочисленных хейтеров поста Льюиса. На своей странице 8 февраля 2024 года Эндрю выразил уважение гонщикам «Формулы-1» Джеймсу Ханту и Барри Шину. Он описал эру этих пилотов так: «…Они соревновались еще до того, как мужчины научились беременеть». Ну да ладно. О посте Льюиса про трофеи он высказался следующим образом:

В начале 2000-х я был белым парнем из белой семьи, которая парковалась рядом с тобой, снимал твой карт с багажника на крыше вашего Vauxhall Cavalier на трассе PF. Забавно, что твой отец без проблем пользовался водой из чайника белых людей, пока катался на своей коробке. Оставайся на трассе и не теряй связи со своими корнями, сияй, сынок³³.

Тут уже многое бросается в глаза. Прежде всего нет никаких оснований полагать, что Эндрю когда-то действительно находился рядом с Хэмилтонами и поил их «водой из чайника белых людей». При этом стоит задуматься над подтекстом его тирады. В ней явно подразумевается, что белые люди дали Льюису и его семье то, чего они не заслуживали, а они, дескать, остаются неблагодарными и в том не раскаиваются. И такая риторика в истории Льюиса будет всплывать раз за разом. И неважно, касается она воды из чайника, которую белые люди готовы раздавать нуждающимся темнокожим, или значительной спонсорской поддержки транснациональных корпораций, – все незаслуженно.

Льюис отмечает, что они с Энтони, вероятнее всего, были на этих соревнованиях радиоуправляемых машин единственными темнокожими. Взрослым наверняка было весьма непросто научиться управлять такими игрушками, но еще сложнее было принять, что шестилетний темнокожий ребенок в итоге надрал им задницы. Одно дело, если бы эта агрессия ограничивалась гневными постами в интернете 20 с лишним лет спустя или если бы люди молча сидели в своем болоте. Но, к сожалению, и Льюис, и его отец говорят о физической агрессии, которая вспыхивала при успехах Льюиса.

На сайте BRCA сейчас есть небольшой баннер с фразой Race with Respect³⁴. Нетрудно догадаться, что это попытка избежать проблем, возникающих там, где взрослые из кожи вон лезут, чтобы «выиграть» что-то, хотя они на самом-то деле лишь подчеркивают этим собственную посредственность.

Во многом поэтому Льюис и поделился с журналом Vanity Fair мыслями о том, что его не принимают. Расизм и изоляция преследуют и мотивируют Льюиса и по сей день, ведь и то и другое влияет как на него самого, так и на всех остальных. Существует много реальных и воображаемых способов справиться с ощущением, что ты не вписываешься в окружающий мир. За долгие годы в «Формуле-1» сформировалась культура, и ее центром, как и в любом другом виде спорта, являются успешные спортсмены. Прежде считалось, что пилоты «Ф-1» – сорвиголовы, которые отрываются вне трассы на всю катушку, утопая в алкоголе и не вылезая с вечеринок. Льюис не утверждает, что он бы лучше вписался в общество, проводя больше времени на вечеринках. Скорее, он говорит, что присутствие темнокожего в спорте беспокоит некоторых людей. Более того, он не принижает свою индивидуальность и выражает себя через татуировки, косички, выбор одежды или активизм. Создание определенной культуры, ее поддержание и защита неизбежно вызывают реакцию. И Льюис ее получает, отчасти положительную, отчасти негативную. Культура движется вперед усилиями нонконформистов, многие из которых по определению противостоят прогрессу. В начале карьеры Льюис не может не высказываться на темы «Что значит быть темнокожим пилотом “Формулы-1”» и «Как я буду поступать с людьми, которые не хотят моего участия».

Энтони же предлагает решать проблему расизма классическим способом – профессионализмом. На Земле нет ни одного темнокожего, которому не говорили бы что-то в духе: «Ты должен быть в два раза лучше всех остальных». Это утверждение похоже на то, что бывшая первая леди Мишель Обама сформулировала как непреложную истину: «Когда они падают, мы поднимаемся»³⁵. Подобная реакция важна, этична и в известной мере эффективна при решении этих проблем, но она практически ничего не дает. Наивно думать, что такие люди, как Дэн и Эндрю, обретут благоразумие, потому что у Льюиса хорошо идут дела. К сожалению, все с точностью до наоборот. Дальше мы увидим: чем лучше будут идти дела у Льюиса, тем ярче будут проявлять расизм люди, подобные Дэну и Эндрю, и количество этих людей будет расти в геометрической прогрессии (интересно, с чем приходится мириться другим темнокожим, которым не посчастливилось столкнуться с подобным поведением?). Но Льюис в определенный момент решил, что будет подниматься все выше и выше и достигнет вершины, как предлагают его отец и первая леди Обама. А также он решил навести порядок во всем этом безобразии.