Читать книгу: «Конфетная поляна»
Однажды княжна Танечка повелела: «Запрячь моих пони! Мы едем на конфетную поляну!». И личные лакеи тотчас повиновались, запрягли тройку маленьких плотных лошадок и повезли царевну Танечку в ее излюбленное место.
Более всего в своей жизни юная леди любила две вещи: сладости и власть. Девочка знала с ранних лет: она – принцесса, княжна, важная и деловитая дама, и только ее приказы должны беспрекословно исполнять. Потому, будучи умной и алчной, Танечка ежедневно обеспечивала себя необходимым ей запасом конфет.
Прибыв на пятнистый разноцветный луг, царевна приказала: «Собирать!», и придворные бросились наполнять пять глубоких корзинок блестящими лакомствами.
Еще была у принцессы крохотная собачка Белочка. Два года тому назад на свое шестое день рождения княжна получила прелестного белоснежного щенка вест-хайленд-уайт-терьера, которого она вовсе не выпускала из рук и всегда брала с собой. Разумеется, собачка была чудесно укомплектована: двенадцать платьев, ножнички пяти видов для подстрижки когтей, три расчески соответственно и, несомненный рукотворный трофей – розовое седлышко с двумя крохотными жардиньерками по бокам. Последнее изделие использовалось непосредственно при поездках на конфетную поляну: царевна запускала свою Белочку вместе со слугами, а после собачка возвращалась с полными плетенками. Конечно, Белочкины седла наполняли все те же лакеи, но у Танечки всегда был повод похвастать трудолюбием своего щенка на глазах у всего двора.
Усевшись в карету и приказав кучеру «К дому!», принцесса тотчас принялась за добытые лакомства.
Ямщик ее, Демид Константинович, был простым мужчиною, худым, как и все во владениях княжны, а все же другим – тихим. Изредка говорил он что-либо, но не от того, что не смел, а от того, что постоянно, как казалось Танечке, помышлял против нее. И обыкновенно царевна тщательнейшим образом следила за подозрительным извозчиком. Однако слабым местом для слежки в буднях Танечки было послепрогулочное наслаждение своим уловом в кибитке – в это мгновенье она не помышляла совершенно ни о чем, и никто не смел потревожить ее за трапезой.
