Читать книгу: «Дары проклятия»

Глава 1

Глава 1

В клыках судьбы

Пряный запах темноты,

Леса горькая купель.

Медвежонок звался ты,

Вырос — вышел лютый зверь.

Мириады звёзд рассыпались по ночному небу полем белых луговых цветов. И горе тому, кто будет настолько глуп, что попытается скрыться от этих всевидящих небесных очей.

Множеством своих белых глаз небо заприметило тёплый танцующий огонёк в окне высокой башни. Этот огонёк заставлял тени ритмично плясать и раскачиваться, дёргаться, искажаться. Таким было пламя — даже в контролируемом состоянии оно всё равно приносило в мир частичку хаотичного разрушения, хотя бы в тени тех, кого оно согревало. Своей же у него не было.

Тёплый свет оказался пламенем одинокой свечи, пленённой золотым подсвечником на краю старого, разбухшего деревянного стола. Стол этот помнил многое, судя по множеству чернильных пятен, бывших его собственной россыпью звёзд. Над миром пожившего стола склонялся старик и что-то резво писал на пожелтевшей бумаге, яростно скрипя пером.

Нахмуренные густые седые брови, погасшие голубые глаза, в свете свечи казавшиеся безумными, да крючковатые пальцы с тёмными пятнами на коже — вот и был весь старик. Тело он прикрывал робой, в свежем своём состоянии бывшей белой, по швам была пришита широкая красная лента. На груди золотыми нитями было вышито солнце, круглое и лучистое, гордившееся своим потухшим от времени великолепием.

Старик торопился. Не выводя буквы до конца, оставляя крупные чернильные кляксы, он что-то хотел закончить. Хотел настолько, что это было вопросом жизни и смерти. Звёзды, подглядывавшие за ним в окно, не понимали, чего боится старец.

Тень пера, вступившая с пламенем в танец, двигалась всё более резко и быстро, будто танцевала с самой смертью, сражалась за право старика закончить свой труд. Старик старался ничего не слышать, не видеть ничего, кроме стремительно грязнеющего листка перед ним, но сквозь стену его сосредоточенности пробивались тяжёлые шаги железных сапог.

Бам. Бам. Бам. Трепещущее крохотной птицей сердце старика билось в унисон с топотом приближающегося конца. Дрожащая рука стремилась вывести на бумаге последние слова, нельзя было так просто сдаться, нельзя! Бам, бам, бам. Незваная гостья приближалась. Ещё чуть-чуть, и она с добродушной улыбкой заглянет в щель между дверью и полом. Огонёк свечи заплясал задорнее. «Давай, это ещё не конец!» — слышался в танце немой крик свечного пламени.

За дверью заскрипели стыки доспехов. Больше времени не было. Перо держалось из последних сил. Сломайся оно в этот момент — и всё пропало. Натужный латный скрип сдавливал грудь отчаянием. Они уже здесь. За дверью. В стенах. За спиной. Тут. Там. Подними только глаза.

В крепкую дверь, отделявшую старика от всего мира, с силой застучали. Рука от страха дёрнулась и сбила подсвечник. Грохот золочёного метала по холодному камню противно звенел в ушах. Воск разлился тонкой дорожкой. Танец пламени завершился смертельным пируэтом, а вместе с ним погиб и свет в комнатёнке.

— Праведный! Именем короны вы заключаетесь под стражу, немедленно открывайте!

Командирский голос, не терпящий возражений, гаркал по-вороньи. Комната, погрузившись во тьму без пламени свечи, абсолютно затихла. Стук повторился.

— Праведный! Я вынужден снести дверь! Открывайте!

Предупреждения были пустой тратой времени, магистр никогда бы на них не повёлся. Вместо этого он тихо зашептал слова на незнакомом большинству языке. Ожившими созданиями они, срываясь с губ, бегали по каменным стенам и холодному полу, ища себе пристанище, прятались в складки робы Менлера и дрожали от незнакомого мирского холода. Им, рождённым из груди, где пламенела живая душа, холод был чужд и противен. Борясь с ним, они готовы были сгореть дотла.

— Праведный!

Последний крик за дверью, и тишина. Стучавший дал отмашку своим людям, и они с лёгкостью выбили дверь. Поднялась чёрная пыль, какой здесь явно не должно было быть. Она не спешила оседать, мутным облаком заполняя пространство тесной комнатушки.

— Он что, поджог устроил? Где огонь?

Тот мужчина, что стучал в дверь и вопрошал к рациональному у магистра, рискнул войти в комнату. Сначала было тихо, но затем послышался грохот старых ставней.

— Командир? — забеспокоился кто-то из толпы.

— Нет тут никакого огня. Мы опоздали.

Чёрное облако быстро рассеялось от сквозняка, наконец приоткрывая завесу тайны. На полу лежали человеческие кости, покрытые пятнами сажи — единственное, что осталось от Менлера. Череп его торжествующе ухмылялся, потешаясь над собравшимися солдафонами, а запах палёной плоти не спешил выветриваться, найдя себе пристанище в щелях между камнями толстой башенной стены.

Лишь звёздное небо, наблюдавшее за происходящим с самого начала, знало, что произошло на самом деле. Вот только оно — самый преданный хранитель любых тайн, и эта тоже умрёт с рассветом.

Что-то капнуло на лоб. Крупной вязкой каплей оно потекло по лицу вниз, обогнув чуть вздёрнутый нос и собравшись у уголка губ. Губы разомкнул кончик языка, слизывая назойливую каплю. Рот наполнился мерзким железным вкусом.

Маленький мальчик, всё ещё осознававший, что его имя Ви́лар, открыл глаза. Он не видел ничего, кроме темноты, и под ногами была пустота. Он парил где-то в воздухе, в незнакомом пространстве, являвшимся отражением полного ничто. Ну или просто его глаза не были способны различить хоть что-нибудь вокруг.

Крохотными ручками он шарил в пространстве перед собой, но находил лишь пустоту. Ногами можно было перебирать хоть до измождения, всё равно до дна не достать. А откуда-то сверху изредка падали густые алые капли. Зачем они падали, если у Вилара они уже есть? Стоило лишь уколоть палец, и на нём расцветал лепесток, подобный этим каплям, такой же красный и железный.

Здесь было холодно настолько, что можно было подумать, что родители просто увезли Вилара на самый север и закопали в сугробе. Но они никогда бы так не сделали. Они любили его больше самих себя. Вилар дрожал, но алый дождь не замерзал и, касаясь кожи мальчика, испускал тонкие струйки пара.

Впереди послышались шаги. Тяжёлые, медленные и гулкие. Вилар, конечно, лишь думал, что они впереди, потому что по звучанию он не мог различить их направление. Было ощущение, что кто-то шагает у него прямо в голове, маршируя по извилинам мозга в железных сапогах, сотрясая барабанные перепонки изнутри.

По сплошной черноте импровизированного неба пошла трещина. Длинная, угловатая и уродливая, она пропускала претонкий луч света. Он был так слаб, что практически сразу растворялся в царившей тьме, но давал обзор на главное.

В этом детёныше света стали различимы черты огромной женщины. Обнажённая, трёхликая и шестирукая, она простирала все свои конечности к Вилару, раскрывая их для объятий. Живот её от впадины между грудями до лобка был вспорот, и из него лилась чёрная смола, растекаясь по пространству и закругляясь, стремясь закрыть трещину в вышине.

— Сыночек, — послышался в голове Вилара ласковый женский голос, губы женщины остались неподвижны. — Помоги мне. Спаси меня, Вилар! Не дай мне исчезнуть! Не дай!

Каждый её возглас был громче предыдущего. Вилар вскрикнул, закрыв уши руками, из которых по шее потекла кровь. Он кричал, пытаясь заглушить голос внутри, но он всегда был громче. Тяжёлый, давящий крик, умоляющий о спасении, был словно острый нож, протыкающий тело бешеными ударами…

… Вилар резко сел. Тяжело дыша, он оглядывал свою комнату, сжимал руками тонкое летнее одеяло. Руками большими, взрослыми, с чуть мозолистыми сильными пальцами. Каштановые волосы были в полном беспорядке, зелёные глаза сверкали тем самым детским страхом, который он испытал, когда ему впервые явилась эта женщина.

Опять этот сон. С ранних лет ему снилось одно и то же, и ни один магистр не знал, как от этого избавиться. Никакие средства не помогали. Гулко вздохнув, Вилар встал с кровати и потянулся, взглянув в окно. Было светло, судя по положению солнца, был почти полдень. Горожане сновали туда-сюда, подчиняясь каким-то своим делам. Иногда Вилар жалел, что ему пришлось переехать из родной деревни в шумный город. Порой хотелось просыпаться с видом на подлесок, такой спокойный и тихий.

Подойдя к бочке, стоявшей в углу комнаты, Вилар несколько раз ополоснул лицо прохладной водой. Стало полегче, морок сна почти рассеялся. Вот и хорошо. Этот день обещал быть насыщенным, нужна была вся его бодрость, так что не было времени зацикливаться на чём-то, на что он повлиять был не в силах.

— Так чего, говоришь, твоим ребятам не хватает?

— Я говорю, нужны новые наплечники. Эти совсем плохи. — Вилар показал свой наплечник с явными следами износа. — Вон ржавчина, здесь потёртость!

— Да отслужат они ещё! Не придумывай!

— Да что ты говоришь?!

Как день начался не слишком хорошо, так и продолжился с фальшивых нот. Вилар горячо спорил с орденским заведующим оружейным складом, и так было каждый раз, когда речь заходила о замене непригодных доспехов или о новом оружии. Заведующий хмурился, всё время оставляя пометки в своём нескончаемом пергаменте, ворчал себе под нос и перекрикивался с Виларом, как девка базарная. Крючковатый нос его был похож на клюв чинной и наглой птицы, мелкие хитрые глазки бегали туда-сюда по строчкам, которые и гроша не стоили, ведь были сплошным враньём.

— Мне. Нужны. Наплечники.

Вилар был как никогда зол, отчеканивал каждое слово. У виска предательски вздулась венка, дополнительно выдавая его раздражение. А заведующий лишь хмыкал.

— Вилар, иди уже своей дорогой, нет у меня ничего! Нет!

— Есть! Святейший сказал, что недавно было пополнение склада за счёт королевской казны.

Маленькие глазки быстрее забегали по строчкам. Птичий нос поник. Вилар знал, куда давить — этот товарищ давно был не чист на руку. Нужно было только подковырнуть гниющую рану его совести, чтобы доставить ощутимый дискомфорт.

— Может, мы с ним поднимем учётные бумаги? Надо же знать, куда делись средства, отданные на наплечники и другие доспехи. Если у нас завёлся вор, — заговорил Вилар на тон тише, поближе наклонившись к заведующему, — надо его поймать. И наказать по всей строгости. Ты ведь согласен?

Каждым своим словом Вилар играл на нервах заведующего как на лютне. Тянул струну за струной, накаляя обстановку. Тот взял себя в руки и поднял свои глазки от лживых бумаг, хмыкнув.

— Ладно! Найду я тебе наплечники! Найду! Завтра выпишу, а теперь иди, не доставай!

Всё вышло даже лучше, чем планировалось. Вилар, удостоив заведующего кивком, выпрямился и пошёл своей дорогой. Едва он отвернулся, на губах заиграла лёгкая улыбка. Руки он расслабленно сунул в карманы штанов, большие пальцы оставив снаружи. На дороге под ногами лежал маленький камень — надо же ему быть таким неосторожным, он просто напрашивается на удар носком сапога. Так и случилось. А потом ещё раз. На третий раз камушек осознал свою ошибку и, сменив траекторию, отлетел в сторону от дороги. Пришла очередь следующего.

Расслабленно гоняя камни по пыльной тропинке, Вилар думал о том, как же власть портит людей. Причём влияет она не только на соблазнившегося, но и на окружающих. Почему он должен сейчас страдать и ждать лишний день, хотя мог выполнить поручение Ордена уже сегодня? Потому что кому-то захотелось денег? «Вот придёт беда в твой дом, тогда поймёшь, кого обворовал на самом деле», — пронеслась в голове Вилара мысль, сопровождаемая язвительным тоном внутреннего голоса.

Солнце лениво катилось по небу в сторону горизонта, сопровождая Вилара на его пути. Тёплый ветерок трепал его волосы своими пальцами, а, когда ему наскучивало, начинал гонять по земле жухлые листья, подкидывая их невысоко и кружа в причудливом танце. Осень в этом году была на редкость приятной, по крайней мере, в Тальми́ре. Столичный город, колыбель королей и королев, славился несколько суровым климатом, однако сейчас об этом напоминали лишь желтеющие листья, кружевом обнимающие землю под ногами.

От раздумий и камушков отвлёк звонкий девичий смех. Вилар поднял голову и встретился взглядом с двумя знакомыми девушками неподалёку. Они улыбались и махали ему рукой, зазывая в таверну рядом. Улыбнувшись в ответ, но покачав головой, Вилар пошёл дальше, по пути поймав пару воздушных поцелуев. Чего у него было не отнять, так это популярности у противоположного пола. Правда, вероятность того, что девушек привлекал не столько сам видный и красивый юноша, сколько символ солнца на его доспехе, никогда не равнялась нулю. Об этом видный и красивый юноша предпочитал думать поменьше.

Вилар шёл к своему отряду, а, проще говоря, к добрым товарищам. Состав их, конечно, за столько лет его командования претерпел некоторые изменения, но последние полгода был стабилен, и ребята хорошо сдружились. Для Вилара они стали словно второй семьёй. На самом деле единственной, ведь родных у него не осталось.

Наконец, показались казармы — большое каменное здание с двумя смотровыми башнями, на которых всегда кто-то дежурил. Будучи ребёнком, Вилар всегда думал, что это королевский замок, и мечтал хоть раз там побывать. Очевидно, у него это получилось.

Казармы служили жильём для тех, кто отважился вступить в Орден Хранителей Покоя в роли убийц чудовищ — самой многочисленной его группы. И много было храбрых юношей и девушек, что решили посвятить свою жизнь защите людей и служению истинным богам, а потому казармы никогда не пустовали.

Вилар вошёл в здание, коротко кивнув стражнику у входа, и сразу направился в общий зал, служивший местом отдыха, где обычно собирался со своими ребятами. В этот раз людей там практически не было, и он сразу нашёл взглядом тех, кого искал.

За деревянным круглым столом сидели четверо, и, не знай случайный прохожий о том, что их связывают дружеские отношения, даже не подумал бы, что это возможно. Сложив локти на стол и подпирая руками голову, в центре сидел светловолосый здоровяк и скучал, пока по обе стороны от него ребята поменьше о чём-то спорили. Чуть поодаль от них сидела мрачного вида женщина, положившая руку с растопыренными пальцами на стол и стучащая остриём кинжала между ними. Её вообще не волновал шум где-то над ухом.

— Ты вообще хоть что-то умеешь? — ворчал один из спорящих, заставляя второго ярко краснеть до самых ушей.

— Лесом иди! Всё я могу!

— Поговори мне тут, ты даже меч в ножны с первого раза вставить не можешь. Это же абсурд!

Вилар покачал головой. Он уже привык к перепалкам Лива́на и Ио́на, но первый в этот раз перегибал палку, уж слишком критикуя второго.

— Так, отставить ругань! — бодро вставил Вилар, подходя к друзьям. Женщина остановилась и кивнула в знак приветствия, здоровяк заметно повеселел. — Взяли бы пример со старины О́гьера и Дай’Ла́, сидят себе и отдыхают. Нечего тут орать.

Ребята затихли, однако переглянулись так, что было понятно, что словесная битва их не закончена. Вот только было бы за что бороться.

— Когда мы выступаем? — заговорила Дай’Ла. Длинная чёлка перекрывала половину её лица, а из-за чёрных волос создавалось впечатление, что её разъедает тьма.

— На днях. Завтра старикашка выпишет нам оставшееся снаряжение.

— И кого на этот раз? — взбодрился Ливан, прекращая дразнить Иона.

— Оборотней. Обосновались в лесу близ замка, — коротко ответил Вилар. Ребята оживились от такой новости, явно уставшие от пограничных патрулей. У Вилара тоже руки чесались убить пару-тройку чудовищ, сделать мир чище.

— О-о, блохастые! Это хорошо. Отправим их к Первой Реке! — Огъер наконец заговорил, довольно улыбнувшись. И Вилар улыбнулся ему в ответ, проговорив:

— Да вижу я, как вы в патрулях заскучали. Я тоже. Но я не стал рисковать и решил дождаться новых наплечников. Вроде и мелочь, но вдруг, что случится. Нынешние никуда не годятся.

Вилар смотрел на бумагу в своих руках и на снаряжение перед ним. «Четыре пары наплечников». Это было чётко написано в накладной, это же и лежало перед ним. Пальцы сжимали пергамент всё сильнее, до лёгкого хруста бумаги.

— Почему четыре? В моём отряде пять человек, включая меня, — Вилар изо всех сил старался говорить спокойно.

— Сколько было — столько и выписал! Хочешь новые, иди к кузнецу и бери заказ. Управится за несколько дней.

Будь воля Вилара, его кулак давно бы уже встретился с уродливой мордой заведующего складом. Раздражение и гнев, родившиеся в момент вручения снаряжения, росли с невероятной скоростью, вскормленные этой безалаберностью. Сомнения в том, кто в мире большие чудовища — вороватые заведующие или монстры, в такие моменты неизменно возникали в голове Вилара.

— Нет у меня пары дней, как ты не понимаешь!

Кажется, раздражение и гнев обзавелись возможностью использовать голос своего носителя.

— Ничем не могу помочь! Иди, пока не порвал накладную и не забрал всё обратно!

Сами Истинные боги, видимо, даровали Вилару моральных сил, чтобы не влепить со всей силы этому старому крысу, поэтому он лишь взял снаряжение и пошёл прочь. Стыд мелкими шаловливыми ручонками оставлял на щеках алые пятна, гонял по коже табуны мурашек. Писклявым голосочком он врывался в его голову дурными мыслями: «Ну и какой же ты капитан? Ты даже не смог одеть себя и свой отряд. Ах, да, даже сейчас ты на первом месте, не повезло твоим ребятам!»

Когда Вилар пришёл к друзьям и рассказал о произошедшем, в зале повисла гнетущая тишина. Дай’Ла смотрела на новое снаряжение странным взглядом, по поверхности натёртого наплечника бегал солнечный лучик. Здоровяк Огьер вздохнул так, будто тяжеленный камень с плеч сбросил, и, переводя взгляд на Вилара, спросил:

— Да куда нам спешить, может и правда у кузнеца просто заказ сделаем? Наш быстро справляется обычно. В крайнем случае попросим побыстрее, подкрепляя это всё звонкой монетой.

Дай’Ла нахмурилась, отводя взгляд от солнечного блика на наплечнике, и покачала головой.

— А оборотни тем временем на кого-то нападут? Наш отряд единственный сейчас остался в окрестностях, а мы и так уже сколько времени не можем выбираться на нормальные вылазки. Я готова идти со старым снаряжением.

— Я тоже готов отдать своё, — ответил Ливан. Тут же кивнул и Ион, пробормотав что-то, означавшее такую же готовность.

Настала очередь Вилара хмуриться. Он скрестил руки на груди, чувствуя, что если не займёт их, то его кулак громко ударит по столу, за которым они все собрались.

— Нет, — резко ответил он, — если и пойдём, то у вас будет всё новое.

Редки были те моменты, когда Вилару приходилось говорить со своими товарищами по оружию с позиции авторитета, и как бы не хотелось их избежать, это было невозможно. Сейчас был именно такой. Несомненно, Вилару по-человечески было приятно, что все они так дружны и готовы уступить друг другу даже ценой собственной безопасности, но как капитан он просто не мог этого позволить.

— Мне нужно обо всём подумать, — сказав это, Вилар вышел из зала и начал прогуливаться по казарме.

Длинный коридор, соединявший две половины казармы, пустовал. Взгляд Вилара скользил по окнам, высотой доходившим почти до потолка. Сквозь прозрачное стекло пробирались солнечные лучи. Преломляясь, они меняли свою траекторию и падали на фрески, украшавшие стены.

Вилар помнил историю этих фресок. Святейший лично контролировал, чтобы они достоверно изображали историю нисхождения Истинных богов. Вот Солнце разгоняет первобытную тьму, рассекает копьём тяжёлые тучи, возвращая миру свет и прогоняя уродливых монстров. Он златокудр и прекрасен, на его лбу то же солнце, что и на доспехе Вилара. Да и не только на доспехе, вообще практически на любом одеянии Ордена Хранителей Покоя. Существовало лишь одно исключение.

Далее сюжет фрески менялся. Теперь уже в свете солнца вместо чудовищ появились люди. Они строили дома, возделывали землю, радовались и любили, и за всем этим бдела Жизнь — несменная спутница Солнца. Такая же прекрасная, как и Солнце, она наставляла людей, охраняла их быт, оберегала по ночам. На лбу богини была нарисована луна и, как говорили, символ луны украшал кое-какие орденские одежды, будучи тем самым исключением, но Вилар никогда его не видел. А вот присутствие богов мог почувствовать каждый — стоило лишь взглянуть на солнце днём и на луну ночью. Сменяя друг друга, эти боги охраняли мир, своим приходом провозгласив эру Рассвета.

Вилар дошёл до конца коридора, погружённый в собственные раздумья и религиозные фрески. Здесь за дверью находилось место молитвы. Рядом с дверью висел прибитый гвоздём пергамент с написанным эдиктом №8, именуемом «Об Истине и Лжи».

По правде сказать, Вилар никогда особенно не верил в богов. Ни в Истинных, ни в Ложных. Он считал, что, существуй боги на самом деле и будь они столь добры, как их описывают в летописях Ордена, они бы избрали ему судьбу попроще. В конце концов, он не сделал в своей жизни ничего дурного, за что должен был лишиться любящей семьи в юном возрасте.

Погружаясь в раздумья, Вилар подошёл к эдикту. Он декламировал следующее: «Всех богов, за исключением Солнца и Жизни, чьи образы есть в каждом соборе Ордена Хранителей Покоя, признать Ложными. Поклонение этим богам запрещено в каждом поселении, находящемся под защитой Ордена. При выявлении нарушений Орден оставляет за собой право уничтожить любые следы поклонения Ложным богам и покарать виновных в соответствии с текущими законами Королевства. При дальнейшем неповиновении поселение лишается покровительства Ордена Хранителей Покоя до устранения угрозы хрупкому равновесию мира».

Серьёзные, пугающие слова, что всегда пишут в законах, хорошо играли на страхе, а более эмоционально окрашенное «хрупкое равновесие мира» добивало окончательно. Потерять покровительство Ордена для поселения означало неминуемую гибель. Впрочем, сгинув по собственной глупости, отступники оставляли землю для верных и преданных людей и практически не передавали знания о Ложных богах, а потому сейчас почти нет следов поклонения им. Вилар не был уверен, как он к этому относится, но иногда был рад тому, что, куда бы он ни пошёл, его уважают лишь за принадлежность к Ордену и не мешают выполнять работу. В конце концов, было бы гораздо больше неудобств, если бы в каждом поселении ему щекотали рёбра1¹ бешеные фанатики.

Вилар повернул назад, встретившись взглядом с Солнцем на фреске. Сказочно красивый копьеносец с гордостью нёс людям спасение, направлял их и избавлял от горестей, приносимых чудовищами. Смотря ему в глаза, Вилар всё больше укреплялся в том, что он обязан повести своих людей на задание и обязан обеспечить их безопасность. Губы растянулись в лёгкой усмешке, после чего он кивнул богу в знак скромной благодарности за немое наставление и направился обратно.

Вернувшись к друзьям, он выразил им то же, к чему пришёл, вышагивая среди фресок, и после недолгого мрачного молчания все с ним всё-таки согласились, хоть каждый и норовил отдать ему свою новую часть доспеха. Вилар в этом вопросе был непреклонен, он не мог подвергать Своих людей опасности. Он не мог их потерять. Только не их.

Когда была решена судьба их вылазки, настало время обсудить план. Ливан достал из своего рюкзака карту и расстелил её на столе. На карте в городах были сделаны странные отметки. Любопытство Иона проснулось и заставило его задать вопрос:

— А что это за пометки?

Ливан на это лишь ухмыльнулся.

— А ты догадайся.

Любопытство Иона не было удовлетворено таким ответом. При этом интуиция крепко спала, не желая разгадывать никакие тайны. Дай’Ла было достаточно взглянуть на карту лишь раз, чтобы ответить:

— Это кабаки. Зная вкус Ливана, злачные и с кислым пойлом.

— Сама ты кислая! — возмутился Ливан, но отрицать её догадку не стал.

Небольшая эмоциональная разрядка спасла нудное обсуждение миссии. Ребята сидели своей малой кучкой над картой и рассуждали, откуда лучше атаковать, кому лучше выйти вперёд, кому поддерживать спину впереди идущему и всё в таком духе, а с лиц не сходили улыбки. План был начертан крупными мазками, как-то более детально подходить к делу никто не хотел, уж слишком много факторов были неизвестны, от направления ветра до реальной величины стаи оборотней, чётких разведданных им в этот раз не дали, а потому придётся большей частью опираться на опыт, чем на стратегию. Детали были обговорены, насколько возможно, отряд договорился о встрече и на том разошёлся по своим делам.

Дорога домой пришлась на сумерки. Вилар медленно шёл, поглядывая на зажигающиеся в темнеющем небе огни звёзд. Ему всегда думалось, что они похожи на сыпь, такую, что разъедает полотно небес. Или, быть может, это были проделки Солнца, который мечтал даровать людям нескончаемый день и старательно протыкал чёрную вуаль своим копьём. Наверняка, если он этого не сделает, солнце не взойдёт.

Отвлекаясь на размышления о небе, Вилар старался не думать о старом снаряжении, которое ему придётся использовать. Однажды точно такой же случай стоил жизни одному из прошлых членов его отряда — Цвейгу. Этот смуглый юноша с горящими янтарными глазами восхищал Вилара своей отвагой, и три года назад он разрешил ему пойти со старым доспехом, ситуация была до боли похожа на текущую. Цвейг с того похода не вернулся, став ещё одной незаживающей язвой на совести Вилара. Ведь это он допустил, он разрешил.

Сердце Вилара дырявили звёзды его собственных мыслей. Не часто его посещало дурное предчувствие, и сейчас этот момент настал. Тревога колючей лозой сдавливала его шею, впиваясь в артерии и пуская кровь. Вилар покачал головой, пытаясь отогнать наваждение и думать лишь о долге перед человечеством, который они обязаны исполнить. Так и прошёл он всю дорогу до дома, полный гнусных мыслей, не дававших вдохнуть полной грудью.

Тишину, царствующую во мгле закатного неба, рассёк надрывный волчий вой. Вилар, занятый починкой кожаного ремешка наплечника, вздрогнул и повернул голову к окну, вглядываясь в бледный диск луны. В душе зрело беспокойство о грядущем дне, но в то же время оно рождало решимость побыстрее разобраться с нависшей угрозой, ведь, когда настанет полнолуние, чудовища озвереют настолько, что справиться с ними без потерь не представится возможным.

Осень, в свои права ещё не вступившая, всё равно решила напакостить охотникам и накидать сухой хрусткой травы под ноги. Вилар и его отряд двигались вглубь леса на северо-западе от города. Естественно, с подветренной стороны, чтобы оборотни их не учуяли раньше времени и не попрятались по своим логовам. Отряд подобрался так близко к предполагаемому убежищу чудовищ и затаился в напряжённом ожидании. Раздался едва различимый скулёж.

— Вон там, — прошептал Ливан, держа лук наготове и показывая кивком вперёд. За высокими кустами, где и прятался сейчас отряд, отдыхала стая оборотней.

Днём эти твари любили отсыпаться, а ночью охотиться, потому сейчас они были сонные и ленивые. Огромные волки, на две-три головы выше обычных, мирно лежали на скрытой поляне. Одна волчица вскармливала волчат.

— Щенки — это плохо, — прошептал Ион. — Надо следить, чтобы все были перебиты. Сколько их там?

— Три, — коротко бросил Вилар. Он оглядел своих ребят. — Готовы? Мы с Огьером вперёд, остальные прикрывают. Дай’Ла, на тебе выводок.

Все кивнули, и этого было достаточно. Вилар показал три пальца, поочерёдно загнул каждый, и, когда был загнут последний, они с Огьером выпрыгнули из кустов, застав полу спящих оборотней врасплох. Следом за ними пошли Ливан, Дай’Ла и Ион.

Перебить сонных волков оказалось не слишком трудной задачей, звери почти не сопротивлялись тяжёлым ударам мечей и острым стрелам. Некоторые даже встать не успели, получив клинком между глаз.

Самой яростной оказалась волчица с щенками. Она защищала своё потомство с таким упорством, с таким отчаянием, будто бы и правда что-то понимала, будто её голова не была набита инстинктами, как пугало соломой, а что-то там внутри было, что-то обладающее душой. Прикрывая телом своих волчат, она смотрела прямо в глаза Вилару, который занёс над ней меч.

На мгновение время словно остановилось. В пылу битвы Вилар мыслями оказался где-то совсем далеко. Он не мог отвести взгляда от волчицы, в которой видел бешеную ярость и огромный страх. Ему почудилось, что вот-вот это чудовище заплачет навзрыд понятным, абсолютно человеческим голосом, умоляя не трогать детей.

От этой мысли у Вилара чуть не дрогнула рука, но он быстро с собой справился, отрубив волчице-матери голову. Мохнатая башка с раскрытой пастью и закатившимися глазами упала рядом с щенками. Благо, ужас их был недолог, Дай’Ла уже принялась обрезать нити их жизней.

Кровь волчицы лилась густыми потоками, обезглавленная туша безжизненно завалилась на землю. Вилар не мог отвести от неё взгляда. Казалось, что он моргнёт, и мир изменится, открыв ему истинную картину обезглавленной женщины с мёртвыми детьми рядом. «Глаза… глаза этой волчицы были полны боли не за себя. Как чудовище может чувствовать хоть что-то, доступное лишь человеку?»

У Вилара почему-то снова побежали мурашки. Он столько раз убивал монстров, и единственное, что он чувствовал — триумф от победы и удовлетворение, но сейчас ему почему-то стало не по себе. Он не мог отвести взгляда от отрубленной головы, глаза которой уже остекленели. Вилар заметил собравшуюся в уголке правого глаза волчицы слезу и отвернулся.

— Ха-ха, какой забавный!

Из мыслей вырвал голос Огьера. Здоровяк звонко смеялся над чем-то. Тряхнув головой, Вилар подошёл ближе и увидел, как Дай’Ла держит за холку на вытянутой руке совсем крошечного волчонка. Он пытался рычать и брыкаться, но сделать ничего не мог.

— Такая кроха, а уже зубы скалит. Ух, какой!

Ливан дразнил волчонка пальцами. Заметив это, Вилар нахмурился и сделал шаг ближе.

— Ливан, убери руку. Я не хочу оплакивать тебя у погребального костра.

Ливан послушался, спрятав руки за спиной и смущённо отведя взгляд. А Вилар продолжил:

— Дай’Ла, это последний? Кончай его и пойдём отсюда.

Девушка кивнула. Она полезла за кинжалом свободной рукой, отвлекаясь от волчонка. Хватка её совсем чуть-чуть ослабла, но этого хватило, чтобы зверёныш задёргался и, оттолкнувшись, прыгнул прямо на Вилара, стоявшего перед ним. От неожиданности он вскрикнул, теряя равновесие, и дёрнул рукой, чтобы скинуть с себя щенка. От резкого движения ремешок наплечника надрывно треснул, доспех начал скатываться с руки.

Следующее мгновение для Вилара стало вечностью. Наплечник скатился по руке, почти до предплечья. Волчонок вцепился зубами в уязвимое, не защищённое более железом плечо. Вилар упал на спину, чувствуя, как крохотные клыки впиваются в его плоть. Волчонка тут же отодрали и прикончили, но это было где-то далеко.

Вилар сел, не видя ничего вокруг. Дрожащей рукой он коснулся плеча, которое сразу обожгло. На пальцах осталась алая кровь. Его кровь. Чудовище оставило ему рану. Даже царапины оборотней заразны, а тут целый укус.

Кровь капала с плеча на землю с оглушающим звуком. С таким же звуком будут кидать хворост для погребального костра, на котором Вилара сожгут, когда проявятся первые признаки обращения. А они обязательно проявятся, сомнений и надежд практически не было. И такими же алыми лентами, как пролитая кровь, в знак траура завяжут ему глаза. Наверняка эта лента потемнеет от слёз. Особенно когда крадущееся пламя лизнёт голые стопы. Полопается кожа от его поцелуев, начнёт таять, оголять кости. Пламя заберёт с собой проклятие Вилара, очистит его, выжигая естество. И как же это будет больно.

Вилар замер в ужасе, который не испытывал уже очень давно. В последний раз такое потрясение с ним было в совсем юном возрасте. Его ребята тоже застыли, будто статуи, не зная, что сказать или сделать. Первым очнулся Огьер — он бросился к Вилару и чем-то из своей поясной сумки облил его плечо. Рану вновь зажгло, но Вилар не шелохнулся. Он слышал голоса ребят, слышал беспокойство, слышал возню, но в глазах его стояло лишь яркое пламя костра.

Где-то вдалеке в небо взмыла стайка ворон. От их крика Вилар пришёл в себя и начал вставать, схватившись за укушенное плечо. Замолчав, ребята начали ему помогать, будто он сейчас снова упадёт, и они начали возвращаться в город.

Глава 2

Глава 2

Он думал, что хуже быть не может

Серые стены лазарета возвышались безжизненной твёрдой массой. Глазами Вилар бегал по ним в надежде зацепиться за что-то, способное развлечь. Количество вмятин в грубой штукатурке уже было посчитано, наблюдение за пылинками, танцующими в лучах проникавшего сквозь окна солнца, надоело практически сразу.

Время, как и стены, тоже стало безжизненной твёрдой массой. Оно не хотело идти вперёд, не хотело давать ответы, которые Вилар так жаждал услышать, оттягивало встречу с судьбоносным. А грустные взгляды лекарей, да брошенные невпопад, будто мусор под ноги, слова поддержки лишь сильнее закаляли сталь капризных минут.

Самым страшным в отсутствии дела было наличие мыслей. Замученные отчаянием, они принимались мстить психике своего невиновного создателя, множили болезненные язвы в голове, которые не мог вылечить ни один лекарь.

— Ты испортил себе жизнь! — плакал один голос.

— Твоих родителей порвали на куски чудовища, а теперь ты сам станешь чудовищем! Вот потеха! — вторил тот же голос с другой интонацией, будь у него воля, он бы захохотал во всю свою мнимую силу.

— Ты подвёл всех, Вилар. А прежде всего самого себя. Сдохнешь, ничего не достигнув, ничего не оставив хорошего. И никто тебя через пару лет не вспомнит, даже твой любимый магистр Ирон.

Вилар схватился за голову согнувшись. Острые клинки навязчивых мыслей, окроплённые ядом тоски и уныния, причиняли боль, которую он не был в силах вынести. Он не сразу заметил катящиеся по щекам слёзы. Жизненный путь Вилара сократился до двух направлений: одно вело к пылающему до закатных небес костру, второе — в вечную темноту, за горизонты бытия. И оба пути означали смерть. Не было у этой истории счастливого конца. И быть не могло.

Больше, чем отчаяние, Вилара мучил страх неизвестности. Он понимал, что произошло непоправимое, но не был в силах осознать в полной мере, что может поджидать его в тенях проклятия. Что будет, когда он потеряет себя в порыве ярости, освещённый хладом манящей луны? Как долго он сможет сопротивляться? Ответов, естественно, не было, не всякий имел честь оказаться в лазарете после укуса оборотня, а не в костре.

Вилару почти удалось заснуть, но из плена небытия его вырвал навязчивый стук в окно. Он сквозь невероятные усилия распахнул веки и встал с неудобной кровати. Сделал пару шагов и увидал за окном слишком знакомый силуэт в чёрном плаще.

— Дай’Ла?

Рука не стала медлить и открыла скрипучее окно. Девушка ловко запрыгнула на подоконник и сняла капюшон, открыв лицо, искажённое печалью. Мысленно собрав себя по кусочкам, сделав лицо попроще, Вилар прислонился к подоконнику рядом с ней и заговорил так буднично, как мог:

— Ну чего ты?

Между ними воцарилась тишина. Вилар был терпелив в ожидании ответа. Наконец, он услышал робкий шёпот:

— Это моя вина.

Голова Дай’Ла была опущена, лицо от мира теперь скрывали её чёрные волосы. Спадая на плечи с обеих сторон, они открывали след от маленького, круглого клейма на задней части её шеи.

— Кто сказал? — со вздохом спросил Вилар, понимая, что ему предстоит нелёгкий разговор, на который придётся искать в себе силы.

— Я сама.

Ответ абсолютно не устраивал. Вилар шагнул к Дай’Ла, встав перед ней, и настойчиво обхватил её лицо руками. Жест весьма наглый, но было нужно, чтобы Дай’Ла смотрела не на свои ноги.

— Я не виню тебя ни в чём, — настойчиво сказал Вилар, — никто не виноват. Это нелепая случайность.

По щекам Дай’Ла покатились солёные слёзы, прозрачные, как стекляшки. Они прятались за пальцами Вилара, собираясь в крохотные лужицы. Он видел её слёзы лишь однажды до этого момента. Дай’Ла нужно было совершить над собой усилие, чтобы ответить хоть что-то, и вот из её горла смог вырваться полный тоски выдох и зацепил за собой рвущиеся наружу слова:

— Я не могу тебя потерять!

Дай’Ла окончательно сдалась. Зажмурившись, она плакала так, что при желании могла подтопить лазарет. Вилар, не медля, крепко её обнял, начиная гладить по голове. Он чувствовал, как расползается на его рубахе мокрое пятно.

— Всё будет хорошо, — шептал он ей на ухо, — ты не одна. Прошли те времена, когда у тебя был только я, и когда положиться ты могла только на меня. У тебя всё получится. Я знаю.

— Нет! Нет, это не…

Вилар не дал ей договорить. Он обнял Дай’Ла крепче и настойчиво сказал:

— Прекрати. Ты знаешь, что я прав. А я знаю, что ты давно уже не воровка-беспризорница без цели.

Дай’Ла всхлипнула особенно жалобно и наконец сама крепко обняла Вилара. Ей так много хотелось сказать, в её груди пряталось столько чувств, что они грозились разрушить тюрьму рёбер и выплеснуться сплошным тяжёлым потоком. Пока у слов не получилось.

Вилар не спешил. Просто был рядом. Он до сих пор не понимал, почему именно забрал Дай’Ла с собой с улицы несколько лет назад. Поначалу он думал, что просто влюбился, но чувства так и не пробудились. И как кандидатку в соратники он её не рассматривал — Дай’Ла была настолько тощей и слабой, что не могла держать оружие в руках, не то что пользоваться им по назначению. И она тогда очень его боялась, что не было удивительным при её обстоятельствах. Клеймо Вилар заметил тогда не сразу, но впоследствии оно объяснило многое. И Вилар готов поклясться, что прошлое до сих пор тянет Дай’Ла в бездну, но поделать с этим он не мог ничего, мог лишь быть рядом и давать ей ощущение безопасности.

Дай’Ла, наконец, притихла, но Вилара не отпускала. Он тем более не разжимал рук, продолжал гладить её прямые волосы.

— Прошу тебя, — заговорил он, — не падай духом. Хотя бы ради меня. Ради моей памяти, если меня сожгут. Ты столького можешь достичь, если поверишь в себя. По-настоящему поверишь. Прошу тебя.

Вилар ощутил, как по её телу прошлась дрожь. Дай’Ла выпрямилась, чуть разомкнув руки, которыми крепко обнимала Вилара, и взглянула ему в глаза.

Он ожидал заплаканные, красные и припухшие глаза, мокрые следы на щеках и неимоверную тоску. С ожиданиями совпало всё, кроме взгляда. В глазах девушки поначалу он увидел грусть, но она быстро сменилась настоящим ужасом, какой он видел каждый раз, когда какой-нибудь горожанин, не привычный к виду монстров, вдруг встречал такового.

Вилару понадобилось мгновение, чтобы повернуть голову и посмотреть на себя в зеркало, висящее на стене. Он знал, что это простое движение заняло бы не больше секунды. Вот только время решило над ним пошутить и растянуло этот миг по ощущениям на добрую минуту. Возможно, Вилар просто не хотел встретиться с тем, что увидела Дай’Ла.

В зеркале было отражение двух людей. Вилара, стоящего перед окном, было видно полностью, а вот спина Дай’Ла в зеркальную границу не попадала. На Вилара через отражение смотрели его собственные глаза. Они всегда были зелёные. Он столько комплиментов получал именно из-за них, спасибо матери за такой подарок. Однако в этот миг на него смотрели ярко-жёлтые хищные огни. Золотистые и опасные, наверняка, будь сейчас темно, они бы зловеще сверкали.

Вилар не мог этого видеть. Страх вновь обхватил его голову руками, надавливая тощими пальцами где-то в районе висков, напоминая о том, как хрупка сейчас грань между рассудком и безумием.

Зажмурившись, Вилар крепче обнял Дай’Ла, даже не заметив того. Ему хотелось кричать. Вопить во всё горло, дёргать на себе волосы. Сквозь стиснутые с силой зубы вместо крика послышалось низкое утробное рычание.

Время Вилара подходило к концу. Он чувствовал это, даже не скрывал от лекарей признаки обращения. Какой в этом был смысл? Ну, продлил бы он себе жизнь до ближайшего полнолуния, а потом чудовище внутри вырвалось бы наружу и его всё равно бы убили. При таком раскладе он разве что унесёт парочку невинных жизней с собой, будучи в приступе слепой жажды крови. Невольно вспомнилась отрубленная голова волчицы-матери с застывшими в уголках глаз слезами. Будет ли он так же горевать, если надуманное станет реальностью? Или от его разума ничего не останется?

«Подчинись мне. Какой смысл сопротивляться?»

С того момента, как Дай’Ла, нарушая правила, пришла к его окну, Вилар не только периодически пугал всех звериным взглядом, но и стал слышать голос. Чужой, искажённый, рычащий. Он уговаривал его поддаться и перестать отрицать свою новую природу. И заткнуть его было невозможно.

«Вилар, я голоден. Накорми меня, или мне придётся съесть Тебя».

«Вилар».

«Вилар».

«Вилар-Вилар-Вилар… Ви…»

— … лар. Вилар?

Вилар не сразу понял, что разговаривает с ним уже не монстр. Он резко поднял голову и увидел в дверях комнаты магистра Ирона.

— Святейший, — опомнившись, Вилар начал здороваться по всем правилам, осеняя себя знаменем солнца, но магистр его прервал.

— Сейчас формальности ни к чему, — Ирон подошёл к Вилару и сел на кровать рядом с ним.

Какое-то время они молчали. Будто бы оба не знали, с чего начать. Наконец, Вилар убил тишину:

— Вы пришли попрощаться?

Мгновение Ирон не отвечал, на самом деле ужасно мучая Вилара своим молчанием. Страх снова начал просыпаться, рисуя в мыслях образы красного всеочищающего пламени, в которое придётся шагнуть.

— И да, и нет, — наконец ответил Ирон.

Было совершенно непонятно, как на это реагировать. Только Вилар попытался уточнить, как Ирон продолжил:

— Ты не умрёшь. Я не могу этого допустить. И я использую один-единственный шанс, который могу, — Ирон, наконец, перевёл взгляд на Вилара. — Есть один человек, который может тебе помочь. Вряд ли он захочет, но выбора у него не будет.

Ирон говорил о чём-то невероятном. Не было в этой ситуации никаких других шансов, кроме погребального костра.

— Но как тут можно помочь? — усомнился Вилар. — Обращение случилось. Я меняюсь, я слышу голос чудовища в голове. Это не остановить.

— Этот человек может знать методы.

Вилара такой ответ не устраивал. Он означал, что дорогой сердцу магистр что-то от него скрывал, что-то очень важное. Но какой в этом был смысл? Быть может, магистр Ирон просто не мог рассказать больше? Тогда Вилар решился задать уточняющий вопрос:

— Он магистр?

— Да, — как-то хмуро ответил Ирон.

— Какой у него титул?

— Обращайся к нему по имени. У этого магистра нет официального титула, а негласный уж больно длинный.

— Как так? — с недоумением спросил Вилар. Каждому магистру при вступлении в должность давался титул, и обратиться к магистру по имени было весьма грубо. — У каждого же он есть.

— Среди магистров этого зовут Приговорённым жить. Длинновато для титула. Ты можешь звать его А́льером.

— Альер…

Вилар где-то слышал это имя, но упорно не мог вспомнить, где. Вероятно, посреди разговора каких-нибудь магистров, которые ему иногда удавалось услышать, когда он приезжал в цитадель.

— И-и, — задумчиво протянул Вилар, — где этот магистр?

— В Доме Зари.

Дом Зари был деревней на окраине жизни. Он первый встречал рассвет, и здесь, согласно летописям, началась жизнь. Однако на данный момент это Истинными богами забытое место. Вилар даже не знал, что там был свой магистр.

— Понимаю, что далековато и тихо, — отвечал на молчание Вилара магистр Ирон, но был поспешно прерван.

— Нет-нет, я благодарен. Это же шанс на жизнь, хоть я пока и не понимаю какой. Но если этот Альер мне поможет, я вернусь сюда, и всё будет как прежде.

— Истинно так, — с улыбкой сказал Ирон, — истинно так.

«Надеешься на чудо? В полнолуние я разорву эту жалкую оболочку, которую ты зовёшь телом. Нравится тебе это или нет».

Через несколько дней в комнату Вилара постучали. Не дожидаясь разрешения, дверь открыл рослый мужчина. Он был смугл, ужасно хорошо сложен и серьёзен. Часть волос была сзади собрана в хвост, часть оставалась распущенной. Лицо мужчины «украшал» шрам, рассекающий отсутствующий правый глаз посередине. Из-за шрама Вилар и понял, кто это был.

— Эй, — грубовато гаркнул мужчина, — пошли. Одевайся и садись в повозку у выхода. И без фокусов.

Это был Псарь. Настоящего его имени Вилар не знал, но ему было известно, что это весьма жестокий человек, отвечающий за отряд Охотников. Тому, кто перешёл этим ищейкам дорогу, следовало молиться Истинным богам о помиловании. И теперь люди Псаря, судя по всему, повезут Вилара в Дом Зари.

Едва Псарь ушёл, хлопнув дверью, Вилар встал и начал одеваться. Все эти пару дней с прихода магистра Ирона никак не удавалось успокоиться, особенно перед сном. А сейчас, казалось бы, в самый напряжённый момент, Вилар не чувствовал ничего. Возможно, он просто так сильно себя вымотал, что больше не был способен на волнение.

На сборы потребовалось меньше пяти минут. Вилар вышел из лазарета и первым, что он увидел, была не повозка, а его друзья. В полном составе. Улыбка сама оказалась на лице, несмотря на повод. Вилар резко сорвался и, подбежав к ребятам, обнял каждого. Он слышал их слова поддержки: «Мы будем тебя ждать. Не сдавайся, Вилар! Как ты нас и учил. Вилар, будь осторожен. Вилар, мы приедем к тебе, как только дадут возможность. Вилар, всё будет хорошо». Этот момент хотелось растянуть на долгие часы. Кто знал, увидит ли он их всех ещё раз. И если внешне Вилар не позволял себе раскисать, то внутренне ему хотелось кричать. Как бы время ни пыталось помочь, замедляя свой ход, всесильным оно не было.

— Кхм. Не люблю, конечно, прерывать нежности, но ты всех задерживаешь, — раздался за спиной голос Псаря.

Вилар обернулся, виновато кивнув, тепло попрощался со всеми и пошёл к повозке. В ней уже сидел какой-то крохотный старичок. Едва Вилар дошёл, как на его плечо упала тяжёлая, огромная ладонь Псаря и послышался строгий голос:

— Веди себя как хороший пёсик. Иначе снова встретишься со мной, и тебе это не понравится. А ещё это тебе от Святейшего, — он всучил Вилару небольшой свёрток.

Вилар не успел что-либо ответить, Псарь уже начал уходить. С недовольным вздохом Вилар забрался наконец в повозку, садясь напротив старичка и бросив ему короткое «Здрасьте». Оказалось, помимо старика тут ещё сидели Охотники, пара рослых парней. Характерной чертой всех причастных к этому отряду, кроме разве что Псаря, были маски, закрывавшие нижнюю половину лица. Вилар заметил, что эта парочка постоянно искоса поглядывает на него и на старичка. Он понимал, почему они это делают, поэтому постарался не обращать внимания.

Повозка тронулась, и Вилар приготовился к долгому путешествию. Он махал рукой Огьеру, Иону, Ливану и Дай’Ла, пока те не скрылись вдали, и внутренне жалел, что магистр Ирон не пришёл к нему лично, а передал некий свёрток через Псаря.

Бедную повозку потряхивало на каждом случайном камне. Вилар чувствовал, что после поездки, когда сойдёт на землю, рискует потерять равновесие и упасть. И вот так трястись предстояло ещё дня четыре, не меньше. Чтобы отвлечься от качки, он открыл тот самый свёрток. В нём лежали два запечатанных письма и обычная записка.

Развернув эту записку, Вилар прочитал следующие строки: «Вилар, оба этих письма отдай Альеру. Сначала моё письмо, ты узнаешь его по печати, затем письмо Милосердного. И будь осторожен. Напиши мне весточку, как доедешь». Внизу красовалась подпись «м. Святейший».

Когда-то Вилар уже слышал о Милосердном. Кажется, это был самый старый магистр из всех нынешних. Поддавшись любопытству, Вилар достал письмо этого магистра, рассматривая сургучную печать. На ней была изображена ладонь, в центре которой находился круглый знак, чем-то напоминавший солнце. А вот печать Ирона была Вилару знакома, это был символ луны.

— Юноша, а тебе зачем в Дом Зари?

Вилар не сразу понял, что к нему обратились. И голос был такой скрипучий, как будто колёса повозки заговорили. Вилар поднял взгляд на старичка и отложил свёрток с письмами в сторону:

— Мне нужно к магистру Альеру. По личному делу.

В подробности своей истории Вилар вдаваться не стремился, привычки рассказывать всем обо всём не имел. Старичок кивнул, загадочно улыбнувшись.

— К Альеру, значит, — имя магистра он говорил так, будто пробовал его на вкус. — Видел его однажды. Это было приятное знакомство.

Вот тут стало любопытно. Он чуть наклонился к скрипящему в унисон повозке дедушке и спросил:

— И какой он?

— А? Не знаю. Он помог мне корзину донести. Я тогда яблок слишком много купил у старухи Пьялы. Интересно, эта кляча ещё жива? Яблоки у неё были что надо.

Вилар не совсем понял, говорил старик о реальных яблоках или это был какой-то мерзкий эвфемизм, но решил, что допытываться не будет.

— А вам зачем в Дом Зари? — Вилар решил перевести тему.

— А умру я там, — буднично сказал старик, — я не тем богам поклоняюсь. Меня поймали. И я попросил казнить меня там, где я родился. Уж больно мне нравится Дом Зари.

Дедуля весело скрипел, а вот Вилару было совсем не до смеха. Он нахмурился и сильнее наклонился к нему, тихо зашептав:

— Так раскаяться же могли. Признать вину, помолиться Истинным богам, и дожили бы свой век спокойно.

— Каким таким Истинным? Тьфу! Не буду я молиться тем, кого не существует.

Вилар выпрямился, подумав, что дед абсолютно безумен. Рука сама осенила грудь знаменем солнца, отчего старичок снова брезгливо сплюнул. Охотники недобро зыркнули в их сторону, но ничего не сказали.

Через время Вилар снова решился спросить, переходя на заговорщический шёпот:

— А кому вы хоть поклонялись? Ради чего такие жертвы?

Дед чуть помедлил с ответом, и голос его теперь звучал без лишнего скрипа, будто бы помолодел лет на двадцать:

— Я молился Огню, юноша.

От этих слов Вилар поёжился, сразу отвернувшись. В последние дни он невзлюбил огонь.

В целом, дорога до Дома Зари прошла спокойно и заняла четыре дня, как и предполагалось. Точнее, добрались они на рассвете пятого дня пути. Вилар много спал, сумасшедший дедуля его не беспокоил и, вероятно, много думал о чём-то своём. И правильно, ещё не хватало слушать его проповеди о каком-нибудь Огне, которому он там молится.

Дом Зари оказался ещё более глухой деревенькой, чем Вилар себе представлял. Домов было совсем мало, и те приземистые и скромные, и над ними возвышался каменный собор. Что сразу бросилось в глаза — собор не был выстроен в виде привычного шестиугольника. Он скорее походил на небольших размеров замок, очень-очень небольших, с покрытыми зелёным мхом стенами и витражными окнами. Ну, хотя бы сразу было понятно, куда идти, и дорогу спрашивать не пришлось.

Вилар хотел попрощаться со своим тихим попутчиком, но деда быстро начали уводить в сторону. Ничего не оставалось, кроме как взять свои немногочисленные пожитки и пойти в сторону собора.

Косые взгляды местных обитателей грозились испепелить Вилара. Люди здесь явно к гостям не привыкли, и к каждому чужаку относились враждебно. До ушей доносились тихие шепотки, но смысл их был не различим. Ну ничего, всё понимаемо.

Совсем быстро, а под дикими взглядами ещё быстрее, Вилар дошёл до собора. Массивная деревянная дверь, всхлипнув, поддалась довольно легко, открывая вид на не слишком просторный зал. В ряд стояли несколько скамеек, обращённые к алтарю Солнца и Жизни, у другой стены стоял камин, пока ещё не используемый. Витражи окон окрашивали зал во всевозможные оттенки жёлтого, красного и зелёного, когда сквозь них проходили солнечные лучи. Это торжество красок отвлекало от общей тленной атмосферы.

Вилар, оглядевшись и не найдя здесь ни единой живой души, прошёл вглубь зала к диковинным витражам. Они не складывались в какую-то осмысленную картинку, по крайней мере, на первый взгляд. Хотелось разгадать их смысл.

Пока глаза были заняты, до ушей донёсся слабый шорох. Вилар резко повернул голову в сторону звука, определив её с невероятной точностью, и увидел за дверным проёмом, ведущим вглубь собора, маленькую тень. Невольно нахмурившись, он настороженно повернулся уже всем телом, собираясь разведать, что за неизвестное существо притаилось в укрытии. Тень стала больше. И ещё чуть-чуть больше. Вилар напрягся. И тут нечто сделало шаг на свет и заговорило.

— Гость, — у этого нечто оказался звонкий детский голосок. Да и похоже оно было на девочку. — Я так и знала, что я права.

Теперь на Вилара смотрело не что-то непонятное, а златокудрая маленькая девчонка, на вид лет двенадцати. Бледная, как побелка, худенькая, в простеньком голубом платьице и с такими же голубыми глазами. Даже чуть более яркими, чем платье. Пугаться было нечего, и Вилар невольно расслабился.

— А-а, — наконец неуверенно протянул он, — Альер тут? Он мне нужен.

Девочка покачала головой.

— Нет, но должен скоро вернуться. Садись, подожди его тут.

Едва девочка проговорила это, она скрылась в тени коридора. Ничего не понимающий Вилар робко присел на предложенную скамейку, вздохнув. Чтобы занять себя хоть чем-то, он полез доставать свёрток с письмами, которые магистр Ирон наказал вручить Альеру.

— Вытяни карту, — раздался звонкий голосочек прямо перед Виларом, заставивший его вздрогнуть от испуга. Девочка вновь стояла перед ним, в руках у неё были какие-то карты, сложенные веером. Она тянула их Вилару, рубашкой вверх, поэтому картинок он не видел. Рубашка была чёрной, и с неё на мир глядел раскрытый глаз.

— Зачем? — аккуратно спросил Вилар, но карту вытянул, пока не переворачивая.

— Погадать тебе хочу.

— Погадать? — Вилар, наконец, перевернул карту. На ней был изображён змей, скалящий свои клыки. Девочка долго смотрела на эту карту каким-то недобрым взглядом.

— Будь осторожен. Я не очень понимаю, о чём эта карта хочет сказать, но, кажется, рядом опасность.

Вот ещё таких радужных предсказаний Вилару не хватало. Он поёжился, вернув карту девочке.

— И что, сбываются твои гадания?

— Я нагадала твой приход, так что да, — гордая улыбка озарила её лицо, когда она взяла карту обратно.

На мгновение воцарилась неловкая тишина. Такая, какую хочется разбавить хотя бы короткой фразой. И Вилар решился, обращаясь к девочке вновь:

— Ты тут живёшь? Как тебя зовут?

— Лея, — ответила она, заправив за ухо свои волосы. Такое простое движение, какое люди совершают машинально, вызвало в этот раз у Вилара огромное удивление.

Ухо девочки было заострённым и длинным. Наверняка второе ухо, скрытое волосами, было таким же. Перед ним, вне всяких сомнений, была эльфийка. Считалось, что эльфы — хитрые и беспринципные создания, редко выходящие из своих лесов и способные насылать иллюзии и проклятия. Но перед Виларом сейчас, вопреки всем поверьям, стоял образчик непорочной наивности.

— Ты, — наконец Вилар ожил, пару раз моргнув, будто пытаясь прогнать морок с глаз, — ты не человек?

— Ты тоже.

И вновь эта девочка заставляла Вилара поёжиться. Он уже хотел спросить, как она догадалась, но его прервал скрип деревянной двери, заставивший отвернуться от Леи.

Вилар увидел юношу примерно своих лет, даже немного младше. Он был одет в магистерские одеяния, бледен, как и Лея, но волосы его были не золотого оттенка, а куда более светлого, и глаза были похожи на две голубые льдинки. Магистр, заметив несколько необычную оживлённость зала, за пару секунд испытал весь спектр эмоций от недоумения до настороженности, по крайней мере, об этом можно было судить по выражению его лица. Быстро сокращая расстояние до Вилара, он весьма грозно произнёс:

— Чего тебе здесь надо, оборотень?

Голос метал ножи-слова. И вообще, откуда эти двое всё знают? Вилар не привык, что к нему обращаются в таком тоне, как к незваному гостю. Нет, конечно, он сейчас таковым и был, но его профессия давала ему некоторые привилегии, а потому к нему всегда относились с почтением.

— Магистр Альер, — наконец осторожно начал говорить Вилар. Называть магистра по имени было физически трудно. — Мне нужна помощь.

Альер уже стоял перед Виларом и придирчиво его разглядывал. Будто видел намного больше, чем просто человека перед собой. Ну, технически, не человека на данный момент, но эту деталь Вилар предпочитал опускать. Неожиданно Альер вскинул руку, и в воздухе рядом что-то изменилось. Он стал плотнее, появилось лёгкое золотистое сияние, и в считаные секунды в руке появилось копьё. Свечение оружия озаряло лицо Вилара.

— У тебя минута, оборотень.

Брошенные Альером слова угрожали не меньше, чем копьё. Он явно не шутил, и, сделай Вилар хоть одно резкое движение, он оказался бы уже с дырой в груди. Альер смотрел на него с нескрываемым раздражением, как всякий человек смотрит на назойливую муху, которую не получается прогнать, а Вилар замер. Он не мог отвести взгляда от оружия, наконечник которого начинался бутоном стального цветка, а заканчивался смертельным остриём.

Пока Вилар пребывал в оцепенении, стальной цветок распустился, открывая часть кончика, которую прятал. Трудно было представить, насколько больно будет, если эти лепестки раскроются в чужом теле. Вид оружия вызывал неподдельный восторг, которому Вилар с лёгкостью поддался, проверяя на прочность терпение Альера.

Глава 3

Глава 3

Не обольщайся призраком покоя

— Осталась половина минуты.

Голос Альера оказался горстью льда, брошенной в сознание Вилара. Пришлось вернуться в этот мир и моргнуть, окончательно приходя в себя. Собственный голос слегка дрожал:

— Меня укусил оборотень, и я обратился. Мне сказали, что вы можете помочь. Вот, — Вилар протянул письма, на которых красовались сургучные печати, которые он рассматривал ещё в повозке. Альер взглянул на них, сначала без особенного интереса, но потом увидел печать Милосердного. Свободной рукой он потянулся к этому письму, но Вилар выставил вперёд другое, помня наказ Ирона.

— Мне сказали сначала передать это.

Вилар мог поклясться, что если бы Альер умел испепелять взглядом, он бы сейчас это с ним сделал. Но тот лишь взял протянутое письмо и грубо его вскрыл, сломав сургучную печать. Развернув бумагу, он прищурился и стал читать, держа листок то близко, то далеко.

Пользуясь моментом, Вилар вновь посмотрел на копьё. Он ещё ни разу не видел вживую духовное оружие, и оно было прекрасно. Оно было продолжением своего хозяина, его волей и намерениями, никогда не тупилось и никогда не ломалось. Ему не требовалось в сущности никакого ремонта, покуда воля его носителя сильна, но в этом был и подвох: в моменты душевного беспокойства оно могло подвести. Тем не менее, такое оружие было подарком Истинных богов, было желанным для каждого воина, в том числе и для Вилара.

В глубинах души проснувшимся зверьком заворочалась зависть. Петь ей колыбельные, чтобы уснула, было бесполезно. Её подпитывал образ магистра Альера, в сущности, юнца, который уже получил и духовное оружие, и уважаемую должность в Ордене. Разбуженная зависть начинала тихо рычать.

Тем временем лицо магистра мрачнело с каждым перескоком на новую строчку. Вилару ужасно хотелось знать содержание послания, он боролся с желанием привстать, чтобы заглянуть в письмо. Альер наконец фыркнул:

— Ирон, конечно, умеет выражаться, но мне это ни о чём не говорит. Да и помочь я тебе чем должен? Человека из тебя сделать? Нет у меня таких знаний.

Вилара словно стукнуло по голове звучание реального имени Святейшего. Поборов себя, чтобы не сделать непрошеное замечание, он протянул Альеру второе письмо. Тот взял и его, в этот раз открывая аккуратно, и тоже начал читать странным образом, то приближая, то отдаляя. Неожиданно Лея, о присутствии которой Вилар успел позабыть, подала Альеру очки, видимо, успев за ними сходить.

— Спасибо, — буднично ответил он, надевая очки в тонкой золотистой оправе. Читать ему стало явно легче.

Вилар продолжал сидеть тихо, будто его сейчас накажут. Конечно, он понимал, как всё это выглядит: приехал какой-то незнакомец из столицы и хочет практически невозможного. Бросив очередной взгляд на Альера, Вилар заметил, как лицо того стало расслабленнее, пока он читал письмо Милосердного.

— Допустим, — наконец сказал Альер, подняв свой взгляд от письма к Вилару. — Но ты сам должен осознавать, что чудес не бывает. Я не знаю, как тебе помочь. Да и, буду честным, не то чтобы хочу.

— Мне больше не к кому идти, — замялся Вилар. В ответ он услышал тихий, полный сарказма смешок.

— Естественно, не к кому. Беги лучше в лес и живи лучшей жизнью, пока не напорешься на оружие своих бывших собратьев.

Вилар сжал руки в кулаки в попытке успокоиться. Ему ужасно не нравилось, как Альер с ним обращался. В мировоззрении Вилара магистры не оставляют страждущих в беде, даже если не знают, как помочь, они хотя бы стремятся это сделать, и сталкиваться с противоположным было больно.

— Магистр Альер, прошу вас. Не просто же так Святейший сказал мне, что вы можете помочь. Я готов в ответ оказать любую посильную помощь.

— Чем ты можешь быть мне полезен? — хмыкнул Альер. — Да с тобой возни больше, чем проку. Я не могу сказать, насколько ты опасен даже для самого себя, не то что для окружающих. С какой стати я должен держать у себя под боком пса без намордника? Ещё и заниматься его дрессировкой? Жалованье мне что-то не спешат поднимать за это.

— Но я же воин, — парировал Вилар, — я могу помогать с защитой деревни. Я на самом деле в порядке. Я всё осознаю.

Альер молчал. Копьё в его руке рассыпалось на мириады сияющих частиц, сам он вздохнул и сел на скамью поодаль от Вилара.

— Это до первого полнолуния. И раз ты воин, то где твоё оружие?

— Дома, — скромно ответил Вилар, — меня из лазарета забрали, я ничего не успел толком взять.

Альер ненадолго замолчал, задумчиво опустив взгляд. Это мгновение для Вилара было бесконечным, ведь именно сейчас решалась его судьба. Наконец, раздался строгий голос магистра:

— Значит так, до полнолуния сидишь тут, а там будет видно, что ты не ощущаешь и что из себя представляешь. Тем более дней осталось совсем немного. Обещать я тебе ничего не буду, и я не рад тебя здесь видеть.

— Это я понял хорошо, — отшутился Вилар, после чего стал жертвой косого взгляда ледяных глаз.

— Лишний раз не высовывайся, пока не получишь моего разрешения. Сейчас можешь сходить до кузнеца и купить меч. Деньги есть?

— Нет, — Вилар покачал головой, и в его руках тут же оказался протянутый увесистый кошель. И это Альер что-то говорил о жаловании?

— Заодно поймай старосту и познакомься, иначе у него возникнет много вопросов к незнакомцу в деревне. Поселиться можешь в любой свободной комнате собора, уборку сделаешь сам.

На скамейку между Виларом и Альером села Лея. Девочка улыбнулась, начиная болтать ногами, которыми не доставала до каменного пола.

— Зато станет веселее, — хихикнула она. Альер закатил глаза, из-за чего Вилар едва сдержал смешок.

— Хоть кто-то тут рад гостям, — позволил себе вольность Вилар, а затем вновь обратился к Альеру. — Не волнуйтесь, магистр, я не доставлю вам хлопот. В моих же интересах побыстрее вернуться к привычной жизни, так что я готов для этого делать всё, что нужно.

Альер молча смотрел на него, а затем вздохнул и встал со скамьи. Письма остались лежать на ней в раскрытом виде. Вилар бросил на них короткий взгляд, но быстро остановил себя.

— Давай, чего расселся? На сегодня у тебя дела есть.

Бросив не слишком вежливую фразу, Альер ушёл вглубь собора, позабыв о письмах. Лея побежала за ним, Вилар не расслышал, что она спросила. Он остался один с ворохом собственных мыслей.

Эта первая встреча однозначно запомнится ему надолго. Ему угрожали убийством, практически уничтожили надежду на будущее, со скрипом согласились не столько помочь, сколько приютить, так ещё и рядом маячило хаотичное воплощение детской беззаботности с длинными ушами. Происходящее напоминало нескладный сон после сильной пьянки.

Ещё эти письма. Вилар смотрел на них как ребёнок на сладость, которую ему взять нельзя. До боли хотелось их прочитать, понять, что же смогло убедить каменного Альера хоть чуть-чуть сменить своё отношение. Непослушная рука потянулась к запретному.

Письмо магистра Ирона было таким, каким Вилар его себе и представлял. В нём в приказном тоне было написано, что Альер должен найти способ исцелить Вилара в кратчайшие сроки и предоставить ему всё необходимое. Ничего нового для себя Вилар не узнал. А вот письмо Милосердного было совсем другим. Взгляд бежал по аккуратным строчкам: «Дорогой Альер! Помнишь, как я однажды помог тебе? Настала твоя очередь отплатить тем же, но не мне, а по моей просьбе. Я знаю, что у тебя получится». Чуть ниже следовала приписка: «И приедь уже на магистерский совет. Я совсем стар, мне осталось недолго, и я хочу хоть поглядеть на тебя в последний раз. И познакомить со своим учеником. Он талантливый юноша, вы могли бы поладить».

Щёки Вилара обжёг стыдливый румянец. У него не было привычки читать личные письма, и поступок этот был крайне безнравственным в его собственной системе ценностей, но это казалось преступлением во благо. Если такое бывает.

Отставив письма туда, где они лежали, Вилар вновь задумался. Об Альере он знал очень мало, но даже это в приятную картинку не складывалось: слишком молодой для магистра, заносчивый, не видит авторитета в других, кроме избранных людей. И у него на попечении эльфийка. Просто невероятно. За эту короткую встречу Альер уже совершил парочку преступлений, но сделал это с таким видом, будто неправильным было всё вокруг, но только не он сам.

Из мыслей выдернула вновь подошедшая Лея. В руках она несла пустое ведро с тряпками. На недоумевающий взгляд Вилара она ответила:

— Это чтобы убрать твою комнату. Я помогу.

Через пару мгновений они с Леей уже стояли в простенькой комнатушке. Окно, деревянная кровать, небольшой шкаф да стол, больше не было ничего. Да как будто большего и не требовалось от временного жилья. Ведро Вилар предусмотрительно наполнил водой из бочки у собора и теперь принялся за уборку. Раз уж Лея ему помогает, он решил воспользоваться этим и обсудить волнующее.

— Слушай, извини за вопрос, но что ты тут вообще делаешь? — начал Вилар, обращаясь к Лее, — ты же эльфийка. Почему не живёшь со своими?

— Альер меня спас, и я решила остаться тут.

— Спас? — удивился Вилар.

— От плохих людей. Я плохо помню, что тогда произошло, но они удерживали меня и хотели сделать что-то ужасное.

Воображение Вилара нарисовало несколько сценариев, и ни один из них не был лучше другого. Самое вероятное, что её поймали работроговцы, они любят отлавливать человекоподобных монстров для продажи. В таком случае хорошо, что Альер её нашёл.

— Но ты не боишься жить с людьми? — после недолгой паузы вновь спросил Вилар.

— А ты не боишься?

От такого Вилар поёжился, бросив на Лею косой взгляд. И решил, что эту тему дальше развивать не стоит. Но зато следующая была ещё интереснее.

— И как тебе живётся с Альером?

— Хорошо. Он обо мне заботится.

Вилар задумался над тем, о чём ещё бы спросить, как аккуратно подобраться к самому Альеру, но Лея опередила его планы:

— Что ты о нём хочешь узнать?

Такой уровень проницательности от маленькой девочки удивлял невероятно. Впрочем, насколько Вилару было известно, эльфы живут дольше людей, а потому она могла быть старше, чем выглядела.

— На самом деле, хоть что-то, кроме того, что он магистр Дома Зари.

Лея, протирая полку в шкафу, ненадолго задумалась. Вилар бросил на неё короткий взгляд, затем сам вернулся к уборке, терпеливо ожидая ответа.

— Думаю, тебя отправили сюда, потому что Альер был алхимиком, — наконец ответила Лея.

От услышанного у Вилара по телу пробежали мурашки. Рука, протиравшая влажной тряпкой подоконник от пыли, замерла на середине движения. Осколок памяти, ранее потерянный, неожиданно пронзил разум: Вилар вспомнил, где он слышал имя Альера. Но это просто не могло быть реальностью.

Слышал об Альере он не из магистерских разговоров, как подумал ранее. Он вычитал это имя в тонкой книжке, посвящённой истории алхимии, которая попалась ему совершенно случайно в столичной библиотеке. От скуки он её полистал, не сильно заинтересованный в молодой, но погибшей до своего расцвета науке. Суть исследований точно затерялась безвозвратно в глубинах памяти, а вот имена алхимиков, бывших членами одной семьи, запомнились: основоположниками были супруги Памлейя и Гвейн, а после их загадочного исчезновения продолжил их дело старший сын Альер.

Вот только книжка была о событиях примерно тридцатилетней давности, и на текущий момент этому Альеру должно быть за сорок. Образ магистра Альера этим числам не соответствовал абсолютно. Более того, в книжке было написано, что и юный продолжитель дела родителей тоже сгинул непонятным образом. Проклятая какая-то наука.

И вот выясняется, что магистр Альер был алхимиком. Быть может, просто увлекался утраченной наукой. И имя имел такое же. Мало ли сколько на свете ходит Альеров. Пауза слишком затянулась, и Вилар наконец сказал:

— А чем мне поможет, что он алхимик? Алхимики же, вроде как, пытаются золото из всего подряд получить.

— Алхимия не только про превращение одного в другое. Она ещё про создание лекарства от всех болезней. Может, и тебя оно способно сделать человеком.

Вилар никогда об этом не слышал. Конечно, об алхимиках он знал ничтожно мало, у него было другое представление о труде этих людей. Лекарство от всех болезней звучало уж больно сказочным. После некоторой паузы, отданной раздумьям, Вилар решил задать последний вопрос:

— Альер хотя бы человек?

Лея взглянула на Вилара, остановившись. Она долго смотрела ему прямо в глаза, затем наконец ответила:

— Он похож на тебя.

— Чем это? — вот это утверждение Вилара уже возмутило. Он не хотел быть похож на эту язву.

— Чем-то, — загадочно ответила Лея, на её лице появилась весёлая ухмылочка. Вилар покачал головой, усмехнувшись в ответ, и продолжил уборку. Хоть он и выглядел беззаботным в этот момент, мысли его убежали далеко, в глубокие дебри подозрений и страшных тайн.

Когда с уборкой было покончено, Вилар остался в своей новой комнате один. Оглядывая тесное убежище, он пытался отвлечься от гнетущей неизвестности. Самое страшное ждало его впереди. Дня через три, когда наступит полнолуние. Где-то глубоко в голове заунывно заскребло:

«Вилар, я голоден. Сожри девчонку. Об магистра зубы сломаешь. Он странно пахнет опасностью и пеплом».

Голос зверя стал громче, чем был. Вилар не так много знал о ликантропии, но примерно понимал следующее: после укуса часть его сознания будто бы обрела собственную волю и, готовясь к полнолунию, обрастала шерстью и точила когти, желая купаться в крови.

Стены комнаты грозились сомкнуться и раздавить несчастного Вилара, потому он решил не рисковать и направился на улицу. День был на удивление беззаботным, правильно, куда ему до мирских и не очень проблем. Идёт себе и идёт, не ведая того, что приближает своим ходом виларову погибель.

Ветер лениво раздвигал пышные груди безмятежных облаков. Вилар залюбовался спокойствием неба, а потом заметил поднимавшийся к нему столб дыма. Взгляд заскользил по мрачной серости вниз, уткнулся в небольшой домик. Он не полыхал, а просто изрыгал из своей печной трубы ядовитое дыхание и копоть. Да так много было этого дыма, что Вилар сразу догадался, что это была кузница. Туда ему и было нужно.

Дорога была до безобразия короткой. Впрочем, таковой была бы дорога к любому дому в этой крошечной деревеньке. Кузница оказалась пристройкой к дому, из которой раздавался звонкий крик металла, под тяжестью огня и молота принимавшего правильную форму. Вилар уже хотел постучаться и зайти, но на его плечо легла лёгкая рука, и позади раздался женский голос:

— Вам что-то нужно?

Внезапность так напугала Вилара, что он чуть не отскочил в сторону, но смог сдержаться и просто обернулся. Теперь перед ним стояла девушка в простом холщовом платье, подпоясанном на талии. Каштановые волосы мелкими кудрями спадали на плечи, а в карих глазах плясали озорные огоньки. Она явно знала, что припугнула Вилара, и ей это нравилось.

— Эн-н, — протянул Вилар, пытаясь выкроить секунду, чтобы прийти в себя, — мне к кузнецу надо. Меч нужен. Да.

Девушка широко улыбнулась и пошла к дому, а не к кузне, и поманила Вилара за собой:

— Мой муж занят. Подождите его внутри или посмотрите готовые мечи, они ещё остались.

Только когда девушка отошла ещё на пару шагов, Вилар заметил, что одна из её ступней, выглядывающих из-под длинного платья, сделана из металла. Стараясь не пялиться, он проследовал в дом.

Первый этаж явно был отведён под кузнечную лавку. Был построен прилавок, на стене за ним висело разнообразное оружие. Но теперь Вилара интересовал не товар. Взгляд сам возвращался к металлической женской ноге, попытки сдержать его были бессильны. Такое внимание не ускользнуло от девушки, и она усмехнулась:

— Это мне муж сделал. Его руки поцелованы богами.

Вилар смутился, когда его так явно раскрыли. Но теперь любопытство уже было не сдержать:

— А можно взглянуть?

Девушка, с лица которой не сходила улыбка, чуть приподняла подол платья с одной стороны, оголив изящную неживую ногу. Вилар никогда не думал, что металл может принимать столь красивую форму. Нога была не отличима от настоящей за исключением материала изготовления. Выше колена нога тоже не была настоящей, но Вилару дальше уже не было видно. Проследив за его взглядом, девушка посмеялась:

— Выше не покажу, извини.

Вилару пришлось прокашляться, чтобы скрыть своё смущение. Наконец, он спросил, пока девушка поправляла платье:

— Как она двигается так легко? Будто не из металла. Разве такое возможно?

На губах кузнецовой жены заиграла улыбка.

— Когда дело касается кузни, для моего мужа нет ничего невозможного. Я не знаю, как это объяснить, силой призвания или божественным вмешательством, но я знаю то, что нога, сделанная им, никогда ещё меня не подводила. Надёжнее многих людей будет, помяни моё слово.

Через мгновение шум из кузни прекратился. Через внутреннюю дверь в дом вошёл сам кузнец: рослый мужчина, больше напоминавший медведя. Он поднял взгляд на Вилара, снимая свои толстые перчатки, защищавшие его от жара пламени.

— Доброго дня. Чего хотели? — голос кузнеца тоже был похож на медвежий, низкий и басистый.

— Меч ему нужен, — ответила звонкая кузнецова жена, смотря на мужа с таким обожанием, какого Вилар не видел у людей никогда. А кузнец отвечал ей таким же взглядом.

— Так показала бы, Мейла, готовых полно, — после того, как ответил жене, кузнец перевёл взгляд на Вилара, и тон его речи, и взгляд резко сменились будничными. — Проходите, смотрите. Если ничего не приглянется, под заказ могу сделать, но придётся подождать.

Вилар кивнул и наконец подошёл к мечам, начиная их рассматривать. Кузнец стоял рядом, скрестив массивные руки на не менее массивной груди.

— А вы какими судьбами в Доме Зари? — поинтересовался он.

— У меня дело к магистру Альеру, но я тут задержусь. Я сам из Ордена, — ответил Вилар. От звука имени магистра кузнец заметно расслабился.

— А-а, к Альеру, ну хорошо. Я Кайр, а это моя жена Мейла. Обращайся, если что починить понадобится да за оружием, отдам почти по дружбе. Альер мне кузню спас, так что его друзья и мои друзья.

Магистр Альер, конечно, не был другом Вилару, но эту подробность можно было и упустить. Добротный меч, хоть и совершенно обычного вида, был выбран быстро. На прилавке задорно затанцевали монеты из альерова кошелька, брошенные Виларом, крепкая рука кузнеца была пожата в знак хорошей сделки. Покидая дом, Вилар услышал за спиной шёпот Мейлы, адресованный Кайру:

— Я такую поэму начала сочинять, послушай…

Поэтесса и кузнец, вот это союз. Вилар незаметно покачал головой, улыбнувшись, и наконец вышел на улицу, оставив глубоко влюблённых ворковать о своём.

На сегодня оставался только староста. В его поисках Вилар решил просто прогуляться по деревне. Размеренно вышагивая по протоптанной дорожке, он внимательно смотрел по сторонам, запоминая окружение, в котором ему предстоит провести какое-то время.

Подступающая осень была Дому Зари к лицу. Дома, укрытые ковром пёстрых листьев, выглядели как спящие зверьки. К зиме любая жизнь замирала, но здесь почему-то это было особенно гармонично.

— Нет, туда мешки тащи! Оттуда проще будет потом забирать.

Сквозь приятную безмятежность до ушей донёсся бодрый голос. Повернув голову в сторону звука, что так бесцеремонно вторгался в здешнюю гармонию, Вилар увидел круглого мужичка, который командовал ребятами куда менее шарообразными. Круглый мужичок имел настолько деловитый вид, что мог потягаться только с каким-нибудь большим индюком. А это весьма характерная черта деревенских старост. Можно было бы упрекнуть Вилара, мол, что он смыслит в старостах, да только вырос он в деревне, пусть и не в Доме Зари. А деревни друг другу сёстры, друг на друга похожи.

Вилар приблизился к круглому мужичку, который сразу смерил его взглядом, а после, видимо, оценив, что перед ним не пьяница, не попрошайка и не бродяга, натянул на лицо дружелюбную улыбку:

— Да ладно, гость в наших краях! Каким ветром принесло?

И вновь Вилар сказал, что он пришёл к Альеру. Мужичок прямо расцвёл:

— К Альеру! Ну хорошо, хорошо. А я, стал быть, староста тутошний, Раундмунд.

Вот и проснулся у старосты деревенский говор. Вилар улыбнулся и пожал протянутую ему руку:

— Вилар. Я сам из Ордена.

Раундмунд готов был совершить прыжок до небес.

— Ну как же здорово! По осени всякая дрянь как раз и лезет, вот, будешь Альеру правой рукой. Ну хорошо, хорошо. Нет, Альер, конечно, большой молодец, но больше рук — меньше работы. Ну хорошо, хорошо.

Слово «хорошо» однозначно было у Раундмунда фаворитом. Он так его говорил, будто жевал дорогую сладость, разве что не причмокивал.

— Я, если что, в соборе остановился, — сказал Вилар. — Альер просил вас предупредить.

— Да-да, пральна. Ну хорошо, хорошо, спасибо, что минутку-то на старика нашёл. Ты, Вилар, молодец.

Староста умилял безумно. Уходя от него после тёплого прощания, Вилар улыбался всю дорогу до собора. Да и вообще, неприятные мысли от утренней встречи с Альером отошли на второй план из-за новых приятных знакомств. Если ещё утром Вилару Дом Зари казался местом неприветливым, то сейчас он будто преобразился.

Собор встретил Вилара восторженной тишиной. Альера и Леи видно не было, потому было принято решение осмотреться и тут. Напоследок оглядевшись, Вилар начал подниматься на второй этаж.

Здесь его встретила библиотека. Конечно, не такая большая, как те, к которым он привык в столице, но тоже весьма внушительная. Прогуливаясь между книжными стеллажами, Вилар вспомнил ту тонкую книжицу об алхимии. Быть может, её экземпляр был и здесь. Библиотеки Ордена всегда пополнялись централизованно, Дом Зари не должен быть исключением.

Нужная книга и правда нашлась, вот только была несколько толще, чем в воспоминаниях. Вилар бегло листал её, пропуская вводную часть о том, что такое алхимия и какие открытия в ней успели произойти за её недолгое существование. Наконец, Вилар долистал до раздела с самими алхимиками и начал читать полушёпотом, двигая пальцем по строке:

— Первые алхимики — супруги Памлейя и Гвейн. Жили при дворе. Научные труды засекречены Орденом Хранителей Покоя. Оба пропали при загадочных обстоятельствах, когда направлялись в горы в поисках материалов для экспериментов.

Ниже располагались портреты этих людей, сделанные чёрной тушью. По таким зарисовкам нельзя было сказать, приходятся ли они Альеру родственниками, хотя Памлейя чем-то была на него похожа. Вилар перевернул страницу:

— После похорон Памлейи и Гвейна королевским алхимиком стал их старший сын Альер в возрасте четырнадцати лет. Жил при дворе. Научные труды засекречены Орденом Хранителей Покоя. В возрасте восемнадцати лет был, — здесь Вилар сделал паузу, не веря в то, что глаз успел прочитать, а голос ещё не произнёс, — был казнён за убийство младшего царевича Лейнса. Младшая сестра Альера Сафрая пропала без вести после вышеизложенных событий. Пост королевского алхимика был упразднён.

Ниже тоже располагался портрет. Вилар боялся на него смотреть, но непослушный взгляд всё равно скользнул к рисунку. По телу пробежали неприятные мурашки.

Это точно был портрет магистра Альера. Сомнений быть не могло. И при том Вилар не понимал, как такое возможно.

— Кхм-кхм, — раздалось за спиной покашливание. Вилар подскочил, резко обернувшись, и увидел перед собой мертвеца Альера. Только тот был живее всех живых. И выглядел как на портрете, хотя рисунку лет двадцать.

— Да кто ты такой? — резко спросил Вилар. Альер в ответ облокотился на книжный шкаф.

— Магистр Дома Зари. Остальное мелочи.

— Какие ещё мелочи?! Судя по официальной записи, ты должен в могиле лежать! — Вилар окончательно начинал терять самообладание, вежливость тоже куда-то сбежала.

— Но не лежу. И Орден предпочёл скрыть, почему. Не копошись в его делах.

Смотря в глаза Альеру, Вилар лишь сильнее нахмурился. Ноги сами сделали шаг к нему.

— Я всё равно узнаю правду, — не отводя взгляда от Альера, произнёс Вилар.

На губах Альера заиграла лёгкая ухмылка.

— Попробуй, блохастый. Хотя я бы на твоём месте не кусал руку, которая пытается сделать тебя человеком.

Обронив эти слова, Альер развернулся и ушёл. Вилар остался наедине со своими подозрениями. Пальцы сильнее сжимали книгу об алхимии. А ещё обострённое обоняние уловило едва заметный запах пепла, о котором рычало внутреннее чудовище не так давно.

Глава 4

Глава 4

Бывает жизнь обманчива на вид…

…настанет час, и утро роковое

Твои мечты, сверкая, ослепит.

Творилось что-то непонятное. Вилар лежал в собственной постели, в которую улёгся аккурат после вечерней перепалки с Альером в библиотеке, но после сна постель ощущалась чуждой. Куда-то сползло одеяло, пропала подушка, а тело что-то неприятно щекотало тысячами мягких иголочек. Поморщившись, Вилар сел и только сильнее убедился в том, что он где-то не там.

Глаза Вилар до сих пор держал закрытыми, не желая сталкиваться с тем, что увидит он не тесную соборную комнатёнку, а нечто иное. И сомнения в том, что ему происходящее кажется, отступили, когда мягкий прохладный ветерок ласково потрепал ему волосы. Будто погладил против шерсти. И это было бы приятным, если бы не колючие мурашки страха, пробежавшиеся от затылка вниз по спине.

И Вилар наконец распахнул глаза.

Взору его предстал подёрнувшийся золотистой желтизной лес. Стройные ряды деревьев находились на небольшом расстоянии и, кажется, располагались кругом. Сам Вилар, как оказалось, сидел на траве, а чувствовал её покалывание из-за наготы. Удивительно, но в голове не возникло ни одного вопроса о происходящем — там царила полная пустота. Ветерок вместо того, чтобы проходиться по волосам, мог бы прогуляться в этой не обременённой мыслью свободе, влетев в одно ухо и вылетев из другого.

В неосознанном порыве вернуть себе контроль над ситуацией Вилар вновь закрыл глаза и провёл рукой по лицу, чтобы прогнать дурманящий сон. До этого движения он не чувствовал, что ладонь его была чем-то вымазана, но на коже лица осталась неприятная влага. И в голове наконец родилась первая кроткая, полная слепой надежды мысль о том, что это может быть роса с травы. Пришлось отнять руку и открыть глаза, чтобы убедиться в верности своих суждений.

Кровь.

Вся ладонь была покрыта липкой, начинающей подсыхать кровью. Вилар тут же поднял вторую руку, и та была такой же грязной. Тело опередило мысль и резко встало, взгляд метался по округе в поисках ответов, но натыкался лишь на безмятежно покачивающиеся деревья, которым происходящая суета была чуждой. Они шумели своими пока ещё пушистыми кронами, только начинающими опадать, но в голове Вилара этот шелест сливался в оглушающий гул, стихший одномоментно, чтобы уступить место другому звуку.

«Наконец-то я сыт».

В голове пророкотал голос, но не собственный внутренний, а искажённый и рычащий. Вихрем острых клинков он впивался в мягкое естество души, волнуя и раздражая его, и, обладай этот голос физическими возможностями, он бы уже перекрутил Вилару все внутренние органы.

Вслед за телесным страданием, вызванным враждебным рычанием в голове, пришло страдание ментальное, когда разум осознал, что сказал зверь внутри. Вилар, согнувшись, вцепился руками в собственные волосы и крепко зажмурился.

— Нет, — на языке Вилар почувствовал горький металл и, вопреки здравому смыслу, ему захотелось сглотнуть, чтобы сильнее почувствовать этот пьянящий вкус. — Нет-нет-нет-нет…

«Она была такая вкусная. Жаль, что нога была только одна!»

— Нет!

От резкого вдоха лёгкие мгновенно наполнились тёплым, чуть спёртым и совершенно точно не лесным воздухом. Разум ещё не успел осознать, что тело теперь не стоит в колкой траве, а сидит на кровати, укрытое лёгким одеялом. Вернуть в реальность смог только робкий рассветный лучик, пробивавшийся сквозь просвет в шторах и светивший в глаза. Чтобы избежать навязанной ласки, Вилар чуть отклонился назад и, уже более не дразнимый солнцем, взглядом уловил в дверном проёме какое-то движение. Голова тут же слишком резко повернулась в его сторону.

Оказалось, в проёме двери стоял Альер, опираясь на него и скрещивая руки на груди.

— Ты чего разорался? — не слишком приветливо спросил Альер.

Мало того что разговаривать с ним после вчерашнего абсолютно не хотелось, так ещё и тяжесть дурного сна до сих пор не ушла. Хотелось просто пережить её в тишине, а не объясняться, почему тишина раннего утра была нарушена. Натянув одеяло поближе к груди, он буркнул, отводя взгляд:

— Кошмар приснился.

А Альер всё стоял, словно ему этого ответа не было достаточно. Стоял и смотрел на Вилара, скрещивая на груди изящные руки, не знавшие тяжёлой работы. И лицо его надменное начинало изрядно действовать на нервы.

— Сегодняшней ночью полнолуние, — наконец отмер Альер выпрямившись. — Могу предположить, что именно это является причиной твоих кошмаров.

Пришлось снова поднять взгляд. Вилар тяжело вздохнул и провёл рукой по своим волосам, зачёсывая их назад. По линии роста волос он почувствовал влажные следы пота, из-за чего поёжился, вспомнив ощущение чужой крови на собственном лице. С губ вымученно сорвалось тихое, нервно хриплое:

— Что со мной будет?

Вопрос тлетворным мороком остался в комнате, жаждущий ответа, который, казалось, не появится никогда. Ждать его более не было сил, и Вилар решил хоть как-то привести себя в чувства; он встал и распахнул шторы, впуская в комнату не только крохотный лучик света, но и его собратьев, и наконец нормально рассмотрел незваного гостя.

Альер выглядел совершенно другим человеком по сравнению с предыдущими днями. Растрёпанные и вьющиеся после сна волосы лёгкими непослушными прядями обрамляли лицо, которое теперь казалось не надменным, а уставшим. Простая холщовая рубаха и прямые штаны вместо гордой магистерской робы способствовали приземлению образа.

Всё в Альере сейчас было непривычным, кроме его глаз. Их колючие льдинки всё так же норовили уколоть душу и покрыть её инеем.

Тишина, оставшаяся после вопроса Вилара, уже уютно обосновалась в комнате и вот-вот начала бы выстраивать свой порядок, даря окружающим ощущение неловкости, но звук Альерова голоса разрушил её планы:

— Я не знаю. Я никогда не сталкивался с теми, кто был обращён в оборотня. Вчера после твоего ухода я посидел в библиотеке, почитал несколько трудов. Как я понял, твоё состояние напоминает одержимость?

Из-за текущего настроения Альера Вилар в некоторой степени позабыл, что тот больше заносчив, чем добродетелен, а потому подрасслабился и решил, что это хороший шанс поговорить о происходящем.

— Да, — наконец кивнул Вилар после небольшой паузы, взятой для раздумий, — это самое подходящее сравнение. Внутри меня будто копается крохотный голодный зверёк, готовый заменить меня в любую минуту. Захватить моё тело, изменить его под себя и начать творить что вздумается.

«Не будь со мной так жесток! Мы теперь одно, а ты меня совсем не любишь? Значит, не любишь себя!»

Тут же в ответ на реплику в голове Вилара раздался заунывный рычащий плач. Вот только печаль в нём была совершенно наигранной, если прислушаться, в нём слышались нотки озлобленного смеха. Чудище внутри любило дразниться, как успел выяснить Вилар за прошедшие несколько дней.

— А ещё я слышу его голос, — от происходящего Вилар смог лишь устало вздохнуть.

— И что он говорит? — в голосе Альера звучал неуместный интерес, от которого Вилар стиснул зубы. Вот и слетела маска его участливого настроя, ну или он окончательно проснулся и теперь вновь стал занозой в заднице.

Но Вилар не игрушка в его руках.

— Что голоден, — ответ прозвучал нарочито грубо, но Альер даже бровью не повёл.

Так они и стояли, смеряя друг друга взглядами, у одного любопытный, у второго раздражённый. Пока за спиной Альера не показалась пшеничного цвета макушка, а после и маленькие острые ушки. Лея взглянула на Вилара и улыбнулась:

— Доброе утро. А вы чего тут стоите? Завтрак на кухне остывает.

Удивительно, как одно появление этой девчушки смогло развеять воцарившуюся в комнате напряжённость. Вилар кивнул, приподняв уголки губ в скромной улыбке.

— Спасибо. Мы сейчас придём.

Лее этого хватило, и после лёгкого кивка она бодро зашагала прочь. Взгляд Альера недолго проследил за ней, и Вилар заметил, что он заметно оттаял. Не до конца осознавая, по какой причине, но он едва не залюбовался на это. Удивительно, как мало было нужно, чтобы человек перед тобой стал в несколько раз привлекательнее.

Альер же в мгновение вернулся в прежнее состояние и чуть пригладил непослушные светлые волосы и сказал, бесцветно обратившись к Вилару:

— После завтрака жди меня у дверей собора. Потолкуем.

Не принимая возможных возражений, Альер ушёл вслед за Леей. Вилару это всё не понравилось. Магия момента рассеялсь, и он вновь вспомнил, каким магистр Дома Зари бывает на самом деле, и потому с ним оставаться наедине дольше положенного не хотелось. С другой стороны, это был неплохой шанс понаблюдать за этим «человеком», чья судьба была окутана тьмой, на которую так и хотелось пролить свет. Преобладало и желание обличить Альера, возникшее после прочтения той заметки об алхимии. Словом, обострённое чувство справедливости требовало правды, и ради этого можно было и потерпеть серьёзный разговор.

Вилар почувствовал лёгкий жар на щеках и перевёл взгляд на зеркало, в отражении которого увидел, что слегка покраснел. Вслед за этой реакцией в голову закралась мысль: «И не стыдно тебе? Это же магистр, и он помогает тебе». Покачав головой, чтобы отогнать непрошенную эмоцию, Вилар наконец вышел из комнаты, пытаясь более об этом не задумываться.

Кухню Вилар нашёл не сразу, немного поплутав в соборных коридорах. Удивительно, собор казался крохотным снаружи, но внутри будто был больше своих реальных размеров. Когда Вилар наконец нашёл эту самую кухню, Альер с Леей уже сидели за столом.

— Приятного, — бросил Вилар и сел с торца стола, между Альером и Леей, которые сидели напротив друг друга.

Атмосфера тихого завтрака заставила Вилара окунуться в воспоминания. В последний раз он ел не один и не в таверне в далёкой юности, когда родители были ещё живы. Воспоминание, правда, было нечётким и блёклым, как будто Вилар видел его сквозь водную гладь, что подёргивалась рябью от любого волнения. За это стало стыдно, потому что лица дорогих мамы и папы стали напоминать расплывчатые очертания, грубый подмалёвок художника, которому уже никогда не стать осмысленным произведением.

Воспоминание померкло, когда внимание Вилара привлекло лёгкое движение. Подняв глаза, он увидел, как Альер кладёт морковь из своей тарелки в тарелку Леи. Сцена показалась весьма забавной, обычно дети отдавали нелюбимые продукты взрослым, а не наоборот.

— А морковь помогает лучше видеть, — шутливо фыркнула Лея.

— Скажи это подслеповатым зайцам, — парировал Альер, продолжая есть.

Лея наколола морковь на вилку, задумчиво её оглядела, а затем насмешливо посмотрела на Альера и нашла что ответить:

— А зайцы не едят морковь, она в лесу не растёт.

— Домашние зайцы видят не лучше диких.

Не выдержав этой шуточной перепалки, Вилар прыснул от смеха и тут же прикрыл рот рукой, поймав на себе косой взгляд Альера. Затем он усмехнулся и съел кусок моркови со своей тарелки, услышав при этом обречённый вздох, который мог принадлежать лишь одной персоне среди собравшихся.

После забавного завтрака Вилар стоял на улице у дверей собора, как и было оговорено. Приятная непринуждённость как-то быстро поспешила удалиться, оставляя место напряжённости, подобной той, что Вилар испытал после пробуждения. И подошедший Альер, аккуратно причёсанный и одетый в магистерское, эффект только усилил. Отсутствие в нём утренней небрежности вернуло Вилара воспоминаниями в их неприятную первую встречу и во вчерашний вечер в библиотеке. Захотелось любым образом отречься от этих образов, и с губ сорвался вопрос, призванный облегчить обстановку:

— Что, морковь не любишь?

— И глупые вопросы тоже, — буркнул Альер. Тут Вилар понял, что тактику выбрал правильную, потому что чужие нахмуренные брови выглядели презабавно. — Пойдём в лес.

И вот, одной фразой Альер умудрился убить короткий просвет в настроении Вилара. Ещё леса ему не хватало. Впрочем, это не помешало вырваться ещё одной шутке:

— Окончательно решил от меня избавиться?

— Если бы. По дороге поговорим, — едва Альер сказал это, он спокойно спустился по ступенькам собора, запустив руки в карманы робы. Выбора Вилару, как всегда, не оставили, и он со вздохом направился вслед за Альером, нутром предчувствуя недоброе.

Они обошли собор и пошли к подлеску, который обрамлял вытоптанную тропу, что вела в более густые дебри. Редкий лес начал полнеть, массивные жёлто-зелёные кроны сгущались и трепетали своими телесами, практически сразу вернув Вилара в его сон. Он тряхнул головой, пытаясь избавиться от наваждения, и тут услышал голос Альера:

— Что привело тебя в Орден?

Ну наконец-то. Этот вопрос Вилар очень любил. От него сразу грудь выпячивалась вперёд, а лицо озаряла улыбка, потому что после ответа на него всегда следовали похвала и восторженные возгласы. Да и ответ этот всегда был одинаков:

— Я решил пойти в Орден, когда моих родителей убили чудовища. Мне было всего четырнадцать. Я подумал, что никто не должен страдать, как страдал я, и защита тех, кто не может за себя постоять, стала моим долгом.

Обычно на этом моменте его хвалили за отвагу, утешали из-за потери, подбадривали на трудном пути, но Альер скептически приподнял бровь. Он даже не пытался подсластить своё отношение к услышанному:

— Четырнадцатилетка, преисполнившись жаждой героизма, решил, что ему всё по плечу, и Орден это допустил? Прекрасно.

Земля из-под ног рухнула в тёмные глубины. Впервые Вилар столкнулся с таким откровенным сомнением в деле его жизни, и это подняло в глубине души странные эмоции. В голове тоже стало абсолютно пусто, ведь привычное «спасибо» на такое не ответишь. У Вилара в голове даже стратегии не было на такой случай, ему никогда не приходилось отстаивать свою позицию в этом вопросе. Замешательство сменилось зарождающейся злостью, что стиснула ему челюсть и нахмурила брови.

— А чем это плохо, если у меня получилось? Тем более я уже вырос, нет смысла судить меня по тому, что было десять лет назад.

Альер лишь пожал плечами.

— А мозгами ты остался где-то в том возрасте, да и глупо отрицать влияние твоего юношеского темперамента. Впрочем, Ордену это всё на руку, глупая исполнительность, сопряжённая с безрассудным чувством долга, тут ценится.

Ещё секунда, и Вилар оторвёт Альеру голову.

— На что ты намекаешь?

— Да вроде и не намекаю, а говорю прямо. Слушай, — Альер даже остановился, теперь всем телом повернувшись к Вилару, — сам посуди. Ты пережил потерю, будучи ребёнком. Очень редко, когда подростки могут мыслить холодной головой, а значит, ты, скорее всего, попал в Орден не столько из-за благих намерений, сколько потому, что выхода иного не видел. А ещё это прекрасная форма мести, прикрытая благородством. Но теперь ты, раз уж сам это сказал, взрослый, и можешь порассуждать с высоты лет и опыта о произошедшем. И о том, какова твоя цель теперь.

— Цель?

— Цель. Всё в этой жизни делается с определённой целью, остальное бессмысленно. Учитывая, что Орден стал твоей жизнью, какова твоя цель в нём? Помогать всем без разбору ради великого добра?

Вилар молчал, стиснув кулаки и глядя на Альера исподлобья. Ему казалось, что тот говорил совершенно немыслимые вещи. И он продолжал свою речь:

— Вот только мир не окрашен в чёрное и белое. Нет никакого великого добра, нет абсолютного зла, с которым нужно бороться. Когда ты достигнешь своей цели? Когда все чудовища падут от твоей руки? Надеюсь, в таком случае ты закончишь собою, оборотень. И я с нетерпением буду ждать, когда и моя голова покатится по ступеням собора.

Злость отступила, оставив место удивлению. По-сути, Альер открыто признался в том, что человеком не является, хоть Вилар и начинал об этом догадываться после своей вчерашней находки в библиотеке. Воображение Вилару тут же подыграло и нарисовало, как он новеньким мечом отрубает альерову голову, которая даже в смерти наверняка не потеряла бы самодовольной ухмылки. Пришлось отвести взгляд, чтобы избавиться от красочного видения. И не сказать, что совсем уж нежеланного.

— В общем, я всё понял. И даже мнение высказал. Подумай на досуге о том, зачем тебе вообще всё это нужно, — напоследок произнёс Альер и снова отвернулся, направляясь глубже в лес.

Общение с Альером было похоже на прогулку по холмам. Идёшь то вниз, то вверх, испытывая тяжесть в ногах и раздражение от неровности дороги. К тому же полезная информация из Альера тянулась разрозненными урывками, так ещё и приправлена была горстью высокомерных речей. Ужасно хотелось поставить его на место, да возможности не было — магистров принято уважать.

Какое-то время они шли молча, потому что Вилару нужно было как-то обдумать услышанное. Он никогда не задумывался о том, была ли у него вообще цель, или он просто плыл по течению непонятно куда. И, кажется, всё кричало именно о втором варианте. И почему-то Вилар никогда не обременял себя мыслью, что это странно и неправильно.

Он не слишком понимал, зачем всему на свете нужна измеримая цель. С одной стороны, жить таким принципом удобно, потому что ты прекрасно понимаешь, какие шаги тебе нужно делать, чтобы достичь чего-либо и после ставить новые цели. С другой, эта идея казалась Вилару для него не подходящей. Он не винил себя в том, что просто хотел чего-то хорошего и делал это самое хорошее. Чем плохо жить стремлением, а не целью?

— Ну а ты? — неожиданно спросил Вилар, чтобы отвлечься. — Тебе зачем Орден?

— Я здесь не по своей воле, — последовал слишком спокойный ответ для таких слов. — И цель моя несколько изменилась, но я не очень хочу о ней говорить.

— Да ты ни о чём не хочешь говорить, — нарочито небрежно бросил Вилар. — Ни о том, кто ты такой, ни о своих целях.

Ответом ему был тихий смешок.

— Есть такое. Но сегодня мы поговорим. Просто не обо мне, обо мне как-нибудь в другой раз.

Вилар покачал головой, уверенный, что этот другой раз по доброй воле Альера не настанет никогда. С усмешкой он спросил:

— А о чём тогда?

— О том, что такое добро и зло. Если ты хочешь остаться здесь и быть полезным, тебе придётся узнать разницу.

Небрежность ответа не соответствовала его содержанию. Да и от лесных нотаций Вилар с радостью бы отказался, догадываясь, чем может для его состояния обернуться такой разговор. Он цокнул языком, но Альер будто не обратил на это внимание и продолжил:

— Понимаешь ли ты, почему с тобой стали возиться, а не просто сожгли?

Вилар поёжился. Кажется, началось даже раньше, чем он мог предполагать.

— Если вылечиться возможно, то какой смысл меня губить? — прозвучало скромное предположение.

— Наивно, — констатировал Альер. — Я бы на твоём месте не обнадёживал себя в вопросах исцеления.

«Я бы на твоём месте не говорил, что мне делать со своими надеждами», — родилась в голове Вилара колкая мысль, но не покинула её.

Альер невозмутимо продолжил, ничего не подозревая о метаниях своего собеседника:

— А вот приручить тебя и использовать уже было бы вполне в духе Ордена.

— Как можно использовать оборотня? — неверяще фыркнул Вилар.

— Нельзя отрицать, что оборотни сильные. Да и звериное чутьё лишним не бывает. Вдобавок, если действительно возможно контролировать переход между обличьями и становиться волком по собственному желанию, не теряя при этом головы, это звучит весьма соблазнительно. Представь, сколько это открывает возможностей в бою. Я думаю, Орден таким не побрезгует.

Вилар вздохнул, покачав головой.

— Как-то это слишком цинично.

— Может, и так. Но мир построен на извлечении выгоды. Так что, раз ты полезен Ордену в таком своём положении, можно это использовать и пожить подольше.

— Допустим, — заключил Вилар после небольшой паузы, — но я сам решу, на что мне надеяться, а на что нет. И сосуществовать со своим зверем я не намерен.

— Твоё право, — кивнул Альер.

И вновь их диалог прервался. Немного поразмыслив, Вилар решил попытаться пробежаться по холму разговора вверх и спросил:

— А как ты получил своё духовное оружие? Если честно, ты не слишком похож на преданного почитателя Солнца и Жизни, которого эти щедрые боги одарили своим благословением.

Альер повернул голову к Вилару, вновь приподняв бровь.

— А ты думаешь, что духовным оружием одаривают Солнце и Жизнь?

— А кто ещё? — удивился Вилар.

В ответ Альер лишь пожал плечами.

— Не знаю. Но точно могу сказать одно: как я получил это оружие, так ты не захочешь.

— Опять твои загадки? — холм оказался слишком непокорным. — Почему нельзя просто рассказать?

— А ты мне друг, чтобы я тут разбрасывался историями своей жизни?

— Нет, но могу же им стать? И мне хотелось бы знать, с кем мне предстоит взаимодействовать ещё непонятно сколько времени.

— А вчера ты мне угрожал, что всё выведаешь, — недобро хихикнул Альер. — Посмотрим, щеночек. Пока я не настроен на излишнюю откровенность.

Вилар подозревал, что его попытка будет бесполезной, так оно и оказалось. Он лишь пожал плечами и больше не стал пытаться что-либо спрашивать. Возможно, удача улыбнётся ему в другой раз. Вдобавок можно использовать и другие источники информации, например, поговорить со Святейшим, но на таком расстоянии переписка могла бы затянуться. А теперь просто так к нему не сходить.

Сквозь крепкие раздумья Вилар осознал, что не слышит шагов Альера и уже какое-то время не видит его ноги, пятки которых мелькали в поле зрения, пока взгляд был направлен вниз. Вилар резко замер, поднял взгляд и огляделся. Естественно, он никого не увидел. Брови сами собой нахмурились, а рука обхватила рукоять меча, который ещё не знал вкус крови. «Кажется, началось», — успел подумать Вилар, который всю дорогу ожидал какую-нибудь подлянку, прежде чем его глаза мягко накрыли чьи-то руки.

Руки не давили, не вцепились в лицо, они просто закрывали взор. Будто ладони задорной девчушки, которая сейчас захихикает и отбежит. Вилар хотел обернуться, достать меч из ножен, но конечности его не слушались — будто окаменели. Над ухом раздался шёпот:

— Скучно с тобой. Лучше найди меня. Повесели, будь так добр.

Голос однозначно принадлежал Альеру, но был чем-то искажён. Может, из-за шёпота так показалось, но ощущение было знакомым, ведь в голове периодически рычал похожий мотив.

А через мгновение Вилар осознал, что Альер физически не мог шептать у него над ухом. Конечно, если не нашёл в лесу табуретку или не прятал её у себя под одеяниями.

Да, разница в их росте была небольшой, но даже такой хватало, чтобы голос было слышно не выше уха, а несколько ниже.

А потом Альер отстранил руки, и на кончиках пальцев Вилар увидел длинные чёрные когти.

Разворот — и уже никого за спиной.

— Да что это такое? — вырвался недовольный вздох.

Понимание ситуации уходило от Вилара всё дальше. Теперь всё выглядело так, будто его позвали сюда не для важного разговора, а для того, чтобы поглумиться и подразниться. Рука крепче сжала меч.

Как дурачок, Вилар стоял на месте и оглядывал лес вокруг. Уже не такой безобидный на вид, если подумать. Учитывая, какой длины были когти Альера… Вилар поёжился, почти физически ощущая, как они вспарывают ему брюхо.

Оглядев ели, напоминающие зубастый рот, Вилар заметил тёмные зарубки на некоторых стволах. Со вздохом он подошёл ближе и убедился, что эти борозды точно оставили тонкие опасные пальцы.

Не оставалось ничего, кроме как пойти по этим своеобразным следам.

Зарубки вели его всё глубже в густой лес. Вилар не любил леса, в тени их деревьев всегда прятались либо разбойники, либо монстры. И тем более стоило опасаться практически девственного леса на окраине жизни. Мало ли что тут могло водиться.

Особенно сейчас.

Лес начал редеть, что немного удивило Вилара, ведь он думал, что северные леса огромны. По крайней мере, на всех картах они были нарисованы бескрайними, и за ними не было ничего. И настал тот момент, когда Вилар, как ему показалось, вышел из леса.

На самом деле он вышел на небольшую поляну, окружённую древесной густотой. И на поляне в круг располагались каменные надгробия. Наличие кладбища в этом месте было чем-то удивительным: кому в голову придёт хоронить людей посреди опасного леса?

Рядом с кругом могил лежало толстое поваленное дерево, заросшее мхом, а на этом дереве сидел Альер. Обычный, без когтей и других чудовищных атрибутов, которые мог Вилар не увидеть. Альер спрыгнул с дерева и подошёл ближе.

— Долго ты, — прокомментировал он. Вилар лишь хмыкнул.

— Ну извини, что не удивил. Как-то я не особо понял, что ты делаешь и зачем.

Голос Вилара был до жути серьёзным, таким тоном обычно отчитывают провинившихся детей. Альер не впечатлился.

— Хотел повеселиться. А то все эти разговоры о жизни меня утомили, я не то чтобы их планировал.

Вилар вновь оглядел круг могил. Он подошёл поближе, надеясь разглядеть надписи, и на надгробиях и правда было что-то нацарапано, но оно будто не являлось текстом.

— Это какой-то другой язык? — он сделал предположение.

— Тот же, на котором говорим мы, просто древнее наречие. Ещё времён эры Заката.

Услышанное Вилара удивило. Он присел на корточки у ближайшего надгробия, разглядывая выцарапанную надпись.

— Чьи это могилы?

— Жрецов Ложных богов, — ответил Альер. — Само собой, не всех, этих богов великое множество, а могил тут от силы пятнадцать.

Вилар нахмурился.

— И кто ухаживет за ними? Уж слишком надгробия чистые. По-хорошему, ты должен был его поймать и предать суду. Это же считается за поклонение Ложным богам?

— Ну, я не привык судить духов. Да и что плохого в том, что они убирают тут?

— Духов? — неверяще переспросил Вилар, вызвав у Альера хитрую улыбку, почти кошачью.

— Ты их увидишь. Обычно они не показываются людям, но ты больше не человек. Пошли на дерево, надо затаиться и подождать.

И сели они на поваленное дерево. Ощущение времени в этом месте куда-то затерялось, уступая место запаху хвои, мягкости мха и шелесту листьев на ветру. Трава желтела редкими островками, напоминавшими следы. Чьи они могли быть? Тех самых загадочных «духов»?

Замечтавшийся Вилар почувствовал ощутимый тычок локтём в бок. Он уже хотел недовольно шикнуть на Альера, мол, не глухой и можно было голосом его отвлечь, а Альер лишь кивнул в сторону кладбища. Пришлось повернуться к нему лицом.

У надгробий Вилар увидел крохотных существ. Они были разных форм и цветов и были словно сотканы из света. Духи, как их назвал Альер, пробегались по камням надгробий и кропотливо сметали пылинки и мусор. Вилар рот раскрыл от шока, а Альер наклонился чуть ближе к нему и зашептал:

— Милашки. Ну как их судить?

— Кто они такие? — Вилар тоже перешёл на шёпот, хотя не до конца понял, почему ему важно не потревожить малышей.

— Просто крохотные духи, — Альер пожал плечами. — Духами они называются, потому что могут без вреда избавляться от физической оболочки, даже сейчас они полупрозрачные. А ещё они не люди, и при этом людям не вредят. Просто заняты своим делом. И мир от этого не умирает. Понимаешь, к чему я?

Альер с намёком взглянул на Вилара, заставляя того нахмуриться.

— Это не значит, что опасных нелюдей не существует.

— Не значит, — согласился Альер. — Но и не значит, что все нелюди опасны, а как раз-таки доказывает обратное. Опасными их делает намерение. Прямо как оружие в одних руках может убить, а в других — стать опорой. Так что, быть может, тебе всё-таки подумать о том, чтобы искать в первую очередь не исцеления, а контроля? Я не спорю о том, что стать вновь человеком куда более желанно, однако, если это невозможно, а со своей новой сущностью ты сотрудничать отказываешься, это может закончиться плохо, и я проткну тебе грудь копьём, когда ты против собственной воли обратишься волком и нападёшь на деревню.

Вилар поёжился, вновь переводя взгляд на цветные огонёчки. И без того в его сердце было полно страхов о том, что он окончательно стал чудовищем и ничего с этим поделать не сможет. Наконец, он вздохнул:

— Ладно. Я тебя понял. В этом есть доля истины. Но могилы надо всё равно снести.

— Я бы на твоём месте не мёртвых остерегался, а живых.

Огонёчки вскоре исчезли, закончив свою работу. Вилар с Альером тоже слезли с поваленного дерева, собираясь идти обратно к собору. Вилар, проходя у могил, неожиданно почувствовал что-то странное. Он обернулся к одной определённой и долго на неё смотрел. Она его тянула, влекла. Словно их соединяли невидимые нити, но такие прочные, что не разорвать рывком.

— А есть ли способ узнать, что тут написано? — аккуратно произнёс Вилар, подойдя к этому надгробию по велению внутреннего чутья. Альер подошёл следом.

— Полностью надпись расшифровать, скорее всего, не получится, — констатировал он после небольшой паузы, взятой на изучение текста, — знания о древнем наречии были утеряны с приходом Истинных богов. Мол, пережиток. Но вообще, это слово, вероятно, значит «матерь».

Альер показал пальцем на слово в середине текста и продолжил:

— Некоторые известные слова можно найти в научных трудах. Я точно его видел, но уже не помню, где именно. Возможно, жрец служил матери богов? Если таковая была. Это просто первая ассоциация, которая пришла мне в голову, в вопросах Ложных богов я не эксперт. Поспрашивай Ирона, он должен знать больше.

В сознании Вилара стрелой мелькнул образ женщины, которая часто ему снилась, со вспоротым животом. Что звала его своим сыном и просила помочь. Зажмурившись, Вилар отогнал знакомый с детства образ.

— Понятно, — угрюмо бросил он и направился прочь от могилы, но ноги шагали тяжело, будто невидимые нити кто-то старательно натягивал.

Во всей этой суете Вилар не заметил, как начало темнеть. Он и не замечал бы до последнего, что мир окрашивался огненно-рыжим в закатных лучах, пока в голове не раздался звериный зловещий хохот:

«Чувствуешь? Я набираю силу. Скоро мы с тобой поиграем».

Голос чудища был громким и раскатистым, как будто он уже сумел заменить собой естество Вилара и теперь просто вытеснял остатки человечности. Вилар схватился за голову, зарывшись пальцами в волосы и крепко их сжав.

— Прочь, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы. — Прочь от меня…

В противовес его собственным словам рядом раздался спокойный альеров голос:

— Не противься. Выйдет луна, и тебе всё равно не избежать участи.

Тонкая рука легла на плечо с неожиданной силой. Вилар почувствовал от неё не привычное тепло человеческих касаний, а дикий жар, сменявшийся замогильным холодом.

— Разденься и сядь. Я рядом и контролирую ситуацию, посмотрим, что случится.

Вилар бросил на Альера косой взгляд, на что магистр лишь закатил глаза:

— Ну или последние тряпки на себе в припадке изорви, мне всё равно.

— Я не обращусь, я справлюсь, — прошипел Вилар, садясь на траву у поваленного дерева. Альер спорить не стал, лишь остался на небольшом расстоянии и наблюдал.

На лбу выступила испарина. Рукой Вилар смахнул её, но помогло это слабо. Он понимал, что его слова о том, что он справится — лишь бравада, чтобы не казаться слабым. Только в глазах самого Вилара она делала его ещё более жалким.

Пальцы, которыми он сжимал свою рубаху, пронзила жгучая боль. Вилар глухо застонал и отнял руку от тела, глядя на свои пальцы, которые ломались и менялись под воздействием его искажённого естества.

Слышался хруст фаланг. Дрожь в руках было невозможно унять. Кожа натягивалась и рвалась, не в силах подстроиться под новое костное строение ладони.

А потом один за другим отпали ногти. На их месте начали расти твёрдые острые звериные когти.

— Рррргх, — вырвался из горла Вилара горький рык, который он сам не ожидал.

— Ещё раз говорю, не противься, — до ушей донёсся слишком спокойный голос, который сейчас только сильнее раздражал.

«Хочешь его разорвать? Дай мне власть, я помогу!»

Голос в голове тоже не унимался. Впрочем, он уже давно решил, что затыкаться не будет.

Вилар почувствовал, что окончательно теряет человечность, когда его рот наполнился слюной от мыслей о том, как он вцепится в живую горячую плоть и порвёт её на кровавые пульсирующие уходящей жизнью куски.

Сердце сжало от порочного желания приятной негой, но через мгновение она сменилась дикой болью по всему телу. Не было возможно определить её источник, тело страдало целиком. Вилар вцепился когтистыми руками в свои плечи, обняв себя, и вновь его оглушил звериный голос:

«Сбрось своё жалкое обличье. Дай родиться новому, совершенному. Способному принять мой дар».

Глава 5

Глава 5

Дар зверя

Виски пульсировали тупой, ноющей болью. При этом взгляд прояснялся в царящих сумерках, Вилару даже не требовалось смотреть на себя в зеркало, чтобы понять, что его взгляд снова стал звериным. Во рту почувствовался вкус собственной крови.

«Не бойся, это будет быстро. Но мы с тобой, наконец, станем едины в своих желаниях».

Голос волка внутри был слаще переспелых плодов, падающих на землю вдоль дороги. Не хотелось этой сладости, хотелось, чтобы всё закончилось, хотелось свободы. И есть. Вгрызться в живое тело, сжать пастью его упругую мякоть, пока не польётся в глотку пьянящий кровавый нектар, пока не останется ничего, кроме чужого пронзительного крика в ушах и долгожданного насыщения.

Вилар сплюнул свой зуб.

Он смотрел на огромный зуб в траве, окровавленный у корней, и не мог поверить в то, что это реально. Пока не полезли остальные зубы. С пугающей быстротой и режущей болью на месте выпавших вырастали острые огромные клыки.

Резко согнувшись, несчастный вырвал остатками своих зубов на землю.

«Сдирай кожу. Выпусти меня наконец».

Сквозь туман боли и отчаяния Вилар продолжал слышать нарочито ласковый голос зверя. Только он один уже лишал его последних сил к сопротивлению. Когтистой рукой Вилар замахнулся и ударил сам себя по груди, рассекая податливую плоть. Схватился за лоскут кожи и потянул в сторону, рыча от боли и рождающегося гнева.

«Да! Да, давай! Не останавливайся!»

— Рррррргх! Заткнись! — кричал не своим голосом Вилар, содрав кожу со своего живота. Голые мышцы плакали кровавыми слезами, Вилар плакал вместе с ними слезами кристально чистыми, но продолжал истязать себя.

И над душой стоял Альер. Вилар встретился с ним взглядом, подмечая, что тот смотрит с пугающим интересом. С энтузиазмом учёного. Ещё немного, и облизнётся, наслаждаясь его, Вилара, страданиями.

Магистр, наконец, обратил внимание на то, что на него смотрят.

— Вилар? Ты ещё здесь? — подал голос Альер. Вилар тут же вскинул голову резким движением, от которого хрустнули его хрупкие удлиняющиеся позвонки. Половины лица и скальпа уже не было, из-за отсутствия кожи новенькие острые зубы сверкали непорочной белизной.

— Почему ты мне не помог?! Почему ты это допустил? Мне больно! Больно! Я разор-рву тебя!

Голос Вилара становился всё более рычащим, хищным. Он оскалился, со рта капала собственная кровь. Глаза ослепила яркая вспышка — Альер призвал своё верное копьё, наконец нахмурившись. Мелькнула глупая мысль о том, что с его лица наконец пропало этот неуместный интерес.

«Не отвлекайся! Луна в самом центре неба, преклонись перед её божественным светом!»

Наполовину себя изодрав, Вилар помчался вглубь леса с невероятной скоростью, ведомый приказами чудовища в недрах своего сознания. Мышцы его ног, видимо, уже успели перестроиться. Он слышал, как Альер мчится за ним. Бег магистра был столь лёгким, что Вилар в обычном своём состоянии вряд ли услышал бы и шорох травы под чужими ногами. Но ощущение было обманчиво — он чувствовал, что Альер практически дышит ему в затылок.

Разум уже давно был затуманен болью и отчаянием, мысли путались с мыслями зверя, а душу отравляли порочные желания. Ноги принесли его к тупику, а когтистые изуродованные руки продолжили сдирать кожу от ставшего чуждым тела.

Бледный круг луны выглянул из-за облаков, чтобы поглядеть на это зрелище. Смеялась ли безжалостная луна? Ликовала от того, что её серебряный свет сводит чудовищ с ума? Вилар вскинул израненное лицо к небу и громко взвыл, ведомый чужими инстинктами.

Альер крепче сжал в руке копьё, готовясь к любому выпаду.

«Меня переполняет сила… я поделюсь ею с тобой».

Вилар тут же согнулся пополам, едва этот голос раздался у него в голове. Мир стал заглушать треск его собственных костей, менявшихся на волчьи. Череп раскололся, удлинняясь, а глотка изменилась настолько, что больше не могла производить человеческую речь.

Болезненная трансформация сопровождалась неожиданным теплом и, в некоторой степени, лаской, когда голые мышцы начали зарастать кожей и тёплым бурым мехом.

И наконец… закончилось. Пропали все мысли, пропали любые тревоги и беспокойства. Блаженная пустота в голове. Благодать.

Вилар, точнее, то, чем он являлся сейчас, повернул морду на Альера и хищно облизнулся.

— Ты пахнешь пеплом, — пророкотал искажённый голос. — Пеплом и смертью.

Альер был недвижим, ну, кроме того, что наклонил голову набок.

— А ты разговариваешь. Или это не ты, Вилар?

— Мы едины. Я не могу без него, а он без меня.

«Вилар» оскалился и уже согнулся, чтобы прыгнуть на Альера и вцепиться ему в глотку, но тут замер и заскулил, жмурясь.

— Хватит… пусти меня, хватит… больно…

— Ррр-гх! Молчи, жалкий человек!

Оборотень громко зарычал и бросился на Альера, раскрыв пасть.

Вилар больше не чувствовал своего тела. Ему казалось, что он был в плену чудовища, что поселилось в нём некоторое время назад. Что теперь они поменялись местами. Раз так, то, может, есть способ обернуть всё в другую сторону?

Большим усилием воли Вилар заставил себя «представить», что он находится в собственном разуме как отдельная сущность. Как он всегда думал о растущем волчонке, который жил внутри и проникал в мысли, своим тельцем вдавливая сердце в рёбра.

Получилось открыть глаза. Вокруг всё было красное: трава, небо, качающиеся деревья. Вилар бесцельно зашагал по пространству, порождённому его искажённым восприятием.

Голову пронзила острая боль. На секунду мелькнул образ: Альер ударил копьём по морде, расцарапав висок. Это то, что видел оборотень. И что чувствовал.

— Проклятье, — прошептал Вилар, держась за голову с левой стороны. — Надо действовать быстро, иначе он убьёт нас обоих.

Вилар ускорил шаг, надеясь прийти хоть к чему-то. Ещё бы он знал, что ищет. Брешь? Возможно.

Однако наткнулся Вилар на кровь.

Перед ним была алая густая река. Точнее сказать, речка, и этот скромный поток тёк к нему. Значит, Вилар шёл к истоку, и сейчас ему нужно продолжить путь, каким бы отвратительным он не казался.

Истоком была гора тел. Мужчины, женщины, дети и старики, они уродливой грудой лежали друг на друге и истекали кровью. Вилар почувствовал, как волосы встали дыбом от мурашек.

Однако это не был конец.

На груде тел сидел Альер. Вальяжно сидел, закинув ногу на ногу и упираясь руками на тела. Кровавый дождь отпечатывался алыми цветами на его бывшей белоснежной робе.

— Альер?..

Тот наконец обратил внимание на Вилара, посмотрев вниз. Его глаза, Вилар уже привык к их равнодушному льду, сейчас сияли безумием.

— Привет, волчонок, — ухмыльнулся он, наклонив голову набок. Голос его не был спокойным, он больше походил на голос зверя, который кошмарил Вилара с самого укуса.

— Что это?

— Твоё подсознание, — Альер ловко спрыгнул с горы трупов, расплескав лужу крови под своими ногами. — Нравится?

Вилар не нашёлся что ответить, а «Альер» продолжил:

— Твоя плоть жаждет крови. Жаждет мести.

«Альер» исчез, и его голос послышался шёпотом за спиной:

— Мама и папа ведь умерли зря? И все те, кто пинал тебя — жалкого сиротку — тоже должны поплатиться. О, и, конечно же, чудовища. Все они, все до единого…

«Альер» вновь появился перед Виларом и подошёл к кровавой куче. Он грубо схватил одно из тел за длинные чёрные волосы. Вилар поёжился, когда увидел мёртвую сероглазую девочку, что преследовала его последние несколько лет в кошмарных снах.

— Такая мелочь, а уже виновна. Горько, да? Но она поплатилась. Поплатишься и ты!

Резко Альер отпустил девчонку и с мгновенно появившимся в его руках копьём бросился на Вилара. Тот сумел отскочить, но поскользнулся на крови и чуть не упал.

— Альер, стой!

«Альер» слушать его явно не собирался, нападая с новой силой. Более того, его облик всё больше приобретал чудовищные черты: от мерзкого оскала до сияющих жадным светом глаз. И копьё его, что раньше сияло словно солнечный луч, теперь источало лишь тьму.

— Подчинись мне! — рявкнул он голосом зверя, бросаясь на Вилара вновь.

Альер смог повалить Вилара в кровавую грязь. Он приставил копьё к его груди, торжественно ухмыляясь. Готовый уничтожить последнее человеческое, что осталось в Виларе, он надавил кончиком копья, прорезая кожу и упираясь в кости.

Боль отрезвила. Она означала, что чудовище внутри него не шутит, и всё закончится, если прямо сейчас дать ему выиграть.

Вилар крепко зажмурился, схватившись за копьё Альера, чтобы оно не проткнуло его насквозь. Руки дрожали, сжимая чёрное древко. Тело, парализованное страхом, держалось только на отчаянном желании жить.

Как глупо было бы так умереть — от собственных чудовищ в голове. Нельзя. Так нельзя.

Усилием воли Вилар смог толкнуть Альера и отползти от него. Тот явно опешил, видимо, уже почувствовал вкус победы, но продлилось его замешательство недолго. Он с новой силой бросился вперёд.

Вилар зажмурился, закрывшись руками. Он понимал, что ему нечего противопоставить, что он слаб против этой сущности, что поселилась у него в голове.

Но рациональное боролось с чувственным. Сердце бешено стучало, как птица в клетке, которую вот-вот выбросят с обрыва. Птица хотела жить. Хотела иметь возможность сопротивляться, не могла позволить себе сдаться.

Смерть, напуганная иррациональной надеждой, решила в этот раз не приходить. Вилар услышал металлический звон и, раскрыв глаза, увидел, что держит в руках меч, которым себя защищает. Меч сиял алым, а его гарду украшала волчья морда в оскале — работа истинного мастера, будь она реальна.

Задумываться о красоте оружия, правда, времени не было. Цепляясь за эту надежду, Вилар толкнул от себя Альера и встал, выставив меч. Чудовище перед ним оскалило острые зубы.

— Что, решил сопротивляться? Ну давай, повесели меня напоследок!

Теперь уже Вилар бросился первым. В ушах звенело от лязга оружия, но ярость придавала Вилару сил в борьбе за свою жизнь. Сильным ударом меча он ранил ногу Альера, от чего тот по-волчьи взвыл.

— Прочь! Прочь из моей головы! — прокричал Вилар и проткнул альерову грудь клинком. Чудище взвыло от боли, и тут же кровавый мир начал меркнуть.

Глаза теперь видели ночной лес. Вилар тяжело дышал, а когда опустил взгляд, понял, что он повалил Альера на землю и теперь впивался в его плечи когтями. И это уже был нормальный Альер, только глаза его горели странным голубым огнём, а зрачки сузились в щёлочки. Он сопротивлялся, но остановился, потому что Вилар замер сам.

— Пришёл в себя? — спросил он.

Вилар осознал происходящее и отпрыгнул, на уровне инстинктов поджав волчий хвост. Это его безумно смутило, но думать о таком было не время.

Альер сел, тяжело дыша. Было видно, что Вилар его потрепал, пока монстр владел его разумом, но и самому Вилару тоже досталось — висок всё ещё ныл от боли.

— Говорить можешь? — вновь спросил Альер. Вилар прорычал что-то нечленораздельное, но сам себя понял: «Могу. Что это было?»

Альер не понял вообще ничего, наклонив голову набок.

— Ладно, — заключил он, вставая с травы. — Пойдём в храм, раз ты в порядке. Потом поделишься впечатлениями.

Вилар не сопротивлялся. Он медленно пошёл за Альером, привыкая к звериному обличью. На траве валялась его изорванная одежда. Кажется, магистр был прав в том, что раздеться стоило заранее.

Путь до собора был как в тумане. Вилар не помнил, как прошёл его, как шаркал когтями по каменному полу, направляясь в свою комнату, и как запрыгнул на кровать, практически потеряв сознание от морального истощения.

Утро встретило Вилара жуткой головной болью. Возможно, от того самого удара в висок. Он зажмурился, закрываясь одеялом от солнечного света, и глухо застонал.

«В этот раз победа за тобой. Но я отыграюсь. И вообще, хватит валяться, испытай свои новые силы».

Какие ещё, Ложные боги их дери, силы? Вилар встал, ощущая свои ноги деревянными, и доковылял к зеркалу. Тело было покрыто синяками и ссадинами — видать, досталось ему крепко.

«Твоя кожа теперь другая. Твоё тело другое. Ты можешь меняться. Заслужил мой дар. Давай, попробуй, потешь меня!»

Вилар посмотрел на себя в зеркало. Что значит меняться? Ну да, он может обращаться в чудовище, и даже не по своей воле под обличающим светом луны.

«Дубина. Измени уже внешность. Я тебе что, мамка, чтоб всё разжёвывать?»

— Ты ещё и грубишь? — вырвалось у Вилара, пока он не понял, что, по-сути, говорит сам с собой. — Тьфу…

Но что, если зверь не врал? Вилар приблизился к зеркалу, осматривая своё лицо. В голове было абсолютно пусто, но одна идея всё-таки смогла родиться, и Вилар подумал о морщинах на своём лбу. Таких глубоких старческих бороздах.

Кожа почти мгновенно растянулась, собираясь в складки и прибавляя Вилару визуально лет тридцать.

— О Истинные боги, — прошептал он, трогая своё лицо. Едва подумал о том, чтобы вернуть всё обратно — и кожа натянулась, как прежде.

«Это мой дар. За то, что не побоялся содрать кожу и получить новую. Радуйся, хозяин».

Радости в этом было мало. Вилар сел на кровать и только сейчас заметил на тумбочке кружку с водой и записку. Почерк был аккуратным и наклонным, обычно так пишут женщины или дворяне.

«Вилар, как очнёшься, зайди ко мне в лабораторию. Обсудим произошедшее и кое-что покажу. Альер».

Рука сама потянулась к кружке, Вилар выпил всю воду парой жадных глотков. Капли стекали по подбородку, падая на обнажённую грудь.

— И где вообще его лаборатория? — задумчиво протянул Вилар, открывая шкаф в поисках одежды и раздумывая о том, что же с ним будет дальше.

Глава 6

Глава 6

Ты веришь в богов?

Лихо одноглазое, не лови его взгляд,

Не верь обещаниям. Не бери дары его —

Вы с ним точно не друзья! Просьбами, рассказами

Проникает яд в твоё подсознание,

Лживые слова его эхом в голове звенят.

Нежный свет восходящего солнца рассекал ночную тьму над Домом Зари. Альер стоял у входа в собор, прислонившись к стене и наблюдая за этим ритуальным убийством. Мир словно замер в ожидании очередного своего утра — тишина опьяняла.

Особенно после сегодняшней ночки. В ушах до сих пор стоял вопль Вилара и вид его искалеченного тела. Сколь сильно Альер не старался лишний раз об этом раздумывать — не получалось. Никогда он не видел оборотней, способных на что-то разумное в своей звериной форме. Одержимых чудовищем с собственными мотивами.

Это определённо стоило изучения.

Помимо любопытства, Альер испытывал понимание к этому воину. Он прекрасно знал, каково это, когда собственное тело кажется чуждым.

Магистр посмотрел на свою руку. Он мог мгновенно и безболезненно отрастить когти, мог вернуть остроту зрения. Мог измениться полностью и нередко этим пользовался. Да только цена была велика.

Альер давно уже не знал, его ли это тело, в котором он находится, или всего лишь тюрьма для неупокоенной души.

Когда небо достаточно посветлело, до ушей донеслись торопливые шаги, прерывая поток мыслей. Кто-то бежал к собору со всех ног. Альер, до этого расслабленный, начал напряжённо вглядываться в сторону дороги. Поднявшийся северный ветер всколыхнул ветки деревьев, с которых тут же с шуршанием посыпались листья. Душе стало прохладно.

Наконец на дороге, ведущей к собору, показался рыжий паренёк. Альер узнал Бриона — деревенского почтальона — и расслабился, теперь просто ожидая, когда он прибежит сюда. Пока он наблюдал за приближающимся силуэтом, неожиданная мысль выбралась откуда-то из глубин разума: «Сегодня не день доставки почты. Брион только на этой неделе собирался уезжать, новые письма должны быть не скоро». Тихо вздохнув, Альер немного поёжился в ожидании срочных вестей, которые, скорее всего, поведали бы мало хорошего.

— Уважаемый магистр, — Брион, наконец, добежал и, запыхавшись, протянул в руки Альеру два свитка, — с соколом прилетели. Один вам, второй Вилару. Я подумал, что дело срочное, поэтому прибежал, как только забрал их у птицы.

Приняв свитки, Альер взглянул на орденские печати и только сильнее убедился в правдивости своих опасений. Весточки из Ордена — последнее, что Альеру хотелось получать.

Подняв спокойный взгляд на уже отдышавшегося Бриона, Альер скромно кивнул и ответил:

— Спасибо, возможно, это и правда важно.

Не утруждая себя дальнейшими разговорами, он вошёл в собор, оставляя Бриона одного. Присел на холодную скамью и отложил свёрток, предназначенный Вилару, а на своём сломал печать и развернул бумагу.

«Послание всем действующим магистрам и их ученикам! Каждому из вас нужно немедленно явиться в окрестности деревни Озёрная для расследования секретного инцидента. Непосвящённым запрещено об этом знать».

— Невероятно, — проворчал Альер, отложив противную бумажку, — делать мне больше нечего.

Альер уже хотел бросить своё письмо в очаг, но покосился на свёрток, предназначенный Вилару.

Кажется, волчонок будет рад тому, что там прочтёт. Но он ещё в глубокой отключке. С тихим вздохом Альер, войдя в свою лабораторию, достал чистую бумагу и чернила и начал писать записку для оборотня.

Вилар блуждал по коридорам собора. Они стали казаться бесконечными, хотя снаружи это здание было не таким уж и внушительным. Ещё и приходилось заглядывать в каждую дверь. На мгновение Вилар ощутил себя мелким беспризорником, который ищет, где бы ему ещё нашкодить.

И он нашёл. Наконец-то.

За самой дальней дверью скрывалась та самая лаборатория. Альера внутри не было, но он же позвал Вилара через записку, а потому ничего плохого не было в возможности осмотреться без хозяина владений.

Лаборатория была крохотной, насколько мог судить Вилар исходя из того, что ни одной лаборатории он в жизни не видел. Незашторенное окно пропускало дневной свет, в лучах которого танцевали пылинки. На полках вдоль стен находилось великое множество различных порошков, засушенных трав и прочей всячины, которую Вилар не мог идентифицировать в силу своей полной безграмотности в вопросах алхимии.

Тут и там стопками стояли ветхие книги. Вилар взял одну из них и поднёс поближе к себе. «Тайны, что открывает алхимия» за авторством самого Альера и его родителей, судя по именам.

Ну и если верить в то, что магистр Альер и есть тот самый опальный алхимик.

— Обнюхиваешь мои пожитки?

Вилар вздрогнул от неожиданности и обернулся, увидев в дверном проёме Альера. Слишком суетливо он положил книгу обратно на вершину стопки, замявшись:

— Ничего я не обнюхиваю… зачем звал?

Магистр вошёл в комнату, прикрыв за собой дверь.

— Как ощущения после вчерашнего?

Вопрос звучал так, будто спрашивали о тяжёлой попойке. Хотелось бы.

Вилар опустил взгляд, глубоко задумавшись. В голове тут же раздался надрывный рычащий голос:

«Не рассказывай ему о моём даре. Он отнимет! А это наше!»

Иногда Вилару казалось, что внутри него поселился не ужасный полуночный зверь, а капризный ребёнок. Тем не менее, Вилар был с ним в чём-то согласен. Убедился он в этом, покосившись на ту самую книгу, которую держал в руках минуту назад.

— Честно говоря, ничего не изменилось, — начал он. — Зверь всё ещё внутри меня, ведёт себя точно так же.

«Молодец».

Альер, кажется, принял такой ответ, потому что после мгновения раздумий сказал:

— Хорошо, если так. Понаблюдаем ещё месяц и будет видно. Может, наконец уйдёшь отсюда.

Вилар в ответ лишь кивнул. Альер тем временем продолжил:

— На столе для тебя весточка от Ордена.

Вот это уже звучало интересно. Рука сама потянулась к магистерскому столу, на котором лежал ранее не замеченный свёрток, скреплённый печатью Святейшего. Вилар аккуратно раскрыл его и начал вчитываться в слова, написанные до боли знакомым почерком:

«Мой дорогой Вилар! Рад тебе написать, однако тема не терпит любезностей. Тебе и Альеру необходимо прибыть в деревню Озёрная, случилась беда. Твой отряд уже тут вместе со мной. С нетерпением жду нашей встречи».

— А что случилось в Озёрной? — спросил Вилар после минуты раздумий. Альер пожал плечами.

— Понятия не имею. И мне не интересно.

Вилар недовольно на него покосился.

— Я так понял, приказ официальный? И мы его проигнорируем?

— Ну, почему же. Выгуляю тебя на коротком поводке. Сходи пока за припасами.

Альер кинул Вилару свой кошелёк. Тот неловко его поймал, не выпуская из рук письмо Святейшего.

— И лошадей возьми. До Озёрной день пути, — напоследок бросил Альер, покидая лабораторию.

Вилар не стал говорить всё, что думает о нём, всё равно было бесполезно. Он просто старался радоваться скорой встрече с отрядом и Святейшим, пока шёл в таверну за припасами и в конюшню за лошадьми.

— Слушай, а почему деревня Озёрная? У моря же стоит.

Уже некоторое время они ехали в тишине по протоптанной извозчиками дороге. Лошади фыркали, нагруженные припасами, солнце уже было высоко над головой, но нисколечко не грело — осень давала о себе знать. Чем дальше они продвигались к деревне, на север, тем жёстче была трава у дороги и тем сильнее кусал щёки холодный ветер.

— Ты там не был что ли? — повернул голову на собеседника Альер. Вилар покачал головой, и тогда он продолжил:

— Деревня не по морю названа. К ней примыкает лес, как к Дому Зари, и в нём по легенде скрыто чудотворное лечебное озеро. Конечно, это если присыпать красивым словцом — на самом деле обычное озеро, я там был не единожды. И обычная в нём вода.

— Никогда не слышал, — признался Вилар. — Впрочем, я и не был никогда так далеко на севере. Какими судьбами тебя вообще заносило к этому озеру?

— Исследования былых лет.

Ответ Альера был, как всегда, краток и невероятно информативен. Впрочем, Вилар начинал привыкать, что любую информацию приходится вытягивать клешнями.

— И что ты исследовал?

Альер молчал, смотря вдаль. Молчал непозволительно долго, раздражая любопытство Вилара. Тот уже и не надеялся услышать ответ и отвлёкся на дорогу и созерцание желтеющей травы, как сбоку послышалось:

— Я хотел изобрести лекарство от всех болезней. Это было главным моим проектом.

Вилар застыл в непонимании. Может, поэтому Святейший и отправил его сюда? Может, это лекарство способно его исцелить от одержимости мерзким чудовищем? Это же настоящее чудо. Правда, стремление изобрести нечто подобное не шло образу Альера, который Вилар составил у себя в голове.

Впрочем, он мог делать это и из тщеславных побуждений. Это больше было похоже на правду.

— И как? Получилось? — аккуратно спросил Вилар. На что получил не слишком обнадёживающий ответ:

— Оказалось, что единственное лекарство от всех болезней — смерть.

Альер опустил взгляд. Брови его нахмурились, а пальцы вцеплялись в поводья. Казалось, он погрузился в мрачные воспоминания.

Что же произошло тогда? Альера дёргать сейчас было бесполезно, да и Вилар не так жесток даже к тем, к кому не питает излишне тёплых чувств. Но Святейший мог знать. Определённо стоило его спросить.

— Скоро закат, — послышался спокойный голос Альера. — До Озёрной не успеем. Нужен привал.

Вскоре у дороги усилиями Вилара появился небольшой лагерь, если таковым можно было считать два спальных мешка и костёр посреди них. Ночи стали холодными, Вилар старался сидеть поближе к костру. А вот Альер, наоборот, отдалился от огня на максимально возможное расстояние.

Вилар покосился на магистра. Тот, скрестив руки на груди, смотрел прямо в огонь. Лицо его было, как всегда, непроницаемо, но вот глаза… эти глаза говорили слишком много. В отсветах огня они казались чуть ли не пурпурными и смотрели неотрывно в центр пламени.

Вилар чуть прокашлялся:

— Не холодно? Не лето ведь.

— Нет, — послышался короткий отстранённый ответ.

На небе начали зажигаться первые звёзды. Вилар поднял на них взгляд, любуясь. Эти небесные глаза были постоянными свидетелями его кошмаров, ночных вылазок и пьянок. Они знали слишком много. Знали ли они так же много об Альере? Может быть, однако они преданно хранят свои и чужие тайны.

— Так тебя правда сожгли? И вообще, всё это правда, что ты был алхимиком? — спросил Вилар, не отнимая взгляда от звёзд.

— Это важно? — спросил магистр.

— Конечно.

— Да, я был казнён.

Вилар, наконец, опустил голову и снова взглянул на Альера. Тот всё ещё был в плену пламени.

— Почему же ты здесь?

— Задаюсь тем же вопросом, волчонок.

Воцарилась тишина. Каждый погрузился в свои мрачные мысли, пока окончательно не стемнело. Собираясь отойти ко сну, Вилар спросил напоследок:

— На той стороне что-то есть?

Альер молчал. Молчал так долго, что Вилар уже лёг на бок и прикрыл глаза, собираясь спать, как вдруг услышал тихий голос:

— Нет.

Дорога до Озёрной стала изрядно утомлять. Во-первых, усиливалось нетерпение от скорой встречи с близкими, во-вторых, воздух стал тяжёлым. Вилар пару раз шумно вдохнул, не совсем понимая, почему дышать стало столь трудно, никаких запахов он не чувствовал. Покосившись на Альера, он заметил, как тот хмурится и чуть потирает нос. Значит, тоже чувствует.

— Как ты думаешь, что там случилось? — поинтересовался Вилар, чтобы отвлечься от того, как тяжело становится дышать.

— Не знаю, — пожал плечами Альер, — но подозреваю, что что-то из ряда вон, если они послали даже за мной.

Вилар об этом и не подумал. Был ослеплён возможностью наконец встретиться с неродной семьёй, с которой с момента вступления в Орден и получения звания командира практически не расставался. Теперь на душе когтями заскребла тревога, только сильнее перехватывая дыхание. Что же там могло случиться, если Орден прислал письмо даже Альеру, отношение к которому было далеко не благосклонным?

Кстати говоря, а почему вообще Орден держал его подле себя в таком случае?

Вскоре, по мере приближения к деревне, показались верхушки белых шатров с красными флажками. Орден разбил тут лагерь, что сильно удивило Вилара. На его памяти такого не происходило никогда, но из официальных отчётов он знал, что в последний раз Орден где-то так оседал задолго до начала его службы, во время нападения ныне исчезнувших драконов.

Что-то и правда намечалось.

Лагерь встретил путников косыми и недобрыми взглядами от присутствовавших там магистров. Альеру на это было всё равно, Вилару тем более — взгляды предназначались не ему, да и он был отвлечён — в толпе искал Святейшего или кого-то из своего отряда. Сбоку послышался басовитый голос Огьера:

— Эй, Вилар! Мы тут!

Услышав, что его зовут, Вилар обернулся на голос и увидел своих товарищей, стоявших отдельно от толпы. Они приветливо махали и подзывали его к себе. Уже слезая с лошади, он вспомнил про Альера и посмотрел на него, чуть замявшись. Тот лишь хмыкнул, перехватив поводья его лошади, и кивнул:

— Иди давай, я сам отведу лошадей. Пересечёмся ещё.

Вилар широко улыбнулся и, бросив короткое «спасибо», убежал в сторону.

Первыми его встретили крепкие объятия здоровяка Огьера. Вилар, конечно, в ответ его обнял, но в моменте подумал, что вояка хочет буквально выдавить из него чудовище, которое упрямо держится за рёбра и не хочет поддаваться.

— Ну, вроде, не блохастый, — Огьер хлопнул Вилара по плечу, наконец отпуская.

— Ага, помылся, — отшутился Вилар, оказываясь теперь в чуть менее крепких, но таких же искренних объятиях Иона и Ливана.

— Всё ещё между собой собачитесь? — спросил Вилар с улыбкой, на что получил пару утвердительных кивков. Он и не сомневался.

— Огьер, разрешаю набить им пару шишек.

— С радостью! — отозвался здоровяк, уложив свои массивные руки на плечи непутёвых соратников. По их виду они сразу прочувствовали, что получать от Вилара было бы гораздо мягче.

— Эй-эй, мы так не договаривались, — сразу начал ворчать Ливан. Вилар уже мало обращал на это внимание, потому что к нему наконец подошла Дай’Ла. Она молчала и выглядела как нашкодивший щенок.

— Ну, как ты тут? — спросил Вилар.

— Почему ты беспокоишься обо мне, когда сам в беде? — спросила она, подняв взгляд. Вилар тяжело вздохнул.

— Ну, по второму кругу начинаем наши беседы? Твоей вины в этом нет. И я в порядке. Правда в порядке, — Вилар даже почти не врал, он и правда начинал привыкать к своему положению.

— Когда ты вернёшься? — вопрос Дай’Ла услышали и другие, а потому они прекратили свою шуточную перепалку, чтобы услышать ответ. Как бы Вилар хотел их обнадёжить, но увы. Он покачал головой:

— Пока не знаю. Ждём следующего полнолуния, наблюдаем. Если всё нормально, то, может быть, после него.

— Ещё месяц, — задумчиво протянул Огьер, а потом улыбнулся. — Ну, зато у нас есть ориентир.

— Вот-вот, — не менее ободряюще сказал Вилар. — Так что хватит хандрить. Лучше расскажите, что вообще произошло? Вы что-то знаете?

Огьер кивнул, и начался рассказ о произошедшем.

Всё началось неделю назад. Озёрная — деревня небольшая, и любые необычности сразу становятся заметны. Вот и староста местный забеспокоился, когда некоторые его люди по ночам стали в лес уходить. Однажды он проследил за девицей, которую практически поймал на горячем — она словно в трансе брела тем же маршрутом, что и другие замеченные.

По следам староста набрёл на какого-то идола одного из ложных богов. Идолопоклонничество — тяжкое преступление, и бдительный староста обратился в Орден, чтобы этот алтарь снесли, а с виновными провели определённые беседы. Однако, когда представители Ордена пришли в деревню, она оказалась пуста. Ни одной живой души неподалёку или в лесу. Поиски заходят в тупик, Орден бросает все свои силы на расследование.

— На самом деле я чувствую, что тут нечисто, — кивнул Вилар, — воздух тяжёлый какой-то. Вы чувствуете?

— Не-а, — отозвался Ион. — Вообще ничего. Но, видимо, у тебя появилось какое-то чутьё? Может, оно будет полезно.

— По крайней мере, мы на это надеемся.

За спиной Вилара раздался до боли знакомый голос. Принадлежавший тому, кто всегда был рядом в самые тяжёлые моменты, который всегда знал, какими словами утешить. Который заменил отца.

Вилар обернулся и крепко обнял магистра Ирона, заставляя того чуть хрипло засмеяться:

— Ну раздавишь же! Ты уже не тот мальчик, каким пришёл в Орден, не дави так сильно, — Ирон похлопал по спине Вилара и тот наконец его отпустил.

— Святейший! Я так рад вас видеть, — улыбка сама собой появилась на губах Вилара. — Мне столько надо с вами обсудить…

— Мне тоже, сынок, — кивнул Ирон. — Но позже. Сейчас начнётся совет магистров. Альер приехал с тобой?

— Да, — кивнул Вилар. Он огляделся и заметил Альера у стоянки лошадей. Ирон проследил за его взглядом и кивнул.

— Тогда пойду передам сердечный привет магистру Дома Зари. А с тобой, Вилар, мы поговорим вечером. Обязательно.

С этими словами магистр оставил Вилара, направившись к лошадям. Вилар смотрел ему вслед, до сих пор улыбаясь, и только после этой встречи понял, как же сильно он скучает по прошлой жизни. В череде страшных событий у него не было ни единой возможности задуматься о том, как хорошо дома.

От мыслей его отвлёк Альер. Вилар видел, как Святейший с ним разговаривал, видел, что оба они недобро хмурятся. Как псы, готовые по первому сигналу вцепиться друг другу в глотки.

Выпад всё-таки случился. Альер собрался уйти, по всей видимости отказавшись продолжать разговор, но Святейший схватил его за предплечье. Альер резко вырвал руку, повернувшись к магистру и что-то резко сказав. Вилар смог прочитать по губам: «Прочь от меня!»

Альер направился в сторону леса. Вилар, настороженно хмурясь, сказал друзьям, которые тоже видели всю эту сцену:

— Пойду догоню его. Ещё увидимся!

Махнув рукой товарищам, он поспешил за Альером, который уже успел скрыться в тени лысеющих деревьев.

— Альер? Что случилось?

Вилар наконец смог его догнать. Магистр обернулся и тихо фыркнул:

— Ничего необычного. Мы с твоим наставником не ладим уже много лет.

— Почему? — Вилар подошёл ближе.

— Это дела минувших дней. Не лезь, — строго сказал Альер.

Захотелось закатить глаза. Всё у этого человека «дела прошедшие» и «не лезь»! Ну невозможный! Строит вокруг себя стены, думает, что весь такой из себя таинственный и скрытный, а на деле просто язва.

— Не хочешь говорить? Ну и ладно. Я просто хотел помочь. Я много лет знаю Святейшего и не понимаю, что вы могли не поделить.

На это Альер засмеялся, прикрыв рот рукой:

— Мальчик, мы с Ироном ровесники. Я знаю его поболе твоего.

Вилар удивлённо приподнял бровь, а потом его озарило осознание. Он и успел забыть, сколько лет на самом деле алхимии, что сам и нашёл несостыковку в датах и внешности Альера.

—... Хорошо сохранился, — перевёл тему Вилар. Альер никак не отреагировал.

Они стояли в тени векового дуба немного поодаль от лагеря. Никого больше рядом не было. Озёрная находилась ещё севернее, чем Дом Зари, и приближающаяся осень здесь практически не оставила листочков на деревьях или островков ещё зелёной травы. И ветер пробирал до костей.

Недолгое молчание прервал Альер:

— Мне не нравится здешний воздух. Ещё на подходе было тяжело дышать. Тебе же тоже? — Вилар кивнул в подтверждение. — А вот люди ничего не чувствуют. Значит, и не найдут ничего.

— Может, тогда прогуляемся в лес? Куда уходили первые пропавшие. А, ты же в курсе происходящего? — Альер ответил кивком.

— Ну, пойдём. Уверен, они шли к тому озеру.

Альер сразу направился в лес. Вилар опасливо покосился в сторону лагеря:

— Может, кого-нибудь предупредим, что мы ушли? — забеспокоился Вилар. До ушей донеслись полные сарказма словечки:

— Обойдутся, — фыркнул Альер, выдвигаясь вперёд, и Вилар, за неимением другого выбора, пошёл за ним. — Ещё за нами увяжутся и будут гундеть.

По протоптанной дорожке, ведущей вглубь леса, стелилась молочная дымка тумана. Вилару она показалась вычурно зловещей. Словно в любую секунду из этого тумана появятся мёртвые костлявые руки с острыми пальцами, готовые утащить неосторожных путников к себе под землю. Чудны́е образы заставляли неприятно поёжиться.

Чем дальше они шли, тем гуще становился лес. Деревья сменялись хвойными, под ногами практически не шуршали сухие листья. И перемены не добавляли бодрости духа. Теперь за каждой крошечной тенью чудилась неведомая опасность, унёсшая за собой жизнь целой деревни и готовая охотно вцепиться чёрными когтями в хребты двух одиноких путников на забытой истинными богами дороге. Вилар всё время вглядывался в бреши меж колючих ветвей по бокам, пытаясь приметить хоть что-то. Опасное или нет, не важно. Всегда плохо, когда не знаешь, чего ожидать, а образ, представший воочию, дал бы хоть что-то.

— Слишком тихо, — неожиданно раздался впереди голос.

Вилар, смотревший в этот момент в сторону, чуть не столкнулся с остановившимся Альером. Он нахмурился, мол, чего они посреди дороги встали, а Альер повторил:

— Тихо. Животные не шуршат, птицы не кряхтят. Природа затихла. Это не к добру.

Вилар и сам прекрасно это понимал — жизнь замирает и прячется только когда ей на пятки наступает смерть. Тихо вздохнув, он снова попытался оглядеться, как вдруг заметил, что Альер снимает очки и прячет их в свою сумку.

Когда он поднял взгляд, Вилар едва не вздрогнул. Вместо бледно-голубых привычных глаз он увидел яркие, хищные, со зрачками-щёлочками. Только голубые, а не янтарные, как у зверей.

Вилар уже видел эти глаза, но всё равно не смог привыкнуть. Порой он даже забывал, что Альер не человек, и в моменты, подобные этому, его сердце замирало, а душа вспоминала о своём долге, который он несёт перед Орденом. Альер и правда не человек. У Ордена есть к нему претензии. Оправданы они или нет, Вилару не должно быть важно. Не должно ведь?

— А это ты чтобы лучше видеть? — нервно хмыкнул Вилар, когда Альер свернул с дороги, и направился за ним. Вместо ответа тот занёс руку перед собой и ударил ею по дереву справа.

На тонком кривом стволе несчастной сухой ели остались глубокие зарубки. Вилар задержал на них свой взгляд. Если бы такой удар пришёлся, скажем, по его открытому брюху, всё содержимое посыпалось бы наружу.

Медленно и нерешительно переводя взгляд обратно к Альеру, он встретился с его нечеловеческим взглядом и с той самой рукой. Рука, бывшая прежде тонкой и изящной, с длинными аккуратными пальцами, не знавшими тяжёлого труда, исказилась, став когтистой лапой диковинного зверя. Нет, лапа — неправильное слово. Слишком смирное для того, что сейчас видели глаза. Пятерня чёрных длинных когтей врастала в костлявые неестественные пальцы, растопыренные в стороны. Кожа, неровным слоем покрывавшая даже не всю поверхность ладони, казалась грубой и твёрдой. Вилар не понимал, как она ещё держится и не скользит с тонких костей, или чем эти пальцы вообще были.

— Чтобы оставлять следы, — наконец ответил Альер, вырывая Вилара из оцепенения, — если я хоть чем-то пользуюсь от своего обличья, глаза всегда меняются. И тогда очки мне не нужны.

Решив, что любопытство Вилара удовлетворено, Альер развернулся и пошёл дальше. Чтобы не потерять его силуэт в густом тумане, Вилар быстро направился следом, пытаясь хотя бы на время выкинуть из головы жуткие образы.

Когда Альер периодически бил когтистой рукой по очередному приглянувшемуся деревцу, Вилар неизменно вздрагивал. Опасливо оглядываясь на глубокие зарубки, он всё гадал, кто же Альер на самом деле. Ему доселе было неведомо, что могут существовать и такие нелюди. Или, возможно, Ордену о таких известно, но не всякого посылают на схватки с ними. И это при том, что Вилар считался очень хорошим воином.

Тягостные мысли одолевали стойкий разум. Вилару казалось, что он видел уже невероятно много, что его боевой опыт неоспорим и велик. Но теперь, когда он увидел Альера, когда им угрожало нечто, уничтожившее целую деревню, в сердце поселилось сомнение. Далеко не робкий зверёк клыками вцеплялся в душу, заставляя её стенать в поисках ответов и выгрызая всякую веру.

— Пришли, — остановился Альер и, снова отвлекая Вилара от раздумий, сделал шаг в сторону.

Пред ними распростёрлось озерцо — небольшое, отражавшее окружающие его деревья своей недвижимой гладью. Вилару оно почудилось на секунду огромным блюдцем зеркала, которое небрежно бросил какой-нибудь древний великан много тысячелетий назад, и вот оно так и лежит с тех пор, обросшее деревьями вокруг, как сорняками.

Оглядываясь дальше, Вилар приметил, что трава вокруг озера зелена и густа, словно сейчас лето. Скосив взгляд на Альера, он передразнил его:

— Легенды — чушь, и озеро самое обычное?

Альер на это лишь фыркнул, покачав головой.

— Сколько раз я не приезжал сюда, причём во всякое время года, не замечал ничего, что выходило бы за рамки нормальности, — нахмурившись, он вглядывался в порочно спокойную воду. — Или озеро никогда прежде не хотело открывать своих тайн.

Вилар, покачав головой, уже хотел предложить вернуться и позвать подмогу, однако и слова не успел сказать перед тем, как Альер понёсся со всех ног прямо к этому проклятому озеру. Хоть он и не видел чужого лица, готов был поклясться, что в глазах магистра он бы заметил детский восторг первооткрывателя. И правда, он дождался своего чуда.

— Озеро не покрылось льдом, — констатировал чуть запыхавшийся Альер, уже добравшийся до воды, пока Вилар старался за ним поспеть.

Казалось, в этом не было ничего удивительного, уж рановато было для льда. Но эти мысли тут же развеял кусачий северный ветер, вовремя решивший потрепать лицо Вилару. И правда, судя по царившим заморозкам, хотя бы тонкой прозрачной корочкой льда вода должна была укрыться. Альер коснулся глади рукой, и Вилар приметил, что страшных растопыренных чёрных когтей больше нет.

— Тёплая. Как летом. Хоть купайся, — выпрямившись и стряхнув влагу с руки, пробормотал Альер.

— Удивительно, — вторил наконец подошедший Вилар, наблюдая за развернувшимся пред его глазами чудом.

— И точно во всём виновато озеро, — мрачно констатировал Альер, скрестив руки на груди.

Ненадолго повисла оглушающая тишина. Вилар мрачно расхаживал вокруг озера, пытаясь хоть что-то понять, пока Альер присел на берегу, вглядываясь в водную гладь. Посмотрев на Вилара, он спросил:

— Не хочешь нырнуть?

Вилар встрепенулся. Он посмотрел на Альера как на дурачка, помолчал минутку, а потом со вздохом начал раздеваться до подштанников и рубахи.

— И даже не возразишь? — подошёл к нему Альер, тоже начиная расстёгивать свою магистерскую мантию.

— Знаю, что это бесполезно. Кстати, я плохо плаваю, сам будешь меня спасать.

— Договорились.

Когда двое мужчин остались в лёгких нижних одеждах и босиком, они приблизились к воде. Первым шагнул Альер, Вилар за ним. Вода не чувствовалась абсолютно, они словно ступали в какое-то тёплое облако. Недвижимая зеркальная гладь подёрнулась рябью от их осторожных шагов. Когда оба они зашли по колено в воду, Альер остановился.

— Готов?

— Нет, — честно признался Вилар, поёжившись, — я не люблю воду.

— Этой тебе придётся испить, — фыркнул Альер, после улыбнувшись и слегка пихнув Вилара локтем в бок. — В конце концов, легенды об этом озере добрые, умрёшь ты не от него.

— Обнадёжил, — проворчал Вилар, наблюдая, как Альер без тени сомнений ныряет и скрывается под водой.

Проходит минута, вторая. Так много времени, что любой человек бы задохнулся, находись он столько без воздуха. Громко вздохнув, а после вдохнув побольше воздуха, Вилар всё-таки погрузился следом.