Читать книгу: «Надежда оживает в преисподней»

Пролог

– Принимай!.. – мяч стукнулся сбоку о бутсу, но нападающий быстро сориентировался и уже гнал его к воротам.

– Обводи!

Юноша с длинными светло-каштановыми волосами молниеносно оценил ситуацию в штрафной, но его снесли, едва он успел переступить линию.

– Пенальти!.. – возгласил крепкий арбитр в оранжевой майке.

– Я пробью, я! – прибежал откуда-то светлоглазый футболист, прыгая от счастья, как ребенок.

– Тебе нельзя бить: я тебя удалил с поля! – заявил арбитр.

– Когда?! За что?!

– Я тебе пять желтых показал за разговоры, а ты все обратно приходишь! И потом, ты играешь за другую команду, Габри!.. Иди к зрителям!.. Миша, будешь бить?..

Судья был неумолим. Он поставил мяч на точку, и сбитый нападающий подошел к нему под рев зрителей.

– Давай, Миша! – кричали с одной стороны.

– Самуил, не робей! – подбадривали с другой вратаря.

Нападающий сделал глубокий вдох и взглянул на своего брата, застывшего во вратарской. Встретились взгляды, встретились ожидания. Удар!..

– Больше не буду вас судить, – арбитр снял футболку и переоблачился в рубашку.

– Ну, победила же дружба, – автор забитого пенальти обнял блондина-вратаря, на что тот ответил улыбкой.

– Это было весело, – к братьям подбежали две девушки: одна – невысокая с мягкими формами, другая – тоненькая и изящная.

– Агне́сс, – Самуил поцеловал в щеку свою болельщицу.

– Диана, – Михаил взял за руку свою.

Внезапно кровь застилает веки и кашель прорывается из груди.

Первый архангел рая хватает ртом воздух, чувствуя, что задыхается. Но чьи-то пальцы разгоняют его страх. Михаил открывает темно-карие глаза и видит над собой женское лицо.

– Тише, тише, спи, – руки помощницы гладят по волосам, его голова покоится на ее коленях.

Он слабо кивает и опускает ресницы. Ему показалось, что он снова лежит на холодной скале и жизнь покидает его… Но нет, нет… это прошло.

Вот они, лица братьев-архангелов, поздравления его генералов. Он сам преображенный и уже исцеленный от раны адского меча…

Его левое запястье дергается, вдавливая и вдавливая лезвие в чужое тело… Но тут его руку накрывает другая рука.

Бирюзовые глаза Агнесс, ее светлые волосы и улыбка.

Окончание футбольного матча снова предстает перед его закрытыми очами. Он берет ее локоть и говорит: «Теперь пойдем на нашу тренировку?..» Такую давнюю, что и Земля не была еще сотворена, и ангелы были все вместе, и Самуил с безмятежностью глядел на него…

Какая пытка… Удар за ударом… А у него совсем нет сил…

То ли снова возгордился второй по рождению архистратиг, и Михаил обрушивает меч, свергая родного брата в преисподнюю, то ли тысячи веков спустя они дерутся на узком каменном мосту, и первый архангел, раненый, наносит победный удар.

Или же все это в прошлом, и он лежит на мягкой траве райского лазарета, просто грезит, просто засыпает…

– Победа за раем!!! – внезапно его вернули в настоящее дикий вопль и бой барабанов. Михаил встрепенулся, но его удержали пальцы Агнесс.

– Габри, ради всех песен, которые ты написал! – воскликнула она. – Пожалуйста, перестаньте кричать! Здесь раненые лежат!

Архангел Гавриил, опешив, остановился, а с ним и его музы с различными музыкальными инструментами – целый оркестр. Изрубленные воины – а они тут были повсюду, – утешаемые ангелами-целительницами, глядели на них с мольбой, хотя некоторые и смогли поднять большие пальцы вверх, словно поддерживая это «ура».

– Мы же поздравляем армию… – произнес архангел вдохновения нерешительно.

– Гаврюшечка, это чудесно. Но идите пока в другие места: здесь всем еще очень больно, а Миша до сих пор засыпает каждую минуту.

– Ему года два надо поспать после всего, что случилось, – поддержала одна из сестер милосердия. Она сидела совсем рядом, бдя перед изувеченным генералом небесного легиона.

– А лучше четыре. Тогда мы все порадуемся победе вместе, – сдавленно улыбнулся генерал. Он лежал на животе и жестоко страдал от глубокой раны в груди.

– Я же попросила отложить праздник, – напомнила Агнесс.

– Это же не праздник, а поздравление небольшое…

– Но пока и с этим повременим, ладно, мой хороший? – ласково попросила помощница первого архангела.

– Хорошо, – покорно кивнул Гавриил. – Но… – он вдруг выраженно вздохнул, с тревогой оглядев лазарет. – Ведь мы все равно победили, да?..

Внезапно из глаз архистратига вдохновения полились слезы. Агнесс увидела, как к нему поспешил Рафаил – «главврач» госпиталя, покровитель ангелов исцеления и покаяния.

– Еще один срыв, – прошептала сестра милосердия.

– Родной, утешься… Тебе просто надо отдохнуть, – Рафаил взял брата за плечи. – И поговорить с кем-нибудь. Пойдем со мной. Там у нас целая группа взаимной поддержки собралась из тех, кто переживает. Такая группа, что и Америка бы обзавидовалась.

– А кто в ней?.. – поинтересовался Габри.

– Уриил, Зарина, ангелов-хранителей много, муз твоих.

– А… А китайские музыкальные шарики там есть?..

– Будут: сейчас сделаем, – Рафаил увел брата вглубь своих владений – уголка райского сада с обширными полями, деревьями и цветущими кустами. Всем, что необходимо для выздоровления.

– А́гни, мы действительно победили? – раскрыл глаза Михаил.

– Да. И ты полностью исцелен. Но нужно поспать чуть-чуть. Ты был такой бодрый, но, когда вернулись в рай, сразу немного поник. И все остальные тоже… Все раны обострились.

– Ага…

Мощнейший поток белого света с небес, какого он еще не видел никогда, сотряс его тело, заставляя кричать от боли и умолять отпустить его из этой жизни.

Но… все уже закончилось. Он все вытерпел и теперь лежал в раю среди своих легионеров.

Просто отдохнуть.

– Я скоро вернусь, – Агнесс бережно переложила голову Михаила на подушечку. – Роза, последи за ним, пока я делаю обход Земли, хорошо? – она подняла с травы меч воительницы легиона и приладила ножны на бедро, взглянув на сестру милосердия. – Он видит какие-то сны. Гладь его по голове, когда вздрагивает, это их прогоняет.

– Хорошо, конечно. Я все равно не отойду от Мирослава и за Михаилом посмотрю, – ответила девушка, дежурившая рядом с генералом.

Мирослав едва улыбнулся, скорее, траве под носом, чем ей.

– Пока. Я скоро буду, – Агнесс наклонилась и поцеловала Михаила в лоб. – Я люблю тебя.

– И я тебя, Диана, – ответил он в полузабытьи.

Агнесс слегка махнула ладонью.

– Не четыре года поспать, а десять, – молвила Роза понимающе.

– Агнесс, – Михаил вдруг открыл глаза. – Я видел искру в глазах. Видел ее… – и он снова провалился в сон.

Часть первая.

Сладость и горькие ноты победы

Глава 1

Женщина могла бы смутиться и обидеться на неосознанно произнесенное чужое имя, имя ее сестры, но только не ангельская дева, а тем паче не главная воительница небесного легиона. Ангельский мир был лишен ревности, обид и чувства собственности, любовь в нем простирала свои крылья на всех, равная и свободная. Тела его обитателей представляли собой тонкие энергетические структуры, в которых сердце трепетало невещественной бабочкой, а прикосновение пальцев передавало больше, чем могли передать земные объятия.

Грудь Михаила вмещала в себя всех духов и людей, и Агнесс, словно котенок, не имеющий зубиков и коготков, обосновалась, свернувшись клубочком, на его сердце, где ей было тепло и прекрасно.

Так и жили ангелы, дышащие благодатью Божьей, свободные от греха. Лишь взрослея, они познавали искушения, и если преодолевали их, то не знали потом… долгое время.

Битва с сатаной от имени Земли вернула время испытаний.

Агнесс сотрясла с ресниц последний прах боя, который закончился всего несколько часов назад. Все ангелы были тогда на грани, она сама ходила по тонкому острому лезвию над бездной, но сейчас не хотела более думать об этом.

Она снова со своим архангелом, все небесные легионеры вместе, хотя и изрезанные демонскими мечами и истоптанные адскими сапогами. Лишь на ней не было ни царапины. И ей предстояло сделать дозорный обход Земли одной, как они обычно делали его вдвоем с Михаилом…

Не то чтобы она опасалась вылазки демонов: им сегодня пришлось куда хуже, чем военным ангелам. Истощенные и побежденные, падшие из рая духи стонали по закоулкам ада, не имея иного источника сил, кроме людских пороков, которые, истраченные на ускользнувшую из рук сатаны победу, теперь предстояло собирать заново. Ангелов же утешал и питал бесконечный Божественный свет.

Вообще-то небесные силы не нуждались в сне. Но иногда, в минуты большого душевного утомления, они вдруг засыпали. И просыпались обновленными.

Агнесс помнила, как тысячи лет назад первый архангел забылся сном, когда она оставила его одного с народившимися из светлого облака семью ангелочками-близнецами – будущими генералами небесного легиона. А они последовали его примеру, кучей-малой заснув около его плеча.

Агнесс задумчиво прикусила губу. За спиной у нее мелькали крылья, появлявшиеся всякий раз, когда ангелам нужно было лететь по небесам.

Сегодня светлые духи боролись от имени планеты за символ образа и подобия Божьего в душе человеческой, чтобы он не только сохранялся, но и расцветал в каждом, а также за шансы на покаяние, дабы любой мог одним крутым поворотом изменить самую пропащую ситуацию.

Они выиграли битву. В их распоряжении были силы добрых дел, совершенных человеческими руками, и немного той милосердной энергии, что они оторвали от своих собственных тел.

Этого не хватило. Дьявольские войска, вышедшие на земные просторы под предводительством падшего архангела Самуила, называемого также Денницей – сотворенной зарей на небосклоне, – превосходили энергией людского греха ресурсы легиона ангелов. Они уже праздновали победу в своих бурлящих черной кровью сердцах, однако легионерам, проявившим небывалую самоотверженность, удалось разбить семь армий тьмы. Ни одного целого воина не осталось на поле боя. Лишь Агнесс…

За этим наблюдали иные архангелы и ангелы, невоенные, те, кто нес другое служение и не участвовал в битве: огненные провозвестники любви, сестры милосердия, молитвенники, подвижники, проводники небесных даров и Божественной милости…

Князь преисподней вступил в игру последним, вызывая на поединок первого архангела – служителя силы Господней Михаила. Измотанный битвой, которую он, в отличие от дьявола, вел наравне с рядовыми легионерами, Михаил не мог отклонить вызов. Он поднялся на узкий каменный мост, согласно словам Христа символизирующий духовный путь¹, и принял бой.

Заслуженных людьми сил уже не оставалось. Княгиня преисподней готова была зажечь сотню фейерверков, стоя на возвышении рядом с лагерем сатаны, за победу своего мужа…

Первый архистратиг лишь оборонялся и тянул время и вскоре получил жуткое ранение: меч Владыки ада разрезал его правое плечо. Подхватив оружие левой рукой, Михаил продолжил битву на последнем издыхании.

С ним было благословение Пресвятой Девы Марии – покровительницы небесного легиона, – были оброненные ею слова: «Сделай все, что сможешь». Но Михаил, упав одним коленом на камни, решил сделать куда больше.

Он взял свою собственную архангельскую энергию, свой потенциал и весь свой внутренний мир и направил их на битву, не заботясь о том, что все это, иссякнув, лишит его небесного чина, вечной жизни… И он до конца не знал чего еще, потому что ни один ангел или архистратиг так никогда ни делал.

Денница не мог поступить так же: его власть зависела от его архангельской мощи, этим он превосходил всех демонов ада и потому управлял ими. Без нее он лишился бы своей короны и своего Царства. Но и у него были резервы. Самуил пустил в ход накопленные адом ресурсы – те, что таились в украшениях адских демонесс, портьерах, зеркалах, залах для развлечений в преисподней, бесчисленных бутылках в барах… Все это разрушилось, вдыхая во Владыку новые возможности для победы.

И когда силы с обеих сторон были истрачены, последнее движение руки небесного архангела мечом Божьей славы свергло дьявола обратно в его опустошенные владения.

Проклятия своей сестры, Владычицы преисподней Дианы, Агнесс не забудет никогда. Как и накатившую на Михаила бледность, головокружение, едва не свалившее его с моста, и вдруг – кровь из плеча! У ангелов не шла кровь.

Никто тогда еще не знал, какую страшную молчаливую жертву приносит первый архангел, выигрывая этот поединок.

Он сделался смертным. Просто смертным, даже не ангелом.

Из памяти Агнесс никогда не изгладятся часы ужаса, бинтов, затуманившихся любимых глаз. Он уходил от них; его жизнь, которая была дарована бесконечной, утекала сквозь пальцы братьев-архангелов и ее руки. Он признавался ей в любви и оставлял на нее командование небесным легионом… Но она не готова была принять такой дар.

Молитвы архангелов и ее моления достигли небес, вызвав колебание скал и явление Самого Господа и Матери Его.

Михаил был излечен. Он был возвращен планете и ей.

Теперь же Земля крутилась своим чередом, на ней было и хорошее, и плохое. Служили обрадованные ангелы. Демоны-искусители, смущенные и потерянные, едва продолжали свою работу. У людей оставались шансы… Будут ли они реализованы?..

Агнесс закончила обход и поспешила обратно в райский сад, невидимый, распростершийся где-то в небесах, в ином измерении, объединяющий ангелов и души праведников, нашедших здесь покой после земной жизни.

Глава 2

Ад слегка приободрился примерно через год после битвы.

В рамках программы по восстановлению былого величия Князь первым делом пустил огромные силы на наведение лоска в высшей касте. Этому весьма обрадовались приближенные к телу женщины. Да и генералы адских войск тоже.

Лишенные физического естества бессмертные демоны также обитали в другом измерении и обладали сверхъестественными способностями. При этом некое сходство их тел с человеческим организмом обеспечивало им возможность наслаждаться рядом благ: сексом, выпивкой, употреблением того, что окончательно затуманивало разум.

Дамам вновь стали дарить драгоценности, платья и необходимые силы для корректировки фигуры, лиц и ногтей. Свои бонусы получили военачальники и воины армий преисподней, наилучшим образом проявившие себя в сражении с ангелами. Было отреставрировано убранство их комнат, обновлены запасы сил и всего необходимого для того, чтобы пользоваться популярностью и позабыть горечь поражения.

Высшие слои демонского общества смогли тихонько вздохнуть с облегчением. В то же время рядовые демоны-искусители продолжали прозябать в похолодевших еще сильнее – теперь до инея – помещениях, их домах-комнатах, падали от усталости на удлинившихся рабочих сменах на Земле и довольствовались урезанными до предела «пайками»-зарплатами. Многие и вовсе потеряли рабочие места, подпав под «оптимизацию», состоявшую в сокращении должностей и увеличении числа обязанностей. С каждым днем низшие касты ада становились все злее. Отчаяние постепенно брало над ними верх в Царстве, которое никогда не было к ним особенно благосклонно.

Надежда в этом безнадежном мире стояла прямая и серьезная, в облегающем черном платье и без улыбки на устах, обслуживая посетителей огромного бара, разбитого прямо на Главной адской площади.

Князь решил, что несколько постоянно действующих отдельных баров – для избранных, для простых воинов и для работяг – просто необходимы после того, что всем пришлось пережить.

А хороший праздник лучше, чем приличное существование, скрасит будни черни, да и высшее общество привыкло к масштабным развлечениям и голодало по ним. Приблизившийся День преисподней как нельзя лучше подходил для достижения поставленной цели.

Салюты, сцена с разными танцами и номерами, плазменные экраны, транслировавшие все подробности нарядов и татуировок артистов. И много-много выпивки вкупе с особым оформлением питейных довершали обстановку сделанного веселья и возрождения.

Надежда попала в заведение для сливок общества и потому беспрестанно вызывала косые взгляды иных женщин, привлеченных для развлечения самых-самых генералом армии греховных удовольствий Ираклием и его ближайшими помощниками. Никто не знал, откуда она взялась, какого имела покровителя и почему так нагло и спокойно посягает на их права. Презренная тварь.

Барменша – новейшее изобретение, кто-то вроде психолога для спивающихся демонов, которым никогда не суждено спиться до конца. Самуил понимал, что его воинам всех рангов и званий необходимо изливать кому-то душу, когда на них свалилось столь тяжелое поражение и ноющие по сей день раны. Пусть лучше их жалобы принимают на себя уши пустоголовых кукол, больше всего на свете волнующихся о размере своей груди, чем злость на злость и ярость на ярость ляжет в разговорах вооруженных мужчин между собой.

Толпа веселящихся приветствовала обновление на подмостках. Князь тьмы, архангел преисподней Самуил, вышел на сцену вместе со своей супругой. Он был на голову выше самых высоких демонов, строен и могуч. Красная рубашка облегала его широкие плечи, а пояс на темных брюках – узкие бедра. Длинные светлые волосы, заточённые в хвост на затылке, дополняли нереальность его образа.

Его жена Диана была великолепна. Она выглядела совсем юной и свежей. На соблазнительной и подвижной фигуре шелестело короткое платье в розовых тонах, приближая ее к облику голубоглазой инженю. В самом деле, даже сапфировый цвет глаз ее изменился, посветлев и прояснившись на несколько оттенков. Денница с обольстительной улыбкой вел свою избранницу за руку. Их отношения, заискрившиеся с новой силой, переживали, как все думали, повторный медовый месяц, точнее, уже год. У них все было отлично. Это должны были засвидетельствовать все вокруг.

– Как бы не так, восстановим мы свое могущество к следующему празднику, – произнеся сию потопную² фразу, за барную стойку плюхнулся всей своей мощной фигурой черноволосый мужчина с синими глазами. – Слышишь ты, красотка неземная, лей, что у тебя там припрятано на сегодня особенного.

Он указал движением головы на Надежду, стоявшую к нему вполоборота.

Генерал Алан – начальник армии гордыни, одной из шести армий преисподней, поименованных и служащих во имя главных пороков – носил прозвище Красавчик и полностью ему соответствовал. Безупречный, с фирменным, одновременно холодным и притягивающим взглядом, мужественным лицом завоевателя, словно-таки смазанным небрежным превосходством и опаленным угасшей страстью, едва заметной родинкой над самой губой и скла́дным телосложением, пред которым в обожании преклонялась вся женская часть ада. Он был одет во все черное, и на руке у него блестело платиновое кольцо.

Сегодня многие могли разочароваться в государственном устройстве ада. Но только не Алан. Он никогда и не был им очарован. Только самим собой.

– Эй ты, уродливая зебра, руки от нее убрала, пока я тебя не провез лицом по всем равнинам, – он недвусмысленно вернул другую барменшу, попытавшуюся оттеснить избранную им собеседницу, на ее место.

Алан сдвинул темные брови. Ему хотелось сострить и насчет фигуры Надежды, которая не обладала по здешним стандартам надлежащими переходами: грудная клетка невыпуклая, отчего и пышный бюст смотрится не столь выигрышно, а талия – широковата. Но он передумал, когда она повернулась спиной, ища нужные бутылки и банку с вишнями. Сзади она была просто идеальна. И эти стройные и сильные ноги, которые угадывались через длинный подол с разрезом… пожалуй, он мог бы и захотеть попробовать сегодня такие.

Ему не нужно было долго разглядывать ее, чтобы это понять. Иногда казалось, что ему вообще не требуется смотреть, будто у него вместо третьего глаза встроен автоматический анализатор женщин, присваивающий им баллы с точностью до тысячного знака после запятой.

Она уже была напротив, отделенная барной стойкой, опустившая темные глаза, с высоким хвостом густых темно-каштановых волос, и готовила коктейль, а он наградил ее еще одним ледяным, но уже с бликом желания взором.

– Волосы-то хоть настоящие? – поинтересовался Алан.

– Да, – уверенно ответила девушка. – Хотя с этих индийских торгашей париками станется… – добавила она негромко.

Расслышал ли он эту реплику за громыхавшей музыкой?..

– А теперь переходим к самому вкусному, – Князь с центра сцены обратился к своему народу. Несколько прожекторов были устремлены на него и на его привлекательную супругу. – К клубничкам на пироженках, так сказать. Дианочка…

– Пойдем отсюда, – Алан вдруг схватил барменшу за плечо. – И вон те две бутылки возьми. Нет, вон те, говорю же. Не слепая ведь.

Надя наконец выбрала нужное зелье, а дальше генерал очень легко вытащил девушку из-за стойки и растворился вместе с ней в адском полумраке.

Но внимание всех демонов в это время было приковано к середине площади.

– Вы все знаете, что наша непростая, но потому и героическая эпоха породила новых смельчаков, всем сердцем преданных лично мне и моему Царству. И сегодня мы чествуем их, как и следует восславлять истинных героев войны, – улыбка Князя говорила о том, что он был с награждаемыми всей своей душой.

Впрочем, он давно уже раздал звания, титулы и премии, а вот официальная церемония откладывалась до вожделенного праздника.

– Итак, этот волнующий момент наступил. Для награждения приглашаются в первую очередь наши доблестные генералы.

От темноты отделился начальник стражи и максимально незаметно – хотя он и не страдал иллюзией, что может быть заметным – передал хозяину преисподней увесистый комплект орденов. И вновь исчез за кулисами.

Княгиня выступила вперед, готовясь встречать молодцов.

– Смелый и беспощадный, первый генерал Варфоломей, – возгласил Князь.

В обязанности Княгини входило улыбаться, а также обнимать генералов за плечи и премировать их поцелуем в щеку. Однако вид Варфоломея заставил ее замяться. Руки ее дрогнули и так и не коснулись его, а принужденные к такой участи губы втянулись.

Возможно, дело было в отталкивающей внешности начальника первой адской армии, созванной в честь похоти и садизма. Серые глаза его выражали зверство и угрожающий холод, один зрачок сильно косил, словно следуя за некрасивым шрамом, проходящим через веко и бровь.

– Победивший больше ангелов, чем можно себе вообразить, награждается Орденом за заслуги перед адом первой степени, – Князь приладил на его грудь отличительный знак под грохот аплодисментов.

Варфоломей удалился.

– Второй генерал, столь же красивый, сколь и бесстрашный, несравненный Алан, приглашается для вручения Ордена…

Некоторое время ничего не происходило. Все оглядывались по сторонам в поисках виновника.

– И он не был бы начальником гордыни, если бы снизошел до признания своих заслуг, – не без юмора заметил Князь. – Продолжим же… Третий генерал – храброе орудие, таран в нашем бою… Булат, иди к нам.

– Где этот ублюдок твоего крыльца? – прорычала Диана на ухо мужу, пока довольный, крепкий, как вековой пенек, на сцену выходил начальник третьей по счету армии злобы, привлекательный для многих в своем простом и однозначном лице.

– А я почем знаю?!.. – шепотом огрызнулся Самуил, его светлые ресницы злобно дрогнули. – Не ты ли следишь за их задницами?..

– Не имею намерений!.. – Диана хотела что-то добавить, но надо было чмокать Булата, что она сделала весьма скоро и бесстрастно. – Сам отбрей его, если хочешь!..

– За что?.. – Булат остановился, обнажая свою несообразительную сущность.

– Это не о тебе, – шепнул Князь. – Тебе только награды и бонусы, дорогой наш соратник, – он возвысил голос, приладил к Булату «лейбл» и отпустил его, похлопав по плечу.

Генерал покинул сцену, помахивая ладонью и раздавая улыбки под грохот толпы.

– Четвертый генерал… Дементий.

Начальник армии лени, и этим все сказано. Но воевали-то они в тот раз неплохо… смотря с кем сравнивать. Диана приложила губы к подставленной ей гладкой щеке. Всем доволен – лишь бы не напрягаться.

– Пятый генерал, предприимчивый и хитрый, как и подобает настоящему демону…

Начальник армии греховных удовольствий и развлечений Ираклий вышел, светя своими сахарными зубами, задорным профилем, черными как уголь и прорезающими, как заточенный нож, глазами. Он бесцеремонно отклонился от поцелуя Княгини и чмокнул ее прямо в губы, после чего прижал к себе. Диана кокетливо развела руками, Князь с кривой улыбкой слегка покачал головой.

– Убью, мразь, – услышал Ираклий нежный женский голосок вслед.

– Наш несравненный молодец и затейник, отправивший ангелов стонать от ран на камни, – возгласил Князь. – Еще раз тронешь ее, будешь стонать вместе с ними, – негромко пообещал он в нагрузку. Подтверждением тому стал весьма недвусмысленный взгляд и сжатое до синяка предплечье.

В заключение Орденом первой степени награждали генерала армии страха Казимира – шестого и последнего военачальника. Сегодня он выглядел веселым, подтянутым и жизнерадостным, совсем не как всегда. Тонкие, производившие болезненное впечатление черты лица вдруг успокоились, один уголок губы самодовольно ухмылялся. В глазах Дианы мелькнуло снисхождение. Хорошо хоть, что Князь не решил премировать этого неудачника – начальника стражи Леонарда, который тоже водил в битве жалкий экспериментальный отрядик, состоящий из душ почивших грешников. Неслыханное дело!.. В аду никогда не использовали «отработанных» на Земле людей. Неудивительно, что эта затея с треском провалилась.

Никто уже особенно не помнил, что и солдат Казимира перебили в два счета, но на то была иная причина…

Далее началась процедура водружения орденов на грудь элитников – так называли воинов адских армий, – провозглашенных героями той войны. Княгиня отодвинулась на край сцены. Им поцелуев Царицы этого мира, хвала бездне, не полагалось. Ей и так хотелось прополоскать рот с марганцовкой.

– Я бы променял весь ад с троном Князя в придачу на эти вот кочковатые просторы с пожухшей травой и жалкими беседками. Чисто ради разнообразия.

Где-то в жаркой части Европы над землей сгустились сумерки, даря ей долгожданную прохладу.

Алан лежал на спине, одетый большими татуировками на руках, и смотрел в звездное небо. Рядом с ним дежурила открытая бутылка вина. Вокруг ни души, ни домов. Прекрасное зрелище. На его плече устроилась красивая женщина с такой же бутылью из бара: презентовал он лично. Ценный подарок в нынешних условиях.

– А ты как думаешь? – спросил он.

– В аду не принято, чтобы барменши сильно думали.

– Только если я об этом не прошу.

– Тогда ладно. Красиво. Я здесь как-то работала, когда была ангелом.

– Каким? Михайловским? Хранителем? Я так и думал: его отпечаток прям виден. В непреклонных и далеких от жизни идеалах до сих пор пребываешь.

– А ты проницателен. Мог бы стать и первым генералом, – отозвалась Надежда со смешком. Ночь рассеяла ее обычно мрачноватое настроение и побудила дать себе волю. Она села, перебирая распущенные волосы. Оказались неподдельными. Не отвалились, по крайней мере.

– Ты знаешь, что за такое 99 из 100 демонов выбили бы тебе последние настоящие зубы? Если ты еще сохранила их с такими выкрутасами, – Алан поднял брови и впервые за разговор взглянул ей в лицо.

– Вряд ли это будет опаснее работы с теми женщинами в баре. Я, кстати, тебя еще не поблагодарила за спасение от одной из них.

Ее улыбка была такая искренняя, что изгнала ехидство плохой шутки. Она как будто проведала тайны его внутреннего мира и обращалась к ним, минуя заборы, плетни и проволоки, расставленные вокруг.

– На здоровье, – генерал взглядом испытал ее глаза и губы. – Та действительно была какая-то жуткая.

Происходящее хотя бы ненадолго унесло Алана из про́клятого места, которое было его домом. Странно, ненавидевший болтовню, он в последнее время испытывал потребность с кем-то поговорить на совершенно разные, серьезные или гротескные темы. Но удовлетворить ее было куда труднее, чем получить обожание очередной женщины.

Все они были либо глупы по его придирчивым критериям и так млели от того, что на них обратил внимание сам Красавчик, что ничего путного и произнести не могли, либо прикидывались дурами. Нет, окружавшим его и прикидываться было не нужно. В этом он был уверен.

Своих коллег-генералов он считал в сто раз более тупыми, чем любая адская вертихвостка. Князь, с которым он обычно держался как бы на равных, занимал свое место не для разговоров с подчиненными. Диана же, командовавшая повседневной работой всех военачальников да и всей рутинной работой ада… она была умна… Но с ней… с ней они могли только ругаться… Если… Если только… Его мысль ушла.

Кто бы мог подумать, что ему поможет дурная затея с женщинами-барменшами? Обнаружив эту слегка отстраненную, как и он сам, но производившую весьма цельное впечатление собеседницу, он не мог с удовлетворением не отметить свою заслугу в этой находке.

– Откуда же ты взялась? Ни безвкусного блеска, ни имбецильной улыбки, как ценят Ираклиевские парни… Неужто какой-то его элитник был сражен твоим шармом наповал и сосватал тебя в этот ярмарочный гадюшник?..

– А ты совсем не помнишь? – Надежда снова улыбнулась, и Алан заметил, как преображается в этот момент ее лицо. Но он все еще не замечал, что стал смотреть женщинам в глаза гораздо чаще.

Ангел, который жил в раю, всем своим существом ощущая Божественную благодать, переживший ярчайшую победу и величественное возрождение архангела Михаила после боя с сатаной, несчастная Надежда все равно утратила чувство необходимости своего призвания. Как это могло произойти? Но это уже произошло.

Она отпала с болью и разбитым сердцем совсем недавно, вскоре после этой самой победы рая. Первый отрезок времени после удара об адские скалы просто вывалился у нее из памяти.

Она вспоминала, как ее волокли по камням ужасные демоны.

А дальше их кто-то окликает и подходит. Начинается странная потасовка. В голове у нее проясняется, она плачет и старается держаться за своего спасителя, который кладет ее в теплую постель и что-то говорит, вроде успокаивая. Его руки, от которых непроизвольно исходит энергия, постепенно возвращают ей силы и рождают желание прижаться сильнее.

– Я что, отбил тебя у каких-то отморозков? – Алан был удивлен не меньше, чем она сама. – Подожди-ка…

Он поднимал в голове этот случай, который давно истерся из его горделивого мозга, не терпящего мелочей:

– То были элитники первой адской… Тебя Варфоломей хотел заграбастать…

– Они говорили не про Варфоломея, – произнесла она. – А что Князь постарается…

– Они вели тебя к Князю? – Алан уставился на Надежду, которая грустно улыбнулась. – Ничего себе ситуация… А почему не стражники? Это же их работа…

На лицо генерала легла ироничная усмешка. Такой самодеятельности никто себе не позволял. И он бы не позволил, если б знал.

– Я-то думал, что насолил первой адской, а я тебя у самого Князя отобрал. Что ж, хоть разок получилось…

Сарказм его был обращен на себя самого, но Надежда не понимала его значения.

– Поэтому ты была такая квелая? Стражники всех держат до истощения перед первым походом к Владыке и Царю… Я-то думал: это из-за того, что тебя уронили головой о стену, пока я разбирался с теми двумя…

– И из-за этого тоже… Хотя вряд ли удар мог повредить еще больше.

– И отвратное платье это тоже объясняет. Никогда не понимал, почему бы не привести сначала девку в порядок. Верно, видит в этом ритуал: взять в первозданном виде, – он имел в виду Князя. – Ясно, почему ты за меня так хваталась… Я тебе сил отсы́пал горстью…

– Да. Но не только поэтому. Ты мне понравился, – вымолвила она.

– Ха… Никогда не слышал ничего более утешительного.

– Утром ты распорядился дать мне комнату, – девушка проигнорировала уничтожающую насмешку, – нужные силы и все необходимое из ресурсов второй армии. Я живу рядом с обеспеченными любовницами твоих элитников и до сих пор ни в чем не нуждаюсь. Дан, твой подчиненный, помогает мне во всем по твоей просьбе. С работой тоже помог.

– Он-то поможет женщине, не сомневаюсь, – пробормотал Алан. – Ты уникальная уже тем, что я – уникальный благодетель. Не ожидал от себя такого…

– Так что знакомы мы давно…

– И как тебя зовут?

– Надежда.

Вот издевка, а не имя.

Алан плохо помнил ее. Но он хорошо знал, что сподвигло его стать «меценатом» этой довольно-таки решительной и остроумной брюнетки…

Тот случай произошел через полгода после битвы и примерно за месяц до Надежды. На Главной площади ада нашли хрупкую ангельскую девушку, «свежепавшую», со светлыми волосами и великолепными синими глазами, совсем как у Дианы. И Князь с плеча подарил Алану право первой ночи. Он иногда так делал.

Второй генерал впервые за долгое время провел два дня с таким наслаждением. Даже что-то вроде нежности почувствовал он. Но и это чувство оказалось в конце концов исчерпано.

Он отпустил красавицу, дав достаточно сил на первое время. А через несколько дней Ираклий как бы невзначай рассказал о том, как после визита к Князю «ту голубоглазенькую» разодрали на равнинах на части извращенцы первой адской армии – армии похоти и садизма.

Именно та изуверская выходка заставила генерала гордыни поступить столь щедро и осмотрительно с отобранной, как он думал, у злейшего врага Варфоломея добычей.

– За это я должен был хотя бы воспользоваться тобой самым грязным образом, – заметил он.

– Все было по взаимному согласию, – ответила она.

– Жалкая дрянная пародия, а не День ада!.. – Княгиня четкими шагами зашла в потаенную комнатку, находящуюся в скале, служившей постаментом для тронов Владыки преисподней и его супруги, и завешанную плотным гобеленом.

Ад был выстроен сплошь из камней, образовывающих причудливые лучи коридоров – местных улиц с потолками. В их недрах были вырублены помещения – жилища демонов. Улицы сцеплялись между собой проулками, порой обрывающимися в самом неожиданном месте, и сходились на огромном центральном пространстве – Главной площади ада. Последнюю украшала выгнутая махина, на которой обычно – за исключением особо парадных случаев – пустовали два кресла-престола. Сверху на скале раскидывался дивный балкон, эксклюзивно для размышлений Князя.

Диана принялась снимать с шеи жемчужное ожерелье, состоявшее из множества нитей, которые вдруг порвались, и жемчуг, прыгая, рассыпался по полу.

– Черт тебя дери! На кой ляд вещи-то крушить?! Что, побрякушки уже не удовлетворяют?!.. – следом за женой вошел Князь. Он, как спасение, взял из маленького бара бутылку портвейна. Его пальцы сорвали с горлышка обертку, силой мысли он вытащил пробку.

– Вот именно, что побрякушки, а не украшения!.. Безвкусная нечисть! – Княгиня стащила с рук браслеты. – Как вся сегодняшняя вакханалия!.. Паршивая тень несчастной фантазии пятого генерала!..

– А ты никогда ничем не бываешь довольна, да?! – Самуил рассвирепел. Жена поливала талант Ираклия, но он чувствовал, что все раздражение направлено на него. – Попробовала бы сама сделать что-то толковое, а не…

– Я прорву лет пашу на свое Царство и в итоге получаю…

– Твоего здесь ничего нет, – злобно напомнил падший архангел. – Царство – мое, а весь твой образ – моя милость к твоей бездарной капризной особе…

– Ой, да забирай это … Царство! Забирай вместе со своей милостью! – она закидала мужа остатками драгоценностей. – И ночью под себя подложи один из репьев с твоих владений!..

– Так вот оно что! – Самуил отмахнулся от полетевших в лицо сережек и колец. Всех, кроме обручального. – Да ты ревнивая курица!.. В твоем саду я уже похозяйничал сегодня, тебе мало?!..

Ноздри его прямого, слегка загнутого вниз носа, хищно раздулись. Он надеялся, что его утреннее внимание обеспечит супругу хорошим настроением минимум на сутки. Но не тут-то было! К вечеру она снова сделалась фурией. И это при том, что весь праздник он обхаживал ее, будто новую любовь!..

В последнее время она попросту сводила его с ума. Все эти истерики… Да, не та роскошь, не те силы. Ужасный праздник, хотя Ираклий и старался, как мог. Но как можно повторить истощенному, как старый ишак, Царству роскошь прошлых лет, когда оно находилось в зените могущества?!..

Неужели нельзя было потерпеть некоторое время?! Тем более, что ад стремительно набирал силы обратно… Князь столько всего делал для этого!.. Алчная стерва…

Самуил приблизился, испепеляя лицо жены ненавистью.

– Как и тебе всегда мало целующих твой зад!

– Заткни рот, кошка!

– Сам заткни!.. Баран!.. – ее запястье хрустнуло под его рукой, полился нескончаемый поток сравнений и эвфемизмов, тела́ пронзила боль от захватов и ногтей.

Самуил опомнился через несколько минут. Его обдавало тяжелое дыхание жены, прижатой к стенке, налившейся его страстью, но не подобревшей ни на миллиграмм. Близость не вдохнула ничего светлого и в него самого.

– Добилась своего?.. Сегодня ты уже точно ничего не поймаешь – проваливай отсюда.

Он отошел от нее, застегивая пояс и восстанавливая отлетевшие пуговицы и разорванные места на рубашке.

– Кошмарных тебе снов, – Диана резкими движениями поправила платье на идеально красивой груди и крутых бедрах и двинулась на выход. – Сгори в своем аду!..

– Мой ад – это твое присутствие!..

Самуил опустился на диван и зажал виски́ руками.

Начальник стражи Леонард удивился получить двух мокриц, которых в аду использовали для передачи сообщений, почти одновременно. Первая немедленно вызывала его к Князю, вторая – к Диане.

– Лучшее шардоне для Княгини преисподней, – он стремительно появился в шикарной гостиной Владычицы – только хозяева ада и первые лица Царства могли похвастаться двухкомнатными покоями, состоящими из смежных спальни и подобия кабинета – и откупорил сразу две бутылки. Диана уловила торопливые движения. – Что-то еще желаешь, прекрасная?..

«Прекрасная»… Так вежливо обращались здесь ко всем женщинам. В этом отношении ад был более чем куртуазен.

– Почему так долго?! Сядь и выпей со мной один бокал, – холодно потребовала жена сатаны.

– Прошу простить, прекрасная. Дела Царства не оставляют…

– Ой, да говори попроще!.. Что, мой ненаглядный прибрал к рукам и тебя со всеми потрохами, как он подминает под себя все, что передвигается по этим заплесневелым камням?!.. Так скройся же!.. Спеши!.. Надеюсь, тебя он приложит сегодня так же, как меня!..

– Я могу прислать кого-то из стражников для исполнения поручений Княгини… – он прекрасно знал, что она могла попросить его остаться, только чтоб насолить мужу.

– Шестерка шестерки?.. – саркастично подняла брови Диана. – Нет уж, спасибо!..

Она взяла бокал и отвернулась. Ничего нового, обычно их разговоры проходили именно таким образом: она кричала, он терпел.

Леонард бросился к Князю, которого недавно оставил в компании спиртного в зале рядом с троном. Серая форма главного стражника будто сливала его с окружающей обстановкой булыжников.

– Лучшая брюнетка ада скоро будет в твоем распоряжении, – заверил Леонард, останавливаясь перед медитирующим на стакан хозяином. Настроение Князя было гнетущим.

– Ага… – коротко ответил он.

– Могу я…

– Не можешь.

В этот миг в комнату вошла сияющая дама с великолепными формами, и Леонард понял, что теперь он лишний. Князь указал ей взглядом на другой край дивана.

– Это самый счастливый день в моей жизни, Светлейший Князь! – рассыпалась барышня.

– Захлопнись, устрица. Тебя не для разговоров позвали, – расслышал Леонард, закрывая за собой дверь, ведущую к лестнице с другой стороны скалы.

Князь продолжил смотреть перед собой. В его глазах рисовались отблески черного металла. «Покажи ему, кто мы есть…» – в голове помимо воли пронеслись слова жены и алые огни в полных желания зрачках, благословляющих его перед поединком с небесным архангелом.

Он должен был подчинять ее себе, Княгиню, несущую соблазн и прихоти всех женщин на свете, тем самым устанавливая над их головами свой флаг. Он обязан был держать ее горло в своих руках. И да, он этого хотел.

Вероломный брат… Подстава, случай… Подлый, подлый ход!..

Нет, теперь он не мог допустить, чтобы супруга отбилась от его власти. Он брал над ней верх, подавляя каждую клеточку ее тела. Он не выпустит эту птицу из своих рук. Черт, да он бы разодрал ее плоть на куски, может быть, это хоть как-то утолило бы его жажду…

Он еще сожмет в своем кулаке всю планету, посмевшую косо посмотреть на его господство через глаза архангельской помощницы. Он выдавит из Земли все соки, как из гнилого апельсина… Нет, спелого апельсина. Зачем ему гнилой сок?

Совсем скоро он сделает это… У него в запасе вечность для победы…

Вечность… Самуил очнулся, взглянув на облизывающую его обоими глазами женщину рядом. Но образ Дианы вновь предательски заслонил ее лицо. Бездна, опять этой стерве удалось обосноваться в его голове.

– Сигарета есть?.. – спросил Князь.

Глава 3

Я ощущаю абсолютное счастье. Полное, бескрайнее, безмерное. Наше небо не имеет ни облаков, ни пределов, а восходящие по ночам звезды яркие и теплые в своей высоте. Совсем как твои глаза.

Миновала буря, иссякли подземные ручьи искушений, испытания сломали свои копья. Я не чувствую ничего, кроме любви. Здесь обитает только Бог, что бы ни происходило, какие бы события ни развивались. Он все Тот же. И мы все те же, какими бы ни становились.

Облик Михаила, начальника небесного воинства, архангела Божественной силы, сочетал в себе необыкновенную мощь и плавность спокойствия. Высокий и складный классической фигурой, как и все архистратиги. Светло-каштановые волосы завивались и падали на плечи. Лицо оттеняли темно-ореховые глаза, бесконечные своей глубиной. Почти прямой нос, слегка расширенный в середине переносицы и густые темные брови довершали гармоничное впечатление.

Сколько тысяч лет ему было, но Михаил продолжал оставаться молодым. Излеченный от ранения дьявола, лицом он стал совсем юным, подростком. Но несколько прошедших месяцев в раю вернули ему неопределенное «слегка за двадцать».

Морщинка, поперечно надломившая лоб сбоку от переносицы – отражение всего, что он переживал за Землю, – изгладилась с его лица, оставляя прошлые события лишь в воспоминаниях.

Архангел Михаил был ангелом-хранителем Земли, первым из девяти сотворенных Богом архистратигов, один из которых позже отпал от рая. Под его началом служили райские войска – небесный легион, разбитый на семь полков под предводительством семи ангельских генералов, похожих, как капли воды, близнецов. В управлении легионом и во всех иных делах рядом с Михаилом была помощница Агнесс, его ближайший друг. Стройная, как стрела, светловолосая девушка с бирюзовыми глазами и красивыми в своей решительности линиями профиля.

Она была сотворена Богом следом за архангелами вместе со своей сестрой Дианой, той самой, которая нынче именовалась Княгиней преисподней и которую мало занимали воспоминания о райской жизни.

Первоначально Агнесс была назначена в помощь второму из высших духов – архистратигу Божественной власти Самуилу. Диана же сделалась спутницей Михаила. Но дни и поступки распорядились иначе…

Помимо небесных войск, рука Михаила управляла иными по служению ангелами – хранителями человеческих душ, приставляемыми к каждому рождающемуся человеку. Также первый архангел следил за безопасностью и порядком во всем райском мире, условной линией разделенном на ангелов и праведные души людей, обитающие на обособленном участке бескрайнего небесного сада.

Сегодня взгляд командующего небесным легионом не напоминал ни об одной битве. Только зарисовками на бумаге были заняты его пальцы, создавая проект нового пейзажа и новых горизонтов того «уголка» – так в раю повелось называть личные владения архистратигов, – где им с Агнесс предстояло проводить свои часы. Они с помощницей заняли весь мраморный стол, а их планы могли бы занять годы: им некуда было торопиться. Такое дело не терпело суеты. И они так долго его откладывали…

Прежний их ландшафт невозвратимо пострадал в преддверии битвы, о чем некоторые вспоминали со смущением, а другие – с восторженными подробностями.

Теперь же архангел рисовал с одного края ватмана, а Агнесс – с другого. Это все, что было сейчас нужно.

Поляна их радовала просторами и множеством лавок, стоящих полукругом. Она собирала всех желающих – от братьев-архангелов с их многочисленными идеями до веселых зверьков и птичек, не хотевших останавливаться в своих играх. Особенно много их было вокруг архангела Гавриила – Габри для близких, но далёких у него и не было, – благого вестника Божьего, покровителя творчества, обладавшего всеми во вселенной талантами и всей ее живостью и быстротой.

Начальник ангелов-вдохновителей с необычной для него молчаливостью, преисполненный чувства собственного достоинства, сдвинув светлые пушистые брови, приходил сюда, кажется, уже третий месяц по календарю вечности, чтобы заниматься плетением огромного бисерного украшения – полотна с узором, которое становилось больше и ярче, но не кончалось, а все еще только начиналось.

Опять же невероятно для главы всех затей, он вел себя настолько тихо, что о его присутствии можно было позабыть. В его воздушных пепельных волосах пыталась устроить гнездо пришедшая в гости белка, а цветастый котенок дремал на коленях. По бокам устроился целый полк разных птичек, чирикавших друг с другом, похоже, об очень значимых делах.

Агнесс вдруг неудержимо рассмеялась.

– Что? – удивился Михаил.

– Не могу забыть вчерашний спектакль. Вернее, твое лицо. Ты смотришь его уже в четвертый раз, а смеешься так, как будто веселящий газ – это главный реквизит на сцене.

– Что я могу поделать, если ты великолепна в роли себя, а Габри непревзойден в роли меня. Гораздо реалистичнее, чем я сам. Ты, кстати, потом хохочешь не меньше моего.

– Над твоей реакцией, а не над сюжетом!

– Сюжет превосходен. Хотя, на мой взгляд, в некоторых местах… Короче, я уж точно так не выражаю свои мысли, как мой герой.

– Ты не можешь диктовать произведению, как тебе говорить, – вдруг вмешался Гавриил. – Автор не обязан ухватывать твои слова, он должен следовать за создаваемым характером. Это и есть искусство!

– Но ты же сам тайно организовал спектакль именно про меня, – попытался возразить старший брат.

– Во-первых, не тайно, а сюрпризно!.. А затем, искусство не про кого! Оно про характер!..

Габри встряхнул украшением из бисера так, что все птички в радиусе семи метров подлетели вместе с ним.

– Ладно, согласен.

– Искусство не требует согласия.

– Тогда не согласен, – Агнесс покатилась со смеху, понимая, что Михаил готов подыграть каждому слову Главной Музы.

– И несогласия тоже. Искусство нетребовательно. Оно говорит само за себя. И внимание к нему идет само собой. Его привлекать не имеется нужды. Также.

Габри встал. Украшение заструилось вокруг поляны, обернулось о единственную массивную ножку стола, оплело скамейки, пробежало по траве.

– Да ты творец! – изумилась Агнесс получившейся вещи.

– Лишь один Бог – Творец, – ответил Габри. – Что у вас? – живо поинтересовался он, подходя к столу и хватая ватман. – Молодцы. Лучше ничего не видел.

– Серьезно? И ничего не предложишь переделать? – Михаил удивленно поднял брови. Это тоже никак не было похоже на его Габри.

– Нет. Мне надо к сочинителям од заскочить, а потом к художникам. Я буду завтра к вечеру!

На вечер следующего дня было запланировано совещание архистратигов, которое должно было состояться прямо здесь.

Архангел вдохновения наижарчайше расцеловал своих ближних и исчез.

– Не забывай, что в нашем интерьере все равно будет «десятикилометровая» бисерная штука, – голос Агнесс вновь зазвенел колокольчиком.

– Я же не всемогущ – стереть собственную память, – Михаил оглядел витиеватые загогулинки. Но счастье его оставалось абсолютным.

Прошло полчаса. Первый архангел и его помощница не спеша создавали в своем обновленном уголке мраморные чаши, превращая их в живописные бассейнчики с разноцветными рыбками. В середине каждой чаши была сделана фигурка цветка, из которой выбегали струи фонтанов.

Потом они вдвоем раскинули пять неогороженных клумб, где полевые цветы соседствовали с шикарным розами, и придвинули близстоящий широколиственный лес к краю образовавшейся «поляны чудес». Стало намного уютнее.

– Что мы еще хотели? – Михаил приподнял с земли творение Габри.

– Может быть, все-таки отодвинем лес обратно? Раз мы решили создать пространство для всех, кто приходит, а не просто место для себя.

– Согласен. Смотри, уже новые птички прилетели, – Михаил указал на шныряющих в клумбе трясогузок.

– Мне всегда нравились кусты, усыпанные воробьями, – улыбнулась Агнесс.

– Давай сделаем, – Михаил сосредоточенно взгромоздил украшение из бисера себе на плечи, опустив его сзади наподобие королевской мантии. Получилось длинно и странно.

Зеленый кустарник с воробьями, еще лавочки и побольше неподстриженной травы, чтобы в ней хотелось посидеть.

– Хорошо, а с украшением-то что?.. Не хочу обидеть Габри, – вернулась к теме Агнесс.

– Но оно сюда совершенно не подходит. Как бейджик средневековому проповеднику, – Михаил, с гордостью державший свою «мантию» на прямой спине, с небольшим вздохом снял ее.

– Но мы же не можем…

– Нет, конечно. Он о ней не забудет.

– Как приделать странно не подходящую нам штуку к интерьеру… к которому она не подходит?.. – Агнесс остановилась. – Я чудно́ выражаю свои мысли, ты не находишь? Как я вообще командую небесным легионом?

– Не переживай. Они всё умеют читать по твоей микромимике. Так как образованны разносторонне, – отозвался первый архангел. – Не подходит, говоришь?.. Это же замечательная возможность.

К наступлению сумерек по местному времени Михаил и Агнесс, довольные своими трудами, прилегли прямо в траву, любуясь проделанной работой. Ближе к лесу, в каких-то метрах от них, красовалось большое переливающееся сооружение. Оба улыбались, глядя на него.

– А это не плагиат? – Агнесс взглянула на архангела.

– Это репродукция. Ну, я попрошу Габри зайти к Гюставу и утрясти вопросы авторских прав. Но, по-моему, наша башня в сто раз лучше: у нее огоньки разноцветные. Давай проверим.

Михаил открыл в воздухе овальное окошко, в котором красовалась запись вида на центр Парижа. В полутьме всемирно известная башня сверкала знаменитой мерцающей подсветкой.

– Да, наша лучше, – заключил он, а Агнесс в который раз засмеялась.

– Завтра будем говорить о том, о чем договорились? – в ее глазах появился вопрос.

– Да. И посмотрим, что думают остальные.

– Спасибо, что пришли, – Михаил не уставал обниматься с прибывающими на совещание братьями, хотя они почти что и не расставались в последнее время. Пережившие столько всего из-за битвы с сатаной, они постоянно тянулись друг к другу, желая не просто чувствовать, но и видеть присутствие.

И вот все в сборе. Рыжеволосый Уриил, четвертый из небесных архангелов, начальник ангелов Божественной любви и богопознания, покровитель науки и исследователей, одетый в красную рубашку и темные брюки и в буквальном смысле этого слова пылающий огнем, язычками бегущим у него из кожи. Эта отличительная черта была присуща и всем его служителям, в том числе ближайшему ангелу Зари́не – эффектной девушке с алыми волосами в великолепном платье, облегающем ее мягкую красивую фигуру.

Улыбающийся архистратиг молитвы, покровитель храмов и монастырей Салафиил – пятый из райских братьев, со светло-голубыми глазами и лучистыми локонами, ниспадающими на плечи. Такими все обычно и представляли ангелов. Оживленный Гавриил в безразмерной футболке, на которой значилась зеленая галочка, и несколько счастливых воздушных муз – парней и девушек. Рядом его любимый почти двухметровый младший братик, которого он до сих пор ласково именовал Карапузом, – седьмой небесный архангел Варахиил, или просто Варх, податель даров, охранитель любящих пар и младенцев в утробе, вид которого являл образец крепости и здоровья.

Глава целителей, третий светлый архистратиг Рафаил, для краткости Ральф, был, как всегда, в белом и дарил всем свои теплые, будто незаконченные, улыбки. Его сопровождали сестры милосердия, скромные девушки с лепестками белой розы на блузках – символами ангелов покаяния и врачевания. Шестой архангел Иегудиил – оплот подвижничества, помощник в преодолении трудностей – изменил недавно обычной для него молитвенной рясе. Лишь длинные деревянные четки привычным спутником бегали у него в руке. На левой щеке у него виднелся удивительный для ангелов шрам, оставленный в незапамятные времена перстнем возгордившегося брата и с тех пор не заживающий до конца.

Самый младший из братьев – служитель милосердия Божьего Иеремиил, лицо которого несмотря на все треволнения на планете сохранило юные черты подростка – примостился на газоне недалеко от скамейки, которая предназначалась для Агнесс и Михаила, и был очень задумчив, хотя на его щеках более не лежала бледность.

Семеро генералов-близнецов небесного легиона, светя синими глазами, а также несколько девушек-легионерок выстроились немного позади.

Все обращали внимание на башню. Михаил переадресовывал их внимание к исходному материалу – бисерному полотну, которое так долго делал Габри. Архангел вдохновения хранил таинственно удовлетворенный вид, а окружающие изумлялись проявленной выдумке старшего из братьев. Новый интерьер был предметом не менее живого обсуждения.

Когда улеглись приветствия и первые впечатления и все нашли себе место в отреставрированном уголке, Михаил начал собрание с молитвенного обращения к Богу. Затем, так как никто не смог удержаться, гости еще минут пятнадцать обсуждали «меблировку».

– А где теперь бе́лки? – спросил Варх. Его рука откинула со лба прядь темных жестких волос, а серо-зеленые глаза еще разок зорко осмотрели поляну. Он улыбался, отчего на одной только щеке у него играла небольшая ямочка.

Белочки до недавних пор являлись завсегдатаями уголка Михаила и жили на дереве рядом с его рабочим столом. Представлялось логичным, что он их вернет, когда наконец заново обустроится. Впрочем, и Варахиил, и остальные братья хорошо помнили, как милых зверьков напугало охватившее уголок перед битвой пламя огненного архангела. Не только белки были тогда в страхе!..

– Они теперь предпочитают жить в лесу и прибегать время от времени, – пояснил Михаил. – Когда тут Ур, в гости идти не хотят.

– Я их не виню, – вздохнул Уриил, вспоминая, как сжег всё и чуть не сжег всех, выбираясь вместе с братьями из воздушной ловушки Князя тьмы, в которую тот заточил близких Михаила.

– Птички еще пока так близко с ним не знакомы, – подал голос Габри, осматривая снующих в ветках и траве малышей.

– Мы все принесли жертву, – произнес Михаил. – И я спрашивал и себя, и Агнесс раз сто пятьдесят, наверное, имел ли, в частности, я право отдавать потенциал архангела ради того, чтобы не проиграть поединок с Самуилом. Ведь все мы знаем о том, что поставлены не для того, чтобы подменять людские дела или промысел Творца. И я не получал прямого разрешения свыше на этот шаг, да и не было времени этого сделать…

– На узеньком мосту и под градом ударов точно не было, – вымолвил Уриил.

– Так или иначе… Агнесс убедила меня в том, что здесь применима давнишняя истина: это был мой выбор в крайней ситуации, который не противоречил ни одному небесному закону, и я мог его сделать по своему усмотрению. В своих молитвах я почувствовал примерно такой же ответ. По сути, когда чем-то жертвуешь – это именно каждый раз выбор, сознательный, интуитивный… да все вместе. Мил – лик Божьего милосердия, он лучше меня это может объяснить.

– Нет, продолжай ты, – отозвался младший архангел Иеремиил, за которым закрепилось это ласковое краткое имя – Мил. Его служение заключалось в том, что он ежеминутно пропускал через свое бесплотное тело тысячи людских мук и бедствий Земли, тем самым смягчая, очищая, ходатайствуя о прощении и облегчении как для тех, кто страдал сам, так и для тех, кто заставлял страдать других.

– Как вы знаете, – сказал Михаил, – сейчас я имею прямое предписание: больше подобные жертвы с моей стороны или со стороны кого-либо из архангелов и ангелов повториться не должны. Сейчас мы почти с чистого листа начинаем. Даже спустя год с лишним нет ни прежних сил у преисподней, ни запаса энергии в «копилке добрых дел» людей, как мы ее называем. Все обнулилось, все было потрачено на бой. К нашему райскому миру это, слава Богу, не относится. Но наш мир для нас и для душ праведников, а не для тех, кто еще на Земле…

Братья молчали, взгляды были устремлены на лицо Михаила или погружены в недра собственных душ.

– И люди, и мы с вами попались на дьявольский обман. Десятилетия до битвы мы думали, что у нас все хорошо. В той мере, конечно, в которой это может быть на Земле. Духовные ценности многих тысяч людей казались укоренившимися, их стремления – твердыми… Но в один момент все рухнуло. Потому что ключевое слово здесь – «казались». А оказались не более, чем налетом на их жизни, от которого они легко отреклись, лишь начались испытания или прозвучали голоса иных «проповедников», призывающих совсем к другим целям…

– Этому было много причин, – Агнесс повела речь Михаила дальше. – Мы не раз разбирали случившееся по полочкам на предыдущих совещаниях и общаясь один на один. Теперь важно решить, как строить нашу работу дальше.

– Я думаю, что отныне она должна стать еще более личной, – молвил Михаил. – Направленной на индивида. На пару или родителей и детей. Сегодня прежде всего и как никогда именно личность может ответить Богу взаимностью и упрочить свою духовность, так что буря не снесет дом, построенный на камне³. Такова тенденция настоящего времени и всей истории… Полагаю, мы должны выбрать этот путь.

– «Читайте все – мне все равно, я говорю с одним»⁴, – архангел Уриил процитировал известные стихотворные строки.

– Да. Если у вас есть возражения, дополнения или вы не согласны в корне, мы можем в любой момент отредактировать или пересмотреть этот постулат. Что скажете?..

Но все молчали, обдумывая его слова.

– Я согласен, – наконец произнес Иегудиил. – Для меня это всегда так и было.

– Согласен, – поддержал Уриил, и все остальные подали голоса за.

– Остальное покажет время, – подытожил Михаил, и его глаза остановились где-то в дальних далях. И легче, и труднее, когда что-то уже не в руках у тебя, а лишь касается твоих пальцев.

– Миша, можно вас с Агни на минутку, – Иеремиил подошел к брату, когда совещание закончилось и все шумно переговаривались маленькими непринужденными компаниями, а Габри презентовал достоинства леса на отшибе. Никто не знал, зачем он это делает. Этот лес произрастал тут испокон веков, просто его иногда передвигали. Но теперь-то он служил фоном башне и новому прибежищу, где Михаил собирал всех под свои крылья!..

– Да, Мил. Ты хорошо выглядишь, тебе теперь легче? – Михаил всецело переключился на «маленького» брата, так его называли остальные архангелы.

Со времени начала ангельского служения на Земле первый и последний по рождению архистратиги были связаны особыми узами: Михаил был опорой для Иеремиила, словно своим плечом помогал ему нести самую тяжелую из всех нош. Переживающий немыслимое и потому несколько отстраненный, оберегающий свой внутренний мир, где происходило таинство милосердия, Мил привык чувствовать боль и справляться с ней. Это была глубоко индивидуальная работа восьмого архангела и его ангелов, при которой можно лишь тихо присутствовать, но в которую нельзя проникнуть. Она отражалась почти постоянной болезненной бледностью на щеках Мила и глубиной таких серьезных светло-карих глаз, будто он смотрел туда, докуда не мог дойти взор ни одного из братьев.

– Не могу не признать. Ад пока слаб. Все стало ровнее, – ответил Иеремиил. Агни потянулась и обняла его плечи, а младший из архангелов взял ее руку. – Миша, это же не твое решение – прервать текущее служение на Земле твоего ангела-хранителя Анжелины?..

– Ее, – коротко ответил первый архистратиг.

– А почему ты не удержал ее от этого шага? Она говорила: ты годами не пускал ее в небесный легион. Почему ты решил, что у меня она служить сможет? Она каждый день – а уже к обеду ее работа заканчивается – оказывается у Ральфа в лазарете и там плачет до вечера. И это сейчас, когда наше служение существенно облегчилось. Утром история повторяется заново. Я прошу, чтобы вы с Агнесс забрали Анжелину обратно к себе и дали ей отдых… Девушке очень тяжело приходится.

– Мил, я не могу. Я чувствую, что не вправе ей препятствовать, – покачал головой Михаил. – Легион – нельзя, это не ее. Он просто исковеркает ей жизнь, я это точно знаю. Но она хочет к тебе. Пожалуйста, не отказывай ей.

– Но это абсурд. У нас специфическое служение. Это даже не жертва. Это ежедневная жизнь в таком вот режиме. А ей больно и плохо, и она не может этого терпеть, не говоря уж о том, чтобы жить с этим нормальной жизнью… Я не в силах на это смотреть.

– Попробуй взглянуть по-другому, – сказала Агнесс. – Просто возьми ее под свое покровительство, поговори с ней. Может быть, вы вместе решите, что делать дальше.

– Возможно, она привнесет что-то, чего еще в твоем служении не было, какой-то небольшой, но значимый штрих. Не зря же она так тяготеет именно к нему, – Михаил ответил на сомневающийся взгляд брата. – Я согласен с Агни. Возьми под личную опеку. Там видно будет. В конце концов, милосердие терпением не исчерпывается. Ты самый мужественный из нас. Анжелина – своего рода меч, металл и принципы. Но они не подходят для легиона. Похоже, они созданы для чего-то другого. Конечно, это твое решение, и я не могу тебе приказать, это просто мнение.

– Ладно, я поговорю с ней, – решился Мил. – Спасибо, ребята. Зайду в лазарет. А вы… берегите башню. И друг друга, – добавил он всерьез.

– Мил всегда держался особняком. Даже, когда искал поддержки, – произнесла Агни, когда младший архангел растворился в воздухе.

– Лучше и не опишешь, – согласился Михаил. – Но почему бы и независимости не отдохнуть там, где ее поймут?..

– Это сделает А́нжи?..

– Пути Господни неисповедимы.

Глава 4

Надя подавила вздох, в десятый раз протирая и так чистый бокал. В баре было две основные обязанности: выглядеть красиво и не мешать монологам гостей. Драить посуду и изображать скромность при этом не возбранялось.

– Черт дери, ну и денек, – к ее части стойки плюхнулся очередной удалой вояка. Герой войны, иных в этом баре, кроме еще генералов и их пассий, не обслуживали. – На что эти … тренировки, если воевать в ближайшие столетия никто не собирается? – он задал риторический вопрос, используя непристойное прилагательное, обозначавшее принадлежность к легкомысленным женщинам.

– Желаешь что-то расслабляющее? – Надя взглянула в его лицо и встретила восходящую улыбку.

– От этого не откажусь. А ты свободна сегодня вечером, что ль?.. Или сейчас можешь отлучиться?

Такие вопросы задавали ей не раз. Нет, она не могла уходить со смены. Но теперь Надя и рта раскрыть не успела, как знамя схватила бойкая коллега с кудрявыми волосами янтарного цвета.

– У нее дружок есть. Чай, ревнивый слишком, если действительно есть. А я вот вся в твоем распоряжении, если хочешь. Текилы, мой Геркулес?..

Герой переключился на декольте новой жрицы, перетянувшей его на свою сторону.

Надя не изменилась в лице. Алана ей простить не могли. Но это было и на руку. Она не слишком стремилась к долгим объяснениям и мимолетным связям.

Иные элитники пели примерно те же романсы.

– Ненавижу эту жизнь… Где он, просвет, скажи мне, красотка? Рана в груди ноет до сих пор, а этот орден… Ну не закрывает ее… Бонусы не те… Только между нами, слышишь?

– Клятва барменши, – Надежда приложила руку к груди, напоминая, что ее уста не повторят ни одного пьяного слова, обличающего доблестного воина.

– Вот, – продолжал коренастый представитель войска Булата. Смышленый для демона злобы. – Раньше премии зашкаливали. После этой битвы все развалилось. Только не думай, что у меня энергии нет. Для меня и моих женщин достаточно. Если мне женщина понравится, я не жалею для нее…

Несмотря на свой интерес к барменшам, на деле немногие мужчины умели дождаться окончания их рабочего дня. Девушек бесило такое положение дел, и они, вопреки взаимной неприязни и конкуренции, даже договорились подменять друг друга в случае особо удачного улова. Но Наде никто помогать не собирался.

На некоторые реплики ответить было нечего.

– Я ему говорю: «Серьезно? А по зубам не хочешь?!..»

– С тех пор меня на улицах все узнают.

– Она говорила: «Кто ты такой, чтоб я с тобой?» А теперь я ей ответил, что найду и покрасивей, чем она, с ногами подлиннее.

– Черт-те что и сбоку бантик! Плесни-ка еще.

А на другие так и хотелось отозваться, но Надя сдерживалась.

– Нет, сегодня я точно не в настроении.

– Извини, красотка, ты не в моем вкусе.

Хотя никто не спрашивал и не предлагал. Ну и ладно.

– Как подружку твою зовут?..

Они и вправду думали, что барменши дружат между собой?..

Комплименты могли бы порадовать, но почему-то не трогали ни ее воображение, ни ее сердце. Ни даже самолюбие.

– Бездна, я за такие глаза, как у тебя, все бы отдал.

– Чего ты хочешь?.. Бриллиантов?

– Да хоть и женюсь, если попросишь, чем я хуже Князя?..

Жалобы на преданное доверие тоже не были редкостью.

– Я этой шлюхе чего только не давал… А она у меня под носом с этим ублюдком из этой ублюдской шестой армии…

– …пятой армии…

– …второй армии…

– …с этим извращенцем из первой армии, представь себе…

– С жалким искусителем, даже не с элитником, врубаешься?..

– …корыстная тварь…

– …пропади она пропадом…

– …ненавижу эту подстилку.

Что касалось взаимоотношений межу воинами, Надя удивляло: как они вообще умудрялись идти строем к одной цели?

– Бросить бы эту чертову службу. Хочу грести силы, как наши генералы, и ничего не делать.

– Ленивые сволочи из четвертой армии еле шевелятся на тренировках, а получают столько же, сколько мы.

– Этими уродами из первой армии только детей пугать… Может, выпьешь со мной?

Да, завершалось все обычно на этой позитивной ноте.

– Налей еще. Твое здоровье, детка.

– Так во сколько ты заканчиваешь?..

Явление дам проходило непросто. Сюда абы кто не попадал. И избранная когорта прекрасных, добывших «пропуск» в первый бар какими-либо путями, считала себя в сотни раз выше жалких барменш.

– Подруга, плесни-ка до краев да не расплещи, – перед Надей расположились две блондинки в коротких платьях, открывших, едва они сели, все перспективы знакомства.

– Текилы?

– Да уж не родниковой водички!..

Надежда налила без звука, предоставив соль и кусочки лайма.

– Красотки, скучаете? – к новоприбывшим тут же подсел кавалер, взгляд которого, как он ни старался обратиться к безупречным скулам и дерзким глазам или хотя бы к украшениям, лежащим в вырезах платьев, постоянно опускался к разоткровенничавшимся подолам.

В ответ была тишина.

– Что, онемели, что ли?..

– Уж не от твоего присутствия точно, – одна из девушек смерила взглядом самоуверенного претендента.

– Я – герой войны, между прочим.

– А мы «между» не знакомимся.

– Хамоватая, значит?..

Намечался конфликт.

Надя отыскала взор своей коллеги, та указывала движением головы на охрану, которая ходила по периметру бара и состояла из воинов разных армий, сменявших друг друга. Но вооруженных стражей порядка интересовали скорее те, кто слонялся за пределами ВИП-пространства, надеясь обойти фейсконтроль, а вернее, проверку социального статуса. Мелкие потасовки с девушками или девушек между собой скорее забавляли, чем взывали к их долгу.

Вмешивались охранники тогда, когда начиналась драка представителей разных армий или же когда конфликт начинал угрожать сохранности бара как такового.

Надежда знала, что на этапе создания заведений была высказана идея запретить приходить сюда с оружием. Но какой же воин без своего меча!..

А награжденный герой войны – тем более. Это была совсем недавно созданная прослойка, существующая над жесткой кастовой системой ада, которая, как считалось, вобрала в себя лучших из всех воинов.

Генералов тоже часто именовали героями, но им отдельного звания было не нужно: они и так составляли первую ступень преисподней, над которой стояли лишь Князь и его законная супруга. К высшей касте относились, кроме того, тринадцать избранных любовниц дьявола, которых он, к слову, безо всяких колебаний разделял со своими военачальниками, в отличие от его супруги Дианы, остававшейся ни для кого не доступной и вовсе не по собственному желанию, а под угрозой пыток и молекулярного уничтожения Князем. Номинально среди первых был и начальник стражи Леонард, но остальные обычно игнорировали этот факт, особенно в последнее время.

Вторая каста – элитники, воины шести адских армий: похоти, гордыни, злобы, лени, греховных наслаждений и страха, из которых и выбрали наиболее отличившихся героев. Обычные стражники – опять же вторые лица в Царстве, но не совсем…

Третье сословие – простые демоны, искусители человеческих душ, работавшие на Земле. Они были разбиты на множество отрядов, возглавляемых элитниками армий, и имели более узкую специализацию в рамках их «служений». Сюда же относились женщины, не входящие в отряды и существующие за счет отношений с мужчинами или торгующие собой, реже – мужчины, живущие на средства своих дам.

Были в аду и отверженные демоны, так называемые «второсортные», которые не имели ресурсов для нормального существования и потому теряли жилые комнаты и изгонялись с улиц ада на бескрайние ровные пространства – равнины. Они проводили почти все свое время лежа пластом на камнях или слоняясь без сил там же. Массовые сокращения работников в отрядах, а также общее падение уровня обеспеченности энергией, благодаря которой тут делалось все, начиная от красивого профиля, заканчивая убранством помещений, повлекли значительное увеличение количества второсортных демонов.

Стоило ли говорить о том, что в этом военизированном патриархальном мире в первую очередь лишались работы женщины?.. Путь наверх же лежал для них единственно через благосклонность покровителя мужского пола. Чем выше, тем лучше. Но и падение с подобного олимпа было весьма вероятно. Сложнее чем раньше было удержаться на плаву: мужчин раздражало истощение адских сил и исчезновение прежнего женского шика, и они стремились забыться в объятиях новизны.

Души грешников в кастовую систему не входили, как и ни в какую систему вообще. Ими тут в принципе мало интересовались. Аки бревна они складывались в бездонных застенках где-то на равнинах и лишь своими стонами могли напомнить о том, что еще существуют и чувствуют.

Но в данный момент Надежду не волновала социальная несправедливость и несбывшиеся мечты людей, мнивших себя служителями сатаны и ожидавших посмертной награды. Она помнила, как последняя драка на работе обернулась порезанным лицом для одной из барменш, которую задело пролетевшим бокалом.

В тот раз охрана поспешила на помощь, только когда начали разбиваться бутылки и ломаться стулья. Возможность же рукопашной между оскорбленным воином и двумя женщинами была более чем реальна и вполне приемлема по здешним нравам, как и вступления в нее всех, кто сейчас мирно попивал в сторонке за стойкой или за столиками.

– А ты подальше-то отодвинься, что слоняешься вокруг того, что не твое?.. – это было следующее, что услышал тот, кто в свое время боролся за свою адскую «отчизну».

Видимо, блондинки имели либо мнили, что имеют высокого покровителя. Или же просто отличались повышенным нахальством, что было очень даже вероятно.

Коллега-барменша вовсю жестикулировала Наде.

– Я могу чем-то помочь тебе? – вмешалась Надежда, стараясь милой улыбкой разогнать тучи, настигшие воина.

– Уйди, вобла. Не видишь: я разговариваю?..

Надя вновь посмотрела на коллегу, которая, тихо чертыхаясь то ли на ее неумелость, то ли на зарвавшихся стерв, подошла к оскорбленному посетителю.

– За счет заведения выпить не желаешь?.. И все остальное включено… – она подмигнула. Здесь было недорого, учитывая уровень важности посетителей, но все же приятная мелочь. Рассчитанная, как и полагалось, в невидимых силах, а не в монетах и купюрах.

– Желаю, – сухо отозвался элитник.

Да, надо, что ли, подучиться технике разрешения споров… Или же она срабатывала, только когда в нагрузку предлагался весьма телесный бонус?..

Демоны имели значительно менее совершенный организм и были не так чувствительны, как светлые духи. По местным улицам обычно ходили пешком. Перенестись куда-то, исчезнув из атмосферы, можно было, лишь отправляясь на Землю, либо приложив колоссальные, истощающие усилия. Зато в воздухе самой планеты они летали вполне беспрепятственно. У падших ангелов также имелись не несущие никакой функциональной нагрузки органы: желудок, печень, легкие, сердце, позволяющие, как все они думали, в полной мере наслаждаться жизнью. В жилах текла настоящая кровь, правда, черная по цвету и тухлая по запаху.

И если небесные служители получали энергию непосредственно от Создателя, то тела бесов нуждались в постоянной подпитке силой греха, которая тут не доставалась просто так. Без нее они чахли, слабели и ужасно выглядели. Вот почему еще, а не только из соображений эстетики и приятности, в аду так ценилась красивая ухоженная внешность. Она была знаком устроенности в жизни и могущества ее обладателя.

Помимо всего прочего, демоны не нуждались в еде, зато им нужен был ежедневный сон для восстановления бодрости. Впрочем, все зависело от количества сил, которые они получали на работе в виде зарплаты или же иным способом. А хозяином всей энергии здесь был дьявол. Именно к нему, как к падшему архангелу и повелителю преисподней, автоматически стекалось все изъятое у людей, и только он разделял богатство между своими подданными. И в последнее время ему весьма перестали нравиться те, кто воровал у него… Раньше, когда недостатка не было ни в чем, на это обращалось мало внимания.

Прежние страсти отделившихся от Бога духов требовали своего полного утоления. И их обладатели очень расстраивались, когда такового не получали.

Надя вздохнула с облегчением от того, что новый барный конфликт был исчерпан. Психотерапия здесь имела место не только в форме разговоров…

Князь сумел отойти от ранения архангельским мечом недели через две после рокового поединка, то есть очень скоро, так как Диана регулярно прилаживала ему за повязку весьма действенное лекарство в виде белых лепестков, которое ей досталось довольно чудны́м образом.

Первые дни после битвы Княгиня постоянно бдела возле мужа и была предупредительна, чиста помыслами и невероятно сладострастна в своих мурлыканьях. Самуила это заставляло хмурить брови, но он не имел ни сил, ни воли, чтобы сейчас отказаться от такого ухода.

Он спал, и его глаза беспокойно ходили под ве́ками из стороны в сторону.

«Диана… Моя богиня… Ты увидишь, что правильно избрала меня…»

«Михаил!!! Я буду твоим Каином, Авель!»

«Пришло время выяснить, кто из нас достоин обладать Землей».

«Силы Земли закончились. И на чем ты продолжишь бой, Михаил?..»

В его снах носились обрывки фраз, сказанных им во время битвы с раем.

– На своем потенциале архангела. Защищайся… – в мозг ворвался знакомый голос, Самуил вздрогнул всем телом и проснулся. На его груди лежала светловолосая головка Дианы, она смотрела на свои накрашенные ногти, прилаживая на безымянный пальчик маленький стразик.

– Какого дьявола?! – он рванулся в сторону, и жене пришлось соскочить вбок. – Что ты тут вытворяешь?!..

– Я?! Я просто лежала со своим мужем!..

– А это что такое?! – он схватил ее руку. – Последние силы Царства изводишь на мерзопакостную штукатурку?! Медуза ты безмозглая!..

Диана вскрикнула от боли.

– Уйди уже от меня! Хватит тут крутиться!.. Проваливай к себе! Вон, я сказал!..

Немало оскорбленная, Княгиня хлопнула дверью со всей силы.

Никто не видел ее в течение двух суток, пока Князь не послал за Дианой начальника стражи. Живой демон в качестве вестника выражал куда большее почтение к ее персоне, чем мокрица, и Самуил неуклонно следовал этому куртуазному правилу в обращении с супругой.

– Светлейший, прекрасная Княгиня выгнала меня и велела передать, что никуда не пойдет, – доложил вернувшийся Леонард.

– Это с чего еще? – Денница поднял бровь. Он уже чувствовал себя лучше, но ему не нужны были семейные драмы.

Ад до сих пор дышал на ладан, любовницы совсем отупели и постоянно что-то выпрашивали, да и работой пора было заняться вплотную. А все основные заботы по руководству искушениями со времен открытия таковых лежали на плечах Дианы.

– Я могу еще раз пойти и передать, что ты…

– Не надо. Я сам пойду!.. А ты свободен. Вернее, сходи проведай, как генералы справляются. Что глаза выкатил?! Иди, говорю! Выясни, что с демонами-искусителями и какой ерундой армии страдают. Вперед, пошел!..

Леонард, изумленный необычными поручениями, ранее никогда не следивший за генералами, которые считали себя выше него, словно звезды, сияющие над лужей, все же поспешил подчиниться. Кто знал, на кого сейчас падет весь гнев. И Князю он был по-прежнему предан всей душой отвергнутого высшим обществом.

– Что ты удумала опять?! – Князь ворвался к жене без стука.

Диана сидела за своим столом напряженная, как тетива. Гостиная ее, она же рабочий кабинет, была не столь изысканна, как в прошлом, но все-таки прелестна. Диана умудрилась крохами сил навести здесь порядок, восстановив потрескавшуюся мебель из темного дерева: резные кресла, софу, шкафы. В баре теперь были затемненные стекла, чтобы скрыть недостаточное нынче разнообразие напитков. На стенах висели все те же бордовые шторы, пряча враждебность серого камня. На столешнице, как всегда, чрезмерно ярко и душно пылал единственный канделябр.

Княгиня не работала, но вокруг были раскиданы деловые папки. Ее волосы перехватывала диадема, найденная где-то в закромах, а грудь облегало полупрозрачное фиолетовой платье. В руке дымилась сигарета. Весь ее облик, заставляющий в нынешних условиях мысленно составлять смету на его обретение, просигнализировал Князю, что в его супружескую гавань нахлынули черные волны.

– Я тебя зову, а ты сидишь тут покуриваешь?! – рявкнул он. – Встала и пошла!..

Диана поднялась, бледная от ярости. Скулы ее свело, а глаза сверкнули ненавистью:

– Убирайся из моей комнаты!..

– Озверела?!.. Я – твой Князь!

В ответ Диана подошла и с силой толкнула Самуила в грудь.

– Да хоть Римский Папа! Я не приду к тебя больше! Никогда!.. Ты предал меня! Ты хотел меня бросить! Ты позволил генералам и шлюхам меня унизить!.. Я тебя ненавижу, слышишь?! Ты мне больше не муж!..

Это были не шутки. Диана взбунтовалась против его власти, и Самуилу предстояло разобраться с проблемой. Он готов был избить ее до полусмерти, но знал, что голым насилием мало чего добьется. Черт, она все пустит под откос, если вобьет себе в голову, что больше не преклоняется перед ним!..

Он лишь крепко схватил ее за руки:

– Когда я хотел тебя бросить, что ты выдумала?!

– Перед битвой!.. Ты сам сказал, что хочешь заменить меня! И на кого?!.. На кого, я тебя спрашиваю?! На эту ангельскую подстилку!

Вот тебе на – выплыло!.. Князь уже почти забыл, как вознамерился искушать помощницу Михаила, суля ей немедленное прекращение военных действий, если она вступит с ним в брак.

Конечно же, все выглядело не так прямолинейно, как вспоминалось теперь, и потому вполне могло бы сработать. Агнесс, как и архангелы, в тот роковой момент проходила период испытаний, когда светлые духи вновь подвергались своим слабостям и переосмысливали жизненный выбор. Кроме того, у нее случилась серьезная размолвка с Михаилом, поскольку тот, вопреки ее мнению, дал согласие на немыслимый эксперимент – земное рождение молодого ангела-хранителя, посылаемого к людям со специальным поручением.

Самуил сумел убедить Агнесс, что Диана по своей воле прекратила с ним супружеские отношения и изменила ему, что душа его исстрадалась и просит перемен и искупления. И что только она, спутница, предназначенная ему самим Богом еще в раю, может помочь переменить его жизнь, а вместе с ней и судьбу всей планеты. Вдобавок он пообещал, что брак их будет чисто платоническим, дабы не оскорбить ее ангельскую сущность. Он много всего сумел навесить на ее ослепленное мировой болью сердце и даже изобразил в своих глазах то, что окончательно убедило ее в правдивости его намерений…

И теперь Диана решила это вывалить.

– Думаешь, я это серьезно?!.. – воскликнул Князь. – Ты – неугасимая звезда преисподней, искристая Княгиня, считаешь, что я правда собирался от тебя отказаться? Я лишь желал немного охладить твою гордыню, чтобы ты поревновала и побесилась!

Он сам готов был поверить сему: так убедительно прозвучали его слова.

– Ты хотел пустить меня по рукам! Пообещал меня своим генералам!..

Диану душили рыдания. Она вырвала свои пальцы из лап Самуила и вцепилась в свои волосы. Неожиданная радость возвращения к мужу, когда план с Агнесс провалился, ужас его поражения в, казалось бы, выигранном поединке с архангелом, серьезная рана, непрестанная забота, позволявшая ей постоянно быть рядом, – поначалу все это затмило кошмары, которые он заставил ее пережить в дни перед битвой.

В ее голове словно затерлось мелом, как она падала перед ним на колени, умоляла не оставлять ее, а он называл ее дешевкой и со сверкающим взором признавался, что все годы врал о своей любви и ее исключительности.

Но, когда он вытолкал ее из спальни и она вернулась в свои потухшие комнаты, обессиленная, среди бесчисленных рабочих бумаг, в поникшем Царстве, потерявшем надежды на скорое мировое господство, воспоминания о тщательно планируемой замене вернулись обратно, как лавина, накрывая ее безумием.

Княгиня знала, что планы мужа были более чем серьезны, какую подготовку он провел, какие хитросплетения разработал, вплоть до имитации искры, сияющей лишь в зрачках небесных архангелов, чтобы только уверить помощницу Михаила, что он честен и открыт перед ней, как книга Песни⁵. Столько стараний ради той, что однажды уже лишила ее другого архангела!..

Он бы взял в жены эту Агнесс, он бы сделал ее Княгиней ада, если бы только она отвернулась от рая… Никто не мог передать всю глубину отчаяния и страшной бессильной злобы, владевшей Владычицей ада в те страшные дни и ночи. Для нее все было кончено. Кончено, ведь она потеряла любовь Князя.

– Ты врешь!.. Ты врешь мне, жалкий, паршивый изменщик! – вскричала она, сотрясаясь от внутреннего урагана.

– Бездна, Диана, ты же никогда не была дурой! – закричал Самуил. – Да поддайся нам Агнесс – она стала бы обычной адской шлюхой!.. Я бы выдавил из нее все секреты рая, а потом выкинул бы к второсортной шпане на равнины! Ты же сама это ей сказала…

Княгиня действительно бросила такое в лицо своей сестре, когда та воссоединилась на поле брани с Михаилом и посмела раскрыть свой рот в адрес ее мужа. Она бы еще и не такое могла сказать…

– Ты хотел меня опозорить… – вымолвила Диана сквозь слезы, но Самуил уловил, что она засомневалась в своих построениях.

Он-то тогда не сомневался, что ему удастся завладеть Агнесс и сделать ее новой супругой. Хотя и не был до конца уверен, что так легко расстанется с Дианой, отдав все права на нее другим.

Черт, да все бы могло быть и так, как он говорил сейчас. Агнесс могла бы и не подойти на роль Княгини!.. Теперь он смотрел на ее лицо снова, оценивал фигуру… Простушка, обыкновенная и двумерная – стоило ли вообще так очаровываться ей?..

– Ты сколько веков меня знаешь?.. Не знаешь, что ли, как я умею тебя пощипать?.. Дьявол, ты же дикая, ты нарываешься сама все время. Ну, иди сюда…

Какой-то хаос стал носиться в голове, папки со стола полетели на пол, Самуил крепко держал ее в своих руках… И Диана пришла в себя в своей спальне, побитой и расколотой, потому что на приведение ее в порядок не хватило того, что она припрятала за эти две недели общения с Князем. Ведь энергия передавалась не только в виде зарплаты, но и при совсем иных отношениях…

Диана лежала под одеялом, а Самуил курил, сидя к ней спиной. Если уж она снова вызывает в нем такую страсть… Так ли невероятно звучит, что он все еще в ее власти?..

– Значит, ты любишь меня как раньше?.. – спросила она, встряхнув волосами. Одеяло упало на ней до пояса.

– Как сама думаешь? – он посмотрел через плечо и грязно улыбнулся. – Найди того, кто способен тебя не хотеть, – эти слова доставили ей особое удовлетворение. – Надо придумать, что дальше, – буркнул Князь.

– С Царством?..

– С бизнесом по производству спичек!.. С Царством, конечно…

– Поискать предателей, которые стали причиной поражения?.. Твой Варфоломей подошел бы… – Диана откинулась на подушку.

– Бездна, Ди! Оставь свои мелочные счеты. Я не буду сейчас казнить своих генералов. Это развалит все окончательно. Надо взять кого помельче…

– Объяснишь всем, что планы нападения были слиты архангелу. Он, наверняка, нарушил все законы Вселенной, влез в неприкосновенные ресурсы Земли, чтобы восстановить свой потенциал архангела. А использовал ли он его вообще?.. В любом случае ты так сильно ранил его, что он и за век бы не выкарабкался, если бы не играл грязно… – Диана выдала мужу набор «истин», которые хотя и были несколько противоречивы и, мягко говоря, спорны, вполне могли лечь в основу новой официальной истории ада.

Как же хорошо она могла соображать!.. Особенно после его объятий.

– И потом, было ли то, что произошло, действительно поражением? Или это на самом деле стратегическая победа, истощившая Землю и приблизившая наше господство?.. – ее глаза заблестели, и Самуил невольно залюбовался ей, вновь вдохновленной.

– А я думал: ты меня ненавидишь, – он ехидно поднял бровь.

– Поищи тех, кто может тебя не ненавидеть и не упиваться этим, – Княгиня вскинула голову.

– И что, это такая победа, что ли? – возглас изумления посмела подать гордыня в лице Алана.

Генералы собрались за прямоугольным столом в конференц-зале, где проходили рабочие встречи верхушки ада, и слушали своего Князя.

– Красавчик, похмелись уже или иди гуляй, куда хочешь, – ответил Самуил с раздражением. Он был недоволен тем, что Диана опаздывает и не поддерживает его речь. – Это стратегическая победа. Рай обессилен.

– А ад пляшет от радости? – нахмурился Алан.

Князь посмотрел на него, жалея, что не согласился с идеей жены проредить предателей в высших рядах. Остальные генералы сидели понурые, а Варфоломей на своем свирепом искаженном лице хранил печать неопределенности. Его все еще терзали последствия страшного ранения в грудь, полученного от помощницы Михаила.

– Ад будет плясать, когда начнутся публичные истязания тех, кто совершил измену, – угрожающе вымолвил Самуил.

Через считанные минуты, подтверждая слова мужа, в комнате появилась Княгиня, а следом за ней – Леонард и другие стражники, ведущие в кандалах избитых в кровь элитных воинов.

Мероприятие было запланировано: Князь вчера отдал главному стражнику соответствующий приказ, вооружил до зубов и накачал энергией его лучших подчиненных, а также отправил ему в помощь на условиях полной конфиденциальности не особо любивших своих генералов элитников, которые сейчас остались за кадром. Однако он не знал, что Диана самовольно решит помогать в этом деле: такой договоренности не было. С другой стороны, она, в отличие от Леонарда, весьма удачно представляла авторитет Царства. Да и в конце концов, надо же и Княгине было как-то развеяться.

– Это еще что?! – генерал удовольствий Ираклий дернулся, узнав двух своих подчиненных, а рядом начальник страха Казимир, увидев одного из лидеров своего войска, побледнел так, что перестал быть узнаваемым.

По залу пронеслись чертыханья.

– В каждой армии нашлось по три-четыре предателя. Да, в твоей – пять, первый генерал, – злорадно бросила Диана.

Арестованные едва стояли на ногах. Они уже подверглись допросу с пристрастием и потому не имели сил спорить со своей участью. Вероятно, за нарушение тишины им пообещали еще худший расклад, если таковой можно было вообразить.

Княгиня подошла к Самуилу, жарко поцеловала его в губы и опустилась на свое законное место рядом с супругом.

– Я этого терпеть не буду! – вскочил Алан. – Ты ополоумела?!

– Сядь и не смей открывать рот на свою Княгиню, иначе отправишься вслед за ними, – пообещал Князь ледяным тоном, который знаменовал окончание обмена мнениями. – Вот молодец. К завтрашнему вечеру жду от каждого предложений по предстоящей казни и развенчанию ангельского вероломства при попытке переломить ход сражения. А от тебя, Ираклий, наша бесценная Муза, текста вступительной речи.

Будучи ангелом, генерал пятой армии служил под началом архангела вдохновения и потому по праву считался теперь Музой ада – зачинщиком всяческих беснований.

Казнь в преисподней, где все были бессмертны и не находилось иного мира для падения, все же существовала. Она заключалась в том, что демонские тела разрывали на мелкие кусочки и развеивали по равнинам, так что они уже не могли соединиться обратно. Их обладатели погружались в летаргию, дожидаясь Страшного суда.

– От тебя, Варфоломей, единственного, кто нам истинно верен всем своим сердцем среди изменников и малодушных, – Самуил посмотрел на ужасающее лицо первого генерала, – я хочу видеть план предварительных пыток с целью получить признания вины и кандидатуры палачей для принародной экзекуции. Руководить процессом будешь лично – это тебе подарок от меня. Казнь через неделю, – Князь встал, и генералы молча поднялись с мест. – Да, и ваши зарплаты – вечером сегодня. Хотя сомневаюсь, что вы их действительно отработали. А ты, Леонард, приведи в порядок нашу чертову дюжину девок, а то смотреть на такой ад стыдно. Бездари и лентяи. Хвалите камни, что я и вас не посылаю на пытки, – Князь смерил всех стальным взглядом и вышел.

Стражники вывели из зала шатающихся пленников.

– Хорошее начало дня, – пробормотал Ираклий, прижимая руку к правому боку. В бою ангельский меч проткнул его печень, и шрам упорно не желал затягиваться, повергая поэтическую натуру пятого генерала в глубокое уныние.

– Получай от него удовольствие – это твоя работа, – произнесла Диана. Она повернулась и, резко покачивая бедрами, последовала за мужем. – Кстати, – она вдруг замедлила ход, – можешь начинать проветривать свою фантазию, несравненный талант. Скоро будет и небольшой пряник, и ты организуешь церемонию в узком кругу. И получше, чем обычно.

– Ты мне? – переспросил Ираклий, который явно переживал о другом и поэтому не сразу уловил ироничного обращения.

– А у нас есть еще праздничные таланты? Не знала! – Диана расхохоталась и захлопнула дверь с той стороны.

Повисла тягучая пауза.

– Давайте по домам, – вздохнул генерал лени Дементий.

– Даже я сегодня с этим согласен, – подтвердил Ираклий.

Как ни претили генералам подобные манеры, да еще и после того, как их выжали словно лимоны во время ужасающего боя, а потом урезали поток «зарплаты»-энергии с королевской дозы до аптекарской, они опустили головы и подчинились. Они знали, когда Князь начинал говорить серьезно. Тогда лучше было прикусить языки. Во избежание суровых проблем со здоровьем и досрочного излечения от них вместе с жизнью.

Кроме того, только он мог вернуть все, как было раньше. Или хотя бы сызнова сделать им приличные бары в комнатах. Это было первое, чего так хотелось.

Диана же возвратилась под сень милости мужа и теперь, естественно, мстила им за все унижения, которым они ее подвергли, думая, что Князь и вправду сменит себе жену. А Алану отдельно – за его неожиданное сочувствие к чужому несчастью. Впрочем, для нее все они были одинаково презренными. И сейчас они были готовы с этим примириться.

После демарша с предателями Княгиня преобразилась в странную сторону. Черты ее лица и изумительная фигура приобрели нечто легкое, определенная доля невинности стала сквозить в ее самоуверенной натуре.

Кто-то мог рискнуть, сказав, что она сделалась слегка похожей на Агнесс, но сама Диана яростно бы отвергла это предположение. Скорее, она хотела подчеркнуть свою независимость, хотя и оставаясь при муже и слушая его веления, обрести собственную жизнь и тем умножить свою привлекательность.

Она начала одеваться в тонкие светлые платья с раскидистыми юбками, собирать волосы на затылке и в таком виде «ходила в народ», посещая простых воинов, которые все еще мучились от своих незаживших ран.

Осознав масштабы бедствия, постигшего ее королевство, Диана распорядилась организовать места для лечения, чтобы вытащить несчастных из одиночества запустевших комнат, провонявших несвежим дыханием.

Для этой цели была переоборудована часть равнин. На них расставили огромные шатры с рядами кроватей. Блестящий организатор, Диана рекрутировала из более или менее здоровых элитников охрану, чтобы вояки разных армий не устраивали беспорядков в госпитале, соревнуясь между собой.

У каждого воина образовалась удобная теплая кровать и постоянное внимание красивых сиделок. Этих адских «сестер милосердия» собрали по всей преисподней. Задача их сводилась к оказанию всяческого внимания и большого обожания «раненным в бою за ад верным солдатам Царства». Остальная часть лечения состояла в разного рода настойках, в которые по толике вмешивали столько целительных сил, сколько, на взгляд Княгини, ад мог себе позволить в данный момент. Затем их щедро разбавляли алкоголем. Главное не результат, а процесс. Армия, по сути, пригодится еще не скоро.

Сама Княгиня регулярно посещала своих подданных, поддерживая их дух. Так она могла выставлять напоказ свою красоту, купаясь в лучах мужского внимания.

Почему нет?.. Раньше она предпочитала высшее общество, но сейчас ей обрыдли проклятые генералы. Чем же хуже взгляды элитников?

Она заходила даже к простым искусителям, среди которых теперь тоже преобладали мужчины. Диана нисколько не спорила с тем, что по сокращению рабочих мест начальники отрядов первыми повыкидывали женщин. Пускай работают шлюхами, коли не могут пробиться на должность сестер милосердия или хотя бы в чьи-то любовницы.

Так из неприступно гордой Княгини, обитающей на далекой вершине, она превратилась в любимую всеми красавицу-королеву. Это вызвало странный огонек в глазах Самуила.

– Ты теперь заступница всех страждущих, – произнес он, когда она ворвалась в его роскошную отремонтированную гостиную, довольная и энергичная, с кипой планов по восстановлению всего и вся.

– Ты же не против? – поинтересовалась Диана с деланной наивностью.

– Я никогда не против своей жены.

Диана скользнула взглядом по лицу главного стражника, который стоял тут же с видом истукана, и поспешила удалиться по своим делам. Их теперь у нее столько!..

– Что скажешь, Владыка? – Леонард привык читать малейшие помыслы на лице своего Господина.

– Приглядывай за ее очаровательной юбочкой. Чтобы какой-нибудь банный лист не прицепился к ней во время этих боевых походов.

– Всегда делаю. Усилить наблюдение?

– Да, напрягись, пожалуйста.

– Что-нибудь еще?

– Сгоняй на Землю за ящиком абсента для Варфоломея. Бедняга совсем никакой.

– Я имел в виду прекрасную Княгиню… Но это тоже сделаю.

– Она – свободная женщина за пределами рабочего времени и моей комнаты. Кто я такой, чтобы этому мешать?.. – рассуждая, вымолвил Князь.

– Что-нибудь для твоего настроения, Всесильный?..

– Ты что-то слишком обеспокоен им в последнее время, Лео. Сходи развейся. Пообщайся с Казимиром, если приспичило побеседовать. А мне для разговоров хватает Дианы и наших девочек.

– Как скажешь, Князь.

Леонард поджал губы. После своего излечения Самуил ни разу не выразил ему одобрения или покровительства. Только требовал все больше, унижая своими намеками. Все это происходило из-за провала во время битвы экспериментального отряда воинов, который был доверен Леонарду.

Начальник стражи знал, что теперь надо было заново завоевывать расположение хозяина. Но как это сделать, если все старания удостаивались только иронии?.. Если бы он был умнее и ценил то, что имел раньше безграничное доверия Князя в личных делах, а не лез в эту проклятую войну…

И почему Леонарду всегда не терпелось стать вровень с генералами?.. Им досталось от Князя по первое число, а он был втоптан в грязь ниже их подошв.

Глава 5

Когда Агнесс зашла на поляну, предназначенную для военных упражнений, на первую после битвы тренировку, то невольно ахнула. Она, конечно, ожидала, что все будут в немного расслабленном состоянии, но чтоб в таком…

Поляна больше напоминала клуб по интересам. Половина легионеров была в штатской одежде. Многие мирно беседовали друг с другом, сидя на траве. Другие играли в тихие игры: шахматы, шашки. Кто-то гонял в бадминтон.

Генерал Радослав, один из шести близнецов-начальников райских воинов, был поглощен разговором и улыбкой своей воительницы Александры, с которой все последние десятилетия он только и делал, что до хрипоты спорил о стратегиях и боях. Теперь же гармоничнее пары было и не найти.

– Вот ты где, – Агнесс обнаружила Михаила в отдалении, где он полулежа выстругивал из дерева фигурки ангелочков и животных. Меч Божьей славы уютно лежал в полевых цветах. Она опустилась на колени. – Какие будут распоряжения? Слепить сцену сотворения мира из пластилина?..

– Прости, родная. Я действительно хотел, чтобы мы немного потренировались: как никак уже достаточно времени прошло. Мы так и сделали… минуты две. Потом мечи сами собой опустились у всех и я понял, что не стоит никого принуждать. К тому же, сама знаешь, что раны у многих все еще дают о себе знать.

– Значит, я просто опоздала и пропустила молниеносную разминку, – она улыбнулась, ее рука поправила прядь волос Михаила. Агнесс была в боевом наряде: обтягивающие штаны, заправленные в высокие сапоги, эмблема с изображением Вифлеемской звезды на груди, широкий пояс с ножнами.

– Я тут подумал: если бы за нами сейчас шпионили демоны с целью перенять тактику боя, то войн с адом больше никогда бы не было. Мы бы состязались на ярмарке поделок, – Михаил водрузил к ногам помощницы деревянного ангела-хранителя с поднятой рукой. – Кстати, как поживает другая половина наших служителей?

– Ангелы-хранители? Хорошо. Вроде оправились от всей этой истории. Я стараюсь, чтобы у них не возникало эйфорических настроений. Все же эта победа была скорее даром, чем мы и люди ее заслужили. Кроме тебя.

Михаил промолчал, поглядев куда-то в небо. Агнесс погладила его по щеке, не понимая, согласен ли он с последней ее фразой.

– Мы можем вернуться в наш уголок? – спросила она.

– Не знаю, птенчик, справятся ли они без нас, – улыбнулся первый архангел. – Но позовут, в конце концов, если мячики для пинг-понга закончатся.

Появление в уголке заставило Агнесс издать возглас еще одного изумления.

– О!..

– А, я же вас еще не представил друг другу. Агни, это – Плюх. Наш новый резидент и любимец, – Михаил расставил по столу сделанные своими руками фигурки.

Агнесс попыталась найти глаза питомца. Но это было невозможно. Пушистый, как сотня распушенных упаковок ваты, ангорский кролик весело устремил на нее свой нос: только его и было видно на мордочке. Он был весь белый, лишь на кончиках ушей – серая дымка волосков.

– Плюх?.. – переспросила помощница.

– Ты знаешь: в именах я не силен. Он так забавно плюхается в траву со скамеек, когда скачет по уголку. Он очень игривый. И его нужно постоянно расчесывать, – в руке Михаила появилась щетка, и он принялся ухаживать за шерсткой благодарного животного.

– Хороший, – она погладила кролика по ушам. – Габри?..

– Ну́ так… По-моему, он сильно разволновался, когда застал нас за тем, что я заплетал тебе косу. Вот результат… На твои волосы у меня, похоже, времени не останется, – Михаил от души рассмеялся. – Впрочем, Плюх иногда сбега́ет к лесу. Они с белками приглянулись друг другу.

– Габри меня уже неделю донимает с прической, – вспомнила Агнесс.

– Нет, только не давай ему экспериментировать над ней!.. Это будет для меня пострашнее битвы с адом.

– Договорились. Тогда и ты свою не жертвуй его таланту.

Он уже мог шутить на тему боя. Михаил выздоровел стремительно, как и подобало архангелу Божественной силы. Просто встал, освеженный несколькими часами чудно́го сна на ноги, и уже больше не чувствовал недомогания. Его лицо, лицо шестнадцатилетнего после возрождения, обрело былую мужественность, отобразив на себе несколько условных земных годов.

Агнесс все еще изучающе глядела на знакомые черты: разгладившийся лоб, темные густые ресницы, почти черные глаза, светившиеся новыми лучами тепла, как будто помягчевшие.

Словно отвечая на ее мысли, он взял ее ладонь. Их миры соприкоснулись на ангельской коже. Агнесс увидела себя сидящей у фонтана в прежнем уголке первого архангела в тот день, когда ад уже протянул к Земле свои руки, а Михаил решил открыть ей самое сокровенное, что было в его сердце. Тайну архангела. Его мир, его сознание и силу. Секрет архангельской искры – неизъяснимого чуда, невещественного неестественно белого света, внезапно пробегавшего в зрачках и повергавшего в трепетный ужас тех, кто наблюдал за ним… Присущей лишь небесным архистратигам.

Агнесс не знала, что такая же точно искра мерцала в ее собственных глазах, когда, победив первого генерала ада Варфоломея и еще многих демонов, она возвращалась к раненому Михаилу, приняв по его приказу отчет ангельских войск о победе…

А она… она открыла ему тогда свою душу. Свою суть и интуицию. Свой иррациональный мир красоты и женственности, к которому он прикоснулся с нежностью и наблюдал восхищенно. С тех пор они не просто стали друг другу ближе, чем мог быть кто-то из ангелов. Она постоянно присутствовала в нем обособленным мирком, набором клеточек в сердце, и сама ощущала его рядом всегда.

Можно ли было жить с подобной близостью?.. Она откликнулась им небывалой болью во время искушений и мобилизации перед войной. Она заставила его отгораживать от нее бездну, которая клокотала у него внутри, смущая помыслы и спутывая чувства, а ее – бежать от него по небу без оглядки. А потом вернула их друг другу.

Сражаясь с дьяволом, Михаил черпал в ее предчувствиях свои маневры. Она хранила его в те решающие моменты как ангел-хранитель хранителя всей планеты.

Она изменила его навсегда. Как и он изменил ее.

– Михаил, – первый архангел поднялся из-за стола, он уже ожидал, что сегодня утром к нему придут «парламентеры» из ангелов-хранителей, которые не скажут ему тех же слов поддержки, что несколько месяцев назад высказали братья.

Десятка три светлых духов зашли в его уголок.

– Добрый день, Макс, Ждан, Адриана…

– Приветствуем, – возглавляющий пришедших Макс остановился напротив и замолк. Все остальные тоже молчали.

– Рассаживайтесь и расскажите, о чем хотели, – предложил Михаил. Глядя, как ангелы занимают скамейки, он вернулся за стол и приготовился слушать.

– Я хотел бы начать с того, – произнес Макс, – что мы внимательно изучаем концепции работы, предлагаемые тобой, и никогда не судим о них огульно. Исполняя распоряжения, мы глубоко вникаем в суть… Мы не всегда были согласны со всем, что говорилось, но всегда признавали архангельский авторитет и следовали правилам. Когда стал претворяться в жизнь новый план о приоритете личной или узко-семейной работы, у нас были возражения, но мы решили подождать и посмотреть. Сегодня же мы хотим заявить, что не разделяем твоего мнения по ряду причин. Здесь все написано, – ангел показал небольшую книгу.

– Я сам возьму, – Михаил остановил привставшего Макса, поднялся и забрал из его рук переплетенные бумаги. Архангел листал их несколько минут. – Резюмируя суть? – его взор поднялся.

– Это может прозвучать неуважительно…

– Скажи как есть.

– Мы полагаем, что ты упустил одну из самых значительных возможностей для рая. Прости, мы все знаем, на какую жертву ты пошел…

– Дело не в том, что было раньше, а в том, что сейчас, – Михаил не возвратился за стол, голос и лицо его оставались спокойными. Он стоял перед своими ангелами, высокий и серьезный. – Мне надо будет внимательно изучить все, что вы представили. Какова ваша просьба?

– Наше прошение… – произнес Макс, но тут же переменил стиль речи. – Михаил, мы любим тебя. Но считаем, что неверно ставить на первое место индивидуальную работу. Религия всегда строилась на соборности, и мы полагаем, что и в остальных сферах должны работать с коллективными ценностями, развивать общины и группы.

– Я никогда от этого не отказывался, – напомнил первый архангел.

– Но то время и силы, что ты выделяешь на это теперь, непозволительно меньше, чем нужно. Мы просим поэтому отпустить всех нас работать по тем направлениям, в которые мы верим, и не заставлять, сожалея, творить то, что мы считаем неправильным.

– Хорошо. То есть я вас понял. Для окончательного ответа мне нужно прочитать ваши бумаги, все обдумать и помолиться. Дорогие ангелы, что-то еще?..

– Я думаю все, – Макс оглядел собравшихся, все кивнули, опустив глаза. Подобный диалог нелегко давался обеим сторонам. – Не будем больше тебя отвлекать. Ждем твоего ответа.

Ангелы встали и покинули уголок. А Михаил остался рассуждать сам с собой о явившейся перед ним впервые «оппозиции».

Он руководил сразу двумя служениями. И если в легионе все было несколько проще, поскольку строился он, как и любая армия, на строгой дисциплине, то ангелы-хранители – это была несколько другая история…

Для ангельской части рая разногласия и инициативы не были в новинку. У Габри каждый занимался, чем хотел; у Рафаила все, ясное дело, лечили и принимали раскаяние устоявшимися способами, возможно, какие-то дискуссии о методах и возникали, но они были тихие и спокойные, как сами сестры милосердия и их начальник… Ур всегда посмеивался, говоря, что абсолютно не управляет своей самостоятельной помощницей Зариной, которая не спрашивала его мнения, когда утверждала волевые решения, словно флаг на Эвересте. У них были особые отношения. Такая любовь и порыв, кто мог понять до конца огненных ангелов?..

Салафиил, Иегудиил и Иеремиил испокон веков признавали самобытные способы служения своих ангелов, а Варх, милый Варх… Михаил не знал или не помнил, с кем и о чем тот когда-либо жарко дискутировал, кроме обожаемого брата Габри. Карапуз… надо будет спросить у него, что ли…

Дело осложнялось тем, что первый архангел был стражем всего ангельского мира. Но, кажется, он найдет решение, поскольку, пока еще Макс говорил, он ощущал, как оно зреет у него в груди и как обнимают его предчувствия Агнесс. Оставалось только проверить и свои умозаключения, и написанное на бумаге.

– Поскольку инициатива не нарушает ни один из существующих законов и нет иных препятствий для ее реализации… – темно-карие глаза Михаила окинули вновь собравшихся ангелов-хранителей. Сегодня помощница была рядом с ним и поддерживала его слова, хотя ее подобное отделение ранило, пожалуй, больше, чем самого архангела. Он это чувствовал. – Я, как начальник ангелов-хранителей, даю вам свое согласие. Вы будете работать по своим программам все свое время, имея право не выполнять мои распоряжения для остальных ангелов-хранителей в части содержания служения, но не… прошу обратить внимание, – Михаил призвал взгляды на себя, поскольку ангелы уже начали радостно переговариваться между собой. – В части соблюдения безопасности вы, как и остальные, связаны моими инструкциями и обязаны исполнять их немедленно. Также прошу вас подробно отчитываться о проделанной работе, что, судя по представленным мне разработкам, не составит для вас большого труда.

– А мы будем по-прежнему как ангелы-хранители у людей… или как?.. – поинтересовался Макс.

– Поскольку ваша концепция не вписывается в нашу, я решил, что вы будете работать параллельно с ангелами-хранителями отдельных людей и станете покровителями школ, общин и других коллективов, – Михаил увидел в глазах собеседника элемент разочарования. – Сам посуди: мы не можем давать или отбирать ангела-хранителя в зависимости от того, принадлежит ли человек к какой-либо группе. Я долго размышлял об этом и понял, что вас лучше закрепить на постоянной основе за самим собранием людей, а не за его членами. По крайней мере, на первое время.

– А хорошая идея, – молвила ангельская девушка, коих в рядах мирно взбунтовавшихся было меньшинство.

– Хорошо. Мы согласны. Спасибо, Михаил, – ответил Макс.

– Вот проект положения о вашей деятельности. Жду ваших предложений. А пока начинайте так, как вы это видите. Прямо сейчас.

Агнесс увидела, что он улыбнулся, отпуская своих ангелов в плавание по неизведанным проливам.

– Как мы дожили до этого? – полушутя спросила она уже наедине.

– Ты подожди еще немного: Макс улетел строить общину, Радослав и Александра взяли длительный отпуск, Мил, кажется, обзавелся личной помощницей… Скоро ты перейдешь на постоянную работу в театр Габри, а я буду спорить сам с собой о своих излишне жестких методах и начну сочинять корявые четверостишия.

Агнесс посмеялась: каков вопрос – таков ответ.

Ангелы были служителями Божьими и Пресвятой Девы, а не их личными подчиненными.

Да, все как в Великобритании: есть Верная оппозиция Её Величества⁶, но не оппозиция Её Величеству. В этом смысле Михаил занял роль премьер-министра «при дворе» Владычицы Небесной.

– У меня есть для тебя более интересное хобби. Пойдем, покажу, – поманила помощница.

Через несколько мгновений Михаил и Агнесс возникли на отдаленной тихой поляне, где их ждали специальные приспособления и «новый» вид вооружения. Агни вручила архангелу лук и стрелы и с улыбкой рассказала о том, насколько здорово пострелять на досуге, какие приятные ощущения это дарит, отвлекая от иных забот. Михаил с интересом взглянул на мишени.

Помощница выровняла его плечо и правильно положила пальцы, уча целиться, как некогда он учил ее воевать. В самом деле, то был прекрасный отдых. И забавно: через полчаса Михаил уже стрелял лучше, чем она после долгих тренировок.

«Упражнения Купидона» – так потом окрестил архангел столь чудесное занятие.

Глава 6

Диктатура порождает диссидентов. И ад, кроме орд, жаждущих побольше сил и удовольствий, вызвал к жизни движения, ищущие лучшей жизни в другом мире. В мире, откуда они ушли. В раю. Вымаливающие прощение и последующее искупление на Земле, поскольку все падшие ангелы обязаны были родиться в человеческом теле, прежде чем снова попасть домой.

Группы, борющиеся за обретения Бога, начали формироваться в преисподней в незапамятные времена. Самуил знал об этом и периодически поручал Варфоломею с оными расправиться, обвинив в измене Царству, но на месте прежних, как мелкие грибы, поднимались новые. В итоге Князь плюнул на их присутствие, предпочитая небольшую слежку за тем, чтобы «деликатесные организмы» не перерастали в крупные проблемы. В конце концов, от них не было такого уж большого вреда. Не больше, чем от того, что Диана сверкала чулками перед его армиями.

Пусть «детишки» развлекаются, почему нет?.. Если доступна лишь плохая выпивка и страшные девушки, можно и деревяшкам помолиться ради красочного действа.

Предводитель одной из религиозных групп, юноша с романтичным именем Лионель, осознавал свое призвание четко и ясно. Он должен был вырваться из пут ада сам и помочь в этом другим.

Ранее искуситель одного из отрядов армии гордыни, затем отряда страха перемен, а теперь – лени и отказа в помощи ближнему, работа в котором отнимала меньше всего сил, он посвящал все свободное время своему тайному сообществу. Он не был агентом генералов Царства, что являлось вполне обычным делом в других группах, наподобие того, как спецслужбы внедрялись в духовные структуры на Земле. Лионель был честен с самим собой и с окружающими.

Его последователи собирались в его небольшой комнатке или где-нибудь на отдаленной части равнин и беседовали о Боге, грехе, отпадении и раскаянии. Они молились все вместе Господу и публично каялись в своих злодеяниях. Состав группы был небольшой, но стабильный, и Лионель свято верил, что они на верном пути. А когда их ряды стали пополняться, он расценил это как благословение свыше. И среди новеньких его внимание сразу привлекли две девушки с карими глазами: одна – высокая и красивая, другая – менее заметная, но все же довольно хорошенькая. Невооруженным взглядом видно: чистые, непорочные души.

– Эльза, – представилась последняя.

– Надежда, – сказала ее подруга.

Будучи протеже Алана, которая за это звание платила совсем недорого, учитывая стойкую симпатию, которую она сразу же почувствовала к генералу, Надежда дни и ночи проводила в квартале элитных воинов гордыни и их подруг. Сперва она хотела пойти работать в отряд искусителей, чтобы сбросить зависимость от исчезнувшего из ее жизни после первой же ночи благодетеля. Но потом быстро поняла, что любой такой отряд – гораздо бо́льшая кабала, попав в которую, придется считаться с вполне определенными желаниями начальника и его заместителя и возросшей конкуренцией среди женщин.

Тогда Надя решила, доколе продолжался поток дармовых сил, посвятить себя чтению книг, размышлениям и прогулкам. Это должно было хоть как-то привести ее мысли в порядок, совершенно расстроенные после падения из рая.

Надя бродила среди камней и давала отпор завистницам, стараясь не представлять себе возможных последствий своих изысканий. Что еще могло ее напугать после падения в бесконечный коридор боли с самых облаков?..

В одну из таких прогулок она познакомилась с Эльзой – бойкой девчонкой, которая отчитывала какого-то пьяного забулдыгу, отталкивая его от себя. Надя помогла ей отвадить нежелательного кавалера и узнала, что тот успел пропить дневную зарплату, а теперь хотел, чтобы на него обратили внимание за красивые глаза, коими, возможно, от количества выпитого он, кстати, не обладал.

Эльза занималась древнейшей профессией, но только по необходимости, так как ее недавно вышвырнули из искусителей генерала лени Дементия.

– Представляешь: там быть неленивым плохо! – запальчиво объяснила она. – Но тут разницы, если честно никакой. Что мне тогда приходилось делать, то и теперь. Уж пойми меня правильно…

Генералы и демоны каждой армии страдали тем пороком, во имя которого они служили. И ни один коллектив не любил, когда кто-то отличался.

Так завязалась дружба двух девушек. А вскоре Надя попала в проект с барменшами.

Любопытная и недостаточно умная, зато сохранившая способность испытывать искреннюю приязнь и сопереживать, Эльза все пыталась дознаться, кто является покровителем Нади. Но та отмалчивалась, позволяя подруге думать, что встречается с кем-то из элитников армии гордыни.

Удивительным случаем стало свидание с Аланом на Празднике ада. С тех пор его визиты к Наде стали повторяться, однако они не были столь частыми, чтобы заполнить собой ее жизнь, которая теперь состояла из общения с генералом, работы в баре, обезумевших от собственной красоты и значимости коллег-барменш, книг и иногда, когда оставалось свободное время, – долгих прогулок…

Отдельно следовало упомянуть взаимодействие с одним из элитников второй адской армии, который по приказу Алана должен был обеспечить Наде комфортное существование. Впрочем, она старалась не злоупотреблять своим положением, прибегая лишь к коротким переговорами с тем, кто держался с ней, как подобает малознакомому, но вежливому мужчине, готовому помочь даме, если того требовал долг.

Прошло некоторое время и знакомство Нади с Эльзой подтвердило свою жизнеспособность. Девушки начали проводить все больше времени вместе, хотя инициатором встреч оставалась прежде всего подруга. Надя соглашалась на них. Одиночество в аду приносило слишком много мыслей, начинало грызть душу и вводило в уныние. Кроме того, совсем не стоило разбрасываться теми, с кем было комфортно и можно спокойно поговорить: диковинной редкостью это являлось в аду. И Надежда гадала: была ли в том милость Господа, от которого она в муках отвернулась.

Как бы то ни было, один из дружеских разговоров перешел в интересное русло.

– Я пала полтысячелетия назад и уже не помню почему, – тут Эльза покривила душой. – Но с тех пор я не оставляю надежды, что все можно исправить. Глупо, думаешь?

– Нет… Хотя я сама еще не успела решить для себя. Я тут меньше года.

– Ты была свидетельницей битвы?! – Эльза аж замерла. Она была уверена, что Надя из давнишних. Такая спокойная, словно знает всю подноготную. Да еще и с элитниками второй адской встречается!

– Я работала ангелом-хранителем всю взрослую жизнь, немного прослужила после битвы.

– Так это то, что нужно!.. Ты можешь пойти со мной?!

Эльза раскрыла свою душу спешно и жарко. Она со страстью говорила, что уже давно не видит своего пути обратно к Богу в одиночестве. Она примкнула к одной из местных «церквей», которая собирается несколько раз в месяц, чтобы напомнить о том, как следует жить, и помолиться.

Их встреча с Надей – не иначе как промысел Божий и великий дар. Многие здешние – а в их группе в особенности – поговаривают, что нынче историю ада искажают. И все захотят послушать, что же случилось на самом деле, из уст того, кто находился в те дни в раю.

Надя согласилась. Хотя это и отозвалось в ней коротким тяжелым бременем.

Она и не заметила, как оказалась в эпицентре собрания, а все вокруг сыпали и сыпали вопросами.

– И что ж, выходит, архангел Михаил не воровал энергию людей? Не были задействованы запрещенные приемы?..

– Странно это даже представить, если учесть, что ангелы действуют в защиту человека, используя энергию благих дел. Ее в битве и применили. Но этого было мало. Энергией злых дел верховодят демоны. Есть еще и собственный потенциал Земли, но его никто взять не может, даже если очень захочет: он сам по себе, отвечает за различные формы жизни и прочее…

– И это не было стратегической победой ада?

– Решайте сами. В чем она выразилась, по-вашему? – Надя ответила вопросом на вопрос.

– В истощении рая и символической значимости. Да и если б не предатели среди наших солдат…

– Целью битвы для ада было лишить человечество дополнительных возможностей для раскаяния. Так называемого «последнего шанса», который дается в самых безнадежных духовных ситуациях каждому человеку. Разве это удалось? Насчет предателей ничего не знаю. Но вы разве не слышали, как бывает с наказанием невиновных и с награждением… – она не успела договорить.

– Но Князь утверждает, что это шаг к господству над планетой!

– Архангел Михаил принес в жертву свой потенциал, который был возрожден по воле Божьей. Если это победа зла, то я – Дельфийский оракул, – Надя ощутила, как ее грудью завладевает раздражение. – Простите, мне что-то нехорошо… Я больше не могу обсуждать эту тему сегодня.

Надежда сидела на своей кровати, обуреваемая самыми мрачными чувствами.

Она уже несколько раз была на встречах, но они почему-то не давали ей ничего хорошего. Ни совместные молитвы, ни благие разговоры. Напротив, после них ее опустошенной душе ангела становилось лишь холоднее. Словно сковывало что-то. Закрадывался невнятный страх.

Пару раз Эльза таскала ее и в другие группы.

Надю все время просили рассказать о битве. Особенно усердствовала Эльза, рекламируя ее как главного спикера. Надя, не выдержав, наконец осадила подругу: «Не пора ли заняться своим внутренним миром, а не копаться в том, что было?!» Ей сразу же стало стыдно, и она попросила прощения. Слишком долго она жила в квартале гордыни. Так вести себя нельзя.

Эльза пожала плечами и сказала, что не обиделась. Надя ведь пойдет в воскресенье с ней к Лионелю?..

Надежда ушла от ответа.

Следующие несколько бдений она пропустила из-за смен в баре. Возвращаясь с работы домой, в этот раз под утро, усталая и поникшая, Надежда думала только о том, чтобы подушка забрала все мысли из ее головы.

Но не тут-то было. На повороте ее поверг в испуг незнакомый мужчина, запросто поздоровавшийся и шагнувший навстречу.

Через минуту Надя поняла, что перед ней стоит Лионель:

– Тебя давно не было, куда пропала?

– У меня много работы. Никак не вырваться, – ответила она, гадая, к чему все это.

– Ты же понимаешь, что в одиночку спасение из ада невозможно?

– Если честно, я не думаю, что все так категорично. Ты уж извини. Я знаю, как ты стараешься…

– Вместе мы сильны, как ворох прутьев, который нельзя сломать. По одному мы раз и сломлены!.. – патетическая речь переходила в нечто нехорошее. – Господь сам утвердил соборность.

– Все-таки для людей, а не для демонов, – попыталась возразить Надя. Разница была очевидной.

– Ты не понимаешь, что мы можем потерять, – Лионель внезапно схватил ее за руку. Надя резко отдернула предплечье, но он вновь сжал его до синяка. – Такая женщина, как ты, одна на миллион. Я это сразу понял, как тебя увидел. Если мы соединим свои усилия, мы спасем не только себя, но и десятки других.

– Что ты от меня хочешь?! – воскликнула Надя, пытаясь изо всех сил выдраться из жестяной хватки.

Он хотел всего. И прежде всего того, чего она совсем не хотела.

– Ты растрачиваешь себя на этих возгордившихся тварей, подумай, что ты делаешь со своей душой?! Тебе нужен мужчина, который поведет тебя к Богу, а не в бездну, в которую ты скатываешься сейчас!..

Довольно!

Надя пообещала закричать и позвать на помощь, если он не отпустит ее и не отстанет навсегда. Здесь у нее найдутся покровители, которые ее защитят, пусть будет уверен!..

С проклятиями на устах Лионель был вынужден удалиться.

– Ты пойдешь сегодня на встречу? – через неделю Эльза задала обычный вопрос. Но Наде пути туда были заказаны.

– Одна в такой вечер?

Появление Алана без стука, принятого тут как знак вежливости, заставило ее вздрогнуть всем телом и отвлечься от созерцания стены. Мысли ее были путаные и тягучие и текли сами по себе.

– Неприятна моя персона? – генерал оценил ее реакцию. Он зашел в комнату, как хозяин, и остановился напротив кровати, на которой она сидела в простом темном платье.

– Нет. То есть приятна. Неожиданно; я задумалась, – Надя поднялась, он уже подошел вплотную.

– Что у тебя в руке?.. Бездна меня породила! Детка, да это крест! Ты не знаешь, что такое пахнет изменой Царству?

– Как будто я одна во всей преисподней сижу с распятием, – горько бросила Надя и отложила сакральный предмет на тумбочку. Ее запястье слегка трепетало.

– Мне-то все равно: будь ты хоть пророком группы архангелистов, где, кстати, главным мой подчиненный.

– Что?! Клим – твой демон?!..

– А ты уже и там побывала?.. Да, это самая крупная группа, и мои парни возглавляют ее уже пару веков. С тех пор как удалось сместить их фанатика-лидера. Серьезно, завязывала бы ты с ними, – посоветовал генерал гордыни. – Твоя красота нуждается в других руках…

– Я не была у них, – ответила Надежда. – Просто слышала. На другие собрания ходила, но больше не пойду. Особенно, если у вас там все схвачено.

– Не все и не везде: мелочь нас не интересует. А тебя, я смотрю, привлекают вдохновленные вещатели сект?.. – ухмыльнулся Алан.

– Я ни с кем из них не имела никаких связей, если ты об этом, – она взглянула в его холодные глаза.

– Я бы это сразу понял. Эти черти хорошо устроились: трясут перед девками своими убеждениями, обещая им вечное блаженство, а потом ненавязчиво залезают под блузку, одаривая, чем могут… Хотя бы реальным на этот раз, – он критически посмотрел на ее безыскусную одежду. – Хватит сидеть тут, переодевайся. Сегодня ты идешь со мной на тусовку высшего уровня. Все сливки в одном корыте.

– Куда? – у Нади внутри все похолодело.

– Светлейший Владыка и все остальные. Одевайся стильно. До середины бедра, черное или темно-коричневое, с открытыми плечами. Декольте необязательно.

– Но я… не хочу.

– Я не спрашивал, чего ты хочешь. Одевайся, не тяни.

Он взял ее за талию и начал поворачивать, облачая сам силой своих движений. Вот она – его создание, и он хотел показать ее остальным. Пусть другие наслаждаются глупыми любовницами, здесь у него настоящий бриллиант, хоть и не совсем выдержанный по формату. Но ее нежелание следовать принятым в аду канонам красоты, скорее, даже привлекало.

Большая светлая зала, легкая музыка. Стойки с напитками. Красивые, откровенно одетые официантки. Высшее общество. Князь весь в черном, стройный, как ягуар, с золотой цепью, виднеющейся из-под распахнутого ворота рубашки; пояс с привлекающей внимание золотистой бляшкой. Разговаривает с генералами. Все они в сборе.

Очаровательные, кричащие своими нарядами о роскоши подруги. Диана, в платье, которое делало ее почти голой: голубое на лямках, короткое, с открытой спиной, стоит на периферии с тремя героями войны. Поощряет своей благосклонной улыбкой воинские подвиги.

Мало кто знал, сколько усилий и энергии стоила ее внешность. Она существенно переменила довольно крупные формы тела и овал лица, данные ей от рождения. Ни грамма лишнего не было на тончайшей талии и стройных белых ногах, скулы и подбородок очерчено выделялись. А вот золотые волосы и слегка вздернутый носик с азартом не позволяли забыть, что перед демонами все та же Диана, которая некогда поспособствовала бунту Самуила против рая, утверждая его в мысли о превосходстве над другими братьями.

Прибытие Алана заметили все, его спутницу длительным вниманием не удостоили. «Подумаешь, еще одна его баба», – так объяснила это себе Надя. Лишь несколько барышень, видимо, нацелившиеся сегодня именно на генерала гордыни, смерили ее пристальными взглядами.

Надя, которая была напряжена, словно еж, свернувшийся в клубок, и нервничала так, что зубы болели, почти вздохнула свободно и взяла свой первый мартини. Алан отвлекся на «друзей», и она решила, что говорить ей сегодня необязательно.

– А кто это прекрасное невинное дитя? – время шло и шло, запутавшееся в бокалах, когда ее ушей достиг размеренный голос.

Проснувшись от нереальности, Надя подняла голову. Спрашивал Князь. О ней. Все глаза устремились в одну сторону, фразы умолкли.

Она посмотрела в его лицо, и ноги ее покрылись мурашками. Это никак не вязалось со спокойным женственным обликом, но сейчас она выругалась про себя, как распоследний мастер по обуви.

– Надежда – моя подруга, – бросил Алан.

– Правда?.. Надежда нашему Царству не помешает. Когда будет любовница Уверенность, тоже приводи, – ответил Самуил с усмешкой и тут же потерял интерес. Надя выдохнула где-то внутри себя.

Князь окликнул супругу, прерывая ее разговоры с воинами. Его брови были сдвинуты. Элитники отступили быстрее, чем Княгиня от них. Диана, мило улыбаясь, подошла к супругу.

Ох уж этот повторный «медовый месяц»… Второй год пошел после битвы, а Князь по-прежнему хватал ее и тащил к себе в спальню по несколько раз в неделю. Как давно такого не было!.. Словно осатанел.

Пусть в Царстве было далеко не все в порядке, пускай Диану бесил недостаток ресурсов и выводила из себя тупая неповоротливость генералов. Пусть День преисподней прошел не так, как хотелось. Она всегда ненавидела этот праздник за то, что муж не мог воздержаться от измен в часы, которые должны были принадлежать только им.

Все можно было пережить, разбив пару предметов мебели и голову Леонарда. Княгиня вновь чувствовала себя незаменимой не только в работе, но и в постели своего супруга. Самуил смотрел на нее с кривой улыбкой, любуясь ли, ревнуя или мечтая проучить за неуместное кокетство, госпитали и игру в «королеву народа», и видел, что в ее глазах, как это бывало, предвкушающее наслаждение соседствует с вызовом, а амбиции – с желанием быть у него в подчинении.

Глава 7

– Я думал: Александра, когда вернется, попросит командование собственным отрядом, – Михаил отошел от тренирующихся на траве легионеров и заговорил с Агнесс вполголоса. – А она подошла ко мне и сказала, что хочет на время вовсе покинуть легион.

– Она объяснила мне, что больше не стремится к этому, – негромко ответила Агни. – Ты же видел: еще до того как уйти в совместный отпуск они с Радославом достигли полного взаимопонимания и гармонии. Он ничему не препятствовал, а она ничего не требовала. Так бывает. Дай им отдохнуть: они столько перенесли.

– Я же не спорю. Давай тебе, как обладательнице архангельской искры в глазах, отдадим легион Радослава?

– Миша, мне правда этого не нужно. И искра архистратигов… она говорит только о том, что есть еще много тайн, нам неподвластных. Может быть, просто вольем легион Рада в остальные? Я хочу заниматься чем и раньше вместе с тобой. Хотя и готова водить войска сама в любой момент, когда ты скажешь. Но каких-то больших перемен не хотелось бы.

– Как скажешь, – согласился Михаил. – Мы же идем после тренировки?..

Уриил вошел в уголок Михаила и Агнесс и обнаружил там лишь архангела Божественных даров Варахиила, кормящего воробьев. Он поднял глаза на архистратига любви и просвещения.

– Привет. Наши «всадники апокалипсиса» опять верхом уехали кататься? – поинтересовался Ур.

– Да, так и написали в записке, – Варахиил рассмеялся сравнению. – Лошади их любят, ведь они им то сахар приносят, то яблоки.

– Ясно. Михаил хоть не трубит при этом? Тогда не все так страшно, – Уриил уселся на лавку, от груди его взвились оранжевые искры. Стриженые волосы задорно обрамляли чистое лицо, увенчанное на лбу тремя родинками, образовавшими треугольник. Горбинка на носу выдавала характер.

– Зачем ему трубить лишний раз? Он же не Билл Клинтон, – ответил на шутку Варх. – А после они на футбол собираются.

– На английский, я надеюсь?.. – спросил Уриил. Михаил и Агнесс настолько разнообразили свой досуг в последнее время, что даже воздушный Габри мог бы удивиться.

– На него, не волнуйся. Они сидят там на краюшке поля невидимые и болеют. Правда, за разные команды.

– За какие?

– Агнесс то ли за «МЮ», то ли за «Манчестер Сити», я так и не понял.

– А Миша?..

– За какой-то «Лестер»⁷.

– Он что, не мог выбрать клуб с меньшими перспективами?..

– Подожди, может с Мишиной поддержкой все изменится, – усмехнулся Варх. – Хотя навряд ли.

– Эх, на дворе конец 2015 года, а мы все птиц и лошадей кормим. Никаких высокотехнологичных развлечений.

– Если хочешь, сходи к Габри. У него там гаджетов целая гора. Музы приносят все новинки.

– Да, знаю. А ты в курсе, что у моих ангелов, которые работают с учеными, наконец выделилась отдельная специализация – просветитель в области интеллектуальных технологий?

– Нет, не знал, – улыбнулся Варх.

– Хочешь, тоже слетаем куда-нибудь на Землю? – предложил Ур.

– Извини, я еще вчера обещал Агни, что посижу здесь, пока их нет. В последнее время у ангелов-хранителей много вопросов возникает и им нужна поддержка.

– Ладно. Пойду к Габри. Может пойму наконец, чем же эти гаджеты так хороши.

Когда Михаил и Агнесс вернулись в свой уголок, вид у них был самый счастливый. А разрисованное лицо Агни не оставляло сомнений в ее клубных симпатиях. На входе их встретил озадаченный Гавриил и безмятежный Варахиил.

– Здрасьте!.. Сколько ж вас ждать? – произнес Габри.

– И тебе привет. Мы почти сразу пришли, как охрана выпустила со стадиона, – Михаилу не изменило чувство юмора.

– Вы совсем как дети стали! – возмутился Гавриил. – Разве так можно?

– Но воевать-то практически не с кем, а все остальные дела сделаны, – напомнила Агнесс.

– Неужели все?.. Что-то я не вижу на легионерах новой формы, которая была запланирована сто лет назад! – воскликнул Габри.

– Всего-то четыре–пять, а не сто… – сказал Михаил. – И потом мы считали, что ты все еще размышляешь над ней.

– Я уже все придумал. И нам нужно снять мерки. Больше никаких отговорок! По одному за мной!.. А лучше – по двое…

Глава 8

– Чего надо?.. – вместо приветствия Самуил сдвинул русые брови.

– Список упавших с неба ангелов. Еще несколько отправились к нам с Земли, – Леонард возник в конференц-зале и протянул хозяину преисподней небольшую бумагу.

Князь, который, вероятно, в одиночестве прятался здесь от любовниц, взял ее в руки и задумчиво пробежался взглядом.

– Все еще немного, но определенная положительная… – начальник стражи хотел сказать «динамика», но Владыка перебил его.

– Всех сразу на помойку. Новые искусители в отрядах нам не нужны.

– Позволит ли Князь…

– Я тебе позволю выпивку нормальную принести. Когда уже достанешь?

– Буквально через полчаса, Светлейший, мои стражники доставят с Земли все, что требуется. Позволь сказать, что среди отпавших попадаются, хоть их и немного, ангелы с большим опытом работы и было бы целесообразно…

– Ладно, подготовь соответствующие приказы и дай мне взглянуть на их резюме. А лучше сам взгляни. Нет, спроси у генералов. Хотя… пусть Диана решает. Черт, нет, принеси, я решу сам. Падших девок на площади и равнинах никто не трогает?

– Как можно, Князь… Это табу. Все они вначале твои.

– Они стали уродливые как на подбор. Будто Михаил специально от них избавляется, чтобы мне насолить… Как же все осточертело в этом бедламе.

– Я готов любым образом облегчить твою скорбь, – предложил Леонард.

– Тогда притарань пару ящиков с бутылками и отвадь Диану до конца дня. Скажи, что на все вопросы я отвечу завтра.

– Как пожелаешь, Князь… – Леонард наклонил голову. – Возможно… следует устроить публичное избиение кого-нибудь из падших ангелов?.. Мы так давно этого не делали, хотя после битвы они были названы нарушителями всех законов Вселенной…

– Названы и есть, – ответил Самуил. – Пусть их бьют другие второсортные, если хотят. А я не намерен тратить силы. Хватит и казни предателей.

Вечером Леонард вошел в рабочую комнату стражи и, устало стянув с себя сапоги, развалился на стуле. Он вперился в одну точку. Никого из подчиненных не было в помине.

Леонард глубоко вдохнул. Он начинал ненавидеть свою должность.

Вскоре дверь с противным скрипом отворилась и появились два стражника. В руках у них были огромные пластиковые канистры с непонятной жидкостью. Следом вошли еще два, неся в ящиках бутылки с разнообразным алкоголем.

– Тихо вы! Вас никто не видел?.. – Леонард небывало оживился.

– Никто.

– Марк, закрой дверь и встань на стреме с той стороны!..

– При всем уважении, начальник, ты сам знаешь, что никто приличный в наше «тараканье гнездо» не заглядывает, – напомнил второй стражник, на что Леонард лишь хмуро промолчал.

Раньше они пользовались хоть каким-то уважением, теперь стало модно считать их отбросами этого мира. Что ж, зато эти отбросы могли напрямую повлиять на качество жизни…

– Расставляйте бутылки рядами, – Леонард взялся руководить процессом. – Крепкий алкоголь в один ряд, вина сюда. Красители и ароматизаторы принесли?

– Все здесь, – Марк показал кучу пакетиков.

– Вениамин, переливай сюда, – главный стражник достал откуда-то из-под стола пустую стеклянную тару и стопки этикеток и акцизных марок из разных уголков Земли.

– Думаешь, никто не заметит подставы?.. – усомнился подчиненный.

– Князю мы еще днем пригнали все как надо. Варфу и Алану разбавим хорошее наполовину… в знак особого почтения. Остальным алкашам – чистую муть. Им хоть помои налей – не заметят. А на нынешних баб я бы и суррогат не стал тратить… Пора и нам погулять на славу.

Замена дорогого алкоголя на странные жидкости пошла быстро, весело и тихо. Через два часа стражники уже несли «подарки» в комнаты первой касты. Глубоко за полночь все они вернулись в рабочую комнату и расположились на отдых.

Леонард окинул довольным взглядом свой ближайший резерв и с удовольствием присосался к элитному рому, которым должен был сегодня наслаждаться генерал Ираклий. Получи свою язву на гнилой желудок, несчастный заносчивый урод.

– Собираешь осколки сердец? – Надя хотела было ответить милым ничего не обещающим взглядом, но тут узрела слишком известное смуглое лицо и жемчужные зубы. Весь бар затих при появлении звезды.

Еще вчера вечером, зная, что ни свет ни заря ей нужно на смену, она сидела в комнатке Эльзы и была полностью погружена в себя. Настолько, что, когда очнулась, не знала, сколько выпила коньяка: полстакана или третий бокал. Эльза без устали говорила, словно не замечая, что ее мало слушали. К себе Надя ее никогда не приглашала: ни к чему ей было узнавать правду о генерале гордыни, который вечно появлялся в самое неожиданное время.

Подруга вроде немного дулась, но могла это пережить. В комнатке демонов четвертой армии, где ей позволили остаться многочисленные связи, было довольно убого, но все же сносно. А алкоголя, подаренного «поклонниками» или купленного на их «деньги», у Эльзы всегда было завались, хотя качество его и вызывало сомнения.

– Представляешь, этот козел так мне и сказал: бесперспективна для спасения.

– Кто? – Надя обнажила полное отсутствие внимания в предыдущие полчаса. Но, увы, ее слишком терзали образы «сливочной» вечеринки, на которой она побывала. Темная сексуальность и власть исходили от мужчин первой касты ада, этого нельзя было не заметить. Князь же и вовсе являл собой водоворот самой бездны, не спрашивающий ничего у твоей воли… Как и его жена, испепеляющая, разрезающая, словно обоюдоострая бритва, верховная жрица всех знаемых грехов. А еще и другие… Не скоро можно было отойти от первого знакомства.

– Да этот Лионель! – Эльза была слишком возмущена мужчиной, чтобы разозлиться на женщину. – Я ему и ответила: «Не хочешь больше спать со мной – не надо!» Больно мне это сдалось!.. Хоть бы что-то подарил когда-нибудь или энергии подкинул, а то все тарахтит о своем, будто он король мира!

– А с этим из второй группы ты не встречаешься? – поинтересовалась Надя. Похоже, Алан весьма точно знал, чем занимались местные спасители душ. И не только ей Лионель делал предложения о рае, который, как выяснялось, был не более чем эвфемизмом в его устах.

– С этим?.. О, нет. Но там есть один парень…

Надежда никогда бы не взялась осуждать Эльзу за ее работу ночной бабочкой, ведь и сама она была содержанкой. Но, выходит, у подруги была еще масса иных увлечений. Проще говоря, она спала со всеми подряд в религиозной ли группе или вне ее. От этого начинало пахнуть лицемерием.

Но Надя скоро решила, что с ее собственной стороны это ханжество, которое не менее противно. Квартал гордыни… снова он. Так, как Эльза, делали здесь все. А она сама была всего лишь падшим ангелом среди других таких же неприкаянных.

– Генерал, какой приятный сюрприз в нашем заведении. Желаешь напиток дня? – черное платье барменши всегда притягивало внимание посетителей.

– Брось, к чему так официально. Наденька, кажется?.. Я же к тебе специально заглянул. Коктейли есть?

– Само собой. Предпочитаешь тропические? – она улыбнулась, опять же ничего этим не суля.

– Предпочитаю вкусные.

– Сию минуту, – генералам надо было улыбаться изо всех сил и желательно неистово взмахивать ресницами, если хватало способностей сочетать все эти мимические премудрости. Надя отвернулась, намешивая в бокал всего. Ираклия тут же обступили другие женщины, отдыхавшие, а вернее, охотившиеся в баре, и свободная барменша.

Он мило болтал, ожидая свой напиток.

– За вас, прелестницы, – генерал удовольствий посвятил свой тост прекрасной половине. – Что вы застыли? Не волнуйтесь: я никуда от вас не денусь. Дайте поговорить по делу, и я вернусь к нашим светским развлечениям. Давайте – на тот край.

Так в меру мило он спровадил образовавшуюся свиту.

– Ну? Как поживаешь?..

Надя почувствовала, как острые зрачки разрезали ее глаза напополам. Взгляд Ираклия мог взбудоражить и напугать. Дамский угодник, но она не сомневалась: он мог бы вмиг стать личным палачом, если ему что-то сильно не понравится.

– Благодарю, отлично, – ответила она.

– Такая выдержанная и красивая, и где наш чопорный трудоголик тебя откопал?..

– Не узнаю описания, генерал… – уклончиво усмехнулась Надя.

– Все ты узнаешь, проказница, – рассмеялся Ираклий.

– Тогда здесь и откопал.

– Молодчина!.. Ты, естественно. Он – идиот. В нейтральном смысле этого слова, понимаешь?.. Вряд ли он ценит твои достоинства, как они того заслуживают.

– Таков удел гордыни, генерал. Хорошо, что есть и другие.

Кто тянет ее за язык?.. Светская беседа, каноны флирта, защитительный туман!.. Как кальмар нужно прятаться за чернильным пятном.

– Другие… – пальцы Ираклия прикоснулись к ее шелковым волосам, лежащим сегодня длинной распущенной волной через плечо. Он поглаживал их, словно восхищаясь и раздумывая.

– Уверена: твоим обществом здесь польщены все дамы, – Надя легонько отодвинулась якобы для того, чтобы взять банку с вишнями, которая теперь отгораживала ее от него, как единственный негодный редут.

Она так хорошо строила из себя глупенькую. Ираклий был поистине очарован.

– Значит, он в приоритете?.. – прямо спросил генерал удовольствий.

– Так уж получилось, – притворно вздохнула Надежда.

– Жаль. Он разобьет твое сердце. Поверь мне. Если нужно будет склеить, обращайся.

Ираклий залпом допил коктейль и, решив, что держать свое обещание перед другими женщинами в такой ситуации будет слишком пошло, бодро пошел искать приключений в другом месте.

Мужчина со знойной южной внешностью, в облегающих танцевальную фигуру джинсах. Гербом его армии выступала обнаженная до пояса девушка с прожженной сигаретой грудью, выглядывающая с игральной карты. И этим все сказано.

Ираклию было не привыкать к отказам. Носящий кличку «Итальянец», хотя ему намного больше подошло бы созвучное слово, начинающееся с приставки «за-», он буквально считал своим долгом подбить клинья к чужой подруге. Его не раз отвергала главная любовница Варфоломея Жанна; он позволял себе фамильярности даже с Княгиней. Полное игнорирование мужской солидарности и «Кодекса братана»⁸.

Надежда не могла знать всех подробностей, но понять линию Ираклия было не так уж сложно.

Комплименты многочисленных мужчин, их жажда, обращенная на нее, способны были подбодрить и улучшить женское настроение, но в то же время несли в себе опасность не только подчинения и управления ее телом и судьбой, но и падения во множество пороков, и так витающих вокруг нее в воздухе и норовящих завладеть душой. И Надя чувствовала это кожей.

Довольно было того, что ад изменял ее сущность каждый день. Этому почти невозможно было противиться, ведь они все жили энергией греха. Лишь «посвящения» через постель Князя ей пока удалось избежать. Говорили, что именно оно являлось причиной «своеобразия» местных женщин: вливающийся в истощенное тело ураган непомерной власти сотрясал их мир и ставил с ног на голову. После такого все они пылали как прожектора и не искали в жизни уже ничего, кроме повторения незабвенной ночи…

Это пугало. Очень сильно. Окончательно потерять себя – что может быть страшнее? Наде хотелось провалиться под одним лишь пристальным взглядом черных глаз Самуила, каково же было попасть под атомную бомбу его могущества?

Однако порой ее захватывало неистовое телесное желание, и она не могла думать ни о чем другом. В конце концов, практически все мужчины вокруг нее были столь притягательны, манящи… и иногда обходительны. Утонуть бы с головой в этом водовороте «любви», не анализируя и не давая прогнозов. Но это была не любовь. И Надя каждый раз сдерживала себя и терпела. Если бы Алан был с ней чаще, возможно, такого бы не происходило…

Она по-прежнему по неизвестной причине видела в нем что-то неуловимое, чего не было в других. Наверное, это иллюзия. Скорее всего. «Совершенно точно», – говорила она себе, стараясь утвердиться в своем выводе.

Просто образ ее спасителя от страшной участи женщины в аду. Но чувство нежности и притяжение, которые он рождал в ней, были вполне реальны. И они отличались от всего, чем потчевали ее другие.

Еще один светский вечер. И прошел он идеально.

Надя почти позабыла, что находится в аду, так мило себя сегодня все вели. Даже Алан легонько улыбался. А она шутила вполголоса, и ему, похоже, это нравилось.

Вечер планировалось закончить у него в гостях. Надя зашла в генеральскую гостиную, где бывала всего несколько раз: Алан предпочитал приходить к ней.

– Ну что, уже хочешь спать? – игриво спросила она.

И в этот миг все драматично переменилось. Он повернулся к ней, и в глазах его было жестокое ехидство.

– Понравился вечерок в компании весельчаков и их подружек?.. Какие же безмозглые у женщин головы, туда влезешь – посыплются безделушки и грязные простыни.

Резкая смена фарватера ударила Наде в кровь. Ее радость обратилась в бедствие, а сердце больно стукнулось и замерло.

В последнее время, сидя одна в своей комнате, она все чаще натыкалась на мысль, которая волновала ее и даже страшила: второй генерал зацепил ее больше, чем она того хотела. В груди ее разливалось тепло, и она готова была дарить его ему.

Да, он находился где-то вверху этой злобной иерархии, не раз позволяя себе колкости, граничащие с оскорблениями, мог подолгу не заглядывать к ней. И она, конечно же, не была единственной. Но все же… во всех их разговорах, в их прикосновениях для нее было что-то большее… И похожее и непохожее на то, что трепетало некогда в груди ангельской девы.

Будучи светлым духом, она никогда не задумывалась о поиске друга, хотя знала, что многие и в раю переживали влюбленность и духовное единение, выбирая себе близкого. Это касалось и архангелов, и простых ангелов. У Михаила испокон веков была сокровенная подруга Агнесс, у Уриила – Зари́на, множество ее знакомых ходили парами, подопечные Варахиила так вообще служили по двое. Такая дружба никогда не рождала ревности, чувства собственности, страсти обладания. Это были качественно иные отношения, не схожие с теми, что строили на Земле люди, и уж тем более далекие от преисподнего мира…

Надю тогда вполне устраивала ее жизнь в равном общении со всеми, ей было хорошо. Могла ли она знать, что когда-то испытает такое к мужчине?

Ах, да к черту!.. Краска бросилась ей в лицо, губы дрогнули. Но ее реакция лишь раззадорила генеральский аппетит до несчастий.

– Ага, я так и думал. Трудно что-то возразить на правду? Иди поспи. Должно пройти.

Надя повернулась и молча направилась вон из покоев. Ее сковала немая судорога, как будто крик о помощи. Она закрыла дверь с той стороны, отпустила ручку и вдруг схватила ее снова и рванула на себя.

– Ты – дикарь! – в голову ее не пришло ничего лучше. Она пылала яростью и мало контролировала слова. – Ты как будто ждал хорошего, чтобы его испортить!..

– Не видел ничего хорошего. И с истеричками не разговариваю. Возвращайся в свою комнату. Покорно благодарю, – он опустился за письменный стол и как ни в чем не бывало наливал себе стакан виски.

– Я вернусь! И конечно, тебе дела нет до всего этого! Какого дьявола… Даже если я люблю тебя – ведь это же ни черта не значит!..

Она готова была убраться из его комнаты и его жизни, но ее слова отчего-то возымели на него действие.

– Что, прям так и любишь?..

Он смотрел прямо, а она вынуждена была отвести взор. Боже, какой стыд… Это не должно было слететь у нее с языка. Она ведь поклялась, что не произнесет такого вслух… Будь проклят алкоголь и все это проклятое место с его проклятыми вечеринками…

– Что молчишь? Слуха лишилась или дара речи?..

Стул лязгнул по полу. Броситься наутек или остаться было для Нади одинаково плохим решением. Ноги ее застыли, как у статуи.

Алан приблизился и, взяв за подбородок, насильно повернул к себе ее лицо.

– Давно к тебе эта мысль присосалась?.. Почему в глаза не смотришь?

Пуститься в отрицание? Смело подтвердить сказанное? Слова бессмысленны перед этим убийцей душ: в таком звании она после сказанного им не сомневалась, и она сама дала ему в руки все ключи и козыри.

Надя выбрала молчание. Взглянула на него и снова отвела взор.

Алан так и остался стоять, больше ни о чем не спрашивая, и рука его была забыта на ее подбородке. Телом Нади внезапно овладела слабость, в голове все поплыло, и она тихонько издала вздох, нарушивший тишину.

– Ну все, успокоилась?.. Иди ко мне, – его тон смягчился, но едва ли она хотела сейчас его объятий.

Алан притянул к себе и почувствовал, как вяло воспротивилось ее тело.

– Брось. Я не хотел тебя обидеть.

– Нет, ты хотел… – возразила Надя. Невысказанные, невыплаканные слезы шумели у нее в висках; ничего не имело уже значения.

– Ладно, хотел. Разве ты еще не привыкла ко мне?..

Из его голоса ушла вся злоба, будто просветление настало. Он подхватил ее на руки, в который раз словно унося из одного мира в другой. В нем самом было раздвоение, словно уживались разные личности: к одной ее тянуло, да и не могло не тянуть, а другая просто уничтожала.

Он донес ее до стола и усадил у себя на коленях, у лица ее оказался стакан, от которого она не имела права отказаться. Спиртное должно было усмирить дрожь, предательски поползшую по всему ее телу, но увы… Откуда взялась эта реакция?.. Она почти никогда не плакала, но озноб выдавал все ее эмоции.

– Успокойся, все хорошо. Да не трясись ты… Тебе нечего боятся. Не со мной. Что ты там говорила? Хотела чего-то? – слова текли спокойные, ладони бережно лежали на талии. – Чего именно, скажи. Я сделаю.

– Ничего…

– Перестань. Хотела же?.. Я сделаю.

Алан курил, лежа на подушке, за весь ад, вместе взятый. А у Нади слезились от дыма глаза, и ей хотелось накрыться еще двумя одеялами с головой.

– Мне просто интересно: как ты дошла до этого? – спросил он.

Надя помолчала:

– Если ты решил распять меня, то прошу: лучше добей одним ударом. И я пойду переживать это к себе домой. Подышу заодно.

– А, дым, – он рассеял его движением руки, и воздух стал свежим, как в горах. – И все-таки?.. Ты не похожа на ту, что принимает опрометчивые решения.

– Я понятия не имею. И это не решение… Ты не должен был ни о чем знать. Я не хотела. И уж тем более не имела права выговаривать тебе за что-то… Это просто абсурдно.

После паузы она добавила:

– Предлагаю прекратить эти странные отношения, они и так затянулись.

– Может, странных я и искал, тебе такое в голову не приходило?.. – она не отзывалась. – С меня сил не убудет.

Он наконец-то затушил сигарету и полез под одеяло.

– Прости… У меня не было никакого морального права. Я ненавижу себя за то, что случилось сегодня.

– А я тебя нет. Хорош на сегодня мозгоправства и самобичевания. Спокойной ночи, – Алан повернулся на другой бок. А ее мысли остались тлеть на маленьком кусочке простыни.

Осознав, что любит – а как ангел, не потерявший еще до конца своей сущности, она не могла не узнать этого чувства, – Надя действительно дала себе зарок не выдавать своего секрета ни за что на свете. Утром того дня, в который его нарушила.

В самом деле, для чего говорить об этом с тем, кто приходил к ней попросту развлекаться?.. Его хотели и обожали все женщины ада – вот новость-то в ее лице!.. После их свиданий в его постель ложились десятки любовниц, она была одной из череды одинаково серых – хотя возможно и симпатичных – особей для простого завладения без сопротивления.

Бывший ангел-хранитель, Надежда не раз наблюдала за любовными историями на Земле. Она видела, как люди порой неспособны пережить, что их чувства невзаимны, начинают плавиться и ползать на коленях. Нет, такой судьбы она для себя не хотела.

Она думала, что сохранит достоинство, переживет все свои эмоции наедине с собой. Будет переживать… месяцы или годы. До тех пор, пока он не выставит ее из своего круга. Или чувства не утихнут сами собой… Или он выкинет что-то такое, что навсегда отворотит ее от него и поможет сердцу угомониться.

Но все пошло совсем по иному сценарию.

Как же это было возможно?.. Все ее намерения рухнули. Она все еще не оправилась от удара, который он с таким наслаждением нанес ей в тот вечер; все еще горела от смущения, вспоминая, насколько ласков и внимателен он с ней был после всего этого.

С того случая минул месяц. Алан продолжал приходить, и Надя постоянно ожидала, что он воспользуется возможностью уничтожить ее на корню, используя то самое признание. Но этого не происходило. Более того, он вовсе не возвращался к данной теме.

Новая боль подкралась с другой стороны.

Надя только что вернулась в свою комнату с работы, ужасно уставшая, напичканная отвратительными эмоциями. Еще одна частица веры во что бы то ни было хорошее умерла в ней сегодня.

Не успела она снять каблуки с гудящих ног, как к ней ворвался изрядно пьяный генерал гордыни.

– Сколько можно дожидаться, когда ты будешь не на работе?..

Его мало заботили не только ее чувства, но и ее ощущения. Он очень резко и грубо прижал ее к краю стола. То, что происходило дальше, оказалось для нее шокирующим и диким. Ожидавшая морального удара, она была теперь растоптана еще и телесно, в то время как ее любовник преспокойно выбирал в ее баре – непременном атрибуте жилища любого уважающего себя демона, а уж тех, кто имел высоких покровителей и подавно – подходящий напиток и со спокойной душой уселся на край столешницы, смакуя этот вечер.

– Чего ты?.. – спросил Алан. Он вдруг заметил, что его девушка полулежит на постели, совершенно уйдя в себя. Обычно она была куда радостнее после их свиданий. – Надя?.. Есть кто дома?

Она вытерла лицо рукой и слабо пробормотала, что все в порядке.

– Налить тебе чего-нибудь?

Она лишь покачала головой.

– Ты же знаешь, что тут ничего такого в виду не имеется. Должна была бы уже привыкнуть к разному: столько времени в аду.

Ее опустошенный взгляд был еще одним ответом. И заставил его призадуматься. До него уже доходили слухи…

– О, камни!.. Неужели?.. Да ты исключительна не только потому, что умеешь читать! – Алан развеселился не на шутку. Такое надо было отметить в анналах адских достижений!..

Недаром проницательный Князь при первой встрече поприветствовал ее как «невинное дитя». Она и в самом деле была такой!..

Надя очень надеялась, что генерал столько выпил в тот день, что назавтра не смог бы вспомнить о своем открытии. Она совершенно не желала афишировать свой образ жизни там, где наличие единственного мужчины расценивалось как признак того, что женщина либо вконец неказиста, либо неудачлива и глупа, как паркетная доска. А скорее всего, и то, и другое: ведь при надлежащих ухищрениях вполне можно было добиться массы не очень взыскательных любовников, выкачать из них побольше энергии, поправить с ее помощью свою внешность и двинуться дальше…

Но ее надеждам не суждено было оправдаться. Вместо ада под вывеской «я тебя люблю», ее поджидали другие его круги.

Второй генерал не только хорошо запомнил произошедшее, но и решил навести более подробные справки. До конца удостоверившись, что только он является предметом, которому Надя дарит свою благосклонность, он просто-таки пришел в циничный восторг. Подтвердив ее прозвище «невинное дитя», Алан при каждом удобном случае подтрунивал над ее «монастырскими» замашками, которые придавали ей «выдержанность, как вину в подвале».

Надя сносила его язык с виду стоически, на душе же ее было очень тяжело. Он смотрел на нее теперь с ироничной жалостью, как смотрят злые люди на тех, кто сошел с ума.

Что-то с тобой не так?.. Тобой же многие интересовались?.. Ты что, отказывала всем?.. Прямо всем?..

Это вполне могло оборвать их отношения, которые почти что перешли в разряд нестерпимых. Но временами его издевательства утихали, и унижающая едкость в его глазах уступала место иным чувствам – страсти и чему-то еще, не до конца понятному. Но затем все повторялось.

– Ты решила, что обязана хранить мне верность, когда я выделил тебе содержание? – осведомился Алан. Его собственные слова вызвали новую усмешку. – Хочу расстроить, детка, но я никогда не ставил перед женщинами таких задач. И сейчас не ставлю. Что молчишь?

– Я поняла тебя, – она наклонила голову.

– Чего ты краснеешь?.. Я правильно раскусил твои мотивы?

– Отчасти. С моей стороны было бы свинством… А отчасти – не знаю.

Большей определенности ему добиться не удавалось, как он ни пытался расколоть ее мозг.

Однако в голове генерала семена догадок проросли гораздо дальше, чем могла бы подумать растоптанная в самых сокровенных чувствах Надежда. Могло ли случиться такое, что Алан владел тем, чего не было даже у Князя?..

Глава 9

Самуил поднял голову от подушки, не в состоянии вспомнить, какой сегодня день. Все они слились в одну протяжную мелодраму с элементами фарса.

С момента битвы прошло уже несколько лет, но ничего так и не изменилось. Вернее, менялось со скоростью черепахи. И пусть ад уже поднабрал сил – люди как-никак продолжали исправно грешить, – на каждом шагу до сих пор приходилось сталкиваться с ограничениями.

Летающий в облаках мозг видел с высоты горящий золотом город, нет, целое государство – преисподнюю в зените своего могущества, – которое создал он. Здесь полуголые девушки танцевали, подставляя свою изумительную кожу лучам прожекторов, желания выполнялись мгновенно и сверх запрашиваемого. Напитки, дикие, оригинальные, собранные со всех концов мира, шумели в крови. Он и его приближенные не успевали выбирать развлечения из веера разнообразия, прожигая вечные жизни в свете свечей и чудаковатых ламп…

Но приятнее всего – непререкаемое царствование над тьмой энергии собираемого греха. Ад не производил собственных сил, но ему это было и не нужно. Ее миллионами потоков собирали демоны-искусители со всегда готовых слушаться смертных и несли в казну, как пчелы в улей. Над всем этим он, всемогущий архангел, только ему подчинялся этот водоворот по праву сильнейшего. Он умел побеждать, убеждать и покорять. Это было у него в крови, в его природе. Тысячи, миллионы падших ангельских женщин, каждую из которых он застолбил для себя, все прошли через его спальню, чтобы надолго подтвердить выбор между раем и адом.

Все это ласкало его, забавляло и давало ни с чем несравнимое ощущение не знавшего запретов господства. Хотелось только растянуться на кровати и помурлыкать.

Он – единственный Властитель в ближайшем кругу друзей, блистательных, но не равных ему генералов и воинов, наслаждающихся жизнью. Что творилось за бортом армий и войн, его мало интересовало. Не смог попасть к миске со сметаной – сам дурак.

Раньше его правление было безгранично, безбрежно, не требовало усилий. Он плел свои планы по завоеванию мира только для своего удовольствия. Все остальное Земля делала для него сама. Так по крайней мере считал он, сводя многочасовую работу жены над искушениями и иные повседневные адские заботы, пожирающие все ее время, к глупой текучке, на которую способна даже баба. Он всецело доверял ее умениям и ее собачьей преданности. Нужно было только вовремя бросать косточку, чтобы она продолжала подчиняться и обожать.

Безумная выходка первого архангела, решившего отказаться от своего могущества в обычном для него приступе извращенной гордыни и рисования перед женщинами. Сколько она высосала соков, заставив броситься очертя голову вперед вместо того, чтобы быть дальновиднее и перенести битву на более удобный момент!..

Всему виной капризная Диана, вечно требовавшая всего и сразу! И какого дьявола он вообще связал себя с ней убогим кольцом на безымянном пальце?!..

Самуил пригладил волосы и, сощурившись, попытался найти глазами женщину, которую, по идее, вчера выбрал. Мог бы жениться и на ней – меньше бы было проблем. Да с любой их было бы меньше, чем с Дианой!.. Черт подери, он ходит к ней теперь по три раза в неделю, выкладывает все свои силы, как тягловый вол, а она по-прежнему вертит хвостом, дурит и смеет ему возражать!

Никого не было. Значит, отослал девку к чертовой матери, чтобы выспаться.

Голова болела. Ее разрывало и донимало беспокойство, смутное недовольство.

Он начал вспоминать свои ночные грезы. Как в них просочилось лицо жены, сонм любовниц, неясно из какого года, оружие, драки, скандалы… Лязг железа.

У Князя вдруг засосало под ложечкой: ему не хватало былого могущества, блеска, блеска и еще раз блеска, нарядов, обожания, настоящего, не требующего ответа, а не такого, как ищут нынешние ушлые девки.

Он встал с постели и, облачившись в самый шикарный халат, который только смог придумать на несвежую голову, вышел в гостиную. Повсюду валялись пустые бутылки, был страшный кавардак. Князь начал припоминать, как провел вчерашний вечер. Кажется, девушек было две или три… И такая разруха.

Самуил взглянул на себя в зеркало. Его глаза были почему-то зелеными, и он щелкнул пальцами, меняя их прирожденный цвет на более подходящий для Князя тьмы темно-карий.

Он опустился за массивный письменный стол. Из одного ящика достал якобы целебные корешки, засунул под язык, стал копаться в других закромах. Во рту отдало горечью, и он яростно сплюнул. В баре нашелся абсент – куда лучшее лекарство. Из его руки помчалась мокрица, требующая явиться начальника стражи.

– Звал, Светлейший?.. – Леонард пришел очень быстро, так как налаживал «хозяйство» в покоях первой касты. Здешние комнаты, принадлежавшие генералам, его тринадцати основным любовницам, а также чертоги самого Князя, находились в престижной западной части ада. Лишь резиденция Княгини была предусмотрительно вынесена подальше, в северную часть. Бок о бок с ней жили стражники и их начальник, служащие ее приказам… и надзирающие за ее чаяниями.

Леонард увидел, что вся комната засыпана бумажками и Князь, держа в свободной руке бутылку, продолжал вытряхивать из стола свои рабочие документы.

И почему их не перевести полностью в цифровой формат? Сила привычки…

– Где чертов годовой бюджет?.. – Князь не поднял глаз.

– Официального документа на этот год нет, Владыка…

– Как нет?! А куда ж он делся, позволь узнать?!..

– Ты решил… что можно пока и без него, – Леонард тактично примолк.

Самуил стал припоминать, что, когда Диана принесла ему на подпись проект распределения ресурсов на очередной период, он, увидев, насколько тот снова не соответствует его ожиданиям, назвал ее жадной циничной кошкой и велел убираться в нору, из которой она вылезла.

– А… ну да. Но что-то же есть? Наброски?..

– Есть в электронном виде, – Леонард открыл в воздухе файл, который так и не был утвержден и которым он уже полгода успешно руководствовался на собственный страх и риск.

Князь превратил буквы и цифры в бумаги. Его пальцы замяли воронье перо – письменную принадлежность и атрибут власти, – которым он пользовался вместо банальной ручки.

– Та-ак… Здесь сокращаем. Это вычитаем. А это ей на что?.. Вот самовлюбленная стерва!.. Обойдется. А тут что еще за грязь?..

– Это на госпиталь Дианы, Князь, – Леонард взглянул на расчеты. – Он совсем немного…

– Какой еще госпиталь?! Устроила тут…

– Позволь заметить, что это прекрасно успокоило воинов. Сейчас там долечиваются единицы и некоторые изредка проходят процедуры оздоровления. Его ликвидация вызовет такую реакцию Княгини…

– Без тебя знаю! Шибко грамотный, что ли?!.. – огрызнулся Самуил. – Госпиталь оставить. Расходы на искусителей урезать на четверть.

– Но, Владыка, они и так уже были уменьшены вдвое, еще одно сокращение…

– Заткнись и выполняй! Я здесь Князь и никто другой!.. Хвала бездне…

Леонард хотел напомнить про долгосрочную перспективу и про гнев Княгини, неусыпно ведущей все дела Царства, но предпочел закрыть рот. Самуил отхлебнул до половины бутылки и ему начало легчать. Жизнь налаживалась.

Он придумает новые планы битвы, покорений и прочего, когда захочет. Всем остальным достаточно знать, что победа будет за адом. А уж в ближайшие лет пять или через десять столетий не их собачье дело.

– Черт, я уже и здравоохранение им обеспечиваю, скоро университеты открывать начнем, – проворчал Денница. – Что за бардак? – он покосился на разгромленную гостиную. – Организуй здесь уборку… С кем я вчера был, не знаешь?

– С Эллой из тринадцати… Были еще три девушки, но ты потом велел им уйти…

– Вот курицы. Измельчали шлюхи, раз их хочется выгнать.

– Светлейший… я…

– Что?..

– Дело в том, что…

– Короче!.. Не мнись, как девка!

– Я не хотел тебя расстраивать. Но она действительно та еще птичка. Хоть и красотка ослепительная… Я застал ее сегодня за тем, что она трепала остальным любовницам, как ты всю ночь с ней откровенничал. И якобы даже плакался в жилетку.

– Я что делал?!.. – Князь поднял бровь. – Да кто в это поверит! Когда я кому-то плакался?

– Никогда, Всесильный, – последовал ответ.

Золотой принцип: не помню – значит не было. Он так хорошо работал!

– Я велел ей помалкивать.

– Спасибо и на этом, – сухо проронил Князь. Он отхлебнул еще абсента. – Рассчитай текущий состав тринадцати.

– Что, весь?..

– Нет, половину! Весь состав, говорю.

– Но мы столько потратили на восстановление их привлекательности… по высшему разряду.

– Делай, я сказал. Отними обратно, что можно. И устрой конкурсный отбор. Я сам выберу достойных. Я не могу работать, если меня не устраивают те, с кем я сплю!.. Неужели непонятно?!.. Ну, тебе-то нет. Хм… Может быть, еще… – Князь задумчиво пролистал две последние страницы «бюджета»; с пера на пол капали чернила, но он этого не замечал. – Еще с отбросами что-то сделаем? Почистим дно, так сказать…

Отбросы адского мира – второсортные, опустившиеся демоны, которые уже почти что создали давку в беспредельном мире равнин… Они никому не мешали. И не помогали.

– При всей их бесполезности, Владыка, – тут Леонард смолчать не смог, – они тратят только то, что набирают из воздуха, – отзвук наших собственных грешков, пыль… и еще какую-то мелочь. Мы больше энергии изведем на их казнь. И это может вызвать такую панику, что…

– Да пошутил я, расслабься. Дуй выполнять. И уборщицу пришли посимпатичнее.

Падение словно разреза́ло ангельское тело на полосы, давило и перемалывало его, не давало дышать.

Надя больно ударилась всем телом и замерла на камнях. Легкие не могли принять нового воздуха, свинцом наливающего потяжелевшие ребра.

– Чуть на меня не рухнула! – послышалось сверху. – Обалдели там совсем!..

Отпавшие из рая ангелы попадали прямиком на Главную площадь ада. После битвы их, правда, стало намного меньше.

– Девчонка!.. Вроде ничего! – добавил кто-то. – Может, захапать ее?

– Бородавку тебе на язык!.. Ты же знаешь, сейчас за ней придут стражники. Это привилегия Князя.

– Почему вечно ему?

– Потому что он Князь! Вон возьми какую-нибудь дешевку из того угла. Чай, на нее тебе зарплаты хватит.

У Нади не работала голова. Ее забрал с площади какой-то мужчина. Долго вел за собой, почти нес: она еле передвигала ноги. Потом она оказалась в тесной клетушке, где не было ничего, кроме решеток и пола, и просто лежала. Лежала, пока из тела уходили последние силы, словно проваливались сквозь камни.

– Черт тебя возьми! – Леонард повернулся на возглас, который был обращен к нему.

Начальник стражи стоял на самой дикой части равнин, где располагались тюрьмы для людских душ. Воздух здесь был наполнен отчаянием и безумием. Буквально слышался плач и скрежет зубов. Тысячи рук ложились на прутья безразмерной камеры, стараясь преодолеть заточение, но все было напрасно. Князь не нуждался в тех, кто не мог работать на него после смерти. Для этого были служебные духи – падшие ангелы.

Лишь единожды он потратил множество ресурсов, чтобы временно возродить способности грешных душ к действиям, и отправил их на битву с раем как отдельный отряд. Но это была плохая идея.

– И вам доброго дня, – бесстрастно отозвался Леонард. – Зачем пришли?..

Брови его нахмурились. Напротив стояли два элитника первой адской армии – извращенцы, как их все называли – со злыми, исполосованными самыми темными страстями лицами. Одним словом, звери. И ближайшая армия Князя.

– Почему ты не выполняешь свои обязанности? Наш генерал не дождется, пока ты оформишь нормальный бар.

– Думаете, мне больше заняться нечем? У меня полно дел и без вас. Мои парни организовывают реставрацию убранства; всему свое время.

Раньше Леонард исполнял в основном приказы Князя и угождал прихотям Дианы да занимался внутренними делами. Сейчас же на него валили все, что только можно было придумать.

– Владыка жалуется: твои стражники приводят к нему совсем дохлых девок. Твоя задача – помариновать недавно упавшую, чтобы сильно не сопротивлялась, а не превращать ее в труп, который не двигается! – высказался один из элитников.

– Я еще раз говорю: мы не успеваем теперь. Демонов мало – просьб много.

– У нас у всех теперь всего меньше!.. Что ты тут вообще делаешь, о грехах советуешься с человеками? – поддразнил один из солдат.

– Не твое дело, – ответил Леонард.

После неудачного руководства злополучным отрядом, который был на голову разбит легионом почивших христианских воинов, собранных Михаилом в ответ, начальник стражи периодически зависал у «склада» для душ. Это было что-то вроде отдыха.

– У меня сейчас нет лишних рук. Если хотите, есть девка на подходе. Сами ведите ее Князю. А я займусь чертовыми барами ваших доблестных начальствующих, – он обобщил, желая куда более прозрачно намекнуть, что все генералы не принесли особой пользы в войне. Увы, говорить такое было бы опасно и для здоровья, и для собственного положения. Теперь продвигалась иная версия случившегося.

Предложение с девушкой устроило элитных воинов.

– Вставай красотка!

– Фу, какая же она замшелая! Ну ничего, Князь быстро вдохнет в тебя… чего нужно…

Это могло их несколько позабавить. Воины Варфоломея подняли Надежду, доставив при этом всю возможную боль и неудобства.

– Опять передержал, кретин!.. Давай мы сначала взбодрим ее слегонца?

– Ты что, нет. Таков закон.

– Да знаю я! Пошутить нельзя?

Долгие улицы-коридоры. Несколько раз ее приложили о стену. Передавали из рук в руки, о чем-то перекликались между собой. Надя была не в состоянии не то что реагировать, но даже держать глаза открытыми.

– Эй вы! Что тут шатаетесь? – прошло долгое невнятное время, когда в происходящее вмешался еще один мужской голос.

Элитники первой адской армии успели дойти до квартала первой касты, когда генерал Алан решил выйти из своих покоев, чтобы прояснить голову. Пониженное качество и увеличившееся количество алкоголя давали о себе знать.

Перед его глазам вырисовались представители ненавистной армии, которая не должна была именоваться первой. Потому что достойными этого он от момента становления ада считал только себя и своих воинов.

– Какое твое дело… генерал.

– Именно: я – генерал. А вы что тут забыли? Что вы сделали с девчонкой?

Алан был в злобно прокисшем настроении. В последнее время так было почти постоянно. Поругаться с подчиненными заклятого врага – это могло ненадолго помочь развеять тучи. Теперь он жалел только о том, что его меч остался в комнате. Но ему ли не справиться с двумя олухами?..

– Мы тебе не подчиняемся. У нас свой начальник.

– Ваш генерал командует лишь привязанными к кровати шлюхами. И вы, смотрю, не решитесь овладеть девкой, не предоставив ей взамен сотрясение мозга.

– Что ты сказал про нашего генерала?!..

– Про вашу гиену?.. Ничего хорошего. Поставьте девушку на землю и можете убираться.

– Армию твою дефектную мы поставим на карачки… И тебя вместе с ней.

Дальнейшие слова были бы излишни.

Удары Алана оставались четкими. И реакция на встречные выпады была молниеносной.

Надя вскрикнула, оказавшись выпущенной из сальных рук и с силой ударившись головой. Не разобрать движений, но за пять минут все было закончено.

– Крови нет?.. – ее тронули за плечо. Надя поняла, что один из элитников Варфоломея без сознания лежал на ней. Второй валялся где-то рядом. – Вылезай оттуда.

Видя, что она не может подняться и вообще плохо ориентируется, генерал сам вытащил ее из-под грузного тела.

Вскорости Надя была под его одеялом, все еще серая лицом и беспомощная.

– Выпей – тебе это поможет, – он присел рядом на постель и поднес к ее губам бокал сладкого вина. Второй рукой помог ей приподняться.

Прикосновения и отчасти вино вернули Надежде немногие долгожданные силы. Она вдохнула, издав короткий звук. Глаза раскрылись прямо в лицо ее спасителя. Он не ожидал такого проникающего взора, в котором было столько всего разом: болезненность, вопрос, беззащитность, немой трепет. Он сделал движение, помогая ей выпить еще глоток, и в ответ почувствовал слабое прикосновение пальцев к своему запястью. Ее веки опустились, но рука оставалась на его руке, не отпуская. Алан отставил бокал на тумбочку и накрыл ее щеку ладонью.

Что она обрела в тот вечер в его объятиях?.. Был ли это отчаянный бросок в поисках спасения или начало безответной любви простолюдинки к рыцарю? Но казалось, что она открыла мир, недоступный никому.

Надю разбудил голос, доносящийся из гостиной через отворенную дверь спальни. Зрачки остановились на покрашенной в красноватый цвет стене, на которой неряшливо зиял небольшой, но заметный скол. Большой шкаф стоял приоткрытым, на полу валялись кожаные брюки и мужская рубашка с эмблемой второй адской армии – двумя широко расставленными кошачьими глазами. Одежда была скомкана, и виднелось только одно роковое око. Венчал лежащую кучей форму свернутый пояс с металлической бляшкой.

– Не в службу, а в дружбу: проследи, чтобы все было нормально. Комната и все, что попросит.

– В каких пределах, генерал?

– В любых, я не нищий.

Надя попыталась подняться, но поняла, что она совершенно голая под одеялом. Девушка замерла в нерешительности.

Алан в халате зашел в спальню, за ним – светловолосый элитник армии гордыни. Так Надя впервые увидела Дана.

– Где твое платье, красотка? – спросил военачальник.

– Будет сделано, генерал, – ответил на распоряжение воин. – Она очень красивая, – он едва оглядел ее. – У тебя отменный вкус. Как всегда.

Алан пропустил комплимент мимо ушей.

– Ну и уродство, – пробормотал он, найдя у стены тряпку, которую и одеждой назвать было сложно. – Сделай себе новое. Что молчишь?.. Дан, выйди, я ее соберу.

Элитник удалился обратно в гостиную. Алан по-деловому вытащил новую знакомую из постели и материализовал на ней простой, но элегантный бежевый наряд.

– Иди, – коротко распрощался генерал.

Времени было четыре часа утра. Страдая бессонницей, он любил спозаранок поставить на уши и всех остальных.

Первое время Дан смотрел на Надю с неким недоверием и выжиданием.

Ее комната пришлась ей по вкусу. Простая, но удобная. Двуспальная кровать – непременный «реквизит» всех демонских жилищ, даже самых бедных – стояла в углу; небольшой стол, кресло, три стула, шкафчик и маленький бар – все в коричневатых блеклых тонах. Местами мебель была потрескавшаяся, но вполне могла служить своей хозяйке. В баре гордо стояла полупустая бутылка недорогой русской водки.

– Доработать можно все, что потребуется, – сказал элитник.

– Благодарю. Спасибо тебе большое и твоему… генералу.

– Он просил, чтобы я всегда был к твоим услугам. Я через четыре двери, в триста третьей комнате. Если сейчас тебе больше ничего не нужно, я пойду, прекрасная.

– Просто Надя. А ты?..

– Даниил. Называй меня Дан.

– Благодарю тебя еще раз.

Она уперлась рукой в стол, так как ноги у нее гудели. Не то от пережитых волнений, не то от более приятных вещей, ранее ей неведомых.

Воин кивнул и удалился.

Надежда села на кровать и огляделась. Ей надо было привыкать к новой жизни, но ад оказался для нее не столь страшным, как для многих. И чувствовала она себя теперь хорошо, если не считать совсем легкого головокружения. Слишком много эмоций?..

Встреча с Аланом не могла не оставить в душе вспышки и волны. Надя разумно полагала, что генерал поместил ее сюда, имея намерение продолжить встречи. Возможно, скоро увлечение закончится, а тогда ей придется справляться со всем своими силами. Но ни то, ни другое не сбылось. Столь причудливая жизнь длилась уже три месяца.

Дана забота о Наде не обременяла. Она редко что-то просила, в основном книги. Алкоголь он стал предлагать сам, советуя, что получше. Вскоре напряженность ушла из его взгляда и он проникся к ней самой искренней симпатией. Ведь она была благодарной и никогда не требовала не только запредельного, но даже чего-то среднего. Понятие роскоши, похоже, ей было чуждо.

– Ты очень грустная, – заметил Дан как-то, зайдя ее проведать. – Что-нибудь случилось?

– Ничего. Все нормально.

– Что-то произошло на улице? Я давно хотел тебе сказать, что гулять одной здесь опасно.

– Да, я знаю. Спасибо, Дан. Но я просто изнываю без всякого занятия. Читать уже больше не могу, а земные фильмы наводят тоску… Хоть волком вой. На работу сейчас так просто не устроишься. Во всяком случае, мне такие условия ставили, что… Если еще и не гулять, то не знаю.

– Понимаю. Может, тебе какие-то развлечения организовать?..

– Спасибо. Но не стоит. Ты очень добр ко мне.

Она улыбнулась, и внутри него словно вспорхнули крылья бабочки.

Бездна и мрак!.. Нет, честь элитника и верность генералу превыше всего. Как бы это ни было сложно.

Через пару дней Дан вновь появился и сообщил новость.

– Послушай, ребята на тренировке только и обсуждают создание баров на Главной площади. Говорят, в них набирают девушек на должности барменш. Из навыков нужны умение слушать и приятная внешность. У тебя все это есть. Хочешь попробовать?.. Я попрошу, чтобы тебя поставили в самый приличный бар, который для первой касты.

Так Надежда сделалась подавальщицей напитков. Почему бы и нет?.. Теперь было, чем скрасить долгие дни. К тому же она узнала много нового и интересного. Могла бы получить диплом психолога. Адского психолога. Но так ли он отличался от земного?

Вторая встреча с Аланом повернула обычное течение ее жизни. Она не могла не признаться, что его визиты доставляют ей радость и она ждет его.

В остальном Надя изо всех сил старалась затягивать себя морским узлом. Только держаться, это была ее цель. И она благодарила Бога, что ее миновали ужасы, которые тут происходили. До того дня, как ее ввели в высшее общество.

Дальше больше: Алан попросил Дана проверить Надины увлечения и контакты. Из чистейшего жаждущего любопытства. Дан подтвердил, что на основании всего, что он видел, сколько выдавал ей энергии от имени генерала и как она ее тратила, да и по другим признаками Надя, скорее всего, не имела связей с иными мужчинами.

Собственно, элитник и сам давно задался тем же вопросом: ради чести генерала, разумеется. И был крайне удивлен ответом. Сколько и в какое бы время он ни пытался копать глубже, ему не удалось найти того, чего не было. Ценное качество.

С тех пор Дан поглядывал на нее еще более пристально и с не меньшим интересом и тягой. Да, она ходила на какие-то странные сборища религиозного толка. Чудачка, но слишком уж симпатична, чтобы заклеймить ее за такую мелочь. К ней приставали на работе, но ничего более.

В душе Алана этот факт навязчиво становился рядом с другой догадкой: в аду стали активно поговаривать, что Диана все-таки изменяет Князю. Или же очень близка к этому. Возможно, волна сплетен объяснялась пресловутым госпиталем и ее любовью к мужскому вниманию. Но… бездна подери, она была Княгиней ада, а не юной мечтательницей!..

Генерал начал думать, что слухи похожи на правду. Хотя таковая с трудом стыковалась с позиций Самуила, который всегда обещал расправиться с ней и с любым, если узнает… Однако, с другой стороны, у Князя был настолько извращенный и больной мозг: мог ли он дойти в своих извилинах до отрицания или рационализации?.. Он всегда тщеславно подчеркивал, что полностью контролирует чувства Дианы и хозяйничает в ее душе, как в своей курилке. Способен ли он был признать, хотя бы сам для себя, иное?.. Одни лишь подозрения о «жене Цезаря» не считались за что-то стоящее, пока муж исправно получал от нее, что хотел: ее постоянную изнурительную работу на его господство…

Диана обожала супруга всеми фибрами души и тела, но все равно стремилась оказаться в постели с другими, чтобы развлечься, оторваться. Чтобы быть полноправной богиней и получать то, что запрещал ей муж, пока сам творил неописуемое словами.

Все женщины в душе шлюхи как ни крути. Но, черт возьми, что же это за «северное сияние» он наблюдал в лице Нади?!..

Алан обожал наряжать и украшать ее. Со скрупулезностью дерматолога он рассматривал каждый сантиметр ее тела, изучал изгибы и повороты.

Один раз, устроившись спиной в его объятиях, она почувствовала, что его рука пытается сделать ребра более выпуклыми. Надя едва не поколотила генерала, наотрез отказавшись менять свою фигуру. Он усмехнулся, но настаивать не стал. Лицо же ее, с довольно крупными и при этом гармоничными чертами, большими глазами, плавным изгибом переносицы и в меру полными губами, сомнений в привлекательности не вызывало.

Портить нежную смугловатую кожу не выходящими из адской моды татуировками и проколами генерал не желал, лишь поставил любовнице одну небольшую картинку, изображавшую ласточку, рядом с левой лопаткой. Получилось невообразимо сексуально, особенно когда платье, неизменно темное, приоткрывало ее спину.

Он на удивление хорошо подбирал для нее фасоны, подчеркивающие достоинства, а из особенностей делающие изюминку. В том числе благодаря стараниям Алана, Надежда начала притягивать взгляды представителей высшей адской касты, завсегдатаем мероприятий которой он сделал ее против воли.

Ловушка постепенно закрывалась?..

Глава 10

Пьянство было в аду чем-то вроде социальной традиции. Здоровью схожих с трупами тел, в которых текла вонючая черная кровь, оно не могло сильно навредить. Зато, как и на Земле, алкоголь легко приводил к импульсивным поступкам и обострению чувства справедливости.

Дан просиживал штаны за стойкой в баре для элитных воинов в «теплой» компании представителей разных армий. Глаза его блуждали, а грудь периодически давила неслышные вздохи. На расстоянии десятков метров виднелось такое же заведение, но для избранных. Если бы его можно было разглядеть получше… И кабы он не старался так найти самую хорошую вакансию барменши…

– Налей еще!..

Дан устало покосился и подумал, что скоро оглохнет от своего соседа. Разошедшийся воин гордыни кутил справа, позабыв об обычной для второй армии холодности и надмирности своего существования.

– Хватит с тебя уже! Не то до дома не дойдешь!.. – жгучая брюнетка, слишком дерзкая для барменши, с диким взглядом карих глаз, рванула от посетителя пустой стакан.

– Заткнись, женщина, и налей виски! – вновь потребовал элитник.

Неужто кто-то из обслуги позволил бы себе такое в отношении представителей первой касты или героев войны?

Слева пил здоровенный и молчаливый воин злобы, словно поставил себе цель уничтожить все запасы бара, чтобы никому не достались. Дан увидел, что за столиком неподалеку прохлаждаются воины греховных удовольствий вместе с элитниками лени.

Откровенная вражда существовала только между демонами первой и второй армии. Кроме того, взрывной генерал Ираклий весьма недолюбливал хладнокровного Алана. А воинов армии злобы лучше было не бесить. Но потасовка могла возникнуть в любой комбинации.

Дан подумал, что она хотя бы развлекла присутствующих. Но из увеселений оставался лишь неуемный коллега, лишенный спиртного.

– Что повернулась пятой точкой? Это не лучший твой дар! – крикнул он барменше.

– И ты об этом вправду говоришь?.. – развернулась она, насмехаясь.

– То, что ты спала со мной, не дает тебе права…

Ах, вот чем объяснялось ее поведение.

– Кто говорит о тебе?.. Я сплю с кем повыше, и это дает мне право вести себя так, как я хочу! – женщина продолжала идти на конфликт. Видимо, вояка чем-то задел ее в то время, когда они крутили любовь, как опившаяся валерьяны кошка раскручивает мохеровый клубок.

– Это с кем же?.. – сдвинул брови элитник. Он был и вправду очень пьян: его шатало даже на стуле.

– С генералом Ираклием!.. – выдала девушка.

– С ним?.. – на губах воителя зародилась ирония. В эту минуту подошла еще одна компания воинов гордыни.

«И чего всех сюда несет сегодня?» – мелькнуло у Дана в голове.

– Здоро́во! – три элитника поприветствовали коллег по армии рукопожатиями и остались стоять рядом как истуканы.

– Ты слышал? – пьяный солдат нашел ближайшего собеседника. – Она спала с генералом Ираклием!.. Во достижение!.. Да он спит с любой шалапухой, – соединение двух слов дало непредсказуемый результат, – даже с такой дешево раскрашенной, как ты!..

– Эй, что ты там городишь?! – возмущение прилетело из-за столика, где гнездились греховные наслаждения. – У нашего генерала отменный вкус!..

– Извиняй, Макс, но все знают, что вкус, как и разборчивость, не в цене у начальника пятой армии, – голос возвысил один из вновь прибывших элитников гордыни.

– Он таких себе иногда берет, что диву даешься… – проговорил Дан, глядя в стакан. – Освежи бокал, родная, – он подозвал другую барменшу – блондинку, которая весело кривила губы от происходящего, но ничего не говорила.

– Всем дает свой шанс, – продолжил элитник свою мысль.

– Да, вы правы!.. – рассмеялся в ответ воин армии удовольствий. – У нашего генерала предпочтения бывают чересчур художественными! Выбор красоток не один из его талантов!..

– Как и нормальное чувство юмора, – пробормотал себе под нос Дан. Он встретился с пожирающим взором блондинки, но остался безучастен.

Дешевка. Всего лишь еще одна дешевка, которые ему осточертели. Светлые глаза воина так и стремились вырваться за пределы бара и проникнуть туда, где была поистине ценная женщина.

Все посмеялись над пристрастиями пятого генерала.

– Черт, Дан, – его внезапно хлопнул по плечу другой стоявший коллега. – Ты получил сегодня зарплату? Сколько там?

– Ты думаешь, что теперь под его защитой?! – не унимался в то время буян. – Да он тебя и не узнает, если снова увидит!.. Возомнила себя под крышей! Что, что губы дуешь?!

Девушка в самом деле надула изумительно пухлые губки. Со стороны Ираклия протекция действительно была весьма плохая. Одна бурная ночь, и поминай как звали.

– Еще не считал, – уклончиво ответил Дан. Не хватало еще обсуждать свои ресурсы. Мало, что ли, было в жизни проблем.

– А я посчитал, и… Дьявол, красотка, налей мне виски! – велел нежелательный собеседник дикой брюнетке. Он наклонился к Дану, и тот понял, что соратник уже и так успел отметить получку. – Я никак в толк не возьму: почему мы вынуждены пить тут это пойло, пока так называемые «герои войны» наслаждаются жизнью в элитном баре с элитными девками вместе с нашими начальниками и тринадцатью?..

– Это было решение генерала: кому давать звание, а кому нет. Утвержденное Князем, – Дан поджал губы.

Темноволосая барменша протянула элитнику гордыни стакан. Ее схватил за руку пьяный воздыхатель, расплескав половину. Женщина вскрикнула и выпалила ему в лицо несколько ругательств.

– Ник, угомонись уже!.. – велел коллега, забирая остатки своей порции. Его сейчас интересовал не алкоголь. Энергия за порции списывалась автоматически, и он только что угостил пол. – По каким критериям нас выбирали?! Вот ты, один из приближенных нашего генерала, что ты получил?.. А я?.. Я в битве положил дюжину ангелов. А кто стал героем?.. Серега, который меч держать нормально только что научился?.. Яр, который сразу получил по ребрам и лежал до конца битвы?.. Как это понимать?!

– Решения генералов были обоснованны, – наморщил лоб доселе молчавший воин злобы. Часто они не отличались умом. А впадая в ярость, так и вовсе ничего не понимали вокруг. Но этот был вроде ничего.

– Чем, позволь узнать?.. Тем, что воины особо отличились в битве? А кто это проверял? Кто видел кандидатуры и процесс принятия решений?!

Дан нахмурился еще сильнее. Он и сам не раз размышлял об этом. Алан вечно обращался к нему, советовался, давал персональные поручения. Но как пришло время наград, так они чудесным образом обошли его стороной. Единственной его «наградой» оставалась служба Наде…

Поборник прозрачности и демократии продолжал лютовать рядом, будто не слышал ранее о произволе.

– У нас получил героя Роланд, который пол-легиона Мирослава снес, – сказал воитель злобы.

– А кто еще?! Вот ты сколько ангелов положил?..

– Денис, хватит, – Дану это порядком надоело. Соратник продолжал стоять над душой, рядом вопили друг на друга Ник и барменша.

– Не знаю точно. С десяток.

– А кто должен знать?! У кого статистика, у кого подсчеты?!

Было похоже, что Денис сейчас договорится до Князя, у которого как у архангела был неограниченный доступ к Вселенской базе информации – аналогу земного Интернета, включающего в себя все общедоступные и секретные сведения о рае, Земле, преисподней и их обитателях за всю историю их существования, – и до его методов управления.

Последние заключались, в частности, в том, что составление примерного списка героев войны было отдано на откуп личным пристрастиям и убеждениям генералов. И последние не были в том виноваты: Самуил не удосужился предоставить им сколько-нибудь вразумительных данных, приходилось руководствоваться освященным веками принципом фонаря и нутра. Затем в истеричном настроении перечень черкала Диана, потом все кричали друг на друга на совещании, и Князь велел оставить самых презентабельных внешне, лояльных режиму, а на оставшиеся места назначить любых, лишь бы побыстрее разделаться с горьким послевкусием войны.

Если б не столь острая необходимость обеспечить преданность Царству, хозяин преисподней вообще бы не взялся за подобное. Не стал бы награждать Варфоломея, единственной заслугой которого явилась рана в груди, носящая имя помощницы Михаила, Казимира и его трухачей, которых истребили на корню, едва они подняли мечи, да и все остальные вряд ли заслужили ордена… да еще и первой степени. Черт, чего только ни приходилось придумывать, лишь бы укрепить веру в братство и честь! А сколько времени было угрохано на составление официальной истории битвы…

Так мера, призванная разрядить напряженность в рядах воинов, повлекла закономерные пересуды и еще большую злость. Одно дело просто не иметь и другое – не обладать тем, чем обладают соседи!..

– Наверное, ты прав, – в опасной близости пробормотал элитник злобы.

Но тут душа Ника не выдержала превратностей любви. Он схватил свою бывшую за волосы и с силой шарахнул ее лицом о стойку. Дальнейшие крики и рыдания съели все выводы.

Дан с нескрываемым отвращением поднялся и двинулся на выход, в дугаря пьяный Ник ретировался с досадой. Почему-то вслед за ними ушел и элитник злобы. Остальные помедлили и вернулись к своим разговорам.

– Тихо ты, всех распугаешь, – бойкая блондинка подошла к ревущей коллеге и предложила ей салфеток. – Иди домой: и без тебя здесь управимся, – взгляд ее уже звал еще двух девушек, хозяйничавших на другом конце длинной стойки.

Подобное решение споров между мужчиной и женщиной здесь было вполне нормальным. Никому бы и в голову не пришло осуждать элитника. Нарвалась, называется.

Надя шла домой без туфель, стараясь не повредить ноги о камни. Двенадцатичасовая смена: икры налились тяжестью, а скулы сводило от искусственной улыбки. Она почти что была готова расплакаться от изнеможения. Но лить слезы – это было не ее. Да и жаловаться на условия одной из лучших адских работ – тоже.

Едва она успела сменить узкое платье на удобный халатик, в комнату постучали.

Алан?.. Но он ждал ее послезавтра, в субботу. Неужели решил зайти сам?.. Обычно он врывался без предупреждения. И в последнее время был так погружен в работу, что почти ничего вокруг его не интересовало.

– Войдите.

Надя увидела в дверях Дана.

– Прекрасная… То есть Надя.

Давний знакомый обратился к ней и замолк в нерешительности, подбирая слова. Это заставило ее напрячься.

– Я хотел бы кое-что у тебя спросить. Или мне лучше зайти попозже?

– Не надо позже, Дан, я слушаю, – она присела на стол. – У тебя все в порядке? Я давно тебя не видела.

– Да… Да, все в порядке. Я хотел сказать тебе…

Он вновь мялся.

– Ты такая изумительная женщина. Я имею в виду, не только внешне. Ты умна, общительна, с тобой невероятно приятно разговаривать… И тебе не чужды понятия о чести… Ты не похожа ни на одну местную безделушку.

О, куда же он клонит?

Дан хотел что-то добавить про верность, но побоялся, что это будет истолковано как недопустимое вторжение.

– Спасибо за такую оценку. Не думаю, что я в полной мере ее заслуживаю.

– Ты заслуживаешь гораздо больше, – он взглянул на нее такими глазами, что Надя испугалась, что он в нее влюблен.

– Дан…

– Ты только не пойми меня неправильно! – поторопился он. – Я никогда не позволил бы себе говорить такого. Но я восхищаюсь тобой от всей души. Я хочу попросить у тебя об одном одолжении.

– Все, что я могу, – осторожно промолвила Надя.

– Я тоже хотел бы иметь нечто подобное, если это возможно.

– Что именно?..

– Красивую женщину, которая принадлежала бы мне. Я бы дал ей положение в обществе, условия жизни, свою комнату… Все, что она захочет. Я все-таки один из ведущих элитников ведущей армии.

– Но как я могу тебе в этом помочь?

– У тебя же есть подруга?..

Всемогущий Господи!.. Вот к чему все это!

Надя выдохнула с облегчением, но тут же наморщила лоб. Почему он выбрал для этих целей Эльзу, которую едва знал?

– Да. Но я не могу ответить за нее.

– Просто поговори с ней. Познакомишь ее со мной поближе?

– Хорошо, я сделаю то, что в моих силах. Как и ты для меня всегда.

Он иногда наблюдал общение подруг, когда Эльза заходила в их квартал. Надя все же стала приглашать ее к себе. Живая, непосредственная, вечно что-то рассказывающая, словно доказывающая, – вот какой представлялась она страдающему элитнику.

Надежда очень хорошо относилась к Эльзе. Дружеские отношения между двумя адскими женщинами были не меньше чем чудом. Но она знала и другие черты ее характера…

Однако она обещала поговорить. И они оба взрослые… демоны. Как же странно звучало это словосочетание.

Бездна, здравомыслящая ангельская девушка, кинувшаяся из рая в пекло, Надя думала, что будет умирать в преисподней в грязной канаве, допускала даже, что ее будут истязать какие-нибудь изуверы. Но лишь удивительные личности мучили ее теориями о достоинстве воина и неправильных дамах!..

Эльза встретила предложение сначала с изумлением, а потом – с нескрываемым восторгом.

– Это тот блондин высокого роста?.. А разве с ним не ты? – опешила подруга.

– Нет. Когда я такое говорила?

– Ну, я его видела несколько раз: он же подходил к нам. Так смотрел на тебя. Я думала: раз ты не рассказываешь, значит у вас все сложно…

– Нет, ничего подобного. Между нами никогда ничего не было.

Теперь придется сказать правду про ее отношения с генералом. Все равно Дан разболтает. Но Эльза была слишком поглощена планируемым знакомством.

– Невероятно!.. – она фактически прыгала на месте и кричала. – Прощайте, всяческие придурки!..

Ура прекрасной жизни!.. И теперь Эльза будет совсем рядом с подругой!

– Ты уверена, что хочешь этого? – переспросила Надежда. – Он нацелен на то, чтобы ты жила с ним постоянно, в одной комнате. И, похоже, чтобы он был единственным.

А почему ему вообще пришла в голову идея о беспрекословной преданности женщины? Надежду молнией пронзил очевидный ответ. На душе стало ужасно гадко.

– Будет, в чем проблема?..

– Ни в чем. Но ты с ним толком не знакома. Будешь ли ты счастлива?

– Мы в аду! А он красавчик!.. Да еще и элитник второй армии! Какое еще нужно счастье?

Действительно, какое?.. Так ли необходимо вообще лезть в это с Надиными земными категориями? В раю-то таких вопросов не возникало: о совместном проживании и определении того, что тебе нужно от партнера.

Свидание состоялось в тот же день. Союз образовался. Дан стал еще одним эксклюзивным обладателем постоянной женщины. И выглядел он вполне довольным. А Эльза светилась в буквальном смысле: она даже стала повыше ростом и стройнее. Отличное платье было также обеспечено, и за украшениями дело не постояло.

Надежда поняла, почему в аду все говорили, что Алан – законодатель мод. Генерал удовольствий мог выпендриваться со своими новинками в мире одежды, привычек и спутниц сколько угодно. Но именно то, что делал Алан для одного себя, все немедленно пытались повторить. Неужели скоро вся вторая армия спросит, нет ли у нее еще подруг?..

Вечером Надя смотрела в стену генеральских покоев, которую теперь прикрывали богатые шторы, пока Алан читал бумаги, лежа рядом с ней в постели.

– Я могу пойти к себе.

– Ты мне не мешаешь, – ответил он.

Девушка замолчала. Он никогда не гнал ее. Если приглашал, то, как правило, оставлял до утра. Заглядывал в ее комнату сам – так предпочитал провести там часы, пусть даже и молчал иногда подолгу, решая в голове глобальные адские проблемы.

– Можно тебя спросить?

– Если мой отказ тебя не остановит, то спрашивай, – сложно выразился генерал.

– Вероятно, это чересчур… Я знаю, что ты не любишь меня. Иначе бы уже сказал об этом. И я благодарна, что ты все равно добр ко мне.

– Это вопрос? – Алан не оторвался от букв. Его рука взяла с тумбочки едва початый стакан с виски и льдом. В последнее время он потреблял гораздо меньше.

– Нет. Я хотела узнать: ты сам любил когда-нибудь?

– В аду все признаются друг другу в любви постоянно. Хоть кого спроси, – отозвался начальник гордыни. Его губы распробовали спиртное.

Надя решила, что ответ отрицательный, но ошиблась.

– Да, любил. Но это было очень давно.

– Кто она?

– Неважно. Потому что ее больше нет.

– Что с ней стало?

– Ее просто больше нет, – на этом Алан поставил точку. – Спи, ты устала.

Он вскоре отложил бумаги и силой мысли потушил царящий в комнате рассеянный свет, а затем устроился на боку, спиной к Надежде. Когда она проснулась с утра, его не было рядом. И она вернулась к себе в квартал армии гордыни.

Глава 11

Глаза Михаила невообразимо округлились.

– Что?! – воскликнула Агнесс, влетая в уголок. Она еще не успела отбыть на Землю и примчалась обратно на зов своего архангела.

Обычно ангелы передавали друг другу сообщения с помощью птичек и бабочек, как демоны с помощью мокриц, однако в раю светлые духи могли общаться, на уровне чувств узнавая, что им хотят что-то сказать. Михаил и Агнесс и вовсе были уникальны, ощущая друг друга, где бы ни находились.

– Ты видишь то же, что и я?.. – он раскрыл перед ней Вселенскую базу информации. Неограниченный доступ к ней имели лишь архистратиги, включая падшего архангела Самуила. Но даже они не могли читать зашифрованные файлы, в том числе личные данные.

С военными целями шифры вскрывали взломщики, таковые были и среди ангелов, и среди демонов. Персональные досье позволяли себе трогать лишь отпавшие: это считалось грехом.

Простые ангелы и демоны довольствовались информацией из общего доступа, часть которой хранилась в формате, напоминающем социальные сети. Иногда им давались особые разрешения от архангелов посмотреть нечто важное.

И Агнесс узрела то же самое, что и ее начальник. В воздухе замелькали письменные донесения ангелов-хранителей. Вскоре в уголке появились многие из них, недоумевающие. Речи были у всех примерно одинаковые.

– Мы работали со своими подопечными. В какой-то момент искушения заглохли. Просто оборвались.

– Я даже контакт с демоном запросил. И знаете, что?.. Я увидел его. Он отключился и лежал на полу.

Обыкновенно ангелы и демоны не видели друг друга, даже когда стояли рядом с одним и тем же человеком. Встретиться и поговорить можно было, попросив об этом оппонента или вызвав его усилием собственной воли.

– Что происходит?.. Ловушка? – спрашивали ангелы.

– Возможно, это от раскаяния демоны падают?

– Мы можем оказать им помощь?.. Не в искушениях, а в себя их привести?

– Это точно не от покаяния. Когда мы все выясним, то соберем всех более или менее не занятых хранителей и расскажем о ситуации лично, – произнес Михаил.

Несмотря на неусыпное служение по охранению человеческих душ, в штатном режиме ангелы-хранители могли отлучаться в рай или иные места, сохраняя связь со своими подопечными. В решающие моменты они обязательно присутствовали совсем близко.

Агнесс энергично листала открытую ей Базу информации, пользуясь допуском Михаила. Вскоре все стало очевидно.

– Падший архангел урезал ресурсы своих демонов, – пояснил первый архистратиг, когда в уголке образовалась непролазная толпа его ангелов. – И уволил часть из них прямо во время искушений. Учитывая, что после битвы «зарплаты» демонов так и не достигли прежних размеров, а уровень жизни и личных накоплений упал, некоторым не хватило сил даже чтоб вернуться в ад. Можете их слегка привести в порядок и отправить обратно. Это не возбраняется.

– Я к этому извращенцу близко не подойду, – подал голос кто-то из девушек. – Я не воин и курсы самообороны для женщин не проходила. Мало ли что…

– Я не заставляю. Позовите легионеров. Знаете что? Лучше пусть все это сделают наши воины, взяв себе в помощь сестер милосердия Рафаила. Агни, организуешь?.. Надо позволить бедолагам дойти до их комнат. Если за ними еще остались жилища. Им куда хуже, чем нам…

– Значит, мы побеждаем демонов? – вопросил один из ангелов.

– К сожалению, это ничего не значит, – ответил Михаил. – Кроме того, что произошло некое перераспределение энергии, – на его лбу собралась напряженная морщинка. – Работаем, как прежде, до дальнейших распоряжений. Спасибо, все свободны.

Он наклонился к Агнесс:

– Птички, которых ты видела, полетели к нашим генералам. Расставим везде войска на всякий случай. Кто знает, что он задумал. Вдруг бросится в последний бой.

– Тогда он безумец. Это его окончательно добьет, – молвила помощница.

– Но это не исключено. Окопаемся, а я пока выясню, для чего все затевалось.

– Как плечо?.. – Диана, хозяйка госпиталя, навестила свои владения, которые теперь состояли в основном из площадок для восстановительной гимнастики. На них приходило совсем немного народу: те, кто особенно пострадал в битве, или кто никак не мог расстаться с недосягаемой супругой другого мужчины, всадившей занозу в их сердце.

Княгиня с тоской подумала, что вскоре заведение придется закрыть за ненадобностью. Жаль, ее оно так отвлекало.

Диана, великолепный ангел в своем нежно-розовом одеянии, коснулась спины очередного героя войны и подарила ему улыбку, которую можно было сделать целью существования. О чем он не преминул ей сказать.

В ответ Диана улыбнулась еще ярче, подбирая, какой бы фразой перевести и этого мужчину в запас «отдаленно возможных». Княгиню совершенно не волновало, что ее пальцы заставляют воинов, изнывая, метаться в огне и искать любую женщину, которая хотя бы слегка облегчит их страдания. Но никогда не излечит их полностью. Такова была ее власть, как жены дьявола.

Внезапно Владычицу ада что-то напрягло и она позабыла о легкости беседы.

– Где чертовы генералы?! Где этот увалень Леонард?! – Диана вбежала в свою гостиную, стуча каблуками по каменному полу, и тут же напустилась на бедного стражника – единственного, кого она сумела дозваться с помощью мокрицы.

Волосы ее растрепались, и она жалела, что госпиталь был так далеко, на ее ногах – высоченные каблуки, а телепортация в аду стоила целое состояние – при нынешнем положении дел непозволительная роскошь даже для Княгини.

– Не имею возможности знать про начальников войск. Леонард занят личным поручением Князя.

– Какого дьявола происходит?!.. Кто посмел вмешаться в мою работу?!

– Лично Князь. Документ у тебя на столе, прекрасная Княгиня.

Диана уже листала его, замусоливая пальцами.

О неполадках и новом приказе Князя ей сообщили оставшиеся в сознании искусители через специальные энергетические сигналы бедствия, придуманные ею самой давным-давно на случай экстренных ситуаций по работе. Заорали оглушительно, как гудки на автомобилях футбольных болельщиков!

Диафрагму и ребра перехватило, и Диана нагнулась к столу, чтобы не упасть.

– Ты в порядке, Светлейшая? – стражник поспешил ей на помощь.

– Руки прочь, животное!.. – прохрипела она.

Со вскриком резкой боли Княгиня выпрямилась и щелкнула пальцами, чтобы сменить наряд. Она оказалась в угрожающе коротком красном платье. И в этот момент над ухом раздалось, словно из динамика: «Лимит переодеваний на сегодня: осталось два».

– Альфа-рогатый идиот!.. – воскликнула Диана. – Где он?!

– Вероятно, на Главной площади… Но…

– Быстро за мной! – она выбежала из комнаты.

– Но, прекрасная… – стражник догнал ее на улице.

– Быстро, я сказала!..

Но «но» все же существовало весьма отчетливо. На подступах к центру ада Диана поняла, что дальше не пройдет. Все вокруг было запружено демонами. С площади доносился голос Князя и крики толпы.

Диана почувствовала, что ее ноги сбились в кровь, пока она колесила по всему аду, но эта боль сейчас отошла на второй план.

– Пусти, урод, иначе пожалеешь, что родился!

Ей все же удалось пробиться с помощью стражника на подступы к тронной скале. Но там ее ждало оцепление из элитников второй адской армии.

– Прости, прекрасная, но это воля Князя – не пускать никого, – бесстрастно пояснил красивый воин – один из прихвостней гордыни.

– Я – Княгиня!..

– Особенно тебя, – последовал ответ.

Реакции не пришлось ждать долго. Ею стал смачный плевок в лицо.

– Я запомнила твою рожу, обещаю: в армии тебя больше не будет!.. – прорычала Диана.

– Я понял, прекрасная, – красавец малозаинтересованно вытер лицо и продолжил стоять. Уж генерал такого точно не позволит, он твердо это знал.

На площади происходило шикарнейшее действо: Князь выбирал себе новых любовниц и решил сделать из этого запоминающееся шоу. Княгине было его не достать.

– Чтоб вас черти съели! – Диана отступила и, испустив проклятие, пошла прочь.

Добивая ноги об адские камни на длинной дороге домой, она слышала настойчивый стук крови в висках. Он напоминал о том, чего она давно так хотела, но пока не решалась осуществить…

– Вольно!.. – Михаил командовал, лично облетая своих воинов вдогонку приказам, переданным через птиц.

– Вольно-вольно, – Агнесс также являлась легионерам. – Снимаем усиленные посты. Все получили распоряжение архангела?

Архистратиг Божьей силы выдохнул, чувствуя, как спадает напряжение и с его помощницы, руководившей войсками на другом полушарии Земли. Подозрения об отчаянном броске Князя преисподней не подтвердились. И это принесло большое облегчение.

Ад не собирался идти в новое наступление. Он устроил большое представление, которое касалось только его обитателей.

Часть вторая.

Затянутые и разрубленные узлы

Глава 1

– Я с вами опустился до старческих вечеров, – молвил Ираклий. – Скоро коньяк начну тертой репой закусывать.

В одной руке у него были карты, в другой – сигарета и бокал. При чем здесь репа, адская наука установить бы не смогла.

За столом, напротив и сбоку, расположились генералы лени и страха Дементий и Казимир. Более бессмысленного времяпрепровождения и не придумаешь.

Но Ираклию сегодня оно нравилось. Мужчины облюбовали под посиделки конференц-зал, который был довольно удобен и для этих целей.

– А если на Землю сегодня, на какой-нибудь праздник? – предложил Каз.

– Не знаю. Энергии дополна уйдет, а эффект вряд ли будет таким уж оглушительным, – поморщился Ираклий, который без до́лжной фееричности дела́ делать не любил.

– Прошу прощения…

Генералы подняли головы. В дверях стояла женщина:

– Я не хотела вам мешать.

– Красавица, ты не помешаешь, – Ираклий с легкостью вскочил и подбежал к гостье. – Что привело к нам прекрасную пассию второго генерала?..

Его рука без сомнений обвилась вокруг нее, очерченные радужки темно-карих глаз с готовностью заглянули в лицо Надежды.

– Я думала, что у вас затягивается совещание. И что Алан здесь…

– Детка, ты еще так мало знаешь о том, что мы вкладываем в слово «совещание», – рассмеялся Ираклий.

– Тогда я пойду. Благодарю вас, генералы.

– Подожди. Ребята, я скоро, – соврал Ираклий коллегам. Он вышел вслед за высокой девушкой на сумеречную адскую улицу. – Если твой воздыхатель загулял, тебе не стоит печалиться. Я могу тебя сопроводить для изумительного досуга. Как друг подруги моего друга, разумеется, – в глазах генерала удовольствий сверкнули темные искорки, но Надежду это не взволновало.

– Нет, не в этом дело. Спасибо, генерал Ираклий, я пойду.

– Постой. Я могу помочь, – он настоятельно сжал ее предплечье, не давая сделать шагу. – И к черту эти официальные титулы! Называй меня по имени. Выкладывай, что у вас случилось.

Надежда мялась. Генералы не были друзьями. Даже приятелями их назвать было сложновато. Могла ли она навредить Алану?.. Но она все-таки решилась.

– Он сам не свой ходит уже третий день.

– Не беспокойся. Он такой и есть. Отстраненный и нос выше затылка. Значит, он в порядке.

– Нет. Он где-то был, я думаю. Или что-то случилось вчера. Словом… Я знаю, что нечто происходит, но не знаю, что именно. Он не появлялся. При этом посадил меня в свои покои и сказал ждать…

– Вот собака на сене, – пробормотал Ираклий. Лицо Нади и впрямь было потерянным. – Ладно, ты хочешь найти его?..

– Я хотела выяснить, что произошло. Я просто очень волнуюсь, чувствую, что ему угрожает что-то… Возможно, я просто придумываю… но у меня душа не на месте. Ты ничего не знаешь об этом? – пятый генерал пожал плечами, кажется, потеряв интерес. – Извини меня. Не буду тратить твое время.

– Я могу попытаться достать тебе запись того дня, – вдруг предложил он.

– Это возможно?..

– Хм. Нарушает некоторые адские законы, зашифровано и трудно. Но есть небольшие лазейки. Для тебя я готов развлечься и так.

– Я… не смогу тебе что-то предложить взамен… стоящее, – вымолвила Надя.

– Кудесница, ты недооцениваешь во мне джентльмена, – расхохотался Ираклий. – В ответ мне достаточно будет улыбки на твоем столь грустном, но таком симпатичном личике.

– Я говорю серьезно. Это не кокетство. Я не смогу ответить ничем таким… что обычно ждут от женщины, – она выбирала слова. Получалось патетично и длинно, но как иначе говорить в такой щекотливой ситуации, она не знала.

– И я серьезно!.. Повезло же Крысавчику, но он никогда этого не заметит, – Ираклий намеренно переделал третью букву в прозвище генерала, намекая на вторую его кличку – Крыса. – Я же говорил, что он разобьет твое сердце. Я буду в его гостиной через час, жди меня там.

– Почему там?..

– Технически проще получить информацию оттуда. Инфа про него, кабинет его, понимаешь?.. Подробнее долго объяснять. Базу информации удастся обмануть, нужно только посоветоваться с профессионалами.

– Ираклий…

– Да?

– Еще… Это может быть очень личное… Я бы не хотела…

– Деточка, ты даже расстроенная мыслишь трезвее всякого стратега. Я запишу и отдам тебе единственную копию при тебе же. И нет, я не буду смотреть. Делай потом с ней все, что захочешь.

Время тянулось мучительно долго. И Надя вздохнула с облегчением, когда в дверь зашел именно Ираклий.

– Без его кабинета ничего не получилось бы. Черт, как же жаль! Я бы посмотрел и некоторые другие ролики. Ну, про других. Надюшечка… Это даже меня встряхнуло. Знаешь, приключение все-таки. А я – большой любитель приключений. Я сходил к своим хакерам, у меня их несколько. Здесь все несложно, мне все объяснили мои парни… Я всегда самых способных выбираю, сразу их вижу, – пятый генерал наслаждался болтовней, крутящейся вокруг его персоны. Перед ним прямо в воздухе открылось овальное окошко с фрагментами адской жизни, затем в нем показались иконки с названиями, как на рабочем столе компьютера. Собственно, Ираклий сейчас управлял именно адским «компьютером». – Вуаля… Файл «Второй генерал. Вчера»…

Он сел рядом с Надей на диван и как бы невзначай положил ладонь на ее колено.

– Начнем с утра.

– Нет, он ушел вечером. Часов в восемь.

– О`кей. Та-ак… Держи, все готово.

Ираклий протянул Надежде что-то типа мини-проигрывателя с наушниками.

– Можешь смотреть и слушать. Я буду здесь для моральной поддержки, но не помешаю.

– Благодарю.

Надя нетвердой рукой приладила наушники и повернула экран так, чтобы его не было видно Ираклию. Ее колено сдвинулось, оставляя генерала ни с чем. Он искоса наблюдал за ее реакцией. Потом встал, чтобы нагло выпить из бара Алана.

Надежда молчала и не отводила взгляда от экранчика. В какой-то момент она вздрогнула, а глаза расширились от изумления и ужаса. Ираклий не знал почему, но его это тронуло. Она схватилась за губы, но продолжала смотреть. Наконец она нажала на стоп, швырнула проигрыватель на пол и с силой надавила каблуком, затем, опомнившись, уничтожила силой мысли.

– Что там, что?.. – любопытство Ираклия пересилило все на свете, он бросился к девушке, бившейся на диване как рыба.

– Ничего… Ничего…

Надины пальцы бешено цеплялись за платье. Это была беззвучная истерика. Дыхание ее прерывалось полухрипами-полувсхлипываниями. Ираклий крепко обнял ее и прижал к себе. Губы коснулись нежной кожи на виске.

– Что ты… Разве можно так убиваться из-за парня?.. Здесь ими хоть пруд пруди… Ты потом поймешь, что я прав. Это все ангельские предрассудки у тебя в голове. Поверь, жизнь может быть очень приятной. Я готов тебе это показать получше Красавчика…

Он чувствовал: все ее тело сжалось и трепещет, готовое раствориться, словно русалочка в пене морской, в каком бы то ни было убежище. Но Надя вдруг отстранилась, заключая себя в ежовые рукавицы.

– Спасибо, Ираклий. Я всю жизнь буду тебе благодарна. Особенно если отдашь мне вторую копию, которую ты, наверняка, сделал для себя.

– Ничего себе женщина, – пробормотал он. Но из кармана брюк действительно появилась флешка, которую Надежда тут же разбила взглядом на мелкие частицы.

– Пожалуйста, уходи. Я говорила, что не смогу тебе отплатить.

– Красотка, как ты горда, – эта стойкость и верность женщины собственному обещанию окончательно добила бывалого дамского угодника. Ираклий поднялся с ироничным выражением лица. – Оставлять своего рыцаря без подвязки так вульгарно. Но как хочешь. Всех благ.

Наде было не до его досады. Генерал вышел, прихлопнув дверью, а она схватилась за подлокотник. Сердце, разрывая горло, готово было пробраться наружу, а ноги леденели по всей длине. Ей казалось, что она сейчас лишится чувств.

Днем ранее в обед генералу гордыни передали бумагу с приказом явиться на внеплановую деловую встречу по делам покорения Земли. Важные документы курьером-стражником – это была новая мода преисподней. Аристократично и надежно. Для мелких сообщений по-прежнему использовались мокрицы. Для больших и неважных сообщений – крупные мокрицы: это была местная шутка.

Вечером Алан постучался в дверь. Этот визит не был рутиной, и второй генерал почему-то стал первым, кого позвали отчитываться о новых идеях по реставрации Царства и увеличению его могущества.

Воспоминания роились в груди и в голове, причиняя начальнику армии гордыни мучения, которые трудно было чем-либо заглушить.

– Да, заходи.

Голос Дианы был чист. Как и ее лицо с кристальными глазами насыщенного светло-синего теперь цвета. Завитки светлых волос обрамляли его овал, а взгляд был беспардонен и прям.

– Проходи и садись. Напротив меня, – велела она.

Алан помедлил. Диана встретила его, полулежа на диване, и подобная вольность не могла не удивить, так как была совершенной новинкой. Короткое лиловатое платье еле прикрывало ее тело, а декольте представало в самом выгодном свете, оттеняемое сброшюрованными листами, которые она держала в руках, как бы совмещая дела с небрежностью.

– Налей нам вина, – сказала Княгиня, когда генерал взял стул и устроился рядом с предательским диваном.

Алан отложил папки, которые были у него при себе, снова встал и молча налил по бокалу. Свой он отставил на пол, а ее отдал, едва коснувшись руки. Решительно обосновавшись на вышитой обивке стула, закинул ногу на колено и стал докладывать новую стратегию адской работы, не обращая внимания на то, что Диана иронично пропускает содержание его речи мимо ушей. Ее внимание было приковано к его черным ресницам и направлению зрачков. Как холоден он оставался! И как эти глаза умудрялись соблазнять?..

О взгляде Алана ходили легенды. Он почти никогда не смотрел прямо в лицо, но, когда внезапно дарил женщине манящий с привкусом растопленного льда взор, несчастная сдавалась без всяких слов.

Сегодня его вызвали, чтобы он предоставил последние разработки. Несколько раз Князь давал генералам такие поручения: сначала краткие тезисы, потом развернутые идеи и, наконец, полновесные «дорожные карты»⁹ и прилагающиеся к ним пошаговые руководства к действию. Интересно, кто-то подготовил столько же материалов, сколько успел это сделать Алан?.. Он много занимался работой в последнее время. Ему было, что сказать. И он скажет.

– Ты хочешь меня со света свести? – прервала его Диана. – Пишешь тома, а потом зачитываешь…

– Только самое основное, – он поднял лицо, будто прятавшееся от нее.

Княгиня села, босыми ногами касаясь пола, и потянулась, выгибая спину.

– Отложи это. Выпей, расслабься, – она поднесла к губам бокал.

– Прекрасная, к чему это? – прямо спросил генерал. – Ты же не жаждешь услышать мои мысли о работе?..

– Князь жаждет, чтобы я вас слушала, – бросила хозяйка преисподней. Она увидела, что он не очень верит происходящему. – Да ладно, – она рассмеялась. – Уж и поговорить нам теперь нельзя, что ли?..

– О чем нам говорить наедине?

– Мне просто стало любопытно: правда ли та девушка похитила твое сердце? И что она с ним теперь делает? Растапливает на горелке или хранит во льду?

Алан промолчал.

– Серьезно: ты так ее любишь, что сделал постоянной спутницей?..

– Ты знаешь, что я люблю тебя. И всегда буду любить, – он не дал ей отпустить какое-либо замечание. – Хоть это невозможно и кончено уже.

– Кончено?.. В каком смысле?

– Сама знаешь.

– Аланчик, ты воспринял все слишком серьезно, – видя, что он ровняет бумаги и хочет уйти, она прикоснулась кончиками ногтей к его щеке. Но он отодвинул ее руку без особых колебаний. – Какой же ты обиженный… Разве не сказано, что любовь «не помнит зла», «всегда надеется» и «все переносит»?¹⁰

– От тебя я не вспоминаю злого. Остальное же не мой конек. Я пойду, если позволишь.

– А если нет?.. – она повела бровями и улыбнулась. Ее колени едва тронули его ногу.

– Все равно пойду, – он захлопнул бумаги в папке.

– Гордость-гордость, – Княгиня откинулась на спинку дивана. Волна кокетства возвратилась к ней нетронутая чужими эмоциями. – Я лишь хотела узнать, принадлежишь ли ты мне еще.

– Видимо, навсегда, – он ответил уже у двери, не оглянувшись.

Еще так недавно этот мужчина признавался ей в любви и клялся положить жизнь к ее ногам. Диана помнила его полный страсти поцелуй и руки на своей талии. Здесь, в ее гостиной. Это случилось, когда они вместе готовили планы для битвы, которые должны были стать победными. Теперь она видела перед собой Алана, закопавшего свою любовь под большой камень и пришедшего оплакивать ее без слез. Желание застыло в безысходности. Неизменное, неоткликающееся.

Диана пожалела, что она действовала так явно: он сразу понял, что это всего лишь игра. Но она надеялась, что от такой игры он в любом случае не сможет удержаться. И поцелует ее снова. Большего она бы не позволила.

Все же он признался, что он ее вечный раб. Была ли она этим удовлетворена?.. Пожалуй. Еще одно подтверждение того, что в этом аду мужчинами властвует только она, будь то Князь или чернорабочий.

– Почему ты от нее не избавишься? – накануне Княгиня задала мужу вопрос о Надежде.

Недавно Самуил решил серьезно взяться за дела. Супруги вдвоем работали в его покоях за столом и уже разобрали кучку скучных, но важных для Царства вопросов. Достаточно большую, чтобы можно было поговорить о более волнующих вещах.

– Зачем мне это? Когда я избавлялся от красивых девок?.. – Денница не повернул головы, продолжая читать сводный отчет Дианы по искушениям.

– Насчет красивой – это большой вопрос. Не думаю, что ты хочешь, чтобы какая-то выскочка – вчерашний ангел – вертела твоим генералом.

– Ты же их всех своими считаешь? – его взгляд был пронзителен, но она не поддалась на провокацию. – Продолжай им вертеть сама.

Иногда Самуил намекал на такую осведомленность, что это могло испугать. Но Диана знала, что он, скорее всего, лишь догадывается о неровных чувствах Алана и не ведает, что между ними что-то произошло. Да и был-то всего лишь один жалкий поцелуй, бояться нечего!..

– Каким образом, интересно?.. – спросила она, откидывая волосы с плеча. И Князь прочитал раздражение за ее надетой игривостью.

– Вызови его к себе. Все равно нужно всех этих дураков послушать о планах по новой работе, иначе они ничего правильного не сделают. Сомневаюсь, что они в принципе об этом парятся. Думают, что все блага на них сыплются сами собой. Пусть Алан будет первым, он-то, наверняка, что-нибудь да выдумал за все это время. Пригласи его завтра же.

– И что дальше?

– Мне тебя этому учить? Делай, что всегда делала с примами-балеринами вроде него. Если он избавится после этого от своей зазнобы, поставь себе крестик в нужной графе.

– А вдруг я зайду слишком далеко? – Диана бросила в Князя насмешливый камешек.

Он отложил бумагу.

– Чтобы этого не случилось завтра, мне придется поработать с твоими далекоидущими желаниями сегодня же.

– Все шутишь?.. – Диана отвела взгляд, губы растянулись саркастично и ожидающе.

Но он не шутил. Хотя он уже не видел необходимости компенсировать жене пошатнувшуюся роскошь бытия частым присутствием в ее жизни – с их последней встречи наедине прошло почти полмесяца, – однако сейчас был не худший момент для того, чтобы немного обточить когти, которые она на него навострила и которые могли помешать продуктивной работе. А именно на последнюю он, насыщенный остальным, желал обратить свои силы.

Новость сразила Надю.

Знать, что мужчина имеет любовницу или хотя бы благоволит к сопернице, –нестерпимая боль для любящей женщины. Внезапно понять, что он принадлежит другой навсегда, – непревозмогаемое падение.

Ее тело уже почти бросалось в любую доступную пучину, но некая невидимая сила удержала ее на ровном месте. Туман повсюду, существовавший лишь в ее мозгу, но в нем она откуда-то знала, что делать и куда идти.

Алан возвратился домой поздно и не обнаружил Надю в спальне, хотя и велел ей сидеть там. Подруга пришла к нему, согласно договоренности, уже после того, как он узнал о необходимости отчитаться перед главной дамой Царства и всей его жизни.

Надежда застала его за хаотичными передвижениями по гостиной. Он то брал какие-то документы, то клал их обратно. На вопросы отвечал путано или пропускал их мимо ушей.

Решив, что возлюбленный просто-напросто занят – хотя его поведение и казалось ей слишком странным, и в сердце сразу что-то закололо, – Надя предложила оставить его наедине с работой. Но Алан властно остановил ее и, более того, отвел в свою спальню, страстный, но такой отстраненный, будто перед ним была не она и даже не другая женщина, а некий шаблон – любая представительница прекрасного пола.

– Жди меня в постели, – он предельно ясно указал ей на ее место.

Последующие его действия также были мало систематичны. Но он заставил себя собрать нужные бумаги, сделать необходимые выжимки и выводы. И даже не стал злоупотреблять алкоголем, поскольку обязан был предстать перед Княгиней таким, каким должен быть ключевой генерал Царства.

После же визита к роковой красавице Алан совершенно позабыл о том, что у него есть рассудок. Он метался от одной из первоклассных красавиц к другой, пил огненную воду, не считая стопок, творил все, что только приходило на ум и было доступно.

И когда все это осталось позади, он пожелал вернуться домой. А там должна была быть та, которой он велел остаться.

– Дан, сходи за Надей, – Алан, голова которого шла кругом от бурных событий предыдущих двух суток, вызвал своего элитника.

– Э… генерал, – светловолосый воин замер на месте.

– Что не так?

– Три часа назад твоя прекрасная Надежда нашла меня и сказала, что отдает свою комнату обратно.

– Куда? – не понял Алан.

– Тебе. Она отказалась от всех еженедельных сил, которые ты предоставлял. Все драгоценности и платья вернула.

– Что за чертовщину ты несешь?! Приведи ее немедленно.

– Вряд ли это возможно, генерал… Она передала вот это, – он протянул Алану запечатанный воском конверт.

Генерал посмотрел на склеенную бумагу, словно сомневался в реальности ее существования.

– Какого черта?!.. – выпалил он. – Где она?! Как ты ей это позволил?!..

– Генерал… она ушла. Ты ей управляешь, а не я. Она твоя женщина, а не…

– Задрал своими оправданиями, помолчи!..

До Алана наконец дошло. Он разорвал конверт и стал жадно читать. Остатки краски слетели с его лица. Он машинально опустился на стул и вперил взгляд перед собой.

– Я чем-то могу помочь? – осведомился Дан.

– Иди… Стой. Иди в бар, спроси о ней.

– Привести ее?

– Нет. Нет. Доложи, где она. Верни в ее комнату и запри. Нет. Лучше запри где-то еще… Я еще не решил…

– Генерал, ты в порядке?..

– Я всегда в порядке. А ты мне не ровня, чтобы задавать такие вопросы. Захочу – завтра вылетишь из моей армии и будешь милостыню собирать на равнинах. Так что захлопни раковину и иди выполняй, что я говорю!

Дан тоже изменился в лице, кивнул и вышел. Раньше Алан слушал его. И уж точно не угрожал в стиле: «Я твой хозяин, а ты – тряпка», будто перед ним была распоследняя адская подстилка, а не вернейший воин! Эта Надя перевернула все на свете! А он еще и мечтал о такой, как она! Нет, от этих баб одни беды, если позволить им слишком многое…

Надежда с трудом сдерживалась, отдавая Дану письмо.

– Спасибо тебе за все, – промолвила она.

– Хочешь, я позову Эльзу? – предложил Дан, видя, что творится неладное.

– Нет, она твоя жена… практически. Я не хочу вас впутывать. Прощай… Скажи ей, что я буду скучать.

Ему показалось, что на этот раз на ее глазах навернулись слезы. Но темнота уже поглотила ее силуэт. И прикосновение к плечу осталось горящим знаком последней дружбы… До конца прожегшим в его груди незаживающую дыру.

«Дорогой Алан, любимый мой.

Я пишу это, потому что не смогу заглянуть в твои глаза, а заговорить точно уж теперь не смогу.

Прости меня, я сделала то, чем нельзя гордиться. Но если бы я этого не сделала, меня бы все равно раздавило со временем то, чего я не знала. Потому что нельзя жить каждый день с любовью к тебе и не почувствовать этого.

Не спрашивай, откуда я узнала. Твое сердце и ты сам принадлежишь другой, всецело и полно, даже больше, чем это возможно.

Я всегда понимала, что ты не любишь и вряд ли можешь меня полюбить. Но наши отношения, твое ко мне отношение, делали меня почти счастливой, изымали из этого жуткого места и переносили в какой-то другой красивый мир.

Конечно, наивно было полагать, что я могу что-то значить для тебя – вершины всего ада и первого из первых. Первые, как подтвердилось, выбирают друг друга, а не кого-то еще.

Я могла бы жить с тобой без взаимности, но меня сожжет изнутри, если я прикоснусь к тому, кто в руках у другой. Для меня это противоестественно и, если хочешь, аморально. А главное – телесно невозможно.

Я ухожу и возвращаю все, что ты мне дал. Спасибо, что спас меня тогда и продолжал защищать от этого мира. Теперь, когда я понимаю, что происходило с тобой самим все это время, твое мужество кажется мне больше всего, чего я знала до этого.

Не ищи меня: ты не найдешь.

Люблю тебя вечно. Надя».

Алан не знал, что чувствует, как реагирует. Словно карусель, мир носился вокруг него. Диана, ее рука на его щеке, ее колени… Надя…

Его секрет!..

Да какой же надо быть сукой, чтобы сотворить подобное!..

В безумной ярости Алан опрокинул стулья и врезал кулаком по зеркалу в своей гостиной. Осколки посыпались на пол, на костяшках выступила кровь.

Найти! Найти, чтобы расправиться! Узнать обо всех, кто виноват в том, что она все раскрыла и затем ушла.

Вскоре вернулся Дан. Надежда уволилась из бара, и там никто не ведал, куда она пошла. Тогда Алан приказал элитнику привести Эльзу.

– Говори! Говори: где она?!.. – в бешенстве орал на нее генерал.

– Я не знаю!.. Честно! – Эльза заливалась слезами, а побледневший любовник пытался защитить ее от неистовства, коего он у своего начальника еще не видывал.

– Это правда! – вмешался Дан. – Она сказала, что не хочет впутывать подругу!

– А ты, баранья башка, послушал ее?! Идите оба вон, второсортное мясо!.. – указал он на дверь. – Дан! Стой!.. Подойди сюда! – Алан плохо контролировал слова и желания. – Организуй поиски! Узнай, с кем она была, кто ей помогает сейчас! Вызови других элитников, пусть прочешут весь ад сверху донизу!.. В нашем зале собери всех! Я приду через минуту!

Алан отвернулся. Была почти ночь. Она не могла далеко уйти, не рискуя собой. Но ей же море по колено! Она и на растерзание на равнинах может себя отдать… От этой мысли генералу, жаждущему свернуть бывшей любовнице шею, вдруг стало нехорошо.

Нет, нет, не Надежда. Она такого с собой не сделает.

Вскоре Ираклий ощутил на себе всю силу знания и наказуемость инициативы. Дан выяснил от Казимира и Дементия, что генерал удовольствий исчез с Надеждой в неизвестном направлении не далее чем прошедшим вечером и явился обратно весьма недовольный.

«Крыска она та еще, как и ее почитатель. Дохлая слишком», – объяснил он собратьям по оружию. Эти слова без всяких колебаний передал Дану генерал лени.

– Говори, мразь, что ты ей наболтал обо мне!

Ираклий рта не успел раскрыть, когда Алан, не церемонясь, ворвался к нему в спальню и вытащил его из постели, норовя отмутузить, как боксерскую грушу.

– Кому? О чем ты говоришь?!..

– Говори или я не отвечаю за твою уродливую татуировку! – Алан намекнул на художества, которые навел Ираклий, чтобы скрыть шрам на животе, оставленный ему райским генералом.

– Тихо!.. Я просто помог ей немного: она меня молила! Клянусь, я ее и пальцем не тронул!

– Тебе, гниль, она бы не дала и платок свой поднять!.. Каким образом ты ей помогал?!

Пятый генерал был вынужден расколоться. Выслушав, Алан с силой отбросил его в угол комнаты. Они были примерно в одинаковых весовых категориях, однако это выглядело так, будто заправский хулиган избивал хрестоматийного доходягу. Всеми конечностям Ираклий едва удержался от свидания со стеной.

– Отдай копию файла, которую оставил себе на память! И не ври, что ее нет!.. Или я из тебя все остатки перьев вытряхну!

– Копия была! – признался Ираклий. – Но она попросила выдать ее и уничтожила!..

– Молодец девочка!.. А ты – только сунь свой нос еще раз! – пригрозил Алан на прощание.

Полночи поиска и добрая половина армии гордыни не принесли результатов.

Алан плюхнулся на простыню, лишенный сил. Черные волосы упали на глаза. Гнев его за бессонные часы преобразился в устремленность наконечника: найти, найти, найти.

В его голове до сих пор не укладывался столь аномальный кульбит. Эта женщина, которая никогда не заявляла на него никаких прав, не смела раскрыть рта на то, что он спит с другими, не утверждавшая своего превосходства и неслыханной красоты, казалось, не имевшая никакой гордости, лишь колкое чувство юмора для самозащиты, вдруг выкатила, что бросает его. Его! Начальника главной адской армии!..

Она не оскорбляла и не впадала в своем письме в истерику, она снова признавалась в любви, обещая хранить ее в своем сердце. Даже благодарила за доброту. Это его-то, чей живодерский язык угадывал больные места с математической точностью. Она бесцеремонно показала ему, что у нее есть своя воля и никому не преодолеть принятого решения. Внезапно вынырнувшее и расширившееся фундаментом чувство собственного достоинства оттаскало его гордыню за шкирку и удалилось непобежденное никем.

Это напрочь обескуражило, поставило в тупик… и взбесило.

А для чего он ее вообще ищет?..

Он что, разметает ее по кусочкам?.. Навряд ли. Врежет пару раз – возможно. Вытряхнет из нее дурь. А дальше?.. Он пока не знал. Но, дьявол, она его женщина, он лепил ее сам для себя неделями, и он вернет ее и распорядится так, как захочет!.. Он – генерал гордыни и не позволит об этом забыть ни одной душе!..

На вечернем совещании Князь и Княгиня не досчитались одного из военачальников.

– Аланчик не соблаговолит почтить нас своей персоной? – поинтересовался Владыка, поднимая бровь. Но все молчали. Ираклий покраснел до ушей, а Дементий и Казимир потупились. – Ну говорите, если есть чего.

– У него трагедия личная, – произнес Булат. – Его Надежда пропала. Он обыскал весь ад, но ее нигде нет.

– Да, некоторые из нас волшебники из волшебников, – Князь взглянул на жену.

– Скорее волшебницы, – отозвалась Княгиня.

Хотя им обоим не до конца было ясно, как все произошло, сладостно-ядовитые стрелы Дианы, безусловно, ужасали и оглушали триумфом.

– Вот только почему он за ней носится? – Самуил адресовал негромкий рассуждающий вопрос в воздух. – Неужели хочет убить?..

– Я бы сил пожалела, – пожала плечами Диана, отпивая вина из бокала. – Хотя ему виднее, на что растрачивать своих оболтусов.

В том, что ничем хорошим это не кончится, она была уверена, и злорадство бальзамом переполняло ее душу.

– Разве юбки стали уважительной причиной для пропуска совещаний и непочтительности к Князю? – подобного ответа от первого генерала можно было ожидать.

Сладострастный садист, он был известен также своей приверженностью патриархальному укладу и абсолютной власти своего Господина, почитая все, что касалось воинской чести и государственных обязанностей.

Но Самуил не был теперь расположен к менторским замечаниям закостеневшего вояки. Тем паче что Варфоломей и сам сотни лет назад умудрился обзавестись весьма своенравной любовницей, считающей себя ровней любому мужчине.

– Хорош с нотациями, Варф. Будь проще, и к тебе потянутся, – посоветовал Денница.

Варфоломей замолчал. Воля Князя для него была незыблема. Также как и ненависть ко второму генералу, позволявшему себе то, за что вполне можно было бы снести его смазливую башку.

– А ты откуда все знаешь? – Диана кивнула на генерала злобы. – Самым умным стал?..

– Так об этом все и на тренировке, и в баре, и даже по отрядам гудят. Алановских парней вытащили на поиски, – сдвинул брови Булат. Хотя посягательства на его интеллект часто заканчивались кулаками, Княгине это не грозило. К тому же он не понял, использовала ли она иронию или говорила серьезно.

– Может, она раскаялась? – предположил Князь с усмешкой.

– Смотря кто принимал ее исповедь, – усмехнулась Диана.

Глава 2

– Леонард, можно тебя?

Начальник стражи давно встал с постели, но словно только теперь был разбужен знакомым голосом, который он почти никогда не слышал обращенным к себе.

– Да… Да, генерал.

В штабе стражников царила безыскусная рабочая атмосфера. Сам Лео пил из чашки коньяк, желая, видимо, взбодриться.

Подобное решение стоило Алану многих размышлений. Надежду не могли обнаружить почти двое суток. Она была умна, и генерал предполагал, что ею приняты все возможные меры, чтобы этого избежать. Заработанные в баре силы она себе оставила, а этого хватит, чтобы найти жилье и, возможно, сменить внешность. Фу, он представить себе не мог ее другой.

Леонард же по должности главного стражника знал все входы и выходы ада и, по всей видимости, имел в руках уникальные скрытые рычаги, поскольку на него полагался во всех личных делах сам Князь.

– Ты, вероятно, слышал, что моя… – Алан осекся, не поименовав ее своей любовницей, – Надежда пропала в неизвестном направлении. Я пришел просить тебя об одолжении. Я знаю, что обычно с тобой не ладил. Но если ты найдешь ее, получишь от меня, чего захочешь. И, клянусь честью адской армии гордыни, я не произнесу больше ни одного плохого слова о тебе до Страшного суда.

Леонард сжал губы. Вчера он напивался в одиночестве, и у него по щекам текли слезы бессилия. Князь больше не любил и не ценил его. Он окончательно убедился, что потерял единственное, что ему было нужно от этой жизни.

– Я… хочу, чтобы ты замолвил за меня словечко перед Владыкой. Чтобы мне вернуть его расположение, – осторожно произнес Лео.

– Это и еще, что захочешь, только найди ее.

Алану понравилось, что стражник не задает лишних вопросов. Это куда как выгодно отличало его от генералов ада.

Начальник гордыни не прогадал. Вечером следующего дня у него был адрес. И теперь девушка больше никуда не скроется. За ней неусыпным оком следил Леонард.

Надежда дернула дверную ручку. В этом ужасном квартале хотелось скорее скрыться в свою комнату, пускай даже сырую, тесную и холодную. Зато она принадлежала ей одной. И никто не нарушит здесь ее горький, отчаявшийся покой. Пока не кончатся силы…

Она вошла. Одетая в простые джинсы и блузку с длинными рукавами. Волосы обрезаны и перекрашены в русый цвет. Две пуговицы расстегнуты: без этого тут работу не найти. Но ей нужно было быть очень аккуратной.

Надя не была уверена, пустится ли генерал на ее поиски или же посчитает это недостойным себя. Первый день она долго сидела дома без всякого дела. Чувствуя, что ей становится невмоготу, все же вышла ради главной теперь своей цели – поиска места, которое приносило бы доход и позволило бы ей быть независимой. Отряды лени или страха – вот выход. Вряд ли там кто-то заинтересуется ее прошлым, а если и будут подозрения, никто не поверит, что такая простая девушка могла иметь связь с самим генералом гордыни.

Надя отправилась на Главную площадь, где собирались отряды искусителей, каждый на своем особом местечке. Отсюда демоны отправлялись на Землю с поручениями от начальников.

Отрядами заведовали элитные воины, у которых имелись и другие заботы, и множество иных интересов. Чем успешнее был элитник и значимее отряд – например, Дан работал замом в коллективе с громким названием «Социальное тщеславие», без «услуг» которого на Земле мало кто обходился, – тем меньше времени праздно растрачивалось в компании подчиненных и больше посвящалось интеллектуальному труду: разработке стратегии, решению организационных вопросов, распределению сил. Начальники же непрестижных отрядов превращали присутствие на Главной площади в форму досуга.

Войдя на знакомое пространство, Надя чтобы проверить обстановку начала прогуливаться, как многие зеваки и искательницы кавалеров. И получила результат.

– Говорят, внешность сменить могла.

– И на что нам тогда ее изображение?.. Зачем ему вообще эта девка понадобилась – других нет?

– Тьфу, никакой перспективы. Только время потратишь. Плюнем на это…

Надя расслышала разговор демонов неподалеку – по виду элитников гордыни – и задрожала. Ей показалось, что они на нее смотрят, и она постаралась быстро и непринужденно отойти подальше. Теперь она видела, что повсюду ходят сдержанного вида мужчины с мечами, а у многих резидентов площади в руках фотографии. Совпадение?

Ноги сами вернули ее домой, где она зарылась в старое одеяло и не смела пискнуть. Часы тянулись мучительно. Наконец она снова решилась выйти. Ночью, с постоянными оглядками, двигалась маленькими перебежками…

Ее терзал огненный комок в груди – так представлялись эмоции, – и ей трудно было понять, сколько сил осталось и возникала ли слабость от переживаний или от того, что энергия была на исходе.

В баре, даже в самом лучшем, заработки были совсем небольшие: предполагалось, что на таком месте женщины легко найдут тех, кто их обеспечит, поэтому прилично платить им было необязательно. Кроме того, нужно было тратиться на приличные платья для работы и подходящие к ним украшения, и Надя всегда приобретала их сама. Комната же, даже такая, как сейчас, стоила огромных ресурсов.

Найти жилье в обстановке секретности было ох как трудно. Спасибо давнему знакомому сектанту – поклоннику ее рассказов о рае, к которому она решила обратиться. Он помог ей и при этом обещал молчать в тряпочку.

Работа, срочно нужна работа…

– Здравствуй, дорогая.

Из темноты ее потряс голос, разогнавший остальные мысли. Надежда резко развернулась. Перед ней предстала идеальная фигура Алана.

– Нет!..

– Да, моя прекрасная, – он шагнул к ней и схватил за плечи. – Ты думала, кинешь меня и на этом все?..

Его голос звучал зловеще спокойно. Все происходило, как во сне. Она осмелилась взглянуть в глаза. Лед. И варварская ярость.

– Алан, пожалуйста. Я не…

– Что ты мямлишь?! – он встряхнул ее. – Какой же ты оказалась дрянью!

Просвистел удар. Он двинул в ни в чем не повинный дверной косяк, то ли утоляя свою злобу, то ли желая показать, что вскорости ждет и ее.

У Нади подогнулись колени. Кровь бросилась в лицо, но она все еще владела собой:

– Дай мне уйти, я прошу тебя.

– Уйти?..

Он пресек попытку открыть дверь, оторвал девушку от пола и, дотащив до постели, повалил на нее. Надя больше не пыталась противостоять. Лишь сжалась в комочек, уткнувшись щекой в покрывало и поджав под себя руки.

– Уйти и оставить меня с этой белибердой, что ты мне написала? – генерал водрузился рядом – хозяин положения – и взял свое слово. – За кого ты меня приняла, девочка? Кто позволил тебе ломать мои личные файлы и путаться с этим клоуном?! Отвечай, рвань ты эдакая!.. Я вытащил тебя из лап извращенцев!.. Думаешь, они бы цацкались с тобой?! Думаешь, здешние оставили бы от тебя хоть кусочек?! Ты сейчас сидела бы в грязи, безумная и искалеченная, ты исполняла бы желания самых опустившихся демонов!.. Или ты сейчас этого захотела?!

Алан увидел, что тело ее дрожит, страшась избиения, его слов или же одного его присутствия. Как, он знал, дрожало всегда, когда происходили ужасные вещи.

– Почему ты молчишь?!

Надя почувствовала ладонь на своей пояснице. Его негодование слегка поубавилось, когда он высказал то, что столько часов копилось у него внутри.

Хотя бы ради этого стоило ее найти!..

– Я не могу… Пожалуйста, отпусти меня.

– Еще чего. Послушай меня, – он не допускал прекословия. Он говорил простые слова с нагой жестокостью, с которой мог разговаривать только он – вершина гордыни среди адского тщеславия. – Сейчас ты встанешь и вернешься в свою комнату. Вернее, это будет уже другая комната. Не жди, что она теперь будет хоть чем-то хороша. Тюремная камера и не должна быть такой. Ты будешь сидеть в ней до скончания века, взаперти. Будешь ждать меня, если я вдруг захочу прийти к тебе. Больше же к тебе никто приходить не будет. Ты не увидишь ни своих идиотских книг, ни вина, ни платьев, ни даже нормального халатика я тебе не позволю. И энергии у тебя будет ровно столько, чтобы ты могла с трудом дышать и не переставать думать о том, что ты сделала. Такого подарка, как забытье, я тебе не принесу. Я заставлю тебя наконец ощутить тот ад, в который ты пала со своих голубых небес. А знаешь почему? Потому что я так хочу. И я, поверь мне, детка, в твои игры больше не играю.

– Позволь мне уйти, – повторила Надя после длинной паузы.

– Не позволю.

Она молчала и была неподвижна. Взгляд, неподвластный ему, завис где-то на стене.

– У тебя нет выбора, – произнес Алан. Пальцы его сжали ее волосы, которые стали приобретать привычный оттенок и удлинились, рассыпаясь по красивой спине.

Надя собралась с силами и села на кровати, опираясь на ладони.

– Значит, нет… Дай мне… минуту.

– Ну и дыра здесь, – генерал огляделся, щурясь в полной темноте, слишком густой даже для преисподней. Он увидел, что Надя пытается собрать волосы в пучок. – Скажи: ты считаешь себя хорошей? По-прежнему думаешь, что та, кто любит, поступила бы так?

– Ты все прочитал в письме, – коротко ответила она.

– Да. И большей чуши я в жизни не видал. Подслушиваешь разговоры, «лечишь» мне душу, а потом еще и ставишь ультиматумы… И даже не можешь смотреть мне в глаза, потому что знаешь, что ты натворила.

– Могу, – она повернула к нему бледное лицо. Ему показалось, что в ее сознании он прямо сейчас избивает ее взглядом и словами. – Это не был ультиматум. Я не могу больше быть с тобой. Во всяком случае так, как раньше. Я была честна в письме. И честна теперь, даже если ты хочешь лишить меня свободы и последнего достоинства.

– Кто это тут заговорил о достоинстве?

– Я подчинюсь. Иначе ты казнишь меня или просто заставишь сделать, что велено, силой, верно?.. Какая же разница? Никакой. Хочешь – бери меня и издевайся, хочешь – выброси на помойку. Я уже в тюрьме.

– Скажи на милость!.. Может, ты разъяснишь, что изменилось с тех пор, как ты призналась мне в любви и нежилась в моих объятиях?.. Или тебе настолько не дает покоя, что она – королева, а ты – жалкая шлюха?

– Да, я женщина. И меня к земле клонит от ее великолепия. И… я когда-то спросила тебя, любил ли ты кого-нибудь.

– Я ответил, что любил.

– И что это было очень давно, закончилось и быльем поросло. Но тут… – она на секунду задохнулась. – Я поняла, что каждый праздник и каждый отчетный день ты смотрел на ту, к которой чувствуешь страсть, на единственную, кого хочешь обрести. А потом ты приходишь ко мне, и я… Когда у тебя в руках… твоя страсть – для нее, твои слова – для нее, твои мысли тоже только о ней. Я не присутствую даже в твоей постели – там только она!..

– Это не так, – Алан ответил после долгого промедления. – Я не думаю о ней, когда с тобой. С тобой я – с тобой, и так было всегда. Я бы не сделал по-другому, потому что… – он сжал губы, которые через мгновения прорвались новым гневом. – Дьявол, да ты меня ничуть не узнала за все эти годы! Ты всегда думала только о себе!

Они помолчали, и он заговорил быстро и зло:

– Да лучше бы ты провалилась сквозь все бездны и сгорела в геенне огненной! Диана – Княгиня ада, ее муж – сам Князь! Эта любовь не просто кончилась, она никогда не была возможна! Я отказался от нее, смирился с ней!.. Да я бы и забыл о ней, если бы не вы – две индюшки, которые постоянно напоминают мне!.. Что ты думаешь: она в любви мне хотела поклясться или переспать со мной?! Это игра! Здесь все игра! И все мы в нее играем!.. Она бы алтарь возвела своему архангелу, так она его обожает, бесценного! И ты думаешь, что любовь к ней правда горит и существует?! Ее нет, черт дери, я хочу жить так, что ее нет для меня!.. А ты… вымораживаешь просто!

Надя не произнесла ни слова в ответ. Сидела окаменевшая. Бесконечно долго.

– Возвращайся по своей воле, – вдруг промолвил он. – Я официально сделаю тебя своей любовницей.

– Это что-то изменит?.. – тяжело взглянула Надежда. – И вообще, что это за явление такое – официальная любовница?

– А что тебе нужно? Любовь? Возьми ее под мерзлым кустом, куда ее обычно тут выбрасывают. Я тебе предлагаю быть со мной, этого мало? Что я, не был внимателен к твоим потребностям?.. Да я даже письмо это глупое пять раз перечитал. Скажи, что это значит: «Не спрашивай меня, откуда…»? Ты же ушла и велела тебя не искать! Как я мог о чем-то спросить?!

– Я сделаю все, что ты хочешь.

– А то, что хочешь ты?..

– Не надрывай теперь мне душу. Дай захотеть хотя бы чего-нибудь.

Надя поднялась, вконец вымотанная. Алан встал следом и потянул ее за собой в коридоры улиц. Ослабевшей, ей думалось, что они никогда не придут, но вот уже его комната.

– Женщины, – ворчал он, укладывая ее в постель, снимая дешевую одежду и натягивая одеяло по подбородок. – У вас не может быть все просто. Вы норовите выгрести наши внутренности наружу. Вы не можете просто быть с нами. Вам надо объяснять все наши мысли… А их две: как бы вас раздеть и как бы не страдать потом от этого всю оставшуюся жизнь. Вам мало того, что мы совершаем… Вам нужны наши мотивы, наши мозги вам надо разглядеть под лупой. Да чтоб вы пропали вместе с оными. Спи. И ни звука больше не хочу слышать в ближайшую тысячу лет.

Она быстро провалилась в сон. Сначала в тревожный и страшный, потом в беспробудный и черный. Через энное количество часов Надежда приоткрыла веки: генерал спал рядом как сурок, уткнувшись носом в подушку. Сутки поисков не позволяли ему сомкнуть глаз, нервное возбуждение отпустило лишь сейчас.

Снова она проснулась от нестерпимой головной боли. Алан был уже на ногах. Он спросил, как она себя чувствует. Надя лишь слабо кивнула, и генерал протянул ей настойку. До вечера она провалялась в постели. А когда покинула ложе, тучи ее начали понемногу рассеиваться.

Надя набросила халат, который лежал для нее на тумбочке, и вышла в гостиную.

– Прошу прощения, – она замялась.

Алан оказался не один. Довольно тихо и немногословно он обсуждал нечто с Даном.

– Прекрасная. Я уже ухожу, – элитник искоса посмотрел на нее. – Генерал?

– Иди.

– Он меня ненавидит? – спросила Надя, когда дверь захлопнулась.

– Можно и так сказать. Я дал ему небольшую прибавку. За страдания.

– Сильно ему досталось из-за меня?..

– Он сам виноват. Если уж решил не удерживать тебя силой, должен был немедленно сообщить мне, а также проследить, куда ты ушла, – бесстрастно пояснил Алан. – Твои прелести полностью нейтрализовали его хватку.

– Почему же ты награждаешь его, раз он ошибся?..

– Он – ценный воин, не хочу его терять. Знаешь, в чем главная проблема моей армии?..

– Трудно найти тех, кто и красив, и умеет воевать?.. – попыталась слабо съязвить Надежда.

– Нет. Это как раз легко. Мне достаточно, чтобы их рожи не пугали женщин. Низкая планка, особенно для ада. Главная проблема армии гордыни – обидчивость. Задень чьи-то чувства – ввек тебе не забудут. Вот я и попытался как-то ему компенсировать. В любом случае больше он не при тебе. Твою комнату я устрою в квартале первой касты.

– А ты такой же? – полюбопытствовала Надя. Ответ ей не был так уж необходим, и, проигнорированная, она тут же перевела тему. – Разве можно устроить женщину в ВИП-квартал, если она не одна из тринадцати?

– Мне можно.

Алан был собран и уравновешен. Словно и не было бури. Надежда подошла и положила руку на его плечо, затем обняла, и он в ответ сжал ее пальцы.

– Такое надо видеть, – взбудораженные Булат и Дементий вошли в залу для отдыха, где лениво валяли дурака Князь и остальные генералы.

– Какое? – переспросил Самуил без сугубой заинтересованности.

Он развалился на софе, в его объятиях полулежала красивая блондинка с вермутом в руке. Рядом стоял кальян. Три начальника армий по-холостяцки играли в кости, пили и разговаривали за столом.

– Там в баре Красавчик и его барышня так зажигают! – воскликнул Булат радостно. – Мы с ними пару часов просидели!..

Видя благодушие генерала злобы, Князь повел бровью и включил через большое зеркало, висящее на стене, трансляцию с Главной площади в режиме реального времени.

Так это все та же девчонка!.. Занимательно…

Самуил отмотал изображение барных событий назад, и собравшиеся увидели появление Алана и Нади в заведении для первой касты. Роскошные: он – в светло-голубых брюках и такой же рубашке, на несколько пуговиц расстегнутой на груди, на шее – платиновая цепь, волосы непривычно уложены назад, она – в темно-синем мини с глубоким декольте, бриллианты спускаются в ложбинку на груди, длинные серьги в ушах. Гладкая прическа, приподнятая на затылке. Загляденье. И оба хранят торжествующие улыбки на губах.

Барменши и пара барменов – ныне здесь появились и такие в ответ на жалобы женщин, которым не очень хотелось пить, когда их обслуживали соперницы по красоте – приветствовали высоких посетителей.

Когда же парочка начала текилу-марафон, все искренне оживились. Обслуга стала подбадривать, музыку сделали громче, блистательных гостей обступили любопытные. Даже вокруг бара собралась заинтересованная толпа, едва оттесняемая охраной. Алан приказал пропустить внутрь нескольких своих элитников, не относящихся к героям войны, и праздник продолжился. К марафону присоединилось с десяток желающих, и всем было очень весело.

В какой-то момент к отрыву присоседились и Булат с Дементием, случайно прибывшие в питейную в удачное время.

Алан дня три выжидал, пока его Надежда придет в себя, не беспокоя ее ничем. Они ни разу не разговаривали о произошедшем. Он предпочел, чтобы, пока не состоится ее переезд в новые покои (который он, кстати, ни с кем пока не согласовал), подруга находилась у него, читая книжки, беседуя с ним, либо же молча размышляя на диванчике. Она больше не работала и круглые сутки могла быть рядом, он же спокойно отлучался, куда было нужно или угодно.

В ближайшем окружении генерал не афишировал, правда, и не скрывал, что они снова вместе. И вот сегодня такое смелое возвращение.

– Даже целуются по заказу поклонников, – отметил Казимир негромко.

– Впору журнал светской хроники открыть, – Дементий, сладко потягиваясь, расплылся в улыбке.

– И кто там будет? Только Алан со своими девчонками и мы с Дианой, – произнес Князь. – Крошка, пойди отдохни. Я зайду за тобой позже.

Он велел обосновавшейся на нем девушке сняться с якоря и оставить его наедине с генералами. Когда та подчинилась, Князь выключил зеркало и сотворил себе чашку кофе с коньяком.

– И больше никого?.. – переспросил Ираклий. Слова Самуила о содержании гламурного номера заставили его изменить выражение лица.

– А кто еще? – бросил Князь.

– Понятно… – протянул генерал удовольствий. С кривой миной он умолк. Воцарилась тишина. Князь глотал свой горячий напиток и думал. – Я пойду, пожалуй.

Ираклий поднялся с места, дошел до двери и отчетливо ей хлопнул, исчезнув из поля зрения первой касты на ближайшую неделю.

Выслушивать такие суждения – это уж слишком для главного постановщика, затейника, танцора и певца ада, с самой лучшей улыбкой, между прочим! Пусть Алан теперь развлекает всех на вечеринках, посмотрят тогда, каково подыхать от тухлой скуки!..

Ираклий и вовсе придушил бы себя, если бы видел, что в конце вечера Надежда и второй генерал исполнили по просьбам общественности весьма красивый танец.

– Как же от него легко избавиться, – хмыкнул Князь в адрес бывшей музы.

– И за что их так полюбили? – спросил Дементий.

– Привлекательная пара, пришли повеселиться, обратили внимание на простых бессмертных. Что еще надо? – размеренно проговорил Самуил. – Варф, ты бы устроил сегодня то, что нам всем нужно. И я не про выпивку.

Было известно, что Князь обращался за услугами генерала первой армии, когда традиционных отношений с женщинами ему становилось мало. И Варфоломей был готов организовать любую арену или бойню. Военачальник холодно кивнул в ответ, но в глазах его блеснул дикий огонь.

– Всех приглашаю, – Самуил встал.

– Клево! А Ираклий совсем ушел, что ли? – озадачился Казимир, который обожал прилипать к увеселениям более успешного приятеля.

– Музы любят вилять бедрами, – ухмыльнулся Дементий.

Надежда в этот вечер отпустила все свои чувства и поддалась удовлетворению. Высота, красота, гордость; она шла рядом с Аланом, как королева. На каблуках, почти равного с ним роста.

Нет, не в ее правилах было возносить себя над другими, но сегодня… Слишком много слез она пролила и страха испытала, чтобы сдерживаться.

Сегодня алкоголь вводил в приятное расслабление, и музыка помогала. Да и компания была куда проще, чем на закрытых тусовках с Князем и Дианой…

Глава 3

– Можно? – в комнату заглянул Леонард. Алан что-то писал за столом, а Надя читала, сидя на диване. Это зрелище вызывало умиротворение.

– Да? – Алан поднял глаза.

– Можно тебя на пару минут, генерал?.. – начальник стражи увидел, что Надя поднялась. Изумительная она, конечно. Вот почему Красавчик так из-за нее страдал.

– Я пойду к себе, – произнесла девушка.

– Не надо. Обожди меня в спальне, – сказал генерал гордыни. – Садись, – обратился он к Леонарду. – Выпить?..

– Не откажусь.

У Надежды были теперь свои прекрасные покои в пяти минутах ходьбы от ее покровителя. И звание «официальная любовница», которое раньше не давали никому и которое Алан придумал на ходу. Никто не знал, к какой касте она должна принадлежать, но Самуил удивительным образом проглотил еще одну выходку самодовольного гордеца. Как и то, что тот явился и сообщил, что пристраивает к элитному кварталу комнаты, дабы держать свою женщину поближе. Даже не спросил предварительно разрешения…

Алан набу́хал себе и Леонарду по полному стакану бренди безо льда.

– Ну? – спросил генерал.

– Я хотел узнать… Ты уже поговорил с Князем обо мне? Я-то свою часть работы сделал.

– Да, я знаю. Я жду момента. Ты думаешь, с ним можно в лоб начинать?.. – ответил Алан на разочарованный взгляд. – Он вмиг поймет, что я с тобой завязался, и толку не будет. Я скажу ему, что нужно, когда он расслабится, напьется и не будет думать об интригах. Но, бездна, гарантии дать не могу, что он воспримет все на ура.

– Понятно, от своих слов отрекаешься, – пробурчал Лео, уткнувшись в бокал.

– Ты сам просил только об этом. Я сделаю, но за него-то отвечать не могу. Подумай сам.

– В общем, никто мне не поможет, даже ломающий и создающий правила генерал Алан, – Леонард с сарказмом и горестью опрокинул выпивку себе в рот и налил из бутылки еще. – Так и проживу, как мразь отверженная, об которую он ноги вытирает… – добавил он с сумрачным отчаянием.

– Эй, – Алан сдвинул брови.

– А что «эй»? – Леонард взглянул затравленными глазами. Оказанная выдающемуся военачальнику услуга да и вся нынешняя жизнь выплеснули обычно подавляемые эмоции наружу. – Вы – генералы, у вас – девушки, силы, армии, его благосклонность. А у меня что? Теперь он меня и в грош не ставит!.. Я, между прочим, выполняю целые куски вашей работы, а разве это кто-то замечает?! Он думает, что так и надо!.. Он теперь не зовет меня вообще никуда и ни разу ничего не предложил ни для меня, ни даже для стражников!..

Алан слегка опешил от таких бурных излияний. Впервые он слышал, как эта амеба – таковым его считали здесь – стенает, как на дыбе.

Леонард опрокинул еще стакан и налил снова.

– Вау… Я не видел, чтобы ни одна девка так сохла по нему, как ты, – произнес генерал. Леонард только горестно улыбнулся, подтверждая комментарий. – Значит так: брось ты это сейчас же. Я свое обещание выполню. Но это не поможет, если ты будешь пить как лошадь и жаловаться при этом. Думаешь, Князь генералов не возит мордами об стол?.. Разве Ираклий, например, помнит об этом дольше, чем две минуты?.. Нет, он выкуривает кальян и забывает даже, как зовут его самого.

– Я так не могу.

– А ты попробуй! Ну, не так, как Итальянец. Но… смени эту форму на что-то более приличное. Своих приодень. Начните собственные тусовки. Пусть женщины захотят попасть к вам.

– Ты полагаешь, что кто-то такая, как твоя Надя, желает ходить к нам, если ее не заставят делать вид, что ей это нравится? – Леонард продолжал ныть сложными оборотами речи.

– У мужчины всегда найдется, чем привлечь женщину. Пусть это будут не фотомодели, но середнячки лучше, чем алкоголизм. Уныние – смертный грех, забыл?..

Леонард колебался.

– Заходи выпить в генеральский бар, когда там я или мои элитники. Я тебя приглашать не буду, но и выгонять тоже не стану. Генералы привыкнут к твоему присутствию: они же все тупые. Чем они лучше тебя? Посмотри на рожу Дементия или послушай шутки Булата! Да ты в десять раз умнее злобного чудака!.. И красивее Варфа! Но ты – нюня. Хотя вот Каз тоже тряпка, но живет же… Короче, генералы отличаются от тебя только тем, что уверены в своей значимости и самомнение у них покруче.

– Вот именно…

– И ты будь уверенным. В конце концов, за все эти века никакого другого начальника стражи я не видел. Гордись тем, что у тебя есть. Ты же всеми внутренними ресурсами распоряжаешься.

– На благо Князя…

– Уймись уже. Перестань это повторять. Ты приближен к нему, в этом твоя сила. Об этом все здесь мечтают. Давай вставай. Будь независим. Притворись хотя бы. И хорош выть. Это бесит. Пойди выбери крутой аксессуар, начни собирать ви́на. Да хоть самогон, но с разных концов света! Сам увидишь, как все поменяется, когда у тебя появится хоть какой-то интерес в жизни.

Алан закончил проповедь и внутренне выдохнул: чем он вообще занимается? Мрак…

Глава 4

Время в адской вечности длилось совсем не так, как на Земле или в раю. Надя и сказать-то точно не могла, сколько минуло часов, дней, возможно, недель…

Как бы то ни было, пришел черед нового великосветского раута в полном кремовом составе. Вновь сдержанный Алан с такой же выдержанной Надей явились на него, ничем не напоминая о том, что хотят и умеют развлекаться.

Дамы из тринадцати любовниц сверкали, как драгоценные камни, обхаживая генералов. Одетая в коралловое платье Диана, которую генералы

снова видели в основном по работе, загруженную до невероятности бумагами, делами и собственными эмоциями, сегодня полностью владела обществом Князя, сидя у него коленях и что-то с улыбкой нашептывая ему на ухо, на что он отвечал ей откровенным взглядом и легкими покачиваниями головы.

Несколько героев войны были допущены в круг избранных со своими девушками. Здесь был и Леонард, который в последнее время умудрялся все чаще пролезать в компанию первой касты. Рядом с начальником стражи стояла крепкая подружка в обтягивающем платье, сам он выглядел безмятежным и даже несколько лукавым.

Обстановка оставалась непринужденной. Повсюду стояли высокие столики с выпивкой, за большим столом посередине бросали кости. В последнее время эта игра вернулась в моду. Князь в ней не участвовал. Он рассеивался между россказнями жены и болтовней любовниц с генералами, никого по-настоящему не слушая.

– Алан, гордыня все побеждает, угумс? – вопросил Князь, когда генерал сел за игровой стол и сделал ставку. Надежда отошла к столику и взяла себе бокал.

Ее возлюбленного тут же облепили две девчонки из тринадцати. Она всегда воспринимала это молча. Как и те случаи, когда Алан забывал о ней на неделю или две-три, предаваясь чужим восторженным объятиям. Теперь она жила в эпицентре событий и как никогда могла знать подробности его жизни. Официальная любовница – лестный титул. Двухкомнатные покои в элитном квартале, где все и всё как на ладони… Это сделалось ее новым личным адом. И она училась в нем существовать, стараясь проявлять вовне лишь тишину и леденящее собственную душу спокойствие.

– Ага, – небрежно бросил второй генерал. – Ставлю на это свой памятный кинжал.

– О, а я – новый меч, – встрял Булат, как будто дело его касалось.

– Опять притащил свою потаскуху, – злобным шепотом заметила Диана, глядя, как Надежда остается в сторонке. Губы любовницы генерала были накрашены бордовой помадой и нежно касались пузырящегося шампанского.

– У феи Динь-Динь¹¹ пыльца осыпалась, да, Диашка? – громко промолвил Князь.

Он увидел, как супруга вспыхнула в ответ на отсылку к своему сказочному таланту влиять на генерала гордыни. Получается, она управляла им не больше, чем одним из небесных архангелов!..

– Я избавлюсь от нее, – прошипела Княгиня.

– Только попробуй, – негромко молвил Князь. – Не смей трогать то, что облегчает мне полную власть над кем-либо. Иначе голой запру в нищем квартале на сутки. Думаешь, не сделаю? И не пытайся юлить. Поверь, тебе не захочется, чтобы я разбирался во всех твоих делишках.

Диана гордо отмолчалась.

– Ты становишься Жанной, – Самуил подбавил масла в огонь. – Скучно это, дорогая.

Он напомнил супруге о некогда самой опасной сопернице и самой долгоиграющей его любовнице, которая и ныне сохраняла свои связи с первой кастой благодаря нездоровой привязанности к ней Варфоломея. Жанна была стальной расчетливой женщиной, бывшей легионеркой, владеющей мечом с силой вепря.

Такое сравнение привело Диану в остервенение.

– Скука – это ты, баран нечестивый! Само воплощение! – Диана оттолкнула мужа и выпрямилась на высоченных шпильках. Ей принадлежало эксклюзивное право публично оскорблять Князя; он получал от этого эротическое удовольствие. – Я должна работать! Хоть кто-то должен делать это среди пустохватов и дармоедов!..

Она предпочла уйти, пылая от макушки до пяток. И разумеется, едва не разбомбив дверь. Все настолько привыкли к семейным сценам правящих особ, что никто даже бровью не повел.

Однако Диана напряглась гораздо сильнее, чем кто-то мог предположить. Слова супруга о ее «делишках» прозвучали грозным предостережением. Неужто он что-то подозревал о ее похождениях?..

Став звездой госпиталя, Княгиня преисподней получила немало восхищения и пылких признаний от адских воинов. Среди них ей особенно приглянулся темноволосый элитник из четвертой армии и воин гордыни с писаным лицом ангела, а также блондин из рядов Булата. Черт возьми, несмотря на длительное повышенное внимание мужа, после всего, что случилось в их личной жизни, она чувствовала себя изголодавшейся и ей хотелось всего!

Долгое время Диана питалась искрами эротического напряжения, фантазиями, обуревающими ее поклонников. Это было так здорово.

Однако внезапное и столь бесцеремонное вмешательство Князя в работу адских искусителей – ее работу – и публичная растрата отобранных сил на свежих блудниц едва не привели Диану к нервному срыву. В тот момент стало очевидно: эпоха символического воссоединения дьявола со своей супругой сделала твердый шаг к своему логическому завершению. И ей горячо захотелось пойти и воплотить в жизнь то, чему были посвящены столь долгие и неутоленные грезы.

Сколько воли ей стоило сдержаться в тот день!.. Или это был страх и безошибочное предчувствие угрозы?.. Князь вернул себе несчетные ресурсы и расточал их, наступая на горло всем и вся. Псих ненормальный, пожертвовавший эффективностью всего Царства, он также легко принес бы в жертву и ее!..

Оставалось стиснуть зубы. Она сделает вид, что присмирела, скромно ожидая упразднения лимитов на переодевания, которые довершили ее унижение, словно огромная дубина великана. Серьезно, не мог же он долго придерживаться подобного абсурда?!..

Ограничения были отменены через две недели. И Князь все еще уделял своей половине некоторое время, но Диана чувствовала, как с каждым разом возрастала его небрежность, переходя в насмешливую отстраненность. И скорость, с которой происходила эта перемена была катастрофической. Через несколько месяцев наглость супруга возвела сама себя в куб по сравнению с тем, что было до битвы. Доселе заглаживающий поколебленную преданность своими ласками Самуил решил отыграть свои «дары» назад.

Диана сызнова переживала одинокие ночи, редкие приглашения на вечеринки первой касты, посыпанную остывшим пеплом страсть, которая вручалась ей, как подачка, непредсказуемо, коротко…

Жажда мести сменилась меланхолией. Госпиталь закрылся, оставляя Княгиню наедине с несбывшимися мечтами. В конце концов, ее муж всегда побеждал…

Она прилично завела Самуила с помощью истории с Аланом, но это не имело продолжительного успеха. А затем и вовсе обернулось катастрофой: кошмарное возвращение «плоскогрудой» любовницы, которую генерал гордыни – гордыни! – не только не захотел наказывать, но еще и возвел в почетный ранг. Фиаско… на глазах у злорадного Князя. Вкус горечи во всем теле. И снова – отверженность, ненужный никому блеск красоты властительницы мира женского соблазна. Сколь бесполезен был таковой с ее супругом.

Сегодняшние посиделки в первой касте, на которые ее вызвал Князь, – жалкое ничто. Она даже не ждала, что вечер окончится в его спальне. Он бросал ей засохшую крошку ради работы, только и всего…

Старые планы вернулись к Диане бессонным утром еще до того вечера и подкрепились глубиной отчаяния: пошла третья неделя, как муж не выказывал в ее сторону ни малейшего интереса.

Оставалась небольшая проблема. Слежка. Ее в тайне от всех вел Леонард и его смрадные стражники. Впрочем, за многие века это перестало быть для нее таким уж секретом.

Княгиня решилась тщательно разузнать, как именно происходит это постыдное действо.

Кстати сказать, теперь они все ходили гусаками: надо же, женщины стали обращать на них внимание и даже генералы терпели серую мышь Леонарда на своих вечеринках. Недоумение и раздражение!.. Но Диана долго обдумывала ситуацию и поняла, что она даже поможет ей…

Следующий шаг – решить, как произойдет самое основное. Княгине всегда хотелось иметь любовников, однако она опасалась не только реакции мужа, но и других неприятных последствий: что они начнут болтать наутро? Нет, она должна была оставаться королевой, недостижимой, хоть и достигнутой.

Поступать, как в неправдоподобной легенде о Клеопатре, ей не хотелось. Зачем изводить хороший материал?.. И не в ее характере были подобные дикости. Диана не считала себя чокнутой, как эта Жанна, что бы ни говорил Князь.

К плану Княгиня привлекла несчастную бесцветную девушку из искусительниц Дементия. Для предательства слишком ленива и проста и боится неземной царицы до жути. Посланница должна была передать троим претендентам карточки с нетрудно разгадываемой шарадой, в которой было спрятано послание о том, что к ним ночью нагрянут с визитом. А уж «будет ли птица эта проста или с королевским оперением» им подскажет лишь собственное чутье. Гостья наденет маску. О сей тайне повелевалось молчать, принеся страшную клятву.

Таким образом потенциальные любовники не могли узнать, действительно ли их посетит сама Княгиня или же лишь ее «служанка». Загадка и дерзостная идея победы подогревала их кровь. И никто не сознавал, что «простой птицы» не существовало. А чтобы догадаться об этом было еще труднее, Диана сделала себе несколько лишних крупных родинок на видных местах и пару татуировок, коих у нее никогда не имелось. Их она после уничтожила.

Ночь была поистине прекрасна. Она до сих пор вызывала на губах Княгини улыбку торжества: бедная работящая жена, полностью покорная падшему архангелу, запустила в его могущество увесистый камень; столь сладкую месть распробовала она! Вознесла себя на вершину, где сама верховодила блаженством. И она могла вспоминать это всякий раз, когда он воображал, что безоговорочно над ней властвует.

Новые выходки мужа заставляли Диану желать повторения той долгой ночи, когда она могла порхать свободно, как бабочка, пока Леонард и все его стражники находились в хорошо спланированном забытьи.

Но, сделав попытку выяснить, где теперь ее герои, Княгиня, леденея, поняла, что от них не осталось и малейшего следа. Словно они никогда не жили в преисподней. Было ли это делом рук запаниковавшего начальника стражи? Как он сумел понять, кто есть кто и что случилось? И самое страшное: в курсе ли Самуил?..

Впрочем, в такие моменты, как этот досрочно закончившийся для нее светский прием, ей становилось жестоко все равно. Князь может ее изничтожить, если все знает?.. Пожалуйста!.. Пусть сделает это и возьмется за адскую работу сам!.. Бешенство ее могло превозмочь любой страх. Соберись он вести ее на казнь, она бы рассмеялась ему в лицо и рассказала, что это того стоило, пусть он будет в этом уверен!..

Алан сдержал данное главному стражнику слово. На одной из пьянок он сидел на отшибе рядом с Самуилом и красивыми девчонками и как бы невзначай пожаловался, что все генералы – ленивые идиоты, а с какой-то вонючей просьбой проще обратиться к Леонарду. Этот – удивительно, что именно этот – хотя бы не растерял своих навыков.

Червяк блеклый. Зато хоть какой-то толк от него есть. А на Лопату посмотри – так здесь кликали генерала злобы Булата, – вот дурень, особенно когда выпьет. Дрянь все это дело. С такими кадрами, чтоб в рай въехать, надо быть гением. Как тут работать?.. Хотя бы на одного можно положиться. Хоть и на червяка. Мерзко-то как…

Князь, немного погодя, ответил, что нужно Леонарда как-нибудь позвать на вечеринку. То ли раскусил, то ли нет. Но относиться к начальнику стражи стал лучше. Может быть, просто переболел после битвы.

Леонард, схватив за хвост чертову удачу, осмеливался отныне и сам пролезать в компанию представителей первой касты, как ему советовал начальник гордыни. Внешне Алан относился к этому прохладно, но незримую поддержку начальник стражи ощущал довольно отчетливо.

Лео стал одеваться стильно и ярче и даже завел несколько более или менее привлекательных любовниц. Две закрытые вечеринки прошли специально для стражников и вызвали немало любопытства. Жизнь налаживалась. И Леонард выглядел счастливым, а в его груди гнездилась большая гордая тайна.

Обстоятельства, казалось, настолько начали играть в его пользу, что начальник стражи не удивился, когда на следующий праздник к нему пожаловало с десяток новых красоток…

Утром Леонард проснулся под одним из рабочих столов в комнате для стражи в полном одиночестве.

– Черт… Черт! Черт!!! – когда он наконец сумел продрать глаза и зашел в закрытое от посторонних глаз смежное помещение, где висели зеркала, служившие мониторами для невидимых камер наблюдения в нескольких частях ада, то увидел, что они показывают лишь помехи.

В зоне сбоя – дверь покоев Дианы и прилегающие улицы. Пока еще только смутно понимая, о чем может идти речь, Леонард достал из потайного кармана сокровенную вещичку – зеркальце, допускавшее его к кадрам из гостиной и перемещениям Княгини, дарованное ему лично Самуилом в незапамятные времена. Такие же серые полосы.

Лео незамедлительно кинулся разыскивать своих стражников. Половина из них еще дрыхла в зале для увеселений, который они недавно для себя обустроили. Там же он обнаружил и тех, кто должен был сегодня дежурить. Вторая половина пропадала кто где.

Когда начальник стражи узнал, что файлы с хроникой жизни Дианы также выдают ошибку и не открываются, несмотря на перманентное разрешение Князя, он постиг смысл произошедшего: модельной внешности девушек и странного на вкус алкоголя. Но слишком поздно.

Единственное, что ему оставалось, – любой ценой выяснить, с кем Диана была этой ночью и что она умудрилась натворить. И если Княгиня наконец сорвалась и позволила себе лишку, то он был обязан по-тихому уничтожить всех причастных, а затем молиться камням, чтобы Князь не узнал о его провале.

С тех пор наслаждение жизни соседствовало в душе Леонарда с веригами страха, которые приходилось скрывать в самых далеких глубинах, чтобы о них никто и никогда не сумел догадаться…

– Воевать, а не пялиться по сторонам! – Алан с холодным остервенением одернул своего подчиненного, соперника по «спаррингу», заставляя вспомнить, для чего они собрались. Генерал обрушился на элитника градом ударов, и тот вынужден был уйти в оборону.

Тренировки были обязательной частью жизни каждого воина и проходили в специально оборудованном зале, где имелась обособленная площадка для войска каждого из генералов. Также тут было свободное пространство, где могли расположиться болельщики, а вернее, болельщицы героев своего сердца.

На время адских турниров, когда представители разных армий выходили за пределы своего тесного кружка и начинали биться друг против друга, помещение преображалось. Площадки уступали место одной довольно компактной арене, вокруг возводились трибуны и ложа с княжескими тронами посередине, из которой бои смотрели избранные. Сам Самуил участвовал в поединках по своему усмотрению, чувствуя себя, вероятно, королем в средневековом рыцарском турнире.

Раньше тренировки проходили два раза в неделю, а турниры – примерно два раза в год. Каждый воин обязан был посетить хотя бы три занятия в месяц. Однако в последнее время зал функционировал каждый день, обязательный минимум явок был отменен. Лишенные привычного режима военных стычек с ангельскими легионерами отчасти из-за долгого выздоровления после битвы, отчасти из-за недостатка ресурсов, некоторые элитники почти забросили свои упражнения, другие же, напротив, тренировались как проклятые, вымещая все, что накопилось, и компенсируя недостаток активности на своих товарищах.

Ад накладывал отпечаток на всех своих демонов, согласно их роли в Царстве, поэтому каждой армии был присущ свой неповторимый военный стиль.

Демоны первой адской бились каждый раз будто насмерть, со страстью обладания на жутких в своих выражениях лицах. Единственное, что изменилось после битвы с легионом, – они стали надевать рубашки, скрывая не только развратные татуировки по всему торсу, но и уродующие шрамы. Первым это сделал Варфоломей, сердце которого до сих пор накрывала полоска бордового цвета. Теперь его воины встречались друг с другом не только потусторонними глазами, но и свирепыми взглядами языческих воинов с палицами в руках, которые бросались в бой с эмблем армии похоти, находящихся на каждой рубахе.

Армия гордыни предпочитала тактику и расчет; ярость здесь приветствовалась, только если была щедро дополнена кубиками льда. Эти – всегда застегнуты под горло, в своем любимом синем цвете, с кошачьими глазами на груди.

Злобно рубились друг с другом воины Булата, почти все здоровенные и широченные в плечах как на подбор, бешеные кабаны, по виду мало чем отличающиеся от животных, что были символами их армии. Элитники злобы были хороши в бою, пока не теряли голову, а подобное, увы, случалось не столь уж редко. Вышедшие из себя, они кидались на обидчика и начинали молотить его безо всякой системы. Очень часто это приводило к тому, что армия начинала косить мечами направо и налево, награждая ранами саму себя.

Вот и сегодня, в день, когда явка на тренировку была необычайно высокой, генерал злобы Булат с самого начала вступил в зал не с той ноги. Он обнажил оружие и начал без разбору махаться со своими подчиненными. Вдохновленные дурным примером элитники впали в беспричинное бешенство и превратили упражнения в побоище. Вскоре от группы воинов с мечами отделились демоны, пошедшие в рукопашную или просто повалившиеся на пол и пытающиеся придушить друг друга. Отдельные представители молотили ногами упавших.

Происходящее отвлекло все остальные армии, которые теперь глазели, чем все закончится. Элитники Казимира, генерала страха, которых олицетворяло изображение свернувшейся на сердце змеи, а также подопечные начальника лени Дементия, именуемые «откусанные» по причине своего герба – червивого яблока, на котором виднелись четкие отпечатки зубов, – были только рады перерыву. Помимо сосущего под ложечкой неудобства, которое первые чувствовали при любой угрозе, и ломоты, которую у вторых вызывала всякая деятельность, они все были чрезвычайно любопытны и веселились от всякой чужой неурядицы.

Почти такое же злорадство испытывали любители военных кульбитов – элитники генерала Ираклия. Их карточная дама на груди словно хохотала вместе с ними.

Алан с негодованием покосился на замерший зал и свою собственную армию, начинавшую цепенеть, несмотря на властный окрик. Сегодня в помещении было двое генералов, он и Булат, и последний пришел явно не оттачивать свое мастерство. Видно, у злого черта опять что-то произошло. В последние годы он бесился больше остальных из-за невозможности хорошенько повоевать и любой инцидент мог сорвать генерала с неплотных ремней, удерживающих его на катушках.

Кому-то придется быть умнее… опять… Алан увидел, что вслед за элитниками третьей армии начали потасовку их болельщицы. Искусительницы злобы, характером ничуть не уступавшие своим мужчинам, таскали друг друга за волосы и избивали кулаками до крови.

– За мной!.. Разнять! – скомандовал Алан. – А вы угомоните баб! Да что стоите?! Помогайте! – призвал он низшие по рангу армии.

Воины гордыни и часть элитников греховных удовольствий и лени вмешались в происходящее. Алан собственноручно оттянул Булата от несчастных служак, претерпевших десятки режущих выпадов.

– Что с тобой опять?! Хочешь лично свою армию отправить в лазарет?!..

Постоянной лечебной помощи в аду как таковой не имелось, и последнее слово использовалось в переносном смысле.

Генерал гордыни был не из пугливых. Усмирить главного демона злобы ему помогли двое, чудом избежав при этом ударов мечом.

– А хоть бы и так! – крикнул Булат. – Против ангелов нам не выйти!.. Сотню лет не выйти!..

– Тренировка окончена, расходитесь, – велел Алан своим. – Что, опять отозвали?.. – обратился он к Булату.

Демон злобы кивнул. Казалось, у него из ноздрей вышел пар. Точь-в-точь кабан. Да еще какой-то магический, как из компьютерной игры.

– Понятно, – Алан вздохнул. Не в первый раз после битвы им не давали схлестнуться с легионерами на Земле. – Так ты проблему не решишь.

– А как решить?! – воскликнул Булат. Алан отпустил его, и коллега стал негодующе отряхивать форму.

– Пока сходи выпей. И разрядись с какой-нибудь красоткой, – глаза второго генерала легли на приутихшие «трибуны». – Ты пойди сюда, – подозвал он, – и подругу свою прихвати. Да, ты самая. И которая рядом с тобой.

Перед Аланом с готовностью предстали две рослые надменные женщины.

– Позаботьтесь о нем, – он вручил им генерала злобы под личную ответственность.

– А что потом?.. – Булату это нисколько не улучшило настроения.

– А потом пойдем к Князю.

Элитные воины были не только костяком и опорой всего адского Царства, выдвигавшейся на войну с райскими легионерами в решающие периоды истории. У них имелись и более насущные, постоянные функции.

В отличие от искусителей, «обрабатывающих» души отдельных людей и собирающих с них энергию греха, элитники выполняли стратегические задания, опекая незаконные и аморальные структуры, а также внедряясь в легальные общественные институты с целью посеять в них идеи сатаны. Прибыль от этого была весьма значительна, а уж долгоиграющие эффекты предполагались более чем ощутимыми.

У ада и рая была одна общая черта: в вооруженных стычках участвовали только военные – элитники с одной стороны и легионеры с другой. Отслеживая деятельность адских воинов, которые, к слову, зачастую хорошенько маскировались, создавая специальные коды и обманные образы, начальники небесного легиона могли дать команду своим войскам выбить демонов с их позиций на Земле.

И тут начинались те «плановые» столкновения, которые сопровождали всю жизнь планеты.

Однако ж в последнее время ангельский легион фактически сидел без работы. Он лишь патрулировал и следил, а когда поступало распоряжение пойти на открытую конфронтацию, тут же обнаруживалось, что демонам «прилетел» приказ об отступлении.

Это была не очень афишируемая директива Князя, которая основывалась только на одном: лишних сил нет. Экономика должна быть экономной.

Алана такое положение дел немало раздражало, как и воинов его армии.

Что ж, пришло время обсудить запрет на высоком уровне. Пусть вепрь придет в чувство, следует захватить и зубастого «тамаду» Ираклия в нагрузку и зайти к Князю на приватный разговор.

Глава 5

Безупречно прямая, словно струна, женщина, плечи которой укрывало водопадом каштановых, ближе к рыжим, волос, остановилась посреди предзакатных облаков. Вздернутый профиль ловил блики, а большие, широко раскрытые глаза хранили безмолвие.

– Почему мы здесь сегодня?..

Она обернулась туда, где стоял ее погруженный в размышления спутник – архангел милосердия Иеремиил. Стройный, высокий, со светло-карими, практически песочного цвета глазами, вечно юный, всегда далекий… Теперь он стал ей ближе всех на свете.

Анжелина хранила в сердце тот день, когда, сменив служение ангела-хранителя на ряды ангелов милосердия, в очередной раз сидела в лазарете, закрывая лицо ладонями, не чувствуя, как пробегают минуты, и не понимая, куда они движутся.

Не успел Михаил дать добро на ее перевод, а Иеремиил – Мил, как его называли близкие – принять к себе, она стремительно упала в водоворот боли, слез и нестерпимых страданий. Вся жизнь проносилась у нее перед глазами, никогда ей не было так тяжело.

Служение милосердия оказалось ей не по силам. А́нжи не справлялась, она не могла справиться. И ее душа рыдала от осознания этого факта, а еще сильнее – от того, что должно было последовать за ним. Она просто-таки ждала – или существовала вне времени, – понимая, что вскоре вопрос о ее непригодности на новом месте решат помимо ее воли. И она не знала, что будет делать дальше.

Вдобавок ко всему прочему, сегодня у нее сломалась шпилька на любимом сапоге. Едва ли такое бывало с ангельскими девами. Это повергло ее ум в окончательное оцепенение.

Анжелина отдавала предпочтение высоким светлым сапогам и цветным платьям до колена, стянутым поясом на тонкой талии. Сейчас же пояс давил на нее, мешал дышать… Даже ее облачение обратилось против нее.

Слабая или просто не создана для этого?.. Но какая разница.

– Привет, как твои дела?.. – Мил появился во владениях архангела-врачевателя Рафаила и подсел к ней совершенно неожиданно. В этот день Анжи впервые увидела свет в его глазах, как будто барханы отражали пустынное солнце. – Прости, что не навестил тебя раньше. Было собрание архангелов. Я кое-что принес.

Он говорил так много слов, и это оживило ее. Как испуганный темнотой цветок, Анжелина вновь раскрылась навстречу заре. Руки архангела обвили ее плечи, закрепляя на шее маленький золотой кулон – символ милосердия.

Она – полноправный участник его служения.

Не столь важно, что ее утомляют часы, пускай хоть и одну минуту в день она будет тем, кем хочет.

Так сказал Иеремиил. А Анжи не успевала верить тому, что происходит. Иеремиил же, соглашаясь со словами Михаила и Агнесс, начал чувствовать, что именно так и должен был поступить.

– Иногда лучше быть прямо над тем местом, где разворачиваются глобальные драмы, – объяснил восьмой небесный архангел. Небольшой земной город скоро должны были посетить потрясения. – Впрочем, это трудно выразить словами. Просто понимаешь сердцем.

Он сел на облаках, не глядя вниз, но наблюдая всеми чувствами за людьми, которым был нужен. Анжи устроилась у его плеча, такая красивая в своем красноватом платье.

– Сегодня я целый час работала самостоятельно, – улыбнулась она. – Представляешь, какой прогресс для меня?..

– Я очень рад. Но, пожалуйста, не перетруждай себя. Имеет значение лишь то, что ты с нами.

– Раньше ты так не думал?..

– Не углублялся. Я постиг теперь гораздо полнее, какие муки означает не иметь возможности совершить то, к чему более всего лежит твоя душа.

– И это заслуживает милосердия? Значит, меня помиловали?..

Мил улыбнулся ей в глаза.

– Возможно назвать это милосердием.

– Или тебе просто стало жаль несчастную девушку? – спросила она.

– Не буду говорить, что все смыслы слова «жалость» плохи и отличны от милосердия, но только прошу тебя помнить, что под жалостью лежат самые разные мотивы и предпосылки. Иногда она пронзает, словно опустошающий кинжал, и может привести к роковым ошибкам. Такое случалось и в ангельском мире. Милосердие же всегда исходит от сердца, из любви. Либо же из чувства христианского и человеческого долга – проявлять сострадание.

– Так многое предстоит еще пропустить через себя, – молвила Анжи.

– Я не знал, что вслед за этим, – Мил продолжил предыдущую мысль, – помилован буду я. Узна́ю, что мое служение может быть не только одиноким, а изматывающая боль не обязательный его атрибут. Что ты будешь освещать и исцелять мое сердце каждый день и без всяких слов понимать, что происходит внутри.

– Я люблю тебя, ты это знаешь, – просто ответила она.

– И я тебя люблю, мой ангел.

Анжи положила голову ему на плечо, и оба замолчали. Тело архангела продолжало, как и всегда, прокачивать через себя людские страдания. Но она, словно плавная незримая оболочка, утешала его.

Сегодня закрывалось градообразующее предприятие и многие люди оставались на грани голода и полной нищеты. Ни один разговор не отвлек бы их от этого. Как и все архангелы, Иеремиил слышал слова и мысли, обращенные к нему или взывающие к Божественной милости.

– Для некоторых из них не найдется никакого облегчения? – вопросила Анжелина.

– Я не стал бы так говорить. Успокоение души, сон, усмирение боли, хотя бы и кратковременное, – вот милость. Наша задача – успокаивать муки и тем мы блаженны, как и все, кто так делает.

– Я еще никогда не спрашивала у тебя…

– Что?..

– Как ты поступаешь, когда терпеть уже нет сил?.. Когда некуда спрятаться и происходящее превышает возможности, даже данные архангелу?

– Ты узнала про пытки, – Мил прикрыл глаза, по выражению его лица ей было ничего не ясно.

– Случайно. Так получилось. Ты же знаешь, что меня все время осматривают сестры милосердия. Мне рассказала об этом Роза…

– Она узнала от генерала Мирослава, а с ним поделился Михаил. Ладно, большого секрета здесь нет, – вздохнул Иеремиил. – Да и вообще никакого секрета.

Просто он не жаждал об этом вспоминать. Но с ним был его ангел…

За несколько часов до битвы даже в райском саду творилось невообразимое. Искушения, что были преодолены много веков назад, во время взросления, вернулись в сердце каждого архангела.

Мил помнил, как сбежал от остальных братьев, едва их успел покинуть Михаил, несправедливо обвиненный в неблаговидных порывах души, которые он на самом деле мужественно отвергал.

Самого младшего архангела терзало испытание страхом. Когда-то давно ему уже было ве́домо это ощущение. И он собирался снова с ним справиться наедине с самим собой. Но у сатаны были на его счет свои планы.

Не имеющие права нападать с оружием на невоенных архангелов, сгоревшие бы заживо от одной такой попытки, элитные демоны проникли в обитель ангелов, как просочились в их мысли и чувства, и предприняли иной штурм. Не касаясь его даже пальцем, они заперли архангела милосердия в стеклянном коконе, где на него, как в виртуальной реальности, обрушились сцены происходящих на Земле бед. Чрезвычайно восприимчивое по природе тело терпело их, как удары палками, как резь ножей, пока Мил не упал, лишаясь чувств.

Его привел в себя Михаил, истерзанного, почти безжизненного. Старший брат вернулся домой волей Провидения и выбросил истязателей обратно в преисподнюю. Еще бы несколько минут, какие-то мгновения… И долгие месяцы, а может быть и годы в лазарете, смогли бы они привести Мила в прежнее состояние?.. Никто не знал.

После случившегося Рафаил корпел над ним днями и ночами, и Иеремиил вновь обрел здравие и возможность служить, хотя никогда не смог бы забыть об этом. Как и Михаил, который до сих пор корил себя за то, что не пришел раньше, чтобы защитить младшего брата. Между ними всегда была особая связь. Такие разные, но лик справедливости неизменно соседствовал с образом милости.

– Это было ужасно, – произнес Иеремиил. – В тот момент я не мог думать, осмысливать. Меня как будто на части раскалывали по молекулам… То ощущение, когда боль становится твоим телом, твоим существованием… Впрочем, столько людей пережили и будут переживать такое на Земле, – он помолчал. – Но тогда я увидел сквозь истязания то, что действительно имело значение. Поступок демонов непроизвольно обнажил скрытые ранее планы Самуила. И место, где его войска вышли на Землю. В тот момент легионеры еще не знали об этом. Я рассказал обо всем Михаилу… Это помогло ему выиграть битву. Дьявол на такое не рассчитывал.

– Но ты чуть не лишился рассудка… Это жертва.

– Нет, не жертва. Так получилось. Знаешь, еще страшнее было смотреть на Михаила, когда он склонился надо мной. Казалось, его разумность исчезла, остался только слепой гнев. Ярость и кара едва не завладели его рукой…

– И что потом?..

– Он должен был отказаться от этих чувств. Он послушал меня. И просто полетел сражаться за Землю и собирать наши войска… Он действовал верно и обдуманно, пусть и думать приходилось на ходу. Но это еще одна большая история.

– Ты – самый мужественный столп ангельского мира, – проговорила Анжи. Ее рука прикрыла глаза. Мил тронул слезинку, скатившуюся по ее щеке.

– Я не знаю, так ли это. У каждого свое мужество. И когда испытываешь боль, главное, чтобы она не превратилась в твою жизнь. Надо уметь жить с ней, а не ей. Я бы мог дать тебе наставления о настрое, но дело далеко не только в нем. Все гораздо сложнее. Это скорее опыт, индивидуальный, духовный. Откровение Божие. Часто не знаешь заранее, как преодолеть что-то нестерпимое… Вернее, даже у самых зрелых знания ограничены. Здесь нужно проживание, молитва, внутренний поиск. Словами такому не научишь. Да и не надо. Каждый делает то, что делает. И тебя не должна волновать твоя возможность терпеть или справляться. Ты тут, ты чувствуешь себя на своем месте, я понимаю, что я на своем. Мы вместе – это великий дар Бога. Вот что самое важное. Не стоит рассуждать о гипотетических подвигах, которые, возможно, никогда нам не выпадут.

– Знаешь, я наконец поняла, почему Михаил отказывал мне в служении в небесном легионе… – сказала Анжелина.

– Почему?..

– Ты, должно быть, наслышан о моей жесткости и принципиальности. Я почти лишена гибкости по своей натуре. Помести меня в военную среду – я бы и вовсе стала роботом или изваянием с мечом. Так что мне самой это бы вряд ли понравилось…

– Роботом на страже неба?.. – Мил улыбнулся сравнению. – А я ведь тебя прекрасно понимаю. У меня самого масса жестких убеждений. В некотором роде я уже изваяние.

– Ты?..

– Да. Просто я редко их высказываю и не использую в своей работе. Парадокс в том, что самый гибкий и открытый из нас – Михаил. Но именно он отдает самые суровые приказы в том, что касается безопасности. Так вот получилось. И неспроста. Не надо абсолютизировать свою личность в работе, работа и ты – разные вещи. Проявить гибкость жесткому – значит обогатить и себя, и свое призвание… И наоборот.

– Странно, никогда не думала об этом в таком ключе, – Анжелина поджала губы. – И все равно не могу представить твои жесткие позиции. Приведи хоть один пример.

– Ну… Я бы и дня не выдержал следить за безопасностью муз. Я всем сердцем люблю Габри и обожаю быть с ним, но я бы тут же попытался прекратить все причуды его и его ангелов, которые представляют хоть какую-нибудь угрозу. Михаил же веками лавирует с ними, как слаломист на снежном спуске. Не падает как-то.

– Скажи об этом, когда музы снова пожалуются на какие-нибудь правила поведения.

– Возможно и скажу…

Ресницы Иеремиила трепетали. Анжи уже знала, когда нарастает поток воспринимаемой им боли. Ему становилось тяжело говорить, лицо его менялось. Она лишь могла обнимать его в такие длинные моменты. И само ее присутствие превращалось в бесконечность.

– Что такое?.. – она увидела, что Мил наморщил лоб, но это были иные чувства.

– Сообщение… от Михаила.

Иеремиил открыл глаза. Взгляд Анжи упал на птичку, незаметно прилетевшую на его правое плечо. Младший архангел открыл в воздухе архангельский портал Вселенской базы информации, и ангельская девушка воочию узрела столько текстов и структурированных файлов, сколько и за век не прочтешь. Если ты не архангел.

– Новинка из новинок… Потом расскажу. Он хочет, чтобы братья дали ему совет.

– Мне пойти с тобой?..

– Нет, я и сам не пойду. Я категорически против того, что он собирается сделать, но пусть решает сам. И я не хотел бы на него влиять в этом вопросе. А у нас есть и другие заботы…

– Прости, я задержалась, – Агнесс застала Михаила за рабочим столом. – Представляешь, за мной сегодня весь день бегает Габри, постоянно уточняет детали и обмеры новой формы. Я уж думала, что он после второй попытки насовсем забросил эту идею. И тут на́ тебе – шесть лет прошло и вдохновение!.. Над нами все легионеры смеялись: он на тренировке не отставал от меня ни на шаг со своим сантиметром. И никакие увещевания не помогли. Он таким счастливым выглядит, – она вдруг что-то уловила в ореховых глазах и легкой улыбке. – Что случилось?

Ангельский легион давно вернулся к полноценным занятиям с мечом. Сегодня был день тренировки, но с утра Михаила отвлекли некие сомнения, который он посчитал необходимым развеять.

Чересчур много случаев уклонения адских элитных воинов от боев с небесными воителями, ни одной попытки взломать зашифрованные данные, чем обычно промышляла незаменимая Диана, которая, как считалось, лучше других знала закоулки души первого архангела, ибо когда-то была его постоянной спутницей. Ад по-прежнему сталкивался с нехваткой ресурсов или же дело в другом?..

Затем первого архангела взволновало и другое происшествие, и он погрузился в немедленное изучение всего, что имело к таковому отношение. Агнесс вполне спокойно заменяла его во время упражнений.

Помощницу Михаила так увлекли общение с легионерами и усилия Гавриила, что она на какое-то время позабыла о пойманном в груди всплеске эмоций от своего архангела. Эти ощущения не были столь остры, и она решила, что ничего особенного не произошло. Такое можно было обсудить и потом, иначе он бы сразу ее позвал.

– Присядь рядом.

– Что ты, родной?.. – Агнесс опустилась на лавочку.

– Ничего страшного. Но пока тебя не было, мне пришло очень странное письмо. Ну очень.

Он протянул Агнесс бумагу. При виде написанного ее лицо вытянулось и застыло.

– «Владыка ада и Князь тьмы Самуил, архангел и начальник шести армий, Михаилу, командиру небесного легиона и управляющему рая.

Предложение по встрече.

Имею намерение обсудить будущие военные планы с учетом битвы, закончившейся стратегической для ада ничьей. Принимая во внимание долгую реабилитацию с обеих сторон и временное истощение ресурсов рая и Земли, приглашаю принять участие в переговорах по установлению кратковременного перемирия, распространяющегося на военных демонов и легионеров, предположительно на срок от тридцати до семидесяти лет.

Список предлагаемых мер прилагается.

Подпись: Светлейший Князь Самуил…» и дата.

Агнесс прочитала вслух.

– Это что, шутка?..

– Я тоже так сначала подумал. Но нет. Послание прилетело с черным вороном. Вообрази себе. Наши воробьи аж присели. Я сначала подумал, что птица – подарок Габри. Но опять нет. Не от него и не подарок. Ворон потом улетел. Во Вселенской базе информации то же письмо в электронном виде в закрытом доступе только для меня. Проверял, подпись Самуила подлинная. Вдогонку – подписи Дианы, Варфоломея, Алана и Булата. Это на полном серьезе.

– Истощение ресурсов рая и Земли! Но не ада! Стратегическая для ада ничья?!

– Само собой, – Михаил кивнул на наблюдательность своего ангела. – Это они еще сдержались. Раньше я не раз читал обрывки сообщений, где они называли исход битвы своей победой.

– Что будешь делать?

– Для начала очень крепко помолюсь и постараюсь выяснить, возможны ли в принципе такие переговоры и ничего ли они не нарушат. Для этого хотел попросить подменить меня на неопределенное время…

– Как скажешь.

– И любым твоим мыслям буду рад. И соображениям братьев и близких ангелов на этот счет. Пожалуйста, расскажи им. И попроси просмотреть всю важную информацию во всех релевантных источниках. Только широко не объявляй: не хочу никого напугать.

– Хорошо, – Агнесс наклонила голову. Михаил обнял, поцеловал ее в лоб и поспешил исчезнуть.

Помощница села за стол и подперла щеки руками. Когда первый архангел не был в чем-то уверен, он всегда предпочитал обращаться к Богу в уединении. Они были ангелами, но это не означало, что Его промысел являлся для них набором открытых наставлений. Подобное попирало бы свободу воли, да и невозможно было прочитать до конца то, что не поддается рациональному восприятию. Как и людям, замысел Творца лишь приоткрывался служебным духам.

Кроме того, нужно было свериться со многими положениями ангельских кодексов, содержащих разные по важности правила и рекомендации на различные ситуации. Сейчас же случай был весьма необычный… Желая помочь архангелу и скоротать время, Агнесс материализовала перед собой Свод небесных законов и принялась перелистывать страницы.

– И что же вас не устраивает?.. – Самуил откинулся на спинку рабочего кресла. Его только что отвлекли от перекура перед грядущим визитом к любовницам.

– Все устраивает, Владыка, кроме фрустрации, в которой находятся воины, – Алан стоял напротив стола в гостиной Князя в полном боевом облачении с мечом на бедре. Рядом был Булат в таком же виде. Ираклия где-то носило, и Алан решил не тратить на него время.

– Какие слова-то выкопал. Что, мучил душу грешного психоаналитика?.. Или Булат подсказал?.. – съязвил Самуил. Он затушил почти что целую сигарету о дно пепельницы.

– Мои демоны не в силах больше носить оружие, которое нельзя воткнуть в ангельские тела, – мрачно и эпично подтвердил Булат.

– А какая еще в этом проблема, кроме переживаний ваших женоподобных подчиненных в кольчугах?.. – Князь взглянул на Алана, и генерал понял, что ситуация таки осознается. И уже давно.

– Армия сжирает львиную долю адского бюджета, – молвил начальник гордыни. – И при этом она не воюет.

– Странно, что это волнует того, кто к ней принадлежит, – прищурился Самуил.

– У воинов нет ни настроя, ни директив. Каждый тренируется, когда хочет и зачем хочет, – продолжал Алан. – Если бы мы хоть как-то пересмотрели нашу политику… Прошу прощения: ты – твою политику, Светлейший Владыка. Мы бы смогли успокоить войска и реструктурировать силы для восстановления нашей боевой мощи. Военизированное Царство должно иметь цель и перспективы.

– Черт тебя возьми, – Князь запустил руку в солнечные волосы и задумался. – Кто у нас по финансам впереди всех?.. Надо вызвать Диану.

– Мы можем сами подготовить расчеты… – предложил второй генерал.

– Не нужно. Диана озвучит цифры с ходу. И пусть придет Варфоломей. Решим это сейчас же. Никуда не расходиться. Я вернусь через двадцать минут, ждите меня в конференц-зале. И никого больше не пускайте.

Через три четверти часа Князь был на месте, такой же нахмуренный, как и уходил. В зале его ожидала супруга в длинном черном платье и три ключевых генерала – все в тягостном молчании. Им пятерым предстояло покуситься на самое святое, что было у Царства, – его войска.

Князь, не здороваясь, устроился во главе стола. В его руках оказалась бутылка коньяка: самый лучший алкоголь доставали с Земли, а потом вынимали прямо из воздуха, как шулерскую карту из рукава.

Никто не отказался. Собравшиеся выпили без тоста.

– И что мы имеем? – спросил Самуил.

Диана подтвердила угрожающую воронку: на тренировки, обмундирование, оружие и зарплаты уходили значительные суммы. Даже с учетом сокращений и при отсутствии обычных премиальных. И при том, что они стали бороться с нецелевым использованием казенных средств, а проще говоря, с воровством.

– Варфоломей? – взглянул Князь. – Как тебе предательские идеи Алана и компании?

– Я не могу считать их предательскими, Князь, – первый генерал выступил на стороне извечного врага. А Диана промолчала про то, что ее, принизив, записали в «компанию» начальника гордыни. – Армия качественно не восстанавливается. Нам необходимо что-то изменить.

Через добрый час демоны все еще стояли плечом к плечу, тыкая в бумаги, которых на столе возникало все больше и больше. Самуил засучил рукава и расстегнул две пуговицы на рубашке, Княгиня, устроившаяся между мужем и генералом злобы, завернула послушные волосы на спине. Все спорили и предлагали.

– И куда мы денем сокращенных?.. – вопрошал Варфоломей.

– В отряды пойдут – не рассыплются. Лучше уволим тупорылых искусителей и создадим вакансии для толковых. Да зарплаты сделаем чуть побольше для ударников, – говорила Диана.

– Пусть тренируются за свой счет, хватит уже выдавать на это силы, – морщил лоб Алан.

– За разрешение поединков с ангелами они на все пойдут, – уверял Булат.

– Достаточно!.. – ладонь Князя хлопнулась на середину стола, сминая расчеты. – Пока мы вынуждены считаться с легионом, нам не избежать постоянного утекания энергии в канализацию!..

– Так давай вообще уберем армию с Земли на пару лет! – воскликнула Диана.

– И лишимся всех структурно значимых позиций?! Как мы их потом восстановим, женщина?!.. – накричал Самуил.

– Так и восста… – она стояла на своем.

– Не вариант, – поддержал начальника Варфоломей. – Больше потратим на перезапуск.

– Пока им дает силы Боженька, а мы тут крохи выжимаем… – начал Булат.

– Михаил тоже тратит ресурсы, – возразила Диана. – Время на подготовку войск, на патрулирование, на разработку стратегии…

– На взлом твоих соплей к нему, – огрызнулся Князь.

– В этом Княгиня права: ангелы не бесконечны числом и силой, и все это отвлекает их от другой работы, – проговорил Алан.

– И что вы предлагаете? – Самуил посмотрел на жену, а затем на Алана. – Помириться с ними, что ли?!

Все умолкли. Дальнейшие рассуждения пошли в другом русле.

– Пусть структурными объектами занимаются те же демоны, но уже без оружия, – второй генерал уткнул руки в бока. – Будут как искусители приставлены к тем, кто занимает на Земле нужные нам должности.

– Это освободит Царство от расходов на тренировки и прочее и поможет нам подготовиться к новой войне, – сказала Диана.

– Ничего не выйдет, – уперся Варфоломей. – Скрыть такую масштабную перемену нам не удастся. И Михаил перенаправит легионеров на этих искусителей, мотивировав это тем, что они фактически выполняют функции военных демонов.

– Нам не надо прятаться, нам надо договориться о взаимной выгоде, – возразил Князь. – Пусть они докажут свое превосходство без оружия…

– Согласятся ли наши воины, – засомневался Булат.

– Их никто не спрашивает. Все ключевые элитники так или иначе сохранят должности. Мы их оставим для своих нужд. Армия будет полностью возрождена после того, как мы поднимем бюджет, – молвил Самуил.

– Мир нам необходим как воздух, – заключила Диана. – Это восстановит наше могущество лет на двести раньше…

– Тогда ударим по рукам, – Князь подвинул бумаги к себе.

– А если Михаил все-таки не согласится? – взглянул Варфоломей.

– Надо сделать так, чтоб согласился. Диана сломает свою кукольную головку над тем, что может зацепить нежные чувства святейшего из ханжей. Не открывай свой ротик, медуза: думать, я сказал, а не болтать, – Денница пресек возможные излияния со стороны супруги. – Но все по порядку. В первую очередь, план наших мероприятий до и после заключения соглашения. Во вторую, проект письма архангелу. В третью, еще раз продумать все последствия, которые это повлечет для нас. Я создам обособленный счет для всего, что мы сэкономим, и буду следить за ним лично. Кроме того, нужно составить черновики речей перед армиями, которые произнесу я, а затем все военачальники, после того, как сделка будет заключена. Бул, там у тебя какая-то патетика о битвах была. Алан, Варф, вас тоже касается. И наметьте самых близких элитников, которые смогут подавить возгласы несогласных. Да побольше соберите. За работу. Отчитаетесь через сорок восемь часов.

– А ты куда? – удивилась Диана, видя, что муж собрался уходить.

– Мои мысли должны рождаться в тишине, – он не намеревался задерживаться.

– К тебе или к нам? – Булат взглянул на Княгиню самым чистым взглядом.

Она посмотрела на него с безнадежностью в глазах.

– Останемся здесь, – велела первая леди, со вздохом усаживаясь за стол.

– Может, остальных генералов позвать? – предложил Булат.

– Развлекательную радиостанцию, ленивую коалу и осиновый листик?.. – не в первый раз она подбирала «удачные» сравнения. – Справимся и без них, – Диана усомнилась, что ей пригодится и тупица Булат, но Лопата как ни крути был отличным воякой и разбирался в настроениях таких, как он.

Княгиня подавила новый вздох. До призыва мужа она отпахала шесть часов, согнувшись над бумагами искусителей, и теперь ее ожидал новый нон-стоп, который вдобавок в значительной степени перечеркнет предыдущую работу.

Впрочем, ее сильно и даже приятно удивило, что «бездари-генералы» умудрились ввинтить в голову ее супруга то, о чем она давно думала, но боялась высказать вслух. Ведь войска Царства грели его душу, как чайная церемония сердце тонкого ценителя.

Когда Михаил вернулся, уголок был полон братьев. Иеремиил отсутствовал, но прислал птичку с извинениями. Крупное дело на Земле и, скорее всего, какие-то еще соображения не позволили ему прийти. Тут же стояли генералы небесного легиона и кое-кто из ангелов. Происходило настолько бурное обсуждение, что первого архангела даже не сразу заметили. Один Габри сидел на траве, заваленный выкройками и эскизами, и не участвовал в обмене мнениями.

Едва присутствие Михаила стало очевидно, на него обратились вопросительные взгляды.

– Ну что?..

– Согласно небесным законам препятствий для переговоров нет. Идея разоружения также ничему не противоречит, – у Михаила были позади часы молитвенного общения с Богом, изучения законов, а также масса сведений, присланных Агнесс. Это помогло сложить картину происходящего, как мозаику. – Окончательное решение мы примем вместе.

Мелькали минуты, Михаил стоял в центре всеобщего внимания, обсуждая с пришедшими детали. Вокруг него, как ласка, шнырял Гавриил, примеряя фрагменты формы. Его негромкие комментарии выбивались из основной дискуссии и возвращали умы к прекрасному.

– Армия никогда не была самоцелью, – сказал Михаил. – Можем и сократить, и восстановить… Конечно, наша первая сила не в упражнениях с мечом. Ур, ты что-то хочешь сказать?..

Огненный архангел покачал головой под взором старшего брата, рыжие волосы упали на лицо.

– Ладно тебе, – подбодрил Михаил. – Ты слишком давно не высказывал решительных мыслей. Пора бы уже это сделать.

Уриил улыбнулся. В самом деле, после того как во времена искушений перед битвой он бросил столь же неверные, сколь и болезненные слова в адрес первого архистратига, лишний раз прекословить совсем не хотелось.

– Можно попробовать, – ответил архангел любви. – Но я считаю, что окончательно все будет понятно только в процессе переговоров.

– С этим я согласен. Ай!..

Михаил дернулся, так как начальник небесных муз, крепивший на него куски материи с помощью булавок, промахнулся и уколол главнокомандующего.

– Прости!.. – извинился Габри. – Время поджимает, и все такое… Нужно успеть.

– Еще какие-то мнения?.. – Михаил оглядел братьев. Карие глаза остановились на генералах.

– Все равно в последнее время мы видим только их пятки, – ответил за всех старший генерал Мирослав.

– Вот тут нужно немного подчеркнуть, – Габри подтянул ткань так, что Михаилу пришлось превратиться в прямую линию.

– Еще чуть-чуть подчеркнешь – я не то что воевать, а дышать не смогу, – молвил первый архангел. Он не спрашивал, почему примерку необходимо делать именно сейчас: новому начинанию – новый облик или иное столь же надежное обоснование у начальника вдохновения точно имелось. – Тогда принимаем решение? Давайте голосовать? Кто за?.. Варх?..

– Я воздержусь. Мне неприятна сама идея переговоров с адом, хотя я полностью тебе доверяю.

Податель даров, архистратиг Варахиил все совещание просидел на лавочке с печатью напряженного размышления на челе.

– Габри, ты за?.. Иначе зачем ты так спешишь с формой? – взглянул Михаил.

– Я за своих. И против всякого выпендрежа с их стороны. Тут убрать слегка, – покровитель муз сдвинул пушистые брови, и Михаил усомнился в том, что перемирие не станет единственным выходом при таком боевом облачении.

– Решение принято. Я вступлю в переписку с Сэмом, – для братьев Светлейший Князь все еще шел под этим уменьшительным именем, – от имени рая. Думаю, обе стороны вскоре будут готовы. Всем спасибо. Габри, – шепнул Михаил и узрел поднятые на себя светлые глаза. – Варх что-то грустный. Поговоришь с ним, когда закончишь?..

– Конечно, – взгляд второго небесного архангела прислал самый ясный ответ. – Не волнуйся, думай о деле.

– Мы уж решили, что идея с новой формой в прошлом, – к архангелам подошли генералы легиона. – Все-таки столько лет минуло с тех пор, как ты этим занялся…

– Я же не виноват, что мне не понравился созданный дизайн и пришлось уничтожить все чертежи, – вздохнул Гавриил.

Огненный архангел переглянулся с архангелом целителей, а затем с Варахиилом. В глазах последнего читалось: а кто ж тогда виноват?.. Но он снова не стал комментировать.

– У меня есть нехорошее предчувствие, – признался Варх. – Будьте осторожны.

– Не переживай. С нами будут генералы и войска выстроятся недалеко. Но в новую битву это не перерастет, – уверил Михаил.

– Я надеюсь, – подал голос Салафиил. – Хотя приходят мысли, скорее, о дуэли… или небольшом архангельско-генеральском вооруженном конфликте.

– Мы надеемся на мирное разрешение ситуации, – Агнесс взяла за руку золотоволосого архистратига молитвы.

Дан вернулся в свою комнату смурной, как было обычно в последнее время. Эльза внимательно взглянула на него и отвела глаза. Скучающая, она валялась на кровати и ожидала, чего он от нее захочет. Опять разговоров?..

Прошло совсем немного времени, и Дан осознал, что в лице новой любовницы не получил того, что желал. А чего же он желал в самом деле?.. Нового для себя чувства, когда рядом отличающаяся от других женщина, исключительности, связанности… Или же он мечтал о чем-то более конкретном?

В бездну…

Надя больше не жила по соседству, с Аланом он утратил личный контакт. Эльза была, безусловно, привлекательна, особенно когда у нее появились дополнительные для этого средства. Но все интересы ее сводились к маникюру, нарядам и украшениям. Так, во всяком случае, думал Дан. В ее страсть к религиозным группам он не вникал, и она старалась не светиться после того, как ее «безотносительная» речь о спасении души и тех, кто к нему стремится, была встречена холодным: «Не лезь, куда не нужно». К счастью или несчастью, у него было много других дел, и Эльза могла посвятить время себе. Но он всегда требовал от нее быть дома, когда он приходил… И сидеть с ним часами, даже если он молча злился или корпел над бумагами отряда.

Дан также столкнулся с тем фактом, что Эльза не та, кто может впечатлить его коллег. Во время разговоров на тусовках или после тренировок она смотрелась средне, если не сказать ниже среднего. Улыбающаяся, водящая глазками, не более того. Ничем не отличалась от кратковременных пассий, которых приводили остальные.

Те, кто имел постоянных любовниц, как и он, презентовали миру искушенных красавиц, умеющих поддержать беседу или же подарить такой взгляд, что остальные начинали завидовать… Поэтому Дан брал ее куда-то с собой довольно редко. Поначалу она обижалась и закатывала скандалы. Потому он начал придумывать себе несуществующие дела и совещания, чтобы не говорить о встречах с другими воинами. Им же он объяснял, что его девушка не любит всякие мероприятия.

Похоже, элитник неверно оценил обстоятельства, посчитав, что пробоину в груди можно заткнуть той, что волей случая оказалась поблизости.

Эльза все больше оставалась в одиночестве. Она не была довольна. Был бы Дан попроще или, напротив, более мистически настроенным и вычурно мыслящим… но он являл собой образец воина гордыни, набившего голову представлениями о роли адской армии в жизни Царства и прочей скукотой. Бездушный робот, так ей казалось. Она не способна была понять его, а он – ее. Но все же они продолжали быть вместе, руководствуясь принципом «раз уж начали…»

– Где ты пропадала днем?.. – спросил Дан. – Я приходил, тебя не было.

– Вышла подышать, – ответила Эльза, глядя на его спину. Элитник встал у стола, осматривая документы. – Не знала, что ты вернешься так рано.

– Дышать можно и в комнате, – отозвался он сухо. – Надеюсь, ты так и будешь поступать на новом месте.

– На новом?.. – Эльза мгновенно села.

Дан ее бросает?..

– Да. Я получил работу в войсках третьей армии. Мы переезжаем. Собирайся.

– Как?..

Эльза попыталась переварить новость: он все еще с ней, но они уходят от Алана.

– Но… третья армия ниже второй.

– Ты в военные стратеги записалась?.. Не бойся, на твои шмотки хватать будет. Поднимайся, не задерживай нас, – Дана сердил этот разговор. Разве он сам радовался такой карьерной подвижке?

– Но они же злобные!.. Вечно в шрамах ходят, орут друг на друга и дерутся!.. Даже женщины.

– А ты не вылезай лишний раз, и все будет в порядке. Найди себе занятие дома, тогда все получится. Черт, Эльза!.. Я для тебя стараюсь, постарайся и ты для меня!.. – он воззвал к совести опечаленной сожительницы. Недавно произошедшее вытянуло из Дана все жилы – пора было разрубить гордиев узел, которым его завязала вторая армия. – Все будет хорошо. Ты и я вместе. Найдем себе новых друзей. Ты же поддержишь меня, как должна?.. – он немного потеплел, сел рядом с ней и погладил по щеке. В Эльзиных глазах все еще читалось расстройство. Он обнял ее и на секунду ощутил прилив спокойствия. – Пойдем, нельзя больше ждать. Эта комната больше не наша.

Собрав те небольшие пожитки, что демоны держали видимыми: лучшие бутылки, пару записных книжек, несколько платьев и предметов мужского гардероба, -они были готовы к новой жизни.

– Ты забыл свои рабочие бумаги, – пальчик Эльзы указал на письменный стол.

– Они больше не понадобятся.

Увесистая стопка разработок, так и не увидевшая свет и не представленная начальнику. Дан сгреб часть из них в руку, а потом, передумав, просто опрокинул на бумаги канделябр. Эльза ахнула, увидев, как вспыхнул настоящий костер.

– Пойдем, – Дан потянул ее за собой. Теперь ему было все равно, что он оставил после себя. Пусть Алан найдет его, если захочет, чтобы предъявить свои претензии. Дверь захлопнулась, а пожар завладел столом, разбрасывая вокруг кусочки обгорелых листов.

«Превратить формальные достижения в добродетель. Попытаться закрепить это официально», – так гласила последняя запись, сделанная рукой элитника. И ее вскоре сожрал огонь.

Глава 6

Для встречи была избрана нейтральная земная территория, на которую первыми прилетели ангелы. Через секунды начали появляться и демоны.

Друг напротив друга стояли кресла. Участники, обменявшись сдержанными приветствиями, заняли свои места. Ангелы складывали крылья, они исчезали у них за спиной, что вызвало перекошенную ухмылку Князя: сколько показухи!.. Темные духи таковые теряли при отпадении из рая.

Михаил и Агнесс в военной форме сели в середине, лицом к лицу с Князем, который также был в боевом облачении и вооружен мечом Владыки ада. По правую руку от дьявола – его жена и незаменимая начальница всей адской работы, выделявшаяся красным пятном откровенного платья. По бокам от них – генералы преисподней.

Рядом с Михаилом и Агнесс – небесные архангелы, кроме Иеремиила; позади выстроились генералы небесного легиона. Их после ухода Радослава осталось шестеро. Больше никого. Во всяком случае, в пределах видимости. Такова была договоренность.

Самуил оглядел неприятелей: легион сменил одежду. Теперь на них были темно-красные обтягивающие штаны и такого же цвета верх. Сапоги короче, темно-коричневого цвета. Замысловатая отделка: пуговицы и орнаменты, как на ткани, так и на обуви. Вифлеемские звезды – знак небесной армии – остались на груди, но теперь были меньше и располагались слева, рядом с сердцем.

Военная форма демонов также преобразилась. Это случилось, когда Князь в приступе расстройства от жизни решил что-нибудь сделать для армии. И сил тогда хватало только на такое. Ушли кожаные штаны, уступив место черным лоснящимся узким брюкам. На рубашках, сделавшихся сплошь темно-зелеными, остались эмблемы каждой армии.

«Как царевны-жабы», – выразился про новый цвет Ираклий, но его никто не послушал.

– Поговорим? – Князь непринужденно закинул ногу на ногу, оставив свой официальный тон, который использовал в письме.

– Поговорим, – кивнул Михаил.

Диана искоса взглянула на Агнесс. Неприступность и мужская одежа.

Кого она пытается обмануть, хлопая своими рыбьими глазками на чужого мужа?..

Михаил еще раз выслушал предложение Самуила, мысленно сверяя его с тем, что было в тексте. Его немного волновало, что присутствие Агнесс может вывести брата из себя после того, что произошло между ними перед битвой. Но Самуил словно и думать забыл про это и даже не смотрел на помощницу.

– Значит, ваша цель – сократить расходы на армию, и наши ангелы тоже смогут заняться чем-то другим? – переспросил Михаил.

– Ваши легионеры патрулируют пустую Землю, на которой наши элитники почти не присутствуют. А мы все еще не можем перераспределить ресурсы из-за того, что не знаем вашей военной стратегии. Кому это выгодно? Только ленивым армиям, – пояснила Диана.

Она выдвинулась и посмотрела в глаза Михаилу так, как будто собиралась его съесть. Многие присутствующие заметили, что это растравило ее мужа. Самуил искоса взглянул на точеную фигурку, демонстрируя собравшимся хищность слегка загнутой вниз переносицы.

– Гарантии – автоматическая блокировка сил нарушителей и их последующая кара, – произнес Алан, которому лучше всех на свете удавалось сохранять спокойствие, несмотря на то что он сидел рядом с Княгиней, постоянно норовившей задеть его локтем. Хотя и его лицо было чересчур сосредоточенно. – Наподобие того, как военным запрещено трогать гражданских архангелов. Тебе, Михаил, даже контролировать ничего не придется.

– И сделаем такую блокировку мы? – уточнила Агнесс.

– Мы бы сделали сами, – неопределенно ответил Алан.

– Нет, только мы, – настоял Михаил.

– Мы полностью оставляем на Земле нынешнее количество войск, с которыми вы обязуетесь не конфликтовать, – вдруг сказал Князь. – Все остальные будут разоружены. За исключением тех, что используются для наших личных нужд.

Лоб Михаила наморщился. Такого не было в первоначальном предложении. Вот оно – значение встречи. Личные нужды при желании можно было трактовать, как угодно, а неприкосновенность имеющегося на Земле контингента и вовсе выскочила из ниоткуда.

– Об этом речи не шло, – ответил первый архангел. – Вернемся к исходным положениям или мы не сможем договориться.

– Это и есть исходное предложение, коли ты умеешь читать, – повысил голос Самуил. – Детали мы должны были утрясти лично, что тебе не по нраву, дорогой брат?..

– Хорошо, давайте обговорим их. Блокировку сил нарушителей организуем мы, а не вы. Разоружаются все демоны и все ангелы. Для личных нужд делайте, что хотите, но только в пределах ада. Согласны?..

– Как и всегда, на все, что ты предлагаешь, – усмехнулась Диана. Она откинулась на спинку кресла, Алан отодвинул плечо подальше от нее.

– Я ясно выразился, – Князь уперся в подлокотники и окатил Михаила ехидной ненавистью, его тонкие губы надменно исказились. – Личные нужды мы определяем сами, лишь обязуемся не нападать на ваших. Нынешние демоны остаются в неизменном состоянии и для вас они – табу. Ты получаешь сокращение своего легиона и посылаешь дополнительных ангелков на обработку душ в стиле аскетизма и отказа от удовольствий жизни. Или на прогулки под луной, как твоего бесценного генерала – как его там? – с его обожаемой подружкой. Решай сам. Я своих воинов тоже отпущу «пощупать» эти же самые души, – на деле Князь употребил более непристойное слово. – Улавливаешь, начальник легиона?..

Архангел Уриил тронул переносицу, стараясь унять пробравшийся через внутренности поток пламени. Архистратиг целителей Рафаил изменился в лице.

Губы Михаила подобрались.

– Теперь я точно знаю, что своими руками я никогда не дам, как ты выразился «пощупать», людские души. И на такое табу уж точно не пойду. Считаю совещание оконченным без возможности возобновления, – он поднялся с места и призвал всех ангелов следовать за ним.

– Смелым стал?! – рассвирепел Самуил. Он вскочил и пошел грудью на Михаила. Пальцы его до половины вынули меч из ножен.

Легионеры метнулись вперед, заслоняя собой невоенных архангелов и вслед за генералами ада обнажая мечи. Агнесс оказалась за плечом первого архангела, также держа оружие наизготове.

У Салафиила захороводило голову, и он отпрянул назад, прикрыв глаза.

– Вам что, обоим не хватило?! – воскликнул Рафаил.

– Заткнись, баба! – крикнул на него Ираклий. Именно так демоны именовали наставника сестер милосердия.

– Сэм, прекрати! – вскричала Диана.

– Замолчи, стерва! – огрызнулся на жену Князь.

– Я своей груди не пожалею, – глаза Михаила блеснули неестественно белым светом архангельской искры, а лицо Самуила отозвалось бездной. – Хочешь снова обменяться ранами?..

Ладонь первого архангела была на рукояти меча. Он увидел, что испуганная Княгиня попыталась схватить мужа за плечо, но он отмахнулся от нее, как от назойливой мухи.

– Гнида! – Самуил толкнул брата в грудину, но на большее не пошел. Он обернулся на демонов. – Уходим, ребята. Мы еще перещупаем всех и не только на Земле!..

Князь жестко схватил жену. Демоны по его команде стали растворяться в воздухе.

– Какой грубый день, –произнес Габри в образовавшейся тишине, будто констатировал неизбежное.

Это немного разрядило обстановку.

– Прости, братик, – Михаил взял его за ухо и поцеловал в щеку. – Пойдем, нам есть чем занять себя.

– Да хоть вышивкой, только бы не этим, – хмыкнул Уриил.

– Вот и сбылись предчувствия Варха и Салфа. Думаете, я был не прав, что вообще на это пошел? – Михаил появился в своем уголке вместе с братьями, помощницей и генералами легиона.

– Нет, не думаю, – ответила Агнесс. Она пригладила волосы. – Столь неоднозначную проблему решить можно было по-разному.

– Считаю, что это изначально было рискованное предприятие. Но согласен с Агнесс: как решил, так тому и следовало быть, – молвил Уриил.

– Если бы Самуил согласился на наш вариант, я бы мог принять его условия?.. Даже несмотря на его выражения? – вновь спросил Михаил, но его карие глаза не нашли ответа.

– Миша, извини, что не был рядом. Я смотрел трансляцию по Вселенской базе, – в уголок зашел Иеремиил в сопровождении Анжи.

– Привет, дорогая, сто лет тебя не видела, – Агнесс обняла бывшего ангела-хранителя. – Как ты?..

– Я счастлива, – коротко и очень тихо улыбнулась Анжелина.

– Сейчас я могу сказать, что сразу же был против этой затеи, – сказал Мил старшему брату. – Но вот все и само разрешилось.

– Михаил переживает, мог ли он договориться на первоначальных условиях. И не знает, насколько должна была повлиять на это… хм… форма высказываний, – объяснил Рафаил.

– Иногда что-то просто перевешивает чашу, – предположил архангел подвижников Иегудиил. Он был одет, как всегда, во все черное. – Не думаю, что хоть кто-то станет считать тебя неправым.

– Ладно, успокоили, – Михаил занял одну из лавочек, но был по-прежнему задумчив.

– Это Диана спровоцировала Сэма, – добавил Уриил. – Ты виноват лишь в том, что слишком привлекателен для нее. Габри, тебе бы надо поработать с его имиджем.

– Что? – Гавриил, блуждавший мыслями в облачных далях, вступил в разговор.

– Тебе советуют сделать Михаила менее притягательным для Дианы, – улыбнулся Иегудиил. – Например, нарисовать ему синяки под глазами, как от долгого пьянства.

– Речь об адской Княгине. Это ей может даже понравиться, – Варахиил не сдержал улыбки, вслед за ним рассмеялись генералы. Грусть его после недавней беседы с Гавриилом как рукой сняло.

– Ребята, прекратите, – Михаил сдвинул брови, но тоже улыбнулся.

– Ты же не отправишь нас в ад за одну шутку? – примирительно поинтересовался огненный архангел.

– За одну – нет, – усмехнулся Михаил. Архистратиг Божьей силы осуществлял от имени Бога кару за нарушение небесных законов вплоть до свержения в преисподнюю. Так в свое время случилось и с возгордившимся архангелом.

– Надеюсь, что Сэм будет к Диане не менее благосклонен, учитывая его реакцию, – сказал Салафиил.

– Защити ее Господь, – негромко молвила Агнесс.

Все вспомнили слова и движения, которыми дьявол осадил супругу. И лица собравшихся мгновенно стали серьезны.

Дьявол и генералы появились в своем квартале. Первая каста могла себе позволить уходить на Землю и возвращаться с нее в любом месте ада, хотя это было куда более затратно, чем отбывать туда с Главной площади или с равнин.

Разъяренный Самуил тащил Диану за руку, а она упиралась что было силы.

– Ты мне ответишь за срыв переговоров, – цедил он сквозь зубы. – А ну пошла!

– Князь, это не ее вина!.. Это он, как де́вица… – Алан попытался встрять между супругами, но Самуил, который был выше на полторы головы, оттолкнул его.

– Ее поганый рот никто не позволял открывать! И обещать исполнение всех его желаний – тем более!.. Сейчас ты узнаешь меня, куропатка!

– Владыка… – генерал гордыни собирался напомнить, что выступления были распределены еще до начала переговоров, что Князь сам разрешил говорить ему, своей жене и Варфоломею, хотя последний все время молчал, бледный как полотно и перегретый, как старый двигатель. И иронизировать никому уж точно не запрещалось. Но Самуил двинул Алану в плечо, не желая вступать в пререкания.

– Катись в бездну, смазливый ублюдок, пока я не разбил твою башку!..

Денница затолкал жену к себе в комнату и захлопнул дверь.

– Мы так и будем стоять?! – второй генерал взбудоражено напустился на коллег. – При чем тут вообще она?!..

– Э… Красавчик, мы, конечно, понимаем, что ты не совсем ровно дышишь к нашей Светлейшей Княгине… – проговорил Ираклий. – За твои желания тут никто тебя не осудит, – как ни ненавидели генералы лютующую начальницу искушений, они не могли противиться силе адского соблазна. – Любой из нас хотел бы пообщаться с ней неформально, но… она жена Князя, и ты знаешь правила.

Вот те новость, хотя уже и несколько устаревшая!.. Весь ад давно заметил, что Алан периодами слишком уж рьяно вступался за Диану.

Остальные молчали, также соглашаясь с происходящим. Варфоломея и вовсе след простыл.

– Да, – ответил Дементий. – Это его право с ней разобраться. И она… Не уверен, что я бы не пустил в ход кулаки, когда бы у моей женщины был такой елейный голосок к этому…

– Да-да, – закивал Казимир, а Булат с отвращением скривился.

Из гостиной Самуила доносились жуткие крики, и это вкупе со всем остальным не способствовало хорошему настроению.

– Пойдемте, парни. Оно того не стоит, Алан, – Ираклий проявил неожиданное участие, потрепав коллегу по предплечью. Генерал гордыни и сам понимал, что узы этого брака были слишком крепки. И он, как и все, покинул роковой порог царских покоев.

– Брехливая подстилка, скажи спасибо, что я не посылаю тебя через строй первой армии!..

Князь свирепствовал. Всем было известно про его вспышки все сметающего бешенства, причем необязательно по серьезному поводу. В таких состояниях ни логика, ни что-либо еще не способны были остановить его жажду разорванной плоти. А теперь то ли внимание Дианы к Михаилу, то ли вернувшаяся досада поражения разожгли в нем худшие устремления.

Княгиня сидела в его гостиной на полу, прижимаясь к углу стола и закрывая окровавленное лицо руками. Ее платье было изорвано, а тело покрыто алыми метками.

– А почему нет?! Зови первую адскую наконец!.. – закричала она в ответ. – Ты уже позволял им глумиться надо мной!.. Чего же ждешь сейчас?!..

– Когда?! – заорал Князь глядя в сошедшие с ума от боли и страха глаза.

– Ты знаешь!.. Это ты приказал Варфоломею надругаться надо мной! Думаешь, это не ясно мне как день?!.. – Диана разрыдалась так отчаянно, что упала вперед, опираясь на ладони. Слезы, смешанные с чернотой крови, полились на пол.

Самуил на минуту замолк.

Это было давно… Обычно он лишь угрожал ей.

Но тогда день выдался столь поганый, и его жена так «хорошо» в этом поучаствовала, что он наградил первого генерала возможностью «поговорить» с ней наедине. Тогда она более чем заслужила свое наказание, и о случившемся никто не знал, кроме них троих.

Вместе с отпечатками грязных рук и фингалом под глазом Варфоломей оставил Диане неисчерпаемые чувства раздавленности, жгучей ненависти и ужаса, который она до сих пор не без труда преодолевала, когда ей надо было находиться рядом или тем паче работать с первым генералом.

Бездна, она что, действительно решила это вспомнить через столько лет?!..

– Сегодня я обойдусь без него, – жестко проговорил Князь. – И поверь, приятнее тебе это не покажется, – он грубо схватил жену, поднимая ее с пола.

Глава 7

– Алан, ты как? – Надя встретила второго генерала порывистым взглядом, полным осведомленной горечи.

К вечеру история с переговорами и преувеличенной ролью Княгини в их неудачном исходе успела прогреметь на весь ад, и Надежда рискнула прийти в покои генерала по своей инициативе. Дожидаться его пришлось несколько часов.

– Ты из тренировочного зала?..

– Ага, – Алан скинул форменную рубашку и снял с себя меч, отбрасывая их на диван. Взяв в баре графин, он стал пить прямо оттуда, пытаясь утолить гораздо более мучительную жажду.

– Я слышала обо всем. Ты виделся с ней… после?..

– После того как Князь в очередной раз ее изуродовал?.. Уволь, от этого не было бы толку.

– Я случайно столкнулась с Ираклием. Он сказал, что ты пытался встать между ней и Князем. Это было очень смело…

– Надя, заглохли бы вы оба, – ощетинился Алан. Она ожидала такой реакции, хотя именно разговора он и хотел. – Здесь у нас свои уставы, в которые ты никогда не могла въехать, и их хоть тресни нужно исполнять. Конечно, можно возразить и получить сломанный хребет и вечное место на помойке, но это вряд ли поможет их изменить. Князь – единственный архангел, и он сметет того, кто нарушит его волю. Может, еще и мне потом все припомнит, а заодно и тебе, поскольку ты окопалась под моим одеялом. Скорее всего… Толку от попытки ее защитить нет, будь ты храбрее всех спартанцев. Так что побудь девкой уже, а не мозгоправом.

– Ты забыл, что я – бывшая барменша, – Надя печально усмехнулась.

– Знаешь, что самое «веселое»?.. – он не расслышал ее, но продолжал утыкаться в отвергаемую жилетку. – Она быстро придет в себя. Хотя и чуть-чуть присмиреет на время. И она обожает его, по-моему, как раз за то, что он с ней делает.

– Тебе это причиняет боль?..

Алан посмотрел на нее полными морской глубины глазами.

– Это не любовь, когда с тобой так поступают, – сказала Надежда.

– Но ты же умудряешься иметь такую вот любовь, – с жестокой ухмылкой напомнил генерал.

– Это другое, – она покачала головой, в раздумьях облокачиваясь на спинку дивана. – Если бы ты избил меня, я бы ушла. Я не смогла бы вынести такую, с позволения, «любовь»…

– Ох… Значит, женская любовь – к мужским ласкам? И все шлюхи пылко влюблены.

– Разницы нет: и женская, и мужская любовь одинакова. Она, с одной стороны, автономна от всего. Любишь таким, какой есть. С другой – она глубоко личностна, потому что любишь личность, черты которой могут в конце концов уничтожить не только любовь, но и все остальное… Самую жизнь попрать.

– И где же грань?.. Дьявола, по-твоему, Диана любить не может, а ты его генерала – да?..

– Одна из граней – в синяках и крови.

– И все так просто?.. – иронично уточнил Алан. – А в предложении запереть в комнате и не выпускать веками?..

– Есть и другие грани. Все и просто, и сложно одновременно. И да, я люблю тебя. Никакой грани я не вижу, если у тебя созрел такой вопрос.

– Интересная теория.

– Не теория. Это жизнь.

– Я, кажется, вспоминаю, почему ушел из рая, – Алан поставил графин обратно в бар. – Скучные вы, ангелы: зубы начинают болеть. И фантазия у вас зашкаливает не в ту сторону…

– Со мной ты, вроде, никогда не скучал.

– Следовательно, мой ангел – исключение. И даже твоя философия забавна, потому что сочетается с хорошим разрезом на платье, – лицо Алана приобрело лукавые черты. Ее разговоры действительно его отвлекали, даже такие.

– Ты давно не заходила, – Варфоломей взглянул в дверной проем. В нем после стука появилась высокая женщина.

Она молча приблизилась к дивану, на котором в полумраке развалился генерал, пристально глядя на него черными восточными глазами, и опустилась рядом на пол, так что их лица оказались почти вровень.

– Ждала, пока у тебя возникнет во мне потребность, – произнесла женщина.

Жанна – или Жаша, как ее все звали – была той самой легендарной любовницей Варфоломея, которую он самолично увел из рая несколько тысяч лет назад. Легионерка по служению, она почти что достигла звания еще одной помощницы Михаила, едва окончила школу ангелов и поступила в войска.

Жанна обладала крупной, крепкой и чрезвычайно складной фигурой. Смуглая кожа, длинные темные волосы, азиатский разрез век, нос с легкой горбинкой, сочные губы. Все в ее диковатом лице и красивых изгибах форм говорило о недюжинной силе тела и интеллекта.

– Это не мешало тебе удовлетворять свои с половиной моей армии, – глаз Варфоломея сильно косил, придавая взгляду неопределенность. Губы часто кривились, складываясь в жестокую гримасу. Начальник первой армии не мог оторваться от ее наряда – короткого платья из бордовой кожи с глубоким декольте и железными заклепками.

– Ты хорошо их выдрессировал, раз они докладывают тебе о каждом разе, – бесстрастно ответила любовница. – Ты мог позвать меня в любой момент, если я была тебе нужна.

– Ты знаешь, что мне от тебя нужно, – Варфоломей привстал, его ладонь легла на шею Жанны, второй рукой он крепко взялся за ее собранные в хвост волосы.

Апологет мужского превосходства, защитник адской «морали», которая подразумевала, что женщины, в особенности жены, должны преклоняться перед своими господами и быть им преданными во всем, пока те творят историю, Варфоломей в качестве причуды имел несколько иные постоянные отношения.

Они могли видеться с Жашей чаще или реже, но никогда не расставались насовсем, скованные, как кандалами, общими страстями и пугающей необходимостью друг в друге. На Жанну не распространялись ограничения в привязанностях: она была вольна выбирать себе любой предмет по своему усмотрению. И сама она никогда не ревновала генерала и не мстила его женщинам.

Долгое время Жанна находилась в составе тринадцати любовниц Князя, умудрившись при этом заинтересовать не только его тело, но и ум. Он прислушивался к ее советам, рассматривал предложения по искушениям и войне против рая. Это продолжалось столетиями, пока в один прекрасный миг Княгиня Диана не поставила перед мужем вопрос ребром: или она, или эта потусторонняя дрянь. Мог ли Самуил отказать своей супруге, на которой держалась вся преисподняя и которая устроила ему в этот день такую сумасшедшую истерику, что он всерьез опасался за нее, за себя и за сохранность адских стен?..

Жаша давно не была в чертогах первого генерала. Он как будто позабыл о ней после битвы с ангелами, в которой потерпел самое крупное личное поражение. Впервые его повергла воительница-женщина – помощница архангела Михаила Агнесс.

Шли месяцы и годы, и никто не знал, что варится в изуродованной голове начальника садизма и похоти. Однако мог ли он не заметить, что на его воинах вдруг начали появляться совершенно свежие крупные шрамы?.. Теперь все они тренировались в застегнутых рубашках, но отметины возникали на шее, на лицах, на кистях рук. Словно кто-то передавал ему послание… Когда он спросил, то получил честный ответ: Жанна. Она всегда с удовольствием льнула к его элитникам, но никогда не расходилась до такой степени. А им было сложно ей отказать.

Варфоломей изголодался по ее обществу. Она бы тут же откликнулась, если бы он просто позвал. Но первый генерал предпочел поставить собственный знак мечом на плече одного из своих воинов. И послать его в покои Жаши. Сигнал был получен. И она расшифровала его верно.

Обнаженная Жанна выпрямилась. Варфоломей отвалился обратно на диван, без цели глядя в пространство.

Пальцы любовницы прошлись по животу и ребрам, вытирая липкую черную кровь, выступающую на длинном порезе. Она подошла к стене и оторвала кусок от штор, которыми тут прикрывали холод камней. Жаша прижала ткань к телу, в руках ее что-то блеснуло. Подойдя к письменному столу, она зажгла силой взгляда вторую свечу и, отбросив тряпочку, вонзила в себя маленькую иголку, дабы зашить рану.

– Я хочу, чтобы ты вернул меня к работе над стратегией ада, – сказала она, подходя к любовнику сзади. Генерал похоти поморщился от тухлого запаха крови, но ему сразу захотелось вдохнуть его снова.

– Я не могу заставить Князя принимать твои бумаги, – он обернулся, вглядываясь в ее фигуру. Она была так сильна и ухитрялась столь стойко переносить боль, что ее хотелось причинять гораздо сильнее. Нагая, растрепанная и истерзанная, она была великолепна.

– Об этом я не прошу. Пока что. Ты можешь найти иные способы подсовывать ему мои труды. А я буду составлять по ним отчеты до тех пор, пока результаты не заговорят громче писклявого голоса его жены, – Жаша потеснила Варфоломея, садясь на подушку. Иголка исчезла из ее рук, ногтями она перекусила нить.

– Ты хочешь его или долю во власти Царства?..

– Это мое дело. Тебе следует знать только то, что я хочу делать с тобой здесь. И сегодня ты видел лишь маленькую часть этого.

– Ты же понимаешь: я могу получить от тебя все даром.

– Можешь, – взор Жаши испытал его всеми пороками. Варфоломей помолчал.

– Ладно. Я, возможно, устрою, что ты просишь.

– Еще я желаю быть в курсе всех адских сплетен. И я осведомлена, что ты ненавидишь их передавать и половину сразу отбрасываешь. Поэтому организуй мне более полноводный источник информации. Ираклий будет в самый раз.

Генерал похоти ухмыльнулся страшным оскалом.

– И ты не будешь против, если я отблагодарю его.

– Теперь все?.. – с хрипом спросил Варфоломей.

– Все, чего я хотела.

– Тогда одевайся. И попробуй наведаться ко мне завтра.

Ее глаза заблестели, а яркие губы растянулись в улыбке, но ни слова не произнесли в ответ.

Глава 8

Надя не могла винить в своем падении из рая кого бы то ни было. Михаил знал, что она как ангел-хранитель переживала раз за разом не лучший опыт, и предлагал взять перерыв либо вовсе сменить служение. Но она отказалась. Продолжала упрямо идти выбранным однажды путем. Брала опеку над следующими людьми.

И всегда одно и то же. Муки на Земле. Для ее подопечных и еще больше для тех, кто плотно с ними пересекался. Тирания, насилие во всех его проявлениях, даже убийства. Ад по окончании земного пути для душ, рядом с которыми она бдела ежедневно.

Надя словно дожидалась момента, когда чаша ее терпения переполнится и она отбросит от себя рай. Зачем? Она не знала. Она лишь чувствовала безысходность в доверенных ей жизнях и безотрадность собственной работы.

Страдания, ждавшие ее в преисподней, не представлялись ей столь ужасными по сравнению с тем, во что превратилась ее душа – потухшие угли, не имевшие надежды на возрождение искры.

А что теперь?..

Любовь к мужчине? Но может ли она вложить в нее свое сердце?

В раю все пребывали в любви. Там не было ни ревности, ни зависти, ни этой мучительной неразделенности.

Как-то осмеливались женщины и мужчины любить друг друга и на Земле, где никто не застрахован от предательства и обид. Но в аду… демона… и именно этого… генерала гордыни… влюбленного в царицу.

Надя смотрела на него, все еще не ведая, какую роль он сыграет в ее жизни.

Что им движет? Почему ее так тянет к нему и его объятия заставляют трепетать все тело, как бабочку? Она была уверена, что никто более не сможет тронуть ее сердце и поселиться в нем.

– Я возвращаю Жанну в первую касту. Приготовь ей комнаты.

Леонард поднял брови, вспоминая какие-то важные обстоятельства, которые упускал из виду Князь.

– Алан навязал нам некую «официальную любовницу», которые нынче так модны у элитников. Что я могу поделать, если Варф затребовал то же самое? – Князь пожал плечами и стряхнул сигарету в пепельницу на своем столе. – В тринадцать я ее не возьму, не беспокойся…

Первый генерал одарил Жанну сверх своих посулов. Правда сделал это по-своему, определив ее в новоявленную категорию в квартале первой касты. Был ли это трезвый расчет на бо́льшую прочность положения, или же он просто не хотел записывать ее в собственность Самуила?..

Как бы то ни было, Варфоломей снова стал проводить с Жанной ночи. И Князь видел, как на глазах его военачальника повисла поволока, какую не дарил ему ни один из сеансов садизма ни с одной адской женщиной, принуждаемой ли к этому или идущей к нему добровольно.

Как Самуил относился к происходящему?.. Пока что ему было наплевать.

– Прикажет ли Князь сообщить своей супруге заранее…

– Чтобы?..

Денница выжидающе посмотрел на начальника стражи. И Леонард вновь почувствовал, что его мнение ценят. Он мог бы торжествовать. Однако с недавних пор укольчик переосмысления тронул глубины его существа. Стражник впервые задался вопросом: насколько искренним могло быть отношение к нему хозяина?

– Чтобы не было лишних скандалов в обществе… и наедине.

– Твоя идея… заслуживает внимания, – Князь сделал затяжку. – Сообщи ей о моем решении и пригласи ко мне. Пусть захватит отчеты за неделю. Сию же минуту. Как-нибудь мы сумеем развеять ее неприязнь.

– Слушаюсь, Владыка, – начальник стражи кивнул.

– Да, кстати, – Самуилу пришло в голову еще кое-что. – Она говорила с тобой в последние дни?

– Я пытался узнать насчет рабочих бумаг, но она велела мне убираться.

– Когда?

– Вчера в четыре.

– Ты видел ее лицо?

– Да, Князь. Оно было… в порядке.

– Угу… Иди.

Диана прибыла к Князю мрачная, но стойкая и красивая, словно и не переживала зверских побоев. Сила, что он вдохнул в нее после ссоры, помогла ей быстро справиться с увечьями, и она гадала, сделал ли это Князь намеренно или просто не смог сдержать страсти, которую родила в нем чудовищная сцена. А в его голове вновь всплыла мысль о том, что, несмотря на его жестокость, последние аккорды насилия принесли Диане не только боль.

Действительно ли они дожили до того, что она будет воспринимать подобным образом любые его действия, если только они выражают его желание?..

Тело Дианы обтягивало причудливых форм черное белье, выделявшееся из-под полупрозрачного платья, на ногах красовались темные чулки и босоножки на высоких каблуках. Князь, не вставая с места, одобрительно окинул ее взглядом.

– Отчеты принесла?

Княгиня подошла к столу и медленно положила бумаги перед ним.

– Ближе ко мне, – Самуил жестом показал, чтобы она обогнула стол. – Ты осознала свою вину?

Теперь она стояла вплотную. Его руки сомкнулись вокруг ее бедер.

– Я не признаю себя ни в чем виноватой, – ответила Диана, встречаясь с поднятыми на нее глазами.

– Какая ты принципиальная, девочка. Это может понравиться. Как ты считаешь?.. – притянув, Князь усадил супругу к себе на колени.

– Как скажешь, Светлейший.

– Никакие новости не доставляли тебе новых огорчений? – поинтересовался он.

– Я не склонна к огорчениям.

– Да?.. Твое благоразумие подтверждает удачность моего выбора спутницы… – несколько секунд он удерживал ее, оглядывая пространство. – Что ты скажешь, если я сейчас отправлю тебя обратно в твою комнату… и присоединюсь к тебе через пару часов?..

– Как угодно Владыке, – она сомкнула губы, но по глазам он видел, что характер ее не только усмирен, но и жаждет говорить с ним на том языке, на котором он предложит.

– Вот и отличненько, – усмехнулся Князь.

Глава 9

– Ты хоть бы представил на секунду, тогда…

– Я сказал нет! Пошел вон отсюда, треклятый коммуняка!..

– И пойду!.. Если бы толику…

– Я говорю: вон! В моем Царстве такого не будет!.. – Князь наотмашь указал на дверь.

Взбешенный Алан вылетел из гостиной Владыки ада и быстро зашагал к себе.

Грандиозная идея взаимного разоружения давно канула в небытие. Но крепко подумав, Князь таки решился на исторический поступок: прекратить финансирование тренировок, обязать элитников проходить их за свой счет не менее чем два раза в месяц, а также поддерживать форму и оружие в надлежащем состоянии из собственных зарплат.

Волна недовольства была пресечена на корню пламенной речью Владыки перед войсками, из которой все поняли одно: им придется либо подчиниться, либо вылететь на помойку. На их места могут найти кучу иных претендентов, гораздо более сговорчивых.

Армии пора вновь стать армией, а не сборищем ноющих девчонок.

Вооруженные стычки с ангелами разрешены, но снова за свои кровные. Можно выбрать, кому что больше нравится: прозябание в баре или военные успехи, позволяющие показать Князю, что они достойны называться воинами Царства.

Кроме того, вводилась система аттестации, по результатам которой планировалось оценивать пригодность каждого воителя для дальнейшей службы.

Эти волевые решения помогли наконец пополнить бюджет и привести армию в надлежащий вид. Количество элитников сократилось, зато качество их существенно улучшилось. Быть военным демоном стало еще престижнее.

Шел 2103 год по земному летоисчислению. Самые влиятельные страны как нельзя кстати погрузились в состояние холодной войны, что умножало «финансы» преисподней.

На фоне этого генерал гордыни пришел к выводу, что подошло время реформировать и работу отрядов. Увлеченный восстановлением боевого духа Князь словно забыл, откуда капает львиная доля ресурсов. Хотя искусителям и даровали некоторые послабления, положение их по-прежнему оставалось весьма плачевным, и из-за этого страдала их эффективность.

Пару недель Алан не покладая рук корпел над предложениями по увеличению численности работающих демонов третьей касты, уменьшению смен и схемой учета достижений и премирования. Сегодня он представил их лично Князю, не желая иметь непредсказуемого посредника в лице Дианы, чересчур зависевшей от своего настроения.

Однако итог перехлестнул все ожидания генерала.

– Что случилось? – Надя сидела на диване, поджав под себя ноги, и маленькими глотками смаковала вино. Лицо ее было задумчиво, пока тяжелое спокойствие не нарушил вернувшийся домой возлюбленный.

Он любил помещать ее в свои комнаты, даже если самого его не было рядом, будто это имело сакральное значение.

– Классовые разногласия, – бросил Алан. И, как часто, уже решал свои проблемы с помощью виски.

– В смысле?.. Князь не оценил твои планы? – Надежда не сразу поняла аллегорию.

– Знаешь, что он ответил, когда я сказал, что без нормальных демонов, которые будут работать нормальные смены, не превращаясь в зомби от усталости, не накопится никакого чертова богатства для завоевания планеты?! – глаза Алана возбужденно остановились на подруге. – Он пустился в тираду об управлении Царством, о блеске, об энергии, которую я – лично я, заметь, остальные генералы на свалке в шалашах живут! – прожигаю здесь!.. Что ада нет без роскоши, и я бы сам понимал это, если бы… – Алан прервал тираду, глядя на пол круглыми глазами.

– Договаривай.

– Если бы замечал что-то кроме твоей попы, – синие глаза вновь были обращены в ее лицо. – Вообрази, кем он назвал меня! Коммунистом!.. Сказал, чтобы я валил к дьяволу, если мне не надоело быть генералом… и…

От злобы у Алана дрожали не только губы, но и все лицо. Он сел за стол и смел все свои пожитки на пол.

– Катись все к слизнякам!..

– Алан, ты расстроен… Но… посмотри с другой стороны. Ты же сам не знал все это время, зачем тебе сгодилась работа на благо Царства, – Надежда медленно подошла. – Может, пора притормозить?

– О чем ты вообще говоришь?..

– Ты решил помочь изничтожить людей. Но ты сам не уверен, что этого хочешь. Да, все мы отпали от Бога, но значит ли это, что нужно настолько активно участвовать в таком предприятии?..

– Я выполняю свою работу!.. Прикажешь делать это плохо?! – ее слова окончательно добили генерала. – А ты чем занимаешься?! Молишься раз в неделю за спасение моей души?! А потом напиваешься и тоскуешь о родном рае?!.. Предлагаешь притворяться, что я тут ни при чем и Земля сама себя ввергает в бездну?!.. А ты не спишь с тем, кто роет ей яму?! Что твой Господь говорит о наших утехах?!..

– Я не знаю, что Он говорит. Я просто с тобой и…

Надя сама едва ли могла не признать, что, имея пагубную конечную цель, его инициативы облегчили бы участь простых демонов, терпевших невыносимые лишения, а потому были не столь уж плохи.

– Милочка, я ни с кем, ты забыла?.. Гордыня всегда сама по себе и сама с собой, – Алан поднялся, сжимая кулак. В другой руке у него оставалась бутылка. – Ретроград шикарно выделанный! – он затейливо выругался в адрес Князя. – И чокнутая подстилка-святоша… Хорошее окружение мне досталось.

– Это я уже слышала.

Повисла пауза. Некоторое время Алан шумно пил из горла и не менее громко дышал.

– Знаешь, как это работает? – он внезапно переменил тему. – Гордыня, как она работает? – его взгляд сделался пронзительным, а слова стали ложиться булыжниками злобной правды. – Тебя должны хотеть и интересоваться тобой – это непременный ее атрибут. Для этого у тебя должно быть что-то, что нужно другим. Например, твоя красота. Магнетизм, сексуальность, энергия, сила, богатство… Маленький кусочек ты можешь и даже должна предложить со своего плеча. Нет, сама в себе ты не ощущаешь, что кому-то что-то должна: ты – одна единственная и тебя больше никто не интересует. По тебе страдают, но ты – никогда. Ты слишком высока над всеми и руководствуешься только своими желаниями. Но и они у тебя должны быть холодны и бесстрастны; желания только дополняют тебя, но не определяют.

Чем дольше он говорил, тем спокойнее и тяжеловеснее становился его тон.

– Тебя определяет твоя гордыня. И ты отвергаешь всех, когда только захочешь. Крошечка, подаренная тобой, есть великое благодеяние. И пусть убирается тот, кто решил, что и вправду тебе нужен или интересен. Жестоко и свирепо ты расправляешься с другими. Тебе это доставляет удовольствие.

– Ты говоришь о себе, – негромко промолвила Надежда.

– Да, о себе. И о том, как это происходит, когда я работаю на Земле. Там-то маловато бессмертных красавцев с неистощимым богатством, – он улыбнулся из самого льда своего сердца. – Смертные уязвимы и ненадолго могущественны, и они стремятся ранить друг друга. И, получив от этого удовлетворение, сами будут принесены в жертву. Им никогда не надоест…

– Я понимаю… К сожалению, наверное, – Надя опустила голову.

– Неправильно говоришь: понимание не бывает зря, – он взял ее за плечи и посмотрел в тоскливые темные глаза. – Знаешь, почему так больно, когда по тебе проехался кто-то вроде меня?.. Потому что это возвращает к тому, что тебя на самом деле гложет. И к ребусу, который ты не можешь сама для себя решить. Понимаешь?

– Что же меня гложет?.. – спросила она, и перед Аланом обнажилась вся глубина страдающей души.

– Ты хочешь, чтобы я это сказал?.. Ладно. Твоя потерянная вера. Ты не веришь, что твой Господь благ, а главное, что у Него действительно есть для тебя какой-то замысел.

Надя отвела взгляд и накрыла губы ладонью. Он обнял ее.

Демонам были ведомы грехи, слабости и личные трагедии порой даже яснее, чем ангелам.

– Ты можешь пережить, когда я тебя отвергаю и когда жесток. Ты бы бросила иметь со мной дело, если бы я был таким все время. Я это знаю. И я не хочу тебя лишиться, потому что с тобой мне лучше, чем без тебя. Но, даже избавившись от моих ударов, ты бы мучилась от того, с чем не смогла справиться… Собственно, ты не перестаешь этим болеть.

– Что мне делать, Алан?.. Что делать с этим? Я указываю тебе, как поступать, а сама не знаю, по какому пути иду…

– И я не знаю…

Его глубокий вдох должен был придать сил им обоим.

– Давай бросим все это… пока что. Разговоры. Мой коммунизм. Просто будем жить на своем месте каждый. Как выйдет.

– Это уже не слова гордыни, – Надя опустила веки, внутри ее сердце рыдало.

Второй генерал обвил ладонями ее голову и прижал к своему плечу.

– Гордыня уже не та, моя дорогая девочка, – тихо проговорил он.

Алан уже лет пятьдесят не заходил в ВИП-бар. Для развлечения ему вполне хватало вечеров, проведенных у любовниц, игр в карты или боулинг и набора собственного спиртного. Так хотя бы было понятно, что пьешь.

– Виски со льдом. Двойной.

Встреча заставила вздрогнуть. Светлоглазый бармен, к которому намеренно сел генерал, явно надеялся, что она не произойдет.

– Приветствую, генерал… – промолвил он. – Я позову кого-нибудь из девушек.

– Девушек мне и дома хватает. Наливать-то будешь?..

Дан повиновался. Алан не спеша отпил из стакана.

– Насколько сильно перелопаченные ударили тебя по голове перед тем, как ты решился пойти вот на это? – генерал использовал сочную кличку демонов злобы.

Дан стоял перед ним, потупив голову. Некогда заместитель отряда социального тщеславия, он так гордился своим положением, думая, что оно имманентно его личности. Но ни один профессиональный статус, увы, не обладал такой силой.

– Я могу вылечить травму черепа, если что, – подбавил углей Алан. Высшие по иерархии демоны действительно умели хорошо затягивать раны, но только не такие, какой страдал бывший воин.

– Я не смог прижиться в третьей армии, генерал, – наконец заговорил элитник. – Для них во мне никогда не хватало движения и страсти. А как по мне: они все время шебуршатся только потому, что не знают куда и для чего идут.

– Опять ты усложняешь. Сказал бы: тупые и наглые, все бы тебя поняли. Выпей, тебе это нужно. Даю свое разрешение.

– Спасибо, генерал, – Дан не стал спорить и налил себе полстакана.

– Даже не буду спрашивать, выгнали ли они тебя или же ты ушел сам, – произнес Алан. – После аттестации у меня появятся свободные места. Я даю тебе возможность принять верное решение.

– Это было бы честью…

– Ты еще с Эльзой?..

– Да, генерал.

– Вот где героизм. Пусть она помирится с Надей. Моей не помешает подруга.

– Ты тоже все еще с ней. Могу я спросить?..

– Ну?

– Ты счастлив, что она с тобой?..

– Она хороша во многом, – пожал плечами Алан. – Во всяком случае, она мне ничем не мешает. А ты? Доволен своей?

Лоб Дана сморщился, и Алан понял, что не только работа доставляет ему муки.

– Не думаю, – ответил элитник.

– Бросил бы ты ее и баста, – посоветовал генерал гордыни. – Подари какому-нибудь тукану из своих бывших соседей по третьей армии, если на улице жалко оставить.

– Нет, генерал. Раз уж решился на подобное, буду тянуть лямку и дальше.

– Ну, как знаешь. Жду тебя завтра на тренировке, составишь мне компанию в бою. А твоя женщина пусть зайдет к моей.

– Благодарю. Так и будет.

– Бывай.

Алан допил и покинул бар. Сегодня он обрадует свою любовницу, которая что-то совсем опечалилась. Надя ни о чем таком не обмолвилась, но Алан подозревал, что это из-за новой медовой блондинки в составе тринадцати, о которой все без умолку говорили и которую он сразу же облюбовал. Что ж, себя он исправить вряд ли бы смог да и не собирался. Но почему же не сделать самую малость для той, которая была рядом?..

О Дане – новоиспеченном бармене, не выдержавшем стандартов армии злобы – ему донесли «добрые» подчиненные. На такое мечтали взглянуть!.. Герои войны из второй армии наведывались к нему, как в зоопарк.

Генерал и элитник перестали общаться после инцидента с исчезновением Нади. Когда Алан откупился от него жалкой прибавкой к зарплате, оскорбленное самолюбие Дана вылилось через край селевым потоком.

Как будто было мало, что его самого и его постоянную любовницу унизили, как распоследних демонов помойки!.. Размазал собственный генерал!..

Заодно была уничтожена дружба Нади с Эльзой.

Но Алана мало волновали дела прошлого. Минуло уже в буквальном смысле сто лет, даже горделивые размолвки не могли быть столь сильными. И тем более генерала не заботило, что Дан демонстративно не уведомил об увольнении и вдобавок сжег нехитрое убранство комнаты. Лет десять на радость новым жильцам в помещении не выветривался запах гари.

Сейчас, когда шел процесс укрепления армий, генерал не желал отказываться от еще одного толкового соратника. И пусть пресловутые герои войны заткнут рты и вспомнят, кто и каким образом дал им такое звание. Большой вопрос, будут ли так уж хороши их собственные аттестационные листы.

Эльза же, глупая и распутная пташка, которую Алан прочитал как открытую книгу при первом же на нее взгляде, станет приятным бонусом для Нади. В конце концов, к ней Эльза, похоже, относилась весьма искренне. Хотя что можно было знать о женской дружбе и о том, как ее меняют время и водовороты событий?

Глава 10

– …поиск слабых мест, – меч Агнесс мелькал выше головы, обрушиваясь фейерверком ударов на генерала Мирослава.

Тренировка небесного легиона шла полным ходом. Помощница архангела демонстрировала знания о тактике адского боя, почерпнутые из поединка с первым адским военачальником. Остальные воины также сходились в парных упражнениях.

– …ты подумаешь о том, что мысли твои неладные. Затем засомневаешься в себе, – в воздухе описывались фигуры, понять или проследить за которыми не представлялось возможным. – Почувствуешь, что почва уходит из-под ног. Но потом ты увидишь, что на верном пути, вернешься к своим идеалам, обратишься к Творцу…

Первый генерал легиона едва успевал отбиваться. Ему пришлось отступить на несколько шагов, настолько силен был напор Агнесс.

– Тогда ты начнешь идти в контрнаступление.

Мирослав решил, что неплохо было бы взять небольшой перерыв. Краем глаза он увидел, как на поляну для тренировок зашел одетый в форму первый архангел, который доселе был занят бумажной работой у себя в уголке.

– Ми… – генерал едва открыл рот. Этого оказалось достаточно, чтобы пропустить удар. Он споткнулся и чуть не полетел в траву, мимо его лица просвистел меч Агнесс.

– Мир!.. Прости, пожалуйста! – помощница архангела тут же прекратила поединок.

– Я хотел спросить: «Минуточку можно?», – он принял руку Агнесс, которая помогла ему обрести потерянное равновесие.

– Я тебя не порезала? – ее пальцы тронули щеку запыхавшегося генерала. Волосы его спутались и лежали несколькими прядями на лице.

– Нет, все в порядке. Гораздо лучше, чем было тогда у Варфоломея, – отшутился он.

– Я, похоже, слишком разошлась.

– Ничего. Это ценный опыт.

К ним подошел Михаил.

– Приветствую. Ты что-то хотел? – архангел ответил на вопросительный взгляд генерала.

– Лучше потом. Сейчас мне, пожалуй, нужно перевести дух.

– Как скажешь, – согласился Михаил. – Ну что, желающие продолжить есть или ты уже всех перетренировала? – улыбнулся он, взглянув на Агнесс.

– Я готова продолжить, – ответила она.

– Ладно. Только не забудь, что раю еще нужны хотя бы пару генералов и один неразрезанный архангел.

– Постараюсь, – губы Агнесс подавили усмешку, и она вновь вскинула оружие.

Тренировка закончилась, когда в райском саду начало темнеть. День и ночь здесь сменяли друг друга по собственному графику единственно ради разнообразия.

Довольные легионеры поблагодарили друг друга за участие и начали потихоньку расходиться.

Агнесс силой мысли сменила военную форму на легкое голубое платье.

– Отдохнем немного? – спросила она Михаила.

– Вообще у меня осталось кое-что недоделанным… – отозвался он. – Интересно, Мирослав забыл, о чем он хотел поговорить?..

– Я только что видела, как к нам заглянула Роза. Наверное, разговор с ней более неотложный. Так, что у тебя за дела? Я могу помочь?

– Шифры.

– О!.. Ты не успел с ними закончить?

– Не совсем. Хотелось бы завершить сегодня.

– Если хочешь, я просто посижу рядом.

Михаил, облаченный в бежевый костюм, сидел за столом и задумчиво смотрел на цифры, буквы и символы, бегущие перед ним прямо в воздухе, словно на большом экране компьютера.

– Никогда я, должно быть, не постигну эту науку так хорошо, как ты, – сказала Агнесс. Она сидела рядом и гладила кролика. – Хотя ты меня и пытался научить.

– Могу провести еще один мастер-класс. В первую очередь концентрируешься на обстановке или событии. Затем на предполагаемой сути скрываемого мероприятия. Далее, начинаешь подбор пароля… – на экране замелькали комбинации знаков, пальцы Михаила щелкнули, моделирую еще несколько вероятных кодов. – И вот – снова ничего не получилось. Учись, как потратить десять часов вечной жизни.

– Твоей самоиронии можно позавидовать.

– Я просто стараюсь сохранять бодрость духа. Уверен, что в здании этой транснациональной корпорации не все ладно… А сегодня там и вовсе сновали странные личности.

– Демоны материализовались? – спросила помощница. Падшие духи могли принимать людской облик и становится видимыми для человека.

– Возможно.

– Давай я попробую тебе помочь.

Битых полчаса они вместе пытались расшифровать файл. Но все тщетно. Агнесс вздохнула.

– Извини, я слишком устала сегодня. Почувствовала только к вечеру.

– Еще бы, так загнала Мирослава, потом со мной воевала. Возьми паузу.

Агнесс полулежа на лавочке перебирала шерсть питомца и вставляла в нее разноцветные цветочки. Плюх был совсем не против. Михаил, казалось, никогда не перестанет бить по незримому экрану новыми решениями. В райском саду была глубокая ночь, как и на объекте, который он пытался раскрыть.

– Может быть, там просто нет ничего? – предположила наконец Агнесс.

– Все возможно, – задумчиво протянул Михаил. – Кстати, ты еще не смотрела отчеты по работе ангелов-хранителей, которые я тебе дал?..

– С утра закончила читать.

– Что скажешь?..

– Учитывая, что ты не про статистику хочешь услышать… – она ответила на его взгляд.

– Цифры-то у нас неплохие… А что насчет качественной оценки?

– Вопрос, конечно, не из легких, если вспомнить, какие задачи ты поставил.

– Выстроить надежный фундамент – дело непростое. Оценить индивидуальную работу с человеческими сердцами со стороны еще труднее, – согласился Михаил. – И все же… Как ты думаешь?..

– Я считаю, что получается. Просто чувство такое… И опыт подсказывает. Что мы на верном пути.

– Отлично, – Михаил улыбнулся и замолк.

Большего ему было и не нужно. Глаза его снова погрузились в экран, но Агнесс видела, что на его лице еще долго лежала печать радости. Она создала взглядом расческу и стала водить ей по идеально белой кроличьей шерсти. Плюх блаженно притих.

– Готово!.. – возглас первого архангела стал неожиданностью. – Ты только погляди!

– Ничего себе!.. – Агнесс вмиг выпрямилась. Кролик слишком легко для такого шарика спрыгнул со скамейки и весело заскакал по уголку.

На экране были видны десятки демонов, облюбовавших примыкающую к штаб-квартире корпорации парковую зону.

– Гордыня?

– Самая что ни на есть!.. – ответил первый архангел. – Сколько же их!

– А это сам генерал Алан, полагаю?..

– Надо вызывать Мирослава и наших легионеров, выбьем их немедленно.

– Подожди…

– Зачем ждать? Генерал гордыни надолго на Землю не выходит. Победим его – нанесем непоправимый урон их затее.

– Нужно еще кое-что проверить, – произнесла Агнесс. – Эти странные люди, о которых ты говорил, не веселились случайно, будто под веществами какими?..

– Вроде некоторые мне показались странно довольными. Ты думаешь, что…

– Да. Взгляни, пожалуйста: пресс-секретарь корпорации или пиар-отдел еще на работе?

Михаил вывел несколько кабинетов на экран. Невзирая на позднее время, в каждом сидели активные сотрудники.

– Какой пароль подошел? – спросила помощница. Михаил назвал сложное сочетание.

– Ух ты…

– Этих, боюсь, долго будем взламывать.

– Дай мне секунду.

Агнесс набрала несколько символов, и с третьего раза открыла новую грань события. Рядом с демонами гордыни работало два десятка элитников пятой армии.

– Твой пароль и два знака: «+» и «1», – пояснила помощника.

– Вполне в духе Алана – зашифровать так своих коллег. Ты умница. Собираем наших.

С ладони Михаила выпорхнула птица. Через четверть часа они с Агнесс стояли вместе с легионом Мирослава на подступах к земному парку.

– Нападаем равными силами. Те, кого я назвал по имени. Мирослав, ты с остальными вступишь, если подтянется подкрепление, – молвил архангел.

В этот миг генерал Алан поднял голову от подобия планшета, что-то почувствовав. Но легионеры уже шли в атаку, сделавшись видимыми для демонов.

– К оружию! – скомандовал адский генерал.

За одну секунду парк превратился в месиво военных форм.

– Посмотри, это ж Агнесс!.. – схлестнувшаяся с одним из элитников второй армии архангельская помощница вдруг услышала крик парней генерала Ираклия. – В кольцо ее!.. Вот будет трофей!

Агнесс совсем не горела желанием оказаться в гуще демонов греховных наслаждений, которые изрешетили бы ее превосходящими силами. Пара маневров, и она вырвалась, нарушая их планы.

Несколько деревьев, обнимаемых ночью… Агнесс остановилась, чтобы решить, как быть дальше. Спиной она ощутила близость одного из своих и встала рядом, как обычно делали ангелы, когда требовалось оценить ситуацию.

– Ничего себе навалились! – произнесла она.

– Как черви лезут изо всех дыр! – последовал ответ.

– Генерал!..

До сознания Агнесс вдруг дошло, что единственный их военачальник остался на подхвате. Алан, услышав окрик элитника гордыни, повернул лицо. Два огорошенных взгляда встретились.

В жизни своей – а она воевала с демонами сотни тысяч лет – Агнесс даже спиной не перепутала бы отпавшего ангела с легионером! Как не сделал бы этого и Алан, который вдруг стал настолько «толерантен», что его не смутил даже женский голос, хотя в рядах воинов преисподней таковых отродясь не было: Князю и в страшном сне не могло привидеться, что адской барышне вручают оружие.

Если бы не прозвучавший возглас, они, наверное, еще долго простояли бы под сенью листвы, пока он не предложил бы ей закурить, а она – встретиться позже, чтобы обсудить итоги сражения.

Алан и Агнесс резко развернулись, два меча встретились, проскрежетав металлом. Генерал гордыни ни капельки не засомневался, что ему делать, исправляя не только сегодняшнюю ошибку. Но тут Агнесс вновь настигли разнузданные вопли, и ее, словно толпа несовершеннолетних бандитов, вытеснили из поединка элитники Ираклия. Последним не было дела, что их товарищи из второй армии нуждаются в помощи: ранить помощницу архангела представлялось куда более интересным.

Агни начала думать, что им это удастся, но на подмогу ей пришли ангельские воительницы.

Алан увидел, что Михаил разобрался с очередным его элитником.

– Прикрой меня! – крикнул он своему воину.

– Генерал, их тридцать, нас десять осталось! – последовал ответ.

– А где чертовы «музы»?!

– Похоже, остатки сбежали.

– Бездна их возьми! – взвыл Алан. Подчиненные Ираклия не впервые сливались, как мальки в воронку, когда расклад становился не в их пользу и можно было это сделать безнаказанно. – Отступаем! Все назад в Царство!..

– Их больше нет! – видя, что демоны ушли, Михаил позвал легионеров. – Как вы все?!

Он знал, что многие ранены.

– Стерпим!..

– Подлечимся!

– Агнесс! Где ты? – первый архангел позвал помощницу.

Откуда-то прозвучали неразборчивые слова.

– Михаил, сюда! – раздался голос девушек ангельского легиона.

– Как дела?.. – Михаил пробрался через обступивших Агнесс воительниц.

– Все не так страшно…

Но голос ее звучал прерывисто и болезненно.

– Что они с тобой сделали?.. – он опустился на колено. Его глаза окинули остальных: все, кто уцелел, помогали теперь пострадавшим.

– Ничего особенного… Но… ой… – Агнесс едва могла связать фразы.

– Мы подошли на помощь, – пояснила одна из легионерок. – Им к тому времени удалось сбить Агни с ног.

– И мне наступили на колено, – объяснила она наконец.

– Как это на них похоже!.. – воскликнул Михаил.

– Потом они быстро исчезли, – развела руками девушка.

– Без меня справитесь с остальными ранеными? – архангел поднял Агнесс на руки и оглядел подошедших воинов.

– Сейчас все будет готово. Не волнуйтесь, летите в лазарет.

Агнесс старалась не говорить, пока Михаил нес ее в райский сад. Очень скоро его сапоги коснулись родной травы.

– Ну что?.. – его губы тронули ее волосы.

– Никогда мне не было так… нелепо. И не столько больно, сколько… Объяснить не могу.

На ее лице отображалось смятение.

– Это пятая армия. Все будет хорошо. Сейчас Рафаил тебя посмотрит.

– Вроде только колено. А театр теней по всей голове идет…

– Да они тебя еще задели, смотри, – Михаил указал на три пореза: два на плече и один около ключицы. – Маленькие ранки, – он легонько тронул ее кожу.

На небольшие сражения легионеры, как и демоны, выходили без кольчуг.

– Тогда все ясно, – Агнесс полегчало, когда она поняла, что разум ее терзается именно от этих ссадин. И скоро все придет в норму.

В самом деле, с утра Агни уже практически не чувствовала последствий нанесенных ей повреждений; настроение ее существенно улучшилось. Остаток ночи она провела в компании сестер милосердия во владениях Рафаила, чтобы пообщаться с теми, кто всегда был так близок небесным воинам.

– Доброе утро! – Михаил заглянул к ней, едва забрезжило райское солнце. – Я вижу, все снова довольны жизнью?

Три ангельские девушки в белом после коротких приветственных слов поспешили оставить начальников легиона наедине.

– Боюсь, час назад нашу охрану выбили с объекта, – сообщил Михаил.

– Но они же не поставили новый пост?

– Нет. Мы вернулись на исходные позиции.

– Надо будет повнимательнее посмотреть, что именно их там так привлекло. Помимо ресурсов и влияния.

– Сомневаюсь, что второму генералу и вправду нужно что-то другое. Но проверим на всякий случай. Уф, вот это ночка выдалась. Можешь идти?

– Могу, – улыбнулась Агнесс.

– Хорошо. А то Плюх тебя заждался, – Михаил подал помощнице руку, и вместе они покинули пространство лазарета.

Глава 11

Надежда поймала на себе взгляд Князя и опустила ресницы. Такой пристальный, он был вдвойне неладен тем, что, едва ушла Диана, которую даже в десять вечера по местному времени ждали неотложные дела или же разбитые мечты, на колени Самуила забралась Эмбер – та самая новая звезда тринадцати, звавшаяся, как будто пересмотрела американских сериалов.

Всем было известно, что Алан предпочитает ее остальным, а у самой красотки вошло в привычку рассказывать окружающим о подробностях их взаимоотношений.

– Алаша, поделиться? – предложил Князь, указывая на свою блондинку.

– Не сегодня, благодарю, – коротко ответил генерал, словно его в этой жизни ничего не трогало.

Надя выдержала паузу, не двигаясь с места несколько минут – тот максимум, на который она сейчас была способна, – и отошла к столику, чтобы опрокинуть еще несколько бокалов шампанского.

Сегодня утром к ней заглянула улыбающаяся Эльза. Вот это встреча!.. Надежда не могла и подумать, что увидит старую знакомую, да еще и полную энтузиазма и позабывшую обо всех неприятностях.

Но все быстро объяснилось: постоянная любовница Дана была счастлива вновь ворваться в престижный круг второй армии после жуткой для нее третьей, а о карьере «благоверного» в баре, где мужчин считали почти что проститутками, она и вспоминать не хотела. Присущая ее характеру легкость позволяла ей забывать передряги и радоваться хорошим новостям.

У Нади же в первой касте не могло быть никого хоть сколько-нибудь близкого для общения, так что душа начала скучать даже по религиозным активистам. Конечно, дружбу Дана она потеряла навеки, но с Эльзой почувствовала большое облегчение, хотя не могла ей открыть, что в действительности у нее на сердце.

Стрелки адских часов перевалили за два ночи, высшее общество начало расходиться: кто-то в поисках деловых занятий или продолжения праздника, другие – заслуженного отдыха до утра. Надя ощутила, что еле стоит на ногах.

Она стала слишком много пить в последнее время. Так нельзя… Просто нельзя… Она возьмет себя в руки. Алкоголь не помогал заглушить боль, он лишь распускал мысли, придавал чувствам лукавые очертания. Она должна прекратить. Прочь эти игры в переглядки и «попурри» из напитков! Оно того не стоит… А что чего тут стоит вообще?

– Ты так очаровательна сегодня, – в одурманенном мозгу внезапно отчеканились слова подошедшего мужчины.

– Спасибо, Владыка, – Надя не смогла отрефлексировать поступок Князя, механически взглянула в его лицо и вздрогнула.

– На здоровье, – усмехнулся Самуил. – И твой спутник как всегда хорош собой. Знаешь, положение его обязывает. Особенно в наше нестабильное время, когда все может поменяться… Когда приходится снова доказывать, что ты достоин называться верным служителем Царства. Нет ничего незыблемого теперь. Угу, красавица?

Он заворачивал за опасные углы, и Надя предпочитала кивать и не смотреть в глаза. Но Князь взял ее за подбородок и довершил начатое:

– Зайди ко мне сегодня.

– Ты набралась, – Алан покосился на любовницу, когда они оба вышли на улицу.

– Мне так плохо, – призналась Надежда. – Я пойду к себе?..

– Проспись, – коротко посоветовал генерал. Он повернул в сторону своих покоев.

Наде оставалось лишь верить, что он был слишком занят прелестями Эмбер или других девушек, когда с ней решил побеседовать Князь. Такое было вполне возможно… Или нет?.. Но, камни, он же был и сам жутко пьян, хотя и держался получше, стреляный пропойца!.. Она в тот момент не видела и не чувствовала ничего, кроме фигуры властителя ада рядом с собой.

Какие-то десять минут до ее двери, но Алан не удосужился проводить любовницу. Надя зашла в свою гостиную и посмотрелась в большое зеркало на стене. Все прыгало вокруг. Почему она не остановилась четыре бокала назад?.. Отчего в какой-то момент тормоза отказывали и хотелось пить еще и еще?..

Но это сейчас стало второстепенным. А скорее, отошло на сто десятый план.

Надя сотворила себе три чашки кофе. Немного помогло. Ей пригодились бы отрезвляющие и вылечивающие средства с Земли… Но она при необходимости всегда просила их у Алана и ничего в таковых не смыслила.

Надежда застыла. Ситуация была безвыходная. Черное платье без декольте, но с красивым разрезом от бедра, распущенные волосы. Она сменила его на более короткое бордовое и расчесалась, делая прическу с помощью гребня.

– А вот и ты, – Князь встретил ее, сидя на диване, закинув ногу на ногу. Вероятно, прошел почти час. – Небыстрое же это дело – дожидаться женщин.

– Прошу меня простить, Владыка… Я должна была освежить свой облик.

– Девушки, все вы одинаковые, – усмехнулся он. – Присядь рядом со мной.

Во что бы он ни облачался – а сегодня это был темно-красный костюм и лакированные ботинки с цепями, – он всегда выглядел прекрасно. И внушал Наде дикий страх.

Солнечные волосы его были забраны в хвост, в ухе блестела золотая серьга. На пальцах сверкали кольца: еще три, помимо обручального. Последнее он, хозяин всех женщин в преисподней, никогда не снимал. Возможно, только это и успокаивало его жену.

Надя оказалась в непосредственной близости от Князя, и ее обдало терпкой волной, в которой захотелось захлебнуться, чтобы только не чувствовать ломящую и покоряющую мощь и не терпящее возражений притяжение.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – спросил он.

– Мне на сегодня хватит, – она осмелилась взглянуть в черные глаза. Самуил обнял ее талию и взял за руку, пропуская пальцы между своими и разглядывая украшения.

– Ты вроде бы сдержанна, но меня-то не обманешь. Такой огонь в тебе. Не зря надела хомут на самого неприступного моего генерала, да?

Князь почувствовал ее дрожь – предательница, она всегда выдавала ее с потрохами – и придвинул к себе, чтобы поцеловать. Под его ладонями пронеслась паника, губы лишь слегка коснулись сомкнутых губ.

– Что, не в настроении? А что же тогда пришла?

– Прошу тебя… – взмолилась она вдруг.

«Не надо…» – беззвучно договорили глаза. Горло Нади сдавил спазм. Она попыталась отодвинуться.

– Да ну, успокойся, – голос Князя прозвучал ровно. Он замолчал, позволяя ей прийти в себя. Рука потянулась за оставленным на полу бокалом, вторая все еще лежала на ней, сжимая голое плечо.

– Я испугалась, что отказом могу навредить Алану.

– Во как. Выходит, я тебя угрозой к себе привел?.. Новинка какая для Князя-то преисподней, – он как будто рассуждал о рядовых вещах. Самуил переложил пальцы на ее бедро, поглаживая кожу. – Ты действительно так его любишь? Отвечай, не стесняйся. Передо мной, как на исповеди.

Надя кивнула.

– Это так. Поэтому молю отпустить меня… Владыка.

– Ты же знаешь: если я начну, ты уже не станешь сопротивляться. И просить остановиться тоже не будешь.

– Знаю, – Надежда честно взглянула в его лицо. – Поэтому я и прошу: не начинай… Умоляю тебя, Владыка, – она повторяла одно и то же обращение снова и снова.

Воцарилась тишина. Князь обдумывал что-то. Она признавала его власть над всеми и над ней, влюбленной в другого. И она просила его проявить милосердие, потому что сама не справилась бы с задачей его отвергнуть.

– Если тебе показалось, что я на чем-то настаиваю, то так и есть: показалось. Принуждать я тебя не буду. Но он разобьет твое сердце, – эта фраза звучала для нее не в первый раз. – Подумай, стоит ли так упираться, крошка.

– Я подумаю еще раз, – Надя глубоко вдохнула. Князь сжал ее колено, затем страстно прижал к себе все ее тело, упоительно целуя в губы.

– Иди. Поделись с ближним.

Он отстранился и махнул рукой с той же властью, что и звал к себе.

Надя вернулась домой в неясном состоянии, сочетавшем лихорадочность с подавленностью. Глаза ее блестели и бегали, а общество Князя казалось далеким, но от этого было только реальнее.

– Где была, красавица?

Алан взял за правило появляться из мрака в самые темные моменты ее жизни. На этот раз снова в ее собственной – хотя и совершенно другой, уже не нищей, а самой богатой из возможных – комнате. Его голос звучал издевательски, было очевидно, что генералу обо всем известно. Но Надежда все равно соврала:

– Пошла прогуляться. Хотела освежить голову.

– На коленках у Князя?..

Алан взял быка за рога. Он встал вплотную. Ненависть ли это в его глазах или что-то другое?..

– Ничего не было, – ответила она.

– Не лги, заносчивая ты лицемерка.

Он видел ее изменившийся наряд, и это окончательно убеждало его в своей правоте.

– Я не вру. Ничего не было. Посмотри на меня. Я не вру, – повторила она.

– Интересно! И почему же? – взгляд Алана завладел ее сознанием.

– Я упросила его, чтобы он меня отпустил…

– И он всегда идет желаниям женщин навстречу. Если они совпадают с его, – иронично сказал генерал гордыни. Он схватился за браслет на ее запястье, зачем-то попытавшись сорвать. Она вскрикнула от боли.

– Моим почему-то пошел! Как хочешь, но это так!

Вода застыла в глазах, во всем ее существе. Жестокий Владыка, но и Князю порой доставляло удовольствие кого-то помиловать. Особенно если это могло иметь интересные последствия. Сколько власти было в таком жесте? Гораздо больше, чем в любой каре.

– И ты не захотела быть с ним? – не унимался генерал.

– Нет, – последовало короткое.

– Надо же! Все хотят, а она не захотела! Прям чудо! Или монахиня, или ханжа! Кого же я тут приютил, на груди-то?!

Алан осатанел. Он нехорошо рассмеялся, подошел к ее столу, перелистнул две страницы раскрытой книги, затем бросил ее на пол, а затем опрокинул туда же чернильницу, чистую бумагу и другую утварь.

– Тварь и шлюха!.. Душа подстилки всегда лежит ковриком в невостребованной святоше!..

Разговор не продолжился, он предпочел громко выйти из комнаты. А Надя опустилась на софу, закрывая лицо руками. Их отношениям пришел конец. Так и должно было случиться. Чего не смогла сделать Диана, сотворил Князь. Тот, кто все эти века обладал женщиной, о которой грезил Алан. А теперь показал, что может владеть и другой его избранницей.

И разве не владел он ей так, что ей приходилось молить и принимать милость?..

Надя легла, свернувшись в клубок и чувствуя себя раздавленной и побежденной.

Не был ли Алан прав?.. Что осталось от нее, опустившейся и слабой?.. Одни многоточия…

Но ночь оказалась страшнее утра. А Надя судила себя слишком строго. Строже, чем генерал, который, не прошло и двух дней, вновь появился в ее покоях.

Он поздоровался поцелуем и пригласил к себе. И, может быть, ей привиделось, но в его глазах мелькал новый блеск – свидетельство не поражения, а некой невиданной доселе победы.

Случай или выбор, триумф или провал? Князь полагал, что все держит в своих руках, Алан же думал, что сохранил в своих то, что так и не досталось Владыке.

И только Надя оставалась безделушкой, за которую мерились силами, на что герою ее романа было наплевать.

– А я тебе говорю: любую собачью дочь можно заставить сделать это. И она еще преуспеет, когда распробует, – Ираклий наставлял младшего товарища в тонкостях страсти.

– С кем угодно и кто угодно? – загорелся идеей Казимир.

– При помощи этой штучки – хоть королева красоты с Варфоломеем, – Ираклий покрутил в руке колбочку.

Идея с сильнодействующими веществами была не нова, но готовилась получить новую жизнь.

– И для кого ты?.. Для нее? – Каз взглянул в сторону, где стоял со своей девушкой Алан.

– Возможно, сначала. А потом посмотрим.

– Посмотрим, – звонкий голос Княгини за спиной стал полной неожиданностью. Он заставил генерала греховных наслаждений резко обернуться. – Что это тут?

Княгиня ловко выхватила из рук Ираклия колбу и бесцеремонно посмотрела вещество на свет.

– Эй, верни! – переполошился генерал.

Но Диана сегодня не видела преград.

– Нет уж! Делать – так для всех!

Она пришла на шикарную вечеринку в состоянии маниакального возбуждения. Что-то замкнуло в ее хорошенькой головке, и синий взгляд – да, глаза ее опять были природно синими – сделался совсем диким. Без предварительного плана, но она обязательно что-нибудь выкинула бы этим вечером. И тут такой разговор подвернулся… Она слышала все, а даже если бы генералы не говорили так громко, ей хватило бы и пары слов, чтобы понять их затею.

Она не раздумывала больше. Раздумья были сегодня не для нее.

Княгиня подбежала к огромному фонтану, из которого лилось искристое шампанское и отправила в него все содержимое пузырька.

– Внимание! Все поднимем тост! – силой ее мысли в руках у собравшихся – а их здесь были десятки, самые-самые представители Царства – оказались бокалы, наполненные из этого «рога изобилия». – За ад и его победоносного Господина, без которого мы не могли бы существовать!..

Диана первой опрокинула пузырящийся напиток в рот.

– За Князя и ад! – воскликнули остальные.

– А теперь музыка! – повинуясь Княгине, невидимые динамики заиграли на всю мощь, оглушая присутствующих. Не глядя на застывшее ожидающим вопросом лицо супруга, Диана схватила Ираклия за рукав и потащила за собой на танцпол.

– Куда ты, Анна Болейн?! – вскрикнул Дементий, но Княгиня уже выгнулась перед генералом удовольствий в огненном танце.

– А, к черту! – воскликнул Ираклий, осушая свой наполовину расплескавшийся бокал.

– И ее незадачливый менестрель¹², – молвил Казимир. Видя, что все – даже сам Князь, который перед этим поднял бровь и саркастически улыбнулся – отпили сдобренный зельем напиток, посмотрел еще раз на свой пропуск в мир опасностей и удовольствий и все-таки решился. Последний из шести генералов, начальник армии страха, он всегда так очевидно следовал за чужим мнением и чужими поступками.

– Всем танцевать! – еще раз призвала Диана.

– Отличная идея! – возвысил голос Самуил. Он подошел к Варфоломею и отнял у него Жанну, которая теперь по праву присутствовала на праздниках первой касты. Сладко обнимая, Князь повел соблазнительную адскую амазонку за собой.

– Пойдем, – через какие-то секунды Эмбер утащила Алана, Казимир схватил за руки Надежду. Все начали плясать со всеми.

У Нади в голове закружились красные и оранжевые шарики, и душу охватило неистовое буйство. Она попыталась взглянуть на мир здраво, но эйфория овладела залом. Диана обвивалась вокруг Ираклия, словно лоза, Князь проворно управлялся с крепкой фигурой Жаши, открытой многочисленными прорезями на платье. Алан был где-то в эпицентре происходящего. Внезапно Надю схватили другие руки, а потом и еще другие. Танцующие менялись партнершами.

Жар и месиво не сулили ничего доброго. Князь уже танцевал с Дианой, а потом с кем-то из любовниц героев войны, потом очередь дошла и до Надежды. Освободившись от него, она сделала отчаянную попытку убежать из комнаты, но некто преградил ей дорогу. То ли Алан, то ли кто-то еще прокричал на ухо:

– Сейчас нельзя уходить!..

Надя очнулась утром, не зная, где ее тело, а где разум. Девушка с усилием приподнялась на локте, открыла глаза и истошно вскрикнула.

После вечеринки все заснули прямо на полу. И сейчас с одной стороны от нее лежал Алан, а с другой дрых Ираклий. Надя схватилась за сползающую лямку платья.

– Бездна, что орать-то, – пробурчал пятый генерал, не отрывая головы от пола. Он перевернулся на живот и радостно засопел, словно камни были его любимым матрасом.

Надежда вскочила и бросилась вон, неаккуратно пробираясь через спящих. Едва отойдя от двери, она упала на колени, и ее сотрясли рвотные позывы.

– Приветик, – она вскинула голову и увидела, что у стены сидит генерал Казимир, обнимая руками колени. Вид у него был растерянный и помятый.

Не заботясь о вежливости, Надежда встала на ноги и побежала. Комната Алана оказалась ближе, и она влетела туда, все еще мало соображая.

– Черт, – через полчаса вернулся и сам хозяин покоев. Алан икнул, пригладил волосы и полез на самую нижнюю полку барного шкафчика, доставая оттуда неведомые лекарства. – Еще один такой супружеский взрыв, и мы кого-нибудь будем отдирать со стен.

Алан запил средство от похмелья виски.

– Это что, не впервые? – пролепетали со стороны дивана. Он увидел, что Надежда сидит на полу.

Во взгляде генерала читалось: «Поживи здесь с мое, девочка».

– Дианка любит выкинуть нечто периодически. То в кожаном прикиде выйдет в люди, то взорвет чего-нибудь. То сестрой милосердия притворится… – произнес он. – Ты молишься, что ли?..

– Как ты можешь быть так спокоен?! – Надежда поднялась во весь рост и дышала возмущением. Она не просто молилась, а так неистово обращалась к Богу, как никогда ранее.

– А ты что нервничаешь? Не ты ж проснулась рядом с Ираклием…

– Именно я! Между вами!

– Правда?.. Тогда ладно.

Алан будто всю ночь провел в диалогах с философами. Такой умиротворенный он был. Словно катарсис пережил.

Надежду же колотило, желудок пытался вывернуться наизнанку.

– Я предпочту скорее падшую Музу, чем, например, Жашу.

– Как узнать, что было?..

– Князь может показать. Когда выберется из-под груды девчонок.

В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, вошел легкий на помине Ираклий:

– Ребята, привет! Ох и классно погуляли вчера! Надо будет повторить! – он хлопнул Алана по плечу и крепко обнял Надю. – Не буду мешать, – пятый генерал подмигнул и счастливый исчез в коридорах адских улиц.

– Поздравляю, у нас появился друг, – вымолвил Алан.

– Все так мерзко!.. Я хотела уйти с вечеринки, но не смогла…

– Привыкай. Или думаешь, что это худшее, что могло с тобой произойти?

– Я даже не знаю, что было!..

– Как и я. Хочешь, пойдем в постель, заиграем эпизод¹³.

Она взглянула в его глаза. Каким же циничным он был! Скольких партнеров они оба могли поменять за эту ночь? Ее так и подмывало сказать ему: «Эй, а что же хуже? То, что Диана пошла танцевать не с тобой, а с Музой?..» Но Надя сдержалась.

– Я пойду к себе, – сухо ответила она. Он не возражал. И она заперлась в своей комнате и полдня провела в молитвах.

– Меня уведомили, что всем интересно посмотреть, каких подвигов они вчера натворили, – Князь собрал генералов и некоторых женщин в конференц-зале. Рядом, бесцеремонно положив прекрасные голые ноги в босоножках на стол и откинувшись на спинку кресла, восседала супруга. Глаза ее были лукавы и даже подарили мимолетную улыбочку игривому взору Ираклия и опущенному в воду лицу Казимира. – Мы с Диашей посовещались на этот счет и решили включить при вас…

Самуил зажег зеркала и к ним повернулись все собравшиеся, но Алан не столь спешно, как остальные. На стеклах возникла начальная сцена вечеринки.

– Так интересно все прошло, – произнес Князь. – Что мы не желаем портить момент и сотрем все безвозвратно.

Картинки резво замелькали, и никто, как ни старался, не смог разглядеть чего-то определенного. На кадрах губы, руки, чьи-то глаза, говорящие о многом. И все исчезло.

– Всем приятного дня. Пойдем, любимая, – Князь встал и тронул Диану за колено.

– Я был с ней, говорю вам! – Ираклий живо приставал к Дементию, Булату и Казимиру.

– Ага, а я – с королевой звезд, – бурчал в ответ генерал лени. Из всех талантов ему досталась ироничность и некая наблюдательность. Мужчины шли в бар: им не терпелось развлечься еще.

– Посмотри, вот! – Ираклий задрал свою модную рубашку. – Шрама от легионерского меча нет, он рассосался! А он же никак не проходил!..

– Или она тебя просто обняла в танце, и от этого все излечилось, – проворчал Казимир.

В отличие от товарищей шестой генерал не был доволен буйством: от сильнодействующего вещества он пришел в странное состояние, в котором боялся, боялся и боялся неясно чего и больше чем обычно.

Сила и власть Дианы, помимо прочего, включала незаурядные целительские способности, для осуществления которых демоны использовали энергию греха.

– А что, я бы ее оприходовал, – изрек истину Булат, разглядев очистившуюся под татуировкой Ираклия кожу. – Такая резвая в танце-то…

– Князю об этом расскажите, – хмуро посоветовал Дементий.

Надежду вызволил из приступа созерцания визит Алана. Она поднялась к нему навстречу серьезная, в глазах списком проносились мужественные решения. Не напиваться, держать себя в руках, не раствориться в этом мире…

– Все еще колени обиваешь? Вот женился на подвижнице…

– Мы не женаты, – напомнила Надежда.

– Язва. И правильно: посмотри на семейную жизнь Князя. Пойдем, будешь впадать в отчаяние у меня на диване.

– В отчаяние я не впадаю, – заверила она.

– Вот и чу́дно. Ты, вероятно, не спала ни с кем, – вдруг сказал он. – Во всяком случае, ни с Князем или генералами.

– Откуда знаешь? Князь показал?..

– Фигу он показал. Я много раз видел тех, кто делал это, после. Поверь, молиться их точно не тянуло. И глаза были другие. А вот Ираклия, может, Диана и заполучила. Крыша у него совсем едет, она такое может сотворить.

Он говорил об этом слишком уж просто, но почему-то это не удивляло. Стоило ли Наде и дальше вытягивать из своей души страдальческие струны?..

Глава 12

Тринадцать основных любовниц Князя были призваны украшать общество любого представителя первой касты, который этого желал.

Став официальной любовницей второго генерала, что бы это ни означало, и переехав в самый богатый квартал ада, Надя постоянно видела флиртующие парочки, мимо нее сновали довольные своим положением девушки, разодетые, щедро накрашенные, все в драгоценностях. Иногда, в свободное время, любовницы собирались и отдыхали вместе, делясь последними сплетнями и хвастаясь достижениями.

Если раньше беспорядочные любовные похождения сильных мира сего оставались для Надежды за кадром, то теперь она наблюдала их, словно муравьиную ферму. И никак не могла с этим свыкнуться.

Надежда не ожидала такого поворота, но однажды ее остановила в коридоре представительница тринадцати – красивая брюнетка – и пригласила присоединиться к девчачьим посиделкам.

В богемном дамском зальчике был отличный бар, все принадлежности для курения, цветные журналы и широкие экраны с последними клипами Земли и ада. Восемь девушек, включая Надю, смогли сегодня выбраться на прекрасный вечерок. Надя старалась держаться скромно, обнимая пальцами ножку бокала и минимально участвуя в беседах.

Князь поистине вернул своим дамам былое великолепие. Все они прекрасно выглядели: энергии на это он не жалел. Большинство брюнетки, одна с красными волосами, словно русалочка из мультика, и всего одна блондинка с отливом в рыжину, обособленно устроившаяся с журналом и коктейлем.

Эмбер. Она была высока, очень стройная и при этом сильная, с дерзким невозмутимым взглядом. Поведение же ее навевало ассоциации с героиней известного романа Сименона¹⁴. Но, по-видимому, только Наде, которая совсем недавно его перечитывала.

Светловолосая любимица Алана была словно создана для него: такая же беспардонная и красивая, признающая в этом мире только себя. С ней он провел множество часов. И пойди Надя чуть дальше, она заметила бы, что Эмбер сильно напоминает Диану, только в более холодной и трезвомыслящей вариации. Но это окончательно бы ее добило.

Она и так не могла заставить себя оторвать от нее взгляд. Всему виду Эмбер – развратницы и звездной герцогини в одном флаконе – не хватало лишь конфетки на палочке. Но, в лаве утопись, она вдруг действительно достала ее откуда-то и сидела, наслаждаясь углеводами!..

Ревность, неведомая ангелам, точила Надю, живущую теперь в другом мире, где мужчина и женщина принадлежали друг другу не только душами. Она всегда знала, что никогда не будет единственной для адского генерала, но визуальное воплощение этого пилило ее тупыми ржавыми зазубринами.

– Надя, а правду говорят, что второй генерал довольно… холодноват? – вдруг обратилась к ней ближайшая по дислокации собеседница, обладательница темно-красного платья и шикарного декольте.

Но не успела Надежда ответить, как в разговор вклинилась дама с длиннющими черными шелковыми волосами, именовавшая себя Тильдой:

– Ради бездны, Лайла!.. Эту легенду уже давно развенчала Эмбер. Так, дорогая?..

– Что тебе? – взглянула исподлобья зеленоглазая красавица.

– Расскажи еще раз для тех, кто не слишком быстро понимает: холодноват ли твой Алан.

– Так может показаться сначала. Но если знать к нему подход, то будет все как надо, – пояснила Эмбер, вынув изо рта конфету, и затем снова погрузилась в свой журнал. Она как будто копировала кого-то и все делала ради публики.

– Все равно с Ираклием никто не сравнится, – мечтательно закатила глаза кудрявая девушка с формами.

– Если ты разбираешься в мужиках на уровне стряпухи с толстыми булками, тогда – да, – грубо отстегнула Лайла.

– Ой, кто тут замычал?.. Любительница пуш-апа с бесформенным выменем? – намек на пышную фигуру не остался незамеченным. Кудрявая и Лайла друг друга недолюбливали, и причиной была вполне прозаичная история с мужским вниманием, про которую всем, кроме Нади, было известно.

– У меня все свое. Упругое и стройное, в отличие от некоторых, – вздернула носик Лайла.

– Ага, кости – твёрже некуда, – не уступала бойкая конфетка.

– Девочки, девочки, спокойнее! Мы все здесь из первой касты, а значит лучше нас во всей преисподней не сыскать. Так сам Князь решил, – примирительно высказалась высокая девушка с длинными ногами, красившая ногти за барной стойкой. Она гордилась своей изысканной, по ее мнению, манерой говорить и поведением настоящей леди. – А что до мужчин, вы забыли: о вкусах не спорят. К тому же, разнообразие нам просто необходимо.

– Блаженны миротворцы, – Тильда саркастично ухмыльнулась, проводя пальцами по шикарным волосам.

– Ираклий хорош. Но я слышала: из-за него можно в настоящую историю вляпаться, – внесла свою лепту похожая на интригующую танцовщицу из кабаре любовница Сельма. – Из тринадцати даже вылетали некоторые, благодаря его приколам…

– Некоторые из-за жуткой стрижки быстрее вылетят, – пробормотала себе под нос кудрявая, окидывая взглядом «жалкое каре». Она не понимала, почему Ираклия все не желают так же, как она. Хотя он выбрал ее всего лишь раз, она была в полном восторге и ждала повторения.

– Серьезно, я слышала… – продолжала Сельма.

– Уши у тебя много лишних звуков ловят, – прервал ее кто-то.

– Сельма права!.. Он клялся, что влюблен в меня, а через два дня даже имя мое вспомнить не мог! – встряла доселе молчавшая шатенка с пухлыми губками и родинкой на щеке.

– Ты бы еще на вечную любовь Князя рассчитывала!.. – хохотнули от стойки.

– Любовь Князя надо просто уметь заслужить, – сказала Эмбер, встряхнув журналом.

Ёж ползучий!.. Заслужить?.. Любовь Князя?.. В самом деле?!..

Надя коротко взглянула на нее и стала усерднее полировать ногтем бокал.

– А я бы с удовольствием отдохнула от них всех и прошлась по элитникам, – Сельма нахмурила изогнутые выщипанные брови.

– Первой армии!.. – посоветовала ей Лайла.

– Типун тебе на язык! По ним только эта жуткая Жанна ходит…

– И еще четверть ада, но недобровольно!.. Вот несчастные боксерские груши…

– Многие из их любовниц сами неплохие бойцы. С плеткой, во всяком случае, управляются. Вы видели, в каком виде Жанна вышагивает по нашему кварталу? – продолжила тему Сельма. – Это же позор для всех наших женщин!

– Организуй профсоюз, чтобы отстоять свои права, – Лайла отвернулась. Она считала Сельму безнадежно глупой.

– По мне, так Булат один из лучших. И любовник хороший, и во всем остальном… – сказала обладательница пухлых губ и родинки.

– Потому что у тебя одна извилина!.. И та из дерева! – взвилась дама, закончившая делать маникюр. Она, похоже, позабыла про свою утонченность. – Вот и млеешь от этой Лопаты!

– Не выступай, Аня, тебя и Каз устраивает!.. – раздражилась Лайла.

– Это было всего один раз! – возмутилась девушка, дуя на свежий лак на ногтях.

– Ты еще и считать не умеешь!

– А ты Князя не отличишь от забулдыги с равнин! – разобиделась Анна.

– О, Князь бы оценил твое чувство юмора!

– Спасибо!..

– Раз больше нечего оценивать!..

Девушки посмеялись, беседа продолжалась в том же духе. Надя не понимала, развлекаются ли они или говорят всерьез, но чувствовала, что у нее начинается морская болезнь. Спасением стала мокрица, которая еле влезла в щель под дверью и побежала к ней странными зигзагами, будто тоже была пьяна или нездорова.

Надя поднесла ее к самому уху. Послание от Алана.

– Что, любимый вызывает? – как ни старалась Надежда, близко сидящие девушки услышали голосовое сообщение.

– Приятно было пообщаться. Но мне пора, – она не ответила на вопрос.

– Эмбер, а тебя сегодня Алан освободил от обязанностей? – лукаво взглянула Тильда.

– Я навещу его завтра, – отозвалась надменная красавица.

Это был явный перебор. Надежда вышла из комнаты, чувствуя ненависть ко всему миру.

– Сколько можно где-то шляться?.. – поинтересовался генерал.

– Прости, я потерялась во времени, – грудь Надежды дрогнула вздохом.

– И в пространстве, видимо. Садись, – он устроил ее рядом с собой на диване. – Вина?..

– Не хочу, спасибо.

– Что опять не так?.. Неужто кто-то все-таки прибрал тебя к рукам, кроме меня?

– Перестань!.. Только не сейчас, пожалуйста. Я была на «сходке» тринадцати. Такого наслушалась… Хотя их пришло только семь. Знал бы ты, что они говорят про мужчин…

– Ираклий – веселый, но ветреный как черт-те что, Каз и Дем – убожества, но некоторым нравятся, а я – снеговик в постели, – повел бровями Алан.

– Откуда у тебя это?

– Здесь все всё знают друг про друга.

– Не снеговик, а холодноват всего лишь.

– О, значит репутация уже улучшилась. Моя честь не требует защиты, не волнуйся.

– Я не об этом… Просто. А, забудь, – Надя махнула рукой.

– Зачем ты вообще туда пошла?

– Не знаю!.. Я живу среди них. Хожу на светские приемы. Они позвали. Думаешь, стоит портить с ними отношения, когда они и так бесятся из-за моего особого статуса?

– Вон Жашу это не волнует.

– Ее боятся как огня. А я не хотела бы быть со всеми на ножах. Но, черт с ними, больше не пойду.

– Ходи – не ходи, они всегда будут тебя ненавидеть. Ты же со мной: они от зависти лопаются.

– Не всем нужно лопаться, – произнесла Надя негромко.

– Ты что, ревнуешь?.. К этим… … … ? – Алан высказал несколько непечатных слов.

– Нет… Да. Я все понимаю. Понимаю, что здесь все друг с другом спят. И при этом считают за падаль. Но некоторые подробности… все равно ранят.

– Не забывай, что все они закончат свой путь на помойке, когда перестанут привлекать Князя. Твое положение более надежное, – Надя столько раз сомневалась, что это действительно так, но пока привязанность Алана – а иначе это назвать было трудно – оставалась неизменна.

– Не могу понять: неужели это так нужно – растерзать тех, с кем делил постель?.. Отдать их сначала на откуп первой армии, а потом выдворить на равнины?.. Что за ужасная «традиция»?

– Таков стиль Князя, – пожал плечами Алан. – Хотя так и не со всеми происходит, но с большинством. Хочешь, я скажу гордячке, чтобы не распускала при тебе свой язык?.. – он имел в виду конкретную девушку. – Хотя это, скорее всего, ее только подстегнет.

– Я хочу заснуть и проснуться в другом мире.

– Э, дорогая. Такого нам не дано. Побереги сон. Это лучшее утешение.

Он увидел, что Надя прячет глаза.

– Неужели она тебя настолько расстраивает?..

– Настолько… – она не видела смысла скрывать.

Он крепко объял ее руками.

– Уверяю, из всего что есть, ты выбрала самую незначительную причину для расстройства.

– Тебе не понять. Она ведет себя так… будто имеет на тебя все права, – ее кисть непроизвольно сжалась, оставляя отпечатки ногтей на ладони.

Алан тихо рассмеялся.

– Ты умна, но иногда несешь полный бред. Какие права? Эмбер – дешевка из дешевок. Мнит, что она чудо света, а на деле не представляет из себя ничего.

– Почему же тогда?..

– Да просто надувная кукла. Проходной вариант для короткой паузы.

– Тогда, возможно, мне стоило бы ее пожалеть…

Не все ли они были в одной лодке?..

Алан вздохнул, качая головой. Кто ж поймет ее странный мозг?.. Но как же она продолжала ему нравится со всеми своими заморочками.

Он погладил любовницу по спине и глубоко задумался. Почему всем обязательно нужно обо всем болтать?.. Язык женщины – худшее наказания для мужчины.

Посиделки тринадцати, однако, оказались далеко не самым худшим событием в будничной жизни официальной любовницы генерала гордыни. Думая лишь о том, как продолжит чтение новой книги, Надя неспешно шла к себе, когда ощутила враждебное присутствие, а через мгновение – удар.

Ее с силой дернули за волосы и попытались вдавить стену. Но мощь была не столь велика. Надежда громко завизжала и начала отбиваться. Она увидела, что на нее, как хорек, кидается едва знакомая ей блондинка. Кто-то из тринадцати?.. Новенькая!

– Ты оставишь его, сучка, слышишь меня?!

Слышала Надя или нет, напавшей не нужен был ответ. Надя перехватила у своего лица длиннющие ногти, норовившие расцарапать ее в кровь. Ничего лучше, чем звать на помощь, в голову не пришло. Повезло, что сумасшедшая не взяла с собой нож, кислоту или что-то посерьезнее, чем бешеный апломб и желание поквитаться неизвестно за что. Как и подфартило, что Алан оказался совсем рядом, в своей комнате, смог услышать крики и решил посмотреть, в чем дело.

– Какого дьявола?! Оставь ее, медуза!.. – генерал бросился вытаскивать подругу из сатанинских объятий.

Надежда увидела, что на потасовку выползают и другие лица. Казимир, Булат, Ираклий – все они были, как на зло, дома.

Генерал удовольствий бодро присоединился к усмирению восставшей любовницы. Героизм, грозящий малым, самый приятный!..

Тем временем блондинка перестала исходить проклятиями и уже висела на шее Алана – своего кумира и идеала.

– Я люблю тебя! Я только ради тебя пробилась в тринадцать! Мне больше никто не нужен!

– Остынь, психичка!.. – Алан отдергивал ее руки. – Зачем ты напала на мою женщину?!

Ираклий с большим энтузиазмом помогал перехватить любвеобильные девичьи пальцы.

– Она тебя не заслуживает!.. – новенькую не интересовало ни количество глазеющих, ни веселящийся от души пятый генерал. – Я знаю, ты тоже меня хочешь! Та ночь…

– Умолкни, ощипанное существо! Я лучше прыгну со скалы, чем еще раз трону тебя!.. Ираклий, ради камней! Уведи ее куда-нибудь!

– С огромным удовольствием!.. Обожаю таких вот страстных! – рассмеялся генерал греховных наслаждений, в голове которого уже созрел план по переубеждению влюбленной.

Глаза Алана окинули Надю: ей не нанесли сколько-нибудь серьезного вреда.

– Еще раз прикоснешься к ней, я клянусь, изуродую твою жуткую рожу, – он повернулся к блондинке. Надю передернуло от происходящего. Девчонка была в самом деле не в себе, а Алан отнюдь не выглядел гуманным врачом.

– Ты – мой бог, ты – лучший! – воскликнула несчастная. – Лучше любого Князя!..

– Бездна, Ираклий, да уведи же ее! – взмолилась Надя. – Если Князь услышит…

– Что именно?.. – появление Самуила из покоев рыжеволосой любовницы стало апогеем происходящего. Было очень похоже, что они вдвоем уже какое-то время забавлялись, слушая визги через дверь и не желая прерывать спектакль. Сегодня все сидели в элитном квартале, как будто пойти было некуда! – Куколка, какая драма!

Ираклий отпустил мгновенно присмиревшую девушку. Князь подошел к ней и потрепал по щеке.

– Думаю, твоя пассия, Алаша, управилась бы с ней сама. Но какой поворот: девичья драка за твое сердце!.. Вот где зарыто настоящее адское могущество! Поздравляю! – падший архангел рассмеялся. – Бул, Ираклий, проводите даму на окраины, вы знаете куда. По дороге можете «поговорить по душам», если хотите, разрешаю. И потом позовите мне Леонарда, будьте так добры.

На «окраине», а точнее на равнинах, располагались комнаты для пыток. Глаза Ираклия утратили прежний блеск. Хотя Князь и предоставил право воспользоваться ситуацией, но в компании Лопаты ничего путного не выйдет. Девушка, понимая или нет, что ее ждет, размякла и не сопротивлялась.

Надя уперлась спиной в стену.

– Да-а… Неделя. Или шесть дней?.. Почти обновила антирекорд, – проговорил Князь. – Лео предупреждал меня, что она слегка «того». Но мне она показалась занимательной. Так старалась. Ты много потерял, Аланчик, – Самуил с сальностью взглянул на второго генерала. В этот момент русалка призывно потянула своего Господина в комнату, чтобы продолжить начатое. – Иду, милая, иду. Я-то не привык упускать свое.

Отвратительнейший инцидент повлиял даже не Алана.

– Это же с тобой, наверняка, не впервые, – заметила Надя, останавливаясь посреди его гостиной. Она забыла про свою книгу, про все на свете, а генерал решил увести ее к себе. От греха.

Надежда не ошиблась. Но мало того, что генерал ненавидел подобные истерики, как и бабские сопли вообще, разбуянившаяся девчонка напомнила ему об уязвимости его подружки. Причиной тому стали его собственные поступки. Он провел Надю в первую касту, поселил рядом с собой, просто дорожил ей. Князь, Диана, Ираклий, тринадцать… каждый норовил выбить почву из-под ее ног на том единственном основании, что она принадлежала ему у всех на виду.

Так ли он был силен, чтобы обезопасить ее? Или же Надя держалась наверху лишь по прихоти судьбы и добродушному настрою Князя?.. Не лучше ли ей было бы без него? Или хотя бы в квартале второй касты, подальше от алчных до чужих несчастий глаз? Но что-то менять было уже слишком поздно.

– Приветствую, генерал, – Леонард плюхнулся за стол к Алану на неформальном мужском собрании в курилке и налил себе из общей бутыли. В углу Каз и Булат резались в карты, а Ираклий на диване строил планы мирового господства вместе с некой саблезубой акулой, которая своей улыбкой могла бы напугать и бывалого вояку Варфоломея.

– И тебе не болеть, – отозвался начальник гордыни.

– Я пытался отговорить Князя от этой полинялой куницы. Сожалею, что твоя Надя пострадала.

– Она легко отделалась. Не бери в голову, – отозвался Алан, затягиваясь сигаретой. Он пялился в брошюру, испещренную мелким шрифтом.

– Я сразу понял, что у нее нездоровые фантазии о тебе…

– Забыли, Лео.

– Как скажешь. Место в тринадцати снова освободилось, – он увидел, что Алан мало заинтересован в беседе и даже не поворачивает лица. – Ты не хотел бы поучаствовать?

– В чем?.. – сдвинул брови Алан. – Признаться Князю, что я давно и безнадежно его люблю, хотя мои чувства исключительно духовны? – съязвил он, принимая или нет в расчет то, что именно Леонард преданно обожал своего правителя.

Но на стражника это высказывание не повлияло. Он продолжал:

– Обычно все норовят провести в постель Князя свою кандидатку. Если ты захочешь… Возможно, ты уже готовил для этого кого-то.

– Не юли. Надю я держу не для того.

– Я про нее и не говорю. Может быть, есть кто-то другой. Ты обычно в стороне держишься, но это может быть полезным. Думаю, Варфоломей попытается ввернуть свою Жашу обратно. Тогда ей станет сподручнее столбить себе место…

– Так это правда, что она снова работает над адской стратегией? – взглянул Алан.

– Вроде как. Негласно. Но все, кому нужно, уже об этом знают, – ответил начальник стражи.

– И как на это реагирует Светлейший?..

– Пока сдержанно. Он больше не рвется делить с ней спальню. На все предложения, которые поступают от Варфа, но сильно попахивают ее духом, он пока ничего определенного не отвечал. Но боюсь, что ничто не гарантирует нам, что ее влияние не вернется. Тогда автоматически усилятся позиции первого генерала и всей его армии. Подумай об этом. Потому я и предлагаю тебе подобрать ту, которая будет за тебя.

– Мы вроде все наши взаимные расчеты закрыли, ни к чему такая забота, – нахмурился Алан – гордец из гордецов.

– Я же из лучших побуждений, – Леонард опрокинул стопку.

– Принято. Я учту твои сведения. Но то, что делает Варф с Жашей, или Жаша с ним, или Князь с ней, меня мало интересует. Работа – возможно… Кандидаток в тринадцать у меня тоже нет. Займись лучше ты, у тебя отлично выходит.

Леонард не понял, была ли в том ирония. Генерал захлопнул книжицу и поднялся на выход. Тут ему, видимо, мешали читать.

Но кандидатуру Эмбер подобрал начальник стражи – тут уж не посмеешься!.. Он посмотрел вослед Алану. Надутый индюк. Кого он из себя строит? Или он думает, что никто не видел, как он убивал свою печень из-за неразделенной страсти и в безумстве метался по всем девицам ада?

Леонард был прекрасно осведомлен об отношении Алана к Диане. В давнишний роковой вечер он, как и предоставивший ему визуальный доступ Князь, смотрел сцену первого объяснения в любви в мельчайших подробностях. Наблюдал за горячим поцелуем и совсем не невинными объятиями. Видел, как Княгиня отшила его, словно последнюю грязь. И каким червяком ползал после этого недосягаемый генерал гордыни.

А как он расклеился из-за ухода своей Нади! Несчастный подкаблучник. Еще смеет упрекать и намекать на неразделенную преданность Леонарда Князю!..

Да чтоб он в стенку вмазался, смазливая туша!..

Впрочем, при всем этом невыносимый генерал дал стражнику не только кучу полезных советов, круто изменивших его жизнь в лучшую сторону, но и никогда более не выказывал ему презрения. Из всех в первой касте, пожалуй, стоило держаться его. Странно, но, несмотря на выкрутасы и манию величия, Алан даже сделался в каком-то роде симпатичен Леонарду.

Что-то было такое простое и натуральное в его сердечных муках…

Общение с Аланом даже сейчас принесло Лео некую уверенность и спокойствие. Второй генерал в курсе проделок Жаши. Он не даст извращенцам так просто взять львиную долю власти. С ними-то начальник стражи никогда не договорится, это он замечательно понимал.

Однако у откровенных разговоров был серьезный побочный эффект: Леонард заметил, что именно после наставлений Алана, когда стражники наконец стали набирать популярность и начало многое получаться, он впервые задался критическим для себя вопросом. А именно: действительно ли Князь ценил его и считал своим приближенным все эти годы?.. Правда ли дорожил его обществом?..

Для самого Леонарда Самуил всегда был как родной отец или старший брат.

Три ангела, принадлежащие служению Самуила, архангела власти, на небе: Варфоломей, Алан и он. Такие разные судьбы они получили в аду. Чудовище Варф – первую армию, могущественнейшую из всех и всеми ненавидимую. Алан – вторую, не менее значимую, всеобщее обожание и превознесение, но в нагрузку – любовь к Княгине и вечную злобу к ее мужу, точившую его душу как червь. А он, Леонард, всегда довольствовался тем, что Князь доверял ему свою душу, как и он мог доверить ему свою.

Или же то была лишь видимость?..

Столько раз Лео слышал, как Самуил называет Варфа двинутым уродом, Алана – тупой смазливой мордой, Ираклия – бездарной музой.

Что же он говорил о нем самом? Что он думал? Относился ли он к нему так же, как и все остальные, как к рохле и серой мыши? Или же Владыка ада в самом деле имел в его лице ближайшего наперсника и друга, насколько это позволяла разница в ступенях иерархии?

На эти вопросы у Леонарда пока не было окончательных ответов. И это изводило его не меньше, чем любовные страсти бесчувственного второго генерала.

Глава 13

Когда в полуфинале очередного адского турнира Булат пронзил плечо Алана мечом, на ноги вскочила ликующая толпа, и можно было подивиться, сколь, оказывается, многочисленны поклонницы генерала злобы.

На рядовых соревнованиях – не юбилейных и не посвященных каким-либо судьбоносным для ада датам – не принято было наносить серьезных ранений, если только жертва не упрется рогами и не решит бороться до конца. Алан так и сделал и получил то, на что нарывался. Вместе с этим ухнули в пропасть его надежды в очередной раз поквитаться за все прошлые и будущие обиды в финале с Варфоломеем.

– Больно? – Надежда накладывала бинты в одиночестве спальни. За неимением постоянно действующих сестер милосердия в аду перевязкой раненых занимались их женщины, а при отсутствии последних воины латали себя сами.

– Злобно. Рану жжет и раздирает после его ударов, – ответил Алан. Он, полуголый, сидел на стуле перед кроватью.

– Выпей немного, – лицо Нади оказалось напротив его лица. Она еще раз поправила повязку и протянула ему стопочку. – Тебе надо отдохнуть.

– Отдохнешь тут… Ни лежать, ни стоять.

– Может, обезболивающего?..

– Для моей гордости.

Алан подавил вздох. В последнее время он, как сумасшедший, ушел в бои. Рубился со своими и даже чужих элитников вызывал на дуэли на тренировках. Изумлял всех, кто его знал. Даже Князь как-то отругал идола красоты, велев беречь лицо – символ армии гордыни и всего ада, пожалуй.

Надя провела тыльной стороной ладони по его голому плечу, коснулась татуировки в виде обнаженной женщины, укрывающейся руками. Внезапно ее обуяла такая страсть, какая проникла даже в побежденный мир Алана.

– Чего ты? – удивился он жаркому поцелую в губы и взгляду, отразившему самые прозрачные намеки.

– Не волнуйся, я сама все сделаю…

А чего ему было волноваться?..

За всю историю ада военные демоны тысячи раз сражались друг против друга на аренах. Когда-то в этом участвовали и элитники, когда-то – только генералы. Регламент менялся: один, два или три поединка для выхода в следующий этап. Победить и проиграть друг другу они успели по многу раз.

Иногда военачальникам становилось настолько лениво заниматься этим, что они выходили на поединки пьяные в хлам и отбывали номер до первой царапины. Но это было до реформы армии.

Сейчас все турниры стали серьезными. Герои войны, лучшие элитники, генералы… Нешуточная подготовка. Бои навылет. Сначала более слабые пары, затем вступали сильные. Всем хотелось выслужиться перед Князем и своими генералами, завоевать галочки в аттестационных листах и в конечном итоге – остаться в армии.

Алан же ухитрился выделиться своим рвением даже на фоне общего ажиотажа. На деле же его военная «лихорадка» была направлена на то, чтобы запихнуть вновь навалившуюся на душу тоску в боевые занятия, раз не срослось с планами по реформированию отрядов искусителей и другой интеллектуальной работой. Князь столь демонстративно отверг все его предложения, а потом начал потихоньку проводить их в действие, но уже как свои собственные идеи. Как это было в его духе!.. И как бесило генерала гордыни…

Но сильнее ярости были не унимавшиеся тоска и чувство безысходности, взявшиеся не пойми откуда. Даже Надежда не могла облегчить его меланхолию. До этого момента.

Лежа в постели перевязанный, как детская кукла после игры в доктора, он ощущал на здоровом плече нагую притихшую женщину. Внезапно Алан почувствовал небывалое облегчение и уснул, и грезы вернули его в события полувековой давности…

– Почему, почему я не Главная небесная Муза? – томно вздыхал Казимир.

– У него всегда самые классные девчонки! – заметил Дементий. – Даже у Михаила нет таких. Будь я первым архангелом, забрал бы их всех!..

– Ты только первым жирным котом мог бы быть на их скамейке, – указал Казимир ленивому товарищу. Генерала лени можно было поливать какими угодно словами, он никогда не обижался, не позволяя вывести себя из вечной неги. – Ах, какая же она… – начальник страха влюбленно уставился на экран-зеркало в конференц-зале, куда сейчас были направлены все взгляды.

Там шла трансляция райского концерта, которыми иногда развлекались демоны, дабы посмотреть, что новенького удалось разыскать местному «антрепренеру» – архангелу вдохновения Гавриилу. И вот уже несколько недель умы поражала восходящая звезда ангельского мира искусства – высокая статная певица с длинными вьющимися волосами светло-каштанового цвета и огромными голубыми глазами.

Она бы сразила прознавших про нее демонов своим голосом, но оный интересовал их гораздо меньше, чем ее фигура и танцевальные движения. Одетая в шорты и короткую майку, девушка словно молния мелькала, легкая и в шпагатах, и в сальто, и в поддержках, которые делал с ней сам архангел. Казалось, весь рай собрался посмотреть на нее. Был и сам Михаил и улыбающаяся рядом с ним Агнесс. Как будто не ревновала, что внимание ее начальника приковано к другой выдающейся во всех отношениях особе.

– Чего вам нужно? – в дверях появился скептически настроенный Самуил. С утра он опять поругался с женой, и в этом не было бы большой беды, если бы она не бросила в него тысячестраничным отчетом и не заявила в миллиардный раз, что и пальцем для него не пошевелит.

Именно сейчас, когда ад наконец набрал достаточно силы, питаясь крупными Земными конфликтами, грозившими перерасти в мировую войну!.. Но пока только грозившими. На прошлой неделе легионерам удалось выбить несколько ключевых позиций преисподнего мира на планете. Произошли громкие разоблачения. Конечно, одни лишь скандалы ничего не значат: неизвестно, во что они выльются. Как бы то ни было, пришло время посмотреть на стратегию Царства, так сказать, свежим взглядом. Пока, гляньте-ка, Михаил любуется девицами на сцене!..

Но Диана вновь буйствовала на лодке, выкидывая весла. Случайность? Нет! Семейная жизнь Князя была до боли закономерна.

Возможно, она обижалась на то, что он вернул Жанну в первую касту?.. Но Самуил давно охладел к любовнице Варфоломея и пригласил к себе всего разок лишь для того, чтобы убедиться в этом и больше не звать. Теперь он чувствовал всеми фибрами, какой глубоко бесстрастной она была, хотя и могла проявить себя, как бешеная кобылица. Однако Князя этим было не обмануть. Везде-то у нее расчет, причем не самый лучший.

Диана же – совсем иное дело. Насквозь дикая, Владыке ада это всегда нравилось. Она и шеей могла рискнуть, чтобы его привлечь, и Царство погубить, если у нее сильно испортилось настроение. Словно-таки вонзить свою когтистую ручку в солнечное сплетение и захватить его душу, погрызть соблазнительными зубками и позабыть вернуть на место… Ах, да он всегда гордился своей женой!

И в работе она была умницей. А вот от планов Жаши Князь вовсе не приходил в восторг. Варфоломею пришлось наконец признаться, что некоторые идеи, которые он приносил, ему не принадлежали. Словом, Самуил оставил бывшую легионерку для мебели, поддержки своего военачальника, в пику жене и чтобы Алан со своей пассией не считал себя эксклюзивным больше, чем он считал обычно.

И вот теперь Диана на тропе войны… Не мог же он поговорить с супругой напрямую. Надо посоветоваться с Ираклием: он всегда знал, какой побрякушкой или затеей можно отвлечь женщину от ее обид.

– Посмотри: какое чудо, – генерал удовольствий указал на экран. – Олесенька… Только что из школы ангелов и сразу в любимые музы начальника воздушных шариков.

– Ну и?.. – бросил Князь. Но все же сел за стол, складывая руки на груди и критически оглядывая прелестную девочку.

– Нам бы она пригодилась в аду, – замурлыкал Казимир.

– Ну и достаньте, раз вам она так нужна, – нахмурился Князь.

– Ты бы сначала попробовал сам, а потом бы нам рассказал, – Ираклий вырулил к Владыке с бокалом коньяка и лимоном, которые Самуил поглотил залпом, не пережевывая кожуру.

– Это может развеять, – согласился Леонард, также оказавшийся в компании. Окружающие смирились, что новый имидж всезнающего дворецкого непостижимо достал русло его жизни из канавы и укрепил в элитном квартале.

– Допустим. И что? – Князь поглядел на Ираклия.

– Позови Аланчика, – поднял брови пятый генерал. – Он давно нас не радовал.

Алан «со своей семейной жизнью», как это ныне называли, действительно перестал применять свой фирменный тающий взгляд, чтобы добыть из рая приличных девиц. Князь решил, что данный факт в самом деле неплохо бы исправить и послал генералу мокрицу.

Пока все ждали появления гордыни, Самуил еще раз взглянул на Ираклия, намереваясь просить совета про жену, но вдруг передумал, поморщившись от отвращения. Под действием одурманившего всех вещества Диана плясала с генералом удовольствий, как грязная танцовщица, и что бы еще она сделала, если бы супруг не эвакуировал ее тогда в другой угол и не занялся ей сам.

Что было потом, он и сам не мог восстановить: в Базе данных отражались смазанные беспорядочные кадры. Именно поэтому Князь предпочел забыть о вечеринке, безвозвратно удалив файлы. К вящей радости супруги. Она находила сие весьма пикантным и еще неделю была в озорном настроении, видя, что муж не собирается ее убивать и остается к тому же немного выбитым из привычной всезнающей колеи.

– Леонард, придумай для Дианы сюрприз, заслуживающий Княгини преисподней, чтобы она перестала извергать из своего рта лавины брани, достойной извозчика, и занялась бы уже моими планами, – Князь обратился к начальнику стражи.

– Владыка, не ты ли лучший подарок? – уточнил Леонард.

– Так придумай, как это обставить! – раздраженно кивнул Самуил. – А ты помолчи, тебя я не спрашивал! – он сорвал свою злость на желающем взять слово Ираклии. – О, а вот и наш всесильный плейбой!

– Ты что-то хотел, Светлейший? – поинтересовался Алан с такой миной, которую мог себе позволить в общении с Князем только он.

– Видишь девчонку? Завтра она должна быть в аду, – Самуил ткнул в экран, где под приглушенный звук танцовщица заканчивала выступление.

– Я очень рад, что сообщили. Она ничего, хотя высоковата на мой вкус.

– Ты́ ее уведешь.

– Зачем это мне?

– Я так сказал. Бездна, Алан! Протри глаза и уши вычисти! Хватить зарываться! Девка твоя в первой касте, сам ты ходишь с мордой кирпичом, думаешь, я это еще долго буду терпеть?!

– Нет, Светлейший. Я все понял. Будет сделано завтра.

– В пять у нее свободное время с подругами на облаках. Вне райского сада. Это есть в открытом доступе, – внес свою лепту Ираклий, и Алан обдал его ледяным взором.

– В пять. Мы все будем ждать тебя здесь. И наблюдать, – молвил Князь.

– Как скажешь, Владыка. Я могу идти? – Алан знал, что, перегибая с Князем, они все рискуют своей головой. Но он также понял, что Князь далек сегодня от желания с кем-нибудь расправиться и, скорее, хочет просто выпустить пар.

– Иди уже, – отмахнулся Самуил.

После битвы с ангелами второй генерал и не помышлял более об излюбленном способе добиваться отпадения ангелов из рая. Его безразличный блуждающий взор, остановившись на девушке, мог преобразиться в мгновение ока, приобретя толику тоски, сокровенный зов и такой невыразимый магнетизм, что за ним шли, не беспокоясь, что падали в бездну. Но генерала это более не забавляло. И вот падшая Муза снова открыла свой рот не к месту, будь она неладна.

На следующий день в конференц-зале собрались начальники всех армий, включая Варфоломея, Леонард и сам Князь, пристально следя за «походом» Алана. Но едва включился монитор, присутствующие охнули. В открытом доступе не было того, что подружками Олеси окажутся многоопытные огненные ангелы Христина и Зарина. Последняя тысячелетиями была предана своему архангелу Уриилу, пылая столь всепоглощающей влюбленностью и любовью одновременно, что у демонов в конце концов вошло в игровую привычку на спор отправляться к ней, дабы предложить уйти из рая, что неизменно заканчивалось ожогами, болью и стыдом.

И вот очам представителей первой адской касты среди облаков явился генерал гордыни. Свидетели сего затаили дыхание. В обоих мирах и измерениях.

– Доброго всем дня, – неколебимо произнес Алан, будто ждал именно такого расклада, хотя он и понятия не имел, что наткнется на служительниц Уриила. Про себя он успел выругаться несколько раз.

– Доброго, – пискнула наивная Олеся. Зарина молча взяла ее под руку, Христина переглянулась со своей напарницей.

Алан, не говоря более ни слова, смотрел на всех троих.

– Что он хочет сделать? – произнес Казимир.

– Да заткнись ты, – шикнул Леонард на генерала страха, отчего испытал невообразимое блаженство.

– Позвать Михаила или самой объяснить, что твои намерения нам понятны? – спросила Зарина, отодвигая молодую музу себе за спину.

– Вот за эту я бы по-прежнему отдал рыжему всех своих тринадцать, – сказал Князь, оглядывая прекрасную фигуру Зарины. – Но здесь даже Красавчик не поможет.

Надо сказать, что Самуил несколько раз менял свое отношение к красоте огненной девушки, переходя от безразличия к восхищению, однако к рыжим он всегда питал некоторую слабость.

И в этот самый момент Алан, адски прекрасный в своей раскрепощенной походке, приблизился, выдерживая облизнувшее его пламя ангелов любви.

– Почему ты мне отказываешь в любезности, За́ря? Негоже для такой девушки, как ты, – он каким-то образом справлялся с нестерпимой для демонов энергией. – Я пришел сказать, что тебя хочет кто-то еще, помимо твоего странного рыжего парня.

Тут Алан посмотрел на нее как-то так, что Зарина, сама Зарина, поменялась в лице и потупилась. А генерал гордыни повернулся к пылающей Христине, вручил ей невесть откуда взявшуюся белую лилию и, отсалютовав, исчез.

Конференец-зал сначала сохранил тишину, а потом разразился неистовыми восклицаниями.

– Мать моя бездна!

– Обалдеть!..

Князь стал перекручивать картинки произошедшего на выражение лица Зарины снова и снова. Элита ада ликовала.

– Аплодисменты генералу гордыни! – воскликнул Самуил. И зал доброхотно наполнился гиканьем и рукоплесканиями. – Вот это Красавчик, недаром я его так ценю!..

Алан появился не сразу и не в лучшей форме: пережить подобный визит для демона не шутка. Но тут же его спина ощутила крепкую руку Князя, и ему несколько полегчало.

– Герой дня, возьми тебя камни! – крикнул Самуил. – Троекратное «ура» вогнавшему в краску воздыхательницу Уриила!..

– Я бы увел эту рыжую девку для тебя, – произнес Алан сквозь шум, – если бы ты не назвал меня тогда коммунистом.

– Генерал так генерал! – Князь зашелся в еще большем веселье. Кто бы мог подумать, что затея повернется столь замечательно?!.. Алана хлопали по плечам и подбородку, кто с завистью, кто с восторгом, но все – с гордостью за ад.

– Я пойду, – видя, что генерал гордыни еле держится на ногах, Князь отпустил его к себе.

Но Алану было не до отдыха.

– Что это значит?.. – шепнула Зарина, обращаясь к Христине.

– Не здесь, – обе подруги поспешили переместиться в райский сад и проводить Олесю к Гавриилу с просьбой отныне еще сильнее ее оберегать.

– У него в глазах наш огонь! У демона!.. – воскликнула За́ря, едва девушки остались наедине. – Ур в курсе?!..

Христина кивнула.

– Он приставил меня ему покровительствовать. Это была наша тайна. Со времен битвы, когда Алан добровольно ушел с поля боя.

– Он… что сделал?! – Зарина схватилась за голову. Кроме архангела любви и одной из его подопечных, никто не знал об этом поступке генерала ни в раю, ни в аду. До сего дня.

– В нем уже была искра любви… – начала было Христина, но прервалась. – Тебе лучше поговорить с Уриилом.

– Он же в страшной опасности! Если кто-нибудь… Да и как вообще такое возможно?!

– Будем надеяться, что никто. До сих пор бесы не догадались. Мы и сами точно не знаем, как такое произошло.

– И ты спускалась в ад?..

– Бывало… Заря, серьезно: вам с Уром надо обсудить это лично.

Но сначала Христина подошла к архангелу сама и после короткого разговора оставила его наедине с Зариной. В ближайшие мгновения должен был возникнуть жаркий спор, но он занимал сердце Христины гораздо меньше, чем собственная миссия.

С благословения Ура она возникла в укромной уголке дикой земной природы. Был вечер. Христина поежилась, хотя ангелы, в отличие от демонов, не чувствовали холода, и стала ждать. Алан пришел ровно в одиннадцать по местному времени, как и было написано в записочке, тщательно спрятанной в цветке, который он ей вручил на прощание.

– Ну, довольна своей работой? – с ходу начал генерал.

– О чем ты?.. – не поняла Христина.

– Ангел – покровитель несчастного влюбленного, думаешь, я тогда тебя, хоть и невидимую, не узнал в своей комнате?.. Зачем вы это со мной сотворили?! К чему вот эти амулеты?! – Алан сотряс в руке кулон с красным камнем – символом ангелов любви. Сегодня он вынул его из потайного ящика письменного стола. Точно такой же был на кольце у архангела Уриила. – Сделай меня снова нормальным, если у тебя осталась хоть капля честности!..

– Алан…

– Для тебя – генерал адской армии гордыни! Или тебе, птичка на вторых ролях, это непонятно?..

– Я не буду оправдываться, – ответила Христина, взмахнув рыжими ресницами. – И мы с тобой ничего не делали. Отчего-то ты сам изменился: ты полюбил. Ур лишь велел мне дать тебе необходимую поддержку…

– Я что, ребенок?! Убирайся из моей жизни! – он грубил ей, хотя язык его не поворачивался произнести более похабные слова, приходящие на ум. – И забери это! – Алан протянул девушке кулон.

– Это лишь знак. Я могу забрать его, но твое сердце, генерал, останется с тобой, и сам себя ты не обманешь. Я появлялась в твоей жизни крайне редко. Могу больше не делать этого вовсе, хотя твоя душа никогда не отвергала мою внутреннюю помощь. Небольшую, эмоциональную… Но… мне казалось, важную.

– Что ты знаешь о моем сердце и моей душе?!..

– То, что ты знаешь о грехе, то ангелы знают о добродетелях и дарах. В твоем сердце великий дар: ты любишь.

– Зачем… – он взглянул на нее и поджал губы. Все мучения от чуждых демону чувств отразились в его глазах. Скрывать и препираться было бессмысленно. Все было так, как было. – Ладно. Христина, – он назвал ее по имени, – я не хотел оскорблять тебя настолько. В конце концов, ты лишь одна из Урииловских девчонок… которая без пожара и прогуляться пойти не может. Но скажи мне, если можешь, раз ты ангел огня и все такое: к чему мне эта любовь? К женщине, которая принадлежит другому душой и телом? И не кому-то, а самому дьяволу?

Губа Алана дрогнула. Именно за этим ответом он шел сегодня к ней, назначив рискованную встречу.

– Ты сам выбрал себе предмет обожания по своим представлениям, – промолвила Христина. – Вероятнее всего, твои чувства потянулись к той, которая вызывала у тебя восхищение. Это все, что я могу предположить о великом таинстве. Любовь твоя умножалась, несмотря на то что происходило между вами… – грудь Христины слегка встрепенулась, и Алан вдруг оценил ее красивую довольно хрупкую женскую фигуру. – Но душа твоя менялась. И рядом с ней появилась другая душа, к которой ты испытал симпатию. А потом симпатия переросла в большее и объяла тебя…

– О чем ты говоришь? – Алан сдвинул темные брови.

– А ты как думаешь?..

– О Наде?.. Но это не любовь… Быть не может. Не во второй раз. А как же тогда Диана, скажи на милость?

– Кроме тебя на этот вопрос не ответит никто. Мы постараемся скрыть все следы своего присутствия. Особенно те, что наделали сегодня. Никто в аду не должен ничего заподозрить, – сказала Христина. – Мне забрать кулон?

– Нет, я с ним сроднился. Не отдаю никому дорогие драгоценности, – криво пошутил он, и тон его смягчился. – Не обижайся на меня, правда. Ты не хуже других ангелов. И твоя помощь… не напрягала сильно, – оправдался он, как ученик, пойманный на прогулах.

– Я не обижаюсь. Желаю тебе счастья, генерал Алан.

– Детка, я живу в аду. Лети лучше сама к своему счастью.

На этой ноте они расстались. Но к Алану сегодня вернулись ее слова. Любовь, Надя, Диана… Кто есть кто в калейдоскопе некогда чуждых его гордому сердцу эмоций?..

Глава 14

Михаил, сдерживая улыбку, положил на стол пачку бумажек и накрыл ее пером, Агнесс в голос рассмеялась.

– Почему-то мы, ангелы, ужасно консервативны, – подтвердил первый архистратиг. – Еще вчера я что-то заносил в планшет, а сегодня возвращаюсь к чернильнице. В то время как люди каждый месяц совершенствуют электронные устройства. Возможно, потому, что мы тысячи лет имеем дело с Вселенской базой информации – лучшим интернетом на свете – и всегда могли посылать друг с другу сообщения с птичками. Другого объяснения не найти…

– А воюем все теми же мечами.

– Ну, это уже символика. Согласись, вложить ее в какой-нибудь лазерный пистолет было бы затруднительно… Для меня, по крайней мере.

– Зато с ним бы ты выглядел очень футуристически, – вновь развеселилась помощница.

Михаил прислушался. Ноздрей коснулся специфический запах.

– Слышишь?.. – он понизил голос.

Но шептать было ни к чему. Через какую-то минуту в уголке появились, словно и не к ним пришли, поглощенные обсуждением огненный архангел и его ближайшая соратница. Вокруг них кружочками горела трава, из-под ног, спасаясь, вылетали насекомые.

– Ты не мог молчать о таком!.. – восклицала Зарина. – Ты не мог!..

– Выслушай меня!.. – Уриил пытался удержать ее за руку, но девушка перемещалась, как в эпицентре шторма.

Обитавшие в уголке первого архангела и его помощницы птицы и мелкие зверьки тучей ринулись к своим хозяевам.

– Миша!.. – крикнул Ур.

– Пусть он нас и рассудит!.. – вскинула ладони Зарина.

– Что случилось?! – выговорила изумленная Агнесс.

– Спроси у него!.. – от избытка эмоций женский лик любви не смог объяснить ничего. – Оставь меня!

Зарина вновь отвергла руку Уриила и пошла по направлению к лесу. Лицо Михаила вытянулось. Он увидел, как огненные ангелы поджигают все на своем пути.

– Ты пойдешь? – спросила Агнесс.

– Дай им минут двадцать. Да, лес придется делать заново, но им надо сначала поговорить с глазу на глаз.

Мимо столов для работы как бешеные пронеслись белки и скрылись в неизвестном направлении. Агнесс поняла, что теперь вряд ли увидит их среди своих деревьев. Ангорский кролик Плюх забрался на столешницу, и ее пальцы сами опустились в ватную шерсть.

Вскоре огненный столб перестал бродить туда-сюда и локализовался на небольшом кружке. В общей сложности прошло полчаса.

– Пойдем, – Михаил аккуратно взял Агнесс за локоть.

Собрание деревьев, видавшее за последние столетия ни один приватный разговор, волновалось остатками оранжевых языков. В целом оно пострадало не так сильно, как могло бы. Ур и Заря сидели в корнях большого дуба, ствол которого по всей длине обымало пламя.

– Ты ближе всех мне, вишенка, – Уриил нежно обнимал свою помощницу за плечи. – Я и дня представить без тебя не могу. Но сама посуди: ты никогда не делаешь того, что я говорю. Ты скорее сама по себе, чем мой служитель. И это не плохо, я никогда не возражал. Ты всегда знаешь, что делать, не хуже меня… Но позволь и мне поступать так, как я считаю нужным.

– Мое мнение… Ты даже не спросил его. Не разделил со мной этот момент!.. Ты позволяешь делать мне что-то, но ты никогда со мной не согласен! Не пытаешься понять меня! И сейчас тоже…

Зарина едва не плакала от боли. Любимейший ей после Бога будто отказывался узнавать ее.

– Дорогая моя, солнце мое, я нечасто с тобой соглашаюсь. И я действительно не всегда старался понять тебя. Знаешь почему?.. Потому что сделать это для меня порой невозможно, иногда просто невыносимо даже пытаться. Мы знаем, что Миша и Агни открыли друг другу свой мир. Ты слышала, почему братья сначала не поддержали такое решение?.. Не только из-за потенциальной опасности утечки архангельской тайны, которая нам тогда мерещилась. Мы просто представить себе не могли, что такое взаимодействие возможно. Настолько чувствовать друг друга. Я всегда любил и уважал тебя. Знал, что ты самостоятельная личность. Твои мысли и убеждения порой отличаются от моих. Я просто принимал это. Я никогда бы не решился пройтись по лабиринтам твоей души, я попросту не сумел бы сделать такого. Да и кто бы из нас смог?.. Широты, присущей Михаилу, не оказалось ни у кого из братьев. Тебе известно, насколько меньше полутонов я различаю, чем ты или он, или Агни. Моя функция – быть проводником огненного океана познания и любви, и с этим я справляюсь. Но сам я далеко не все готов познать. И все, что я могу, это принимать остальных такими, какие они есть. Я постараюсь, я очень постараюсь для тебя быть тоньше, лучше, но я не вправе обещать, что прыгну выше неба… Потому-то в ситуации, которая имела место, я не нашел лучшего решения, чем молчать, – заключил Уриил. И он, и Михаил с Агнесс смутились от того, что несколько фраз личного разговора были нечаянно расслышаны пришедшими.

– Мне другой не нужен, – прошептала Зарина. Ее не стыдило чужое присутствие: она не видела сейчас никого, кроме Ура. Их руки сплелись, но в ее глазах вдруг вновь вспыхнули искры. – Но, если и не мне, ты обязан был рассказать обо всем Михаилу!.. Потому что то, что произошло, – это свершившаяся катастрофа для всех миров!

– В чем катастрофа-то?.. – поинтересовался Михаил, жалея, что не подождал еще несколько минут.

Агнесс опустилась на траву, вернее, то, что от нее осталось, и взяла Зарину за руку. Первый архистратиг сел на колени рядом с братом.

– Ладно, слушай, – Уриил поведал все, что ему было известно о генерале гордыни от битвы до сегодняшнего дня.

Агни проследила за зрачками Михаила. Но в них пока не было никакого решения, и даже оценки она найти не смогла ни на его лице, ни в своем сердце.

– Он, стоя перед тобой, отказался продолжить бой? – Михаил взглянул на помощницу. – И ты мне ничего не сказала?

– Нет, – ответила Агнесс. – В этом жесте была такая трагедия… Я не смогла, решила не говорить. А потом это стало не так важно…

– Понятно…

– И что ты думаешь?.. – Зарина обратила ресницы на старшего архангела.

– Надо сказать, что об огне в глазах нам стало известно только сегодня, – добавил Уриил. – Хотя я в курсе, что он несколько десятилетий назад серьезно сошелся с одной из твоих отпавших хранительниц…

– Не знаю, радоваться мне этому или плакать, – молвил Михаил.

– Миша?.. – настояла Заря.

– Я бы мог очень сильно рассердиться, если бы не был так ошеломлен. Больше пока не приходит на ум, что тебе ответить, дорогая Зарина.

– Во всяком случае, это никак не отразилось на работе отрядов гордыни на Земле, – произнесла Агнесс. – Мы не видели, чтобы кто-то стал «лояльнее» нам, если так можно выразиться. С другой стороны, Заря абсолютно права: это потенциальная катастрофа. Внутри ключевого адского генерала столкнулись два противоположных мира. Чем это закончится?..

– Вполне вероятно, Самуил зверски казнит их обоих, – безрадостно ответила Зарина.

– Пока что никто ни о чем не знает, – вставил Ур.

– Это будет их утешение, если все выяснится?! – вновь полыхнула Заря. – Мы-то узнали!.. Сколько еще народу теперь посвящено в их тайну?!..

– А что еще может быть, даже трудно предположить, – Михаил потер бровь, спокойно реагируя на темперамент огненной девы. – В свое время Варфоломея «замкнуло», когда он столкнулся с тем же самым…

– «Замкнуло» на благо ада, – напомнил Ур.

– Тут совершенно иная ситуация, – не согласилась Зарина. – Варф случайно ушел от своего призвания еще в раю и внезапно прочувствовал его вновь в преисподней. Алан же совсем другой, но им завладел огонь…

– Завладел ли? – усомнился Уриил.

– Да, иная, – Михаил согласился с Зариной. – И мы должны признать, что не знаем о ней ничего.

– А что я должен был вообще сделать? Бросить его наедине с тем, что происходит, не предоставив никакого утешения? – развел руками Уриил. – Извините, но это противоречит всему нашему служению!.. В чем моя вина? В том, что не рассказал?.. Но, во-первых, тогда это был один эпизод и глубоко личная драма. А во-вторых, я и понятия не имел, как долго это продлится и насколько все серьезно. И до сих пор не знаю. В конце концов, твоя помощница промолчала, как и я. Неужели мы с ней настолько не правы?..

Ур серьезно разволновался, искры разлетались от его кожи на метры.

– Итак, все что-то умолчали, а сегодня в глазах демона мы увидели огонь небесной любви, который неизвестно сколько там горит. Однако подчиненные генерала, как военные, так и искусители, продолжают терзать Землю с большим тщанием, – подытожил Михаил. – Хорошо, если посмотреть на сухие факты, у нас никогда не было прямой инструкции согласовывать со мной визиты ангелов в преисподнюю. Так как о ней могли бы там узнать, и это сильно напрягло бы падших, которые, вполне возможно, развернули бы изуверскую программу противодействия и перебили бы чего доброго своих и чужих. Я думал, что архангелы сами не пойдут на подобное, не обговорив со мной… но я ошибся. Что есть, то есть. Зарина, Ур… Агнесс. Думаю, эпизод или даже несколько единичных случаев могли оставаться внутренним делом вашей совести. Однако сегодня мы увидели нечто большее, что касается безопасности всего рая. И вверенной нам планеты. И потому отныне прошу сообщать мне обо всем, что связано с этим. Строго конфиденциально. Мы не хотим, чтобы кто-то подвергся пыткам.

– Я думаю, вам нужно побыть вдвоем. Всем стоит обрести спокойствие духа. А мы еще и прервали довольно срочную работу. Думаю, все наладится с Божьей помощью, – Агнесс поднялась, вслед за ней встал с земли Михаил.

– Так и будет, – наклонил голову Уриил.

– Ты права, нам следует обсудить все позже в более ровном настроении… – произнесла Зарина.

Ангелы на время попрощались. Михаил и Агни направились к себе, а огненные служители остались у старинного дерева, немного утешившись и потому прекратив непроизвольно поджигать все, что находилось рядом.

– Не надо забывать о других последствиях сегодняшнего происшествия, – проговорила Агнесс вполголоса, когда они с Михаилом отошли на достаточное расстояние.

– Каких?

– Наш лес похож на подсвечник, а перепуганных животных, наверное, придется отдать Варху, чтоб были подальше от нас.

– Довольно наглядный результат наших разговоров. А главное – гораздо более осязаемый, – пошутил первый архангел, но глаза и губы его не улыбнулись.

Алан избегал описывать свои ощущения по отношению к Наде какими-либо определенными фразами. Даже после того, то сказала ему Христина. Он столько перестрадал, что слова были лишними.

Шло время, а он оставался с официальной любовницей на том основании, что это порой приносило ему удовольствие, а порой – отраду. Иногда же она просто выводила его из равновесия, но он все равно держал девушку при себе.

Алан проснулся и поморщился от ноющей боли в плече. Надя зашевелилась и присела, облокотившись на подушку. На ее теле силой мысли появилось коротенькое полупрозрачное неглиже черного цвета. Алан одобрительно посмотрел.

– Ты чего не спишь? – спросил он.

– Так… думала.

– О чем?..

– О том, что тут иногда все кажется нормальным. Все даже приветливые бывают. Словно и не в аду. Но это еще ужаснее, потому что мы на самом деле в аду… Мы все демоны.

– Логично. Кроме тебя, ангелочек.

– Я уже давно не ангел. И мне, знаешь, как страшно?.. Что я все сильнее раздражаюсь, злюсь, все сильнее способна ненавидеть, злоупотребляю алкоголем, курю… Эта оргия была… не хочу вспоминать… Я все дальше и дальше от прежней себя становлюсь…

– Не замечал. Уже почти не пьешь. Не гуляешь. Если ты станешь еще лучше, то рай тебя, пожалуй, у меня заберет. А это будет совсем нехорошо.

Она улыбнулась. Последние слова так приятно ложились на ее душу. Она ему небезразлична… Но она дала себе слово не вдаваться в тонкости.

– Можно опять согрешить, чтобы этого не случилось, – Алан сел, разминая больную руку пониже раны.

– Такое я к грехам не отношу, – ответила она.

– Тогда ты вообще безгрешна, – усмехнулся генерал. Одна сторона его тела слегка затекла, и он передумал «грешить». – Расскажи еще раз, почему ты пала. Мы всегда говорили об этом лишь урывками.

– Я была ангелом-хранителем маньяков. Не все, конечно, были маньяками в точном смысле… Но злобные социопаты точно. Михаил предлагал мне поработать где-нибудь еще или отдохнуть. Ведь не поймешь же, что за человек тебе достался, пока… пока не поймешь. Но я хотела работать с людьми. Думала, что что-то изменится. В итоге мне продолжало «везти» на очень плохих, я бы сказала, бессердечных людей. И вот я один раз села и просто перестала заботиться о вверенной мне душе. Прекратила выполнять свои обязанности. Ждала, пока за мной придут ангелы легиона, чтобы свершилось изгнание из рая. Из носа у меня сильно текла кровь как знак отпадения от ангельского мира.

– Но суда и изгнания ты не дождалась, – Алан помнил, чем все закончилось.

– Верно. Бросилась в ад сама. И когда ты сказал мне однажды… Знаешь, ты в корень смотрел: я перестала верить в Бога, в его благость… и в то, что у Него для меня что-то есть. И каждый день я пытаюсь обрести эту веру, но не понимаю, где она.

– А ты часом не была влюблена в Михаила? Многие хранительницы на этом падали.

– Байка. Удивляюсь, что мне ее рассказывают на генеральском уровне. Были некоторые, но чтобы многие…

– А ты? – не унимался Алан.

– В раю иная любовь. Нет ревности, нет зависти, нет обладания. Дружба, счастье и свобода.

– Другая лишь потому, что там не секса.

– Ты с Луны упал или из рая? – Надя нахмурилась. – Говорить, что в этом отличие – абсурд. Там другие тела и потому другое общение. Боже мой, да тебе просто удобно так считать!..

– Возможно. Но я-то знаю, о чем говорю.

– О чем? Ты уже и забыл о рае…

– Но устроить тебе я его могу.

В покои постучались. Кто-то рвался в их общество. Надя накрылась одеялом.

– Кто? – спросил Алан.

– Прости, генерал, – это был голос Леонарда. Хозяин комнаты разрешил войти. – Я стучал в гостиную, но никто не ответил. Прекрасная Надежда, – оказал почтение главный стражник и снова обратил глаза на Алана. – Сегодня решено организовать поединок за третье место в половину четвертого. Тебе надо подготовиться.

– Черт! Его же не хотели делать… – проворчал начальник гордыни.

– Князь решил, что вы с генералом удовольствий привлечете много внимания… со стороны как воинов, так и женщин.

Сам же Владыка планировал провести лишь показательные бои с несколькими элитниками, а затем сразиться с победителем турнира.

– Как никогда!.. Ладно. Понял.

– Князь велел передать, что может подлечить твое плечо.

– Нет, мы справимся сами. Спасибо, можешь идти.

Начальник стражи вышел, а Алан вызвал мокрицу, пропищавшую ему о местном времени. Да уже полдень!.. Он проспал почти сутки. В течение часа Алан «колдовал» над своей раной, поливая ее анестетиками и какой-то неведомой Наде гадостью. Князь бы справился куда быстрее, но гордость… Надя помогла генералу с повязкой, и он стал одеваться к бою. Потом вдруг повернулся и резко схватил ее за талию.

– А все-таки что-то я к тебе чувствую, – проговорил он глубокомысленно, когда вновь застегивал рубашку. – Оденься и приходи. Только поспеши: я с ним быстро разделаюсь.

В Надю вонзилась фраза о чувствах.

С его стороны близость часто была грубовата и эгоистична, и ее это не слишком волновало. Но что означали эти невзначай брошенные слова, черт подери?!..

Надя появилась в турнирном зале в темном платье, мрачная лицом, и не успела сесть на свое место рядом с любовницами из первой касты, как Алан вогнал Ираклию меч в печенку, ровно туда, где раньше был его нерассасывающийся шрам. С удовольствием протолкнул лезвие в рану, делая ее рваной и глубокой.

Брюнетка из тринадцати вскочила с места, как на пружине, переполненная бурлящим энтузиазмом. Глаза ее обволокли Алана с головы до ног.

Надю передернуло. Она встала и двинулась к выходу. Затем вернулась в комнату возлюбленного.

За все это время она приложила столько усилий, чтобы внушить себе, что это она испытывает к нему чувства, а он к ней – нет и никогда. Что он – «раб Дианы», как было сказано им самим… С ней он по неведомой причине, в которой она отказалась копаться. И вот она поняла, что на самом деле боль неопределенности была необычайно сильна, то затухая, то поднимаясь.

Алан зашел бодрый, таща за собой бронзовую медаль, которую сразу кинул в неудобный нижний ящик одного из шкафчиков к другим наградам. Он существовал словно отдельно от Нади, так же как когда обнимал ее час назад.

Какой же себялюбец… Или удар Булата выбил из него все мозги?..

– Вот еще одна. Повременю-ка я с активными боями, хватит уже ран, – генерала гордыни что-то веселило, и он тонко улыбался.

– Зачем ты его так? – Надя вдруг почувствовала сродство с Ираклием, которого Алан подло и бессмысленно ужалил.

– А что? Кайф ловишь – печень береги.

– Алан, а что ты хотел мне сказать сегодня тем, что сказал?.. – с этим вопросом Надю еще сильнее закрутило множество разных чувств. И лицо вдохновленной победой Алана любовницы, которую он, наверняка, недавно держал в своих объятиях, пронеслось в ее мыслях кометой.

– Что́ я сказал?..

– Что ты «что-то все-таки ко мне чувствуешь»?

– Не знаю. Что я, чувств совсем не должен иметь?

Надя опустила ресницы.

– Я, пожалуй, пойду, – произнесла она и стремительно двинулась к двери.

Изверг… Несчастный изувер и садист… Почище Варфоломея будет.

А ведь она… Они опять говорили о ее душе, и, несмотря на все его ребяческие передергивания, ей снова показалось, что она сможет почувствовать смысл просто в повседневности, в своих стремлениях…

Но теперь ей управляла лишь горечь. Однако, не дойдя до поворота, Надя развернулась и бросилась назад. И прямо за порогом упала в руки генерала. Он стоял у выхода, раздумывая, идти ли за ней. И веселость его сдуло как ветром.

– Я так люблю тебя, – говорила она, а он обнимал ее и гладил.

– И я, выходит, тебя тоже… Ну, брось… Не мучайся так.

Алан давно любил Надежду, хотя особенно и не пытался над этим думать.

Христина оказалась права.

Диана словно отошла на второй план, оставив его лицом к лицу со штормом, преобразившим его душу.

Другая девушка, с темными волосами, зародила внутри доверие, она вызывала страсть в вечно холодном сердце. Она угадывала искусственность его жесткости, пустоту отвержения, разделяя те моменты, когда он хотел быть с ней вместе и говорить, говорить обо всем и делиться тем, что внутри. Нет, он не желал ее терять и уже не был сам по себе. Хотя, по правде, давно уже не был, с тех пор как впервые его коснулось неуправляемое чувство.

– Иди сюда, я все тебе расскажу… Но не без этого.

Алан взял из бара бутылку водки. Сила воли не была тем качеством, на развитие которого последние тысячелетия направлялись его усилия. И ему нужен был «помощник», вернее, «помощница» – бутылка.

Надя перевидала много пьяниц на Земле. Здесь демоны отличались от людей только тем, что не могли заработать серьезных последствий для организма. Но под мухой вели себя примерно так же, источали такой же запах и похожим образом подпирали стены. «Благо» каждая улица здесь была коридором со стенами. Довольно неприятное зрелище, превратившееся в естественнейшую норму, от которой Надя не испытывала восторга. Но в один прекрасный момент она с ужасом поняла, что стала напиваться не хуже других, да и выглядело это ничуть не более красиво.

Алан сел за стол и устроил Надю у себе на коленях.

– Хочешь? Нет? Ты же не пьешь теперь сильно… – он залез в ящик стола. Долго копался в недрах, после чего извлек оттуда кулон – большой рубин в форме сердца, мерцающий огнем… огнем ангелов любви.

– Возьми, он твой, – генерал вложил его в руку Нади, стискивая в ее пальцах, а сверху – в своих.

– Что это? – она была ошеломлена.

– То, что ты думаешь. Я расскажу тебе все с самого начала. Ты прожила достаточно ангельских лет, чтобы помнить…

Надя была свидетельницей удивительного события, когда архангел Уриил, на время разлученный по долгу службы со своей помощницей Зариной, встретившись с ней в небе, спровоцировал мощнейший огненный взрыв, отозвавшийся миллиардами красных искр по всей Земле и райскому саду… И как теперь выяснилось, и в преисподней. Сколько любви тогда пролилось в мир. Приостановились войны, конфликты, гремели бесчисленные свадьбы, родилось множество детишек. Взгляд Надежды мечтательно потеплел.

– Я даже не видел эти чертовы искры. Но на утро наткнулся: она выходила из спальни мужа… Такая прекрасная и возвышенная, что ли… Неземная. Наполненная. Не могу передать словами, что я в ней разглядел. Целая ночь вместе с ним – вот, что было настоящим чудом… – он вставил привычную иронию после трепетавшей на губах искренности. – Искры, наверное, и сквозь их спальню прошли. Я не сразу понял, но я был погублен. Целыми днями мысли собирались в одной точке… Пока ничего не осталось, кроме нее.

Алан не называл имен, но все было понятно. Он отхлебнул из стакана и уставился в стену. Рука его все еще сжимала кулак Нади с кулоном внутри.

– Можно говорить о страсти. И такое тут бывает. Утолишь ее – чаще всего выкинешь и забудешь… Случается, что вспыхивает вновь. В порядке вещей и если какой-то неудачник попадает в подчинение, становится под каблук и живет только девкой… Со мной такого не происходило, но… Может, все-таки это?.. Но мне ли не распознать. Что-то непохожее, слишком странное…

Надя взглянула в его глаза, он не смотрел на нее.

Второй генерал полагал, что Диана может захотеть быть с ним. Опасно? Очень. Ну и пусть. Она всегда задыхалась, практически лишенная внимания мужа, она всегда хотела вырваться из этой клетки.

– Покуролесить стремилась, – сухо произнес Алан. – И вот я явился… и поцеловал ее. Зачем-то начал делать признания… Она не оценила. Ощетинилась. Думала, что муж послал меня, чтобы ее проверить. Что это уловка. Я страшно с ней разругался. Полагал, что все кончено. Но где уж там… Стал пить. И еще пить и пить. Ненавидеть. Все рушилось.

Излияния души – то, чего не могла себе позволить адская гордыня, но почему-то позволяла.

– Потом… Ты знаешь, что было перед битвой. Что вам говорили об этом в раю?

– Агнесс стала мишенью падшего архангела, – вымолвила Надежда. – Он обманом пытался склонить ее к отказу от рая.

– И к вступлению с ним в брак. Догадаешься, что он собирался сделать с предыдущей женой?.. Нет, многоженство мы не поощряем. Не наш стиль: противоречит идее избранности. Можно только много любовниц. А в простые любовницы Диану было не разжаловать.

– Ты хочешь сказать… – Надя затаила дыхание.

– Он обещал отдать ее генералам. Каждому по отдельности дал понять, что именно ему… Эдакий стимул к бою. Решил, что никто не догадается, что он говорил это всем. Как же, ведь умнее его никого нет.

– А она?..

– А что она? Сказать, что он для нее бог, идол и смысл жизни, – слишком слабо. Он – ее воздух, ее стихия. Она не просто живет его энергией, она срослась с ним. Она возносит его выше всяких небес и делает худшим вожделением… Она бы умерла без него. Да и он, думаю, если бы их разъединили, свихнулся бы… Но этого мы не узнаем.

– Я имела в виду: знала ли она обо всем?

– Сначала догадывалась. А потом узнала точно. Почему я ей сказал? Хотел предупредить. Либо получить ее. Или и то, и другое…

Алан помолчал, смакуя горькую. Его губы были зажаты, глаза искали ответы на дне стакана.

– Ты бы видела ее… Гордая до сумасшествия… Сломленная… Униженная… Сейчас они вдвоем отрицают, что это вообще было, говорят, что обманули всех. Что Агнесс никогда не стала бы Княгиней. Но… все видели. И все теперь молчат. Он растоптал ее раньше, чем ринулся на ее сестру. Он рассказал Диане о своих планах. И отверг ее. А потом усадил за планы битвы, после которой она была бы уничтожена. Он знал, что она не сможет воспротивиться. Я не могу сказать, что именно тогда между нами произошло… Она выглядела настолько раздавленной… Я начал уверять ее, что все наладится. Что он не сможет без нее. Возможно ли, испытывая страсть, заботиться о ее чувствах к другому?.. Но она поверила в мои слова, что он вернется, подумала, что мне не все равно… И… вероятно, мое неравнодушие было важнее в тот момент даже надменного бога-мужа. Тогда все могло измениться… Но не изменилось, – Алан выпил до дна. Надя не посмела спросить почему, но он ответил сам: – Она была готова к этому, но спроси у привходящего повелителя похоти, как разрушить слабый намек на счастье, – Надежда поняла, что к неудачному стечению обстоятельств был причастен первый генерал. – Как бы то ни было, – Алан всегда умудрялся вернуть в глаза и голос безразличие. – Герои идут до конца, верно?.. По приказу Князя мы должны были отыскать цветок – символ образа и подобия Божьего – на поле будущей битвы, олицетворявшем человеческое сердце. Демоны таким образом собирались надругаться над самым святым и тем самым укрепить свою власть над людскими душами. По условиям Князя, тот, кто сделал бы это первым, получил бы награду… Моя армия оказалась впереди остальных. И Диана причиталась мне. Камни, даже меня воротит от этого слова, или алкоголь стал невыносимо плохим. По крайней мере, тогда я верил, что она будет со мной. И тут к Михаилу прямо на поле боя на всех парах возвратилась его Агнесс. Волшебное явление. Что уж там ей руководило, когда она ушла и когда пришла обратно? Но он ее принял. Он ее принял бы даже из постели Князя. В этом, наверное, и есть сила архангела.

– Не совсем, – негромко вставила Надежда, но идущий мимо взор Алана прогнал ветку мысли. Он не нуждался в ее мнении на этот счет, и она послушно притихла.

– Я опрокинул свое участие в битве, – вдруг признался он.

– В смысле?..

– Ну, не совсем опрокинул. Сначала я вычистил меч о ребра многих легионеров, затем отправил их первого генерала подышать пылью из-под ног. А когда на меня выскочила она…

– Кто?..

– Агнесс, бездна ее забери. Хотела поединка. Мало ей Варфоломея, видите ли, оказалось. Я бросил меч и ушел к чертям с поля боя. Я совершил измену Царству. Уже вторую, если считать, что я присосался к жене Князя. В чем бы ни был источник ее полоумия, – он говорил о помощнице первого архангела, – я не собирался с этим разбираться. Бил и буду бить остальных легионерок, но не ее в тот момент… Камни, скорее, связал бы и оставил в какой-нибудь яме, чем покалечил чудесное любовное помешательство Михаила. Так-то… Эстетика… Чтоб ее…

Генерал пробормотал несколько крепких матерных ругательств, и Надежда подумала, что у него начался бред. Таким неправдоподобным показалось его объяснение.

– Я не могу понять, в чем твой секрет. Тебя невозможно сломить. Любую женщину можно. Я знаю, о чем говорю. А тебя нет, – а теперь она начала думать, что он просто перепил. Но не столь уж много генерал принял сегодня. – Твою гордость топчут, точат, ломают… Твердят, что ты нелепая и чудна́я. А ты… Ты выживаешь, живешь, идешь, все такая же прямая и полноценная…

– Ба… Ты столько раз видел меня забившейся в угол…

– Это другое. Тебя это не сломало. Я́ тебя не могу сломать. Хотя пытаться это сделать вполне мне свойственно.

– Я сломлена перманентно… И уже давно. Ты сам знаешь. Целёхонькие из рая не падают.

– Это другое, – вновь отмахнулся Алан. У него была своя железобетонная концепция. Он посмотрел прямо в ее зрачки. – Почему меня не казнили за дезертирство? Дам исчерпывающий ответ: черт его знает. Видимо, поражение было настолько неожиданным, что стало просто не до того. Меня даже наградили ведь. Орден за заслуги перед адом… первой, мрак его возьми, степени. Конечно, первого генерала небесного легиона ранил в сердце – молодец-то какой… Ушел с поля боя – ну и что?.. Никто, по ходу, даже не смотрел на меня. Князь высосал весь ад для этой битвы. У нас даже бутылок целых не осталось. И женщин с неполопавшимися имплантами и нерастекшейся рожей было не найти… Вот где настоящий страх-то крылся. Дышать невозможно было, пока не выругаешься как следует.

– Так откуда взялся кулон? – о прошлом кризисе преисподней Надя знала не понаслышке.

– В этой самой комнате, вернее, там за стеной, в спальне, сразу после битвы я учуял запах паленого. И увидел эту штуку. Я не смог поймать ее, невидимую, и допросить. Но то была Христина.

– Одна из ближайших ангелов Уриила?.. В аду?

– Представь себе! Послала мне свое покровительство в виде вот этого вот. Я храню его уже долго. Любовь-то оказалась настоящей!.. Вашей, ангельской! Не было это помешательством или подкаблучничеством… – он еле выговорил слово. – Разве что отправило меня в разряд недобесов, согнувшихся под гнетом вашей пресловутой любви, свободы личности и ее уважения… Я перестал быть собой… Спился, скурился никотином… Не помогло. Стал работать с удвоенной энергией. Жить в виртуальном мире блондинок, похожих на нее. Не разлюбил… Схватил тебя, как сумасшедший, в коридоре… Ты помнишь инцидент с поющей музой? Ну, которую я должен был увести из рая?..

– Конечно, – такое было не забыть. Встречу Алана с Зариной и Христиной при попытке заставить отпасть ангельскую девушку многие недели обсуждал весь ад.

– Я тогда пару строк вложил в лилию и встретился с ней на Земле.

– С кем?

– С Христиной! Обвинил ее во всех тяжких. Сказал, что они намеренно меня сломали, как ключевого генерала. Хотел вернуть ей украшение. Только она сказала, что это не поможет. И что она лишь проводник. То есть спасибо искрам, мне самому и Тому, Кто там раздает «чистые любови», – его палец указал наверх. – А еще она сказала, что тебя я тоже люблю. То есть попался во второй раз.

– Почему она так сказала? – Надя наклонила подбородок.

– Не знаю. Может, потому что сам я никогда бы в этом не признался даже себе. Но глупо отрицать. Ты дорога мне… очень. Все совсем по-другому с тобой… Но и я уже совсем другой. Кстати, это она тоже сказала, как будто ее спрашивали. Черт, Надя, зачем эти объяснения… Наш разговор с ней итак поставил меня на волосок от еще одной государственной измены.

– Ты сам решил мне все рассказать, – напомнила девушка.

– А с тобой можно по-другому?! – всполошился он. – Ты же будешь ковыряться, пока плавательный пузырь у меня не найдешь!..

– Ты не говорил мне об этом разговоре пятьдесят лет, – ее голос оставался ровным, она не отреагировала ни на плохую шутку, ни на его раздражение. – Пятьдесят лет ты молчал о том, что я для тебя не просто…

Она не стала произносить. Но по губам читалось грубое слово. Надя замолчала. Алан увидел, что возлюбленной очень больно.

– А считаешь ты хорошо, – его угнетало слишком много чувств, чтобы попытаться ее успокоить или хотя бы смягчить выражения. – Думаешь, я был рад, что снова – на те же грабли?.. Да, отчасти рад: теперь у меня две проблемы. Одна из них со мной, и это вызывает по крайней мере облегчение. Вторая грызет меня по вторникам очно. А все остальное время… обедает моей душой. Видишь, я обманул тебя. Ты думала, что во мне есть что-то хорошее. Но у меня только отблески огня рыжих ангелов. Они мучают мне мозг. А я в ответ корежу тебя. Хотя и люблю, и хочу. И не хочу без тебя… Я унижаю, издеваюсь. Называю тебя монахиней, несмотря на то что рад, что ты не принадлежишь другим. Я еще и не то придумаю, лишь бы убрать тебя за шкаф и потоптаться на твоей личности. Потому что я демон гордыни, дорогая. И другим я не буду. Теперь ты все знаешь. Хочешь – уходи. Я больше не буду тебя держать.

– Я не хочу уходить. Как ни странно, из всех, кто меня когда-либо окружал, именно ты своими словами не раз возвращал меня к мыслям о благости и промысле Божьем… То, что ты отвечаешь мне взаимностью… Я и передать не могу… Ты соорудил колобка из радости и колючей проволоки: говоришь, что любишь, потом, что любишь не только меня. Описываешь ее с вдохновением, достойным художника эпохи Возрождения, и свои страдания – с талантом Данте. Уж извини за пафос!.. Называешь меня граблями и проблемой. Все эти признания… – Надя не сомневалась: они могли занять уверенное место в десятке антирейтинга признаний. – Кто из нас лучше ковыряет… Это дико… Но знаешь… – ей едва хватало дыхания. Хорошо, что она по неведомой причине редко лила слезы. – Когда ты сказал мне… все-таки сказал это… я чувствую счастье… и камень, давивший меня, наконец упал… А этот кулон окрылил мое сердце, чтобы долететь до небес.

– Только эту штучку тебе придется все равно хранить у меня в столе, хотя она и твоя, – проворчал Алан, он отобрал украшение и задвинул его обратно в ящик. – Иначе опасно: могут обвинить в измене. Ты сумасшедшая, Надя, – заключил он по существу ее слов. В его речи прорвался жар: – Я говорю тебе о любви, а ты мне о какой-то благости, небе… Маловато страсти в ответ. Могла хотя бы притвориться. Может быть, ты слишком честная для этого или же просто глупая. И вообще, лети на свое небо, если ты так этого хочешь со своими ободранными крыльями. Они там обожают раскаявшихся. Может, я в тебе тоже ошибся.

– Может быть. Но я люблю тебя. В этом мои крылья. Ты сам знаешь, каковы мои чувства и моя страсть. И я действительно хочу остаться с тобой, если ты позволишь.

Их глаза встретились, хотя у него в зрачках уже все прыгало.

– А я так и сделаю, черт подери, – ответил Алан и поцеловал ее порывисто и даже неуклюже, словно юнга всем ветрам на зло.

Глава 15

– Навались, ребята! – второй генерал небесного легиона Владислав движением тела призвал своих воинов к новому порыву. Вооруженные мечами ангелы, лишенные крыльев как и всякий раз, когда вступали с демонами в бой, теснили целый полк обратно в преисподнюю.

Земля давно подошла к угрожающей черте, за которой последовало бы использование оружия массового поражения. С политических трибун звучали страшные заявления, вмиг разносившиеся электронными медиа и отзывавшиеся в душах людей, разделяя их на озлобленные группы.

Обо все это волной билось иное течение – переговоры об урегулировании, планы по мирному разрешению. Столь же непримиримо бились за свое дело люди, не переносившие насилия, сколь горяча и крепка была поддержка их ангелами.

Начальник небесного легиона вычислил замаскированные отряды элитников в самых сердцах правительств ведущих мировых держав, приготовивших все для того, чтобы глобальная война свершилась. И тогда ад наконец бы получил огромные источники энергии, а рай бросился бы поддерживать тех, кто в этой суматохе еще мог отличить правое от неправого. Как тяжко было делать это, когда война сама по себе олицетворяла трагедию и несправедливость, пускай и порой вынужденную.

Но легионеры не собирались такого допускать. Они ринулись в гущу «муравейника», намеренные обрубить на корню демонские щупальца, проникшие в умы тех, кто принимал ключевые решения. Зная, что после серьезных ангельских побед на планете часто происходило обновление и правительства откладывали непримиримость в пользу мирного взаимодействия, демоны незамедлительно приняли бой.

Очень быстро в шести армиях преисподней прогремели приказы Князя о поддержке товарищей на Земле. Большинство элитников вышло сражаться. Не отставая, поступало подкрепление и от военных ангелов. Вдобавок к европейскому и североамериканскому, через несколько часов были открыты азиатский, латиноамериканский, африканский и австралийский фронты.

Дьявол расположился лагерем на одном из важнейших континентов, где происходила главная баталия с участием самого первого архангела.

Так начало XXIII века по земному летоисчислению вошло в историю светлых и темных духов полыхающим огнем боев.

– Держать строй! – генерал гордыни командовал частью своей армии на передовой.

Закованный в кольчугу, он успешно отбивался от легионеров, но видел, что чаша весов склоняется не в его пользу. Это был тот день, когда ему в общем-то не в чем было упрекнуть своих воинов, но, словно в иных футбольных матчах, чего-то все время не хватало. Фарт был на стороне ангелов. И Алан хорошо понимал, что в таких случаях можно было не ждать победы. Но честь, они обязаны были защитить свою воинскую честь!.. Удивительно, но в подобные моменты здоровый и нездоровый цинизм отходил для генерала на задворки, смиренно уступая место последней. Кроме чести, ничего более не имело значения.

– Дан, веди левый фланг в обход! – крикнул Алан.

И вдохновленный элитник, вековой партнер военачальника по тренировкам, которого наконец-то оценили по заслугам, не преминул проявить свой талант.

– За Царство! За генерала Алана!..

Михаил сражался плечом к плечу с воинами небесного генерала Святослава на засеянных полях Восточной Европы, которые ни колоском не могли видеть происходящего и ни зерна́ не уронили, существуя в другом измерении.

Фактически равные друг другу числом отряды, но ангелы продолжали теснить бесов. Стратегия? Тактика?.. На первый план вышла методичность и дисциплина. Ни одну сторону нельзя было заподозрить в недостатке искусства или желания.

Агнесс вела за собой отряд легионеров, состоящий наполовину из ангельских дев-воительниц, на просторах Китая. Прорубая себе дорогу сквозь элитников злобы, она сердцем чувствовала священное горение Михаила, загнавшего представителей первой и части второй армии в безвыходное положение. Против него были выставлены сразу два сильнейших генерала, что было неудивительно.

Начальник пятой адской армии Ираклий решил, что сегодня ни за что не сдастся. Кольчуга защищала его торс и руки от новых ран, но ангелы были тоже в полной боевой амуниции. Их красные брюки и сапоги мелькали по всему склону. Казалось, сколько не бей – с той стороны никак не убавляется. Вскоре он всерьез засомневался, что его смелый выбор был лучшим.

Варфоломей расправился с мешавшими ему легионерами и наконец сошелся с первым архангелом, исполняя свою давнюю мечту. Если этот бой не станет решающим, то уж точно останется в легендах и песнях.

Князь прищурил глаза и сложил на груди руки. Одетый во все алое, с мечом Владыки ада на поясе, в кольчуге с изображением дракона на груди, он все еще не вступал в битву, наблюдая за происходящим через экраны огромных зеркал в раскинувшемся шатре.

Рядом с ним стояла молчаливая Диана в коралловом платье. Самуил повернул голову к зеркалу, в котором сражалась армия страха, обосновавшаяся в Латинской Америке.

Сегодня утром, когда стало ясно, что Михаил по воле случая взломал еще два ключевых адских шифра и разгадал его главные затеи, Князь молниеносно привел войска в боевую готовность. Как обычно, на основные фронты вышли армии с первой по третью, но и остальным придется доказать свою пригодность кровью. Иначе их кровь выпьет он сам.

Элитники страха бились отчаянно и не смели сделать и шагу назад, боясь навлечь на себя гнев Владыки ада. Даже демоны лени двигались профессионально и резко. Впервые за века генерал Дементий словно очнулся от долгого сна и успешно добивался от своих воинов невозможного. Сказалась-таки реформа армии: серьезные аттестации, тренировки и турниры, заставившие каждого трястись за свою должность.

Булат только что добрался до помощницы Михаила. Теперь-то ей не повезет так, как в прошлый раз с Варфоломеем!..

Кольчуга Михаила издала пронзительный скрежет, он почувствовал, что руку его по касательной разрезал генеральский меч. Но это всего лишь большая царапина!.. Он отбил следующий выпад и пошел в наступление.

Мимо Агнесс просвистело адское лезвие. Удар, еще удар!.. Она отскочила, раненная сбоку в живот. Ее оттеснили в гущу ангельских тел ближайшие легионерки, против Булата выступила известная леворукая воительница Мариам. По сравнению с генералом злобы она была просто-таки малышкой, но мощь ее тела и выверенная техника не давали ему расслабиться.

– Катя, уведи Агнесс с поля боя! – крикнула Мариам, блокируя жадную атаку генерала злобы.

– Получила, прилипала чертова!.. – прокомментировала Диана фиаско своей сестры. Княгиня развернулась и удовлетворенно набухала себе бокал вина.

– Что ты радуешься, нелепая стерва?.. – посмотрел на нее Самуил. – Не видишь наши цифры, слепота куриная?..

Его зрачки переметнулись на зеркало со статистикой, висевшее сбоку. Демоны теряли в численности гораздо быстрее ангелов.

– Мы их дожмем!.. Воюют-то неплохо, сам видишь. Открой резервные силы армии. Вызови охрану с земных объектов и внутренние войска из ада. Выйди к армиям сам! Это окупится с лихвой, – призвала супруга.

Князь явно не шел ва-банк. Множество воинов продолжало нести плановый дозор, в преисподней даже во время боя оставалось достаточно элитников для внутренних нужд, численность которых в последние годы значительно увеличилась, чтобы в случае чего подавить бунт несогласных. В условиях тотального недовольства закручиванием гаек, а вернее, унылой жизнью большинства, это было необходимо. Простые демоны не были вооружены. Но бездна знает, из каких источников они могли накопать себе дубин или вил с факелами. Рисковать порядком в Царстве совершенно не хотелось, хоть это и отвлекало столько энергии.

Наверняка, и Михаил не пустил в бой все свои силы. И здесь Самуил не ошибался: первый архангел предпочел не снимать надежной охраны с важных точек. А в раю-то ему не приходилось подавлять восстания. Везло же некоторым за просто так!

Численность легиона оставалась для ада секретной информацией: Диана так и не смогла подобрать к ней пароль. «Или не очень хотела?..» – подумалось Князю.

Княгиня разглядела, как Алан в неистовом раже нокаутировал ногами здорового легионера, который расправлялся с демонами, как с мотыльками, и успел искалечить Дана. После этого генерала гордыни снес, наказывая за увлеченность, другой ангел. Кольчуга Алана под градом ударов стала превращаться в железную бахрому, но генерал все больше стервенел, не чувствуя боли и отбиваясь так, словно от этого зависела вся его дальнейшая судьба.

– Может, сама выйдешь к ним?.. И предложишь что-нибудь из своего белья за победу? – Князь хищно взглянул на жену. Она уловила в его голосе жестокость и вековой гнев. Да, он винил ее за прошлое поражение, за свою собственную рану, полученную в поединке с Михаилом!..

Довольно глупых бредней тупой блондинки!.. Любительница воздыханий первого архистратига, она того не стоит!.. Он уже терял казну, армию и часть могущества, более он своих главных сокровищ не упустит. И воевать самолично он не спешил. Для этого у него были генералы.

– Отступать!.. – такова была следующая команда, оглоушившая Диану и, пожалуй, всех демонов.

Она разлетелась криком главнокомандующего и шестью большими черными птицами и через мгновения была уже доведена до всех генералов.

– В самом деле?.. Ты отдашь им все, над чем мы так долго работали? – произнесла Диана, глядя прямо в его лицо.

Сколько надо было иметь смелости. Рука Князя рванулась к ней и схватила за вырез платья.

– Поумничай мне еще и посмотри, что будет, – прорычал он. Княгиня выдержала черный ненавидящий взор. Ее глаза потемнели. Что она сейчас проклинала больше: решение своего мужа или бесплодные часы труда, не принесшие ничего, кроме позора?.. Князь оттолкнул ее от себя, как мерзкую жабу.

– Отступать – под угрозой казни!..

Видя, что не все генералы готовы бросить начатое: Алан, израненный неглубокими порезами, аки решето, Варфоломей, наградивший Михаила несколькими запоминающимися отметинами и сам отфыркивающийся от текшей по лицу крови, Булат, фактически смявший небольшую настырную девушку, – Князь, артикулируя, повторил свое распоряжение.

Еще шесть птиц выпорхнуло, донося его волю. Три младшие армии испарились с полей своих сражений и стягивались к лагерю. Это была не земная война, и Самуилу нечего было опасаться, что Михаил придет расправляться с остатками его войск или брать кого-то в плен, что в их мирах было невозможно.

Раньше всех в шатер зашел запыхавшийся Ираклий и тут же уставился на зеркала.

– Продолжение боя приравнивается к измене Царству!.. – долетело теперь до ушей всех без исключения.

– Назад! Отступаем!.. – на хриплом надрыве прокричал Алан. И вторая армия была вынуждена подчиниться.

– Дьявол тебя забери!.. – Варфоломей двинул мечом в сторону Михаила в последний раз, но снова без особого урона. – В штаб! Все назад!..

– Генерал, отступаем! – подсказали Булату его воины, и в этот миг Мариам извернулась, разрезая его кольчугу и тело от пупка до ребер. Он вскричал и в неистовом броске смял ее защиту, меч соскользнул и до рукояти вонзился девушке в бедро.

– Маленькая дрянь!.. – генерал злобы, покрываясь потоками черной крови, упал на колени. Отступлением взялся командовать его заместитель.

Войска сатаны теснились вокруг лагеря, за исключением тяжелораненых, которые так и остались лежать на поле боя. Но с ними потом!..

Адские генералы выстраивались напротив своего хозяина. Остальные воины ждали за «дверьми». Едва ли не на руках своего начальника внесли элитники злобы. Они уложили его в углу, затыкая рану всем, чем только могли. Но Князю было не до него.

Диана стояла к представителям первой касты весьма красивым, но не самым вежливым местом и при этом умудрялась пить вино.

– Князь, разреши доложить… – выступил было Алан.

– Заткни свой апофеозный стиль самовыражения, Красавчик, – властно велел Самуил. – Статистика говорит сама за себя. И я хорошо вижу, в отличие от моей жены, которая так же бесполезна во всем остальном, как и неплоха в постели.

– Мы приложили все усилия, Владыка… – начал Варфоломей.

– Да, и… – поднял голову Ираклий.

– Довольно!.. Меня это больше не интересует! – Князь выдвинулся вперед, его взор сделался безапелляционным, в нем появились беспросветное железо и адская решимость. – Забыли про бой. Проехали. А теперь едем дальше. Через несколько часов Земные государственнички начнут активные переговоры о «нерушимом» мире и дружбе.

Генералы хотели бы высказаться, но Самуил завораживал и разбивал их волю на корню. Булату окончательно поплохело, он охнул и потерял сознание. В силах Князя было хотя бы приостановить потоки его крови, но он не спешил.

– Эти переговоры, наверняка, завершатся успешно. За ними, скорее всего, последуют планы по новому мироустройству. И тут мы должны быть готовы. Сотрите зловонную жижу с ран, уберите щетину с унылых рож и принимайтесь за работу. Мне все равно, как вы собираетесь компенсировать сегодняшнюю неудачу: мечами ли, хитростью ли, тем, что заберетесь в постели ко всем членам всех национальных правительств, независимо от пола, или танго с ними станцуете, – его глаза скрежетнули по Ираклию, как конек по льду. Генерал удовольствий поник, осознавая, что от Князя вряд ли укрылось то, что энтузиазм его к концу битвы заметно угас. – Если обновленный мир состоится, мы должны присутствовать в нем везде, пролезая, как черви. Как некоторые из вас пытаются залезть под юбки чужим женщинам. Хотя, надеюсь, в моем задании вы больше преуспеете, иначе пеняйте на себя, – его намеки становились слишком уж тяжеловесными, но собравшимся было не до любовных передряг. Алан, опустив голову, часто выдыхал в пол, Ираклий отводил глаза. – Напоминаю: в адской вечности нет ничего вечного. Как и незаменимых воинов в рядах моего Царства. Свободны. По кабинетам.

Такова награда за верность, часы тренировок, раны по всему телу – временное оставление головы на плечах. Генералы молча поплелись к войскам, чтобы увести их обратно в преисподнюю и сообщить «радостные» вести о новых поручениях. Как ни прискорбно, ленивое богемное разгильдяйство в качестве адского стиля жизни все более ограничивалось даже для самых-самых…

Передумает ли когда-нибудь Князь? Этот вопрос занимал генерала Ираклия больше всех других, пока он смотрел на измочаленное лицо Алана и озлобленную мину Варфоломея.

Конечно же Самуил вернется к старым устоям! Иначе ради чего они все живут?.. Ободренный такой уверенностью, Ираклий зашагал на работу, думая, как бы успешно выдать меньшие усилия за бо́льшие. Впрочем, в этом ему равных не было.

Райский сад наполнился овациями. Воины прибывали в лазарет на осмотр, но более всего владения архангела Рафаила напоминали сейчас переполненный стадион, на котором не хватило места всем желающим. На подступах к уголку, где работали сестры милосердия, собрались все свободные ангелы и масса праведных душ, поспешивших сюда из людской половины. Сам апостол Пётр на время оставил врата рая без присмотра и возглавлял радостное собрание.

– Хвала Всевышнему! – возглашал он, а следом за ним слова повторяла толпа.

– Величаем Пресвятую Деву – покровительницу небесных сил!.. Небесному легиону – слава! Первому архангелу – величание!

– Троекратное ура!..

– Гип-гип ура!..

Архистратиг Гавриил, в этот миг олицетворявший высочайшую и чистейшую гордость всех небес, в компании своих муз раздавал победителям цветы и расцеловывал всех, кто попадался на его пути.

– Девочка моя, – легионерки, поддерживающие Агнесс, наконец добрались до лазарета, где их ждал первый архангел. – Как же тебе досталось…

– Ничего… Вот и моя рана меня настигла… Все пройдет, родной. Слава Господу!..

Рядом небесный воин пронес на руках стискивающую в зубах стоны Мариам, пронзенная нога которой не позволяла идти. Михаил дотронулся до ее плеча, нежно обнял и погладил по волосам.

В отличие от демонов, у ангелов не текла кровь, но им было не менее больно. Хотя, если сравнивать с предыдущей битвой – настоящий побоищем, – в этот раз ранения были куда менее серьезны, лазарет не настолько тонул в боли и воители с радостью участвовали в ликовании. Михаил отделался наложением повязки и даже отказался от ангельского обезболивающего, который знающая Роза, однако ж, замешала хотя бы в мазь под бинт.

Страдающую помощницу первого архангела, которая едва переставляла ноги, чувствуя, как каждое движение отдается в изрезанном животе, увели на лечение. Однако уже к вечеру она без помощи со стороны смогла присоединиться в уголке к Михаилу и его братьям-архангелам.

– Слава Богу, ты в порядке, – Варахиил нежнейшим образом обвил ее руками.

– До полного порядка еще далеко. Пока займусь бумажной работой, – улыбнулась Агнесс, она поспешила присесть на ближайшую скамейку, отдавая себя в ободряющие объятия архангела Божественных даров и сидящего рядом золотоволосого архистратига молитвы Салафиила.

– Я счастлив, что сегодня все улыбаются. Даже раненые. Что ты, птенчик, сияешь, несмотря на усталость и боль, – Михаил подошел к помощнице и поцеловал ее в лоб. К вечеру он все-таки попросил у Розы еще анестетика: не такими уж легкими «царапинами» наградил его Варфоломей. Адские мечи имели свойство наносить болезненные, выламывающие тела повреждения. И чем выше рангом был их обладатель, тем сильнее это проявлялось. – Но я хотел бы призвать вас к концентрации и величайшему вниманию. Это относится и к военным, и ко всем невоенным. Мы все сегодня сделали большое дело, но это лишь начало пути. А скорее – поворотный момент истории. Ранее такое мы видели после окончания мировых войн. Сейчас – при ее предотвращении. Когда все наши служения, молитвы и мечи сказали свое слово, мы должны, образно выражаясь, проговорить еще целую речь. Мы все: хранители, молитвенники, вдохновители… – Михаил окинул глазами братьев. – Я уже собирал вас на эту тему, и воззвание в письменном виде также долетело до всех. Еще раз повторю: важнее всего принять победу с благодарностью и смирением и продолжить активную работу. Не исключено, что мы увидим становление новых институтов и идеалов Земли. Но мы по-прежнему не должны забывать простых библейских слов: «весь мир лежит во зле»¹⁵. Мы обязаны участвовать во всех новых процессах. А сейчас… простите меня. Я очень устал. И не могу больше говорить…

Первый архангел опустился за стол и трепетно улыбнулся. Каждую секунду слышащий молитвы к себе, возглавляющий легион, воюющий наравне со своими ангелами, направляющий служение хранителей людских душ, отвечающий за безопасность планеты и райского сада, он был утомлен, и ему нужен был отдых.

– Конечно! – произнес архангел молитвы Салафиил, рядом кивнул Варахиил. – Мы должны оставить Мишу и Агнесс вдвоем в тишине.

– Это необязательно, – негромко отозвался Михаил. Его голова лежала на руках.

– Обязательно, я думаю, – возразил огненный Уриил. – Ты изможден, Агни тяжело ранена. Я помогу вам следить за текущими делами, пока вы не придете в себя. Все распоряжения понял, как раз и займусь. Кто со мной?..

– Я, – вызвался Варахиил.

– И я. Я пока ничем глобальным не занят, – произнес архангел подвижников Иегудиил.

Остальные братья попрощались и разошлись. Уриил и Иегудиил заняли место за письменным столом, Михаил и Агни удалились под сень обновленного леса, дабы успокоить эмоции на тихой поляне.

– Победа? – спросила Агнесс, едва поморщившись от неприятных ощущений в забинтованном животе, вырвавшихся наружу, когда она уютно устраивалась в мягкой траве.

– Победа, – улыбнулся Михаил, располагаясь рядом с ней. Голова его коснулась земли, и вновь редкий ангельский сон забрал на часы заботы и мысли о будущем.

Часть третья.

В капкане совершенства

Глава 1

– Дина, постой! Давай поговорим!

– Нет, Артём, с меня хватит! – девушка с янтарно-рыжими волосами повернулась к своему приятелю. Ее светло-голубые глаза договорили все окончания. Крепко сбитая, с высоким бюстом, ей так шла решимость. Даже если она навряд ли была чертой ее характера и заслуживала в тот момент уважения.

– Я так и не понял, почему ты от меня уходишь! – Артём направил повторное воззвание. – Я недостаточно ценю тебя? Но я же постоянно говорю о том, какая ты красивая и умная! Как мне хорошо с тобой, как мне повезло!..

– Я уже все сказала! – вздохнула она полной грудью. – Повторяю: ты не тот, кто может открыть во мне что-то новое, чтобы каждый день это восхищало не только тебя, но и меня саму!.. Разговор окончен. Не пытайся меня вернуть.

Артёму показалось, что она как раз хотела, чтобы он пытался. Но передумает ли она, даже если он вылезет из кожи вон и будет ходить без нее?.. Ему оставалось довольствоваться ее объяснением, от которого сам Рене Декарт засомневался бы, что существует¹⁶. Впрочем, в XXV веке о нем мало кто помнил.

На работу Артём сегодня торопился больше обычного, хотя он не опаздывал, а, напротив, вышел из дома раньше. Произошедшее в личной жизни не давало ему покоя, лихорадкой обуревая мозг и тело.

Полчаса он честно старался погрузиться в дела в огромном офисном здании, в которое отовсюду через голубоватые стекла проникал дневной свет, а воздух был чист и полезен, словно на изысканном курорте. Такая атмосфера стала обычной для всех крупных государственных корпораций. Последние со своей заботой о человеческом здоровье и комфорте заполонили планету будущего.

Наш герой и несчастный любовник устремил темные бархатные глаза на улицу, где светило нежаркое утреннее солнце, стояли высотные здания, а между ними зеленела трава и деревья. На скоростной магистрали мелькали редкие, безопасные для людей и природы автомобили, по-прежнему не умевшие летать, зато, благодаря особому сцеплению с дорогой, приобретшие невероятную скорость. Электроника не давала им покалечить ни одного даже самого обескураженного зеваку.

Вся его довольно приятная наружность – нос с горбинкой, плавный овал лица – выдавала сильное присутствие в Артёме ближневосточной крови. Но теперь, когда на планете всецело победила Организация Объединенных Наций, сменившая число двух последних слов на единственное, и принципы ее Устава стали в действительности неукоснительно выполняться, никто особенно не спрашивал, откуда родом твои предки. Переехать в любую точку Земли было проще простого, поскольку на ней царил единый правопорядок и единая власть. Мир во всем мире перестал быть лозунгом и сделался реальностью.

Тем не менее, обладая, как Артём Трель, половиной еврейской крови, можно было гораздо смелее шагать на научное поприще и высоко держать голову, принимая комплименты в адрес своего интеллекта, генетически совершенно особого: ученые доказали это вне всяких сомнений.

Оставалось только пожалеть, что смешанные браки превратили большинство жителей планеты в «набор» из сотен этносов, и уникальные умы в чистом виде встречались все реже и реже. Но если уж они обнаруживались, то, как правило, занимали самые высокие учено-руководящие должности.

Увы и ах, каким-то образом Артём работал в компании «Новый мир» на позиции обычного менеджера. Ныне так назывался персонал, крутящий, словно белка, колесо вспомогательной бумажной работы.

Со вздохом, но Артёму пришлось к ней вернуться.

«Скорей бы второй завтрак», – подумал он.

Артём не был голоден, но его желанию имелась вполне объяснимая причина.

– Задумался?..

Современный работодатель одобрял, когда сотрудники в хорошую погоду наслаждались едой на теплом газоне, разбитом перед входом в здание, на краюшке которого и притулился сгорбленный Тёма.

Он был вырван из своих мыслей дружелюбным голосом, принадлежащим энергичной женщине с такими же темно-каштановыми, как у него волосами, коротко подстриженными и лежащими массивной челкой на лбу, и глазами еще более темными, не имеющими ничего общего с бархатом, очень живыми и задорными. Линии переносицы словно были оформлены резкими выразительными мазками.

– Я принесла ланч. Рассказывай, что у тебя с Диной, пока утренний перерыв не закончился и меня не забрали на совещание.

Она протянула коллеге китайский суп из столовой в специальной посуде. Артём начал открывать крышку, его взгляд остановился на как бы невзначай прибывшем вслед за девушкой высоком бородатом блондине, который занимал должность гораздо более высокую, чем они оба. Его присутствие объяснялось лишь тем, что он приходился даме бывшим мужем и на этом основании почему-то часто увязывался за ней, словно тень.

Ну уж точно не был тенью по внешности и реакции на него окружающих!..

– Лялька, спасибо за суп, – грустно произнес Артём, понимая, что некоторым от рождения были предначертаны недоступные ему высоты.

– Не за что! Говори, не томи! – девушка воткнула вилку в салат и набила рот зерновым хлебом, обнажая нетерпеливый темперамент.

– Она как получила твое сообщение, так не могла дождаться перерыва, – пояснил бородатый субъект. У него в руках был сэндвич, размером не уступавший самым смелым надеждам.

– Пауль! – обратилась к совести бывшего Лялька. – Артём?..

– Она меня бросила. Сказала, что я не могу открыть в ней что-то новое… и… Я дальше не очень понял, что она имела в виду. Но вот так, – он выловил из супа синтетическую креветку, не уступавшую оригиналу.

Наука – мать всех свершений!.. И он за ее бортом, словно собрат этой мелюзги. Поймайте меня, поймайте же! Но нет…

– А ты?.. – спросила та, что звалась Лялей.

– А что я? Пытался ее удержать, как всегда, но на этот раз все… Я уверен.

– Ты был уверен и в прошлые два раза. Тёма? – Лялька узрела покачивания головой, выдававшие, что нынешняя размолвка была куда серьезнее.

– Ляля, а ты все-таки не думаешь, что для этого у нас есть психологи в штате? И что твои беседы не помогут Артёму так, как профессионалы? – с полным ртом поинтересовался Пауль.

– Артём к ним не хочет, – ответила она. – И потом я сомневаюсь, что там действительно есть хоть один такой, каковым гордым наименованием ты их величаешь!.. – она выразилась резко, витиевато, но складно, и Паулю оставалось только поджать губы. Он ли ее не знал.

– Не хочу, – подтвердил собеседник. – Хотя, говорят, помогает враз. Она и бывала-то у меня раз в неделю последнее время. Вечером пришла… А утром бросила.

– А секс был? – не удержался Пауль от темы, в которой, видать, разбирался не хуже любого специалиста с дипломом.

– Не было. Я так старался, делал комплименты, вызывал на беседу, но она ушла в себя… Отказала. Отвернулась к стене. Так и пролежали до утра.

– Зачем пришла тогда? – хмыкнула Ляля.

– Таблетку прими, – предложил Пауль.

В обновленном мире вопрос избавления от сексуальной неудовлетворенности решался просто, как и многие другие.

– Две принял. Все равно тошно…

– Артём, прошу: не обижайся на меня. Но я тебе говорила и раньше, что так может случиться. Ты потеряешь с ней время. Кто-то у нас выдумал, что всем женщинам нужно восхищение и преклонение… – начала Ляля.

– Всем известно, что это так, – сказал Артём.

– Да ничего подобного! Я бы легко променяла все ваше дурацкое преклонение на хорошее отношение, тепло и то, чтобы меня ценили!.. И не стала бы отказываться от секса по выдуманным причинам… А я не стыжусь этого, – она дала символического тумака Паулю, который удовлетворенно кивал. – Если говорить уж совсем честно, у твоей Дины явные признаки маниакально-депрессивного синдрома.

Оба мужчины наморщили лбы, будто она апеллировала к хиромантии.

– А что? Это так!

– Если ты прошла курс по истории психиатрии, это не значит, что нужно пугать людей теориями четырехсотлетней давности, – проговорил Пауль. – Теперь всем известно, что это не заболевание, а особенность характера.

– Я не согласна!..

– Ты вечно умнее всех, – проворчал бывший муж.

– Нет. Я просто мыслю самостоятельно.

– В терминах Средних веков! – так назывались ныне XX–XXI века. Темное время… – Хотя насчет секса она не врет, – продолжил Пауль. – Подтверждаю: с ней было проще и лучше, чем со многими. Если бы ты не отказалась от детей…

– Я не отказывалась от них! – жарко воскликнула Ляля.

– Мне уже тридцать два, – прервал Артём экс-семейные разборки. На тему возраста его навели слова о детях. –Я не просто не создал семью и не обзавелся двумя до тридцати, я провалил еще один шанс. Я – социальный аутсайдер!

– Мне тридцать три! – воскликнула Ляля. – И я тоже аутсайдер! А Пауль вон добился своей двойни и хорошей должности в придачу, а теперь ноет, что моя башка перед циклом!.. – она увидела, что ее бывшая половина скривилась от физиологических подробностей. Их, в отличие от секса, обсуждать ныне было не принято. – Ты уверен, что нужно следовать логике, которая лишь потому логична, что написана в официальных рекомендациях и перемалывается между всеми языками, как истина в последней инстанции?!

– Я пошел, – Пауль поднялся. – Странно, что мы вообще это обсуждаем, Лола. Такие вопросы для психологов.

– Я тебя за собой не тащила, ты сам пришел, – напомнила она. Он порой называл ее Лолой, так как в удостоверении личности Ляльки красовалось гордое «Лолита Кёрнер», однако только когда хотел подчеркнуть серьезность своих слов. Сама она яро открещивалась от этого обращения.

В ухе у Ляльки завибрировал микрокомпьютер, он же чип, какие круглосуточно присутствовали в жизни всех современных людей, служа им телефоном, книгой, газетой, банковской картой и прочим и выводя самое важное на воздух прямо перед глазами, словно на монитор. Она встала на ноги, торопясь на совещание отдела социальной политики, где проводила свои будни. Подобные подразделения имелись в каждой уважающей себя многопрофильной корпорации, к коим относился и «Новый мир», и включали в себя многочисленных сотрудников, занимающихся всевозможными задачами, связанными со взаимодействием с обществом. Возможно, Лялькина нелюбовь к официальным бумагам по демографии и прочим житейским вопросам объяснялась тем, что она видела их слишком часто. Или же чем-то другим… Во всяком случае, как профессионал она была хороша и строго соблюдаемое в идеальном мире право на свободу слова не давало ее в обиду.

– Мне пора. Ты только не делай резких движений и не вздумай жениться на ком попало, только потому что тебе тридцать два. И из-за секса слишком сильно не переживай. Не все женщины такие «трепетные», уж поверь, – Ляля потрепала коллегу за ухо.

– Да я о нем и не думаю, – ответил Артём.

В это мгновение на небосклоне перед зданием офиса зажегся виртуальный экран, и на нем отобразилось прекраснейшее лицо председателя комитета регионального отделения ООН.

– Добрый день, дорогие жители наших чудесных городов! С вами вновь Адель, призывая вас к состоятельности во всех делах и трудам ради ближних рук не покладая…

Высшая власть в регионе, умнейшая женщина своего времени, которой едва исполнилось тридцать. Ее улыбка была завораживающей и казалась неестественной, волосы – темные, длинные, гладкие, а глаза – будто подсвечены изнутри, черные, переливающиеся невероятными бликами, начиная от фиолетового и заканчивая бордовым.

«Словно у жертвы генетического эксперимента», – подумала про ее взгляд Ляля, а вслух шутливо сказала:

– Слюнки-то вытри!.. Завтра еще насмотришься на нее вживую.

Ляля ушла, вся мощная, упругая и при этом стройная. Она намекала на запланированную лекцию несравненной брюнетки в здании их корпорации.

Артём слабо вник в официальную речь, которыми тут потчевали довольно часто, и подумал, что Адель, наверняка, начнет говорить о передовых исследованиях, и народу в аудиторию набьется прорва. У нее всегда блестящие выступления. Экран выключился, и он понял, что и ему пора за работу.

Лялька, она у них такая неформатная. Но штатных психологов он действительно не любил: они заставляли его чувствовать себя еще большим неудачником. Все как один начинали сеанс со ссылок на бумаги Всемирной организации здравоохранения (она же ВОЗ) о необходимости рождения детей до тридцати, на социальную концепцию ООН, на наставления единой официальной Церкви – да-да, она сделалась таковой и к ней принадлежали 99,9% населения. Религия обрела характер близкий к светскому гуманизму, сохранив некие молитвы и обряды. Собственно, на этом психологическая помощь и оканчивалась.

Поэтому для переживаний бедному менеджеру с бархатными глазами оставались лишь уши его слегка чокнутой подруги, рядом с которой, как голодный кот, терся страдающий от недостатка интима в новом браке бывший муж. Таблетки, отбивающие желание, которые Пауль так уверенно советовал, были, видно, бессильны перед искрами, во все стороны разлетавшимися от Ляльки.

Будто Артём сам не хотел выполнить эти рекомендации, будь они прокляты!

С первой девушкой он встречался четыре года. Но она «временно» отказывалась вступить с ним в брак, желая, «пока еще достаточно молода», «погрузиться в карьеру и быть полезной обществу». Однако очень скоро после еще одного его предложения, двадцатидвухлетняя дама сердца выскочила замуж за разведенного главу отдела исследований, где в то время работал младшим исследователем Артём.

Это совпало с неудачным выбором темы его диссертационного исследования, признанной бесперспективной. Два события подорвали волю молодого человека, и Артём подался из большой науки в иную сферу…

Теперь Дина. Отлично, еще пять лет насмарку. Он сказал, что и не помышляет о близости с девушками, но на самом деле только об этом сейчас и мог думать. Мозг его умудрялся существовать отдельно от физиологии, с которой так ловко управлялись пилюльки. Возможно, усовершенствовать их было бы самым большим прорывом в жизни общества?..

Глава 2

День второй после расставания. Легче не становилось. И даже моложе Артём не делался, о чем вновь печально помышлял, шагая в кафетерий.

Его настроение сначала оживил визит председателя регионального комитета. Адель в черном облегающем брючном костюме вещала про новые направления социальной политики и стратегию развития науки.

Но вдруг Артём снова резко пал духом и стал искать среди слушателей Ляльку. Ее не было. Наверное, куча работы.

Артём резко отшатнулся, вырванный из своих мыслей криками реальности. Его чуть не сбила с ног врачебная бригада, за которой на всей скорости неслась «умная» каталка, управляемая дистанционно.

Пораженный, он зашел в зал, где для сотрудников и гостей готовился вкуснейший кофе с булками и сэндвичами. Собравшиеся вопили и паниковали, отворачивались, заламывали руки, буквально зеленели от происходящего.

Медики проложили себе путь к женщине. Артём разглядел, что она стоит на четвереньках и ее неудержимо рвет на пол. Рядом – лужица разлитого кофе, опрокинутая чашка из небьющегося стекла.

Мгновение ничего невозможно было понять, затем Артём с ужасом узнал Ляльку.

Среди ада беспомощности одни доктора умудрялись сохранять собранность, выполняя пункт за пунктом протокол оказания помощи при отравлениях. Их руки уложили пациентку на бок, зафиксировали предплечье, ввели один за другим три укола в вену не повреждающими кожу шприцами, действующими на молекулярном уровне. Несколько минут, и девушка лежала на каталке, готовая к эвакуации в больницу.

Медицинская служба корпорации «Новый мир» в этот день была переполнена обратившимися сотрудниками. Их приходилось выводить из шокового состояния. Выступление председателя регионального комитета было наполовину сорвано, Адель покинула здание. Рабочий день сократили.

Бессчетное количество времени Артём просидел за столом, глядя в одну точку. Никаких эмоций: его организм застыл, словно капелька еловой смолы.

– Поднимай попу! – из анабиоза его вывела вовсе не современная медицина, а заместитель администратора – читай: директора – компании Пауль Кёрнер. Он схватил Артёма, чуть не опрокинув его вместе со стулом. – Она в Центральной больнице! Палата тридцать восемь!

– Чего?! – Артём вздрогнул всем телом и ощутил одновременно слабость, тошноту и испуг.

– Поехали, говорю!.. Я хочу ее увидеть!

– Это же неприлично… – Артём свел густые брови, его взгляд сделался жалобным. – Можно посылать цветы, открытки… Да и как мы пройдем, если мы даже не родня ей?

В самом деле, современный этикет говорил, что люди должны воздерживаться от посещений родственников – для друзей и прочих это было затрудненно еще и необходимостью предоставления горы разрешений, оформить которые в разумное время было фактически невозможно – в моменты болезней и слабостей. Считалось, что таковые подрывают волю обеих сторон и портят отношения, привнося в них страхи и фобии и порождая ложное чувство безысходности. О тех, кому было плохо, заботились профессионалы. Тем более что общество за годы развития медицины сумело побороть почти все главные болезни и обеспечивало сносное существование тем, для кого лечение еще не означало полного выздоровления.

– Артём, это же наша Лялька!.. Ты едешь или нет?!

В глазах Пауля горел огонь, он не желал ничего слушать.

Тот, которого за его развод по электронной почте феминистки, да и не только они, в XX – начале XXI века назвали бы трусом и уродом, а может, и похуже, в тот день проявил недюжинную выдержку и способность идти против правил ради той, с кем он был так долго.

Промчав на личном авто тридцать километров за десять минут, Пауль выскочил на улицу и, едва дождавшись нерешительного Артёма, побежал к стеклянным дверям мирного многоэтажного здания.

– Как вы вошли сюда?..

Изумлению Ляльки не было предела. Она только что услышала от медицинской сестры, что к ней идут целых два посетителя.

Ее рука, перевитая трубкой капельницы, опять же не имеющей иглы и плотно входившей в тело, сама потянулась к вошедшему Паулю. Он сжал ее ладонь.

– Очень просто. Согласно электронному свидетельству я твой муж. И имею право делать для тебя то, что «неприлично и поставит тебя в неловкое положение», – он усмехнулся, процитировав персонал больницы.

– Но оно же давно аннулировано, – шепнула Ляля.

– А IT-отдел нам на что?.. И моя должность? Они немного подредактировали штамп о разводе.

– Псих! Я вспоминаю, почему в тебя влюбилась…

Лялька смогла улыбнуться, и впервые за последнее время ее глаза смотрели на него с теплотой.

– Ты же оставила мою фамилию… Без этого бы ничего не вышло, – ответил Пауль негромко. – Кстати, это твой брат, знакомься, – он указал на Артёма. – Поверили на слово. Супругу-то.

– Все представители избранного народа – братья, – слабо усмехнулась Ляля.

– Что? – не понял Пауль.

– Ничего, – она покачала головой. Никто теперь не знал ни истории, ни первоисточников.

Ее взгляд до сих пор был странноватым, а голос временами падал. Артёма это здорово пугало. Он расширившимися глазами оглядывал больничную палату, в какой побывал, только когда родился.

На каких резервах держался Пауль было известно одному Богу. Впрочем, от него несильно попахивало спиртным.

– Ты поправишься? Что сказали врачи? – спросил он.

– Жить буду. Однако вероятность ограничения способностей – 70%.

Так нынче называли инвалидность.

– Слава Богу, ты пришла в себя. Я когда увидел, как ты отключилась на этих носилках… Я чуть с ума не сошел, – признался Пауль, успевший выбежать на улицу, когда Лялю перемещали в машину скорой помощи. – В новостях показали: отравление было направлено на кого-то из группы сотрудников комитета регионального отделения ООН. Ты по ошибке взяла кофе, предназначенный жертве. Исполнитель арестован, ищут заказчика.

– Я такая счастливица, – Ляля опустила веки.

Силы, которые придало ей нежданное явление знакомых лиц, иссякли. Рука ее выскользнула из ладони бывшего мужа. Несдерживаемые позывы рвоты вступили в свои права.

Ляля повернулась на другую сторону кровати и склонилась над контейнером. У Артёма сердце ушло в пятки. Современные люди отвыкли от подобных зрелищ, доступных теперь медперсоналу.

– Что, уже расстроились, что ворвались ко мне? – Ляля отерла салфеткой лицо и поглядела на посетителей, с трудом переводя дыхание. Пауль побледнел, от лица Артёма тоже отлила вся кровь. – Зачем ты Тёму-то притащил?.. Он же стоит… как суслик…

– Слышишь, Лялька, все будет хорошо. Я тебя никогда не оставлю, – превозмогая себя, Пауль взял ее за плечо.

– Пашка, ты меня уже оставил, – горько усмехнулась она, и Артём надолго запомнил выражение этих глаз. Только сейчас он посмотрел в окно и увидел, что на улице стемнело. Сколько же времени прошло в этом страшном дне?..

Мужчины вышли в вечернюю прохладу улиц. Была еще довольно-таки ранняя весна и без пиджака или куртки ощущался дискомфорт.

Артём поежился. Пауль молчал. Оба закурили бы, если бы общество полностью не отказалось от пагубной затеи.

Артём продышался, и ему значительно полегчало. Он забыл про все свои расставания и личные переживания: одна Лялька сделалась центром его вселенной.

Что заставило Пауля переть сегодня напролом? Быть может, еще не угасшая любовь? Чувство вины, подогретое страхом потерять женщину, которую он чувствовал, как часть пазла, физически дополнявшего его тело? Пожалуй, он хотел бы носить ее голой на руках с собою повсюду. Или же в нем взыграл инстинкт первобытных предков его немецких прародителей, побуждавший первооснователя рода Кёрнеров нестись сломя голову, перепрыгивая через горные хребты и скелеты мамонтов, на визг любимой женщины, увидевшей в своей пещере древнюю саблезубую мышь?

Такой же бледный и столь же отчаянно решительный Пауль каменного века взирал в глаза этой страшной твари размером, наверное, с диван, как и теперь его потомок встретился с неприглядной стороной больничной койки, куда судьба загнала его подругу.

– В бар? – спросил Пауль, и подчиненный еще раз унюхал слабый запах коньяка, исходящий от замадминистратора.

– Не, я поеду домой, – нахмурился Артём.

Сверхскоростные автомобили не допускали, чтобы за рулем находились пьяные, хотя это, по правде, уже мало чем угрожало. В состоянии легкого и среднего опьянения систему распознавания «градусов» в организме можно было обмануть с помощью сочетания определенных жевательных веществ, о чем было известно любому, кто ходил на вечеринки чаще раза в год или имел начальные познания в химии. Разработчикам транспорта было, о чем поразмыслить на досуге.

Алкоголь, сделавшийся чрезвычайно чистым и качественным, в отличие от табака, под запретом не находился. И Пауль схватил сегодня бокал-другой коньяка, дабы хоть как-то успокоиться. Его мозг находился в таком возбуждении, что даже не почувствовал действия зелья. Да и самому господину Кёрнеру доводилось принимать куда большие дозы, так что этот «сеанс оздоровления» прошел почти не замеченным.

– Подбросить тебя?..

– Я вызову такси. Или пешком пройдусь. Здесь всего минут двадцать будет до нашего квартала, – Артём сориентировался в пространстве.

Огромные жилые дома концентрировались по принципу, объединяющему работников корпораций в соседей. Поэтому Артём жил всего на пару этажей выше Ляльки, а Пауль как руководящий кадр – неподалеку, в многоэтажке с парковкой.

Председатель комитета регионального отделения ООН по Центральной Европе Адель в тот день посетила корпорацию «Новый мир» с большой программой выступления.

С утра Лялька успела в тесном кругу пройтись по ее личности.

– Психопатка. И держу пари: сидит на чем-то запрещенном.

– Лялька, о чем ты говоришь? – сдвинул брови Пауль.

– Что я, не вижу, что ли?..

– Она – жена и мать!.. Чего и тебе советую! – это было слишком уж бесцеремонно со стороны бывшего супруга, и Лялька наделила его уничижающим взглядом.

– Твоих советов я не просила. У нее чудны́е глаза, маниакальная улыбка, речи ее эйфоричны и скачут с одного на другое. А муж, судя по всему, совсем иной ориентации…

– Ты бредишь. Помолчи, услышит кто-нибудь, – понизил голос Пауль. – Я как твой начальник…

– Запрещаешь мне бредить. Повинуюсь, господин!.. Ладно, не дуйся, Пашка. Молчу, – Лялька шуточно щелкнула его по плечу и подарила одну из своих примирительных улыбок. Но Пауль на этот раз проигнорировал ее обаяние и ретировался.

– А по-моему, она хорошая женщина, столько всего добилась и четверо детей, – задумчиво произнес Артём.

Лялька следила, как фотографы и операторы начали наводнять подступы к «Новому миру». Репортаж был нужен самый полный! Чем живет компания и почему ее выбрала для выступления знаменитая председательница.

Пора уходить отсюда… Поработать немного. Для разнообразия.

Лялька легонько улыбнулась собственным мыслям.

Ближе к середине дня захотелось кофе. Очень. Ляля наблюдала первую часть лекции по планшету с приглушенным звуком и одновременно занималась документами с помощью чипа-компьютера. И официальные лица, и аудитория ушли на перерыв, и она тоже решила воспользоваться моментом, планируя оставшуюся часть дня провести в актовом зале. Если она так ошибается, как считает Пауль, любопытно было убедиться в этом без помощи электроники, своими глазами.

Три чашки ушли мимо Ляльки, хотя она стояла первой в очереди уже минут десять. Девушка со злостью подумала, что вежливость сегодня не конек окружающих, уносящих подносы из-под ее рук. Все жужжали, как улей, а приехавшие в гости важные лица – громче всех, и вливали в себя горячие напитки, не волнуясь о потребностях других.

– Эй! Спасибо! – Лялька потеряла терпение и со злостью перехватила один из трех больших стаканов с латте, которые вновь практически вырвал у нее мужчина в черном…

Повезло как утопленнице. Ляльку выписали через три дня, побледневшую и с потерянным взглядом. Вызвали такси до дома.

В квартире женщина дошла до комнаты и рухнула на кровать. Мысли, как темные бабочки, выпорхнули из ее головы и расселись по всему телу, легкие, большие. И противные со своими хоботками…

Во время пребывания в стационаре прогноз по восстановления ее организма ухудшался от вечера к утру и дальше. При выписке врачи честно говорили о 90-процентной вероятности невозвращения к нормальной жизни. Последней, впрочем, ничего не угрожало. Кроме потери всякого интереса и остатка смысла.

Спать… Сейчас только спать.

Ляльку разбудил звонок на личный компьютер.

– Алло?..

– Прости, я помешал? – по видеосвязи был Артём.

Она с трудом разодрала веки и попыталась сосредоточиться на виртуальном экране, который не сразу догадалась включить перед своими глазами.

– Ничего. Я теперь все время сплю. Как ты там?..

– Я нормально, но за тебя волновался, – Лялька по изучающему взгляду поняла, что забыла позаботиться даже о том, чтобы убрать волосы с глаз. – Звоню узнать, как самочувствие…

– Еще посплю часов пять или пятнадцать, и будет боевое. Спасибо, что спросил. Но не отвлекайся от работы, она у нас такая важная… – Лялька бесцветно улыбнулась.

– Я могу что-то для тебя сделать?.. – голос Артёма замер.

– Нет. Спасибо, Тёма… Ничего.

– Паша звонил?..

– Нет, мы не говорили. Подожди, не отключайся, вспомнила кое-что, – сказала Ляля. – Ты не мог бы собрать вещи из моего стола? Там всякие мелочи. Главное, в нижнем ящике в глубине лежит запасной ключ от квартиры. Сможешь занести вечером, когда будешь к себе возвращаться?..

– Хорошо. Что-то купить?.. Пончиков?

– Для меня сейчас вода с сахаром – лучший обед.

– Я посмотрю: может, что-то еще пригодится. К семи зайду, нормально?..

– Да. Спасибо. До встречи.

Лялька выключила видеозвонок и через минуту провалилась в дрему. Проснулась, когда Артём стоял у двери, а чип в ухе навязчиво передавал оповещение.

– Привет. Это тебе. Здесь лавандовое масло и мятный настой без спирта. Нанеси на кожу: они успокаивают и притупляют неприятные ощущения в теле. Мне посоветовали в магазине, – он переступил порог и протянул ей два свертка. – Тут твои вещи. Только ключ я не нашел.

– Завалился, наверное. Или я его опять посеяла в каком-нибудь баре или парке.

Артём стоял в нерешительности.

– Как ты?.. – повторил он набивший оскомину вопрос.

– Лучше, – ему показалось, что Лялька отвечала так только из вежливости. Выглядела она совершенно больной и здо́рово похудела. – Чаю выпьешь? Или мятной настойки, которую принес? – она сохраняла чувство юмора, и это слегка ободрило Артёма. Ему ужасно не хватало ее эти несколько дней, и он все время думал о произошедшем.

– Я тебе не помешаю?..

– Нет. Если тебя не смутит моя мрачная ныне берлога. Заходи.

Лялька была одета в короткие домашние шорты, белую футболку и шлепанцы. Выглядела она по-прежнему очень привлекательно, хотя упругость ее движений сменилась на ленивое «вразвалочку».

Но Артёма всегда сильнее привлекал звук ее голоса и мысли, бесконечно фонтанировавшие в этой голове.

Они сидели за столом. Он торопливо рассказал что-то про работу, при этом смущенно улыбаясь. Она кивала, от нее исходил запах лавандового масла, капелька которого красовалась на ее лбу. Успокаивало… Или просто силы кончились.

– Знаешь, я ведь химик по первому образованию, я говорил?.. – произнес Артём.

– Да, что-то припоминаю…

– Я сегодня целый день вспоминал проект, над которым работал, будучи аспирантом…

Лялька плохо воспринимала информацию. Она моргала, стараясь не выключиться совершенно.

– Что скажешь? – вдруг спросил Тёма.

– Что?.. Прости, мозги не варят. Можно я прилягу? А ты сделай себе кофе… Надо было сказать, что у меня еды дома совсем нет…

– Это симптом, может быть… Ложись… Я говорю, что я был младшим исследователем в «Новом мире» еще тогда, несколько, то есть много, лет назад, – Артём продолжал выдавать подробности, пока Лялька устраивалась под одеялом и не могла их переварить. – Потом же я ушел переучиваться на менеджера и снова вернулся в компанию… Я работал по теме интоксикации кар… – он выговорил название веществ, которое ни один нормальный человек не смог бы повторить. – И знаешь что? Я еще раз осмыслил, что они чаще всего использовались при криминальных отравлениях. Посмотрел записи репортажей о происшествиях…

– Угу… – Лялька была в полусне. Артём давно допил чай и не заинтересовался предложением сделать кофе. Он сидел на краю дивана, а она без лишних церемоний делала уютный кокон на постели.

– Результаты могли бы быть приличными и уже были… Только… Но это сейчас неважно, – Артём вдруг сделал акцент, переходя к насущной проблеме. – Если ты попробуешь, если ты, конечно, согласна, если не боишься. Но тут бояться нечего, я тебе точно говорю…

– Что это? – Ляля открыла глаза: он протягивал ей нечто вроде леденца.

– От этого должно стать немного легче.

– Хуже-то не будет уже… Клади, – она открыла рот. Сахар. Сахар и еще что-то. От этого уж не умрет. А умрет – так и ладно.

Пятнадцать минут ухнули привычными кольцами-кругами. Лялька подняла веки: неожиданно в мозгу значительно прояснилось. Она вдруг поняла, что Ляля Кёрнер вернулась в ее голову!..

Лялька порывисто поднялась на кровати, Артём сидел рядышком.

– Что это было?! – выпалила она.

– Я же говорю… – Артём повторил про лабораторию, вещества и свою работу.

– Так ты что, разрабатывал лекарство от криминальных отравлений?!..

– Выходит, что именно так это и называется… Хотя я больше думал о самих веществах и их недостаточной изученности. Если бы тогда мою тему не прикрыли…

– Фрустрация!.. – это было сильное, но безобидное выражение эмоций новых времен. – Мне сказали в больнице, что никаких препаратов для меня нет!.. Ересь несанкционированная!..

– Технически нет. Я дал тебе образец, который сделал сам. Но не волнуйся: он не несет абсолютно никакой опасности. У меня осталось кое-что дома. Если я зайду к своим старым знакомым в исследовательский отдел, то могу что-то еще накопать…

– Артём!.. Я буду любить тебя всю оставшуюся жизнь!..

– Я тебя тоже, только вернись, Лялька, – ответил он серьезно.

– Хорошо, хорошо! – возбужденно проговорила она, ее глаза снова просияли, хотя и ненадолго.

– Все это – эксперимент, ты должна понимать… Это не разрешено. Есть еще комбинации обычных лекарств, которые можно купить в аптеке. Словом, я постараюсь, если ты готова рискнуть…

– Это не риск! Это – единственный шанс!.. Я точно буду ограничена в трудовой деятельности! По закону у меня есть три месяца. Если не выздоровею, то отправлюсь в санаторий, где буду только на птиц смотреть и вдыхать свежий воздух без всякой перспективы. Артём, неси все, что у тебя завалялось, прошу!..

– Ты никому не рассказывай только… Это можно и как преступление расценить…

– Никому, никогда! Обещаю!..

– Завтра я найду все что нужно. А ты еще поспи пока.

– Хорошо!..

Лялька проводила гостя до двери и уже было возвратилась в кровать, но он вдруг снова позвонил в звонок. Стоял на пороге смущенный.

– Я сказал, что буду любить тебя, если ты вернешься… Но я не совсем то имел в виду…

– Ты про что?..

– И ты сказала, что будешь любить меня… Но это не та любовь. То есть ты мне очень дорога, но я не хотел, чтобы ты неправильно поняла…

– Ой, я же фигурально!.. – Лялька, воскликнув подобное, и не подумала, как он мог истолковать ее слова. – Ты мне тоже очень дорог. И ты мой друг, раз ты пришел и помог мне. И я сама буду помогать тебе всем, чем смогу, всю свою жизнь. Хотя бы голубя в санатории назову в твою честь, если ничего не выйдет.

– Ладно, – вымолвил он.

– Тогда до завтра?..

– Да, до завтра.

Артём улыбнулся, хотя все еще пребывал в некоей растерянности. Дверь захлопнулась с той стороны.

На следующий день была пятница, и бывший химик принес целый ворох различных облаток и блистеров. Колдовал над ними, как маг и волшебник, что-то смешивал и наконец, разбавив толикой воды, дал Ляле выпить. Она вновь почувствовала облегчение в желудке и в голове.

– Хочешь есть? Я заказала сегодня специально для тебя.

Счастливее он не выглядел, кажется, уже полгода. Лялька доставала из термошкафа, двумя своими отделениями заменившего в быту холодильники и микроволновые печи, горячие и холодные продукты. Фаршированные сыром помидоры, суп с лапшой, куриные крылышки. Ее палец щелкнул рычажком кофеварки.

Она была очень слаба, но моральный подъем сподвиг ее на действия. Ляля села, улыбаясь, напротив Артёма.

– Суслик, – с нежностью произнесла она.

– Я в лаборатории сказал, что решил возобновить исследования, но так – на любительском уровне. Представляешь, покопался вчера дома в глубине шкафа и столько всякого оборудования нашел. Я и забыл про него.

– Почему ты прервал исследования тогда?..

– Долгая история…

– Я не тороплюсь. Да и у тебя выходные впереди… Если ты хочешь.

– Мои идеи назвали несостоятельными. Тогдашний заведующий нашей лаборатории, профессор Балабайкин, отчитал меня, как последнюю бездарность, перед всем коллективом и отклонил проект моей диссертации. Чтоб ты понимала: тема не берется с потолка. Мы все сначала проработали около года младшими исследователями, участвовали в деятельности лаборатории. В то же время собирали материалы по своей тематике, изучали их, формулировали проблемы и предварительные выводы. За все время никто не обмолвился, что мой выбор неактуален, что данные неправильны или что-то в таком духе. Пока не состоялось финальное обсуждение… Короче, я ушел из «Нового мира». Потом вернулся, но уже в другом качестве…

– Ужас… Было, наверное, очень тяжело.

– Жутко. Я, если честно, ревел как девчонка. Только никому не говори.

– Не скажу.

Лялька умела слушать, и за это Артём готов был повторить любые подвиги любого мифологического героя по ее выбору. Ну, насколько смог бы…

Лялька отхлебнула кофе и решила, что на сегодня экспериментов хватит. От любимого напитка опять затошнило. Она отставила чашку и, не без сожаления, взялась за отвар трав.

– Не надо было мне при девушке своей так себя показывать… Но мы жили вместе, было сложно скрывать. Через месяц Балабайкин на ней женился. Оказалось, что они уже давно присматривались друг к другу, а я не замечал ничего, простофиля…

– Какой кошмар… Слушай, да твоя жизнь – триллер!..

– Научно-мелодраматический, – усмехнулся Артём. И Ляля подметила, что и он умеет подбирать интересные слова. – Спасибо, я наелся.

Она начала убирать посуду.

– Треснуть бы этого… как его? По башке!.. И ее… обругала бы на чем свет стоит!..

– Зачем? Они любят друг друга.

– Ты слишком добрый, Суслик!.. Добрый к другим, а к себе – нет!.. Вот девушки и пользуются твоей добротой… Прости за откровенность.

– Нет, ты права… Давай я сделаю тебе порции лекарств, чтобы ты могла принимать регулярно.

– А ты не будешь больше заходить?..

– Почему?.. Буду. Но чтобы у тебя было.

– Фильм, если хочешь, посмотрим. У тебя нет планов?..

– Одиночество – вот мой лучший план.

Ляля порадовалась, что может избавить друга хоть от чего-то. Она включила домашний кинотеатр, и объемные изображения начали бегать по комнате. Ляля плюхнулась на диван. Суслик медлил с чашкой у стены, размышляя то ли о любви, то ли о науке.

Глава 3

– Ты прям как американские горки.

Довольный жизнью и всем, что произошло только что, Ираклий повернулся к обосновавшейся на ложе Жанне.

Прошло много времени с тех пор, как Варфоломей шепнул генералу удовольствий о том, что его женщина будет рада видеть того, если он исполнит ее пожелания. Оказывается, все, чего она хотела, это разговоры о делах Князя и первой касты… и кое-что еще.

Жаша звала Ираклия несколько раз, и ему это весьма нравилось. Ведь она умела не только пытать мужчин в свое и их удовольствие, но и могла быть весьма непредсказуемой и даже нежной.

– Предпочитаю местное производство, – раскосые глаза стальной любовницы усмехнулись.

– И с чувством юмора все в порядке!.. – рассмеялся генерал. – У тебя, как всегда, только водка?.. – он увидел бутылку и два стакана, приготовленные на прикроватной тумбочке.

– Мои вкусы неизменны.

Жанна прикусила губу до капельки крови. Черт, да она кого угодно могла свести с ума!

Генерал налил две порции и протянул ей обжигающий напиток. Она приподнялась, все еще нагая, вызывая новую тянущую волну в его животе.

– И все-таки ты передумала насчет моего общества. Хотя, если помнишь, когда ты была в составе тринадцати любовниц, мы зажигали порой весьма недурно. Не верю, что это было только по обязанности, – Ираклий отхлебнул из стакана, взбил подушку и, блаженствуя, устроился на ней. Его взгляд послал игривый вопрос.

– Не только, – отозвалась Жанна.

Много веков назад ей приходилось быть с разными генералами. После того, как ее разжаловали из княжеских пассий и единственным покровителем остался Варфоломей, в ней тесно сплелись разврат и неприступность: ни один мужчина не мог ее заполучить, если она не выбирала его сама. Будоражащее сочетание, если его не переймет слишком уж много женщин.

– Все еще не могу поверить, что твой косоглазый воздыхатель дал нам свое благословение.

– Оно мне несильно нужно. Я всегда общалась, с кем хотела.

– Я все равно не понимаю, почему мы не встречаемся у меня или у тебя, а ходим в эту дьяволом забытую комнату? Ты же опять в первой касте, было бы куда удобнее! Или ты меня стыдишься?.. – он полез к ней с сальной улыбочкой.

– Тебя разве не возбуждает такое?.. – Жаша едва улыбнулась. На его поцелуй и сжимающее прикосновение она ответила легким уколом ногтей. – Кладовки, лифты, укромные уголки – разве не по твоей части?

– А ты меня неплохо знаешь! – расхохотался генерал.

Бездна, как же много он болтал, прежде чем удавалось повернуть его к делу, ради которого он и был ей нужен. В сущности, она никогда не считала этого клоуна полноценным мужчиной. Однако, если постараться, можно получить удовольствие в любой ситуации.

– Ты в самом деле высказалась за повсеместные телесные контакты с людьми?.. – поинтересовался Ираклий.

– А ты откуда об этом прознал?..

– Болтают всякое. Так что, ты думаешь завоевать Землю с помощью поцелуйчиков?..

– Эта затея великолепно подошла бы тебе. Ты же любишь погулять на просторах планеты. Мог бы добавить немного философии и мистических внушений. Глядишь, это бы развлекло и их, и тебя.

– А что, неплохая идея…

– Князь так не посчитал.

– Он полный баран, что не проводит с тобой напролет дни и ночи, – проникновенно взглянул Ираклий.

– Таким мужчинам, как он, иногда требуется нечто большее, чем адское пламя и мертвые петли аттракционов.

– Тогда он баран в квадрате, – хмыкнул начальник греховных наслаждений. Он никогда не фильтровал выражения.

– Но мы тут не для того, чтобы я слушала мысли, которые так удачно совпадают с моими, – Жанна подобрала под себя ноги и откинула назад длинные волосы.

– А для чего же, кудесница?..

– Ты знаешь, что я хочу знать последние новости.

– Спрашивай что душе угодно.

– Это правда, что Князь отвергает не только мои идеи, но и планы Дианы?..

– Он в ужасном настроении. Распекает всех, а потом приписывает наши заготовки себе. Таков уж он…

– И что на это говорит несравненная царица мокриц?..

– На меня она обычно смотрит свысока, но я-то знаю, что у нее в прекрасной головке. И не только там…

– А по работе?..

– Беснуется, как чокнутая, и пытается заставить нас сочинять по тонне бумаг в день. Хоть иди и проси Князя, чтобы хотя бы на пять минут уложил ее на кушетку. Но где там!.. У него и без этого дел по горло. Спит и видит мировое господство.

– Каковы его приоритеты в искушениях? И ее реакция на них?

– Он считает, что людей окончательно доконает унификация всего и вся. И тут трудно поспорить. Дианка же постоянно заботится о всяких мелочах: там технологический прорыв слишком серьезный, тут проповедники какие-то скачут, здесь героизма перебор. Все ей не нравится. Я киваю и улыбаюсь: авось надоест, и она заткнется и даст пожить спокойно.

– Ясно. А чем живет наш ясновельможный второй генерал? Все еще сохнет по ее змеиным истерикам?..

Ираклий уже успел разболтать, что Алан питает неподобающую страсть к Княгине. О сем как-то упомянул по пьяни Самуил. Да это было и так слишком заметно. Но никто не делал далекоидущих выводов: подумаешь, замечталась гордынька. Опять возомнил, что ему перепадет нечто, чего нет у других.

Такое мог рассказать своей любовнице и Варфоломей, но из него и клещами порой было не вытянуть даже ерунды, особенно если она касалась их владычествующего патриарха Князя и его честно́го дьявольского имени.

– Бездна его разберет, – Ираклий рассмеялся, демонстрируя сахарные зубы. – Уж точно не высох еще: удобряется иными ручками.

– И все еще держит ту бесцветную девку…

– Да, Неоправданная Наденька прибрала его к своему подолу!.. Хотя знаешь что? Я только что подумал: может, он это делает Дианке в пику? – Ираклий продолжал величать Княгиню по-свойски.

– Ей-то что от такого «копья», которое лишь глазки опускает и кивает?.. К такой бы и помоечница не приревновала, – Жаша не воспринимала Надежду как живое существо. Против ее возлюбленного же она имела все то же, что и Варфоломей: хладнокровная гнида, мешающая в полнейшей мере развернуться могуществу первой армии.

– Не знаю!.. Верно, воображение его бежит далеко впереди, небось, представляет ее неземной Венерой… И не слышит ни здравого смысла, ни того, что вокруг говорят о них двоих, – общественное мнение для пятого генерала было так же свято, как и законы его остроумия. – Или нам хочет показать: смотрите, Князь разрешил мне свою собственную подстилку в первую касту селить!.. Гадёныш подковерный… – Ираклий не подумал, что такое же разрешение было дано и для его собеседницы. Он никогда не скрывал своего раздражения по отношению ко второму генералу, превосходящему его популярностью – а если честно, еще и красотой, талантом и умом – и плевавшему при этом на господствующие вкусы. – Один раз я ее чуть не уложил на спину, кстати. Это было так забавно, я тебе потом как-нибудь расскажу.

Жанне были параллельны эротические изыскания падшей Музы, но ей не хотелось вспугнуть источник своих сведений. Она тихонько выдохнула и задумалась. Пока она не узнала ничего особенно нового или ценного. Мысль Ираклия же в это время потекла свободным потоком.

– Бесит этот тухлый магнат постного лица и однообразных приемов! Мнит себя спасителем Царства, хотя в последних боях вообще себя не проявил!.. Только на турнирах горазд махаться… Но Варф его хорошо отделал в минувшем финале. Чай, долго будет шрам на роже залечивать, да и живот свой крысиный перевязывать! Не все же других калечить, пусть и сам хлебнет…

У Ираклия в голове всплыл мерзостный случай, когда второй генерал на турнире намеренно ранил его в печень. Чудовищное напоминание о том, как долго с правой стороны живота у него оставался шрам после битвы с ангелами за символ образа и подобия Божьего.

Ныне все отметины на теле Ираклия рассосались, позволяя хвастаться прокаченным загорелым торсом. И делать наколки он мог теперь только там, где хотел сам, а не чтобы скрыть обидные уродливые рубцы.

Удар адского меча вылечить было куда проще, чем ангельского. Но память пятого генерала оставалась неисцельно уязвленной.

– Есть в его поведении что-то такое, чего я не могу до конца раскусить, – обронила Жанна. – Узнать бы наверняка, тогда и карты могли бы лечь по-иному…

– Возможно, одна вещь. Но она может прозвучать неправдоподобно.

– Говори.

– Я думаю: он имеет шашни с ангелами.

– У тебя изумительная фантазия. Но это уж слишком романтично.

– Я серьезно. Когда этот упырь кольнул меня на турнире, точно зная, куда бьет, я спросил себя: а насколько он сам пострадал от той зарубы с ангелами в начале XXI века?.. Мы тогда все ползком ползали, растеряли по две третьих привилегий и получили по десятку взбучек от Князя. Даже твой милейший Варфоломей… Я хотел и ему на больное надавить. Алану, конечно, не Варфу. Да посильнее, за все, что он позволяет своей роже, а Князь кушает и не морщится, – список претензий Ираклия был очень длинным. Неудивительно, все генералы знали друг друга еще маленькими ангелочками на небе, а в преисподней веками их связывали тесные узы кутежей, соперничества на вечной работе и личных склок. Генерал же гордыни, полностью оправдывая свое призвание, пополнял багаж личных счетов едва ли не ежедневно.

– Ну и?

– Копал-копал я… Расспросил всех, кого смог. Девок его, элитников, переметнувшихся в другие армии или опустившихся, работу потерявших… Короче, ничего не выяснил, кроме соплей каких-то их собственных. А тут он на тренировке вдруг разделся до пояса – эка невидаль – и стал драться с моим элитником. Когда вообще он хоть пуговку расстегивал лишнюю, никто не помнит, а здесь, видимо, перебрал чего-то, то ли коньяка, то ли Надьки своей смиренной. И тут мне кое-что на ум пришло. Снова его девок начал мытарить. И узнал наконец, что после битвы в начале XXI века на нем никто не видал ни одного значительного шрама. И не слышал, чтобы он лечился серьезно. Это же и элитники подтвердить могут. Как такое может быть?..

– Занятно для битвы, где все без исключения были изувечены с обеих сторон.

Кроме одной Агнесс, повергшей ее любовника, но Жанну такие подробности сейчас не волновали. Любовница первого генерала прищурила хищные глаза.

– Не думаешь же ты, что он сговорился с ангелами, чтобы они его не поранили ненароком?..

– Нет, конечно. Но то ли лепестки их баб милосердия он как-то брал… Такие видели в аду после битвы, откуда они взялись?.. – Ираклий задал вопрос, на который почти никто не смог бы ответить. – То ли еще чего сотворил, черт его знает. Ясно одно: дело тут нечисто.

– Как нечист каждый из нас… – протянула Жаша, намекая на сущность демонской силы.

– Так-то. Ну что, повторим… на посошок?..

Он говорил не об алкоголе. Она взглянула ровно и прямо. Как обычно. Но Ираклий знал, что глаза ее никогда не выдавали ему будущего безумия.

– Почему нет?..

Она поддалась исступленным губам, позволяя ему взять инициативу в свои руки. Нескоро они встретятся вновь.

– Так… Так… Ясно. Нет. Не пойдет. А это еще что?.. – Князь перебирал бумаги, незапланированно, на день раньше, вызвав пред свои очи генералов прямо в собственную гостиную, где ему вдруг заблагорассудилось погрузиться в стратегические разработки. Начальникам армий пришлось представить то, что имелось на данный момент. – Варф, опять работа твоей?..

– Это работа всей армии… – уклончиво ответил первый генерал.

– Не юли. Советы вооруженных холопов не меняют авторства начальника, – это была чистейшая правда и заведенный порядок. У генералов не было принято расхваливать своих элитников перед Владыкой. Максимум они могли поощрить их сами. – А вот твоя легионерка и почти помощница – совсем иное дело. Это же ее идейки?..

Самуил напомнил о том, кем служила и до чего так и не дослужилась в райском саду Жанна: Михаил не успел перевести ее в свои ближайшие соратницы.

– «Выпустить на Землю сотни демонов и искусительниц под видом людей и начать соблазнять род человеческий», – процитировал Князь. – «Пробраться во властные структуры, заполнить их преданными нам лицами». Она что, средневековых книг начиталась?.. Может быть, еще и инквизицию восстановим, чтобы сжигали всех кого ни попадя, когда начнут с этим бороться?.. Сразу двух пташек прикончим одним выстрелом!.. – Самуил иронизировал, в ровном тоне было такое же ровное железо. – Больше не подкладывай мне эту ересь. И доработай весь план. Он слабый. Ты можешь лучше.

– Будет сделано, Владыка, – Варфоломей принял бумаги обратно.

– Бездна раздери, а где опять этот чертов Чезаре Борджиа?.. – Князь еще раз взглянул на присутствующих и понял, что Алан так и не появился. Его бровь вопросительно поднялась.

– Он снова выводит на Землю свою Несбывшуюся Надежду, – желчно отозвался Ираклий.

Второй генерал недавно покусился на его прерогативу – вылазки на Землю в развлекательных целях, причем делал он их только в компании Нади и без приличествующего демону размаха. Они довольствовались вечерами в дорогих ресторанах, где попивали самое лучшее вино под видом важных посетителей, которые почему-то ничего не едят, или же катались на яхте в закат. Иногда просто сидели на вилле в горах. Плюнуть хотелось.

Несбывшаяся или Неоправданная Надежда, а еще Радужная Перспектива, Смелое Ожидание или просто «эта» – именно так генерал удовольствий стал называть женщину, перед которой некогда рассыпался в комплиментах. Вся эта любовная история начала его раздражать. Ничуть не меньше, чем то, что Владыка ада сравнил Алана, а не его самого, с незабвенным испанским покорителем крепостей и женских сердец.

– Увидишь его – скажи пусть зайдет, – велел Князь Ираклию. – Остальные планы тоже никуда не годятся. Все сырое, нужно переделать. Концепция, мне нужна концепция!..

– Но наши дела ведь пошли на лад! – воскликнул Булат. – Энергии с Земли стало больше, армия злобы готова дать взбучку ангелам хоть сейчас!.. За все, что мы от них претерпели!

– Милый, милый Булатик. Дорогой исполнительный буйвол, которого я так люблю. Боевой до неприличия, – протянул Князь. – Меня не слишком интересуют взбучки. Как и то, что ты плоховато отличаешь два от трех, – он неприкрыто намекал на известную всем тупость Лопаты. – Я получу, что мне причитается, одним платежом. Чуточку позже. Сейчас надо продумать, как выдавить из планеты ее слабость и расстелить на белой скатерке. Мне недостаточно того, что люди падают в обморок от вида крови на пальчике и с открытым ртом внимают картинкам на экране. Я хочу видеть, как они не просто пойдут стадом за своими унылыми лозунгами, но поползут на коленях за любой моей идеей, как бы она ни звучала. Просто потому, что я до бездны классно выгляжу и умею проникновенно смотреть в глаза. Если раньше нашим девизом была видимость, теперь это – поверхностность. Гладкая, неизвилистая плоскость. Третьей ли армии не понимать, Булат, угу? Во всем. Это ясно?.. Чего молчите?

Самуил наморщил лоб. Его настроение для колко-вдохновляющих речей иссякло. Перед ними вновь сидел мрачный, зловещий и могущественный единственный архангел преисподней.

Благо для них, что никто не знал и не был в состоянии постичь души Князя до всей ее темной, бездонной глубины. Как переживал он поражение в битве за символ образа и подобия Божьего, как разрывало то, что ад проиграл миллиметр, отделявший мир от глобальной войны.

Шло время. Река уродующих наслаждений, жестокой добычи, регалии могущества исцеляли или же калечили его душу. Пока течение столетий внезапно не показало, что без особенных на то усилий со стороны Царства Земля начала рождать некоторые удобные ему идеи и проекты. На которые он стал возлагать большие надежды.

– Да, Князь.

– Так, Князь

– Все сделаем, Владыка.

Генералы прозвучали в унисон.

– Клянусь, Светлейший, мои искусители и мои воины приносят в казну столько сил, сколько не приносили никогда. И мы сумеем сделать все, как ты описал и даже… – генерал страха Казимир замялся, не желая говорить о том, что может в чем-то превзойти ожидания хозяина. – Прыгнем выше наших голов или умрем ради верности тебе.

– И это великолепно, Каз, – в голосе Самуила не было иронии. Злой возвышенный наставник и друг снова проснулись в нем. Он встал и задумчиво шагнул к шкафу с редкими, пугающими своей древностью книгами. – Мы уже работали успешно над теми, кто придерживался самых высоких идеалов, а потом при малейшем испытании бросал все свои идеи к чертовой матери и шел по самому легкому пути. По нашему пути. Мы вертели такими, как хотели. Чертово милосердие, чертов последний шанс на покаяние, чертово покаяние вообще!.. Грязная поганая игра и предательство… Они не давали нам достигнуть того успеха, которого мы заслуживали. Вероломство и вновь вероломство. Запрещенные силы, которые разбазаривал Михаил для сохранения своего лицемерного господства над ангелами. Теперь же грядет новая Земля. Ее наивысший идеал будет лежать где-то вровень с унитазом. Последней модели, разумеется, – Самуил саркастично растянул губы. – И здесь ангелам не помогут их мелкие уловки и высокопарные слова.

– Но мы же не откажемся от тех, кто практикует оккультные практики и считает, что имеет благословение на любые грехи во имя «справедливости» и «всеобщего блага»? – подал голос генерал лени Дементий, который вопреки своему обыкновению был недавно вовлечен в новое для себя начинание.

– Конечно нет. Мы используем все ресурсы. Так что задействуйте ваши. И Царство вознаградит то, что заслуживает награды, – Князь умолк, жестом указывая, что все свободны.

Глава 4

– А у вас с Паулем любовь была?..

– А?.. – Лялька отвлеклась от мыслей о макияже актрисы, которая реалистичной голограммой стояла в комнате. Подобные спецэффекты перестали завораживать и даже не слишком мешали разговорам.

Как сделать такие же яркие и при этом тонкие стрелки?.. Вот перестанет она, Лялька, кормить канализационного духа, сто процентов выведет себе такие же. Ее задорные черные глаза и раньше сражали многих мужиков словно гарпун, а при таком оформлении парни и вовсе обомлеют. И даже не заметят, что из-за потери веса грудь ее убавилась почти на размер и штаны перестали быть обтягивающими.

– Извини, что спрашиваю. Просто ты сказала в больнице, что вспомнила, за что его полюбила. За что же, если не секрет? Мне просто интересно, как это бывает…

– Искры и страсть были. И он был таким искренним и открытым. В его глазах для меня было небо целиком, а в его улыбке – счастье. Потом мы поженились, озаботились тем, чтоб завести детей. Не получалось. Тут и началось… Истерики (мои)… Упреки, срывы…

– Почему ты отказалась от вспомогательных технологий?..

Эх, Артём…

– Они не отработаны… с научной точки зрения. Влекут жуткие мутации у трети эмбрионов. Их лишают жизни из-за этого…

– Но это же не жизнь как таковая, это эмбрионы. У них и души-то еще нет.

– На пятом-шестом месяце развития нет души?.. Уволь!..

– Наука это доказала и Церковь…

– Позволь, но я не верю в это. Как наука вообще может такое доказать?.. Это же предмет веры! До сих пор душу никто так и не наблюдал! А когда она появляется, узнали?! А Церковь здесь действовала, как подпевала. Извини уж. Знаешь, раньше считалось, что душа в утробе уже есть…

– Но исследования…

Лялька махнула головой:

– Признаки, которые могут свидетельствовать о том, что мы, может быть, что-то установили. Куда было проще, когда область веры существовала отдельно от области фактов.

– Ну, не знаю…

– Почитай то, что когда-то называлось философией науки. В XXI веке ее вовсю изучали в аспирантурах. И люди тогда были не такими глупыми, как нам кажется.

Артём притих, и она поняла, что перебарщивает.

– Любить всегда легко, когда все складывается. А когда нет, сразу становится ясно, что не очень-то это и любовь… – вернулась она к прежней теме.

– Он же сохнет по тебе. Видела его взгляд в больнице?

– Это не то. Я его просто привлекаю.

– Не согласен. Он в тот день сказал мне: «Это ж наша Лялька, едем к ней»!

– Может, ты и прав. Но Пауль не тот человек, который будет преодолевать какие-то трудности или терпеть расхождения с запланированной линией. Во всяком случае, не ради меня.

– Тогда он дурак.

– Ой, ты феминист.

– Кто?..

– Неважно. Понимаешь, Пауль – мужик на «полстакана».

– Что?..

– Упрощенный слишком… Глубина в чем бы то ни было ему чужда, жизнь для него однозначна. Просить его остаться со мной было бы перекройкой его личности. Так что кого выбрала, тем и получила по мозгам. Я же знала уже через пару месяцев после того, как мы начали встречаться, что он такой. Но все думала: у нас же любовь, он естественный такой, что мне еще надо?.. А когда мне так нужно было, чтобы он меня понял, он даже и не слышал, что я говорю. И развелся со мной по имейлу…

– Думаешь, он не мог бы измениться?

– Это уж его дело, а не мое, – заключила Ляля. – А для тебя любовь что такое?

– Уже не знаю, – пожал плечами Артём. – Хотелось бы, чтобы женщина осталась со мной, была со мной рядом… Чтобы ей нравилось то, что я делаю для нее… Вот как-то так…

– А она для тебя что должна делать?..

– Она? Даже не знаю.

– А надо знать. Подумай об этом.

– Ладно.

Ляля улыбнулась.

– Динка была красивая очень и такая страстная. Но потом как будто лед, – произнес Тёма.

– Одной рукой притягивает, второй отталкивает, – проговорила Ляля.

– Точно! Я все для нее делал… Но она ушла. У меня нет внешности Пауля, диссертацию я защитить не смог, перевелся на простую должность…

– У тебя хорошая внешность. Поверь, женщины по-настоящему хотят тебя, когда что-то складывается внутри и начинают чувствоваться исходящие друг от друга волны. Тогда все в порядке.

– Не знаю…

– И любовь, настоящую, сильную, ничем не подменишь и не сдвинешь. Она начинает любить твои слабости, и чем больше узнает, тем больше хочет быть с тобой. Я видела этот огонь. Он у нас с Пашкой сначала был… Потом затух, правда… Но у многих пар не тухнет. Сейчас не принято об этом говорить. Вроде женятся все, когда решают завести детей, а встречаются для взаимного удовольствия… Но на самом деле огонь-то все равно есть, даже если про него не говорят. И без него в отношениях настолько чего-то не хватает… А ты носишься и не можешь найти, чего бы в них еще запихнуть… Но никак…

– Как у Пауля с новой женой?..

– Типа того.

– Я бы женился на Динке. На руках бы ее носил… Детей бы ее любил…

– Она, Артём, хотела другого. Пьедестала. Обожания и обоготворения. От всего мира. Ты бы не мог ей этого дать, вернее, ей всего было бы мало. И чем больше ты бы ей давал, тем больше ей бы не доставало. И ты был бы несчастен, поверь, я же вижу твой характер. Тебе мягкость нужна и ласка.

– Она бы могла, если бы постаралась…

– Она с тобой была, как с представителем рода мужского вообще. А если бы она даже в тебя влюбилась, она не перестала бы изводить тебя и требовать что-то тебе неизвестное. Прилагала бы усилия, но только чтобы доказать, что она лучшая женщина на Земле.

– Лучшей женщине нужен лучшей мужчина, – Артём вспомнил какую-то старую притчу. Лялька усмехнулась: он все-таки стоял на своем.

– Я завтра снова зайду в лабораторию. Там Влад будет дежурить. Мы с ним поступали вместе в аспирантуру. Может быть, узнаю что-то еще, что нам поможет.

– Врачи в больнице и так в шоке от изменения моих анализов. Хочешь их вообще довести? – улыбнулась она.

Лялька давно забралась в кровать, пользуясь статусом больной. Хотя после начала лечения прошла уже целая неделя, и она успела почувствовать себя лучше. Как и ее кровь, которую пропустили сегодня утром через внимательную аппаратуру. О выздоровлении, конечно, было говорить слишком рано.

Ляля увидела, что Артём задремал на диване, прервав бесконечные разговоры о жизни, которые потоками лились из вечера в вечер.

– Ляля?

– А? – она подняла взлохмаченную голову.

– Я заснул. Я, наверное, пойду.

– Нет, куда ты пойдешь? Ложись здесь. Я одеяло принесу и подушку.

– Неудобно как-то…

– Что неудобно? Мы оба взрослые и свободные люди. А если уж что-то произойдет, то и ладно. Вдруг ошиблись насчет того, что между нами только дружба.

Но они не ошиблись. Это было зарождение платонической любви, которой и Платон мог бы удивиться.

Артём проснулся часа в четыре от звука плача.

– Ты что?.. – он кинулся к Ляле, опасаясь, что это обострение болезни или лекарства дали непредсказуемый эффект.

– Суслик, прости меня… Я претендую на какие-то умные истины, а сама… Когда я представляю Пауля с его белобрысыми детишками, меня такое отчаяние берет… Как же этот пес мог… Он даже слушать мои доводы не стал, сказал, что я глупости несу, он всегда так говорил, когда что-то расходилось с его мнением. Он как стена… Большая тупая Берлинская стена…

– Лялька, ну что ты… Мне очень приятно тебя слушать. Я и сам знаю, как больно, когда отношения рушатся, – он взял ее за плечо. – А ты – самый смелый и необыкновенный человек, которого я знаю. Я в этой больнице от страха умер бы…

– Я чуть и не умерла… и от страха тоже… Фрустрация, ограничение способностей! Меня выгонят с работы, а значит и из этой квартиры через три месяца, если я не восстановлюсь хотя бы на три четверти. А из меня до сих пор еда вылезает обратно. Бред какой-то!.. Эта квартира, мебель – единственное, что у меня осталось! Подлая дизайнерская кровать сюда еле вписалась! Она достанется вместе с моей несчастной должностью какой-нибудь лошади с красивыми бедрами!.. А я отправлюсь в пансионат для тех, кого списали в утиль!.. И буду до конца дней смотреть за облаками! Я даже… даже… мысли путаются… я даже думать нормально не могу.

– Ляля, Ляля, – Артём пытался успокоить рыдающую женщину. Голос его звучал мягко и небывалая уверенность – откуда он ее брал? – передавалась слушающей. – Никакого пансионата не будет. И увольнения тоже… Ты хорошо мыслишь, просто устаешь быстрее. И ты уже можешь есть хоть что-то. У тебя улучшились анализы. Врачи рты открыли, сама говоришь. Я буду рядом. Я достану еще лекарств, доработаю, улучшу… Тебе будет становиться лучше с каждым днем. Я буду… я отстою тебя перед начальством, докажу, что для ограничения нет оснований, у меня ж есть юридическое образование еще… Правда я его не закончил.

Нынче все получали по три-четыре высших просто ради саморазвития. Так было принято.

– Тёмка, не бери на себя тюк, который завтра не захочешь нести…

Но Артём был слишком близок к самому смелому и решительному выбору в своей жизни. Этот хороший мальчик, который всегда слушался родителей и учителей – так думала про него Лялька, – готов был идти на любые ухищрения, нарушать все человеческие законы и едва ли не законы физики и химии, чтобы помочь ей. Теперь она была нужна ему больше всех на свете. Он бы затух, потерялся, если бы не смог слышать ее голос.

Артём не успел ответить.

Дверь сотряс показавшийся безумным в ночной тишине звонок.

– Это что еще за…? – Лялька включила виртуальный экран своего чипа-компьютера и увидела на нем через камеру наблюдения пространство перед дверью, на котором топтался мужчина с букетом цветов. Она мигом забыла про все остальное.

– Да это Пауль!.. – воскликнул Артём, узрев знакомое лицо.

Лялька вскочила и замерла на цыпочках, глядя на экран, а затем засеменила в коридор.

– Что это он?.. – Артём был тут как тут.

– Да он опять в хлам! – воскликнула Лялька.

– Что он хочет?.. Он расстроится, если узнает, что я тут… Он же…

– Пауль, ты окончательно сдурел? Ты знаешь, сколько времени?.. – Лялька включила передатчик звука, маленьким устройством приютившийся возле косяка.

– Ляля, открой! Я люблю тебя!.. Я не мог терпеть до утра!.. Я женюсь на тебе снова!..

– Действительно в хлам, – прошептал Артём.

– Ты представляешь, насколько нелепа эта ситуация?! Иди быстро домой и придумай для жены отговорку получше!..

– Ляля, я не могу без тебя… Она меня извела… Она как мороженое, а когда поднесешь ко рту оказывается из картона… Я хочу тебя!.. И больше никого!..

– Меня отравили какие-то отщепенцы, меня рвет всем, чем только возможно, а ты опять – за старую песню?!.. – Ляля подивилась, из каких пыльных углов фактически отсутствующей фантазии бывший муж вытащил подобное сладкое сравнение.

– Ну тебя же не все время будет рвать… Пусти меня, пожалуйста… Ляленька, я прошу тебя…

– Иди проспись лучше! Я тебя не впущу!.. Не поверишь, но такое…

Ляля было приблизилась к уху Артёма, но тут дверь зашевелилась: сработал электронный ключ от замка. Девушка обомлела. Ее руки вытолкнули Артёма из коридора, и он спрятался в комнате.

– Пауль!

– Я нашел ключ от твоей квартиры…

– Ты украл его из моего стола!..

Пашка чуть не повалился в объятия Ляли, но она усадила его на вытянутую банкетку, исполненную в серых тонах, а букет отобрала и бросила рядом. Прихожие в этом доме были квадратные и небольшие, так что стоять приходилось очень близко друг к другу.

– Я люблю тебя!.. Ты в больнице сказала, что вспомнила, почему любишь меня…

– Фрустрация, зачем я вообще это сказала… Я говорила: любила! В прошедшем времени! Теперь больше не люблю. Ты со мной развелся, помнишь?!

– Я все исправлю…

– Антисоциальное проклятие! Пауль, если ты сейчас же не уберешь свой зад из моей квартиры, меня вырвет прямо на тебя!..

– Умеешь ты испортить момент… – проворчал он с укором.

– Всегда имелся данный навык!.. Но не такой хороший, как у тебя. Я налью тебе отвара из трав. И дам таблетку от похмелья и от… Ну, ты понял. Сможешь домой дойти.

– Таблетки от секса не помогают… – горестно признался Пауль в том, что отключить его влечение современная наука не смогла. – Ляля, у меня внутри все штормит, как на море… Я как увидел тебя там в больнице, понял, что жить без тебя не могу. Я и выпил-то только для храбрости… Ты же такая независимая…

Лялька вручила ему стакан и две пилюли разного цвета, которые с небывалой скоростью принесла с кухни, пока ей открывали душу. Впрочем, она все услышала. И успела незаметно отодвинуть повисшего на двери, как любопытная барышня, Артёма подальше.

– Паша, забудь обо мне. У меня теперь будет ограничение к работе и всему остальному, и скоро я и жить-то в этой квартире не буду. Отдай мне ключ. Наша с тобой история закончилась.

– Как ограничение?.. Ты же восстановишься, я знаю…

Она медленно выдохнула. Этот человек видел мир таким, каким хотелось ему.

– Вот когда восстановлюсь и выйду на работу, тогда поговорим за обедом, – произнесла она, не желая больше спорить. – Но только поговорим, а больше – ни-ни… Давай иди уже. И цветы захвати: пригодятся, чтобы перед женой извиниться.

Лялька отобрала у бывшего недопитый стакан, и в конце концов ей удалось захлопнуть за ним дверь.

– Звезда немецкого порно, натурально… – проговорила она, вновь намекая на национальные корни Пауля. Многие ее шутки имели этническую составляющую, а также ссылки на известные ей из книг подробности прошлых эпох.