Читать книгу: «Уговор на Хэллоуин»

Шрифт:

Глава 1. Бесовская ночь на крыше

Хэллоуин в нашем посёлке – это какая-то шутка, пародия на праздник. Словно кто-то притащил чужую, яркую традицию и попытался натянуть её на нашу унылую осеннюю реальность. В окнах некоторых домов и правда светились тыквы с вырезанными рожицами, но их кривые ухмылки выглядели до того чужеродно на фоне голых палисадников и вечной грязи, которую уже начал прихватывать первый морозец. Воздух пах дымом, которым топили печи, мокрой листвой и сырой землёй – запахи, знакомые с самого детства, но они никак не сочетались с заморским Днём всех святых.

– Опять бесовщину свою заморскую удумали, – проворчала бабушка, когда застала меня у зеркала. Я как раз подводила глаза жирным чёрным карандашом, стараясь сделать взгляд подраматичнее. Но ворчала она скорее для порядка, беззлобно. Перекрестив старую икону в углу, она добавила уже тише, почти шёпотом: – Смотри там, не простынь, вертихвостка. Ноги в тепле держи.

Я лишь улыбнулась ей в ответ через мутное зеркало старого трюмо. Мой наряд был до смешного простым и собранным из того, что нашлось в шкафу: короткая чёрная юбка, видавшая виды кожаная куртка и дешёвый топ с черепом, который я урвала на распродаже в городе. Дёшево и сердито, но для нашей компании большего и не требовалось. Мы наряжались не для кого-то, а для себя, для собственного ощущения маленького бунта.

Девчонки уже топтались у калитки, выпуская облачка пара. Ленка нацепила остроконечную шляпу, которая постоянно съезжала ей на глаза, делая её похожей на растерянного гнома, а не на ведьму. Светка, наша главная красотка и сердцеедка, была вампиршей. Её короткое платье с кроваво-красными вставками было, пожалуй, самым смелым, и она это прекрасно понимала, с удовольствием принимая наши шутливые комплименты и смешки.

– Ну что, вурдалаки, готовы к ночному шабашу? – хохотнула я, протягивая им пакет, в котором сиротливо поблёскивали несколько банок с коктейлями.

– Ещё спрашиваешь! – отозвалась Ленка, с громким щелчком открывая одну из банок. – Сегодня мы такого наворожим, что сам Сатана явится!

Мы пили прямо на ходу, почти не морщась. Приторно-сладкий вкус дешёвого алкоголя уже давно был нам знаком. Он быстро ударял в голову, делая мир вокруг чуточку ярче и определённо веселее. Привычная дорога до заброшенной школы, которую мы знали как свои пять пальцев, сегодня казалась таинственной тропой, ведущей в другой, потусторонний мир. Фонари горели через один, и мы то и дело проваливались в густые осенние тени.

Эта заброшка была нашим местом. Старое двухэтажное здание с пустыми глазницами выбитых окон, от которого пахло пылью и сыростью. Мы без труда забрались по ржавой пожарной лестнице на крышу – сколько раз мы уже проделывали этот трюк? Наверное, сотни. Здесь, наверху, посёлок казался просто россыпью далёких, дрожащих огней. Пронизывающий ветер трепал волосы и приятно холодил разгорячённую алкоголем кожу.

– Так, ведьмы, доставайте свои магические штучки! – скомандовала Светка, ставя на пыльный рубероид несколько дешёвых свечей из хозяйственного магазина.

Мы расселись вокруг, пытаясь зажечь их спичками, которые ломались в дрожащих от смеха и холода руках. Вся эта сцена походила на какой-то дурацкий фильм ужасов для подростков, и мы сами это прекрасно понимали, отчего становилось ещё смешнее.

– Я нашла в интернете настоящий призыв демона! – с гордостью объявила Ленка, достав телефон. Яркий экран осветил её лицо снизу, сделав его похожим на маску. – На латыни! Готовы?

Она начала читать, безбожно коверкая слова и спотыкаясь на каждом слоге. Мы тут же подхватили, скандируя бессмысленный набор звуков, больше кривляясь, чем вкладывая в это хоть какой-то смысл. «Экзауди нос, о магни инферни принципы…» – неслось над сонным ночным посёлком, смешиваясь с нашим хохотом. Мы пародировали жуткие голоса, картинно закатывали глаза и заламывали руки, изображая жриц тёмного культа.

И, конечно же, ничего не произошло.

Внезапный, особенно сильный порыв ветра разом погасил все наши свечи, оставив нас в кромешной темноте. На секунду смех оборвался. Стало отчётливо слышно, как шумит ветер в голых ветках деревьев и где-то внизу, внутри здания, тоскливо скрипит старая дверь.

– Ну вот, – разочарованно протянула Светка, нарушив тишину. – Демоны сегодня не в настроении. Зазнались.

– И холодно, – добавила Ленка, ёжась и обнимая себя за плечи. – Пошли по домам, а? Что-то я замёрзла.

Мы быстро собрали свои немногочисленные вещи и начали спускаться. Лёгкое чувство разочарования смешивалось с приятной усталостью от дурачества. Но я, опьянённая дешёвым коктейлем и ледяным ночным воздухом, чувствовала себя как-то странно. Словно внутри что-то гудело, вибрировало от нашего безрассудного веселья. Не было никакого предчувствия, просто странное, щекочущее ощущение в животе, будто эта ночь была не такой уж и обычной. Будто наш дурацкий шёпот на крыше кто-то всё-таки услышал.

Глава 2. Потерянное отражение

Попрощавшись с девчонками у развилки, где наши пути расходились, я побрела домой в гордом одиночестве. Их весёлый смех ещё какое-то время звенел в холодном октябрьском воздухе, а потом стих, оставив меня наедине с гулкой тишиной и лёгким шумом в голове от выпитого. Ноги, немного заплетаясь, сами выбрали короткий путь – через тёмный, как пасть зверя, переулок между двумя старыми двухэтажками. Днём я это место обходила стороной, уж больно мрачным оно было, но сейчас море было по колено.

Единственный фонарь, висевший на ржавом столбе, кажется, тоже отмечал Хэллоуин. Он отчаянно моргал, устраивая стробоскоп для местных котов. На секунду выхватывал из темноты обшарпанную кирпичную стену с кривой надписью, потом – гору мокрых, слипшихся листьев, пахнущих сыростью и тленом, а затем снова погружал всё в непроглядный мрак. Я шла, стараясь попадать в пятно света, словно играя в детские классики.

И вот в один из таких проблесков я его увидела. Прямо передо мной, в паре метров, стояла тёмная фигура. Я резко затормозила, а сердце, пропустив удар, ухнуло куда-то в район желудка. Первая мысль, острая и холодная, как игла – маньяк. Вторая, более приземлённая – просто пьяный, как и я. Но он не двигался. Не шатался, не дышал тяжело, не издавал вообще ни единого звука. Просто стоял, словно статуя, которую забыли убрать после какой-то выставки.

Когда фонарь снова соизволил моргнуть, я смогла его рассмотреть. Это был парень, на вид чуть старше меня. И одет он был до смешного нелепо для нашего захолустья – в длинное тёмное пальто из такой ткани, которую я видела только в кино. Но не это меня напугало. А то, каким потерянным он выглядел. Будто маленький мальчик, который отпустил мамину руку в огромном торговом центре и теперь не знает, куда ему идти.

– Привет, – его голос оказался на удивление тихим и ровным, без капли агрессии. Он прозвучал так спокойно, что мой внутренний паникёр немного угомонился.

Я сглотнула вставший в горле ком.

– Привет, – хрипло выдавила я, инстинктивно делая крошечный шажок назад, на всякий случай. – Ты кого-то ищешь?

Он медленно, очень медленно поднял голову, и наши взгляды встретились. Я невольно отшатнулась. Таких глаз я не видела никогда в жизни. Тёмные, почти угольно-чёрные, они казались бездонными колодцами. В них не было ничего, абсолютно ничего – ни злости, ни страха, ни простого любопытства. Пустота. Густая, вязкая, затягивающая пустота, в которой, казалось, тонул и без того тусклый свет мигающего фонаря. От этого взгляда по спине пробежал холодок, не связанный с ночной прохладой.

– Меня зовут Дамир, – сказал он так вежливо и просто, будто мы были не в грязной подворотне, а на каком-нибудь балу. – Извини, если напугал. Мне очень нужна помощь.

Я чуть-чуть расслабила плечи. Он не выглядел опасным. Скорее… безумно странным.

– Какая ещё помощь? – спросила я уже смелее. Алкоголь всё ещё придавал храбрости, а любопытство начало побеждать первобытный страх.

– Я потерял своё отражение, – произнёс он с абсолютной серьёзностью. – Понимаешь, я не могу вернуться домой, пока не найду его. Без него… двери просто не откроются.

Наступила оглушительная тишина. Я смотрела на него, моргая. Он смотрел на меня своими жуткими, пустыми глазами. А потом меня прорвало. Я расхохоталась. Громко, немного истерично, как я умею только после пары коктейлей. Смех эхом отдавался от стен старых домов. А парень даже не дрогнул, продолжая смотреть на меня с той же отстранённой, почти детской серьёзностью.

– Потерял отражение? – повторила я, смахивая выступившие от смеха слёзы. – Это что, новый способ подкатить к девушке? Признаю, очень оригинально. Наверное, в зеркалах не отражаешься, да? Ты что, вампир?

Я ждала любой реакции: что он смутится, обидится, улыбнётся в ответ или просто развернётся и уйдёт. Но он лишь слегка склонил голову набок, словно щенок, который услышал незнакомый звук.

– Я не знаю, кто такие вампиры, – тихо ответил он. – Но мне правда нужно его найти. Оно где-то здесь, совсем рядом. Я это чувствую.

И в этот момент мой смех застрял в горле. Он не шутил. В его голосе было столько неподдельного, глухого отчаяния, что мне стало по-настоящему не по себе. Вся ситуация была абсурдной донельзя: ночь на Хэллоуин, наш дурацкий ритуал на крыше с призывом непонятно чего, а теперь вот – парень, который ищет своё отражение. Может, я всё-таки перебрала и просто уснула где-то там, на холодной крыше, и всё это – лишь пьяный, дурацкий сон?

Но пронизывающий ветер был настоящим, и этот странный парень Дамир с глазами, как две чёрные дыры, тоже был до ужаса реальным. Что-то в его тихом отчаянии зацепило меня. Может, виноват был алкоголь, который делал меня сентиментальной. А может, просто вселенская тоска нашего посёлка, где самым ярким событием был приезд автолавки. Мне вдруг до чёртиков захотелось, чтобы эта сумасшедшая ночь не заканчивалась. Чтобы после нашего глупого ритуала случилось хоть какое-то приключение, пусть даже самое нелепое на свете.

Я глубоко вздохнула, выдыхая облачко пара, и тряхнула головой, принимая окончательное решение.

– Ладно, – сказала я, и на лице сама собой нарисовалась авантюрная ухмылка. – Пошли искать твоё отражение. Чего уж там, гулять так гулять.

Глава 3. По следам похитителя

Если бы Дамир потащил меня в сторону полицейского участка, моя пьяная храбрость тут же улетучилась бы. Но он сделал кое-что похуже. Он просто остановился посреди улицы, закрыл глаза и замер, глубоко вдыхая морозный ночной воздух. Я стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу, и чувствовала себя полной идиоткой. Спустя минуту он открыл глаза и уверенно ткнул пальцем в сторону старого, заросшего парка, темневшего на окраине посёлка.

– Оно там, – сказал он так обыденно, будто мы искали не какое-то мифическое отражение, а просто обронили ключи. – Я чувствую холодный след.

– Холодный след? – я фыркнула, отчаянно цепляясь за остатки весёлого безрассудства. Алкоголь всё ещё приятно шумел в голове, и мне хотелось продолжать этот странный спектакль. – Ты что, сказочный следопыт?

– Вроде того, – он даже не взглянул в мою сторону и первым зашагал к парку. – Моё эхо… его мог утащить Сумеречник.

– Кто-кто? – я догнала его, стараясь не споткнуться. – Сумеречник? Звучит, как имя для злодея из дешёвого комикса.

Мы свернули с освещённой улицы под тёмные кроны корявых деревьев, и я невольно поёжилась. Этот парк и днём был не самым уютным местом, а ночью и вовсе напоминал готовую декорацию для фильма ужасов. Старые качели жалобно скрипели на ветру, а голые ветки царапали небо, словно костлявые руки.

– Он не злодей, – спокойно ответил Дамир, пока мы шли по шуршащей под ногами листве. Его голос звучал ровно и тихо, будто он объяснял мне что-то само собой разумеющееся. – Он просто голодный. Сумеречники живут на границе миров, там, где свет встречается с тьмой. Они питаются чужими эмоциями, отголосками душ. Моё отражение для такого – настоящий деликатес.

Я слушала его и думала, что у парня определённо слишком богатое воображение. Наверное, перечитал фэнтези или просто решил разыграть подвыпившую девчонку. Но почему-то я всё равно шла за ним, заинтригованная этой дурацкой игрой и его непроницаемым лицом.

– И как ты собираешься его найти, этого своего Сумеречника? – спросила я, кутаясь в пальто. Холод пробирал до костей.

– Он оставляет за собой пустоту, – сказал Дамир, не сбавляя шага. – Там, где он проходит, звуки затихают, а цвета блекнут. Это и есть его след.

Я уже приготовилась отпустить очередную шуточку, но слова почему-то застряли в горле. Я вдруг поняла, что что-то изменилось. Сначала я не могла уловить, что именно, но потом до меня дошло. Стало слишком, неестественно тихо. Я больше не слышала ни скрипа качелей, ни шума ветра в ветках. Даже далёкий лай собак, который сопровождал нас всю дорогу, исчез. Я остановилась и прислушалась. Мои собственные шаги по сухой листве казались теперь глухими и ватными.

– Ты слышишь? – прошептала я, и мой шёпот прозвучал оглушительно в этой звенящей тишине.

Дамир остановился рядом. Его лицо в полумраке было похоже на маску.

– Да. Он где-то близко.

И тут я заметила второе изменение. Цвета. Лунный свет, который пробивался сквозь голые ветви, всегда был холодным, серебристым. А сейчас он стал просто серым, безжизненным. Весь мир вокруг – тёмные стволы деревьев, мокрая от недавнего дождя земля, моё синее пальто – всё стало блёклым, словно на старой, выцветшей фотографии. Алкогольный туман в голове рассеялся без следа, уступив место липкому, тошнотворному страху.

– Дамир, мне это совсем не нравится, – пробормотала я, инстинктивно делая шаг ближе к нему. Он был единственным, что казалось настоящим в этом сером, немом мире.

Он ничего не ответил, но я почувствовала, как всё его тело напряглось. Его пустые, тёмные глаза неотрывно всматривались в густую темноту между деревьями. И в этой темноте что-то зашевелилось.

Это были тени. Сначала я подумала, что мне просто мерещится от страха. Но они и правда двигались, медленно отделяясь от стволов, сгущаясь и вытягиваясь. Они не были похожи на обычные тени от деревьев. Они были объёмными, живыми, и на моих глазах принимали жуткие очертания огромных, тощих волков с вытянутыми мордами. У них не было тел, только клубящаяся, как густой дым, темнота, но я почти физически ощущала исходящий от них ледяной холод и голод.

Я застыла, не в силах издать ни звука. Дыхание спёрло, а по спине пробежал ледяной пот. Ноги стали ватными. Этого не может быть. Это просто пьяный бред, галлюцинация.

Одна из тварей, бесшумно скользнув по жухлой траве, прыгнула прямо на меня.

Я закричала. Пронзительно и отчаянно, так, как никогда в жизни не кричала. Время будто растянулось. Я видела, как этот сгусток мрака летит на меня, и в голове пронеслась одна-единственная мысль: «Вот и всё». Но в последнее мгновение Дамир, двигаясь с какой-то нечеловеческой, смазанной скоростью, рванул меня в сторону. Я неуклюже рухнула на мокрые листья, больно ударившись локтем о корень дерева.

А он встал между мной и этими тварями. И зашипел. Это был не человеческий звук – низкий, гортанный, полный такой угрозы, что у меня волосы на затылке зашевелились. Он выкрикнул несколько коротких, отрывистых слов на языке, которого я никогда не слышала, и от этих звуков сам воздух, казалось, задрожал. Тени-волки замерли на полпути, а потом, издав тонкий, похожий на скрежет металла по стеклу визг, отпрянули назад и просто растворились в темноте, будто их никогда и не было.

И тут же вернулись звуки. Зашумел ветер в ветвях, где-то вдалеке снова залаяла собака. И мир, хоть и остался ночным и мрачным, вновь обрёл свои тусклые краски.

Я сидела на холодной, влажной земле, дрожа всем телом, и не могла отвести взгляда от спины Дамира. Вся моя бравада, весь хмель, вся дурацкая уверенность в себе – всё исчезло. Остался только животный, первобытный ужас. Это было по-настоящему. Эти твари были настоящими.

Дамир медленно обернулся ко мне. Он протянул руку, чтобы помочь мне встать, и в этот момент я увидела. Рукав его пальто был разорван, а на предплечье виднелась глубокая царапина, оставленная, видимо, когтями твари. Но из раны текла не кровь. Оттуда медленно сочилась тёмная, густая жидкость, похожая на чернила или смолу. Она не капала на землю, а двигалась, словно живая, и прямо у меня на глазах втягивалась обратно, затягивая рану, пока от неё не остался лишь тонкий белый шрам.

Я смотрела на это, открыв рот, не в силах поверить. Мой простой и понятный мир только что треснул по швам и рассыпался в пыль.

– Ты… ты цела? – спросил Дамир.

Я с трудом подняла на него глаза. И впервые за всё время нашего знакомства я увидела в его бездонных зрачках что-то, кроме пустоты. Там было беспокойство. Настоящее, человеческое беспокойство. За меня. И от этого мне почему-то стало ещё страшнее.

Глава 4. Логово в старой школе

– Нам нужно в школу, – сказал Дамир. Он отдёрнул свою руку, и я увидела, что последняя тёмная полоска на его коже исчезла, словно её стёрли ластиком. Его глаза всё ещё казались пустыми, как у куклы, но в них появилось что-то новое. Какая-то холодная, стальная решимость. – Сумеречник затащил эхо туда. Школа сейчас – это как губка, пропитанная старыми воспоминаниями и эмоциями. Для него это идеальное место.

Я всё ещё сидела на холодной земле и не могла заставить себя встать. Сердце билось так сильно, что отдавало в ушах, заглушая все остальные звуки.

– В школу? – переспросила я, с трудом поднимаясь на ноги. Они меня совсем не слушались, будто превратились в вату. – В ту самую, где мы…

Я не закончила фразу. В голове, как вспышка молнии, пронеслась ужасная догадка. Наш дурацкий ритуал на Хэллоуин. Мы смеялись, кривлялись, пили дешёвые коктейли. Мы выплёскивали свою энергию, даже не задумываясь о последствиях. Неужели это мы сами его позвали? Неужели из-за нашего веселья сейчас происходит весь этот кошмар?

– Бежим, – коротко бросил Дамир, обрывая мои мысли. Он снова схватил меня за руку, и его хватка была на удивление сильной. Я и пикнуть не успела, как он потащил меня за собой.

Мы неслись сквозь ночной парк. Деревья, которые днём казались обычными, теперь превратились в скрюченных монстров с ветками-когтями. Ветер завывал в ушах, и мне казалось, что я слышу в нём тихий, зловещий шёпот. Он будто пытался зацепиться за меня, пробраться под куртку, залезть в голову. Я чувствовала, как что-то невидимое и холодное скользит совсем рядом. Пару раз я спотыкалась на ровном месте, но Дамир крепко держал меня и не давал упасть. Он бежал так легко и быстро, что я едва за ним поспевала, задыхаясь от страха и нехватки воздуха.

Краем глаза я видела, как тени за нашими спинами становятся гуще, как из них тянутся к нам тонкие, прозрачные руки. Но Дамир каждый раз оказывался между мной и ими. Он отталкивал меня вперёд, что-то бормоча себе под нос на своём странном языке. Его движения были такими резкими и точными, что я не успевала за ними уследить. В эти моменты он совсем не был похож на обычного парня. Он был как будто частью этой ночи, её порождением.

Наконец, мы выбежали из парка и оказались перед знакомым зданием. Наша заброшенная школа. Но сейчас она выглядела совсем иначе. Не просто старой и забытой, а по-настоящему зловещей. Она словно была живым хищником, который терпеливо ждал именно нас. Пустые окна смотрели на нас, как чёрные глазницы мертвеца, а обшарпанные стены казались ещё темнее и выше, чем обычно.

– Сюда, – Дамир потянул меня за угол, к маленькому подвальному окошку, которое мы всегда обходили стороной.

Оно было грязным и, казалось, заколочено намертво. Но Дамир без видимых усилий выбил прогнившие доски, и мы полезли внутрь.

Внутри была абсолютная, непроглядная тьма. Воздух был тяжёлым и влажным, пахло сырой землёй, плесенью и ещё чем-то тошнотворно-сладким и чужим. Я не видела ровным счётом ничего. По коже побежали мурашки от холода, который пробирал до самых костей. И снова эта тишина. Мёртвая, звенящая тишина, от которой начинали болеть уши. Казалось, здесь замерло всё, даже моё собственное дыхание.

Я почувствовала, как рука Дамира легла мне на плечо.

– Стой здесь, – прошептал он. Его голос звучал глухо и как-то нереально. – И не двигайся.

Я слышала, как он сделал несколько осторожных шагов вперёд. Я стояла, вцепившись пальцами в холодную стену, и отчаянно пыталась хоть что-то разглядеть в этой темноте. Она была такой плотной, что казалось, её можно потрогать руками.

И тут я его увидела. Не сразу. Сначала это было просто тёмное пятно, которое было ещё чернее, чем окружающий мрак. Потом это пятно начало шевелиться, копошиться, словно огромный бесформенный слизень, сотканный из ночных кошмаров. Это был Сумеречник. Он медленно пульсировал, меняя свою форму, и от него исходил такой холод, что у меня застучали зубы.

А внутри этой живой тьмы, как в кривом зеркале, я увидела его. Эхо Дамира. Его отражение было искажённым, вытянутым, с широко раскрытым ртом, из которого вырывался беззвучный крик ужаса. Его пустые глаза смотрели прямо на меня, словно умоляя о помощи.

– Отдай его! – голос Дамира прозвучал так резко и громко, что я вздрогнула.

Он бросился вперёд, прямо на это существо. Я видела, как он пытается прорваться сквозь живую тьму, как его руки проходят сквозь неё, будто сквозь густой дым. Но Сумеречник был как вязкая, липкая жидкость. Он обволакивал Дамира, не давая ему добраться до своего отражения. А потом, с отвратительным чавкающим звуком, тварь отбросила его в сторону. Дамир с глухим стуком ударился о стену, но тут же вскочил на ноги, готовый снова броситься в бой.

Мой мозг, до этого парализованный страхом, вдруг заработал. Ритуал. Крыша. Свечи. Наша энергия. Наши глупые шутки. Вот что его привлекло. Это мы виноваты. Я виновата!

Паника снова подкатила к горлу, но вместе с ней пришёл и прилив адреналина. Я должна что-то сделать. Что-то, что может помочь. Что-то, что отпугнёт эту тварь.

Я начала судорожно шарить по карманам, сама не зная, что ищу. Руки дрожали так сильно, что я едва могла нащупать свой телефон. Старенький, поцарапанный, но… в нём был фонарик.

С отчаянной надеждой я вытащила его. Пальцы никак не могли попасть по нужной иконке на экране, но наконец я включила фонарик на полную мощность. Яркий, чистый луч света пронзил тьму подвала.

Я направила его прямо в копошащуюся массу Сумеречника.

Тварь замерла. Всего на секунду. А потом из неё вырвался такой пронзительный, нечеловеческий визг, что мне показалось, будто само здание сейчас рухнет. Это был звук, полный боли и ненависти. Существо начало дёргаться и сжиматься, словно тая под лучом света. Оно корчилось и извивалось, пытаясь уползти от фонарика, свет которого был для него невыносимой пыткой.

Дамир не стал ждать. Он снова рванулся вперёд. На этот раз тьма не смогла его удержать. Его рука, как молния, вонзилась в клубящуюся массу, и он выхватил оттуда своё отражение. Оно было маленьким и дрожащим, но больше не искажённым.

Всё произошло в одно мгновение. Отражение, похожее на тонкую струйку серебристого дыма, влилось в грудь Дамира. И в ту же секунду его глаза… Его глаза! Они перестали быть пустыми чёрными дырами. В них вспыхнула жизнь. Появился цвет – глубокий, тёмно-карий, как мокрые осенние листья. В них промелькнули узнавание, облегчение, усталость и что-то ещё, что-то очень человеческое.

Он тяжело дышал, опёршись руками о колени. Его плечи под курткой вздымались и опускались. Он был настоящим. Живым.

Дамир медленно выпрямился и повернулся ко мне. Мы стояли друг напротив друга в тусклом круге света от моего телефона. Он смотрел на меня, и в его взгляде я видела и благодарность, и удивление, и что-то ещё, что-то очень личное и тёплое.

А я смотрела на него, и внутри у меня всё перевернулось. Страх, который сковывал меня всё это время, отступил, и на его место пришла волна такого облегчения, что у меня подогнулись ноги. А потом пришло оно. Влечение. Не простое любопытство к странному парню, а что-то гораздо более глубокое, что-то, что родилось в этой сумасшедшей ночи.

Мой мозг просто отключился. Я не думала ни о чём. Не в силах сдержать этот поток эмоций, я сделала шаг к нему. Потом ещё один. Я подняла голову, и наши взгляды встретились. Его карие глаза смотрели на меня с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание. И я просто… сорвалась.

Я потянулась к нему, обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Это был немного неловкий, немного отчаянный, но такой нужный поцелуй. В нём было всё, что я чувствовала: и уходящий страх, и накатившее облегчение, и это новое, непонятное, но очень сильное влечение. Его губы были мягкими и тёплыми, а от него самого пахло ночным холодом и чем-то ещё, чем-то неуловимо чужим, но уже не пугающим.

Его руки легли мне на талию и прижали к себе. И в этот момент, посреди грязного, холодного подвала, после всего ужаса, что мы пережили, я отчётливо поняла одну вещь: приключения только начинаются.

Глава 5. Вознесение и долг

Поцелуй оборвался так же резко, как и начался. Я отшатнулась, пытаясь отдышаться, и посмотрела на Дамира. В слабом свете фонарика на телефоне его лицо казалось до странного настоящим. На щеках проступил румянец, а в карих глазах, которые я, кажется, впервые по-настоящему видела, плясали блики. В них больше не было той пугающей пустоты, теперь там отражались растерянность и что-то тёплое, похожее на нежность.

Оставаться в этом холодном, пахнущем сыростью и смертью подвале было нельзя. Мы оба это поняли без слов. Дамир крепче сжал мою руку, и мы выбрались из подземелья в прохладную ночь. После спёртого воздуха подвала улица встретила нас запахами мокрой листвы и озона. Голова немного кружилась. Его ладонь в моей руке была тёплой, живой, и это простое ощущение заземляло, не давало мыслям разбежаться.

– Куда теперь? – мой голос прозвучал тихо и немного хрипло.

Дамир огляделся по сторонам. Его взгляд зацепился за тёмный силуэт старого сарая, который одиноко стоял на краю школьного двора, почти вросший в землю и заросший крапивой.

– Туда, – просто сказал он. – Там нас точно никто не станет искать.

Мы пробрались к сараю, стараясь не шуметь. Внутри пахло именно так, как и должен пахнуть заброшенный сарай – сухой древесной пылью, дождём и сеном. Очень много сена. Огромный сеновал занимал почти всё пространство под дырявой крышей. Мы, не сговариваясь, полезли наверх, на этот островок спокойствия посреди безумной ночи. Лунный свет пробивался сквозь щели в крыше и рисовал на сене длинные серебристые полосы.

Какое-то время мы просто лежали рядом и молчали, глядя, как пылинки танцуют в этих лунных лучах. Весь ужас, что мы пережили в парке и подвале, казалось, остался где-то далеко внизу. Здесь, наверху, были только мы, наше сбитое дыхание и тихое шуршание сена.

Я повернула голову и стала его разглядывать. Теперь, когда его глаза наполнились жизнью, я видела в них не бездну, а целую вселенную. В них была благодарность, огромная усталость и какая-то глубоко спрятанная печаль. Я протянула руку и осторожно коснулась его щеки. Кожа была гладкой и прохладной. Мои пальцы зарылись в его тёмные, чуть жёсткие волосы. Я изучала его лицо, словно ребёнок, которому дали новую, удивительную игрушку. Мне хотелось запомнить каждую чёрточку, изгиб губ, линию подбородка. Убедиться, что он настоящий, что он здесь, со мной, а не плод моего воображения.

Он накрыл мою ладонь своей и прижался к ней щекой. Этот простой жест сказал мне больше, чем любые слова. В нём было столько нежности и доверия, что у меня снова сладко защемило в груди.

Прохладный ночной воздух гулял по сараю, пробирался под одежду и холодил кожу, но там, где наши тела соприкасались, было жарко. Я не знала, кто он и из какого мира пришёл. Но в тот момент мне было совершенно всё равно. Он спас меня, а я, кажется, спасла его.

Он притянул меня к себе, и наши губы снова встретились. Этот поцелуй был совсем другим – не испуганным и отчаянным, как в подвале, а медленным, глубоким, изучающим. Его руки осторожно легли мне на плечи, потом скользнули вниз по спине, к талии, прижимая всё ближе. Я чувствовала жар его тела даже через одежду. Моя старая куртка и его пальто давно уже были сброшены в сторону и забыты. Царапающее сено, прохладный воздух и его горячая кожа – всё смешалось в один вихрь ощущений.

Его губы целовали мои, а потом стали спускаться ниже – по подбородку, к шее, к ямочке у ключицы. От каждого прикосновения по телу пробегала дрожь. Пальцы Дамира нашли пуговицы на моей рубашке и, помедлив всего секунду, стали медленно, одна за другой, их расстёгивать. Я затаила дыхание, чувствуя, как прохладный воздух касается обнажённой кожи. Он отстранился, только чтобы посмотреть на меня, и в его тёмных глазах я увидела столько нежности и желания, что у меня перехватило дух.

Он провёл ладонью по моему животу, и тихий стон сорвался с моих губ. Его прикосновения были лёгкими, почти невесомыми, но от них внутри всё сжималось в тугой, сладкий комок. Он целовал мои плечи, ключицы, спускаясь всё ниже, к груди, заставляя меня выгибаться ему навстречу. Каждый поцелуй был обещанием, открытием, исследованием самых потаённых уголков моего тела и души. Я вплетала пальцы в его волосы, не в силах сдержать дрожь, которая сотрясала всё тело. Это было не просто желание. Это было что-то большее. Словно две половинки, которые наконец-то нашли друг друга.

Когда его губы коснулись самых запретных, самых чувствительных мест, я окончательно потеряла голову, и тихие стоны превратились в нечто более откровенное. Он раздел меня полностью, нежно и неторопливо, будто перед ним было величайшее сокровище. И в тот момент, когда он вошёл в меня, я почувствовала острую, но сладкую боль, которая тут же сменилась всепоглощающим удовольствием. Я была не просто готова к этому – я этого ждала. Я жадно целовала его, притягивая к себе ещё ближе, желая, чтобы этот миг, когда два разных мира – мой, простой и понятный, и его, полный теней и тайн, – слились в одно целое, не кончался никогда.

И в самый пик, в тот момент, когда, казалось, сердце вот-вот выпрыгнет из груди, произошло нечто невероятное. Мир вокруг просто исчез. Пропал запах сена, скрип старых балок, холодный ночной воздух. Я ощутила абсолютную, полную невесомость, будто мы вдруг оказались в космосе.

Я открыла глаза.

Мы парили примерно в полуметре над сеновалом. Нас окутывало мягкое, жемчужно-серебристое сияние, которое исходило от наших сплетённых тел. Оно не слепило, а наоборот, успокаивало. Я видела лицо Дамира совсем близко. Его глаза были закрыты, а на губах играла лёгкая, безмятежная улыбка. В этом не было ничего пугающего. Только покой и ощущение, что всё именно так, как и должно быть. Это длилось всего одно короткое, но бесконечное мгновение. А потом так же плавно, как и поднялись, мы опустились обратно на шуршащее сено. Сияние вокруг нас медленно растаяло, будто впиталось в кожу.

Некоторое время мы просто лежали, пытаясь отдышаться. Я смотрела в дырявую крышу, на далёкие, холодные звёзды, и не могла поверить в то, что только что произошло. Моё тело было наполнено приятной слабостью, а в голове была звенящая пустота.

– Ты спасла меня, – вдруг произнёс Дамир.

Я повернулась к нему. Его голос изменился. Он больше не был тихим и отстранённым. Теперь он звучал глубоко и уверенно. В нём появилась сила.

Он лежал на спине, закинув руки за голову, и смотрел куда-то вверх.

– Ты не просто прогнала Сумеречника. Ты вернула мне мою суть. Моё эхо. Без него я был лишь тенью, пустым сосудом.

Он повернул голову и посмотрел мне прямо в глаза. Его взгляд был серьёзным и твёрдым.

– По законам моего мира, тот, кто возвращает утраченную суть, становится кредитором. А тот, кому её вернули – должником. Я твой должник, Алиса. И я должен отдать свой долг. Я исполню одно любое твоё желание. Каким бы оно ни было.

Глава 6. Уговор на рассвете

Желание? Какое ещё, к чёрту, желание? Он что, издевается надо мной? Моя голова и так шла кругом от всего, что случилось за эту безумную ночь, а он предлагает мне загадать желание. Словно он какой-то джинн из сказки, а не парень, у которого вместо крови по венам текут настоящие чернила. Я только что видела, как из тьмы появляются дымные волки, я была в гостях у существа, которое питается ночными кошмарами, а потом мы занимались любовью в стоге сена. Какое тут, к дьяволу, может быть желание?

Я смотрела на него и не могла отвести взгляд. Его глаза были такими тёплыми, карими, живыми. Растрёпанные тёмные волосы падали на лоб, а губы, которые всего пару минут назад так отчаянно целовали меня, были слегка приоткрыты. И в этот момент в моей голове билась только одна-единственная мысль, до смешного простая и глупая. Я хотела, чтобы он остался. Чтобы эта ночь не кончалась. Чтобы этот старый сарай с его терпким запахом сена и пыли, его сильная рука, сжимающая мою ладонь, – чтобы всё это оказалось правдой, а не сном, который растает с первыми лучами солнца.

Но я молчала. Слова застряли где-то в горле. Ну что я ему скажу? «Пожалуйста, не уходи, останься со мной»? Или, может, «Давай сбежим вместе, таинственный парень из другого мира, в мой скучный посёлок, где из всех развлечений – только пьяные разборки у клуба по субботам»? Бред. Он бы только посмеялся надо мной.

Поэтому я сделала то единственное, на что у меня хватило духу. Я подвинулась к нему ближе, почти вплотную, чувствуя, как под нами шуршит сено. Заглянула в его глаза, пытаясь без слов показать ему всё, что творилось у меня в душе – и страх, и надежду, и отчаянное нежелание его отпускать. А потом притянула его к себе и поцеловала. Это был не нежный, а скорее требовательный, даже немного отчаянный поцелуй. Поцелуй-просьба, поцелуй-мольба, в который я вложила всю себя без остатка. Я закрыла глаза, полностью растворяясь в этом мгновении, стараясь запомнить каждую деталь: тепло его кожи, вкус его губ, его ни на что не похожий запах.

…А в следующий миг я резко села на своей кровати, тяжело дыша.

Солнце било прямо в глаза сквозь щель в шторах, заставляя щуриться. В голове гудело, а тело ломило так, словно по мне проехал трактор. Я ошарашенно огляделась по сторонам. Моя комната. Всё на своих местах: старый шкаф, заваленный одеждой стул, стопка книг на подоконнике. Всё до тошноты знакомое и обыденное. С кухни доносился запах бабушкиных оладий и тихое ворчание телевизора. Запах обычного, ничем не примечательного утра.

Сон. Это был просто сон.

Я опустила голову на руки и криво усмехнулась. Ну конечно, Алиса, чего ты ожидала? Дешёвые коктейли на вечеринке, дурацкие страшилки про Хэллоуин, усталость… Вот и весь рецепт для твоего ночного «приключения». Мозг просто смешал в кучу все мои подростковые страхи, добавил пару сюжетов из дешёвых фэнтези-книжек и выдал этот яркий, безумный, но такой реалистичный сон. А последняя сцена… ну, тут всё ясно. Пора завязывать с чтением любовных романов на ночь.

Мне было и смешно, и до слёз обидно. Обидно на себя, на свою дурацкую доверчивость. Я чувствовала себя так, будто у меня украли что-то невероятно ценное, хотя этого «ценного», по сути, никогда и не было. Пустота.

Я с трудом сползла с кровати. Ноги были ватными, каждый шаг отдавался тупой болью в мышцах. Нужно было умыться ледяной водой, чтобы окончательно прийти в себя и выкинуть всю эту чушь из головы. Я поплелась к тумбочке, чтобы взять резинку для волос, и уже протянула руку, как вдруг замерла.

На полированной тёмной поверхности, прямо рядом с моим телефоном, лежал маленький, аккуратно сложенный вдвое клочок чего-то жёлтого. Он был… другим. Не похожим на обычную бумагу. Слишком плотный, слишком старый на вид. Я точно знала, абсолютно точно, что вчера вечером, когда я ложилась спать, его здесь не было. Я бы заметила.

Сердце заколотилось где-то в горле, а кончики пальцев похолодели. Руки не слушались, когда я протянула их к этому странному свёртку. На ощупь он оказался сухим, плотным и неожиданно тёплым, как осенний лист, который долго лежал на солнце. Это была не бумага. Точно не бумага. Сглотнув вязкий комок в горле, я, затаив дыхание, медленно развернула его.

Внутри, выведенные каллиграфическим, чуть старомодным почерком, блестели чёрные чернила, словно их только что нанесли на пергамент.

Там было всего три слова, которые разом перечеркнули все мои попытки убедить себя в том, что это был сон.