Читать книгу: «V.A.L.H.A.L.L.A.»

Пролог

1

— А теперь задержи дыхание... — почти шёпотом, чтобы не спугнуть дичь, сказал мужчина своему маленькому спутнику, крепко сжимавшему в руках охотничье ружьё.

— Есть, сэр, — так же тихо отозвался мальчишка и, вдохнув с неожиданно громким свистом, затаил дыхание.

Звук оказался куда громче, чем ожидал отец. Мужчина инстинктивно замер, будто сам перестал дышать. Грудь сдавило, как перед прыжком в пропасть, и он машинально прижал ладонь к земле, словно пытаясь ощутить устойчивость под собой. В голове пронеслось: Всё, спугнули... всё напрасно...

Но зверь не дрогнул. И мальчик остался неподвижен. Он по-прежнему смотрел в прицел — спокойно, сосредоточенно, будто и не заметил, что сделал что-то не так.

Отец выдохнул медленно, через нос, стараясь не потревожить пространство вокруг. Волнение отступало, сменяясь чем-то тёплым, почти щемящим. Он посмотрел на сына, и в его взгляде промелькнула гордость — тихая, чуть болезненная. Та, что приходит, когда начинаешь понимать, как быстро растёт твой ребёнок.

Они лежали в сухой траве у самого края опушки, где пахло холодной землёй, прелыми листьями и оружейной смазкой. Солнце, пробиваясь сквозь верхушки деревьев, падало на лица пятнами тёплого света, и в этих пятнах мальчик казался особенно сосредоточенным — почти взрослым.

Маленький охотник вглядывался в окуляр оптического прицела, будто и впрямь мог видеть сквозь лес, как сквозь прозрачную воду. Под густой каштановой бородой у мужчины проступила тёплая, чуть грустная улыбка.

Несмотря на свои неполные одиннадцать лет, мальчишка держал ружьё с удивительной уверенностью — хоть оно и казалось чересчур большим для его детских рук.

— Он у тебя на мушке? — спросил мужчина, не сводя взгляда с сына.

Мальчишка кивнул, но неосторожное движение сбило прицел с цели.

Тихий смешок сорвался с губ отца. Нет, он не смеялся над оплошностью. Это был тот самый смех, что пылает мягким, тёплым и сильным огнём отцовской любви. Огнём, за которым ребёнок может укрыться от ветра и гроз, от бури и вьюги. Огнём, что делает его неуязвимым перед лицом всех бед этого равнодушного и холодного мира.

Отец уже хотел помочь своему птенцу «встать на крыло», но мальчик не растерялся. Быстро исправив свою неосторожность, он снова приложился щекой к прикладу и тихо произнёс:

— Да, сэр.

Гордость. Слово, простое на вид, но внутри него — буря. Сложный коктейль биохимии, что, казалось бы, рождается из ничего: пары движений, точного взгляда, выдержки. Она начинается с тепла в груди и в следующий миг накрывает с головой, пробирая до дрожи.

Что может быть важнее для мальчишки, чем увидеть это чувство — в глазах самого сильного, самого храброго, самого справедливого человека на свете? Гордость, запечатлённую в глазах его супергероя. Гордость за него, в глазах отца.

— Тогда действуй, сынок, — низкий голос отца залил сердце мальчика огнём.

Тот повторил свой прежний манёвр, вновь заставив отца невольно дрогнуть: широко открыл рот и жадно вдохнул, наполняя лёгкие до краёв. Улыбка умиления снова смягчила суровое лицо мужчины.

Мальчик навёл перекрестие прицела на грудь оленёнка — туда, куда учил целиться отец. Туда, где должно было биться сердце зверя.

Патрон в патроннике, предохранитель снят, палец на спуске. До цели — не больше ста ярдов.

Грохот выстрела разнёсся по лесу, эхо прокатилось между деревьев.

Животное рухнуло замертво.

Ошарашенный — то ли от грохота, то ли от самого результата — мальчишка отстранился от ружья, не сводя взгляда с упавшего зверя. Казалось, выстрел ударной волной выбил его из реальности, оставив в странной, звенящей тишине, где не было ничего — кроме пульса в ушах.

— Молодец, сынок! — воскликнул отец, его голос прорвал гулкую паузу, как солнечный луч — плотную пелену тумана.

Он протянул руку и лёгким толчком в плечо вывел его из оцепенения.

Мальчишка взглянул на сияющее лицо отца — и в следующую секунду заразительная улыбка поглотила и его.

Вся страсть детского существа вновь овладела им, разбив каменную маску смятения. Он заулыбался с таким задором, на который способны только дети.

— Я сделал это, папа! — забыв о ружье, мальчишка вскинул руки вверх в победном кличе.

Отец, конечно, поругает его за такое небрежное обращение с оружием. Но это будет потом.

Сейчас — момент триумфа.

2

Тушу оленя они вдвоём дотащили до пикапа и теперь, на стареньком, но верном «Raptor», мчались домой по просёлочной дороге.

Дорога займет чуть меньше часа. Из динамиков играет кантри — надрывный голос Чарли Партона поет о безответной любви к девушке по имени Молли, а отец с сыном, беззаботно, во всю глотку, подпевают ему, сбиваясь с ритма и слов, но не с настроения.

Пейзаж за окнами медленно редеет, и вот уже лес остался позади. Впереди, будто выросшая из пыли, показалась ферма — амбар, скрипучие ворота, двухэтажный дом, видавший лучшие времена, но всё ещё крепкий… и по-настоящему живой.

Свист тормозов возвестил об остановке, и пыль, которую стальной хищник поднимал всю дорогу, наконец-то перегнала его. Жёлтые клубы, как колючее одеяло, накрыли пикап и медленно потекли в салон через распахнутые окна — принося с собой запах дороги, полевых трав и чего-то очень родного.

— Фу-у-у! — протяжно и громко возмутился мальчишка.

Пыльные песчинки оказались повсюду: в глазах, во рту, за шиворотом. Они царапали кожу, щекотали горло и даже, казалось, лезли под ногти.

— Думаешь, всё-таки стоило закрыть окна? — отец с улыбкой отмахнулся от пыльного облака.

— Да! — выпалил мальчик и весело загоготал, уже не особо стараясь избавиться от пыли.

Пикап остановился прямо перед воротами, сколоченными из потемневших от времени досок. Издалека к ним бежала девочка — в белом летнем сарафане, с русыми волосами, отливающими золотом в солнечном свете. Она весело размахивала руками и неловко перепрыгивала через высокую траву, будто пыталась не утонуть в этом выгоревшем на солнце живом море.

— А я уж начал переживать, что твоей сестры не видно… — усмехнулся отец, наблюдая за «Солнечным зайчиком», скачущим в высокой траве.

— Она маленькая и глупая, — фыркнул мальчишка и, сделав отстранённое лицо, демонстративно вскинул подбородок, как бы подчёркивая своё возрастное превосходство над менее «смышлёной» родственницей.

— Помню, ты тоже когда-то так же бежал ко мне навстречу… — сказал отец, повернувшись к сыну и изобразив на лице недоумение, сквозь которое легко проступала тёплая улыбка.

— Но теперь не бегаю, — закатил глаза «взрослый» мальчишка.

— Неужели? — отец сделал вид, будто искренне удивлён. — И что же изменилось?

— Я вырос, — ответил тот с нарочитой серьёзностью и лёгким оттенком гордого высокомерия.

— Хэх… — хмыкнул отец, вскинул руки, будто сдаваясь: — Прошу прощения. К тебе теперь следует обращаться не иначе как «мистер»?

Мальчишка прищурился, глядя на него с видом человека, которого постигло величайшее в жизни разочарование — не быть воспринятым всерьёз.

— Папа! Папа! — донеслось с поляны, и вот уже девочка почти добралась до грузовика.

Отец покачал головой, усмехаясь «взрослому» сыну, и, не удержавшись, взъерошил золотистые волосы мальчишки. Тот нахмурился ещё сильнее, выражая недовольство и старательно удерживая серьёзность.

Стальной механизм замка двери щёлкнул, и тяжёлая дверь распахнулась со скрипом. Мгновение — и ноги, обутые в армейские ботинки, оказались на земле, снова потревожив едва успевшую осесть пыль.

— Папа! Папа! — продолжала звать девочка.

Мужчина неторопливо направился ей навстречу и, подхватив на руки «солнечного зайчика», закружил её в объятиях.

— Папа! — с восторженным визгом она вцепилась ему в шею.

— Ох-хо-хо... — проворчал он с улыбкой, притворяясь, будто девочка ужасно тяжёлая.

Он кружил её секунд тридцать, пока та заливалась счастливым смехом.

— Папа, всё! — вдруг прервала его девочка, сделав голос серьёзным.

— Что случилось, зайчик? — отстранившись, посмотрел отец на деловое лицо малышки.

— Мне надоело, — незатейливо ответила она.

— Правда? — искренне удивился неожиданному повороту событий отец.

— Отпусти меня, — всё так же просто продолжила она.

Отец хмыкнул, но повиновался велению своей принцессы.

Как только ноги девочки коснулись земли, задор вспыхнул в ней снова — будто угли в кострище, вдруг поймавшие ветер. Она тут же рванула к открытой двери пикапа.

— Сэм, помоги! — крикнула она, карабкаясь на высокий порог.

Мальчик, без лишних слов, перелез на водительское сиденье и затащил сестру внутрь.

Отец на мгновение замер, поражённый внезапным озарением: как же сильно выросли его дети всего за каких-то полгода. Казалось, ещё вчера он держал в руках завернутый в одеяльце тёплый комочек плоти с огромными, бездонными глазами. Теми самыми глазами, которые пронзили его сердце и перевернули всю жизнь с ног на голову.

— Па-Па! — во всё горло закричала девочка, встав на сиденье и вцепившись в руль, от чего Сэмюэл младший мгновенно зажал уши ладонями. — ПОЕХАЛИ КАТАТЬСЯ!

Сможет ли понять капитана экспедиционных сил Сэмюэля Хантера Старшего, смотрящего на своих таких уже взрослых, но таких ещё маленьких детей? Сможет ли понять его человек, который не обладает тем же богатством, тем же сокровищем, что и он сам? Сможет ли этот человек осознать, что чувствует отец, когда смотрит на своих «взрослых» детей?

— Па-Па! — снова заорала девочка.

А Сэмюэл младший изо всех сил сжимал уши, надеясь избежать травмы барабанных перепонок от звукового оружия младшей сестры.

По спине отца накатом прошлась волна холодных мурашек, а глаза неожиданно окислились, выдавив скупые капли влаги в уголках век.

Он и сам не понял, что это было. Да и, наверное, не надо это понимать…

— Иду… — прошептал он наконец, и тёплая улыбка, как огонь в груди, толкнула его вперёд.

— Двигайся, чертёнок! — отогнал отец беснующегося ребёнка с водительского кресла и залез в кабину.

— Покататься хочешь? — с лукавой улыбкой обратился он к дочери.

— Да! — выкрикнула та, фонтанируя безумной энергией.

Сэм младший уже знал, что делать. Он обнял свою сестру и, кряхтя дотянувшись, пристегнул ремень.

Маленький чертёнок снова спутала все планы — как и в тот день, когда впервые появилась в этом мире и вынудила всех играть по её правилам.

Двигатель зарычал. Тяжёлый пикап пошёл юзом, когда весь табун лошадей, скрывавшийся в шестицилиндровом сердце стального зверя, вырвался на свободу.

Следующие полчаса принадлежали маленькой Синди…

3

Наконец измученный «ящер» припарковался у дома.

— Если ты угробишь моих детей, я тебя прикончу! — послышался с крыльца женский голос.

— Кажется, вашей маме не нравятся наши покатушки, — изобразив испуг, прошептал отец, наклоняясь к детям.

Дети звонко рассмеялись.

— Кажется, тебе достанется, — хитро улыбнулся мальчишка.

— Да, достанется! — подхватила девочка, заливаясь смехом.

— Спасибо, что вы на моей стороне, — притворно возмутился отец, затем высунулся из окна: — Вообще-то они и мои дети!

— Какая досада… — с наигранным разочарованием отозвался голос.

С крыльца вышла высокая женщина с волосами цвета выгоревшей соломы — точно такими же, как у детей. Она была статна и красива. Её загорелая кожа свидетельствовала о нелёгком труде, а распущенные волосы горели на солнце мягким пламенем. Даже неуклюжая походка из-за не застёгнутых сандалий не портила её достоинства — напротив, придавала ей живую, почти сказочную естественность.

— Привет… — прошептала она, подходя к двери.

— Привет… — так же нежно ответил он.

Это была она. Та самая девушка, которая вскружила ему голову ещё в колледже. Та, о которой он думал каждое мгновение в моменты разлуки. Та, что стала его женой. Та, что подарила ему двух очаровательных дьяволят. Та, с которой он проведёт лучшие мгновения своей жизни. Та, которую он будет любить до самого конца…

Когда они были рядом, словно воздух густел, всё менялось. Он не мог свести с неё взгляд, и она с него. Он не мог насмотреться ею, никогда не мог. Её глаза были словно омут Тихого океана, который он так часто наблюдал с вертолёта, возвращаясь с ночных рейдов в стан врага. Они так же бездонны и опасны, как глубины тех вод.

Оттягивать момент не было никаких сил. Его губы сами потянулись к ней, а она ответила взаимностью…

— Дети, закройте глаза! — успел крикнуть он дьяволятам, прежде чем их губы слились в долгожданном поцелуе.

Дети переглянулись, притихли, а потом, когда родители увлеклись, дружно взорвались:

— Фу-у-у!

Поцелуй был сладким — как глоток воды для измождённого путника. Страстным — как пламя звезды. Нежным — как перина, укрывающая в холодную ночь…

Наконец, прервав затянувшийся миг удовольствия, сопровождаемый детским возмущением, они решились открыть глаза.

— Завтрак готов… — едва контролируя возбуждённое дыхание, произнесла она.

— Угу, — у него дела с этим были ещё хуже, поэтому он просто промычал что-то невнятное и судорожно закивал.

Она положила ладонь ему на грудь и, противясь своим желаниям, приложив неимоверное усилие, отпрянула назад.

— Дети! Идём завтракать! — позвала она маленьких кошмарят, которые всё ещё старательно изображали отвращение.

— Ну всё, хватит баловаться! — она обошла машину и открыла дверь, удерживая внимание мужа, не способного отвести от неё взгляд. — Выходим! — строго, но заботливо пригрозила она своим чадам.

Девочка тут же запрыгнула на руки матери, обвив её шею, а мальчишка, соскочив с кабины, размял затёкшие ноги и бросился догонять ушедшую вперёд маму.

— Тебе отдельное приглашение нужно? — обернулась она на полпути, с прищуром глядя на мужа.

— Да, мэм. Прошу прощения, мэм. Уже иду, мэм, — лениво отозвался он, не убирая дурацкую улыбку и вскинув руку к козырьку бейсболки.

Дёрнув ручку, он распахнул тяжёлую дверь пикапа. Впереди был новый день — такой же прекрасный, как и все их дни вместе.

4

Отец уложил тушу оленя на крепкий стол под навесом. Столешница была вырезана из цельного массива дерева, потемневшего от времени. Её поверхность испещряли глубокие царапины и рытвины — следы от лезвий ножей и топоров, оставленные за годы тяжёлой работы.

— Заточил свой нож? — спросил он, проверяя большим пальцем острие своего клинка.

Мальчишка закивал, как игрушечный башкотряс.

— Отлично, — хмыкнул отец.

Он поднял нож, махнул сыну, подозвал к себе и, встав на одно колено, произнёс:

— Это твоя добыча, сын. Ты сам должен её разделать.

В глазах мальчишки читалось смятение и даже страх, но, тем не менее, он кивнул.

— Хорошо, — улыбнулся отец.

— Покажи мне свой нож.

Он убрал свой клинок в ножны, и протянул руку.

Мальчик выкинул лезвие вперёд — чуть резче, чем следовало. Клинок едва не задел ладонь отца, но тот успел её убрать раньше, чем случилась неприятность. Сэм младший тут же понял ошибку и отдёрнул руку, сжав губы.

— Нет, — строго, но без капли гнева произнёс отец.

— Прости, папа… — виновато промямлил малыш.

— Мы не так говорим, сын, — строго ответил отец.

Мальчик вытянулся в струнку и прокричал:

— Виноват, сэр!

— Вольно… — кивнул отец, и уголок его рта дрогнул.

— А теперь подай мне нож, как положено.

— Есть, сэр!

Мальчишка перехватил нож за лезвие, аккуратно, двумя пальцами, и протянул рукоятью вперёд.

Отец принял клинок, прищурился, провёл по руке и с лёгкостью сбрил клок волос. Лезвие скользнуло плавно, мягко. Ни царапины. Он едва заметно кивнул, искренне удивившись качеству заточки, но вида не подал.

— Молодец, — лишь сухо заметил он. — Отличная заточка.

Оленёнок был не крупный. Отец справился бы с ним в одиночку, не торопясь, минут за тридцать, плюс-минус. Но это была не его добыча…

— Во-первых, тушу нужно освежевать — снять шкуру, — начал своё напутствие учитель.

Несмотря на растерянность, отражавшуюся на его лице, мальчик мужественно пошёл навстречу тому, что его ожидало.

— Держи за копыто и зажми его между коленей, — отец схватил безвольную тушу за переднюю ногу и протянул её сыну.

Мальчик повиновался, точно и без лишних вопросов.

— Теперь сделай надрез по кругу, чуть ниже сустава, — отец вынул свой нож и указал лезвием место для «хирургической процедуры».

Руки мальчика дрожали, и первый надрез получился недостаточно глубоким. Но все же, острое лезвие прорезало шёрстку и грубую кожу на голени туши. Из-под тёмной шерсти проступила плоть — ослепительно белая, словно первый снег.

— Всё хорошо, сын, — заметив дрожь, отец решил его подбодрить. — Ему ты уже не навредишь. Не пытайся сделать правильно. Сейчас ты просто должен сделать.

Мальчик взглянул на отца широко раскрытыми от волнения глазами.

— Ты учишься. А ошибаться — это хорошо, — отец улыбнулся. — Продолжай…

Мальчишка шумно вдохнул, выдохнул. Перевёл взгляд на свою цель и неуклюжим движением, сделал новую попытку. Кожа стянулась, словно рукав короткой куртки, обнажив белые сухожилия. Из неровной ранки, прорезанной, неопытной рукой, до кости, проступили тёмные капли крови.

— Молодец, — отец показал большой палец.

Мальчишка робко улыбнулся и выдохнул, словно выпустив давление накопившейся нервозности.

— Теперь сделай надрез отсюда до грудины, — отец провёл кончиком ножа от места среза по внутренней части ноги до груди, очерчивая линию пореза.

Мальчик так и поступил. Но сначала нож не хотел проникать во всю глубину лезвия, в плоть туши. Каждое движение было скованным, как если бы сам клинок сомневался в своей силе. Он делал мелкие, осторожные надрезы, пробираясь вверх. Но как только первые дюймы шкуры были отделены, дело пошло быстрее.

И вот, со звуком лопающейся воздушной плёнки, клинок прошел до грудины, шкура разошлась, обнажая тёмное мясо.

Руки «взрослого» мальчишки ощутили тепло, излучаемое горячей плотью. Прошло уже несколько часов с момента, как жизнь покинула тело оленёнка, но её огонь ещё теплился внутри, словно угли потухшего костра, сохранявшие жар угасшего пламени. Он ощутил этот жар и вдруг понял — он уже не боится.

Первый шаг был сделан. Страх и неуверенность постепенно оставляли дух мальчишки, открывая перед ним истину: то, что заставляло трепетать его сердце, то, что казалось страшным и невозможным, теперь выглядело вовсе не таким пугающим. Воображение порождает кошмары куда более сильные, чем действительность. Стоило только начать, сделать первый шаг, как оказалось, что этот путь вполне преодолим. Нужно было только шагать… идти вперёд.

Он глубоко вдохнул, крепче сжал рукоять ножа и вернулся к работе. С каждым новым движением рука мальчика становилась крепче, а его действия — увереннее. И вот уже туша освежевана, мясо аккуратно разделано. Мальчик справился почти со всем сам. Лишь когда дело дошло до вырезания сфинктера животного, отец решил сжалиться над сыном и взял этот дурно пахнущий процесс на себя.

Когда работа была завершена, они отложили ножи, вымыли руки и обменялись короткими, но тёплыми взглядами — как воины после совместно выигранной битвы. Разделанное мясо было аккуратно упаковано и отправлено мариноваться в фирменном семейном маринаде читы Хантеров. Они им насладятся вечером, устроив барбекю на лужайке…

5

Экран старого телевизора занимал почти всю стену гостиной. Его поверхность дрожала и переливалась огоньками, словно оживая, и вдруг на ней вспыхнули четыре буквы, разрезая тьму. Эти буквы заставляли трепетать сердце как отца семейства, так и его юное потомство, предвкушающее незабываемое приключение в невероятных мирах, созданных воображением человека.

— О-о-о… — протяжно прошептала девочка, уставившись на экран, где пестрел вступительный ролик, сопровождавший включение старой игровой консоли.

Отец невольно перевел взгляд на источник звука. Девочка сидела, завороженно открыв рот, словно волшебный ветер уносил ее разум в сказочную страну.

В ее больших, кристально чистых глазах отражались искры салюта, огни большого взрыва — свет портала, ведущего в мир грез… В его сердце разлилась теплота, и он обнял ее, прижав к себе этот маленький, теплый комочек.

— Пап! Давай в «Призраков»! — воскликнул «взрослый» мальчишка, старательно указывая пальцем на обложку игры, которая появилась в виртуальной библиотеке, распахнувшейся на экране.

Казалось, невидимая сила пыталась затянуть мальчишку внутрь экрана, и еще чуть-чуть — он бы сорвался с дивана и полетел прямо туда.

— Не, приятель, давай в другой раз, — мягко ответил отец, с доброжелательной улыбкой остужая пыл сына.

Мальчик выразил свое разочарование, жалобно посмотрев на отца.

— В другой раз, — поспешил добавить отец, чувствуя легкий укол стыда за свой отказ. — Я уже настрелялся за свою жизнь, да и сестра твоя еще маленькая для таких игр.

Он подмигнул сыну и виновато улыбнулся. Мальчик промолчал, но, кажется, согласился с доводами отца, решив, что не стоит дуться.

Движения пальцев по стикам контроллера оживляли на экране обложки виртуальных коробок — тех самых игр, что когда-то продавались на физических носителях. Стоило навести курсор на обложку, и неподвижная картинка оживала: начинался трейлер или нарезка ярких сцен. Но отец, когда-то заядлый геймер, точно знал, что ищет, поэтому невидимый указатель не задерживался ни на секунду дольше необходимого.

И вот, наконец, он остановился на обложке с изображением красного круга, в центре которого виднелся силуэт скелета доисторического ящера. Взгляд отца застыл, а на лице медленно расплылась улыбка, полная ностальгической радости и предвкушения того самого детского восторга, который когда-то дарила ему эта игра. Его пальцы слегка задрожали, а глаза едва заметно смокли. Он нажал на кнопку, и та самая мелодия, полившаяся из акустической системы, унесла его и детей в страну приключений, безопасных опасностей и искренних детских эмоций. В этот миг Сэм почувствовал себя тем самым мальчишкой, что когда-то сидел рядом со своим отцом, в полутьме гостиной, с контроллером в руках.

Видеоигры были для Сэма обязательным ритуалом, который он разделял с отцом. Бывало, они засиживались до утра, разгадывая запутанные головоломки или погружаясь в захватывающие приключенческие сюжеты.

Современные же игры Сэм не жаловал. Трудно сказать, было ли дело в нем самом или в играх. Возможно, ему казалось, что раньше в них была душа — нечто большее, чем просто набор текстур и напыщенный сюжет. А может, старые игры нравились ему только потому, что он играл в них ребёнком, когда его сердце ещё помнило, как это — верить в сказку.

6

На улице уже стояла глубокая ночь. Ветер затих, и только потрескивание углей в костре нарушало сонную тишину округи. Тусклый алый свет, пульсирующий в такт дыханию угасающего огня, отгонял непроглядный мрак, рисуя на стенах беседки причудливые, мерцающие тени.

Они отужинали вкуснейшим мясом дичи, добытой Самюэлем Хантером Младшим, — и этот простой ужин у костра показался настоящим пиром. Дети, которые до последнего боролись со сном, крепко сжимая в руках остывшие кружки с какао и не желая отпускать уходящий день, в конце концов уснули прямо на коленях родителей.

Материнская ладонь мягко гладила золотистые кудри дочери, а отец, обняв сына, чувствовал, как его дыхание становится всё глубже и спокойнее.

Тихо, бережно, словно неся стеклянные фигурки, родители перенесли детей в кровати. Сэм на мгновение замер, глядя на спящих — их лица, освещённые мягким светом лампы, казались почти нереальными. Он вглядывался в них, будто пытался запомнить каждую черту, каждую родинку… словно видел их в последний раз. Его лицо озарила тень — не страх, не тоска, но нечто глубже. Внутреннее предчувствие, похожее на эхо, отдавшееся где-то в самом центре груди. Мысль, пришедшая внезапно и оставившая после себя горькое послевкусие.

Этот день, простой и ничем особенным не отмеченный, вписался в их судьбы золотыми чернилами. Он навсегда останется в памяти светлым пятном — как солнечный луч, пробившийся сквозь густые тучи обыденности. Он станет тем тёплым воспоминанием, которое однажды всплывёт среди суеты и забот, как вспышка забытого лета среди серых будней.

И в том мире, они воскреснут снова, где время не властно и где никто не стареет, седина никогда не коснётся каштановой бороды отца и золотистых локонов матери. А для детей, деревья всегда будут большими…

7

Мерзкий писк будильника вырвал мальчишку из сладких объятий сна. Электронный сигнал вонзалcя прямо в мозг, беспощадно разрушая покой. На часах было 6:00 утра.

Не желая поддаваться угрозам этого назойливого устройства, храбрый воин, ещё вчера сражавшийся с виртуальными чудовищами, накинул на себя защитный слой одеяла. Казалось, он спасся — звуки стали глуше, а утро, не получив доступа к сознанию, застыло за тканью. Но торжество длилось недолго. Сильная рука безжалостно сорвала укрытие, и прохладный воздух ударил в тело, заставив кожу покрыться мурашками.

— Вставай, приятель, сегодня у тебя важный день, — пробился сквозь плотную пелену сна знакомый голос отца.

Сон капитулировал. Мальчишка нехотя поднялся, умылся, оделся — и уже через пятнадцать минут они сидели за столом. Завтрак был простой, сытный и горячий: яичница с беконом, тосты, крепкий кофе для отца, какао — для юного охотника.

Затем — ружья, аккуратно уложенные в чехлы, термос, запас патронов и пара сэндвичей на дорогу, с заботой приготовленные и уложенные в школьный ланчбокс. «Raptor» рывком сорвался с места, фары прорезали предрассветный туман, и мощный мотор пронёс их по лесной дороге, к месту охоты.

Вскоре дорога оборвалась у опушки. Теперь шли пешком. Отец, уверенно ступая по лесной подстилке, без труда выследил дичь. Сэм младший шёл за своим проводником, стараясь ставить ноги на следы ног отца, внимательно осматриваясь вокруг и прислушиваясь, как учил его наставник. Вскоре они устроились за массивным валуном, заросшим мхом и облепленным кустарником. Природа вокруг казалась застывшей, словно в ожидании чего-то важного.

В сотне ярдов от них оленёнок мирно пасся, пощипывая траву, совершенно не подозревая, что за ним уже наблюдают.

— Ложись, — прошептал отец. — Медленно, без рывков.

Мальчишка уложил ружьё в ложбинку на валуне, прижался щекой к прикладу. Металл был прохладным, шершавым от потертостей, впитавшим в себя запах леса, оружейного масла и чего-то ещё — едва уловимого, но очень древнего. Его сердце билось где-то в горле, в висках стучало пульсирующим эхом, а каждый вдох казался слишком громким, словно весь лес слышал, как сильно он волнуется.

В прицеле появился оленёнок — спокойный, ничего не подозревающий. Его тонкие ноги казались хрупкими, а мягкая, дымчато-серая шерсть ловила на себе утренний свет.

Он дышал.

Он был живым.

И именно в этом... в этом была вся разница между игрой и реальностью.

— Видишь его? — шепотом произнёс отец, чуть наклонившись вперёд.

— Да… — прошипел мальчишка, не отрывая взгляда от прицела.

— Отлично. До него примерно сто ярдов.

Отец достал из нагрудного кармана дальномер, поднёс к глазу. Цифры в окуляре подтвердили его слова — 98 ярдов. Он кивнул.

— Ветра почти нет. Но помни, цель двигается. Следи за дыханием.

Он говорил тихо, но твёрдо. В этих словах не было ни капли сомнений — ни в себе, ни в сыне.

Мальчишка сосредоточился. Он почувствовал, как дрожь покидает пальцы, как плечи становятся крепче, а дыхание — ровнее.

— А теперь задержи дыхание... — почти шёпотом, чтобы не спугнуть дичь, сказал мужчина своему маленькому спутнику, крепко сжимавшему в руках охотничье ружьё.

— Есть, сэр, — так же тихо отозвался мальчишка и, втянув воздух в лёгкие с неожиданно громким свистом, затаил дыхание…

Глава I. «Белый кролик»

1

Я стоял у приоткрытого окна, успокаивая скачущее сердце, и втягивал дым с химическим привкусом сливы из энергетической сигареты. Звуки нескончаемых сирен и криков смешивались с запахом сточных вод, приправленных сладковатым ароматом синтетического дыма. Взгляд мой блуждал по голографическому рекламному щиту, закрепленному на здании торгового центра в паре кварталов отсюда — в приличном районе. Лучи лазера рисовали на полотне образ спортивной девушки, рекламирующей киберимпланты корпорации «Nexus Armor». Камера скользила по изгибам ее идеальных искусственных ног, покрытых черными карбоновыми накладками. Это зрелище завораживало, пробуждая во мне желания…

Эти супердорогие и навороченные импланты были слишком хороши, чтобы их не хотеть. Всё это, вся эта реклама вызывали во мне фрустрацию, из-за несправедливости жизни. Ведь я не могу себе позволить свой собственный киберимплант, пускай, на самом деле, он мне и не нужен…

Я посмотрел на свое запястье, где располагался смарт браслет. Рука все еще дрожала. Экран браслета мигнул, высветилось время: одиннадцать ноль ноль вечера.

У меня еще есть пара минут.

Сделал глубокую затяжку. Никотин врезал по яйцам.

После того как рухнули мои планы на службу в экспедиционных войсках — а это был, пожалуй, единственный способ улучшить свое материальное положение, не нарушая закон, — пришлось устроиться рабочим на завод корпорации «Agrotek Industries», один из не многих в нашей стране крупных производств того, что можно потрогать руками (кроме производителей оружия конечно же). Мое место — цех по сборке опорных тележек для мелиоративных машин. Проще говоря, это огромные трубы, которые перемещаются по полям на колесах и создают искусственный дождь. Вот их-то мы и собираем. Работа тяжелая, но для человека без образования платят неплохо.

В бригаде нас было трое:

Я — самый молодой и неопытный, поэтому мои обязанности можно было описать как: «подай — принеси». По этой же причине, меня заставляли бегать за сигаретами.

Второй — Боб. Я его так называл, потому что при первой встрече он сам так представился. Его специальность — оператор двурукого манипулятора. Он всегда напоминал мне капитана Мифуне, сидящего в кресле «APU», только наш «капитан» был гораздо толще, с усами, и вместо отстрела орд механических спрутов он просто соединял огромные металлические профили, из которых мы собирали тележки.

Третьего звали мистер Стилл. Он был нашим оператором сварочной машины и полной противоположностью Боба: высокий, худой мужчина со сморщенной смуглой кожей, редкими седыми волосами и очками с затемненными линзами в круглой оправе, которые, казалось, намертво вросли в переносицу его кривого и непропорционально широкого носа.

Я всего раз видел его без очков и был шокирован. Нет, они не скрывали никакого уродства — это были обычные очки с увеличительными линзами. Но образ его лица с очками так глубоко въелся в мой мозг, что их отсутствие вызвало настоящий когнитивный диссонанс. Наверное, так же человек почувствовал бы себя, увидев черепашек-ниндзя без повязок.

Брр, жуткая картина…

За обедом они обычно, забыв про еду, яростно спорили на политические темы, и прочую ерунду. Теории заговора — излюбленная тема Боба. Сегодня он решил порассуждать о том, как тайные общества манипулируют населением, используя бактериологическое оружие. Прошлым вечером, после смены, по National Geographic он посмотрел документальный фильм про какого-то паразита, живущего то ли в кошке, то ли в крысе и способного манипулировать ими.

— Вдруг нас уже заразили такими бактериями, выращенными в лабораториях? Это многое бы объяснило... — воскликнул театрально Боб и в его глазах вспыхнул огонь. — Представьте, запрограммировать такую бактерию, заразить человека, и вот уже нормальный человек вдруг становится гомосексуалистом… или, еще хуже, либералом!

Боб с бравадой вколачивал свои аргументы, высмеивая колкие замечания более рассудительного мистера Стилла.

Меня всегда забавляли их глупые склоки. Как будто от них что-то зависит в этом грёбаном мире…

Ну а пока они «вершили судьбы мира» мой мозг был занят куда более важным делом: пару минут назад пришло уведомление — вышел обзор на новую винтовку в «Call of Warfare 45», и я сгорал от нетерпения, чтобы его посмотреть. Хоть я уже давно не играл в нее, но почему-то все еще продолжал следить за всеми новостями. Может по привычке, а может из-за ностальгии, тем не менее эти новости меня волновали куда сильнее, чем уровень инфляции или очередное повышение квартплаты.

Наша бригада работала по схеме два через два, и сегодня был второй рабочий день. А это означало, что следующие два дня — выходные.

Ровно в восемь двадцать я покинул ворота завода и направился по неосвещенной дороге, ведущей к метро, не подозревая что больше сюда не вернусь. Воздух был тяжелым, а вокруг царила тишина, нарушаемая только редкими шагами да далеким гулом машин.

Метро, как обычно, было забито до отказа. Пришлось буквально с боем пробираться внутрь вагона. Кое-как протиснулся сквозь толпу, о сидячем месте, конечно, и речи быть не могло. Люди, словно напуганные овцы, продолжали втискиваться внутрь, прижимаясь друг к другу. Казалось, вагон вот-вот лопнет от давления, и мы разлетимся, как бумажное конфетти из рождественской хлопушки.

Люди стояли так плотно, что, даже потеряв сознание от духоты, ты остался бы на ногах, и твое тело обнаружили бы только на конечной станции.

К десяти сорока я дошел до своего района. На улице стояла вонь, сильнее, чем обычно. По дороге плыли мусорные пакеты, вывалившиеся из опрокинутого бака. Его, кажется, не вывозили уже недели две. То ли мусоровоз сломался, то ли просто про нас забыли — такое представить было нетрудно.

Серые бетонные здания ОЖК вздымались вверх, упираясь в ночное небо.

Проходя мимо очередного мусорного бака, я заметил гигантскую крысу, размером, наверное, со среднего пса. Мерзкая тварь копошилась в какой-то куче. Я крепче сжал трубу, которую держал в руке, готовясь отбиться, если ей взбредет в голову напасть на меня. Такое вполне можно было представить. Буквально пару недель назад, крысы загрызли насмерть девушку из соседнего ОЖК. Правда, ходили слухи, что ее убил и изнасиловал человек (если так можно назвать, то существо, а может, даже несколько «человеков»), а потом тело выбросили в мусорный бак, где её уже и обглодали голодные крысы. Но факт остается фактом: крысы не прочь перекусить человечинкой.

Я осторожно пробирался вперёд, стараясь не шуметь. Ботинки хлюпали по мутной воде, но взгляд не отрывался от крысы — пока наконец не разглядел, чем было занято это мерзкое создание.

Тело пронзило, будто ударом молнии — мышцы свело, а в голове вспыхнула дикая, животная мысль, насквозь пропитанная ужасом.

Длинные седые сальные волосы плавали по поверхности грязной воды, скрывая морщинистое, смуглое лицо, похожее на иссохший плод. Голова бедолаги дергалась, погружаясь в сточные воды в такт движениям крысы. Словно порождение кошмара, сошедшее с экранов дешевых фильмов про мутировавших тварей, существо рвало куски плоти с бездыханного тела, которое когда-то было человеком.

Я узнал бедолагу. Видел его каждый день вот уже два года, с тех пор как переехал сюда. С раннего утра до позднего вечера он сидел на лавочке у подъезда и доставал прохожих неизменным вопросом:

«Не найдется ли пары центов?».

Я привык к нему, даже перестал обращать на него внимание. Он сидел там и зимой, и летом. А потом вдруг исчез. Это было в прошлом январе, кажется. Он пропал на несколько недель, а может, на пару месяцев. Я даже не сразу заметил, что что-то изменилось в моем привычном ритуале дня.

А потом, он вернулся. Такой же, с теми же вопросами, которые раздражали меня так же, как и раньше. Такой же, но не совсем. Теперь у него не было правой ноги чуть ниже колена. Я не знал, что с ним случилось. Может, он перепил и отморозил ее, а может, на него напали. Возможно, даже крыса. А может, кто-то вспылил и избил его.

Помню один день, такой же, как и все остальные. Он сидел на своем привычном месте, раздражая прохожих своим вечным вопросом. Но в этот раз на его иссохшем теле висел черный военный китель, а на груди блестели ордена. Мне стало искренне интересно, кем он был и что привело его к такой жизни, но я так и не нашел причин почему было бы уместно спросить его об этом.

Но теперь это не имело значения. Он лежал в сточных водах, пожираемый крысой.

Как давно он тут лежит? Сколько человек прошло мимо, наблюдая эту картину? Как давно он перестал быть человеком и стал просто трупом, чьим-то обедом, пищей? Может, он перестал быть человеком еще до смерти, до того, как стал просто мясом, вещью? Сколько человек прошло мимо, видя, как пожирают человека? Или они видели лишь мясо? А может, и эти люди давно перестали быть людьми?

Вот и я просто отвернулся и прошел мимо, стараясь не привлекать к себе внимание голодной твари.

Я ускорил шаг и через пару минут был у своего подъезда. Оттолкнув тяжелую металлическую дверь, электромагнитный замок которой давно не работал, вошел подъезд.

Дойдя до лифта, обнаружил, что возле него стоят два подростка. Это означало, что его наконец-то починили. И банда, следящая за «порядком» в нашем ОЖК, установила плату за проход.

Я жил на девятом, поэтому на лифте только поднимался — особенно после работы, когда ноги гудели.

В десять пятьдесят пять я перевел два кредита на счет «охранника», дождался кабины и зашёл внутрь.

Доехал до своего этажа.

Коридор встретил меня привычной картиной: разбитая плитка, грязные стены, тусклый свет редких ламп. Я машинально проводил взглядом потолок — там, где когда-то работали голографические проекторы, теперь зияли пустотой проржавевшие крепления. Старые жильцы, наверное, уже и не помнили, что когда-то поднимали глаза не на облупившийся бетон.

Дом, словно маньяк из старого ужастика, натянувший на себя чужое мёртвое лицо, пытался скрыть своё уродство. Лишь через редкие пробоины в этой разложившейся коже проглядывала его истинная сущность.

Вдруг тишину лестничной клетки разрезал высокий голос с мексиканским акцентом:

— Эй, pendejo!

Моё тело замерло, мурашки побежали по спине.

«Твою мать!» — проскочило в голове.

Приложив над собой усилие, обернулся и увидел двух подростков. Их имён я не знал — с соседями я почти не общался, но и без слов было ясно: эти парни из банды. Жилистые и сухие, несмотря на юный возраст, их тела, едва прикрытые баскетбольными майками, были покрыты татуировками. Одна из них выделялась особенно — череп без нижней челюсти, увенчанный короной из ножей. Это был их знак, символ принадлежности к банде «Черепа».

Всё это время, что я жил здесь, я старался держаться в тени и избегать контактов с ними. Я платил. Регулярно. Каждый месяц. Как квартплату. Как дань за то, чтобы меня не трогали, чтобы я мог спокойно жить и не бояться, что меня порежут в коридоре.

Но теперь они заинтересовались мной — и это означало только одно: я где-то облажался.

Тот, что слева, вертел в пальцах нож-бабочку, заставляя лезвие выписывать восьмёрки. Его напарник, с татуировкой в виде черепа на щеке, шагнул вперёд, вонзив в меня взгляд.

— У нас к тебе разговор, — сказал он.

— Я всё переведу, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Ты уже на неделю просрочил. — он криво усмехнулся. — Босс не любит, когда его кидают на деньги.

— Я забыл, — сказал я. — У меня были дела...

— Дела, — передразнил он. — Сидишь в своей норе, в игрушки играешь, а про нас забываешь. А мы тут, между прочим, охраняем твой покой. Чтобы ты мог спать спокойно и не бояться, что к тебе вломятся.

Я промолчал. Потому что это была правда. Их банда контролировала этажи, лифт, душевые. Без их «крыши» меня бы уже давно ограбили или зарезали.

— Короче, — продолжил он, — цена выросла.

У меня внутри всё похолодело.

— Как выросла? — спросил я. — Мы же договаривались...

— Рынок, брат, — он развёл руками, изображая сочувствие. — Инфляция. Боссу нужно платить людям. Сам понимаешь.

— На сколько?

— Штука.

— Тысяча?! — я едва не поперхнулся. — Это в два раза больше!

— Ты нас не учи, — он шагнул ближе. — Босс сказал — штука. Значит, штука.

Я перевёл взгляд на второго. Он молчал, только ухмылялся, продолжая крутить нож.

— У меня нет таких денег, — сказал я. — Я работаю на заводе. Моя зарплата...

— Не мои проблемы, — он оскалился.

Шестнадцать семьсот баксов, выходил у меня оклад, в лучший месяц, а обычно на пару тысяч меньше. И теперь получалось, за комнату отдаю шесть и еще четыре за «охрану».

Но я промолчал. Их доводы в виде репутации «Черепов» не позволили словам мольбы сорваться с языка.

— Короче, — он достал из кармана карточку с номером счёта и сунул мне в руку. — До вечера деньги должны быть. Штука.

— И ещё, — он наклонился ближе, понизив голос, — про прошлые просрочки, терпение Босса не железное, pendejo. Ещё раз забудешь — мы с тобой по-другому поговорим.

Он похлопал меня по щеке, развернулся и пошёл к лестнице. Второй ухмыльнулся, сплюнул на пол и последовал за ним.

Я стоял на лестнице, сжимая в руке карточку. Ладони вспотели. Сердце колотилось где-то в горле.

— Целая тысяча долларов, — прошептал я. — Твою мать.

Я добежал до своей комнаты, отсканировал ID на запястье, нажал на кнопку. Засовы с тяжелым грохотом заскользили.

Стальная, толщиной в дюйм, она была жизненно важной необходимостью. Воровать у меня было нечего — разве что игровую приставку, да немного еды в стареньком холодильнике. Но все же перспектива быть зарезанным каким-нибудь наркоманом, ворвавшимся в комнату ради пары бананов, протеиновых котлет и пачки макарон, как-то не вписывалась в мои планы на жизнь. Поэтому на двери не получилось сэкономить.

Стальной звон возвестил, что дверь заперта и я сразу кинулся проверить остаток на счету. Новость была неприятной: там был минус…

Ситуация была кошмарной, но всё ещё не критичной. Деньги придётся перевести — выбора не было. Поэтому пришлось еще глубже залезть в кредитку.

Деньги, взятые в займы, уплыли с моего кредитного счета, которые придется возвращать под шесть процентов годовых.

Дзынь! — металлический звон оповестил, что еда разогрелась. Я поставил сигарету на зарядку и достал из микроволновки горячий полуфабрикат. Сжимая в руках ужин, рухнул в компьютерное кресло, впервые за день ощутив некое подобие спокойствия.

«Нахрен всё!» — мысленно произнес я, отгоняя последние следы тревоги.

В конце концов не случилось ничего такого, чего не могло случиться, — «Ты всегда знал, что так будет».

Выкинув в мусорку бамбуковые палочки и отдав предпочтение столовым приборам, которые возможно удержать в руке, быстро расправился с лапшой с кусочками синтетической утки.

Закончив трапезу, швырнул пустую пачку в сторону мусорки и нажал на заветную кнопку, встроенную в верхний край серебристой коробки. Прямоугольник совершенной формы со сглаженными краями и почти незаметными отверстиями для вентиляции был выполнен из фрезерованного дюралюминия, с характерными следами от фрезы, переливавшимися на свету. Эта коробка едва ли вписывалась в общий стиль моей комнатушки и наверняка привлекла бы внимание любого, кто странным образом оказался у меня в гостях. Но, на сегодняшний день, проверить это на практике мне пока не довелось.

Мягкий неоново-синий свет замигал, очерчивая контур кнопки. Послышалось тихое гудение вентиляторов охлаждения.

Натянул на руки беспроводные тактильные перчатки и водрузил на голову шлем погружения в виртуальное пространство.

Пару секунд я находился в этом ничто, пока система готовила к запуску систему. Хотя, возможно, это длилось целую вечность — или просто усталость, приправленная синтетическим кофеином, искажала восприятие времени.

Не успел мой мозг сформировать эту мысль, как ультратонкие дисплеи, спрятанные в окулярах шлема, вспыхнули белым.

В этот момент в ушах, словно приближаясь издалека, начал нарастать звук. В нем были слышны скандинавские мотивы — глухие удары барабанов, протяжные звуки рога и шепот ветра. Звук рос, пока не обрушился на меня, как волна, разбивающаяся о волнорез. Перед глазами вспыхнули буквы, сложившиеся в слова:

V.A.L.H.A.L.L.A.

2

Вспышка — и я лечу в пустоте, окутанный столбом разноцветного света. Скорость падает, и перед центром экрана появляется точка. Она растет с каждым мгновением. Вот она размером с апельсин, нет — с арбуз, и продолжает увеличиваться, пока не превращается в планету, чуть меньше Луны. Ее поверхность покрыта зелеными просторами, снежными горами и озерами. Я продолжаю приближаться, и она уже полностью заполняет мой взор. Грохот смолкает, а разноцветный столб света растворяется в воздухе, как по волшебству.

Я обнаруживаю себя стоящим на лугу, вокруг раскинулось одеяло из пышной растительности, а в синем небе блуждают редкие белоснежные облака, за которыми прячется солнце. Яркий запах свежей травы, расстеленной у опушки леса, заставляет меня глубоко вдохнуть, наслаждаясь ароматом природы. Новый шлем оправдывает все ожидания — не зря за него отдал месячный оклад.

Встроенный в шлем нейроинтерфейс считывает микроимпульсы моего мозга, и аватар оживает. Разминаюсь, привыкая к своему виртуальному телу, одновременно осматривая округу. Я оказался ровно в том же месте, где вышел из симуляции два дня назад.

Это был «LV-408», или «Эвентир» — так назвали эту планету после крупного обновления, когда добавили новую игровую зону. Некогда просто каменный булыжник, болтающийся в цифровой пустоте, она превратилась в собирательный образ всех фэнтезийных миров.

Но это было давно, и время расцвета «Эвентира» кануло в лету. От былого очарования уже осталось мало что. Но эта планета все еще остается местом, где легко и относительно «дешево» можно нафармить опыта и мусорного лута, так что она словно дешевая закусочная все еще популярна у непритязательных игроков.

Здесь прошла львиная доля моего детства. И, как оказалось, после приобретения шлема HitorySuper17-й версии, здесь еще и приятно пахнет.

Я беру рог, висящий у меня на поясе, набираю воздух в легкие и протяжно трублю. Звук разносится по округе, распугивая птиц и созывая моего верного товарища.

Проходит полминуты, я вглядываюсь в небо, ожидая ответа, и уже готовлюсь затрубить снова, как вдруг раздается пронзительный вопль. Он разрывает воздух, рассекая слух, словно острейшая бритва, режущая кожу при неаккуратном бритье. Этот вопль причинит «муки» любому, кто окажется в радиусе его действия.

Огромная тень мелькает слева от меня. Я чувствую движение воздуха над головой и невольно поднимаю глаза.

Гигантская туша, совершив резкий маневр, взмахом широких крыльев замедляет многотонное тело. Плотная волна ветра бьёт о землю, вздымая травяное море. Тень замирает в воздухе — и с грохотом, разрывающим тишину, словно удар молнии, обрушивается на землю, поднимая в воздух чёрные клочья дёрна.

Я вижу, как худое, но мускулистое тело приподнимается на жилистых конечностях, напоминающих крылья летучей мыши. Длинная шея, увенчанная топорообразной головой с небольшой челюстью, изгибается и раскачивается. Кожаные поводья с золотой окантовкой, пристёгнутые к пасти, свисают вниз — к седлу, водружённому на холке гиганта.

Это был мой питомец — дракон по кличке «Рекс». Я назвал его в честь тираннозавра-рекса. Может, стоило придумать что-то более подходящее для дракона, вроде: «Анкалагон» или «Балерион», а может, «Фафнир». Но назвал как назвал… Хорошие мысли часто посещают меня гораздо позже, чем следовало бы.

Он склонил голову и подполз ко мне, упираясь ноздрями в мою грудь. Я ощутил давление его горячего дыхания, а благодаря новому шлему — еще и запах.

«Пожалуй, поставлю в настройках, чтобы запахи немного приглушались…» — подумал я, пытаясь не морщится от резкого «аромата».

Провел рукой, закованной в железный латный доспех, по покрытой чешуей голове дракона. Я скучал по нему. Пусть он всего лишь виртуальная модель, но управляется он искусственным интеллектом — и ключевое здесь слово «интеллект». Современные ИИ устанавливаются в сервисные гуманоиды, и они могут поддержать разговор практически на любую тему, если, конечно, есть доступ к сети. Пусть в симуляции используются более слабые ИИ, но Рекс точно не глупее собаки.

Я купил его ещё яйцом. Конечно, я не горел желанием играть в «мамочку» дракона — будь у меня больше денег, взял бы сразу взрослого. Первый год, пока он не окреп, был совершенно бесполезным. Кататься на нём было нельзя — слишком мал, брать на квесты — опасно, слишком слабый, беззащитный. Нет нет, я не жалуюсь. За эти три года, особенно после того, как он набрался сил, мы успели хлебнуть приключений сполна. И теперь ни за что не променял бы его на другого дракона.

Сопровождаемый лязгом доспехов взобрался на спину тридцатифутового гиганта, закрепился в кожаном седле, сжал поводья и потянул их. Дракон встал на дыбы, перенеся вес на мощные задние лапы, украшенные кинжалообразными когтями. Крылатый ящер завопил, развернул крылья и с грохотом ударил ими, продавливая воздух. Мгновение — и следующий взмах резко подбросил нас вверх.

Мы направились на запад, туда, где находился портовый город. Мне нужно было как можно скорее покинуть планету.

Полет — тот самый миг свободы!

Я чувствую, как под ногами сокращаются мощные мускулы зверя, приводящие в движение широкие крылья. Я ощущаю давление ветра лицо и даже немного мерзну.

Внизу проплывают леса, где идут сражения. Кто-то штурмует замки, а вдалеке зловеще пылает огромный вулкан, изливаясь реками лавы и служа пристанищем древнего зла.

Мы пролетаем над заснеженными горами. Внизу слышится грохот — видимо, кто-то пошел в рейд за головой Короля гоблинов и ненароком потревожил Каменных Великанов. В иной раз я бы ввязался в этот бой: за поверженного великана можно получить много очков «опыта», а если повезет — редкий лут. А если очень повезет — даже легендарный.

Когда мы добрались до места назначения, уже сгущались сумерки. Стены города «Первых Королей», высеченные из огромной белой скалы, омываемые черными водами океана, раскинулись внизу. Городские террасы, усыпанные разноцветными огнями, пестрели торговыми рядами. Здесь толпились игроки, спешащие развлечься, и хитрые торговцы, готовые за бешеные монеты всучить любую безделушку.

За горизонтом, там, где возвышался вулкан, багровел кровавый закат, распространяя в голубом небе метастазы тьмы. Это означало только одно: начинается масштабный ивент.

«Будет крутая заварушка…» — подумал я. — «Масштабная битва… Но сегодня у меня другие планы.»

Мы рухнули возле ворот крепости, подняв пыль и распугав NPC. Я слез с седла, похлопал по шее дракона, попрощался и приказал ему улететь. Как только он скроется из виду, он дематериализуется из реальности симуляции и станет неуязвим. Я не буду бояться за его судьбу.

Массивные деревянные ворота, обшитые золотом, украшала резная надпись на языке «Квенди», обозначавшая зону, свободную от PvP. Никто не мог принести сюда войну — это была безопасная зона. Даже если ты достанешь меч и попытаешься напасть на другого игрока, лезвие пройдет сквозь тело, словно сквозь призрака.

Здесь всегда играла веселая музыка, можно было насладиться театральными представлениями, раскрывающими лор планеты, или, для более дотошных, посетить Королевскую библиотеку, где собраны свитки и книги обо всем на свете.

Замок короля и центральная крепость были неигровыми зонами, то есть они были просто пустышками, внутри них ничего не было. Перед их воротами стояли стражники в серебряных латных доспехах с длинными белоснежными плащами, и при попытке приблизится к ним разрубали на части незадачливого игрока. Стражники — единственные кому была дарована власть «богами» убивать здесь.

В остальных частях города, доступных игрокам, располагались торговые ряды. Здесь можно было приобрести практически любой игровой предмет, а также взять контракты, за выполнение которых получаешь монеты — местные стилизованные кредиты.

Я зашагал по брусчатке, направляясь к причалу. Там уже стоял корабль с парусами цвета индиго и изображением древа на полотне. Он был готов к отплытию.

Взглянул на встроенные часы в углу визора шлема, просто чтобы лишний раз убедиться, что успеваю. Времени было еще достаточно. Быстрым шагом направился к кораблю, проходя сквозь бесплотные аватары, снующие беспорядочно и, казалось, бесцельно, словно встревоженные муравьи.

Запрыгнул на ступеньку, и вступил на борт судна.

Иллюзия волшебного мира растворилась, и передо мной возник стандартный интерфейс порта Валгаллы — голографический дисплей в стиле скандинавского хайтека. По краям мерцали рунические символы, а в центре парила трёхмерная карта миров, стилизованная под древо Иггдрасиль. Его ветви усыпали разноцветные шары-планеты, переливающиеся как новогодняя гирлянда.

Я ввел сетевой адрес и пролетев сквозь бесконечные ветви, оказался перед плодом, похожим на маленькую планетку. Вокруг нее вспыхнул синий ореол, в воздухе возникло меню.

Еще щелчок по кнопке «Переместиться сюда», и радужный мост мягко подхватывает мое сознание и уносит к цели, сопровождаемый эхом древних горнов, звучащих где-то в глубине интерфейса.

3

Это случилось несколько дней назад.

На улице была уже глубокая ночь, а я только что закончил длинный квест и теперь разыскивал вход в пещеру горных троллей, чтобы спасти пони, которых эти твари украли у местных крестьян. Обычный сгенерированный квест — я выполнял его уже сотни раз.

На поиски логова ушло около получаса. Каждый раз тролли возрождаются в разных местах и утаскивают бедных пони в новые пещеры. Обычно я находил вход быстро, но сегодня он оказался спрятан в складках горы и замаскирован кустами, поэтому я прошёл мимо целых три раза. Лишь с помощью магии следопыта удалось обнаружить скрытый проход.

Из мрачной расщелины веяло неприятным холодом, пробирающим до костей. Зловоние разложившейся плоти окончательно убедило меня, что я на верном пути.

Зажег факел. Оранжевый свет обдал меня теплом, прогнав мурашки и оттеснив тьму.

Я двинулся вперед. Под ногами хрустели кости, обильно покрытые паутиной. Эта картина меня не пугала, хотя нейроинтерфейс, воздействуя электрическими сигналами в определенные участки мозга, старался убедить мое тело в обратном.

Вдруг наушники шлема воспроизвели звуковой сигнал — пришло сообщение. В углу моего HUD всплыло пуш-уведомление.

Обычно я бы его проигнорировал и вернулся к нему после квеста, а то и вовсе забыл бы на пару дней. Но внимание сразу приковала аватарка отправителя — знойная красотка с неоново-синими волосами.

Пиксельная картинка, выполненная в стиле неоретропост игр, напоминала изображение, собранное из мозаики. Оно одновременно, скрывая все детали лица, вполне передавало всю изящную красоту незнакомки.

В недрах моего сознания вспыхнула искра интереса.

Так что я не стал долго думать и открыл сообщение.

Внутри — только пригласительная ссылка в приватную чат-комнату.

Да, это было подозрительно, но меня уже пожирало любопытство. Не дожидаясь, пока мозг включит рациональность и начнёт нашёптывать сотню причин, почему этого делать не стоит, я нажал на ссылку.

Меня встретило помещение, больше похожее на пентхаус какой-нибудь звезды с обложки «Звёздного обзора». В центре — круглый прозрачный стол, плавно парящий над полом. По обе стороны — два белоснежных кресла, словно отлитых по анатомии человеческого тела. Они тоже левитировали, ни к чему не прикреплённые.

«Крутое местечко...» — подумал я присвистнув.

Осмотрелся и мой взгляд зацепился за стеклянную дверь, ведущую на открытую террасу с бассейном. И в этот момент, будто по скрипту, из воды начал подниматься изящный силуэт.

Девушка.

Она двигалась плавно, словно кошка.

Неоновые блики танцевали в её волосах, по белоснежной коже стекали капли воды. Спортивное тело было прикрыто лишь тонкими полосками виртуальной ткани, скрывавшими ровно столько, чтобы подогреть воображение.

Она вышла из бассейна и сделала пару шагов. По её телу пробежала волна синих искр, и в ту же секунду купальник растворился, уступив место чёрному обтягивающему комбинезону — он складывался из тысяч шестигранных пластин незнакомого мне материала.

Время словно застыло. Прекрасная незнакомка приближалась, а я не мог оторвать взгляд. В её движениях сливались сила и грация, в каждом шаге чувствовалась хищная уверенность. Это было воплощение притягательной опасности.

Изящные, но сильные ноги завершались кибернетическими ступнями на высоких каблуках — изогнутые металлические клювы, острые и безупречно выверенные по форме. По коже, вдоль ног, тянулись тонкие каналы с синим светом, обвивая бёдра белыми кольцами и очерчивая рельеф пресса. Лучи исчезали под короткой белоснежной курткой, скрывавшей небольшую, но упругую грудь.

Свет снова вспыхивал на тонкой шее и, поднимаясь вверх, вливался в её волосы, уложенные в воздушное каре, будто дышавшее светом в такт биению сердца.

Я не верил своим глазам, незнакомка была словно воплощением моих грез. Тем идеалом женской красоты, что полунамеками витал в моем разуме, и вот в это самое мгновение наконец обрел ту истинную красоту и завершенность.

Она была совершенна.

Незнакомка остановилась в шаге от меня. Сквозь круглые серебристые очки её взгляд пронзал в самое сердце. Губы шевельнулись — и из динамиков моего шлема раздался голос: уверенный, немного хрипловатый, с едва уловимыми нотками флирта.

— Привет, Воин… — произнесла она медленно, будто пробуя слово на вкус.

От её тембра по спине побежали мурашки. Глубокий, немного надменный голос будто зацепил что-то внутри — и это «что-то» ожило.

— Привет… — мой ответ прозвучал глухо, почти с надломом.

Её губы тронула едва заметная улыбка, больше похожая на намёк. Одним мягким, но уверенным жестом она указала на кресло сбоку.

— Садись.

Мне понадобилось пару секунд, чтобы оторвать взгляд и осознать, что она сказала. Я кивнул и опустился в парящее кресло, которое тихо заскользило вниз, подстраиваясь под моё тело.

Незнакомка устроилась напротив. Движение — плавное, но без лишней женской кокетливости, скорее хищное. Закинув ногу на ногу, она чуть подалась вперёд, и в этот момент подняла очки на лоб. Неоновые пряди волос вспыхнули светом и заскользили между стёклами, а её лицо открылось полностью.

Восточные черты — тонкие, выверенные, как штрихи в каллиграфии. И глаза. Глубокие, тёмно-карие, с крошечными молниями в радужке. Они мерцали, переливались, будто внутри спрятан магический плазменный шар. И мне показалось, что эти разряды бьют прямо в меня.

Мое сердце забилось чаще, а в горле, кажется, иссяк весь запас влаги.

— Как дела? — спросила она непринуждённо, будто мы были старыми знакомыми.

Я почувствовал, как щёки начинают предательски теплеть.

— Э… нормально. А у тебя? — мой ответ прозвучал неловко, и я сам это услышал.

Она звонко рассмеялась, откинув голову назад. Смех был живой, почти искренний.

— Прости, — сказала она, всё ещё улыбаясь. — Просто хотела разрядить обстановку. — Прекрасная незнакомка пожала плечами, как бы между делом, и добавила: — Ты выглядишь напряжённым.

Я попытался изобразить улыбку и слегка развёл плечи, выпрямив спину.

Секунду она смотрела на меня изучающим взглядом, с едва уловимой улыбкой, а потом одернулась и натянув на лицо маску официозности, начала:

— Ладно, к делу, — тон её стал чётким, собранным, но в глазах всё ещё плясал лукавый огонёк. — Зови меня Афина. У меня к тебе деловое предложение… — она сделала лёгкую паузу, позволяя словам осесть. — Если, конечно, тебе интересно.

Она приподняла бровь и чуть склонила голову — движение, в котором было что-то кошачье.

Я нахмурился, но всё же кивнул.

— Ну… я слушаю.

Афина хмыкнула.

— Мне нужно пройти один очень сложный квест. И для этого мне понадобится помощь.

— Моя помощь? — уточнил я.

— Твоя, — она нахмурилась с лёгким оттенком обиды. — Или ты откажешь?

— Просто… неожиданно, — я пожал плечами. — Не уверен, что подойду на эту роль.

— Прибедняешься? — прищурилась она, изучая меня так, будто читала мелкий шрифт в пользовательском соглашении.

Я снова пожал плечами, стараясь скрыть, что уже заинтригован.

— Я наблюдала за тобой, — её губы тронула едва заметная улыбка. — И пришла к выводу, что ты справишься. Тем более… я хорошо заплачу.

Щелчок пальцев — и в её руке из воздуха появилась пачка золотистых купюр.

Я сам не знал, что сводило меня с ума сильнее: эта эффектная девушка с неоновыми волосами, глядящая прямо в душу, или сияние виртуальных банкнот в её ладони.

— Ну? — она чуть склонила голову, смотря на меня лисьим прищуром. — Что скажешь?

— Наблюдала за мной? — Прошептал я и перевёл взгляд с денег на её глаза, где плясали синие молнии. — Мы встречались раньше?

Её губы растянулись в хитрой улыбке.

— Так что?

Не дожидаясь моего ответа, она небрежно бросила пачку. Я поймал её на автомате — и тут же увидел, как баланс счёта вырос на десять тысяч долларов. Не виртуальных кредитов, а самых при самых настоящих долларов!

Тёмно-синие губы нарисовали в воздухе поцелуй, и мне показалось, что сердце на секунду остановилось. — Это просто подарок… потому что ты мне нравишься, — она подмигнула.

Я сглотнул, пытаясь справиться с бурей эмоций, и выдав что-то вроде уверенной ухмылки, сказал:

— Ну… в таком случае, я согласен.

— Отлично! — Она чуть не подпрыгнула от радости, хлопнув в ладоши по-детски, но уже через миг снова была собранной и хищно спокойной.

— Итак, что я должен делать? — я взял себя в руки (далось мне это совсем не легко) и посмотрел на неё.

— Найти одного NPC, — Начала брифинг Афина. — Я пока не знаю, как он выглядит или где находится. Но я его вычислю. А ты доберёшься до него и… убьёшь. Затем — извлечёшь из тела информацию. — Она достала из-под куртки нож и вонзила его в стеклянный стол. По поверхности поползли трещины, словно корни мёртвого дерева.

Пока она говорила, я снова ловил себя на том, что изучаю её: плавный ритм дыхания, едва заметное движение мышц под кожей, холодный блеск в глазах. Эта комната явно имела графику выше стандартной Валгаллы. Вывод напрашивался сам собой — она использовала нелицензированный сервер.

— Ты должен загнать нож в голову, дождаться, пока шкала на рукояти заполнится, и принести его мне, — продолжила она, словно речь шла о чём-то обыденном.

Её слова выдернули меня из транса. В её чарах появилась трещина — сомнение. В Валгалле было намешано всё: магия, технологии, артефакты. Но в этом ноже было что-то… То, как он работал, не укладывалось в привычную логику виртуального мира. Словно он принадлежал чему-то вне системы.

— Это не внутриигровой предмет, да? — спросил я.

Дыхание девушки замерло, а губы расплылись в улыбке.

— Угадал, — в её глазах вспыхнул дьявольский огонёк.

— Это чит?

Она рассмеялась, волосы засияли ярче, как пламя на ветру.

— Нет. Не бойся, античит не пропустит ничего постороннего. Ты ведь это знаешь. Да и рисковать я не собираюсь, — успокоившись ответила она, и пожав плечами продолжила. — Хотя ты мыслишь в правильном направлении. Программа написана с использованием встроенных инструментов Валгаллы, но... скажем так, она работает на грани разрешенного.

— На грани?

— Так и есть. Не запрещено. Но и не разрешено, — её взгляд был прямым и глубоким, как карие бездны с молниями. — Ты же не думал, что я плачу такие деньги за простую прогулку? — Девушка пожала плечами. — Максимум, что тебе грозит, — блокировка аккаунта.

«БЛОКИРОВКА АККАУНТА» — Повторил я мысленно слова, брошенные Афиной, словно это какой-то пустячок.

От одной этой мысли у меня на спине проступил холодный пот, и я хотел уже возразить, что НИХРЕНА ЭТО НЕ ПУСТЯЧОК! Но меня что-то остановило, наверное, именно то, как она относилась к этому. Для нее блокировка аккаунта в просто игре, пусть и самой продвинутой, и совершенной в мире, была просто пустяком. И вот это заставило проснуться мое мужское эго — мне не хотелось в её глазах оказаться маленьким истеричным задротом, мне хотелось выглядеть в её глазах крутым.

Внутри боролись сомнения и странное, почти иррациональное желание согласиться. Казалось, отказ будет самой большой ошибкой в моей жизни. А еще, деньги… Мне бы очень пригодились эти деньги.

— Так мы договорились? — Она встала и, подойдя вплотную, протянула руку.

Ее бедра оказались перед моим лицом, и из мозга отхлынули последние капли крови, смыв все ростки сомнений и окончательно заглушив голос благоразумия.

— Да, — выдохнул я, сжав её ладонь.

— Супер. — Она едва заметно потянулась, будто собираясь обнять, но остановилась. — После задания переведу ещё десять тысяч. А сейчас… извини, мне пора. — Она взглянула на свое запястье, где возникла голо проекция часов и виновато улыбнулась.

— Спасибо, красавчик. Я свяжусь с тобой. Жди сообщение.

Повернувшись, она неспешно пошла к двери. Я успел в последний раз задержать взгляд на изгибе её бёдер — и в тот же миг телепорт выдернул меня прочь.

Вспышка звёзд — и я снова в пещере. Квесты, фарм, кредиты — всё это стало мелкой, никчёмной вознёй. Всё в мире потеряло смысл...

В голове звучало только одно имя.

АФИНА.

4

Промчавшись сквозь звёзды, я снова материализовался в знакомой комнате.

— Наконец-то! — Афина резко поднялась с кресла и устремилась ко мне.

— Привет, — неловко вырвалось, когда она остановилась в шаге.

— Почему так долго? — в её голосе сквозило недовольство.

— Не рассчитал время. Извини.

— Проехали. — Её агрессия моментально сменилась дежурной улыбкой. — Ты готов?

Я посмотрел на неё. Кажется, она еще красивее чем я запомнил.

— Готов, — ответил я ровно.

Она достала из инвентаря нож.

— Ты знаешь, что с этим делать.

Едва я успел убрать его, как она схватила меня за руку. Радужный мост помчал нас сквозь звёзды.

С раскатистым грохотом мы приземлились на поверхность ночной планеты. Я осмотрелся. Местность напоминала провинциальный городок, словно сошедший с экранов фильмов про братьев, вставших на скользкий путь криминала, или про простого парня, нашедшего кейс с деньгами и теперь скрывающегося от хладнокровного убийцы. В общем, чистокровная американская глушь со всем ее колоритом и контингентом.

Афина направилась к дороге. На ходу по ее телу прокатилась волна. Маленькие сегменты, напоминающие чешуйки, начали перестраиваться, меняя ее облик. Метаморфоза длилась пару секунд, растягивая момент, словно давая мне возможность насладиться зрелищем. Она остановилась ровно в тот момент, когда чешуйки завершили свое шествие, облачив ее в обтягивающий мото-костюм.

Не в силах заставить себя не смотреть, проводил ее взглядом, не упустив ни единого мгновения, словно это были драгоценные капельки влаги в беспощадных песках Аракиса…

Открыв инвентарь, она достала какой-то предмет, подбросила его на пустую дорогу, и из ничего возник старый добрый классический Harley с V-образным движком, родом из тех самых времен, когда бензин можно было сжигать ведрами.

Она ловко закинула ногу и уселась на седло. Изгибы ее тела плавно переходили в изгибы мотоцикла, создавая симбиоз сексуальности и мощи.

Девушка с синими волосами нажала на кнопку старта, и зверь зарычал низким басистым рыком. Казалось, сама земля задрожала в такт нарушенного цикла архаичного V-twin.

Наконец вспомнив про меня, она повернулась вполоборота. Тяжелый байк слегка пошатнулся, реагируя на ее движение. Ее лицо было скрыто платком с изображением черепа Santa Muerte, а на глазах — ретро-очки с кожаным ремнем.

Тело девушки выражало, гипертрофированное, недоумение: плечи поджались к голове, а свободная рука качнулась, словно говоря — Какого хрена?

— Ну, тебя долго ждать, твою мать?! — прокричала она, срывая голос.

Не успел я опомниться, как она выкрутила ручку газа. Зверь рявкнул, а толстые колеса вспыхнули оранжевым пламенем, а ее волосы разлились алым огнем, развевающимся на ветру, отогнав тень, окружавшую наездницу.

Мое тело само понесло меня к ней, словно мотылек, устремившийся к огню. Ее волосы, словно языки пламени, плясали в такт рокочущего двигателя.

— Быстрее! — снова прокричала она, не скрывая безумия удовольствия.

Тяжелый стальной зверь, словно вырвавшееся древнее зло, с глубоких шахт мглистых гор, нервно завывал под ней. Ровное колыхание пламени трепетало в такт поворотов ручки газа.

На моих губах появилась легкая улыбка. Внутри меня завелась пружина, наполняя тело легкостью и энергией. Глаза загорелись, и я переключился на бег.

Я остановился у края шоссе и жестом вызвал меню, пальцы привычно нашли вкладку «ГАРАЖ». Пустые страницы мигом прокрутились перед глазами, до тех пор, пока не появилась та, что подписана «МОТОЦИКЛЫ». Мой скромный арсенал состоял ровно из одной позиции.

Меню выбора транспорта исчезло, а на парковочном месте возник темно-зеленый спортбайк. На пластиковом обтекателе белым цветом были выведены три цифры: 996. Это был олдскульный спортивный мотоцикл со старым добрым двигателем внутреннего сгорания, способный разогнаться до 161 мили в час.

Описав круг по воздуху, ловко перекинул ногу через сиденье и забрался на байк. Повернул ключ зажигания и нажал кнопку запуска двигателя. Между ног заревел табун диких лошадей, рвущихся на волю.

Афина, созданная из пламени, верхом на древнем монстре, выкрутила ручку газа до упора. Мотор низко зарычал, выплевывая из выхлопной трубы языки пламени. Яростная воля заставила заднее колесо, объятое огнем, прокрутиться, проплавляя асфальт.

Она рванула с места, задрав переднее колесо, словно лихой наездник на необъезженном мустанге. Извергающий огонь всадник умчался вдаль, оставив за собой тлеющую угольно-черную колею.

Я сорвал ручку газа, поднял на дыбы железного коня и рванул вдогонку.

Виртуальный месяц горел на пустом небе бледным золотом, скрывая мерцающие огоньки, игравшие роль далеких звезд и галактик. Его свет отгонял кромешный мрак, перекрашивая пустыню из привычных жарких оттенков в холодные, словно перед глазами установили стекло с синим фильтром.

Было настолько светло, что моя фигура отбрасывала четкую тень на черное покрытие пустынного шоссе.

Мы мчались по иссохшему и потрескавшемуся асфальту, пронизывающему пустыню, закладывая виражи, дурачась и обгоняя друг друга. Кажется, мы преодолели уже сотню миль виртуального шоссе, выжимая из мотоциклов максимум. Как оказалось, ее круизер был куда мощнее моей спортухи.

Оставив позади несколько городков, больше напоминающих поселки, мы наконец добрались до крупного города и, сбросив скорость, свернули с трассы.

Маленькие аккуратные домики с ухоженными лужайками и обязательным минивэном у гаража окружили нас, погружая в субстанцию спокойствия, безмятежности и полного отсутствия желания жить… Олицетворение американской мечты, словно сошедшее с древних рекламных плакатов, не вызывало во мне ничего, кроме презрения и ощущения старости.

Этажи домов росли по мере нашего продвижения вглубь каменно-кирпичных джунглей симпатичного городка. Свернув у заправки, мы срезали через переулок, выехали на площадь, проехали мимо больницы, повернули направо и, проехав еще четверть мили, оказались перед стальной решеткой забора многоэтажного старинного особняка.

— Твою мать… — прошипел я под нос. Я сразу узнал это место, и ничего хорошего это не сулило.

Черные стебли из кованого железа вырастали из земли, увенчанные навершиями, напоминающими острие пики. Ряды копий возвышались на добрые 15, а то и 20 футов, а в местах, где они волной вздымались вверх, обозначали арку широких ворот, сваренных из тех же стальных прутьев. Стены особняка покрывали зеленые опухоли декоративных растений, больше похожих на расползшуюся плесень, чем на что-то, приносящее эстетическое удовольствие.

Ряды окон, утопленных в стенах из красного кирпича, бликовали от случайных лучей света, скрывая за собой мрак и пустоту… Мне всегда было интересно, есть ли что-то внутри, за пределами этого мрачного фасада, здесь, в «открытом мире»? Или это просто пустая оболочка, картонная коробка, манекен без внутренностей, чтобы не перегружать симуляцию лишними расчетами. Это стандартная практика — виртуальный мир и так переполнен ненужными деталями, а тут еще и целая дополнительная локация с кучей уровней и скриптов, неминуемо нагружающих видеокарту…

Девушка-факел припарковалась у ворот, я пристроил свой байк сзади и заглушил двигатель.

Пламя угасло, как только она слезла с мотоцикла. Зверь уснул…

— Думаю, тебе знаком этот особняк… — Девушка положила руки на пояс и с вызовом взглянула на уходящий в небо лес железных прутьев, скрывавших старинное строение.

— Да. Знаком. — С излишне наигранной болью в голосе ответил я.

Афина прислала мне фотографию. На ней был изображен чернокожий парень с заплетенными афрокосичками и холодным, пустым взглядом — именно так изображают глаза убийцы в фильмах. Его лицо было гладко выбрито, широкий подбородок плавно переходил в мускулистую шею. Кого-то он мне напоминал, но сходу вспомнить не смог.

Парень выглядел как кинозвезда, проводящая каждую свободную минуту в спортзале.

В симуляции, конечно, не было смысла качаться — в любой момент можно было получить любую внешность. Но для отдельной категории психов в Валгалле добавили возможность набирать мышечную массу аватару, если он регулярно ходит в зал и правильно питается в рамках виртуального мира. Своеобразный симулятор качка для умственно одаренных.

Мог ли этот тип с фотографии принадлежать к подобной категории, я не знал, но то, что у него не все в порядке с головой, было очевидно, как божий день.

— Какой красавчик. — попытался пошутить я.

— Да, мне тоже понравился. — серьезно ответила Афина, не отрывая взгляда от фотографии.

Мой глаз дернулся, и я устремил взгляд на ее лицо, надеясь, что это шутка. Но она не выдала ни единой эмоции, пробудив во мне странное и неуютное чувство. С удивлением я поймал себя на мысли, что это была ревность — мерзкое, жгучее чувство, сводящее с ума, пожирающее мозг и сердце, превращая тебя в животное…

Но я не собирался уступать в этой мнимой битве и приложил все усилия, чтобы не выдать неуместный порыв эмоций.

— Он где-то там… — она кивнула в сторону особняка.

— Отправиться туда и найти его?

— Умничка.

— И что будет когда найду его? — я посмотрел на девушку, чьи волосы снова были синими.

Она повернула ко мне голову, и заглянув в глаза, улыбнулась лукавой и такой очаровательной улыбкой, что меня сразу бросило в краску. Она неотрывно смотрела на меня пару секунд, а потом просто сказала:

— Убьешь его.

— Ок. — Все что я смог ответить, но кажется этого было достаточно.

— Ладно… Тебе пора. Время поджимает. — Девушка указала большим пальцем на ворота.

— Ты со мной не идешь? — я уже подозревал, что ответ будет отрицательным. Но вдвоем было бы спокойнее. По крайней мере, мне.

— Нет. Ты же уже большой мальчик. — Она подмигнула.

Я уже двинулся к воротам, как в голове созрел еще один вопрос.

— А почему не сразу сюда телепортировались?

Она ответила не сразу. Взгляд устремился на меня, а на лице медленно распустилась улыбка.

— Ну… я хотела прокатиться… ну и похвастаться новым эффектом. — она развела руки в стороны, щурясь и придерживая подбородок пальцами. — Тебе не понравилось?

Я расплылся в улыбке и шагнул к воротам, оставив ее вопрос повисшим в воздухе…

Глава II. В кроличью нору

1

Перед глазами появилось анимированное полотно с изображением огромной красной луны, выглядывающей из-за темного силуэта особняка. Поверх картинки расположилось минималистичное меню выбора, состоящее всего из трех пунктов:

1. Начать одиночное прохождение.

2. Присоединиться к сессии.

3. Параметры.

Нажал на второй пункт. Сразу же выскочило окно с требованием ввести код сессии. Я ввел двенадцатизначный код, присланный мне Афиной вместе с фотографией, и экран потемнел.

Секунду спустя я обнаружил себя за рулем древнего автомобиля «Crown Victoria». За окном бушевал ливень, стирая пространство вокруг, превращая ночь в кромешную тьму.

Осмотрев себя и машину, я обнаружил пистолет Glock 17 с одной обоймой, спрятанный в поясной кобуре. В бардачке нашел «тазер» с запасными картриджами, а дробовик, как я предположил, находился в багажнике — в салоне его не оказалось. Подметил для себя: обязательно проверить наличие ружья при первой же остановке.

Дворники усердно работали, тщетно пытаясь справиться со стеной виртуального дождя. Желания трогаться с места не было никакого. Окажись я в реальности в подобных условиях, так бы и поступил. Но раз уж это игра, я воткнул первую передачу, и стальной кузов качнулся. Крутящий момент от виртуального двигателя передался колесам, тяжелый зверь сонно тронулся с места.

Пытаясь разглядеть хоть что-нибудь впереди, я тщетно всматривался сквозь мельтешащие стеклоочистители. Через некоторое время мне надоело тащиться как черепаха, и я решил рискнуть прибавить скорость. Движок заревел, рамный тяжеловес начал разгоняться. Несмотря на мои опасения, машина держала дорогу увереннее, чем я ожидал.

Проехав пару миль, вдалеке я смог разглядеть розовое пятно, свет от которого едва пробивался сквозь стену дождя. Отражаясь в виртуальных каплях, рисунок исказился и размылся. Лишь приблизившись достаточно близко, я смог разобрать надпись на щите, возвышавшемся на одиноком столбе вдоль шоссе: «Заправочная станция».

Взгляд сам соскользнул к приборной панели. Потратив пару мгновений на поиск нужного элемента, я обнаружил его. Мягким светом горел индикатор низкого уровня топлива, а стрелка давно уже преодолела последнее деление, и совсем чуть-чуть оставалось до показания «0».

— Черт! — прошипел я вслух.

Я еще не проходил конкретно этот особняк, но сталкивался с его клонами на других планетах. Они хоть и сильно отличались, но во всех угадывались характерные черты, как если бы перед тобой расставили детей одного отца. Ты бы сразу определил их схожесть, даже если не смог бы четко объяснить, в чем именно она заключается.

Я знал, что мне туда не хочется, и определенно ничего хорошего там не ждет. Но сценарист заставлял меня свернуть с дороги…

Сбросил скорость и притормозил на съезде перед щитом. Мягкий розоватый свет заливал подъезд к заправке. Опустил окно пассажирской двери и вцепился взглядом в темные витрины заправочного магазинчика с мерцающей вывеской, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь внутри. Глаза бегали, стараясь разобрать что-то в этой розовой какофонии.

Я не мог не оценить работу дизайнера, занимавшегося светом. Розовые мазки освещали узкие области, словно ограничивая маршрут игрока, в то время как участки тени кричали об опасности, побуждая мозг к осторожности.

Словно испуганный зверь, я продолжал осматривать заправку. Розово-черные цвета все ярче пробуждали в голове ассоциации с распотрошенными останками громадной твари…

Прошло, наверное, уже несколько минут. Мое тело успело заржаветь и не хотело двигаться, но выбора не было. Переборов в себе желание застыть и остаться на этом месте навечно, я отпустил сцепление и подъехал к колонке.

Барабанящий звук по крыше прекратился — машина оказалась под навесом. Лишившись уже привычного шума, мне стало неуютно и еще более жутко, чем до этого, словно я вдруг оказался голым.

Чувство одиночества и тоски вдруг объявили о себе. Не знаю, настоящие ли они или те, которые внедрила в мой мозг игра.

Игры, чтобы усиливать эмоции от игрового опыта, зачастую злоупотребляют возможностью нейрошлема влиять на эмоции. Именно поэтому на всех рекламах красуется значок 5D и приписка:

«Для полного погружения рекомендуется использовать гарнитуру с функцией 5D».

5D — такое маркетинговое название технология получила из-за возможности влиять на эмоции человека, вызывать страх, влечение, скорбь и прочие эмоции… Степень влияния и точность передачи заданных эмоций ограничивались лишь крутостью нейрошлема и квалификацией программистов.

Эта технология заметно облегчила жизнь сценаристам. Теперь не нужно было писать хороший сюжет и прописывать персонажей, чтобы они генерировали у зрителя/игрока/юзера эмоциональный отклик. Достаточно было написать код, который в нужный момент будет вызывать требуемую реакцию. Возможно, поэтому в последнее время качество сюжетов скатилось в яму, из которой дурно пахнет.

Но время шло, и надо было действовать, ведь в противном случае я не выполню задание, а значит, наше общение с Афиной может прекратиться на этом.

Рука потянулась к кобуре, и ладонь почувствовала полимерную рукоять пистолета. Сжал его пальцами и дернул, чуть резче, чем планировал. Глухой, но смачный звук сопроводил мое действие.

Оттянул угловатую раму затвора. В черном патроннике блеснула латунная попка гильзы, а в нос ударил аромат оружейной смазки. Убедился, что работает фонарик, хотя было очевидно, что в самый нужный момент он вырубится… Все по заветам жанра.

Осмотрелся вокруг, на всякий случай, еще раз, и обнаружил отсутствие изменений. Приложив усилие, оттолкнул дверь. Она со скрипом поддалась и распахнулась. Через брюки в ноги ударил прохладный воздух.

Черные лакированные туфли ступили на сухой асфальт. Вокруг с шелестом лил дождь, а над головой доносился гул, порожденный частыми ударами капель о жестяной навес.

Озираясь по сторонам, словно испуганный олененок, выискивающий опасность, я дошел до колонки и вставил топливный пистолет в бак.

Проверил багажник. Предположение оказалось верным — там валялся полицейский бронежилет и старый добрый помповый Remington с коробкой патронов. Схватил ружье и патроны и, не прекращая сканировать пространство вокруг, начал снаряжать магазин. Пальцы сами сложились как надо, а рука схватила ружье так, как удобно.

Первый патрон залетел в трубчатый магазин. Большой палец наскочил на острую грань затворной коробки. Режущая боль вскрыла палец, и рефлекс одернул руку, подставив под взгляд повреждение. Но виртуальная кожа была цела. Видимо, просто невозможно порезаться, решил я для себя и продолжил прерванное занятие.

Несмотря на вынужденную осторожность, мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы запихать почти все имеющиеся патроны в брюхо Remington. Перехватив в броске ружье двумя руками, дернул цевье. Упер деревянный приклад в плечо и двинулся в сторону магазина, навстречу ожидаемой опасности.

Быстрые, как пули, обжигая холодом, капли дождя ударили по рубашке, смачивая ее и вызывая во мне противное чувство, зажигая желание вернуться под укрытие. Чертов нейроинтерфейс!

Сделав над собой усилие, я продолжил идти вперед, игнорируя дискомфорт, внушаемый мозгу симуляцией. Я успел практически промокнуть до нитки, пока прошел эти несколько шагов до двери.

Закинул ружье на плечо, рассудив, что от этого весла в стесненном пространстве больше вреда, чем пользы. Достал пистолет из кобуры.

Свободной рукой медленно потянулся к ручке двери, словно преодолевая вязкую субстанцию, тормозящую мое движение.

БАХ! — внутри раздался звонкий удар, как будто металлическая тележка рухнула на кафельный пол.

Электрический разряд поразил мою руку и пронесся за мгновение по всему телу. Рука сама одернулась, а мои настоящие мышцы взорвались, моментально заставив тело увернуться от мнимого нападения.

Мое тело ожило, словно сжатая пружина, готовая к прыжку. Но прошла секунда, а потом вторая, а потом и третья… Последствий не было. По телу начало разливаться нежное тепло, как только мозг осознал, что нападения не состоялось.

Вытащив фонарь, я просветил внутрь через стеклянную дверь. Тьма отступала, обнажая мертвые стеллажи с продуктами и автотоварами, напоминая своеобразный склеп. Кажется, луч фонаря ощупал причину шума — это был сваленный стеллаж с чипсами, вокруг которого лучами расходились пакетики с этой вкуснятиной.

Потратив на осмотр несколько секунд и не обнаружив ничего потенциально опасного на первый взгляд, я дернул ручку, и дверь, потревожив колокольчик, отворилась. Высокий металлический звон утонул в шуме бушующей стихии.

Сжимая в руке фонарик и пистолет, я шагнул внутрь. Продолжая осматривать внутренности магазина, прижался спиной к витрине и двинулся в сторону кассового аппарата, предварительно проверяя ряды стеллажей.

За кассой было пусто… Заглянул под стол — тоже… Во всем магазинчике было пусто. Невольно мозг начал расслабляться, поверив в надежду, что дизайнер игры не стал расставлять здесь ловушки и приберег их на потом.

Ведь такое вполне может быть, тем более, когда в другие игры того же автора ты играл, и твой мозг уже заучил его почерк, уже привык и ожидает подвоха от всего, что видит. Тогда автору и напрягаться не придется — твое воображение, ожидающее ужаса, нарисует нужный кошмар…

Немного расслабившись, я подошел к кассовому аппарату в надежде включить подачу топлива на второй колонке, возле которой припарковал свой автомобиль. Но меня ожидало разочарование — оказалось, что нужна карточка кассира, чтобы включить подачу топлива.

В тот самый момент, когда я совершил удручающее открытие, за углом послышался пронзительный скрежет, пробудивший холодные мурашки неприятным покалыванием, разлившиеся по моей коже.

Воображение моментально нарисовало омерзительного вида тварь с огромными когтями на истерзанных язвами пальцах. Туловище воображаемого монстра едва ли напоминало что-то осмысленное, а скорее было похоже на бесформенную массу плоти…

Я направил луч в сторону. Ничего… Прошло пару секунд, и звук снова повторился.

Было очевидно, что невидимый кукловод таким нехитрым способом намекает… а точнее, завлекает в свою игру, указывая маршрут, ведущий в комнату страха.

«Терпеть не могу пугалки, но пока я мешкаю, цель может закончить игру…» — подумал я.

«А может быть, это и неплохое развитие событий.» — неосознанно начал торговаться с самим собой. — «Тогда можно попробовать в другой раз, и в другой игре…»

Вдруг я осознал, что делаю, и стало противно от себя. Ведь в конце концов, это просто игра. А я стою тут, уговаривая себя сбежать, как маленькая трусливая мышка. Видимо, программист на этот раз перестарался с программированием страха, что меня начинало даже слегка трясти. Ведь, в конце то концов, я же не настолько трус…

Но все же мой разум победил «фальшивые» эмоции в этой дуэли, и, собравшись с духом, я двинулся на звук. Словно играя в игру «горячо-холодно», частота звука увеличивалась по мере моего приближения к источнику, пока я не оказался у тонкой деревянной дверцы, ведущей в подсобку.

Аккуратно надавил на ручку, и дверь поддалась. Медленно протиснул себя внутрь. Одежда, цепляясь за дверной косяк, предательски пошаркала, заставив меня прекратить движение и замереть, стиснув зубы.

Обнаружил, что настала тишина. Я не двигался, надеясь, что меня не обнаружили…

Шум донесся из глубины подсобки, но теперь это был другой звук. Он скорее напоминал чавканье или хлюпанье.

«Твою мать!» — Карточка точно там.

Осторожно приоткрыл дверь и протиснулся полностью внутрь. От образовавшейся щели проник слабый оттенок тусклого света от вывески. Приготовил пистолет и, подперев дверь ногой, чтобы она не закрылась, осветил подсобку.

Свет от фонаря отогнал мрак и осветил утилитарные внутренности помещения. За небольшим столиком лежал мужчина. Его тело слегка подергивалось от конвульсий. В моем мозгу вспыхнул образ того мужика, лежащего в сточных водах, пожираемого крысой.

В шею мужчины вцепилось бледное существо, смахивающее на женщину, одетую, кажется, в медицинскую пижаму. Голые ноги были стерты в кровь, а по мокрым волосам стекала какая-то темная жидкость…

По крайней мере, теперь стало понятно, что это был за звук.

Не успел свести прицел пистолета на голове твари, как фонарик начал мигать. Перед тем как свет окончательно потух, я увидел, как она повернула голову в мою сторону. В образовавшейся неожиданной темноте в пространстве остались гореть две золотистые точки.

Мое дыхание застыло, а мрак начал поглощать меня.

Решив не дожидаться развития событий, я не замедлил довести прицел между этих огоньков, парящих в пустоте, и почти нажал на спуск. Но сзади с утробным рыком на меня накинулось холодное тело.

Каким-то чудом я успел среагировать и схватил за горло монстра. Мы рухнули на пол с глухим грохотом, словно на пол кинули мешок с консервами.

«Грязный прием,» — отметил я про себя. Решение геймдизайнера, ведь я осмотрел магазин, и там было пусто. За мной не было ни единой души, и там негде было спрятаться… Но сейчас это не важно…

А важно то, что на мне лежит 180-фунтовое тело, вцепившееся крепким хватом мне в плечи и прижимающее меня к себе с такой силой, что долго я не выдержу. Но пока меня спасает только то, что я успел подставить руки под его шею.

Тело издавало пронзительный вопль, режущий слух. Из его открытого рта текла какая-то черная жидкость.

Пистолет все еще был у меня в руке, но сейчас он практически бесполезен… Сделал выстрел в надежде, что это его отвлечет. Вспышка поджарила сетчатку, отпечатавшись белым пятном, а грохот больно хлестнул по ушам.

Тщетно… Ничего не изменилось. Это не помогло…

«Хорошо, хотя бы вторая не нападает» — пронеслось у меня в голове.

Я уже почти сдался, как в голову пришла идея. Руки я убрать не мог — ведь тогда он меня укусит, — но мог сместить руку. Что я и сделал. Теперь затвор пистолета оказался прижатым к его челюсти, а я закрыл глаза.

Бах! — Движение затвора снесло нижнюю челюсть. Брызги черной жидкости ударили холодными каплями мне на лицо.

Убедившись, что теперь он не сможет меня укусить, я поддался ему и, освободив руку, прижал ствол пистолета к его виску и спустил курок. Мозги разлетелись ко всем чертям, окрасив стену темной смолой, а тело размякло.

Скинул с себя смердящее тело и хотел уже подняться, но вспомнил про первую тварь и направил взгляд туда, где в последний раз видел светящиеся точки… Но там было пусто…

Тишина умертвила воздух. Кажется, даже шум дождя смолк… Через звенящее безмолвие прорывалось лишь мое неровное дыхание и возбужденный ритм сердца, не успевший успокоиться после борьбы.

Я медленно отполз через дверь назад. Выжженное вспышкой выстрела пятно почти растаяло, да и зрение успело привыкнуть к отсутствию света, так что хотя бы шевеление во мраке мои глаза способны были уловить.

Прижал пистолет к себе, чтобы было легче манипулировать им, обезопасив от резкого нападения, и стал ждать…

Звук шаркающих шагов и болезненный рык врезались мне в ухо, застав врасплох и слив в унитаз мою концентрацию на цели.

Я вскочил на ноги и обернулся. Четыре силуэта, покачиваясь и спотыкаясь, пробирались сквозь продуктовые стеллажи, окружая меня.

Четыре трупа медленно, но неумолимо приближались. Времени думать не было. Выбрал того, который успел подобраться ближе всех, прицелился в голову и спустил курок.

Бах! — Темная жидкость в розовом свете веером брызнула назад. Труп покачнулся, но устоял… Ему снесло выстрелом полголовы, но, потупив мгновение, труп возобновил шаг.

Бах! — Второй выстрел был менее эффектным и еще менее эффективным. Мертвец не умирал.

— Какого хрена! — Страх уже овладел мной полностью.

Пистолет был бесполезен, и, запихнув дрожащими руками его в кобуру, я достал дробовик. И вдруг отчетливо почувствовал шевеление сзади. Время будто замедлилось, и, кажется, я чувствовал, как электрический импульс от моего мозга стартовал к виртуальным мышцам, словно кибер-спринтер с электромагнитными приводами ног…

Но импульс не успел добраться до пункта назначения, и мое виртуальное тело даже не шелохнулось. Юркое нечто накинулось на меня и свалило с ног. Неимоверным образом повторив свой предыдущий успех, я успел повернуться в падении и в последний момент выставил ружье. Тварь вцепилась челюстями в ствол оружия.

Я чувствовал, как крошатся ее зубы, пытающиеся прокусить сталь, как ее пальцы вонзаются мне в плечо и под ребра. Я снова оказался в ловушке. Мои руки прижаты, практически не могу шевельнуться. Тварь сковала меня в объятиях, и на этот раз, похоже, все было кончено…

— Хреново, — подумал я про себя. — Видимо, придется начинать сначала…

Скованный, я лежал, смиренно наблюдая, как остальные монстры дошли до меня и вот-вот приступят к трапезе…

— Эй! Сраные зомби! — послышался женский крик.

Звон высокого, наполненного бравой яростью голоса не успел стихнуть, как темная фигура подлетела и взмахом руки снесла первому трупу голову. Отсоединившись от шеи, обрубок отлетел в стену и, прокатившись по полу, остановился точно рядом с моим лицом.

Бледные глаза, словно пораженные катарактой, все еще шевелились, а рот, лишенный губ, все еще совершал фрикции, чувствуя живое мясо поблизости.

Я все слышал, но видел лишь мельтешение и чувствовал борьбу вокруг меня. Я был занят своей борьбой. Существо, напоминавшее девушку, в которой от силы сто фунтов веса, сковало меня стальной хваткой гориллы.

Бах! Бах! — Две вспышки озарили пространство магазинчика, и грохот прокатился, отражаясь от стен…

Мышцы рук виртуального тела успели забиться, пока я продолжал борьбу за виртуальную жизнь… Неровные шаги послышались справа…

«Кажется, всё… Эти твари победили…» — пробежала пораженческая мысль в голове.

Хромированный ствол револьвера поцеловал висок питона, сковавшего мое тело.

Бах! — Дульная энергия пули .357-го калибра разнесла череп на маленькие кусочки, превратив его содержимое в блевотный бульон…

Хватка ослабла, и я скинул с себя бездыханное тело…

Свет от фонарика, который незнакомка держала в руке, словно патрульный, остановивший путника на одинокой трассе, больно ударил по глазам.

— Не думала, что придется тебя спасать, — прозвучал почти родной голос.

— Афина? — прикрываясь рукой от яркого луча и пытаясь разглядеть лицо незнакомки, произнес я уставшим голосом.

— А ты кого-то другого ждал? И кто она? — попыталась она пошутить.

— Может ты уберешь фонарь и поможешь встать? — произнес я нетерпеливо, чуть с большей агрессией в голосе, чем рассчитывал.

Девушка протянула тонкую руку. Я сильно сжал ее своей рукой, измазанной в каше мозгов. С нехарактерной силой для человека ее комплекции она выдернула меня из объятий пола.

— Фу! — произнесла она с отвращением, спеша убрать руку после того, как помогла встать. — Гадость!

Я не без смеха наблюдал, как она карикатурно и безрезультатно пытается вытереть ладонь.

— Ты чего ржешь? — возмущенно обратилась ко мне. — На хрена ты вообще сюда сунулся? Цель в городе, а не на сраной заправке в 50 милях от цивилизации. — Девушка стала на меня наезжать. — Тебе приключений не хватает?!

Словно неожиданное уведомление, пришедшее в мессенджер, в памяти всплыла причина моей незапланированной остановки. Я кинулся на пол и, нащупав в темноте свой фонарик, конечно же, теперь он работал исправно, бросился искать карточку кассира. Проверил карманы всех зомби — Афина их так назвала, видимо, они действительно зомби, — но карточки ни у кого не оказалось. Тогда я вспомнил про то тело, которое пожирала девушка, и, проверив патронник дробовика и убедившись, что патрон на месте, отправился обратно в подсобку.

— Ты куда?! — крикнула мне вслед Афина.

— Щас вернусь! Надо проверить кое-что…

Осторожно осмотрел помещение, чтобы уберечь свою психику от ненужных травм и дешевых пугалок. Вероятность, что очередной зомби может просто появиться из воздуха в ненужный момент, была крайне высока.

Труп лежал там же, где и был. Вокруг пухлого тела, одетого в спецовку, растеклась огромная лужа алой жидкости, словно на пол вылили галлон томатной пасты. Лицо изображало муки страдания, но глаза мирно покоились в закрытом состоянии. Шея была изувечена так, что видны были чересчур белые прожилки костей позвонков, словно их кто-то промыл водой для устрашающего эффекта. В общем, данная картина мне показалась хоть и правдоподобно омерзительной, но не очень натуралистичной.

Я сделал шаг, держа наготове ружье и освещая фонарем свою цель. Плавно шагал вперед, нежно и аккуратно переступая с пятки на носок. И как только вступил в алую лужу, труп открыл бледные глаза и, издав жуткий вопль, поднялся, словно Носферату, поднимающийся из гроба…

Я нажал на спуск. Грохот от выстрела уплотнил воздух и сдавил уши. Безголовый труп рухнул обратно.

Обыскав тело, я нашел карточку и направился на кассу.

— Что это было? — встретила меня вопросом Афина.

— У меня бензин закончился, надо было заправиться… — ответил я, вставляя карточку в кассовый аппарат.

— Готово, валим отсюда! — бросил я быстро и, словно подкрепляя свои слова, махнул рукой, приглашая за собой.

Мы направились к выходу. На улице все еще лил дождь.

— А ты на чем прие… — не успел закончить фразу, как мои глаза опознали красную Honda с хромированными крыльями, стоящую около входа. — Ясно…

Теперь было понятно, почему она слегка не в духе. В такой ливень гонять на байке — сомнительное удовольствие.

Только теперь, при свете вывески, я смог рассмотреть Афину. Это определенно была она, но цвет волос был другой. То, что они теперь каштановые, я определил чуть позже, в машине, когда мы отъехали от заправки и оказались вне досягаемости осточертевшего света вывески. Да и в целом она выглядела более приземленно, словно классическая девушка из кинофильмов, способная постоять за себя.

— А тебе идет… — заметил я очарование в ее внешности.

— А тебе нет, — быстро ответила она, словно ее голос был ускорен в несколько раз, и, подкрепляя свой вывод, скривила лицо в отвращении…

— Почему? — искренне заинтересовался я.

— Посмотрись в отражение… — она кивнула головой.

Повернувшись к витрине, я встретил свое отражение. На меня смотрел пухлый мужик в полицейской форме, облитый дерьмом, но с лицом моего аватара…

— Класс… Нет слов… А почему ты выглядишь нормально? — возмутился я…

Она только пожала плечами и улыбнулась…

Мы перебежали к моей машине, укрываясь от бомбардировки обжигающими снарядами. Каким-то образом по пути до машины дождь успел смыть все дерьмо, которым наградили меня зомби. Теперь я чистый, хоть и мокрый…

Она села на пассажирское сиденье, а я вытащил заправочный пистолет из бака и, бросив дробовик на заднее сиденье, сел на водительское место.

— Неожиданно… — растирая плечи в надежде согреться, бросил я.

— Что, неожиданно? — заинтересованно посмотрела на меня девушка.

— Ну, то, что ты подключилась к игре…

— У тебя были проблемы. — просто бросила она, причесывая свои мокрые волосы.

— Да уж, ты вовремя — я улыбнулся. — Значит, вместе найдем засранца.

Не дожидаясь ответа, я повернул ключ зажигания. По машине промчалась легкая вибрация, и тихо зарычал двигатель.

— Не, переживай, не надолго я с тобой… — она показала свою руку, на которой чуть ниже локтя виднелся глубокий укус, содравший и смявший кожу, словно жеванная жевательная резинка.

— Класс… — очередное разочарование в моем длинном списке разочарований. — И что это значит?

— Это значит, что я помру через какое-то время. Может, через полчаса, может, через час… Я не знаю…

— А антидот? Должен же он быть?

— На этом этапе игры его еще нет… — отстраненно ответила она.

— Ну так дойдем до этапа, в котором есть, — я решил не отступать.

— Не успеем, — она закатила глаза.

Я не знал, что ответить, но знал, что не хочу оставаться тут один.

— В общем, я побуду с тобой, пока не помру, а потом уже ты как-то сам.

— Класс, — с неприкрытым раздражением рявкнул я и, воткнув передачу, тронулись с места.

Автомобиль, покачиваясь, словно толстяк, аккуратно выехал на дождливую трассу, и мы отправились навстречу ночному мраку. Стрелочка индикатора топлива показывала полный бак…

2

Подвеска рамного тяжеловеса отрабатывала все неровности детально воссозданной старой разбитой провинциальной дороги. Луч фар, пробивая мрак, словно энергетический щит, оберегал стальную карету с двумя путниками, плывущими по пустоте.

Я смотрел на дорогу. Афина сидела рядом, рассеянно проверяя маникюр — её мысли явно были где-то далеко.

Тишина затягивалась. Я чувствовал, что хочу что-то сказать, но привычная неловкость сжимала горло.

— Слушай… — начал я неуверенно. — Очевидно, ты обо мне многое знаешь. Возможно, даже всё.

— Возможно… — в её голосе проскользнула лёгкая, почти невидимая улыбка.

— Не пойми неправильно, просто… мне хотелось бы хоть немного восстановить баланс. Если ты понимаешь, о чём я.

Она повернулась ко мне, и в свете приборной панели её лицо казалось таким живым.

— Что ты хочешь узнать обо мне?

— Ну… я даже не знаю… — промямлил я, чувствуя себя идиотом.

— Понятно, — она мягко рассмеялась. — Тогда расскажи, какой ты меня представляешь?

— В смысле?

— Ты же думал обо мне. Представлял. У тебя уже есть какой-то образ в голове. Я права?

— Ого… — только и выдавил я.

— Перебор? — она виновато улыбнулась.

— Да нет… ну вообще да…

Она снова тихо засмеялась, и этот звук растворил остатки напряжения.

— Ну так что? — вернулась она к разговору.

— Дай мне секунду, собраться с мыслями.

— Очевидно, ты при деньгах… — начал я, наконец.

— Так…

— Думаю, ты красивая, раскованная, легко находишь общий язык с людьми. У тебя красивый голос. Только я не пойму — это твой настоящий голос или он обработан нейросетью?

— Неплохо, Шерлок, — усмехнулась она. — Голос мой. Результат долгих тренировок. Ну и немного масок для глубины. Но если бы ты услышал меня вживую, сразу понял бы, что это я.

— Тренировок?

— Ага. Голос — мой рабочий инструмент.

— Ты певица?

— Нет, не совсем. — Она покачала головой, и её волосы качнулись в такт движению машины.

— А чем ты увлекаешься? Кроме сомнительных квестов в Валгалле.

— Почти всё свободное время провожу на «Tolkien's World».

Я слышал об этом мире. Это был не просто игровой мир — это был миф. Место, куда простые смертные вроде меня попадали только в фантазиях. Разовый билет стоил как мой корабль.

— У тебя есть доступ туда?! — я чуть не выпал из кресла.

— А ты не бывал? — она удивилась.

— Я не могу себе этого позволить…

— Тогда я тебя приглашаю.

— Ты серьёзно?

— Вполне. Как разберёмся с делом, отправляемся. Я проведу тебе экскурсию.

Её голос стал торжественным. И в голове сама собой заиграла знакомая мелодия — та, что заставляла сердце биться чаще ещё в детстве, когда я впервые увидел этот мир на экране.

Дорога тянулась прямая, как струна, колёса монотонно шуршали по мокрому асфальту, а я всё слушал и слушал её голос, боясь пропустить хотя бы слово.

— Вот он! — неожиданно крикнула Афина, вернув нас к реальности.

— Что? Где? — автоматически вырвалось у меня.

— Справа! Огни города, сверни на следующем перекрестке. — Она указала рукой в темноту.

— На этой дороге есть перекрестки? — спросил я пытаясь пошутить.

Афина пропустила реплику мимо ушей.

— Сверни вот тут. — Она указала на освещённый перекрёсток.

Я молча повиновался. Сбросил скорость и вошёл в поворот, преодолевая инерцию тяжёлой машины.

Чем ближе мы были к городу, тем более апокалиптичный вид открывался перед нами. Везде пожары, разруха, а по улицам бродят живые трупы. Только сейчас я понял, что мы ехали по той самой дороге, по которой мчались на байках. Но теперь все изменилось — и дорога, и город.

Проехали по коридору, лениво стилизованному под завалы, которые заботливо довели нас до больницы. Здесь мы обнаружили баррикаду из автомобилей. Это был тупик или, если перевести с языка геймдизайна на язык человеческий: «Слезайте с долбанной колымаги и тащите свои задницы пешком».

Я остановился возле брошенного армейского броневика.

— Ты как там? Не превратилась еще в зомби? — шутливо, но стараясь изобразить заботливый тон, обратился к Афине.

— Чувствую, уже скоро… — Она посмотрела на меня и улыбнулась.

— Ну, ты сообщи, как начнешь терять контроль. Хочу вышибить тебе мозги до того, как ты захочешь съесть мои… — я растянул на лице карикатурную улыбку.

— Смешно… — она закатила глаза, едва сдерживая улыбку, и вышла из машины.

Дождь уже почти закончился, и лишь редкие холодные капли попадали на кожу.

Я проверил броневик. Через открытые двери светила красная подсветка, внутри лежали армейские сумки, но ничего полезного для себя я не обнаружил. Тот, кому принадлежал этот автомобиль, ничего не оставил.

Мы перелезли через баррикады. Теперь следовало пройти четверть мили через груды сваленных автомобилей, попавших в пробку и брошенных владельцами в надежде спастись от заражения.

Между рядами автомобилей бродили живые трупы, напоминая копошение личинок в тухлом мясе.

— Видимо, не всем удалось спастись… — предположил печальную участь владельцев авто.

В открытом пространстве эти еле передвигающиеся трупы практически не представляли угрозы. Перелазив по машинам, мы умудрились не попасться зомби и достаточно быстро прошли больше половины дистанции. Словно Марио, мы прыгали по крышам машин, преодолевая остаток пути.

— Твою мать! — крикнула Афина, взобравшись на крышу школьного автобуса.

Я залез за ней и увидел причину ее досады. Автобус отсекал свалку автомобилей, и пространство до ворот, которое составляло несколько десятков футов ровной площади, на которой усталой походкой бродили парочка зомби и лежал труп, окруженный тремя мутировавшими собаками. Они были явно крупнее обычных дворняжек, практически без кожи, лишь ярко-красные мышцы обтягивали деформированные кости. Псы периодически поднимали изуродованные морды и принюхивались, давая понять, что они контролируют ситуацию, и снова впивались, раскрыв свои анатомически неправильные пасти, в бесконечное мясо трупа.

— Что будем делать? — я посмотрел на Афину.

Мускулы ее виртуального лица застыли в спазме, демонстрируя работу мозга.

— Есть идея, но она тебе не понравится… — начала Афина.

— Ты предлагаешь пожертвовать тобой? — предугадал ее план.

— Это наиболее разумный вариант… — Она пожала плечами.

— Ну-ну… — Моя бровь устремилась к макушке, демонстрируя возмущение.

— Ну, или мы можем расстрелять все свои патроны, а потом в особняке нас сожрут, не успеем мы продвинуться дальше первого этажа. — Она скрестила руки перед грудью, утверждая свои слова.

Я понимал, что она права, учитывая обстоятельства, но оставаться одному, всё же не хотелось.

— Хорошо… — решил ее выслушать. — Что ты предлагаешь?

В ее глазах вспыхнул огонь, и она улыбнулась.

План был прост: она отдает мне свое оружие и отвлекает собак и зомби, пока я проберусь в особняк.

Но, как обычно, все пошло по одному месту…

Афина успела передать только мачете, когда, видимо, истек внутренний таймер, и она потеряла управление над аватаром. Глаза девушки моментально обесцветились, а кожа побледнела и покрылась трещинами, словно дно озера, иссохшего на жарком солнце. Ее рот с почерневшими зубами открылся и издал оглушительный вопль.

Я среагировал моментально. Рука, со сжатым в ладони мачете, сама описала дугу, вонзив лезвие в некогда прекрасное тело, почти разрубив ее пополам, и застряла в кости, издав характерный мерзкий звук, который я ощутил через рукоять большого ножа.

Но мой удар ее не остановил, и я со всей силы пнул ее в грудь. Тело отлетело вниз и встретилось с асфальтом, прервавшим ускорение. Снизу донесся плюх, словно лепешка грязи шмякнулась о стену.

Живые трупы моментально среагировали на шум. Собаки пулей оказались здесь и ринулись зубами исследовать тело, а «бывшие люди», хоть и ускорились, но едва ли эта скорость была быстрее улитки. Здесь, на открытом пространстве, они не столько вызывали ужас или чувство опасности, сколько улыбку, усыпляющую бдительность.

Воспользовавшись моментом, я вспрыгнул вниз, бросив взгляд на тело с торчащим ножом из груди, и кинулся к воротам, надеясь, что гончие не погонятся за мной.

Сердце колотилось, пока я бежал, закладывая крюк, огибающий зомби, в надежде, что за мной нет погони. Один, худощавый, проявив нехарактерную для его собратьев реакцию — такую же, какую не смеешь ожидать от маленького зеленого престарелого джедая с тростью, — кинулся на меня и зацепил ногу, сумев сбить с ног, но не сумев удержать. Расстояние его подвело.

Распластавшись по каменной брусчатке, я проехался на пузе несколько футов, изодрав до крови свои виртуальные руки и ноги.

Быстро придя в себя и восстановив ориентацию в пространстве, я оглянулся. Зомби тоже распластался позади меня и неуклюже старался подняться на ноги, пока его собратья не могли определить кратчайший маршрут до меня, словно в состоянии алкогольного опьянения их ноги заплетались, унося их в сторону от прямого маршрута. Эта картина вызывала из глубин памяти воспоминания о видеороликах со смешными нарезками, в которых пьяные или наркоманы, попадали в нелепые ситуации. Неосознанно мои губы коснулась неуместная улыбка.

Из пространства импровизированной арены донесся злобный рык, и мой взгляд инстинктивно перенесся к телу аватара, который несколько минут назад был Афиной. Все три пса с окровавленными пастями смотрели на меня. Их ноги были напряжены, а спины заряжены, как взведенные пружины, готовые сорваться в любое мгновение, чтобы разогнаться и настичь меня.

Ударил ладонями брусчатку. Земля оттолкнулась, и, подобрав колени, я резко вскочил на ноги. Взгляд, словно крюком, уцепился за ворота, и я метнулся к спасению.

Едва успев закрыть кованые ворота перед лицом тварей, выдохнул с облегчением. Теперь я был в относительной безопасности.

Дверь, ведущая в особняк, или, скорее, ворота, оказались не заперты, но тем не менее пришлось приложить некоторое усилие, прежде чем они поддались и с низким скрипом отворились. Внутри было темно, и только через витражный купол проглядывал желтый месяц, пробивая лучами ночную мглу, просвечивая зал из-под отступающих облаков. Нежный свет месяца придавал окружению готический стиль, напоминая и отсылая к трансильванским замкам. Глаза сами невольно стали исследовать окружение в поисках гробов, летучих мышей и прочих вампирских атрибутов.

Я прошел внутрь, продолжая исследовать внутренности зловещего строения. Взгляд зацепился за обезглавленное тело, лежащее на полу в центре зала, от которого шли темные пятна следов, оставленных армейскими ботинками. Проследив за ними, я обнаружил еще несколько изувеченных тел и одно, распятое на стене рядом с дверьми, ведущими вглубь особняка.

Кажется, мои чувства обострились, и, стараясь не издать ни звука, я медленно зашагал, следуя за пятнами на мраморе, рассудив, что они были оставлены моей целью.

Сжимая полимерную рукоять пистолета, я подошел к распятому телу. Его руки и ноги были прибиты к стене саями, а изо лба торчал армейский «нож Рэмбо». Я было хотел забрать холодное оружие себе, но рот мертвеца открылся и издал едва слышимый хрипящий звук. Ведомый инстинктами, мертвец предпринял обреченную на провал попытку укусить меня, но, не способный пошевелить головой, лишь щелкнул челюстями, откусив кусочек спертого воздуха.

Я остановился возле перехода, ведущего в следующую локацию. Лак, которым покрыта деревянная дверь, давно потемнел, окрасив ее в темно-бурый цвет, а многочисленные царапины и потертости кричали о многолетней истории.

Отменив, в последний момент, свое намерение отворить дверь, я решил разведать обстановку. Опустился на колено и прильнул глазом к медной пластине, в центре которой располагалась замочная скважина.

Импровизированная камера-обскура спроецировала на мою сетчатку картинку: коридор, усыпанный изувеченными телами. У некоторых не хватало рук, у некоторых ног, у кого-то головы… Распотрошенные тела были расставлены по локации, словно замысловатый узор, несущий в себе непостижимую для моего ума эстетику и смысл. Брызги крови, широкими мазками нанесенные на стены, нарочито демонстрировали масштаб бойни…

Но сейчас за дверью все спокойно. Все мертво, и, несмотря на ужас, внушаемый картиной, представшей перед моим взглядом, там было безопасно.

Я отстранился от замочной скважины и снова осмотрел зал. Мозг невольно уловил разницу, контраст, отличие нарочито яркого, кровавого и ультражестокого насилия там, за скважиной, с идеально срежиссированным хаосом бойни, и здесь… Расположение тел, то, как распят зомби на стене, хоть в этом и было некое позерство и театральщина, но все же через все это просматривался настоящий хаос боя, случайность, не имеющая смысла, просто убийство, смерть и ярость…

Дверь открылась со скрипом, как и положено старинным дверям в старинных особняках. Мягко ступая по паркетному полу, я прошел вперед, туда, где за поворотом коридора мигал слабый свет. Дойдя до него, осторожно выглянул. На потолке качалась из стороны в сторону подвесная лампа. Взгляд быстро пробежался по потолку, укутанному тьмой, в поиске таящейся угрозы. Размеренное покачивание лампы напоминало маятник старинных часов. Свет больно бил по глазам, заставляя зрение терять чувствительность, когда маятник импровизированного метронома наклонялся в мою сторону.

Доверившись надежде, что здесь все чисто, я двинулся вперед. Следуя по уже почти незаметным кровавым следам, дошел до следующей двери. Осмотрев ее, убедился в том, что она точно такая же, как предыдущая, вплоть до последней царапины.

— Решили схалтурить, — я усмехнулся.

Осторожно обхватив потемневшую рыжую ручку двери, я задержал дыхание и плавно надавил, нежно увеличивая давление. Ручка неохотно поддалась моему напору и, сопротивляясь, стала прокручиваться, вытаскивая из памяти ассоциации со свободным ходом спускового крючка на каком-нибудь архаичном ружье.

Тайлер Керикер из TexasGun, он бывший снайпер экспедиционных сил, а нынче популярный видеоблогер, в своих видео рассказывал, что для точного выстрела срыв курка должен быть неожиданным для стрелка. И сейчас эта мысль сама всплыла из пучин памяти, притупив мое восприятие. Засов замка сорвался со звонким металлическим щелчком. Звук пронесся по коридору, отразившись эхом от стен.

Натянутая струна лопнула внутри меня и кольнула в мозг, заставив сжаться от мерзкого звука…

Мгновение спустя я открыл инстинктивно щурившиеся глаза и осмотрелся. Кажется, у моей ошибки не было последствий.

Продолжил давить, и застывшая рука шевельнулась, передавая крутящий момент ручке. Механизм откликнулся металлическим лязгом, царапающим мозг, и со звоном сорвался, оповестив об открытии двери.

Звон унесся вдаль, потонув в шуме дождя и завывании ветра.

Сзади послышался скрежет, молнией пронзивший мое тело… Я застыл от страха. Скрежет не утихал. Звук доносился сзади, откуда-то сверху. Он был еще далеко, но приближался.

Сжимая пистолет в руках, я повернулся и устремил взгляд в потолок.

Маятник размеренно покачивался, задевая лучами мельтешение в темноте. Словно акула, тварь плыла, погруженная в мрак, и только циклическое покачивание светильника обнаруживало медленное продвижение. Свет, попадая на монстра, освещал напряженное волнение мускулов спины, белые прожилки костяных отростков позвоночника, извивающегося, словно ползущая змея, багрово-красные мышцы с отчетливо различимыми волокнами, которые пронизывают темно-синие вены. Голова твари состояла изо рта с неприкрытыми иглами тонких и длинных зубов. Волны напряжения прокатывались по обнаженным мышцам, растягивая белесые прожилки сухожилий, пока монстр плавно двигался ко мне.

Мой взгляд вцепился в него, а зрение сузилось в тонкую трубу, направленную на приближающуюся угрозу. Страх барабанил в виски, мешая концентрации.

Словно голодный хищник, тварь скалила зубы, из которых обильно капала слюна. С каждым циклом качания светильника монстр становился все ближе и ближе. Скрытые тьмой когти шаркали по деревянному потолку, издавая жуткий скрежет, а воображение усиливало ужас, дорисовывая образ костяных сабель, венчающих не менее жуткие пальцы.

Искусственная реальность поглотила мой разум, заставив позабыть о том, что это все, на самом деле, результат работы вычислительной машины, единицы и нули, облаченные в сенсорные образы, чтобы мой мозг поверил…

Адреналин лошадиной дозой вырабатывался, повышая тонус организма. Кровь покидала мозг и стремилась в мышцы, ту часть организма, которая единственная способна выполнить то, что требуется, ту часть, которая способна спасти.

Мой взгляд сузился и сконцентрировался. Я видел только его, и ничего больше не существовало. Кажется, даже в циклы темноты я видел его силуэт, медленно ползущий ко мне. Сердце барабанило, заглушая все звуки вокруг, а мозг орал: «Беги!!!»

Ватные ноги готовы были сорваться с места, подобно антилопе, заметившей подкрадывающегося льва, но та толика разума, изнывающая от недостатка крови, словно приставив револьвер к виску, тихо, но уверенно вещала: «Стой».

Все мое естество было напряжено и изнывало от желания сорваться с места, но разум твердил, казалось, совершенно нелогичную и противоестественную вещь, обрекающую меня на гибель: «Нельзя двигаться! Нельзя бежать!»

Застыв на месте, я наблюдал за хищником, подкрадывающимся ко мне. Сжимая рукоять пистолета в руке, я проводил мелькающий силуэт монстра по потолку и, наконец, он застыл в паре футов передо мной…

Тварь высунула свой сдвоенный язык, словно змея, сканируя пространство. Он завис надо мной на несколько секунд, казавшихся вечностью, а потом, неожиданно, развернулся и побрел обратно, по пути задев светильник.

Страх отпустил, оставив странное послевкусие. Адреналин теплой волной отхлынул от тела, и в миг я почувствовал усталость.

Оклемавшись, я обнаружил свою руку, сжимающую ручку двери. Аккуратно навалился, но дверь не поддавалась. Кажется, что-то мягкое подпирало ее с той стороны.

Решив, что удобнее приложиться к двери, я засунул пистолет в кобуру. Дрожащие от адреналина руки не попали в цель, а неловкие пальцы поспешили отпустить рукоять чуть раньше, и оружие полетело вниз… Глухой грохот от удара стальной рамкой затвора о пол разлетелся мигом по всему особняку.

Вдали отозвался до ужаса знакомый скрежет и шаркающий звук, возвещающий о приближении источника… Аккуратничать уже не было никакого смысла, и поэтому, подобрав пистолет, я со всей силы навалился на дверь.

Препятствие чуть поддалось, сминаясь, словно матрас, но дверь не открылась. Звук учащался и становился громче со скоростью гоночного болида…

Еще раз набросился на дверь. Она немного поддалась, но щели до сих пор было недостаточно, чтобы я протиснул свое пухлое тельце.

Скрежет когтей уже настиг меня, и, направив пистолет в сторону шума, я нажал на спуск.

Бах! — вспышка на мгновение осветила инфернальную картину. Безумная пасть, утыканная длинными костяными иглами, раскрылась перед моим лицом, а тело сжалось, словно жаба, готовящаяся к прыжку.

Мой выстрел угодил прямо в пасть мутанту, заставив его завизжать в истеричном вопле.

Бах! — второй выстрел попал в спину твари, проявившись маленьким фонтанчиком на извивающемся теле монстра.

Тварь разжала когти, и красный кусок мяса с глухим грохотом рухнул на пол…

Я набросился на дверь и сумел протиснуть в образовавшуюся щель.

Закрыл дверь и подпер ее трупом, который не давал мне ее открыть.

Раздался дикий рев за дверью, и огромная лапа с костяными пиками вместо когтей прорубила деревянную дверь, пронзив ее насквозь.

Не дожидаясь, пока монстр закончит с дверью, я ринулся к винтовой лестнице, и через мгновение уже был на втором этаже, скрывшись в бесконечных лабиринтах особняка, пока где-то внизу все еще слышался рев и грохот.

Пару часов я бродил по особняку, наполненному живыми трупами, следуя по хлебным крошкам в виде уже неживых тел. Тот монстр больше мне не встречался, и я предположил, что он обитает только на первом этаже, то есть только на первом уровне.

Наверное, на месте любого другого игрока я бы потерял львиную долю удовольствия от прохождения. Ведь мне не приходилось решать головоломки, чтобы получить доступ к новому оружию или снаряжению, не тратил время на поиски ключей для открытия дверей, ведущих на следующий уровень, и не сражался с ужасающими мутантами. Все это я не делал, потому что шел по уже проложенной дорожке. Это не значит, что мне было просто, но это значило, что я двигаюсь быстрее, чем моя цель.

Я уже успел исследовать третий этаж и, решив хитрую головоломку в библиотеке, двигался по коридору в сторону лестницы, куда вел след цели, когда услышал тяжелый топот ног, размеренно перешагивающих, словно караульный.

Я застыл и наблюдал, пытаясь представить источник этих звуков и решить головоломку: сможет ли мой арсенал завалить этого великана? Ведь воображение рисовало именно великана.

В том, что я, по сути, проходил уровень, уже пройденный кем-то другим, были не только плюсы, но и жирные минусы. Ведь моя цель обладала маниакальной скрупулезностью и сметала любой лут, словно пылесос Dyson. Каждый сейф или шкафчик, хранилище оружия — все было пустым. Он не оставил ничего!

Даже бесполезные вещи в виде каких-нибудь безделушек, кулонов, колец или камней с картинками, которыми такие игры злоупотребляют.

Одолев очередную дверь — теперь я уже приловчился к этим замкам и открывал их почти бесшумно, — я вышел к лестнице. С каждой ступенькой шум стражника возрастал, и, дойдя уже до четвертого этажа, к шуму размеренных шагов добавились металлическое лязганье и звон.

Этот уровень представлял собой очередную головоломку, где приходилось прятаться от стражника. На него я так и не осмелился посмотреть — не хотелось рисковать и потерять весь прогресс, тем более потраченные часы на прохождение уровней. Ведь голод делал меня весьма раздражительным, а лишнего повода для нервов не хотелось. Поэтому просто, без лишнего шума, обошел стражника по лабиринту, стилизованному в виде музея чучел, по которому словно прошел ураган Катрина, нарисовав свой шедевр хаоса.

Следующие минут тридцать я провел в поисках пароля для двери, ведущей дальше по уровню. Пришлось спуститься на второй этаж и по пути подарить пару выстрелов двум зомби, так неудобно расположившимся у нужной мне двери.

Пароль был спрятан в кабинете лорда Джона Бейлиша III. По лору игры, именно ему принадлежит этот особняк. Я перевернул все верх дном: семейные фото, настольные книги, неисправное ружье, висящее на стене, изрезал шкуру медведя, которая лежала на полу. И только когда превратил кабинет в поле битвы, обратил внимание на старинное зеркало, стоящее прямо напротив входной двери.

Наверное, будь я гостем лорда, оказавшимся в его кабинете в мирное время, первым делом мой взгляд, как и взгляд каждого входящего сколь-нибудь наблюдательного человека, зацепился бы за этот акцентный предмет.

Серебряное зеркало с почерневшими краями и позолоченной рамой стояло в углу, а весь интерьер кабинета словно был стилизован под него. Весь дизайн и смысл — именно это зеркало задавало тон и являлось сердцем кабинета.

Я подошел ближе и сумел разобрать выдавленные буквы на металлической отполированной поверхности. Пробежавшись взглядом по ним, сумел сложить буквы в следующие слова: «Vi Veri Veniversum Vivus Vici».

Кажется, это была латынь. Значение этих слов я, конечно же, не понял, но обратил внимание на то, что кодовый замок на двери требовал пятизначный код.

Обратно я пробрался не без приключений, весьма утомленный и с диким чувством голода. Ввел пять букв «V», и замок с щелчком отворил дверь, ведущую к, выбивающемуся по стилистике, современному лифту, который понес меня глубоко вниз, под землю.

3

Пролетев на скоростном лифте, казалось, сотню миль под землю, я оказался в современном подземном лабораторном комплексе. Повсюду валялись разорванные тела зомби, следы боя и рассыпанные «хлебные крошки», которые вели меня через отсеки и лаборатории, явно видевшие лучшие времена.

Третий отсек напоминал арену. На полу лежали трупы собак и двух десятифутовых великанов, облачённых в кожаные доспехи, напоминающие защиту кузнеца. Их тела были увешаны цепями, а в безжизненных руках они сжимали гигантские топоры. У одного отсутствовала голова и нога, у другого зияла кровавая дыра размером с грудную клетку.

— Привет, Воин, — вдруг раздалось прямо в ушах.

Я замер у трупа великана. Голос был знакомым — слишком знакомым. Внутри что-то оборвалось.

— Афина? — я оглянулся, словно она могла стоять за спиной среди этих развалин.

— Да. — В её голосе слышалась сдержанная улыбка. — Удивлён?

— Удивлён?! — чуть не сорвался на крик. Звонка не было, я его не принимал. Вывод напрашивался сам собой. — Ты взломала моего аватара?

Меня пробрал холодок. Взлом аватара — риск потерять весь накопленный годами лут. Но с ней было хуже: она могла узнать, где я бываю на «Прайме». А этого мне особенно не хотелось.

— Расслабься, — её голос стал мягче. — Я не взламывала твой аватар. Мне это не нужно.

— Тогда почему я тебя слышу?

— Взломала твоё железо, — ответила она буднично, словно речь шла о смене обоев на рабочем столе.

Слова ударили под рёбра. Если взлом аватара мог подмочить репутацию, то взлом железа — смыть её волной цунами.

— Что так напрягся? Есть что скрывать?

— Нет, — выдохнул я.

— Не переживай, я не рылась в твоём белье. — В её голосе мелькнуло что-то тёплое. — Но ты же не думал, что я не буду следить за своими инвестициями? Десять штук — всё-таки немаленькие деньги.

Я промолчал. Что я мог ответить?

— Ладно, не отвлекайся, — добавила она уже деловито. — У тебя там впереди ещё мутанты. Я не буду сильно мешать, не переживай, просто проконтролирую свои инвестиции.

— Ты остаёшься? — уточнил я, чувствуя, как по спине пробегает странный холодок — то ли от неожиданности, то ли от того, что теперь за мной наблюдают.

— А ты против? — в её голосе снова проскользнула улыбка.

Я не ответил. Просто двинулся дальше, стараясь не думать о том, что каждый мой шаг теперь кто-то видит.

С каждым новым отсеком я встречал всё более причудливых мутантов. «Хлебные крошки» вели меня к цели, но чувство голода уже перекрыло всё остальное. Иллюзия рассеялась, и я хотел лишь поскорее закончить дело.

Наконец я добрался до финальной арены. Решив очередную загадку, я нашел ключ-карту, но для ее активации потребовалось охладить ее до определенной температуры. Пришлось отправиться в криолабораторию, по пути прикончив одного зомби и собаку, которая стоила мне двух пуль.

Двери открылись, и передо мной развернулась эпическая битва. Огромная биомасса с щупальцами, усеянными шипами, и «Элл Симонс» — чернокожий мужчина, словно сошедший со страниц комикса. В армейских брюках и бандане, он истерично хохотал, поливая чудище свинцом и огнем. Его мускулы казались высеченными из мрамора, а тело было увешано оружием и патронами.

Несмотря на его браваду, было ясно, что дела у него идут не лучшим образом. Но это, похоже, его не сильно волновало. Он кричал, улюлюкал и дразнил чудище, уворачиваясь от ударов щупалец и выжидая момент, чтобы выпустить очередь из шестизарядного гранатомета в гигантские глаза, беспорядочно разбросанные по телу монстра.

— Ты намерен помогать, твою мать?! — крикнул он, обратив на меня внимание.

Я сделал пару выстрелов из пистолета, но быстро понял, что этого недостаточно, и переключился на дробовик. Мы не сговаривались, но распределили роли: я отвлекал монстра, а он наносил урон. После двух стадий битвы нам удалось одолеть тварь. Финальный босс оказался не столько сложным, сколько «толстым» — требовал просто много урона.

— Ты кто, мужик? — прикурив сигару, обратился ко мне «Симмонс».

Я замешкался, не зная, что ответить.

— Ты немой, что ли, бро? — он сделал пару шагов ко мне, и на его шее блеснул армейский жетон.

— Нет… зови меня Чарли, — я назвал первое имя, которое пришло в голову, и неуместно протянул ему руку.

Он рассмеялся. — Понятно…

Его изучающий взгляд заставил меня занервничать. Я продолжал сжимать в руках дробовик, тщетно пытаясь вспомнить, отсутствующие воспоминания, о том сколько выстрелов я сделал и остались ли патроны в ружье.

— Ты хочешь меня грохнуть, мужик? — он ухмыльнулся, ожидая моего ответа.

Его неожиданная проницательность меня смутила, выбив почву из-под ног. Это значило, что я потерял эффект неожиданности, а значит и тактическое преимущество.

— А стоит? — я улыбнулся, пытаясь выиграть время.

Он стоял, держа в руке серебристый пистолет AMT Hardballer Longslide, если, конечно, мои глаза меня не подвели, и улыбался. — Ну, к примеру… Я! Собираюсь тебя прикончить. — эмоционально выдал он.

— Ценю за откровенность, — я сжал ружье крепче.

— Знаешь, «Пончик», когда я был в командировке, в одной очень богатой редкими металлами африканской стране…

Я решил действовать, не дав ему договорить. Резким движением скинул ружье и нажал на спусковой крючок. Но выстрела не последовало — патроны закончились.

«Твою мать!»

Он замер на мгновение в изумлении, а затем снова залился смехом. Я быстро переключился на пистолет, но он был быстрее. Пули пролетели мимо, врезаясь в стену. Я спрятался за колонну.

— Ну что, «Пончик», обоссался?! — его голос звенел от истеричного хохота.

Определив по крику примерное местоположение «Симмонса», я высунулся из-за укрытия и выстрелил. Но он снова успел спрятаться, а пуля врезалась в какой-то медицинский аппарат, напоминающий пульт диджея. В ответ «Симмонс» выпустил две пули, которые пролетели мимо, но заставили меня пригнуться.

— А «Пончик» с характером попался! — он залился своим истеричным смехом, словно наслаждаясь этой игрой.

Я понимал, что выбора у меня нет. Собравшись с духом, я решил на дерзкую вылазку. Резко выбежал из-за укрытия, меняя угол и пытаясь застать его врасплох. «Симмонс» явно не ожидал такой наглости от «Пончика» и не успел среагировать сразу. Я пробежал несколько шагов, заметил его и выстрелил. Потом еще раз. Но оба выстрела прошли мимо. Я нырнул за следующее укрытие, чувствуя беспомощность и разочарование. Затвор пистолета встал на задержку, возвестив, что я потратил последние патроны впустую.

— Признаю! Ты меня удивил! — его голос звенел эхом, отражаясь от стен. — Слышишь, «Пончик»? Может, ты и не так похож на сержанта… Эта тварь, кстати, оказалась не только дерьмом, но и трусом. Умолял сохранить ему жизнь, пока я… ну, ты понял, — он захохотал, явно наслаждаясь своими воспоминаниями.

Без патронов шансов на победу у меня не было. Но его слова натолкнули меня на безумную идею. Если он так любит драму и «честную игру», почему бы не сыграть по его правилам?

Я решил рискнуть. — Я пуст! — крикнул я.

— Сочувствую! — он ответил с иронией.

— Позволь мне погибнуть честно. Поединок на ножах! — предложил я, надеясь, что он согласится.

— Ты что задумал? — оживился в ухе голос Афины.

— Так, так, так… — его голос стал выше, почти визгливым, и казалось, его безумие достигло нового уровня. — Не пойму, зачем мне на это соглашаться, если я могу просто пристрелить тебя? — он замер, ожидая моего ответа.

— Это же весело, не так ли, дружище? — я продолжил давить, стараясь звучать максимально убедительно. — Разве не скучно просто стрелять? Давай сделаем это интересно.

Я сидел за укрытием, прислушиваясь к каждому звуку, пытаясь угадать, не решил ли он обойти меня или уже подкрадывается. Пол, усыпанный осколками стекла и бетона, а также остатками битвы, немного успокаивал — бесшумно подобраться ко мне было бы сложно. Но стопроцентной уверенности у меня не было.

— Черт! — его голос снова раздался, на этот раз с другой стороны арены. — Ты прав, мужик! Пушки — это, конечно, круто, но битва на ножах, как настоящие викинги, это еще круче! — Его голос огрубел, наполнившись яростью и азартом.

— Отлично, дружище! — выкрикнул я, поднимаясь на ноги и делая шаг из-за укрытия. Я вверил судьбу своего аватара, а вместе с ним и последние несколько часов, потраченные на то, чтобы добраться сюда, в руки этого психопата. С поднятыми руками я выбросил бесполезный пистолет перед собой. — Я безоружен! — объявил я, стараясь звучать уверенно.

Он тоже вышел из укрытия, но не с той стороны, откуда я его ожидал. — Отлично, бро, — процедил он, его челюсть была напряжена, а в зубах по-прежнему торчала сигара. Присмотревшись, я понял, что это электронка, стилизованная под настоящую. — «Идиотизм», — подумал я, курить в искусственном мире искусственную сигарету.

— Теперь моя очередь, — он рассмеялся, поцеловав пистолет и бросив его, словно это была безделушка. То же самое он проделал с гранатометом, висевшим на плече, а затем достал из-за пояса пару пистолетов-пулеметов MP5K с лазерными целеуказателями. Они тоже полетели в кучу смертоносного железа. Завершая подготовку, он достал из ножен на бедре армейский нож, больше похожий на короткий меч. Лезвие длиной в десять дюймов блестело под светом осветительных приборов.

— Ну что, «Пончик»? Станцуем? — он встал в боевую стойку, выставив нож перед собой.

Мой нож был куда скромнее, и задача усложнялась тем, что мне нужно было прикончить его определенным образом, а не как получится. Я тоже встал в стойку, поймав себя на мысли, как комично выглядит эта сцена. Он — олицетворение маскулинности, чистого тестостерона, словно сошедший с экранов классических боевиков. А я — олицетворение проблем с питанием и отсутствия меры в потреблении пончиков. Великое противостояние высокого мускулистого мужика и не очень высокого пухлого дядьки. Мне только не хватало синего грима на лице для полного канона. Хотя способности «Флебийских братьев», не говоря уже о самом «Осквернителе», мне бы сейчас не помешали.

Мы сошлись в центре арены, замерли в боевых стойках, никто не хотел делать первый шаг. Наконец его нога дернулась, и он плавно, словно начиная танец, прочертил носком полукруг на полу, сделав шаг в сторону. Затем резко выбросил нож в мою сторону. Это была провокация, проверка моих нервов. Но я, как опытный боец, раскусил его намерение и просто сделал шаг в сторону, повторяя его движение.

Его лицо расплылось в улыбке, обнажив белоснежные зубы, больше похожие на дьявольский оскал. Он резко сделал выпад, нырнув вниз, и попытался проколоть мое брюхо. Но мои заученные до автоматизма движения сработали — я отпрыгнул назад, вывернул руку и отбил его нож своим. Металлический лязг эхом разнесся по арене.

Он быстро восстановил стойку, нарисовав на лице «чеширскую» улыбку, и жестом показал, что теперь мой черед атаковать. Я ухмыльнулся, согласившись вести в этом раунде, и похрустел позвонками, размяв шею.

Сделав короткий замах, я ударил так, чтобы он отбил мой нож, как мне было нужно. Он выставил лезвие, и сталь встретилась со сталью. Свободной рукой я обхватил его кулак — ловушка захлопнулась. На его лице исчезла улыбка, сменившись недоумением. Мышцы его свободной руки напряглись, готовясь к удару, но я был быстрее. Срезав сухожилия на запястье, я развернулся и ударил его локтем по лицу. Пока он не успел опомниться, я вонзил нож в его бедро, пробив кость насквозь.

Мои движения были четкими и механически точными. Закончив комбинацию, я отступил и сделал издевательский реверанс перед практически поверженным противником. Его лицо исказилось от смеси эмоций — то ли от недоумения грацией, которую продемонстрировал «Пончик», то ли от боли.

«Боли… Интересно…»

Теперь я предоставил ему сделать ход. Он больше не улыбался, его лицо исказилось в гримасе гнева. Мышцы его искусственного лица напряглись, ярость накапливалась, как критическая масса. Взрыв — он сделал замах ножом, но ослабший хват не удержал тяжелое оружие. Нож сорвался, проскользнув сквозь пальцы, и с металлическим звоном упал на пол.

Я издевательски пожал плечами, быстро трансформировав движение в резкий выпад. Но мое лицо внезапно встретилось с его кулаком, отправив меня на мгновение в темноту. Мое тело кувыркнулось в воздухе и рухнуло на пол.

— Какого хрена это было? — я медленно поднимался, придя в себя, и увидел, как «Симмонс» ковыляет к оружию. Я резко вскочил на ноги и бросился на него. Мы свалились в кучу, отлетев к груде стволов.

Я уселся на него, взмахнул ножом, но он успел схватить мою руку. Его бой был проигран, но он сопротивлялся до конца, словно боролся за настоящую жизнь. Свободной рукой я ударил его по лицу, провернул запястье и изрезал ему предплечье. Он закричал в ярости, но я не остановился. Короткий замах — и нож вонзился в его череп чуть выше уха. Но силы удара не хватило, чтобы пробить кость. Он заорал, пытаясь вырваться.

Неожиданно, в его глазах разверзлась пропасть ужаса, словно укус клинка напомнил ему, что на самом деле стоит на кону.

— Ааа! — заорал он в гневе.

Я продолжал вдавливать нож в череп, дюйм за дюймом, медленно, но верно… Вдруг его лицо исказилось в судороге, а глаза закатились…

Его крик был наполнен отчаянием и ужасом, словно перед ним разверзлась преисподняя. Он бился и скулил, будто зверь, угодивший в капкан.

Мое тело дрогнуло, охваченное странным чувством — то ли жалости, то ли сострадания, а может страхом.

Но моя рука не остановилась. Когда гарда ножа уперлась в череп, а лезвие полностью скрылось в плоти, «Симмонс» замер и стих.

Его тело застыло, начало покрываться цифровой рябью. Я отполз назад. Шкала на рукояти ножа начала заполняться, а само тело поверженного врага в миг рассыпалось на воксели, исчезая, будто его и не было вовсе.

Клинок остался висеть в воздухе — словно всё ещё вонзён в невидимку. Я не мог оторвать взгляда, чувствуя, как холод бежит по спине.

— Что за хрень?! — в недоумении вырвалось у меня.

— Что случилось? — встревоженный голос Афины раздался в наушнике.

— Он… исчез! — выдохнул я, глядя, как последние фрагменты цифрового шума растворяются в пространстве.

— В смысле исчез?!

— Я вогнал ему нож в голову, и он… завис, а потом просто рассыпался, как глюкнутая модель.

— Твою мать… — только и выдохнула она.

— Что это было?

— Эм… возможно… червь сработал некорректно, — в голосе Афины слышалась растерянность.

— Червь?! — меня будто окатило ведром ледяной воды.

— Программа взлома, — в голосе Афины мелькнула жёсткость, как будто она старалась погасить огонь паники в себе.

Холод сжал грудь. Я только что взломал Валгаллу. И если это всплывёт — мне конец. Моему аккаунту конец!

— Чёрт… И что теперь делать?!

— Так… — она колебалась. — Загрузка завершилась?

— Да, — тут же отрапортовал я.

— Отлично, — в её тоне проскользнуло облегчение.

— Что дальше?! — повторил я, злясь на задержку.

— Нужно просто выбраться с данными. Никто ничего не узнает… если мы не облажаемся, — теперь её голос снова стал уверенным, почти холодным. — А мы не облажаемся.

Мне понадобилось еще пара минут, чтобы успокоиться и взять себя в руки.

Я подобрал его оружие и побрел к грузовому лифту. Как только подъемный механизм двинулся, начался обратный отсчет до самоуничтожения станции.

Периодически на арену, стилизованную под платформу лифта, игра подкидывала мини-боссов. С ними я справился, используя подобранный арсенал «Симмонса». Погруженный в свои мысли, я завершил прохождение и оказался перед особняком.

Перед глазами вспыхнула надпись:

«ЗАДАНИЕ ВЫПОЛНЕНО»

А чуть ниже — объявление о призовых: 1000 кредитов.

— Всё ок? — голос Афины в наушнике прозвучал почти буднично, но я уловил лёгкое волнение.

— Да… Я закончил… — сухо отозвался я.

В руке у меня лежал тот самый нож, и кажется, он теперь стал заметно тяжелее.

— Ясно… Как выберешься с планеты, сразу подключайся в чат-комнату, — в её голосе явно звучали радостные нотки.

— Да, хорошо. — я попытался улыбнуться, но в голосе этого не было. — Мне не терпится получить свои денюшки…

— Отключаюсь. — проговорила девушка. — Увидимся…

— Угу…

Я достал из гаража свой мотоцикл и отправился к ближайшему порту.