Читать книгу: «Виток Вечности»

3.

Опять. На часах 6:52, прямо перед глазами поблескивал жирными пятнами кухонный кафель, в руках шипела почерневшая сковородка, а на деревянной доске ожидали своей участи всё те же три куриных яйца. В это же мгновение в барабанные перепонки врезался визг стирающихся об асфальт шин, сразу следом – жуткий грохот и звон разбивающегося стекла. В этот раз не было нужды бежать на балкон – я уже всё знал.

Мужик ехал на работу, как и каждый день на протяжении трех десятков лет. Сегодня он проспал будильник и второпях забыл пристегнуться. Конечно же, измученные бесчеловечной эксплуатацией тормоза не смогли упустить такой шанс мести и немедленно сломались. Умирал он мучительно, но недолго. Когда приехала скорая, врачам оставалось только буднично упаковать тело в черный пакет и уехать к тем, кого еще можно спасти. Сегодня красно-белая машина даже не покинула стоянку, а тело так и продолжило лежать под моим окном, ведь всё это происходило уже в третий раз. Невозможная аномалия заключила планету во временную петлю за долю секунды до момента столкновения белой лады со столбом.

Я изо всех сил пытался сосредоточиться на готовке, но руки непроизвольно вздрагивали в такт стонам и хрипам. Слышать это и бездействовать было просто невыносимо, но и закрыть окно казалось бессердечным. Хотя бы так, трусливо и издалека, но я хотел побыть с беднягой в последние мгновения. Помочь ему было далеко за пределами моих возможностей.

Мертвая тишина наступила как раз, когда тарелка с яичницей коснулась скатерти. От запаха бездарно приготовленного завтрака желудок содрогнулся рвотными позывами, но я все же положил кусочек в рот. О этот чудесный букет послевкусий вываленной в пищевой соли горелой подошвы! Кто бы знал, что яичницу можно приготовить настолько плохо. Забавно, что именно на сегодня был запланирован поход за продуктами, а в итоге я оказался наедине со сгоревшей глазуньей и упаковкой просроченных наггетсов. К счастью, в еде необходимости и нет, через 13 часов мир перезапустится и помереть от голода не выйдет, как ни старайся. Но из солидарности с бедным водителем, я продолжал давиться этой гадостью.

Рука на выработанных годами утренних рефлексах сама потянулась к телефону и открыла новостную ленту. Официальные источники молчали, правительства засунули головы в задницы самим себе и закатились этими калачиками в свои бронированные поместья. Однако, болото рекомендаций выходило из берегов от обилия специалистов по путешествиям во времени. Они с поразительной уверенностью и знанием дела объясняли ситуацию и делились планами действий, а я, будучи физиком-экспериментатором, в глубине души всё ещё надеялся, что в дверь вот-вот постучат санитары и протянут стаканчик с лекарствами. В конце концов, еще со старших курсов успокоительные были моими верными спутниками и лучшими друзьями – хоть и маловероятно, но какой-то поломанный ген в мозгу мог дать о себе знать. Может и нет никакой временной петли? И этого бедного мужика под окном. И пыточной вневременной яичницы. И чертовой работы, где главной целью было освоение бюджетов, а не наука. Есть только комната с мягкими стенами и безобидные глюки.

В дверь действительно постучали. Какой-то злой дух тут же натянул мне на голову невидимый пакет. Я жадно пытался вдохнуть кислорода ноздрями, ртом, ушами, – всем, чем угодно, но он просто перестал проникать в легкие. Следом погасли звуки, все кроме гулкого, слишком быстрого стука сердца. Кто бы не стоял за дверью – он определенно пришел выпытывать из меня ответы, которых я даже не знал. Это была далеко не первая паническая атака, но однозначно самая сильная. Оставалось только вжаться в диван и продолжать попытки восстановить дыхание. Потихоньку организм успокоился, а гул в ушах сменился тонким писком через который пробился знакомый голос:

– Саня, я знаю, что ты дома. Просыпайся. Саня!!

Это был Кирилл. Одноклассник, с которым мы практически перестали общаться после моего отъезда в Питер на учебу. Вдох – выдох. Кирюха отличался жизнерадостью и умел разглядеть лучик позитива позитива, даже находясь в самой глубокой жопе. Если кто и мог сейчас вернуть меня к жизни, так это старый друг.

– Вот эт ты бледный, братан. – покачал головой Кирилл, увидев мою физиономию в дверном проеме.

– Прости, мне внезапно поплохело.

– Это из-за этого? Ну…ты понял.

– Временной петли?

– Черт… – Кирилл нервно хихикнул, – Я уже с пятью соседями поговорил и до сих пор боюсь, что это всё у меня в башке. – он слегка понизил тон, – Так из-за неё?

Я кивнул.

– Всё настолько плохо, да? – Теперь побледнел и Кирилл, – Это какая-то квантово-ядерно антиматерия взорвала? Или что?

– Чего? Нет, я понятия не имею, что за чертовщина происходит. В современной науке нет даже гипотез, которые могли бы вменяемо объяснить подобное.

– Фууух. – его лицо снова озарилось улыбкой безнадежного оптимиста. – Я уж подумал, что ты выглядишь, как ходячий труп потому что знаешь что-то ужасное.

На этот раз я нервно хихикнул. Мышления подобного рода мне было трудно перенять.

– Кроче, брат. – продолжил Кирилл, – Через час собираю всех соседей во дворе. Толком и не знаю зачем, но нам явно нужно обсудить происходящее. Твоя профессорская рожа очень пригодится, чтобы всех успокоить.

– Я научный сотрудник в частной лаборатории Заслона. Какая еще профессорская рожа?

Кирилл положил руку мне на плечо и состроил гримасу терминатора.

– Да всем насрать, Сань. Весь дом знает, что ты отучился на физика и работаешь по специальности – значит профессор. Двинешь какую нибудь успокаивающую научную белиберду и всем полегчает. Ты…чего опять побледнел?

– Да что-то от необходимости публично врать снова поплохело.

– Зачем врать то? Скажи правду. Что наука ничего не знает о происходящем.

– И чего в этом успокаивающего?

– Ой, Сань. Не душни. Всё равно спускайся, просто послушаешь.

Повернув ключ в замке, я съехал на пол, облокотившись спиной на дверь. Логичность слов Кирилла трудно было отрицать. Если я бессилен в сложившейся ситуации, то зачем нервничать? Но когда тебя привязали к рельсам, а вдалеке уже слышен гудок паровоза – довольно трудно сохранять спокойствие, даже если ты и не в силах что-то поменять.

Телефон на столе несколько раз беспомощно пиликнул и замолк. Почти наверняка, писали с работы, но если бы мои скромные компетенции были там кому-то нужны, то телефон бы уже прожег дыру в столешнице, так что я предпочел оставить сегодняшний день выходным. А может, и парочку последующих.

Когда я вышел на лестничную клетку, через открытое окно подъезда уже вовсю доносилось бурление жаркой дискуссии. Судя по всему, в нашей пятиэтажке социофоб-паникер жил только в моей квартире, остальным же обитателям дома не терпелось обсудить происходящее. Народу около скамейки оказалось не так уж много. Летом дом традиционно пустовал.

– А вот и последний, – тут же отреагировал на моё появление Кирилл.

К своему стыду, чуть ли не половину этих людей я видел впервые. Имена знал только у Кирилла, его жены Кати и их годовалой дочки. Хотя нет, имя дочки я должен был знать, но оно куда-то испарилось из памяти.

– Сашенька! – пожилая соседка заковыляла ко мне с доброжелательной тревогой, – Кирюша сказал, что ты очень переживаешь, по поводу апокалипсиса.

По всему телу пробежала паническая дрожь. Все это время я прилагал огромные усилия, чтобы не дать этому слову сформироваться в сознании. Именно так. Конец концов, о котором человечество так давно мечтало, явился в неожиданной форме. Само пространство-время уничтожено, а происходящее лишь побочный эффект гниения, как вспышка в синапсах умирающего мозга. Но старушка не заметила ужаса на моем лице и продолжила свою заботливую суету.

– Ты не переживай. Все идет по плану Господа. Ваша наука никогда и не могла понять таких вещей.

Вокруг тут же возобновилось гудение. И рядом с бабушкой встал неизвестный мне мужик лет сорока с очень странной татуировкой в виде звезды прямо на лысине. Вероятно он хотел так продемонстрировать приверженность ценностям СССР, но мне захотелось назвать его Царевной-Лебедь.

– А я вот смотрел ролик, где настоящий, – мужик-лебедь посмотрел прямо мне в глаза и сделал особый акцент на последнем слове, – ученый говорил, что время, как пластилин. Может гнуться и мяться. И это научно доказано. Типа это вообще любой школьник знает. Вот время и согнулось в бублик. Как согнулось, так и разогнется.

– Пластилин… – процедил я сквозь зубы. – Тогда почему оно обрывается? У “бублика” же нет разрывов. Как это объясняет, что состояние физической системы мгновенно откатывается во временной координате на тринадцать часов назад? Даже если бы время действительно замкнулось само на себя через какие-то внешние измерения, всё было бы не так. Почему наш разум это не затрагивает и мы помним прошлые итерации?

На его лице не дрогнул ни единый мускул. Очевидно, со своей прямой биологической задачей справились только его уши, все что должно было обработать полученную информацию бесцеремонно отлынивало.

– Ты че несешь? Я ж тебе объяснил: время согнулось в бублик, ну в круг такой. Ты чем там в своих вузах занимался, если такую простую вещь понять не можешь?

Уж не знаю кому и чем должно было помочь это дворовое собрание, но лично мне дома было спокойнее. Захотелось поскорей сбежать и, словно услышав мою мысленную мольбу, телефон снова завибрировал. Писали из лаборатории. Первое сообщение вежливо осведомлялось, явлюсь ли я сегодня. Второе состояло из единственного знака вопроса.

– А знаете, пожалуй вы правы. Сбегаю-ка я в лабораторию, там настоящие ученые всё мне объяснят. Зря я распереживался.

– Погоди, мы же только начали собрание. – вклинился Кирилл.

– Потом расскажете, чем закончилось.

Дойдя до угла, я бросил осторожный взгляд в сторону подъезда. Толпа уже забыла о моему существоании, большая часть вообще походила на болотный камыш, флегматично колышущийся на ветру и ожидающий, пока кто-то решит его судьбу, а несколько самых активных возобновили спор о том, чья фантазия о происходящем должна быть принята за истину. Только сейчас, когда возвращаться было уже неуместно, я заметил девушку, которая провожала меня потухшим взглядом. Кажется, не одному мне становилось тошно от происходящего.

Конечно, ни в какую лабораторию я не собирался.

9.

Город менялся на глазах. Общество пока еще сохраняло выработанный столетиями приличный облик порядочности, но к обеду улицы всё равно покрывались постапокалиптическим ссадинами. Даже в нашем спальном районе не уцелела ни одна витрина, а из стен некоторых магазинчиков вообще торчали грузовики, использованные вместо универсальной отмычки. Пока что из списка грехов вычеркнули только грабеж, но, подозреваю, еще несколько пунктов уже находились под карандашом. Где-то в глубинах моей души беззвучно тихий голос нашептывал, что было бы чертовски интересно понаблюдать во что мутирует человеческое общество. К счастью, здравый смысл легко затыкал эти нелепые порывы. Оставаться в рамках своего миролюбивого двора было самым правильным решением. Однако, на этот раз чрезмерно трудолюбивая совесть всё таки заставила меня пойти в лабораторию.

– Саша, Сашенька, Александр! – не успел я подойти к кампусу, как меня уже подзывал к главному корпусу звонкий голос Розы Викторовны. Импозантная полноватая женщина, зав лаборатории молекулярной биологии, дружелюбно махала мне рукой. Рядом с ней угрюмо курил завкафедры астрономии. – Давай к нам.

Сама судьба схватила меня за горло. Кажется, пока я копался в собственных страхах и психологических травмах, работы по спасению мира все таки велись. Впрочем, я и не сомневался, что светилам науки не особо требовалась помощь дурочка, единственным научно-техническим достижением которого была система компенсации погрешности, из-за которой наша установка просто перестала запускаться.

– Валерчик умер, Саш, представляешь? – тут же обескуражила меня Роза Викторовна, – Пары часов до вечности не дожил. От сердечного приступа прямо в туалете пятого корпуса. Наверное, самый невезучий человек на Земле.

Благодаря “доброму” ежедневному утру и бурной фантазии, в моем воображении “Не дожить до вечности” не входило даже в топ сто самых страшных вещей внутри петли. Так что судьба этого непонятно Валерчика меня никак не трогала.

– Мои соболезнования его близким. – ответил я без особых эмоций.

Какие-то мгновения мы с Розой Викторовной смотрели друг на друга с молчаливым недоумением, пока оба не осознали, что её Валерчик в моей голове существует исключительно в виде госкуратора нашей лаборатории – Валерия Дмитриевича Крысюка, которого мы звали исключительно по идеально подходящей фамилии. Кажется, его действительно не было на месте в последний день, но он, в основном, всех только раздражал, так что в драгоценные часы его отсутствия никто не утруждался поисками.

– Аааа. – всё осознав, я попытался придать голосу оттенки печали, но получилось плохо, – А я только взял себя в руки и хотел узнать как продвигается поиск решения. Что же мы теперь будем делать-то без Валерия Дмитриевича…

Астроном громко фыркнул, поднял голову вверх и, сделав глубокую затяжку, ответил:

– Прекращай спектакль, парниш. Крысюка никто не уважал. Он был настоящим ужом, готовым залезть в зад кому угодно, лишь бы должность пожирней дали, да на откаты глаза закрыли, а в предмете хуже первокурсника разбирался. Сраный бюрократ, всю жизнь мешавший работать ученым и инженерам.

Роза Викторовна бросила на коллегу осуждающий взгляд, но промолчала.

– Пойдем. – мужчина сделал несколько быстрых затяжек, швырнул окурок в сторону дороги и направился ко входу в главный корпус, – Мы как раз столкнулись с проблемой. Молодые мозги не помешают.

Самым технически оснащенным местом в кампусе, а то и во всем городе, была частная лаборатория Заслона. Она занимала целое крыло корпуса физфака, поэтому я несколько удивился, что мы зашли в главный корпус, проследовали по небольшому коридору и остановились перед большими деревянными дверьми. Стоило моему проводнику их распахнуть – наружу тут же хлынула атмосфера слегка запрелой студвесны. Внутри суетилось под сотню людей, большинство из которых я знал по имени отчеству, хотя почти не пересекался лично. Человек вроде меня, без докторской степени, невольно ощущал себя идиотом среди таких величин Российской науки. Вот только никто и не думал работать. Над сценой уже было развернуто полотно проектора, а ступеньки превратились во впечатляющий склад с провиантом и выпивкой. Профессор повернулся ко мне с извиняющимся выражением лица.

– Слушай, Розочка говорила как тебя зовут, но я запамятовал.

– Александр.

– Сашка! Точно! Такое дело. – он показал рукой в сторону проектора, – мы тут уже наладили основные процессы. Рассчитали кто каким путем идет и что собирает. Но столкнулись с бедой, что никто не умеет настраивать проектор и, главное, звук. А нам очень хочется организовать караоке. Этим модными цифровыми штуками всегда занимались студенты, а ты сам позавчерашний студент, может подсобишь?

– Я ни разу таким не занимался.

– Да ладно тебе, ну повозись, разберись что к чему и присоединяйся. – он положил руку мне на плечо и подмигнул, – В прошлый раз мы даже половину запасов не осилили. Так что прошу к столу.

– Отстань от Саши, – раздался родной мужской голос, – вот еще он на нас старых пердунов свои минуты не тратил. Да и мы, чай, не дурачье. Разберемся.

Астроном пожал плечами без особого сожаления и переключил все свое внимание на банку самогона.

– Петр Андреевич, здравствуйте.

Я был рад увидеть действительно знакомого человека. Директор нашей лаборатории и просто отличный мужик. Он протянул мне руку, по-отечески потрепал по плечу и немного погрустнел.

– Как твои дела-то? Судя по выражению лица, наших сообщений ты не видел и пришел сюда явно не выпить элитного коньячку со старыми развалинами.

– Я…да, простите, как-то навалилось. Если честно, хотел узнать какие гипотезы есть в мире. Кто это натворил? Вроде, британцы успехи в работе со временем показывали.

– Саш, ну ты чего? Они, конечно, молодцы. Вернуть электрон в квантовое состояние из прошлого – это мощный шаг. Но между этим потугами и временной петлей даже не пропасть, а целый Войд Волопаса.

Я покосился на спину удаляющегося астронома, который явно повлиял на лексикон моего наставника.

– Может у них есть какие-то непубличные лаборатории, вроде нашей…

– Боюсь, Саш, что это сотворил куда более страшный и могущественный враг, чем парочка распоясавшихся ученых – природа матушка.

– Думаете, это естественное явление?

– Именно.

– И что делать будем? – зачем-то спросил я, хотя ответ и так был перед глазами.

– Саш, человеки топчут планету уже больше двух миллионов лет и за это время даже для борьбы с ураганами и цунами не смогли придумать ничего лучше побега со сверкающими пятками. Что мы можем противопоставить феномену, который наша научная модель мира в принципе считает невозможным? Но если у тебя есть идея, с какой стороны подступиться, то внимательно слушаю.

Куда уж там. Более того, я отлично понимал, что тринадцатицатичасовая клетка – это приговор. Даже если мы каким-то невероятным чудом разберемся в механизмах петли и выдвинем гипотезы, как разомкнуть время – успеть собрать хоть какой-то кривой прототип нет ни шанса. Но до этого момента вера в ум вышестоящих сохраняла уголек надежды в моей душе.

– Саш, мы получили, что заслужили. – продолжил Петр Андреевич, так и не дождавшись моего ответа, – Люди жгли бесконечные ресурсы в идеологических противостояниях. Потратили триллионы на лекарства для потенции и разработку новых способов убивать друг друга. При этом фундаментальная наука, единственное оружие против угроз неизвестности, получала лишь крошки с этого пира. Это же был лишь вопрос времени, когда к нам прилетит следующий метеорит имени вымирания динозавров. Или случится любая из сотни других апокалиптических катастроф, о которых мы отлично знаем, но неспособны справиться на текущем уровни технологического развития. Давай будем радоваться, что получили хотя бы не самый ужасный из сценариев конца света.

– Вы думаете, что спасения в принципе нет?

– В нашей вселенной ничто не вечно. Петля закончится. И, боюсь, если наша модель мира хоть немного соответствует действительности – процесс её размыкания не пройдет бесследно. Скорее всего, это конец.

Я оглядел радостных профессоров в актовом зале и помрачнел окончательно.

– Не суди нас строго, сынок. Мы старые и уставшие люди, которые посвятили жизнь сложной и не особо благодарной работе. И вот свалился шанс насладиться жизнью без последствий.

– Понимаю. – сказал я вполне искренне, но с подкатывающим к горлу комом. – Простите, я лучше пойду.

Петр Андреевич грустно улыбнулся. Чтобы испортить ему настроение мне вообще не нужно было говорить, он прочитал бы все разочарование на моем лице. Какой же я лицемер, ведь я сам просто прятался за железной дверью и ждал пока меня спасут, а теперь залез со своим дерьмом в душу к прекрасному человеку и измазал там все стены.

– Саш. Может у нас впереди столетия, и мы еще начнем молить о смерти, а может осталась всего пара повторов. Постарайся насладиться жизнью, пока есть шанс. И заходи, если станет грустно, но в следующий раз прихватить чего нибудь выпить. И подороже.

21.

Спустя несколько десятков повторов, я начал замечать, что обрыв времени происходил не мгновенно. На какие-то секунды сознание отправлялось в потусторонний мрак, но воспоминания об этом стиралось даже быстрее, чем только что увиденный сон. У разума просто не было возможностей осмыслить происходящее, распознать мир за рамками имеющихся органов чувств и он предпочитал делать вид, что ничего не происходит, и я не стал этому противиться.

На этот раз, очнувшись, я захлопнул кухонное окно с такой силой, что по старой деревянной раме пошла трещина. Впрочем, с глушением стонов она все равно не справлялась. Кто мешал этому криворуком Шумахеру пристегнуться, а лучше провести вовремя техобслуживание? Почему за эту безалаберность теперь расплачиваюсь я?

Когда горе-водила наконец заткнулся, я сделал глубокий вдох. Пускай завтра всему настанет конец, но это будет завтра. А пока мои скромные сбережения отлично справлялись с задачей безлимитной ключ-карты, открывающей двери в миры фильмов, сериалов и книг. Слава автономным системам, которые умудрились выдержать целых 13 часов без людской поддержки. Океан стримингового контента отлично подходит, чтобы топить в нем не только свои мечты и амбиции, но и тревоги. Сомневаюсь, что Петр Андреевич это имел в виду под наслаждением жизнью, но меня устраивало и банальное спокойствие. Глядишь, когда океан пересохнет уже и не о чем будет беспокоиться.

Знакомую музыкальную заставку разорвал оглушающий надрывистый визг металла, из коридора в комнату тут же хлынул фонтан искр. Я смог морально подготовиться к тому, что время схлопнется само на себя, попутно размолов вселенную в кварко-лептонную пыль, но когда мне начали вырезать дверь болгаркой – испытал первобытный ужас. Здравый смысл вернул мне контроль над телом, когда я уже одной ногой висел за карнизом. Надо было хотя бы попытаться разобраться прежде чем ломать себе ноги об асфальт.

– Что вам надо? – заорал я как только в процессе выпиливания моей двери образовалась пауза.

– О, а эта консерва с открывашкой. – раздалось с другой стороны. – Вылазь давай, все равно дверь вынесем.

– Вы не сказали, что вам нужно. – вместо ответа из-за двери снова раздался визг болгарки, – ладно-ладно, открываю.

Два огромных мужика, один из которых спорил со мной по поводу научности петли и получил тайное прозвище Царевна-Лебедь, вошли в квартиру, отодвинув меня в сторону, словно занавеску.

– Что в хате есть из алкашки и еды?

– Простите…я не пью. – ответил я, и про себя добавил, что особо и не ем.

– Ну конечно. Ладно, сами поищем, и молись что бы не нашли. Пшел нахуй с хаты.

Они за шкирку вышвырнули меня за порог, словно провинившуюся псину, и захлопнули дверь. Я остался стоять в рваных домашних шортах и мятой футболке с выцветшим принтом ромашки. Вот тебе и счастливая жизнь. Ноги автоматом пошли вниз по лестнице, просто потому что делали так каждый раз после выхода из этой двери на протяжении 18 лет до ВУЗа и 5 лет после.

Кирилл сидел на лавочке около подъезда и никак не отреагировал на пиликанье открывающейся двери. На его щеке алела огромная ссадина, в левой руке красовалась бутылку с явно дорогим и крепким алкоголем, в правой – сигарета.

– Не знал, что ты куришь. – буркнул я усаживаясь рядом.

В ответ Кирилл сделал затяжку, глядя куда-то вдаль, и громко закашлялся.

– Ебаная петля. – его голос хрипел, как старый радиоприемник, – даже закурить нормально не позволяет, каждый раз организм “очищается”.

– Тебе за что по лицу надавали?

– В алкомаркете последняя бутылка оставалась, а какая-то баба решила, что ей больше всех надо. – он сделал еще одну затяжку, – А оказалось, что мне.

В таком амплуа голливудского дебошира Кирилл миру еще не являлся. На первом этаже кто-то очень громко ругался, но смысл слов пожирали толстые стены. До нас доносились лишь интонации. Видимо, не всем сериальчики помогали успокоиться. Хотя кого я обманываю, они и мне не особо помогали. Ссора резко оборвалась и в окно высунулся пожилой мужчина с выражением беззвучного мата на лице. Этого человека знал весь дом, потому что он любил расхаживать по округе в своей церковной рясе, но имени его я не знал. Он осмотрел двор и заметив Кирилла устало пробубнил:

– Кирюш, будь добр, одолжи сигаретку. А лучше две.

Кирилл подошел к окну и протянул старику всю пачку вместе с зажигалкой.

– Держите, дядь Борь, я еще три взял. Тоже дома ситуация накалилась?

Старик замешкался, прикидывая стоит ли выносить сор из избы.

– Да, дочка совсем прокаженная. Позор мне, что умудрился такую вырастить. Даже не знаю, что и делать теперь.

Дверь подъезда снова издала пиликание и распахнулась. На улицу в слезах выбежала девушка лет двадцати, та самая, которая сидела с грустными глазами на первом собрании. Она глянула на Кирилла, потом на отца в окне и завизжала:

– Пап! Ты совсем? Я с тобой и мамой по секрету поделилась, мне и так тяжело, а ты мало того, что головомойку мне устроил, так теперь всему городу рассказать решил?

Мужик ничего не ответил, даже сделал вид, что не замечает дочь. Просто молча зажег сигарету. Девушка громко шмыгнула носом и убежала.

– А Маринка ниче такая выросла, – Кирилл отхлебнул из горла. – сочная деваха.

Мне оставалось только растерянно улыбнуться. После возвращения из Питера родной дом стал для меня практически чужим. Была ли в моем юношестве какая-то Марина? Или эта девушка появилась здесь во времена моих скромных попыток покорения бессолнечного города. Я посмотрел ей вслед. Скажем так, её трудно было назвать красавицей, но все необходимое присутствовало. Такие, как раз, часто имеют избыток мужского внимания и ядерную личную жизнь. Они что-то вроде эквивалента хорошего фастфуда от мира секса. Привлекают толпу тех, кто не может себе позволить дорогих ресторанов, но вкусно и доступно пожрать любят. Правда, от Кирилла было странно слышать подобное: его то жена работала тренером в местном фитнес-клубе и имела потрясающую внешность. Однако, измученное лицо одноклассника намекало, что он неслабо траванулся в своем ресторане.

– Какие-то проблемы дома? – спросил я.

На мгновение показалось, что Кирилл с трудом удержал внутри вспышку ярости, но его ответ звучал все так же спокойно.

– Дочка все эти двадцать дней орет без остановки, будто ей ежа в одно место запихали. Успокоить просто невозможно. Катя, естественно, тоже бесится.

– Видимо, дети плохо петлю переносят, – зачем-то вставил я догадку.

– Я сбежал до того, как они проснулись. Да, я гандонище, но это уже было невозможно. Нужна была передышка. Чем я всё это заслужил?

Дверь подъезда снова раскрылась и оттуда вышли два бугая, которые выламывали мне дверь.

– О, задротина тут сидит. У него в хате ни черта нет, Кирюх. – Царевна-Лебедь швырнул в меня опустевшую упаковку из под наггетсов.

– У кого?

– Ну у этого. – он кивнул в мою сторону.

– А нахрена вы к нему поперлись? Я же сказал вскрывать пустые квартиры дачников. У них полюбому есть соленья и всякие гостинцы на случай визита внуков.

– Да помним. Но мы тут знаешь, че подумали.

– Вы? Подумали?

– Дверью ошиблись и оно как то само пришло.

– Ну?

– Без нормального оборудования каждая дверь почти час занимает, мы так припухнем каждый день пилить. А что если забирать жрачку у тех кто сейчас дома?

– Ого, да вы изобрели грабеж. Поздравляю.

– А что нам сделают? В тюрьму посадят? Так мы следующим утречком все равно в своей хате проснёмся. Вполне можно все забрать и поделить. Им то нафига столько?

То ли мне показалось, то ли выражение лица Кирилла начало превращаться из обреченного в воодушевленное.

37.

Если ад существует, то меня там наймут поваром и дадут бесконечный запас яиц. Бывает такая вещь, как антиталант – сколько ни пытайся, все равно не выйдет. Казалось, через это блюдо вселенная изо всех силу указывала на моё место – где-то на коврике перед дверью, в полном бессилии и без намеков на контроль над собственной жизнью.

Зато Кирилл жил по полной. Каким то чудом он умудрился убедить жильцов каждое утро выкладывать свои запасы перед дверью для всеобщего пользования. Хотя, кого я обманываю, это чудо было сделано из металла и использовало газы сгорающего пороха, чтобы выстреливать кусок свинца со скорость 400 м/с прямо в мягкие ткани человека. Да и пользование было отнюдь не общим. Однако, склады получились настолько впечатляющими, что только в нашем подъезде провианта бы хватило на месяц. Сегодня я решился незаметно стащить сухари от двери напротив. В конце концов тварь я дрожащая или право имею? Тихонько открыв дверь, я на цыпочках вышел в коридор, и мой план тут же рухнул. Сверху раздался грохот грубого мужского голоса:

– Ну всё, готовься расплачиваться за воровство.

На мгновение меня будто окунули в ледяную прорубь – тело покрылось холодным потом, но при этом кожа пылала. Сверху кубарем скатился абсолютно голый старик. Его левая щека походила на разодранную кровавую тряпку, а морщинистую кожу по всему телу покрывали серовато-красные ссадины, оставленные шарканьем о грязные бетонный стены подъезда.

– Но я шэ нищего не сделал, – каждое слово бедняги орошало все вокруг мелкими брызгами крови.

– Ты без спроса залез в склад 27 квартиры, на первый раз прощаем, но лично я буду рад если ты рискнешь еще.

Дед ошарашено смотрел на своего мучителя.

– Фсехо-то палу гхибочков фзял. Я хэ вам селый мефок отдаю.

– Молодец, что отдаёшь, по этому на первый раз такое легкое наказание.

Царевна наставил на меня кочергу (откуда у них нахрен кочерга?) и пнул деда так, что тот покатился кубарем через следующий пролет.

– А ты че тут делаешь?

– Хотел прогуляться, – дрожащим голосом ответил я.

– Ну и чего не гуляешь?

Воистину, выходить из комнаты было великой ошибкой…в петле строки классика каждый день обретали все более буквальный смысл. Как бы хотелось на самом деле забаррикадироваться шкафом от Хроноса и запретить этому миру калечить меня снова и снова, но они раз за разом вламывались в мой микроскопический мирок. К счастью для царевны, его руку никакие думы не сковывали, и он медленно поднес кочергу к моему лицу, недвусмысленно намекая, что сделает, если я немедленно не скроюсь с глаз. Почему то я даже не испугался. Нет, боль по-прежнему ужасала, но полное осознание беспомощности уже даже не перед хтонической мощью времени, а перед простым бандюганом, ударило куда сильнее, чем могла бы кочерга. Осталось только кивнуть и отправиться в принудительное заточение на свободе.

57.

С начала нового витка прошли долгие 30 минут. Что бы как-то скоротать ожидание я рассматривал сегодняшний узор аварии. Промежуток между стартом петли и столкновением меньше полсекунды, но мужик не сдавался. Судя по картине, он продолжал попытки выпрыгнуть. Как по мне, заведомо проигрышная тактика, впрочем, как и любая другая. Позавчера он успел высунуть макушку, поэтому большой кусок тротуара был покрыт ковром из мозгов, я даже не подозревал, что в черепе их настолько много. На этот раз он, вероятно, успел вытащить голову целиком, потому что она теперь валялась около пешеходного перехода и с вызовом смотрела уцелевшим глазом на бордюр. В общем, ситуация у бедняги оставалась абсолютно безвыходной.

Наконец, моё любимое шоу началось. К огромному супермаркету через дорогу подъехала полицейская машина. Бойцы внутри не успели даже открыть дверь, как раздались выстрелы с соседних крыш. Витрина супермаркета немедленно разлетелась вдребезги, завыла сигнализация, от прямого попадания взорвался светофор, в общем повреждения появились на всем, кроме самих бойцов отряда бывшей полиции. Очевидно, стреляли с крыш и делали это не особо умело. Начали подъезжать новые и новые машины, в итоге камаз пронесся прямо сквозь хаотичный строй кое-как припаркованных посреди проезжей части авто, разнес их в стороны словно детские игрушки, из него выпрыгнула дюжину вооруженных мужиков, и тут же получили несовместимую с жизнью дозу свинца, потому что нехер обращать на себя внимание сразу всех участников боя. В общем, шоу было достойно лучших Голливудских боевиков. Победители ганфайта определились достаточно быстро, уже минут через пять небольшая группа бойцов с автоматами и в черной кожаной одежде зашла в магазин, довольно быстро вышла из него с полными рюкзаками и издала победный звериный крик. Тут же из переулков выбежали люди с битами и топорами, скандируя славу чемпионам. Они что-то долго обсуждали, а потом бойцы в черном под ликующие крики покинули поле брани, оставив новоприбывшим право на второй акт.

Я определенно не хотел бы оказаться в гуще, но все равно искренне восхищался этим пиздецом. Новые викинги превратили проклятие петли в Вальгаллу. Их жизнь буквально стала обещанным Одином раем, где бой насмерть сменялся пиром, снова боем насмерть и так до самого рагнарёка. Они отрубали друг другу конечности, кидались ножами, били головой об асфальт и много чего еще. Но моё внимание каждым своим появлением полностью забирала главная валькирия этого чертога. У меня просто отваливалась челюсть от того, насколько яростной может быть девушка с такой потрясающе женственной внешностью. Конечно, представительницы женского пола тут присутствовал, но они, в основном, имели сильно пацанистую внешность. Была и парочка милашек, которые просто бегали туд-сюда, имитируя бой. Подозреваю, это был странный каприз женской души, который им прощался, потому что в победный пир почти наверняка была добавлена оргия, сильно терявшая в качестве без наличия красавиц. Подозреваю, большая часть таковых все таки предпочитала приходить сразу к вечернему акту, а утро тратило на прихорашивания. Но с моей валькирией все было иначе, её двух титановых альпинистских топоров реально боялись до усрачки. Какое счастье, что она ни разу даже не посмотрела в сторону дома, иначе пришлось бы прятаться. Где комнатный задрот вроде меня, а где эта богиня скандинавских преданий.

Когда бой подошел к концу – настало время жалким падальщикам попытаться соскребать со стен супермаркета остатки хоть чего-то. И сегодня я впервые планировал быть среди них. Натянув кроссовки, собрав волю в кулак, я отправился на улицу, надеясь не встретить никого по дороге.

Надежды не оправдались. На лестничной клетке первого этажа курил преподобный дядя Боря, отец той самой Марины. Дверь его квартиры была приоткрыта и из-за неё доносились ни с чем не сравнимые звуки жесточайшего изнасилования. У меня немного отвисла челюсть.

– Ууу вааас всёё в порядке? – протянул я, кивая в сторону двери.

– Иди куда шел, Александр.

– Но…

– Идиотка заслужила. – буркнул святой отец. – некоторые вещи даже Господь не прощает, куда уж мне.

– Заслу-жила? – Не поверил я своим ушам.

Он не ответил, и от этого меня будто переклинило. Причин своего негодования я не понял. Их природа явно была иррациональна. Только что я с восхищением смотрел, как люди простреливают друг другу головы и отрубают уши, параллельно надеясь еще разок полюбоваться потрясающей фигурой незнакомки, а теперь меня до смерти возмущало изнасилование. Но разница все таки была, пускай лишь в одной детале, но эта деталь меняла всё: сомневаюсь, что Марина дала добровольное согласие. Моя абсолютно неуместная и плохо пригодная для реальной жизни совесть не позволяла просто так пройти мимо творящегося беспредела. Точнее сказать, я всю жизнь именно это и делал – просто проходил мимо, но потом жутко мучился, и тысячи раз проигрывал в голове, что надо было бы сделать, не будь я трусом и слабаком. Но вдохновившись неовикингами я, под недовольное бормотание священника, все таки зашел в квартиру.

Абсолютно голая залитая собственными слезами и соплями Марина лежала животом поперек кресла прямо посреди спальни. Её руки и ноги были туго связаны бельевой веревкой, а рот заткнут губкой для мытья посуды, что не мешало её душераздирающему вою разносится по всей квартире. Кирилл же с абсолютно сатанинским оскалом стоял сзади и засовывал в неё сразу два стальных ёршик довольно пугающих размеров. Почему-то, вся моя буря негодования мгновенно замерла, что делать дальше было решительно непонятно.

– Это еще что за новости? – рявкнул басом прихвостень Кирилла, чье лицо было настолько типично бандитским, что я никак не мог его запомнить, и все, включая Марину, дружно уставились на меня.

– Вы чего делаете, твари? – попытался сказать я, но покинувший моё горло звук больше напоминал кряхтение.

Дожидаться пока я приду в себя никто не стал. Царевна-Лебедь достал из-за своего кресла что-то напоминающее дробовик и я тут же оказался в темноте.

58.

Какое-то время я мешкал. Спускаться вниз казалось максимально глупой идеей, но нездоровый коктейль из любопытства и совести все таки слишком сильно ударил в голову. Я сбежал на первый этаж и начал ломиться на место будущего преступления. Дверь открыла мать Марины и окатила меня удивленным взглядом.

– А ты че тут делаешь? Где Кирюша?

– Кирюша?! – взвыл я. – Вы видели, что он с вашей дочкой делает?

– Нет и видеть не хочу. Это её крест, она должна сама очиститься через страдания. Хорошо, что у нас в доме оказался Кирилл. Без него бы вообще непонятно было что делать.

Суть происходящего, не смотря на все попытки её поймать, ускользала все дальше.

– Уходи. Тебя это не касается. – строго повторила старушка.

– Раз я стою здесь, значит всё таки коснулось. Что, блин, происходит?

– Она заслужила.

– Чем можно такое заслужить?

– Не твоё дело.

– Сань, я устал делать тебе последние предупреждения. – раздался голос Кирилла, а следом сразу оглушающий выстрел

От острой боли потемнело в глазах, а к горлу подкатила тошнота. Пуля разорвала бедро. Ни мой организм, ни моя психика абсолютно не были готовы к такому, хотя после вчерашнего стоило. Кирилл продолжал что-то говорить, но воспринимать информацию я начал только на его последней фразе: “Понял меня?”, – и я понял.

– Поваляешься тут до сброса. – Кирилл повернулся к царевне, – Проследи за ним. Если откусит язык или выдумает другой способ выпилиться раньше времени, то завтра заглянем к нему и повторим урок.

Дождавшись недовольного согласия, Кирилл подошел к старушке.

– Вы почему еще здесь?

– Вот, собиралась уходить, – улыбнулась она тошнотворно милой улыбкой, – но наткнулась на Сашу. Сильно его не мучай, он просто глупый еще.

– Да что вы все несете? – не выдержал я, – Что с вами стало? У вас же буквально вчера была замечательная семья, а у тебя вообще дома красавица жена и дочка.

– Всё, я пошла. – пробубнила бабуля и вышла из подъезда.

– Крясявиця женя, – тут же передразнил Кирилл, как только дверь закрылась – А забирай. Вот прям сейчас иди ко мне домой заходи и ни в чем себе не отказывай.

– Ты это не всерьез.

– Конечно не всерьез. Попробуешь подойти к Кате – прикончу сотню раз.

– Кирюх…

– Что, блядь, Кирюх? Тебе героем захотелось побыть?

– В петле всем не просто, – продолжал я попытки вразумить друга, – но ты не можешь просто брать и мучать людей ради развлечения.

– Почему это?

Вот и что тут ответить?

– С чего ты взял, что мне есть дело до её желаний? – продолжил он, – Сань, это вам, отбросам, все по кайфу. Это ваша сраная никчемная жизнь никак не поменялась. Что все эти чёртовы старики, что эта шлюшандра, что ты. Ваши дни здесь и так ничем друг от друга не отличались. Вы просто бессмысленно год за годом ждали пока сдохните. А я пахал, как черт. Занимался бизнесом, рисковал. В итоге купил трешку в Москве на Павелецкой и роскошную бэху. Черт, мне оставалось всего 4 месяца до завершения ремонта и я бы больше никогда не увидел ваши рожи и этот сраный город. Но нет, теперь меня обрекли вечно просыпаться в этом хлеву, слышать не смолкающие оры дочери и крики жены. – он тяжело вздохнул и наставил на меня пистолет, – Последний раз прощаю, но не обманывайся. Тебя я презираю больше чем всех остальных, потому что ты вырвался. Ты свалил учиться в Питер, но зассал и вернулся в родное болото.

– Но я люблю свой город, и мне предложили хорошую работу… – Попытался возразить я.

– Срать я хотел на твои отмазки. Если ты еще хоть раз решишь читать мне мораль или, того хуже, мешать – я превращу твою жизнь в ад. Просто ради развлечения.

И он выстрелил.

64.

Бедро до сих пор простреливало фантомными болями, а я опять сидел на балконе с тарелкой яичницы и пытался выискать в толпе обтягивающие джинсы своей недосягаемой валькирии. Конечно, я, как положено слабовольному мужлану, не мог игнорировать великолепие её фигуры, но куда сильнее пленила излучаемая ей энергия свободы. Нежная красавица, достойная обложек топовых журналов…что должно было произойти чтобы превратить её в суровую валькирию с двумя окровавленными топорами? Конечно, парочка сценариев напрашивалась, но прожив в петле уже приличное время, я начал понимать, что она, на самом деле, никого ни во что не превращала. Мы, созданные эволюцией, не приспособлены жить в неизменности. Мы просто обязаны взрослеть или стареть, развиваться или деградировать, рождаться или умирать. Даже если кажется, что все дни сливаются в одно монотонное месиво, на самом деле это не так. Петля же сделала почти всё бессмысленным. Нет, она не меняла людей, она выворачивала нас наизнанку. Социально одобряемая шкурка вместе с детскими травмами и страхами уходили куда-то вглубь, а наружу вываливалось нутро. У Кирилла оно было мерзким, до беспредела эгоистичным, у моей прекрасной валькирии яростным и свободолюбивым, а у меня…пустым?

      Вилка легким касанием разрезала тонкую прозрачную пленку блестящего желтка и его содержимое тягучим жидким янтарем растеклось по блюду. Не веря своим глазам, я осмотрел тарелку со всех сторон – определенно яичница удалась. Я аккуратно положил кусочек своего творения в рот и закатил глаза от удовольствия. По меркам любого более менее умелого повара, это всё еще бездарная хрень, но наслаждение мурашками разбегалось по всему телу. Кажется, я наконец испытал то самое счастье, которое никак не получалось отыскать.

Я вскочил со стула и бросился нашагивать круги по квартире. Петля попрежнему нерушима, ничего вокруг не изменилось, но при этом я перестал узнавать даже собственную квартиру. Это микроскопическое, наноскопическое достижения, кажется, стало тем самым щелчком, начавшим вытаскивать наружу моё нутро. Я наконец-то смог что-то сдвинуть с мертвой точки. Очевидное, банальное наслаждения победой, вкус которого оказалось так легко забыть, когда живешь цикличную жизнь, наполненную лишь бессмысленными препятствиями и стрессом, но не вызовами, способными подарить радость.

Я замер перед книжной полкой, с которой на меня смотрел старый том, подаренный давным давно на день рождения, что иронично, Кириллом. На её корешке гордо красовалось имя Роберта Аксельрода. Точно. Хоть я ничего и не добился на карьерном поприще, но именно быть ученым я мечтал с самого детства. Именно это моя Вальгалла. Но сначала надо было утихомирить мою бешеную совесть, желательно методом ученого, или тем, как я себе это метод видел в тот момент.

– Эволюция сотрудничества, значит. – прочитал я название вслух. – Ох, как тебе это не понравится, бывший друг.

Я снял с полки запылившийся том и раскрыл оглавление.

84

День “Х” настал. Я перепрыгнул на соседний балкон, где меня уже ждал заранее найденный оружейный сейф с охотничьим снаряжением. Подбор комбинации занял раздражающие 4 дня, но зато теперь драгоценный карабин “Сайга” добывался меньше чем за минуту. Лазал по стенам я все еще достаточно медленно, но благодаря всяким кондиционерам, кронштейнам и просто отколотым кирпичам, стоило немного продумать маршрут, и стена старого дома превращалась в лестницу, пускай не слишком удобную. Сильнее всего мне помогла летняя ночь. Закрытые окна и убаюкивающее гудение кондиционера не позволили звукам аварии разбудить семью Кирилла, что обеспечило мне главное преимущество. Сегодня планировалась осторожная разведка, так что я аккуратно отодвинул ставню и залез внутрь.

Дверь балкон вела в спальню, где мирно посапывали жена и дочь Кирилла, сам он, видимо, просыпался в другом месте. Из коридора послышался осторожный шум: едва различимый лязг железок и стук дерева о пластик, – кто-то медленно перебирал инструменты. Через пару минут в комнату зашел Кирилл. В одних трусах, помятый и с растрепанным волосами, это явно было первое, что он делал каждое утро после пробуждения. Через маленькое шпионское зеркальце было непросто разглядеть картину целиком, но Кирилл прямиком направился к кроватке дочери, резким уверенным движением занес над ней молоток и, не дрогнув ни мускулом, резко опустил. Раздался хруст и бульканье. Конечно, после почти сотни циклов смерть перестала восприниматься всерьез, но от такого все равно внутри похолодело. Быстро отдернув зеркальце, я уставился пустым взглядом на парапет балкона. Для бездетного меня, возможно, слишком лицемерно судить кого-то запертого в его обстоятельствах, но почему-то именно в этот момент я осознал, какое чудовище всегда скрывалось за маской доброго, участливого парня. Я даже начал думать, что на сегодня хватит и стоит временно отступить, но прямо у меня над головой раздался голос Кирилла, отчего я чуть не подавился собственной слюной.

– Всё таки я люблю тебя. – говорил он с чистой нежностью в голосе.

Его Нога материализовалась прямо рядом с моим плечом, и я замер, даже перестал дышать. Настолько медленно, насколько вообще возможно я поднял взгляд, и увидел, что мой бывший друг держал в руках, прямо перед своим лицом, отрезанную голову жены и смотрел ей в глаза.

– Вот такую тебя люблю. – Сказал он и медленно с искренней страстью поцеловал голову прямо в губы. А потом еще раз. И еще раз. А потом мы с ним встретились взглядами.

Капли крови меланхолично отбивали равномерный ритм по пластиковому полу. Кирилл с измазанным кровью лицом смотрел на меня, а я сидел на корточках прямо у него под ногами и обнимал добытый большим трудом охотничий карабин. Как неудачно разведка обернулась началом игры. Я вскочил и, не целясь, трижды выстрелили ошарашенному Кириллу в грудь. Когда я перешагнул порог балкона, он еще был жив и, кажется пытался что-то сказать, но после всего увиденного я просто сделал контрольный в голову. Конечно, наблюдения за супермаркетом сделали мое отношение к насилию достаточно компромиссным, но в сторону кровати я все равно старался не смотреть. Всё так резко пошло наперекосяк, что я даже забыл дальнейший план действий, который так тщательно расписывал на обоях.

– Кирюха, все нормально? Что за выстрелы? – Раздалось из-за двери. Явилась банда.

Что ж, последствия моей провалившейся тайно операции наверняка слышал весь дом, так что удивляться было глупо. У этих бандюганов точно есть болгарка, как минимум одно ружье и один пистолет. Рано или поздно они вломятся. К горлу подступил комок паники. В воображаемых вариантах меня не замечали еще минимум пару дней, пока я аккуратно изучал паттерны поведения оппонентов. В реальности – споили за первые же десять минут. В любом случае, выпиливание двери тоже процесс не быстрый, время что-то придумать есть. Почему-то лучшим вариантом показалось забарикадироваться. Эффективней всего это делать кухонной утварью, за которой я немедленно и отправился. Прикидывая, что лучше сделать базой для укрепления, я внезапно услышал у себя за спиной: “Какого хуя?”. Там стояли оба громилы, Царевна держал в одной руке ключ, а в другой старый макаров. Мысль, что Кирилл мог оставить комплект ключей кому то из соседей еще до старта петли, одиночке вроде меня даже в голову прийти не могла. Выстрел, пульсирующий мрак и я снова на своей кухне.

83.

Ох, не на такой старт я рассчитывал, но в реальном мире все по плану идет крайне редко, а побеждает тот, кто лучше адаптируются к неизбежному хаосу. И не сдается. На этот раз, зарядившись адреналином, я успел на пятый этаж даже быстрее, однако стоило положить руки на раму открытого окна, как передо мной возник бывший друг с молотком в руке. Запыхавшийся, весь в крови своей собственной семьи и очень злой. Мощнейший удар по голове моментально отправил меня пытаться снова.

111.

Как бы не торопился, но раз за разом я не успевал, получал удары то молотком, то ножом и падал на проезжую часть, рядом с мои другом-водилой. Благо, я быстро научился группироваться так чтобы умирать максимальной быстро. Хотя охотничий нож, на случай неудачного выживания, все таки с собой брал. Все шло наперекосяк, но вместо привычного отчаяния, я почему-то всё больше входил в азарт.

      На этот раз меня осенило гениальной идеей, до которой в спокойной обстановке давно бы допер любой школьник. Карабин на плече, вообще то, убирал потребность в открывании окна. Я слегка изменил маршрут и забрался на балкон сбоку, чтобы расстрелять своего оппонента прямо через стекло, но ремешок зацепился за угол и моё оружие полетело вниз. К сожалению, осознание того, что нужно сразу прыгать вслед наступило, когда Кирилл уже распахнул боковую ставню и, воспользовавшись моментом моей растерянности, ударил меня головой об раму с такой силой, что я потерялся в пространстве. Это малюсенькая ошибка стоила мне всего.

Ясное зрением мне вернул удар молотком по зубам. Резкая вспышка боли, отдающая прямо в мозг, текущая изо рта кровь, крошащиеся осколки эмали и разорванные десны – непередаваемые ощущение.

– Нет-нет-нет, дружочек. Ты меня затрахал, так что никакого отдыха. – кажется это был голос Кирилла, хотя понимал я это скорей логически. Та часть мозга, которая должна была отличать людей по голосу, кажется, отказала. – На этот раз легко не отделаешься. За некоторые вещи прощения вымолить очень трудно.

Обе мои руки уже были крепко привязаны к батарее. На стуле рядом ожидал своего часа полный комплект строительных инструментов, которые в правильных руках быстро превращались в универсальный пыточный набор. Кирилл не стал затягивать. Он, всё с той же дьявольской ухмылкой, взял дрель и одним точным движением просверлил мне колено. Это невозможно описать словами, казалось, что из моей ноги наживую вырывают кости, боль сильнейшими прострелами расходилась чуть ли не по всему телу и была такой силы, что снова лишила меня сознания. Не знаю, сколько мне дали передохнуть, но все повторилось снова со вторым коленом. В этот момент в комнате уже собралась вся банда, хотя это и не имело никакого значения. Когда пытки вымотали меня достаточно, чтобы лишить возможности сопротивляться, мои пальцы прибили огромными гвоздями к табуретке. Дальше сознание перестало разбирать, кто и что со мной делал. Боль была такая, что я в момент понял, почему в средневековье ведьмы признавались в нелепостях вроде сношения с чертями, лиж бы их поскорее уже сожгли заживо и всё это закончилось. Наконец мой главный мучитель заговорили:

– Ну что, Санёчек? Ты меня все таки знатно развлек, даже заслужил пару баллов уважения. Конечно я не могу тебе все это спустить с рук. Придется поучить тебя уму еще пару дней, но если закончишь с этим бессмысленным геройством – так и быть, сможешь дальше сидеть в своей квартирке.

Вот он, настоящий котел с чертями. В отличии от ведьм, меня никакой спасительный костер не ждал и пытка вполне могла оказаться вечной. Молить о пощаде – самый логичный и рациональный выход. Я попытался осознать происходящее с моим телом: правая рука все еще была прибита к табуретке, пальцы левой оторвались, а сама она болталась на сухожилиях, кости ног раздроблены в муку, на лице, по ощущениям, практически не осталось кожи. Во имя богов, да этот монстр с Мариной был просто нежным и ласковым зайчиком, зато теперь показал все скрытые таланты. А я? Просто ботаник, способный только формулы писать и возомнивший себя героическим мстителем. Конечно, я сдаюсь! Таким был прощальный вопль моего здравого смысла, перед тем, как забился куда-то в дальний угол сознания и сжаться там клубочком. Обычно рацио с легкостью затыкало все другие порывы, но теперь рядом появился какой-то другой шепот. Кажется, он тоже принадлежал мне и был со мной всегда, задолго до появления этого зануды. И сейчас, наверное впервые лет за двадцать, из моих уст зазвучали его слова:

– Знаешь, – изо рта вылетело несколько осколков зубов, – ведь завтра я точно не уроню карабин.

Лишь на мгновение сатанинская ухмылка на лице Кирилла превратилась в гримасу ужаса, но я успел это увидеть прежде чем конец петли отправил всех во мрак.

136.

Все восхождение я отработал до автоматизма. Подняться с правой стороны, опереться на кронштейн спутниковой тарелки, двумя метким выстрелам в раму вышибить крепежи, готово – я внутри. Кирилл уже даже перестал пытаться останавливать меня на входе. Впрочем, дальше у него тоже выходило так себе.

Я осторожно зашел в спальню, с оружием на изготовку. Тут спрятаться особо негде, но любая ошибка обойдется слишком дорого. След кровавых капель, как обычно, вел от кровати в коридор. В очередной раз, по отражению в люстре, я определил где прячется противник, интересно, сколько повторов Кириллу потребуется, чтобы разгадать тайну моей прозорливости? Сначала выстрел в дверной короб, чтобы дезориентировать, следом сразу огонь по оппоненту. Опять крайне неудачно попал второй пулей в грудь, но переживать о таких веща пока смысла небыло. В конце концов, одержать победу над подкреплением мне еще ни разу не удавалось.

Сегодня я справился быстро, по этому решил попробовать новый дерзкий шаг. Вместо того, чтобы наспех баррикадироваться внутри и пытаться пробить их импровизированные щиты, я подкрался к двери, насколько мог бесшумно открыл замок и прислушался. На лестничной клетке уже гремели удары металла о бетон и я, резко распахнув дверь, сразу выскочил наружу, не мешкая ни мгновения, опустошил всю обойму. Царевна волок за собой всё ту же сорванную дверцу холодильника, тяжелую, но абсолютно непробиваемую для моей сайги, а второй – металлический чайный столик. Естественно оба не успели поднять щиты, поэтому десяток не особо точных выстрелов отправил моих оппонентов в следующий виток. Я тут же ринулся к Кириллу, но бестолку. Он еще дышал, но уже с большим трудом. В целом, такая недо победа меня устраивала, потому что в плане вырисовывались серьезные дыры, которые необходимо было закрыть, и 13 часов передышки были очень кстати.

Спускался по лестнице я в абсолютной тишине. Каждый житель дома наверняка знал о нашей стычке, но встречать меня никто не торопился. Интересно, как у них тут обстояли дела? Если для меня суммарно не прошло и дня – для них бой длился уже месяцами. Я развалился на лавочке и облегченно выдохнул. Сегодняшняя победа, по сути, всего лишь обеспечила мне бонусную минуту. Отныне банда будет спускаться по лестнице, уже укрывшись щитами, чтобы не попасть в туже засаду. Преимущество во времени пробуждения не могло полностью компенсировать численный перевес оппонентов, но и у них все равно не было ни шанса заставить меня капитулировать, так что все надежды сводились к мудрости господина Аксельрода.

Сделав пару сотен кругов по двору и прогулявшись до опустевшего супермаркета, я залез на ржавую паутинку и задумчиво осмотрел свой родной дом. Из окон тут же, словно напуганные сурки, поисчезали головы любопытных наблюдателей. Что ж, в этой стычке они явно ставили не на меня и боялись лишний раз оказать хоть какую-то поддержку бунтарю. Но я их не винил, сейчас меня куда сильней волновала другой факт. Почему мой главный оппонент просто не покидает квартиру? Ведь было бы куда логичнее, сбежать к союзникам, вооружиться и начать охоту. Тогда и его отряду не пришлось бы штурмовать мои нелепые укрепления, пытаясь успеть его спасти. В итоге мы бы перешли к сложной тактической битве, с полным преимуществом на их стороне. Вообще-то, морально я готовился именно к этому – принудить их к сотрудничеству долгой нудной неизбежностью. Но Кирилл уже больше двадцати раз заканчивал первую десятиминутку цикла либо мертвым, либо с серьезными ранами. И наконец меня осенило. Ответ настолько очевидный, что стало даже смешно, насколько динамика боя застилает общую картину.

137.

В тот момент как Кирилл вбежал в спальню, я уже почти две минуты стоял над его мирно спящей женой и дожидался своего одноклассника. В этот раз со мной не было карабина, я успел захватить только маленький кухонный нож, чтобы, как обычно, убить самого себя, если все пойдет совсем уж не по плану. Кирилл уставился на меня полными первобытной ярости взглядом, но ни сказав ни слова бросился к жене и одним пугающе точным ударом вонзил ей в глаз огромную отвертку, прямо по рукоять.

– Тебе конец, мразь! – Заорал он.

– Сомневаюсь.

Передо мной сидел уже не человек, а бешеный пес, не хватало только капающей изо рта пены. Однако с места Кирилл не сдвинулся, просто продолжал сидеть на коленях над трупом своей жены и пытался убить задушить меня силой мысли.

– Для тебя чрезвычайно важно, чтобы она – я указал пальцем на Катю, – не узнала каким ты стал.

Его глаза сузил в щелочки.

– Да, я безоружен, минут через 5-10 влетят твои хрюндели, и вы сможете на мне отыграться, но мы это уже проходили. Завтра я вернусь, разбужу Катю и мы пойдем общаться с соседями.

– Ты не..

– Еще как посмею, и глазом не моргну. Я не сделал этого прямо сейчас только потому, что угрожать этим эффективнее. Можем сэкономить сотни и сотни повторов, прежде чем вы осознаете, что я никогда не сдамся.

– Поверить не могу, что это всё из-за Маринки. Тебе то до неё какое дело?

– Абсолютно никакого. – как то странно было признаваться, что триггером стала долбанная яичница, – Но тебе же, рано или поздно, перестанет её хватать. Что бы получать тот же уровень садисткого наслаждения градус придется плавно поднимать. Так уж люди устроены.

– И ты решился на вечную бойню из-за того что боялся, что будешь следующим?

– Нет, это просто неправильно. Да и никакой вечной бойни бы не было. То, что ты начнешь сотрудничать было лишь вопросом времени. Все по науке.

– Да неужели?

– Определенно. Мы все это время находились в повторяющейся дилемме заключенного, а ты был самым наглым и рациональным бандитом, забирая все блага, даже вопреки тому, что система целиком оставалась в большом минусе.

– Система. Солнечная что ли? Так я уже преступник межпланетного масштаба?

– Система – это наш дом, – я громко выдохнул, дав понять, что его язвы максимально неуместны. – Ты долгое время играл один и кайфовал по полной. Но теперь включился я, чем создал для тебе проигрышные сценарии, и тут дилемма с бесконечным повторением заработала. А значит, хочешь ты того или нет, но на сотый раз ты начал бы задумываться, нужно ли оно все тебе. А на пятисотый встретил меня с поднятыми лапками и предложил наконец договориться.

Кирилл слез с кровати, подошел ко мне и испытывающе уставился в глаза.

– А если мне это нравится? Война здесь неплохое развлечение.

– Тогда я бы нашел другой способ создать для тебя проигрыш. Но если бы это было так, то ты бы каждое утро бился у супермаркета, а я тебя там ни разу не видел. Тебе нравится безоговорочно доминировать над слабыми, а не честный бой.

– Ты совсем страх потерял? Я, по-твоему, только на слабых наезжать могу?

– Именно так. Точнее на тех кто гарантированно проиграет в стычке с тобой.

Неожиданно я начал четко видеть всю наигранность его бешеного взгляда. Ему так нравилось быть опасным, пугающим, но как только противник перестал бояться – Кирилл тут же растерялся. Подозреваю, свой бизнес он вел так же. Такого нутро доброго и внимательного мальчика Кирилла.

– У тебя нет способа меня остановить. – продолжил я, – Просто перестань терроризировать дом и использовать людей. Оставь Марину в покое. Позволь всем пользоваться складом еды, который ты организовал. Я не требую от тебя никаких жертв, просто перестать отбирать то, что никогда твоим не было.

– И тогда ты больше не будешь ко мне лезть?

На мгновение мне захотелось потребовать, чтобы он отпустил своих жену и дочь, но для него это был критический пункт. Да и были сомнения, что этим бедняжкам тут, в одной квартире с этим монстром, будет лучше, чем во мраке. Поэтому я просто кивнул. Удивительно, как неприступная, казалось бы, гора, неожиданно открывает перед путником удобные тропинки к вершине, стоит лишь начать их искать. А ведь совсем недавно эта троица казалось мне вершиной за облаками, которую мне никогда не покорить.

Кирилл устало вздохнул показал мне рукой проваливать, лег рядом с женой и крепко её обнял.

140

Теперь, когда появилось время все обдумать, я осознал, что у битвы за подъезд оказался очень необычный побочный эффект, который срочно нужно было обсудить с более опытными и компетентными специалистами. Однако, чтобы мои бредовые домыслы хотя бы выслушали – необходим был трофей.

Привычным маршрутом я забрал уже ставшую родной сайгу, и прямым ходом отправился к супермаркету. Из подворотен и переулков несколько викингов уже с любопытством наблюдали за мной, но не проронили ни звука. Ох, непросто будет.

Я обошел здание, подкрался к двери для разгрузки товаров и сел ждать.

Из-за адреналина я слышал каждый стук собственного сердца, и казалось, что он замедлилось раз в десять. Первые выстрелы зазвучали спустя вечность, зато сигнализация магазина, как и планировалось, тут же на них отреагировала. Я немедленно отстрели замок, приподнял железную дверь и заполз внутрь. Добыча ждала на втором этаже в алкогольном отделе. Триста двадцать тысяч за бутылку, такого коньяка я бы не смог себе позволить никогда. Спрятав её в рюкзак я, пригнувшись, спустился вниз и ползком подобрался к огромному прилавку, за которым можно было укрыться от взглядов с улице, где, в свою очередь, уже звучали последние контрольные выстрелы – скоротечный бой подошел к завершению.

– В этот раз не очень получилось. – раздалось с улице. – Становится напряжно.

– Да, стройотряд потихоньку учатся попадать в цель. Спартаковцы тоже опыту поднабрались. Но так даже веселей, разве нет?

Я задержал дыхание, вжался в стенд и взял ружье на изготовку. Уцелевшие шесть человек в полицейской форме неспешно прошли мимо. Они настолько не ожидали подвоха, что даже убрали оружие. Выждав я перебежал за соседнюю стойку, скрываясь уже от взглядов изнутри магазина и открыл огонь в спину “победителей”. Четверо даже не поняли, что случилось, оставшихся двоих я успел лишь ранить, до того, как они спрятались за прилавком. К этому я тоже был готов и сделал невероятно глупый и рискованный по мерками реального реального боя, но чрезвычайно эффективный внутри петли маневр. Я изо всех сил рванул прямо к их укрытию. Полицейские были настоящими мастерами, они молниеносно заняли атакующие позиции по бокам прилавка и приготовились открыть ответный огонь. Останься у меня хоть капля самосохранения – победа осталась бы за ними. Но ровно в тот момента, когда бойцы заняли огневые позиции, я перемахнул через прилавок и оказался прямо у них над головами. Даже не смотря на мою посредственную меткость, с такого расстояния шансов у них не осталось.

– А ты хорош! – Седой мужик с дырой в животе ухмылялся мне во весь окровавленный рот, – подловил дураков. Добей, будь добр, а то очень больно.

– Извините. – ответил я наводя винтовку.

– Да брось, это было забавно. Заглядывай завтра – хрен ты нас подловишь второй раз.

В этом я даже не сомневался.

Я вышел на улицу и прямо в дверях сделал торжественный глоток из трофейной бутылки. Мерзкое пойло. Дорогущее мерзкое пойло. Со всех сторон раздались овации, викинги окружали меня с одобрительными криками: “Ну ты и дал!”, “Отменная засада, они даже не прочухались.”, “Хароош!!”.

– Народ, мне нужно с вами поговорить, – крикнул я, – а в качестве платы супермаркет полностью ваш.

– Ну так говори. У нас тут ценят серьезных бойцов.

Едва ли меня можно было классифицировать как бойца, тем более серьезного. Я просто умел наблюдать и анализировать. А эффект неожиданности, как выяснилось, позволяет даже мышонку победить льва. Возможно, лишь раз, но часто этого достаточно.

– Хотел спросить у вас про мрак, в который мы попадаем после сброса петли.

– Какой еще мрак? – раздались голоса отовсюда.

– А что с ним? – Тут же послышалось следом.

Уже интересно. Значит его видят не все. Или же кто-то полностью забывает.

– Скажите вы заметили, что если погибнуть до окончания петли, то время пребывания в нем значительно длиннее, чем если просто дождаться конца петли?

– Да, я заметила.

А вот этот нюанс в процессе планирования боя остался неучтенным. Прямо передо мной, практически вплотную стояла та самая валькирия. О, Один, Фрея и другие Скандинавские боги, которых я на тот момент не мог вспомнить, вблизи она оказалась еще красивее. Вот только теперь требовалось как-то вернуть хладнокровие.

– Если дождаться конца, – продолжила девушка, сделав вид, что не замечает моей реакции, – то находишься в нем всего миг, а если умереть на старте то можно успеть досчитать примерно до девяти. А это важно?

– Ты можешь в нем считать? – ответил я, пытаясь придать резко осипшему голосу брутальный тембр.

– Ну да.

– У всех так? – крикнул я в толпу.

Кто-то пожал плечами, все еще не понимая, о чем речь, остальные закивали. Мужчины кивали довольно робко, немногочисленные девушки же с полной уверенность. Видимо, женское сознание лучше сохраняло остатки воспоминаний о том состоянии. Кто-то даже считать внутри умудрялся, что для меня было абсолютно невозможным.

– Это же, вроде, логично. Умираешь раньше – ждешь дольше. – ответила Валькирия, с ухмылкой пытаясь поймать мой убегающий взгляд. Её это явно забавляло.

– Да не скажи, в квантовой механике и временных аномалиях логика – плохой союзник. Такие области контринтуитивны для человеческой мышления, тут надо искать закономерности. Хотя всякое бывает.

– А ты, значит, ученый?

– Мечтаю им стать, когда вырасту.

Я протянул своей уже не совсем тайной фантазии практически полную бутылку, а сам побрел по проезжей части в неопределенную сторону.

– Остаться точно не хочешь? – услышал я вслед насмешливое приглашение.

– Не люблю драки. И мне надо многое обдумать.

142.

Размышления особо ни к чему не привели. Да, появилась парочка интересных гипотез, но я по прежнему был заперт в тринадцатичасовой клетке, не имел ресурсов и даже возможности вести хоть какие-то записи. К тому же вызывать на дуэль само Время…попахивает манией величия. Это тебе не приструнить подъездного маньяка.

Я снова вышагивал круги по комнате, однако, сегодня что-то было иначе. Что-то в этом витке выбивалось из привычной нормы. Черт! Прошло уже 10 минут, а водитель белой лады продолжал кричать о помощи. Быть этого не может! Я тут же выскочил в окно и слез вниз. Мужик встретил меня обалдевшим взгялдом. Что поделать, в его мире люди все еще выходят на улицу исключительно через двери. Выглядел он плохо, даже очень: ноги сломаны, одежда пропитана кровью. Он выиграл себе лишние пару минут, может часов, но не больше.

– Вы, наверняка решите, что я брежу из-за потери крови, но… – начал он.

– Вам пришлось пережить эту аварию по меньшей мере полторы сотни раз? – закончил я за него.

– Так значит я не свихнулся.

– Боюсь что нет. И, к сожалению, у меня для вас нет даже нормального обезболивающего.

– Ерунда. Лучше объясните, что происходит.

Я кивнул, сел на бордюр рядом с ним и вкратце описал ситуацию. С каждой новой деталью он мрачнел все сильнее. Когда история закончилась, он уже просто лежал, едва дыша, и смотрел стелкенеющими глазами в небо. Но тут же резко ожил.

– Помогите моей дочке, умоляю.

– Простите? – трудно понять, что происходит в голове, оказавшегося в подобной ситуации, но такая просьба стала для меня неожиданность.

– На меня плевать, но ей можно помочь. Пожалуйста. Вы хороший человек иначе не спустились бы.

Он с трудом достал из кармана бумажники и протянул мне измазанную кровью фотографию.

– Она умная девочка, добрая и, к сожалению, красивая. Черт, я впервые в жизни, жалею, что дочка выросла красавицей. – он пристально уставился мне в глаза – Мне невыносимо думать, что с ней могут сделать. Адрес – Заводская, дом 16, квартира 77. Скажите, что вас прислал ей отец. Виктор.

Давненько я не держал в руках бумажных фото, видимо мужик был старой закалки и не доверял технике. Как оказалось – не зря. Однако, взглянув на фото я не смог сдержать усмешку.

– Зовут Анечка, – продолжил он, – умоляю защитите её.

– А точно не Хильда или Эйр?

– Что вы имеете в виду?

– Да нет, ничего. – Воистину, не город, а большая деревня. Едва ли после словесного описания, я мог ожидать увидеть на фото свою неудержимую валькирию. Теперь понятно, почему она ни разу не глянула в сторону дома – не хотела напоминаний об отце. Удивительно, что ей вообще хватило духу прийти к месту аварии, видимо выбор был не самый добровольный. – Попробую что-то придумать.

Едва получив ответ, он лег на асфальт и отключился, оставив меня наедине со своим восхищением. У него была всего доля секунды и, вероятно, одно из худших положений в мире, но он не сдался. А я…опять чуть не сел на поводок “здравого смысла”, который на самом деле был просто хором из голосов всех страхов и комплексов. Надо было начать. Хоть с чего-то. Я твердо решил попытаться. Однако, стоило мне свернуть во двор и меня тут же окружила процессия во главе с Мариной и ей родителями.

– Как ты посмел?! – крикнула девушка и зарядила мне пощечину.

– И вам здравствуйте. – ответил я поглаживая горящую щеку, – И вам не хворать.

– Зачем ты помешал? – продолжила девушка, – Не тебе решать судьбы мира!

– Да чтоб тебя, нехристь. – выругался отец Марины.

– Зачем ты всё это затеял, бесеныш?! – добавила его жена, – У нас все только наладилось!

– Это что у вас наладилось? – обалдел я, – Переделка квартиры в бардель Маркиза де Сада? Что вообще происходит?

– Хватит делать вид, что ты за добро борешься! Ты властолюбивая тварь и хочешь место теплое занять! Кирюшины-то ребятки уже все свои аппетиты удовлетворили и начали о нас думать!

Не то чтобы я рассчитывал на благодарность, но такой поворот событий обескураживал.

– Немедленно прекрати смуту наводить. – негодовал священник, – Петлю надо разорвать и пусть апокалипсис наступит. Рай нас уже заждался!

Я сделал несколько глубоких вдохов. Очевидно, эти ребята следили за мной из окон. Ох, стоило потратить минуту на добычу Сайгу. Сейчас бы все эти сумасшедшие благополучно отправились в следующий виток. Немного успокоившись, я ткнул пальцем в Марину и изрядно огрубевшим голосом приказал:

– Объясняй, что происходит.

Пылкость толпы тут же поугасла, Марина даже слегка попятилась:

– Я должна искупить грехи мученичеством. Это всё из-за меня!

– Что всё?

– Петля!

– Так. – Я потер глаза рукой, – Жду не дождусь объяснений.

– Это всё из-за Андрея, моего шефа. Мы с ним уже два года спали, но он получил повышение…

Я настойчивым жестом руки попросил пропустить очередную древнюю, как само человечество, историю провинциальной шлюхи, которая решила, что захомутала вельможу, но оказалась просто мимолетным увлечением.

– Ближе к части с петлей, пожалуйста.

Марина обиженно насупилась, но не стала спорить.

– Я провела ритуал и продала нашего с ним первенца дьяволу, взамен на то, что он останется со мной навсегда. Ну и вот! Таких совпадений не бывает!

– Ага…а ритуал ты, полагаю, в яндексе нагуглила?

– Нет, есть специальная группа телеге, они шарят.

– Понятно…

– Воот. Теперь единственный шанс спасти всех это мне стать мученицей и обрести искупление.

– А знаешь что? – я с силой сжал кулаки, вкладывая в этот жест всё внутреннее негодование, – Вы меня все затрахали. Хочешь быть мученицей? Я тебе это устрою, да так что ваши потрахушки с Кириллом начнут тебе казаться нежной прелюдией. За мной пошли.

И я направился прямо сквозь толпу, которая тут же расползлась в стороны, словно их расталкивал невидимый барьер. Жевушка неожиданно воспряла духом и засеменила следом.

Атмосфера в университетском актовом зале обрела особый привкус бомжатского притона. Прошло едва четыре часа со старта, но тут уже никто на ногах не держался.

– Зачем ты меня сюда привел? – осведомилась Марина.

– У нас тут есть красная комната для нерадивых студенток, которые готовы на что угодно, что бы закрыть сессию. – ответил я и пошел искать своего наставника.

Петр Андреевич обнаружился около склада алкоголя. Он, вместе с еще десятком профессоров, дрых в луже коллективной блевоты. Конечно же он мне соврал. Точнее, сам себе. Ни о каком счастье и речи идти не могло. Пиршество конца света не должно останавливаться ни на секунду, потому что через даже малейший зазор в зал сразу бы хлынуло отчаяние. Мой босс и наставник без сомнения был великим человеком, но петля показала его нутро. Опустошенное, отчаявшееся, разочаровавшееся в мире за годы неблагодарной работы. Впрочем, это было даже к лучшему, рядом с ним я бы опять пытался стать тенью. Был выход эффективней.

– Идем. – скомандовал я Маринке.

Сегодня оказался день падения авторитетов. Куратор лаборатории Крысюк В.Д. лежал ровно там, где и было обещано – в туалете пятого корпуса, прямо на унитазе. Вонь вокруг стояла нешуточная, большая часть содержимого его кишечника попала куда угодно, но не в цель.

– Это ты его? – буднично, словно желая приятного аппетита, спросила Марина.

Интересная, оказывается, у меня репутация сложилась в родном доме. Стало даже любопытно, как именно Марина представляла себе процесс конкретно данного убийства. Хотя и так понятно – никак она не представляла.

– Возможно. – ответил я, – Он всегда говорил, что я доведу его до инфаркта своей скрупулезностью. Будь добра, найди где то у него в одежде ключи.

– Я? Но он же весь в дерьме…и воняет.

– Хотела спасать мир? Начинай.

Марина явно рассчитывала на иные способы спасения мира, вполне конкретные, но, удивительным образом, опять не стала спорить.

Автоматические двери лаборатории послушно разъехались в стороны, к счастью некоторая вонь исходящая от магнитного ключа никак им не помешала.

– Пришли? – тут же спросила Марина, осматриваясь. – И где комната?

– На втором этаже. Там библиотека, компьютеры с презентациями и симуляциями. Начни с них.

– Не поняла. – Марина растерянно захлопала глазами.

– Обещаю, никакая кочерга в жопе не сможет доставить тебе таких страданий, как матан и теория поля. А мне нужна ассистентка. Если действительно хочешь попытаться спасти мир, то это делается здесь, через сложную, возможно, абсолютно невыполнимую работу.

– Ты совсем дурак? Я же тебе сказала в чем причина петли и как её разорвать!

– Нет, ты просто отбитая мазахистка, которая пытается замаскировать свою похоть под мученичество. А на самом деле, мы не знаем ни что запустило петлю, ни способов её разорвать. Выяснение этого и будет нашей первой задачей.

– Этого ты не знаешь. Ты! – забилась в истерике Марина, – Точно…ты же чертов атеист и грешник! Ты специально пытаешься сбить меня с пути мученицы, чтобы мир рухнул в ад.

Я оперся на стол локтями, закрыл глаза и тихо прошептал сам себе: “Ад – это другие.”

– Чё ты там бубнишь?

– Проваливай. Если ты сама хочешь что бы тебя насиловали сосновым поленом, то я не собираюсь мешать. Просто не ври себе, что спасаешь этим мир.

– Ты не знаешь этого! Еще как спасаю. – она топнула ногой, словно была не взрослой девушкой, а карикатурной девочкой из мультика.

– Действительно. Не знаю.

– Это сила веры. Бог придет на помощь если продемонстрировать ему решимость в искуплении. Бездушному атеисту вроде тебя не понять.

– Да убережет Господь нас от чудовищ, которые возомнили, что действуют от его имени. – прошептал я и в очередной раз устало потер веки ладонью.

Какое лихо вообще заставило меня думать, что эта возомнившая себя спасительницей шлюха станет помогать? Да никакое. Я отлично знал, чем все закончится, просто захотелось поиздеваться. Не так уж трудно спасать мир, если ты для этого делаешь исключительно то, что хочется. А если при этом приходится немножко пострадать, то ощущение полезности возрастает десятикратно. Совсем другое дело пытаться сделать это по настоящему, когда решение проблемы находится далеко за гранью человеческого восприятия, в самое центре хаоса неизвестности, при этом не имея ни малейшего представления с чего начать и куда двигаться. Это наша работа, ученых и инженеров, быть в авангарде этой невозможной битвы с непостижимыми силами. Петр Андреевич уже стал покалеченным ветераном этой войны, а я, кажется, только что получил погоны рядового и впервые осознал, что такое быть настоящим ученым. И как же иногда опускаются руки, когда видишь перед собой таких Марин. К счастью, я успел встретить и других людей, ради кого стоило пытаться.

Не расслышав моей реакции, Марина признала себя победительницей, громко фыркнула и, не шибко праведно виляя задом, покинула лабораторию. А я спустился на цокольный этаж, к установке “Магнитар”, на которую наша лаборатория потратила двенадцать лет, в том числе пять с моим участием. Планы были грандиозные: cоздать уникальную машину для точечного изолированного контроля магнитных полей. До петли это казалось безумным прорывом, почти нарушающим привычное понимание поля, если бы заработало, конечно. Но к своему двенадцатилетию эта железка стоимостью с небольшой город научилась только мастерски фальсифицировать измерения на ходу и выполнять ряд примитивных фокусов с магнитным полем. Всё чтобы финансирование продолжало течь. Весь остальной функционал так и не заработал. Многие из нас искренне пытались что-то исправить, но нас быстро остужала бюрократия. Поддавшись порыву эмоций, я достал пожарный топор и со всей дури вонзил его в гудящую приборную панель. Потом еще и еще, пока весь “Магнитар” не превратился в груду железа. А потом я просто сел на пол и уставился в стену, вспоминая мужика в белой ладе, который не сдался.

143.

Наверное, для большей части населения планеты ничего не произошло, но для меня и еще одного мужчины под моим балконом упустить пропажу нескольких секунд было абсолютно невозможно. Звук аварии, под который я начинал каждый свой день, изменился. Сдвинулся. Остался только скрежет и звон осколков.

Петля начала наконец сжиматься, или это, все-таки, моя вина? Забавно, меньше получаса назад я смеялся над Маринкой из-за раздутости её самомнения. Но мой случай, все-таки отличался – он был проверяем. Сначала нужно было дождаться следующего витка и тогда станет ясно, начало ли это конца или, наоборот, долгого и мучительного пути к спасению. Внезапно пришло осознание, что второе меня пугает намного сильнее.

Когда я спустился вниз, отец Ани уже был в отключке. Ключевая секунда его успеха сохранилась в этом витке, но, видимо, из-за сдвига он не смог правильно сориентироваться. Я сел рядом и бездумно уставился на трещины в асфальте. Шли секунды, минуты, возможно, часы. Меня не отпускала мысль, что та глупая вспышка гнева могла нарушить какой-то тонкий баланс и запустить домино апокалипсиса. Вернулась бессмысленная тревога, с которой я ничего не мог поделать.

– Интересно. —Уставший и ледяной, словно бури нифльхейма, голос Ани немного привел меня в чувства. – Это ты вытащил папу из машины?

– Он сам. – ответил я, не поднимая глаз, – Правда не слишком успешно. Кстати, он попросил позаботиться о его доброй и красивой дочке по имени Аня. У тебя есть сестра?

– Смешно. Надеюсь, ты поставил под сомнение только первый пункт, иначе молись.

Аня села рядом. Не касаясь, но достаточно близко, что бы я ощутил жар её бедра.

– Слушай, а ты счастлива в петле?

– Ну вот. Я только подумала, что в округе появился хоть один умный парень, и ты тут же меня разочаровал.

– Логичный вопрос, разве нет?

– Посмотри уже на меня, – она легонько стукнула своей ногой по моей.

Я вздрогнул и тут же поднял глаза. Её одежда была изодрана до лохмотьев, бедро небрежно перемотано уже пропитавшейся кровью повязкой, весь живот исцарапан, а на щеке кровила огромная ссадина. – Так выглядят счастливые девушки?

Я молча отвел взгляд.

– Что, когда с балкона на меня пялился, я посексуальней выглядела?

– Нет, извини. Ты красивая, просто…я почему то напридумывал себе, что вы, викинги, кайфуете от этой битвы.

– Викинги? – она неожиданно звонко засмеялась, – Ну, кто-то правда кайфует. Но я вот дипломатом мечтала быть. Хотела ездить по миру, мирить страны, заниматься политикой. А еще семью и трех детишек.

– А зачем тогда все это?

– А ты как думаешь? Случилась петля, и куда важнее стало то чего я не хочу. А именно быть секс-рабыней банды маньяков, съехавших с катушек от безнаказанности. Пришлось учиться защищать себя и искать союзников. – Аня внезапно дала мне довольно сильный подзатыльник, – Ты что сейчас пытаешься выпросить у меня разрешение не искать способ разорвать петлю?

– Нет! – я замешкался, – Возможно. Просто, один невероятно глупый человек, сказал мне удивительно умную вещь. Что не мне решать судьбы мира. Петля принесла много страданий, но в ней мы не стареем, не голодаем. Не можем полноценно умереть, в конце концов. Имеет ли кто-то право без спроса лишать людей этого?

– Когда это вершители судеб мира спрашивали на это разрешение?

– А, может, и стоило.

– Слушай, если тебя волнует будущее человечества, и что ты там что-то можешь испортить, то не парься. Если петля раскроется сама, то нам кранты.

– Это почему? – я ошаренно уставился на свою валькирию.

– Экономика мертва, мораль мертва, социальные нормы мертвы, уверенность в будущем и понимание, как жить дальше, ещё и расчленены на кусочки. Единственная тонюсенькая ниточка к спасению – это если кризис сможет разрешить человек, а не что-то спонтанное. Иначе нас ждут темные века, если не полное вымирание.

– Не понимаю.

– Ты и не должен. – она снова занесла руку, но когда я приготовился уворачиваться от оплеухи – притянула к себе и поцеловала в щеку, – Никто не вправе требовать от тебя бросить вызов петле, но и думать о мнение других смысла нет. Во-первых, они о твоем не думают. Во вторых, даже если сейчас здесь кто-то и живет полной жизнью, в перспективе петля станет пыткой для каждого. Счастье не существует в неизменности. Вдруг спасти нас всех это твое предназначение?

– Ты веришь в предназначение?

– Скорее, в людей с ним.

Аня улыбнулась, устало закрыла глаза и легка прямо на тротуар. Всё такие, потеря крови одолевает даже полубогинь.

– Как тебе помочь?

– Зачем? Я просто хочу полежать тут, рядом с папой, а завтра проснусь целой и невредимой. – она резко показала на меня пальцем и добавила, – И что б не смел тут делать то о чем подумал.

– Чё хочу то и буду делать. – я встал и отряхнулся – пойду пожарю яичницу, постарайся не умереть ближайшие полчаса.

144.

Секунды вернулись. Как именно “Магнитар” мог влиять на кривизну петли было величайшей загадкой в моей жизни, но он, судя по всему, мог. Что ж, впереди были сотни дней экспериментов, провальных гипотез и мозгоразжижающих расчетов, которые почти наверняка ни к чему не приведут. Но если есть хоть небольшая вероятность – необходимо пытаться.

295.

– Саш…

Я вздрогнул и резко обернулся. У меня за спиной стоял Кирилл.

– Что?

– Ты какого хрена Степу вчера застрелил?

– Кого? А, Царевну-Лебедь. – я проводил взглядом нацарапанную на стене подъезда пятидесяти метровую формулу, которая уползала наверх вплоть до пятого этажа. – Ты хотел сказать, что он передает благодарность за то, что я вообще позволяю ему просыпаться после того, как он “по приколу” поменял знак в формуле?

– А ты не слишком борзеешь? Занял тут весь подъезд без спроса.

Нашу не успевшую начаться перепалку прервал самый прекрасный голос в мире:

– Значит тебя Александр зовут. Суровые у вас тут разборки. – Аня была единственной, кого мне одновременно безумно хотелось увидеть и при этом было стыдно, потому что за все это время я не продвинулся в понимании петли ни на миллиметр.

– Охренеть, – тут же оживился Кирилл, – вот это кисонька заглянула к нам во дворец. Да еще и с доставкой.

Мой ответ так и не успел слететь с губ. Раздался щелчок карабина и в голову моего бывшего одноклассника прилетел титановый топором.

– Дипломатичненько. – резюмировал я, наблюдая как Кирилл стекает по стене. И как так вышло, что некогда величайший враг стал просто назойливой мухой? А теперь и вовсе пятном на стене. – Блять! Мои расчеты!

– Извини…– мило улыбнулась Аня, вытирая кровь с топора, – это было что-то важное?

Мой тяжелый вздох ответил за меня. Ей то я врать не мог.

– Нет. Просто перепроверю все по третьему кругу.

– Никаких успехов, да?

Я кивнул.

– Почему тогда не сдаешься?

– Не знаю. Кажется, я просто разучился.

– Значит это все-таки твоё предназначение. – она мило улыбнулась, – Глядишь, еще спасешь нас.

– Что-то я так не думаю. Разве человеку с предназначением не должна помогать сама вселенная? – ухмыльнулся я.

– Я тебя сейчас ударю.

– Не надо. – я покосился на труп Кирилла.

– Я что на ванильную дуру похожа? Когда тебе “помогает вселенная” это называется золотая ложка в заднице, а не предназначение. Если путь к цели похож на красную дорожку, где тебе официанты подносят шампанское с закусками, то это значит, что кто-то большой и богатый решил все проблемы за тебя, вот и всё. – Аня сняла рюкзак и начала доставать бутылку вина, сыр и упаковку пластиковых стаканчиков, – А настоящее предназначение, оно как дремучая тайга, в ней вообще тропинок нет. Да еще и каждая тварь жаждет тебя сожрать, от мороза замерзают даже глаза, ноги давно стерты в кровь, а от голода хочется выть, но ты все равно не можешь остановиться. Потому что где-то там, в недрах этой жуткой чащи, скрыта твоя цель. Вот это предназначение. Оно жестоко, бессердечно и не имеет никакого отношения к мистике.

– Поэтично. – ответил я и уткнулся лбом ей в колено, зная что сейчас получу мощнейшего леща, – Не особо вдохновляет, правда. Больше похоже, что ты предсказал мне ужасную смерть, но поэтично.

– Зато если продержишься на этом пути достаточно долго, приспособишься к нему, – вместо леща мне был протянут стакан с приятно пахнущим напитком, – тайга сама начнет тебя бояться, а потом и вовсе отдаст Грааль, лишь бы ты уже перестал терроризировать местных медведей. Но даже на таком пути надо отдыхать.

– Пока меня даже зайцы не боятся.

– Не надо недооценивать зайцев. Они тоже могут за себя постоять. Поделись мыслями.

– Да нечем делиться. Я уже проверил все данные о коллебании магнитных и гравитационных полей по всей планете, спасибо сети Заслона, заучил наизусть даже самые неправдоподобные корреляции, пытался вычислить зависимости всего от всего… Наша модель пространства-времени упускает что-то важное. Я упускаю что-то важное. Да чего уж, сам факт того, что на течение времени влияет не гравитация или скорость, а магнитное поле уже выходит за рамки вменяемости.

– Ни слова не поняла. – Аня залпом осушила стаканчик и потянулась за бутылкой, но случайно столкнула её в дыру между пролетами. – Черт. Поднимаешься по лестнице, круги наяриваешь, а вниз летит пол секундочки. Несправедливо.

Меня словно окатили кипятком. Я вскочил, перевалился через перила и уставился вниз на разлившееся красное пятно.

– Саш, ты чего? У меня еще две бутылки в рюкзаке. Упала и упала.

– Спираль…ось спирали.

– Что?

– Можно я тебя поцелую?

– Нет конечно, ты когда успел головой удариться?

– Я в лабораторию, нужно опробовать модель.

– Может сначала допьем?

– Нет.

– Ладно…

345.

Впервые за год над нашим кусочком планеты воцарилась глубокая ночь, а я со всей дури колотил в дверь квартиры 77. Через две минуты мне открыла дверь абсолютно ничего не понимающая и жутко сонная Аня в плюшевой розовой пижаме.

– Саша. – констатировала она, протирая глаза, – Ты откуда, блин, узнал где я живу? Так. – она еще раз растерянно смотрела, плавно осознавая ситуацию, – Что происходит? Почему на улице так темно? Ты…ты смог разорвать петлю?

– Доченька… – раздалось из квартиры.

– Па-па?! – У Ани даже слегка приоткрылся рот, – ничего не поняла.

– Простите за бессердечность, но вы еще успеет наговориться, потому что петля никуда не делалсь. Я разово перенастроил установку на резонанс, чтобы увеличить мощность пробоя. Получилось добавить к петле 5 часов, но на данном этапе это все, что я могу с имеющимися ресурсами.

– Ясно. Куда едем, что добываем? – тут же сориентировалась Аня. Я даже немного опешил от такой скорости понимания. Её отец просто стоял и молча хлопал глазами.

– Длина настоящей петли поменяться не должна, соберите необходимый минимум. Комфортную одежду, может, любимые вещи или еду. Чтобы решить задачу снабжения я привлек парочку викингов, они охотно согласились.

– Меня ты, значит, посвятить забыл, а случайных парней с супермаркета – пожалуйста. – бормотала Аня, быстро собирая в рюкзак какие-то шмотки.

– Тебя не было три дня…

– Конечно. Мы же торопимся, сроки поджимают.

– Объясните мне, что происходит. Почему я проснулся дома? – Взмолился отец Ани.

– Не волнуйтесь, вы туда больше не вернетесь, а на объяснения у нас впереди еще будет очень много времени. Сейчас у нас важная задача. Если вы не против – поведу я, и вашу машину оставим на стоянке.

Он нервно хихикнул и отправился вслед за дочерью.

Я знал адрес нескольких своих коллег, но ближе всех к кампусу, к моей великой радости, жил именно Крысюк. Я подъехал прямо к окнам и тут же выскочил из машины.

– Эй, – окликнула меня Аня, выбегая следом – подъезд с другой стороны.

– Тут всего четвертый этаж, к тому же у нас нет времени разбираться с домофоном.

– Что значит всего четвер… – она остановилась, наблюдая, как я схватился за рештки на окнах первого этаже, перелез на кондиционер и полез дальше по заранее намеченному маршруту. – А. Поняла.

Валерий Дмитриевич так сладко спал в обнимку со своей женой в огромной трехкомнатной квартире с элитным ремонтом, что я, не думая ни секунды, сделал два выстрела в стену прямо около их голов. Они тут же оба вскочили и начали панически укутываться в одеяла.

– Что-что происходит? Алферов? Ты с ума сошел!

– У меня нет на это времени, где ключ от лаборатории?

– Ты не посмеешь стрелять в меня!

О это сладкое сомнение в моей решимости. Я от бедра выстрели в матрас прямо между им и женой. Бедная женщина тут же рухнула с кровати и отключилась. Как она умудрилась остаться такой неженкой внутри петли? Видимо, ушла в вечный запой.

– Как ты смеешь так себя вести с заслуженным ученым?!

– Хватит, умоляю. Самое полезное, что вы сделали для науки за всю свою жизнь это сдохли от сердечного приступа в туалете. И сейчас есть шанс повторить подвиг. Где ключи?

– Опять ты разводишь драму, вместо того, чтобы просто быстро сделать необходимое – раздался сзади голос Ани.

– Зачем ты за мной полезла? – ответил я не сводя глаз с босса.

– Люблю умных и решительных мужчин, но у тебя эти качества, почему-то, работают только по отдельности. Хочешь застрелить – стреляй быстрей.

– Нам нужен ключ от лаборатории.

Она подошла ко мне сзади опустила прямо перед глазами две связки ключей.

– Которые от лаборатории?

– Вот эти…– я схватил связку из левой руки, – как ты?

– Не тупи. Ключи всегда либо оставляют в карманах, либо кладут рядом с дверь на видном месте. Дело десяти секунд. Ну так идем? Или сначала застрелишь этого франта?

– Идем…

Около корпуса физфака нас уже ждала угнанная газель до отказа набитая награбленным из разных магазинов. Начиная с надувных кроватей и провизии, заканчивая всяким деталями для экспериментов с “Магнитаром”. Кажется, мы смогли сделать все с первого раза, что меня чрезвычайно радовало. Очень не хотелось лишний раз играться с петлей на ощупь. Наша работа только начиналась, но, по крайней мере мы обеспечили себе идеальные условия.

– Теперь всем надо поспать. – крикнул я, когда все вещи разложили по местам и достал снотворное. – Серена лаборатории разбудит нас за 10 минут до начала петли, но надо постараться выспаться насколько возможно.

Аня подошла ко мне и протянула стаканчик с шипящей жидкостью. Она опять все поняла быстрее всех.

– Чтобы все было увлекательно и весело. – произнесла он тост и стукнула своим стаканчиком об мой.

– Не будет, – ответил я, – впереди месяцы, а то и годы скрупулезной, утомительной и невероятно нудной работы. К сожалению, настоящая наука это не блокбастер. И ты правильно сказала, что когда мы победим петлю проблемы человечества только начнутся.

– Это забота других людей. – Аня залпом осушила стакан с растворенным снотворным и поморщилась – Сосредоточься на своем враге.

.

???

– Стоять! – Аня ворвалась в кабинет словно ураган, сбросила со стола мой ноутбук, водрузила на его место свою идеальную попу, а себе на колени положила потрепанный учебник, раскрытый где-то на самых первых страницах. – Объясняй!

– Я вообще-то работал.

– Отдохнешь. Чем дольше я вожусь с этими книжками и лекциями, тем меньше понимаю, что происходит.

– Добро пожаловать в физику, солнце. Тебе не обязательно этим заниматься, можешь уйти с парнями в центр. Я сам посчитаю модель.

– Нет, я не брошу тебя наедине с этим ужасом. Просто когда ты впервый раз все объяснил все казалось таким простым, а теперь я вообще перестала понимать почему мы делаем то что делаем. Откуда ты вообще взял темпоральную спираль? Почему мы занимаемся магнитными полями, если на время влияет только гравитация?

– Если уж говорить точно, то гравитация не влияет на время. Искажение пространства-времени и есть гравитация. У тебя трещит мозг потому что ты пытаешься соединить теорию относительности с квантовой механикой, это задача которую никто не может решить больше века.

Аня швырнула книгу в сторону и спрыгнула со стола прямо мне на колени.

– Объясняй.

– Кхм. – как бы прекрасна ни была моя валькирия, её бесцеремонность иногда обескураживала.

– На каждом гениальном мужчине должна сидеть женщина, которую возбуждает его огромный мозг. Объясняй давай.

– Искривление времени кажется очевидной причиной появления петли, но это не так. Копать надо в сторону многомерного пространства. Мы трехмерные и для нас течение времени кажется прямой линией. Хотя мы точно знаем, что это не так – заглянуть туда, за горизонт нашего восприятия, мы никак не можем. По крайней мере не могли до петли.

– И ты считаешь, что это это пространство-время на самом деле имеет форму спирали. Это я помню, вот только не поняла, из чего тут выводится временная петля.

– Из того, что мы, на самом деле, не трехмерны.

– Не поняла.

– Все расчеты сходятся, если предположить, что часть нашего сознания находится за пределами видимых нами трех измерений. Та часть, что порождается электрическими импульсами в синапсах.

– Иии?

– Иии находится эта часть на оси этой спирали. Точнее в реальности это конечно никакая не спирать, в четвертом измерении все выглядит совсем иначе, но…

– Так, ты резко перестаешь быть сексуальным, давай без чрезмерного занудства.

– Короче, петля порождается не искажением времени, а тем что некий сверхмощный магнитный импульс, отодвигает наши сознания назад по этой оси в центре спирали и оно как бы присоединяется к нашему же мозгу но на 13 часов раньше во времени. Предположительно, источником импульса является вспышка на Солнце.

– Вспышки же происходят постоянно.

– Да. Но есть некая темпоральная инертность. Тут как с толкание огромного валуна, сложнее всего именно сдвинуть его с места. Мне пока трудно сказать, что происходит со спиралью после пробоя. Может она каждый раз меняет кривизну из-за наших действий, а может создается новая.

– А как ты смог тогда удлинить петлю?

– При помощи резонанса. И огромного количества удачи. Если бы не лаборатория и не наша установка…у меня не было бы ни шанса разобраться что к чему.

– Я, блин, четыре месяца не могу разобраться с азами, имея сотню лекций, а ты все это понял, вслепую рисуя каракули на стене подъезда?

– Типа того. – я снова чувствовал её дыхание, жар тела, полный страсти взгляд. – Мне нужна твоя помощь. Как дипломата.

– О, Господь! – она внезапно впилась мне в губы, – Наконец-то я не буду чувствовать себя бесполезной дурой. Что нужно?

– Расчеты еще не закончены, но я уже точно знаю, что мне потребуются помощники по всему миру. В одиночку из одной точки не создать мультирезонанс. Я накидаю тебе список лаборатории и институтов, нужно чтобы ты начала налаживать с ними контакты. Да и в целом стоит начинать задумываться о мире после.

– Отлично. – Аня резко оттолкнулась от стола так, что кресло с грохотом развалилось, а мы оказались в обнимку на полу, – Но сегодня у тебя выходной.

????

От дипломатических встреч высшего ранга веяло нерациональным средневековым пафосом. Нас с Виктором, отцом Ани, провели по залам какого-то современно дворца с десятиметровыми потолками и статуями атлантов вдоль стен. Это странное место изо всех сил орало на меня, что я всего лишь песчинка в этом огромном мире. Держащие потолок великаны демонстративно не замечали проходящих мимо людишек, а портреты великих, по местному мнению, деятелей прошлого наоборот презрительно провожали взглядами.

Нас завели в огромный зал и как нашкодивших посадили на самый угол дорогущего стола из красного дерева. Несколько десятков некогда самых могущественных людей мира вместе с советниками и переводчиками сидели и делали вид, что пытаются выделить мне минутку времени в своем плотном графике. Седой мужчина с очень ухоженной бородкой бросли на меня раздраженный взгляд сквозь очки и кивнул на наушник переводчика, лежавший на столе около микрофона.

– Значит это вы Александр Алферов, утверждающий, что нашел способ справиться с петлей?

– Да. – ответил я, внимательно оглядывая собравшихся. – Честно говоря, ожидал прием потеплее.

– В вашем письме…

– Письмах. – перебил я.

– Прошу прощения?

– Моя партнерша писала вам каждый виток, сотни раз подряд. Очень мило с вашей стороны, что откликнулись хотя бы когда мы смогли создать пробой длинной в неделю.

– На вашем месте я бы поубивал уровень наглости. Пусть такое сильное изменение длины петли происходит впервые, менне значимые коллебания периодически случались ественным образом.

– Нет, их все делал мы.

– Какой абсурд. – мужчина в дорогущем, хоть и слегка помятом костюме смотреть на меня, как на уборщицу, только что разбившую дорогую вазу.

– Если вы такого мнения о моей работе, то зачем пригласили? Между прочим, добраться до Брюсселя было непростой задачей.

– Более того, – продолжал мужчина, дая вид, что не услышал, – ваши утверждения противоречат науке и здравому смыслу.

– Не противоречат.

– Опять дерзите.

– Констатирую факт. – у меня в груди начинал разгораться факел.

– Наши консультанты утверждают обратное. К тому же, какой шанс, что вчерашний студент без регалий и репутации сможет сделать то, с чем не справились лучшие умы мира?

– Как видите – стопроцентный.

– Ваша дерзость абсолютно неуместна и оскорбительная. – вклинился президент, кажется, Японии. По каким-то причинам, на столах отсутствовали таблички с именами и должностями и я мог распознавать говорящих только по узнаваемости лиц из новостей или языку. – Подобные заявления требуют доказательств. Письмо, которое вы направили в ООН только бравирует пустыми похвальбами. И при этом вы смеете просить мировое сообщество о поддержке.

– И как я по вашему должен бы подготовить вам презентацию? У нас нет способа передавать информацию через пробой, кроме заучивания наизусть. Вся теория темпоральной спирали находится у меня в голове, и что бы превратить её в более-менее приемлемую статью потребуются месяцы, а у нас всего неделя.

– Кстати здесь ваши слова тоже вызывают сомнение. – вклинился президент Франции, – Вы так смело утверждаете, что петля станет прежней. Некоторые коллебания в её длительности случались и раньше. Наши специалисты считают, что это естественный процесс и петля сама в итоге разорвется. А наша задача разработать план по дальнейшему разрешению кризиса.

– Я же сказал…

– Что это все делали вы, да. Какое немыслимое абсурдное заявление. – По залу прокатились смешки. – И как же прикажете проверить ваши слова?

– Подождать, придурок, подождать. – взорвался я, – Вы хоть где-то в моих словах видели просьбу поверить наслово? Я прошу всего-то предоставить мне доступ к обсерваториям и ряду спутников. Больше, на данном этапе мне от вас ничего не требуется. А потом, когда вы убедитесь в работоспособности моей теории, уже продолжим разговор.

– Саш, – отец Ани положил мне руку на плечо, – держи себя в руках.

– Александр, вы просите не о какой-то мелочи. Вы просите организовать вам доступ в том числе, к строго секретной информации. Уникальным разведданным.

– Какого…– я закипал все сильнее, – мы в петле уже кучу лет, ваши грязные секреты давно никого не волнуют. Вы давно никого не волнуете.

– Мы избранные лидеры мира, – вступил президент США, – Мы не можем просто так выполнять сомнительные требования непонятно кого.

– К тому же, даже если мы вам поверим, разрыв петли это деликатная задача. Людей надо подготовить к этому событию во избежания большей катастрофы. – поддержал его француз.

– Даже! – начал поддакивать еще какой-то холеный мужик с угольно черными волосами, – Даже если мы вам поверим, хотя я разбираюсь в людях и вы не вызываете у меня доверия, то подобный шаг нельзя делать опрометчиво. Требуется собрать комиссию.

По залу прокатились согласные возгласы.

– Да. Сейчас опасно просто так разорвать петлю.

– Вы для этого меня сюда вызвали?

– Мы согласились выслушать вас, потому что ваши заявления беспрецедентны, но аргументы по-прежнему не убедительны.

– Какие, нахрен, аргументы? Вы же просто меня отфутболиваете, ничего не обсуждая. Вы даже моё письмо толком не читали. Ни о каком разрыве петли речи пока вообще не идет. Да, у меня есть теоретические догадки, как это сделать, но требуют еще куча исследований. К тому же, я считаю это неприемлемым расточительством.

Повисла напряженная тишина.

– Объяснитесь. А зачем тогда спутники?

– Чтобы организовать их в огромный синхронный резонатор и сделать пробой примерно на одиннадцать месяцев. Подобный маневр даст возможность проводить нормальные исследования и сделать полноценную петлевую установку.

– Хотите сказать, что можете контролировать петли?

– Да, я повторил это всего-то три раза. Повторяю четвертый: мы это уже много раз делали при помощи говна, палок и экспериментального генератора магнитных полей, который приспособлен абсолютно под другие задачи. Полноценная установка сможет отодвигать спиральную координату самостоятельно.

Зал наполнился перешептываниями с выключенными микрофонами.

– Вы утверждаете, – обратился ко мне президент США, – что сможете отматывать время по нажатию кнопки?

– Не совсем. На Земле нет источника энергии способно генерировать импульс такой силы, что бы расшатать темпоральную инерцию. Но вспышки на Солнце происходят регулярно. Просто они намного слабее той, что создала петлю, и волны в них направлены в разнобой, а не сфокусированы на нужных координатах. Но если мы соберем прототип, то сможем превратить каждую из них в пробой и даже создавать цепочки.

– Вы же понимаете сколько социальных проблем неизбежно наложится на ваше предложение? – продолжил дипломат в мятом костюме, но в его голосе резко убавилось гонора, – Какое бурное недовольство будет у граждан, которые и так натерпелись от петли, а теперь им предлагают еще и поиграться со временем? Это если у вас получится.

– Я не спорю, что петля – это катастрофа, но она еще и уникальный шанс, которого может больше не повториться. Если мы сейчас упустим это эталонный образец, не научившись его копировать…Вы только представьте какие невероятные перспективы откроет технология управляемых петель для науки, медицины, космонавтики, да почти всего в мире.

– А вы готовы единолично нести ответственность за катастрофические последствия неудачи? Или разбираться с беспорядками и бунтами? Вы типичный ученый, который не видит картину дальше своего узкой специальности.

– Знаете что…я действительно не политик, всего лишь ученый. И, наверное, я больше думаю о железках и цифрах, чем о людях. Но разве вы здесь не для этого? По моим расчетам для создания прототипа потребуется не более ста миллиардов по старым укладам. Уверен, для мирового сообщества – это сущие копейки. Я упоминал это в письме.

– Упоминали, и учитывая экономическое состояния мировой экономики, это огромные ресурсы, которые мы не можем просто так раздавать на авантюры.

– Хватит. Я теряю нить разговора. То вы вообще не верите в мою теорию, то уверены, что вам ресурсы потребуются для чего-то другого…они вам вообще не потребуется, если я вру. А если не вру, то что может быть важней?

– Александр, наша работа продумывать все и просчитывать риски. Мы видим ситуацию куда шире, чем вы.

– Как скажете. Мой номер есть в письме, когда придумаете способ сделать всё “правильно” – свяжитесь со мной. Надеюсь, у вас это получится лучше чем борьба с самой петлей. Я с намеренным скрежетом отодвинул стул и решительно покинул зал.

– Мы только начали собрание, сядье на место!

– Потом расскажете, чем кончилось. – отвели я уже закрывая за собой дверь.

– Саш, я понимаю, что ты физик, а не дипломат, но это было слишком даже для тебя. – констатировал Виктор, когда мы отъехали от дверей странного замка.

Пока наш недавно обретенный друг Хендрик вез нас в отель, принадлежащий другим, также недавно обретенным друзьям, я молча смотрел в окно на виды изрядно подбитого Брюсселя. В среднем, люди тут ничем не отличались от нашего Мухосранска и начинать работать за спасибо не планировали. Только в отличии от тринадцати часовой петли, за неделю в мире без трудяг мы действительно познаем неосредневековье и разруху. С утра эта встреча с мировыми лидерами казалась мне удачей и вселяла надежду, но теперь осталась только тоска.

– Зачем ты соврал, что не знаешь, как разорвать петлю? – продолжал он, – Почему назвал такую огромную сумму, когда мы рассчитали, что одного миллиарда хватит с лихвой? Почему ты так психовал, в конце концов?

Так и не дождавшись ответов он тяжело вздохнул и снова положил руку мне на плечо.

– Саш, эти люди, может, и кажутся тебе беспробудно тупыми, но они по-своему правы. Ты, главное, помни, что ты не один. Мы разберемся. Иногда договориться с людьми – куда более сложная задача, чем разгадать законы природы.

– Возможно, – прошептал я. – но, в конечном итоге, всех можно склонить к сотрудничеству.

– Саш…

Наш номер в небольшом отельчике на окраине Брюсселя был воплощением уюта. Едва мы захлопнули дверь из зала раздался самый приятный голос во вселенной:

– Ну как прошло?

Я промолчал, просто подошел к Ане и уселся на пол прямо около кресла, где она изучала папку с какими-то бумагами.

– О ты уже здесь. – поприветствовал Виктор свою дочь.

– Готовлюсь к следующей встрече, жуткая неделька, но пока все идет отлично. – Аня вопросительно посмотрела на нас.

– Из хорошего – катастрофы не произошло, – Виктор слегка улыбнулся мне, – но встреча все-таки крупная, важная. Сложная. Надо было тебе поехать. Каким бы гением ни был наш Саша, переговоры – не его конек.

– Для моей части работы встреча с этими клоунами вообще ценности не имеет. – ответила Аня пристально вглядываясь в мою мрачную макушку.

– Как это? Разве ты не налаживаешь дипломатические связи?

– Да, пап. Дипломатические связи налаживаются с теми, у кого есть власть. А власть есть у тех, кого слушаются. Эти пафосные клоуны давно её растеряли. Мир раздробился на очень небольшие агломерации, где образовались новые авторитеты, предводители и лидеры.

– А зачем мы тогда ездили в ООН?

– Потому что это самый быстрый способ получить доступы, информацию и редкие ценные ресурсы, которыми эти люди пока еще располагают.

Аня обхватила меня ногами, притянула к себе и прошептала на ухо:

– Неужели все пошло настолько не по плану, что ты не смог адаптироваться?

Я повернулся к ней. В такие моменты, когда её ледяные вечно насмешливые глаза наполнились нежностью и заботой, мне казалось, что все трудности мира переставали иметь значение.

– Наоборот. – ответил я, – Все прошло в точности по одному из твоих сценариев. Практически до каждого слова, до малейшей реакции. Хотя я, правда не мог сдержать злость. Изобразить растерянность как-то не вышло.

– Почему ты тогда похож на тучку? Расстраивает, что твоя жена знает своё дело?

– Нет, тобой я восхищен с первой встречи. Черт, ты бы видела их глаза, когда я перечислял сферы использования петли. Я буквально видел, как в тот момент каждый из них на своем языке прошептал: “Война”.

– Ах, вот в чем дело. Ты в миллионный раз разочаровался в людях.

Послышался щелчок открывающегося ноутбука. Аня полезла проверять почту.

– Так. Франция предварительно предлагает тебе 600 млрд за частный контракт. Германия – 400. Жмоты.

– Дети, объясните, что происходит. – попытался вклиниться Виктор.

Зазвонила моя особая древняя нокиа. Несколько секунд я крутил трубку пальцами, демонстрируя, что не сильно ждал звонка, и наконец нажал зеленую кнопку.

– Александр Алферов слушает. Да. О, я рад. Конечно, жалко, что так получается, но, может, так будет даже лучше. Да, именно, меньше согласований, меньше бумажек. Частные контракты всегда удобней. До завтра. Жду с нетерпением. – я сбросил вызов и посмотрел в небесно голубые глаза моей валькирии, – США предварительно предлагает 2 триллиона.

– Дети!! – поднял голос Виктор.

– Пап, ну че ты как маленький. – закатила глаза Аня, – Для армии, которая управляет временем, даже термоядерная бомба – просто петарда. Плевать им на риски, они никогда не упустят возможность получить абсолютную власть над миром. Но публично, перед “партнерами” надо носить маску праведных демократов, заботящихся о благе мира.

– Так вы все спланировали? Забросить удочку а потом устроить аукцион?

– Нет. – сказал я, продолжая крутить телефон, – Я передумал. Притворюсь дурачком и заберу ресурсы у всех. И пусть сами разбираются друг с другом за свои шпионские игры.

– Рисковано, Саш.

– На эффекте неожиданности может сработать. А что? Я простой ученый, который хочет спасти мир. Эти люди помешаны на власти и только на ней, а значит недостойны ей обладать. Наука впервые в истории может из рабыни войны или экономики превратиться в главную идею человечества. Я не не попытаюсь воспользоваться моментом, то никогда себе не прощу.

– Александр!! Поимей вменяемость. Мы говорим о мировых воротилах, некогда самых могущественных людях планеты. А ты…

– Да, пап. – ответила вместо меня Аня, – задача невыполнимая. Сложнее было бы разве что подчинить само время.

– Простите, Виктор. Я понимаю вас. Этот здравый смысл мне хорошо знаком. Он активно мешал мне на протяжении всей жизни. В том числе интенсивно пытался отговорить взяться за задачу петли. Но Аня права, когда петля раскроется в мире останется только один всеобщий авторитет – человек, эту самую петлю обуздавший. И тогда перед нами встанет выбор: вернуть все на круги своя и ждать пока следующая катастрофа, наконец таки, нас всех добьет, или попытаться изменить человечество. Да, я много на себя беру. Но больше желающих взяться за эту задачу не видно.

Старик устало вздохнул.

– Я воспитал сумасшедшую дочь, которая нашла еще более сумасшедшего мужа. Ладно, пока ты не стал правителем миров – у нас нет обслуживания номера, так что приготовь яичницу, у тебя лучше всех получается.