Червы. 100 из 100

Текст
Читать фрагмент
Отметить прочитанной
Как читать книгу после покупки
Червы. 100 из 100
Шрифт:Меньше АаБольше Аа

Корректор Кузнецов Андрей

© Леон Малин, 2022

ISBN 978-5-0056-1824-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

В игру «Червы» я играю давно, сколько себя помню. Нет, неверно, с тех пор, как сел за компьютер. Конечно, я играю и в другие игры, в шахматы, в «Сапёр», в разбивание пузырей. Мой средний результат игры в «червы» – 4 из 10. Четыре победы из десяти партий. Компьютер сдаёт карты на четверых игроков – мне и троим виртуалам. А фактически я играю против всех, против компа. Однажды, не помню как, не помню почему, я перед сдачей сказал каждому из этой компьютерной троицы: «Желаю тебе выиграть». И выиграл я. В новой партии я опять мысленно перед сдачей говорил: «Желаю тебе выиграть, желаю тебе выиграть, желаю тебе выиграть». И победил снова. И так 10 партий подряд.

Данное событие меня весьма поразило. Я играл и играл без остановки. И ни одного проигрыша. С желанием выигрыша партнёру – выигрываешь всегда. Без такого пожелания – проигрываешь, но можешь и победить, 4 из 10. Как это объяснить? Непонятно. А если сыграть 100 партий с пожеланиями? 100 из 100, и всё выигрыши. А если сыграть в другую игру? Там, где тоже виртуальные соперники. Но чудо не повторилось. Стопроцентный выигрыш сопровождал меня только в «червях».

Как можно использовать «червонное» открытие? Я пробовал разное. В игре в карты с реальными партнёрами. В разных жизненных ситуациях. И всё время возвращался к компьютеру, проверяя, работает ли мой метод в «червях». Метод работал безотказно. Мне казалось, что я приоткрыл завесу какой-то большой тайны, какого-то вселенского способа добиться в этой жизни всего. И даже большего.

Зазвонил телефон. Я вздрогнул, хотя и знал, кто это беспокоит.

– Сергей, Сергеевич, здравствуйте. Как поживаете?

– Вы знаете, пока ничего не получается.

– Так долго Вы ещё будете кормить нас сказками?

– Я говорил вчера, что ожидаю поступления денег.

– Послушайте, Сергей Сергеевич, всякому терпению когда-то приходит конец. Наше уже на исходе. Сколько денег сегодня Вы нам перечислите?

– Да у меня нет ничего, кошелёк пустой. Даже хлеба купить не на что.

– Значит так! Сегодня перечисляешь деньги. Где ты их возьмёшь, меня не касается. Продай что-нибудь, возьми у матери.

– Послушайте, не трогайте маму. Я всё отдам… не сразу, частями, но обязательно рассчитаюсь. Дайте ещё немного времени.

– Срок у тебя до завтра. Если деньги не поступят, к тебе подъедет бригада наших сотрудников. Поговорят и с тобой, и с твоей матерью. До завтра.

Абонент разъединился.

Сижу, откинувшись на спинку дивана. Где же я возьму деньги? Да нигде. По крайней мере, в обозримом будущем. Слышу шаркающие шаги в коридоре. Приоткрывается дверь, это мама.

– Кто звонил, Серёжа?

– Знакомые.

– Снова коллекторы?

– Да нет.

Она смотрит с укоризной. Наверное, опять заплачет.

Неимоверно чешутся руки. Да и ноги. Но чесать нельзя. Если начнёшь, то уже не остановиться. Расчёсываешь всё тело. Сначала сладко, потом больно, но тоже сладко. Шелуха падает на пол, кожа становится мокрой. Это не гной, а какая-то белая жидкость. Потом она желтеет, а спустя некоторое время засыхает и превращается в струпья. И снова чешется. Иду на кухню, беру совок и веник, заметаю ошмётки. Их с каждым днём всё больше…

Звонит Борис.

– Привет.

– Привет.

– Чем занимаешься?

– Да ничем, сижу на диване.

– Может, сходим куда?

– Боря, у меня денег нет совсем, даже на кофе в автомате.

– И на кино?

– И на кино.

– Хочешь, я подъеду, сыграем в шахматишки?

– Поздновато уже. Вечером я плохо соображаю, ты у меня выиграешь.

– Слушай, Серёга, тут такое дело. Григорий, у которого я сейчас живу, к нему приезжает подруга, ну, типа, на ночь. А меня он просит уйти. Если я у тебя переночую?

– Нет, Боря, извини. Я у матери живу сейчас сам на птичьих правах. Она будет недовольна.

– Ладно, перекантуюсь как-нибудь. Кинь полтинничек на телефон.

– Боря, честно, ни копейки. Ты же знаешь, я с тобой всегда поделюсь.

– Ну бывай.

Абонент отключился. Я встаю с дивана, пойду прогуляюсь.

На улице темно, но город и не думает засыпать, он весь в огнях. Народ суетится, все куда-то спешат. Кто в кино, кто в кафе, кто на свидание. А я не тороплюсь, некуда, меня никто не ждёт. Мама, конечно, не в счёт. Одной ей плохо, да и со мной не сладко. Переживает. Татьяна меня выгнала, работы и денег нет, проедаем потихоньку её грошовую пенсию. А тут ещё и эти коллекторы… Волдыри на коже… Брат, которому принадлежит квартира матери, открыто говорит, чтобы я съезжал. А куда?.. Но прогулка, холодный воздух успокаивают. Можно пойти побыстрее, пусть кровь пульсирует, приливает к мозгу. Надо искать выход из сложившейся ситуации. А есть ли он, этот выход? И куда, в какую сторону? Уже, наверное, только вниз, в землю…

Ноги сами идут к дому Татьяны, хотя до него ещё очень далеко. Но времени у меня много. Ходи хоть всю ночь. Ну, дойду я, и что дальше? Буду стоять и смотреть на окна? Глупо. Сколько лет мы с ней прожили? Семь. Семь долгих (или быстрых?) лет. Я думал, что этот союз будет у меня последним, до самого конца. Ан нет, не сложилось. Её тоже можно понять. Мой небольшой бизнес рухнул. Кто в этом виноват? Я сам? Или финансовый кризис? Или всё вместе. И этот банковский долг. Как его отдавать? Когда брал кредит, всё казалось так радужно. Новая машина, отлаженный бизнес. Но потом всё покатилось. Чтобы погасить платёж, надо брать другой кредит, на него третий. И так, пока не откажут. А теперь уже везде и отказали. Да ещё и проценты каждый день накручиваются… Нет, холодно, поверну-ка я обратно. И кушать хочется…

Глаза закрываются, но сон не идёт. Рука автоматически тянется почесаться, но силой воли я её останавливаю. Хоть бы заснуть поскорее! Приснится какой-нибудь приятный сон, где всё хорошо. Но потом, конечно, наступит утро… Об этом думать не хочется. А о чём думать? О женщинах? Тема интересная, но слишком волнующая. Заснуть станет ещё труднее. Да, если бы рядом лежала обнажённая женщина. Как бы это было здорово. Дотронуться, погладить, приласкать… Почему-то я всегда представляю Оксану. Она была до Татьяны. Мы так любили друг друга. Но Оксана была замужем. Потом её муж умер, но она не хотела сходиться, объясняя это трауром. И мне надоело, я переехал к Татьяне.

Я хорошо помнил Оксану, её тело. Она не была худой, но это отнюдь не портило фигуру. Полная грудь, округлая попа, талия. И сейчас я представлял её. Она лежит на боку и смотрит своими синими глазами. Мы молчим. Я тянусь к ней, чтобы дотронуться, но… рука ложиться на другую руку и начинает её чесать. Остановиться я не могу. С остервенением счёсываю лохмотья кожи, вонзаясь ногтями в тело. Звонит телефон. По номеру ясно, что звонят коллекторы. Сволочи, уже и ночью достают. Я выключаю смартфон и продолжаю чёс. Пока не расчёсываю себя всего. Тело становится мокрым, от жалости и бессилия хочется плакать.

На другой день я пошёл в церковь. Там шла служба. Снял шапку, встал в уголке. Здесь оказалось тепло, спокойно, я бы сказал – умиротворённо. Служители в красивых длинных халатах поют на непонятном языке. Посетители молча молятся. Атмосфера успокаивающая и расслабляющая. Так вот мне чего не хватает! Веры. Веры в Бога. Почему я раньше сюда не ходил? Вот где мне помогут. Иисус Христос, батюшка. Эта служба, она наверняка очищает, прогоняет хвори и неприятности. Буду ходить сюда теперь каждый день, креститься. Замаливать грехи, просить у Бога помощи. И он поможет… Мои грёзы прервало движение в толпе верующих. Там ходил толстый поп с подносом, и все клали на него деньги. Не монеты, а бумажные купюры. Но ко мне он не должен подойти, я стою чуть в стороне. Пошарил в карманах, хотя и знал, что они пустые. Может уйти, пока священник не подошёл? Нет, поздно. Служитель встаёт передо мной и протягивает поднос. Кажется, на нас все смотрят. Сую зачем-то опять руку в карман, тру ногу… А потом поворачиваюсь и выхожу. Нет, даже для бога я чужой.

Поехал на пункт сдачи крови. Раз в три месяца можно сдать кровь и получить 500 рублей. Сдал куртку в гардероб, встаю в очередь на оформление. Женщина берёт мой паспорт, что-то сверяет с компьютером. Потом уходит. Приходит другая.

– У Вас не получится сегодня сдать кровь.

– Почему?

– Там, где Вы проживаете, зарегистрирован больной туберкулёзом.

Где я проживаю. В паспорте стоит штамп о регистрации, купленный когда-то за штуку баксов. И в этой комнате прописано, наверное, несколько сотен таких как я.

– Но Вы должны сдать кровь на анализ.

– Зачем?

– Так положено.

– Конечно, сдам. Верните, пожалуйста, паспорт.

Забираю документ и иду в гардероб. Меня никто не преследует.

Уехать бы куда… Я иду по тротуару, смотрю под ноги. Асфальт, плитка, снова асфальт. Погода сегодня хорошая, солнечная, но на душе пасмурно… А куда ты уедешь? У тебя нет денег на билет ни на поезд, ни на самолёт. У тебя нет полтинника даже на автобус. Ботинок, который протекает в слякоть, у тебя нет денег даже на его починку. Неужели всё упирается в деньги? Если бы у меня было их много, миллион, миллиард, был бы я счастлив? Конечно. Я бы хорошо питался, жил в доме со всеми удобствами. Занимался бы каким-нибудь творчеством. Ну а кто тебе сейчас мешает заниматься творчеством, рваный ботинок? Ты не умираешь с голоду, не ночуешь на улице, так живи да радуйся. Не могу. Так я устроен. Пока висит этот неподъёмный кредит, пока нет своего жилья, пока этот ботинок, чёрт его возьми… Что это за бумажка? Неужели? Пятьдесят рублей. Грязные, скомканные, но это деньги. Ура! У меня три дня будет Интернет!

Десять раз сыграл с «пожеланиями» в черви. 10 побед. Почему этот метод срабатывает только здесь? Почему не работает в жизни? Я уже пробовал желать всем встречным быть богатыми, но у меня от этого в карманах не прибавлялось. Внутри, подсознанием я чувствовал, что метод должен работать в жизни. Но как? При каких условиях?

 

– Ты будешь есть? – в комнату заглядывает мама.

– Да, иду.

На столе варёная картошка, солёные огурцы, чёрный хлеб. Потом чай с булкой.

– Хочу принять ванну, – говорю я.

– А как же это? – мать кивает на мои руки. Почти до самых кистей они покрыты струпьями.

– Но ведь надо когда-то мыться. Я ванну принимал последний раз не помню когда.

Мать кивает головой, встаёт к раковине мыть посуду.

– Что у тебя с банком?

– Выплачиваю понемногу.

– Откуда у тебя деньги, если не работаешь?

– Мне должны кое-что по последней работе.

– Они заберут эту квартиру.

– Как они её заберут, ведь я тут не прописан. И принадлежит она не мне.

– Всё равно могут забрать. И тогда мне куда идти?

– Мама, ну подумай сама, как заберут квартиру у тебя, если должен я?

– Но я ведь твоя мать.

– У тебя на старости лет совсем мозг не соображает.

– Съехал бы ты от меня, Серёжа.

– Мама, ну куда я съеду?

– Не знаю.

Она уже плачет. У меня слёз нет, только обида и отчаяние. Если бы я умер, всем вокруг стало бы легче. Это очевидно.

Ванна готова. Горячая, как я люблю. Ставлю одну ногу, другую, пока нормально. Кожа под волдырями не болит, наоборот, приятно. Залезаю весь. Вода подступает к горлу и.. мне становится плохо. В глазах темно, сердце выпрыгивает наружу, дышать нечем. Кое-как вылезаю из ванной, набрасываю полотенце, иду в комнату. Там ложусь на диван и понимаю, что это конец. Вот и всё… Вижу яркий свет, блестящий круг. И Голос…

Проснулся я утром. Наволочка и простынь насквозь мокрые. Струпья на коже, вроде бы, чуточку побледнее. В окно проглядывают лучики солнца. Мама на кухне готовит завтрак.

– Доброе утро! Какой сегодня денёк славный.

Она поднимает глаза, присматривается. Наверное, думает, не выпил ли я с утра. А иначе с чего такое радостное настроение?

– Мамуля, всё будет хорошо, вот увидишь, – я приобнимаю её за плечи.

– Дай бог.

После завтрака надо прогуляться. Проблема лишь в одежде. Точнее, не в ней, а как её натянуть так, чтобы не сорвать волдыри. Кожа в поражённых местах тонкая, любое неосторожное движение приводит к выделению жидкости. Это неприятно. Стоит мне сесть где-нибудь на жёсткое сидение и задница тут же становится мокрой. А когда встанешь, остаётся след…

Зайду в церковь, молиться не буду. А если не будешь молиться, то зачем заходить? Не знаю. Зайду и всё. Службы нет, лишь несколько посетителей медленно передвигаются по большому залу. Подхожу к одной из икон. Нарисована женщина, наверное, святая. Что-то такое есть у неё в глазах. Стою, разглядываю. Неожиданно тело схватывают конвульсии, перехватывает дыхание. Я… рыдаю. Громко, в голос, со всхлипываниями. И не могу остановиться. Чего я плачу? Не знаю. Но нужно выплакаться. Подходит священник.

– Вам чем-нибудь помочь? – спрашивает он. Это тот самый, который протягивал мне давече поднос для денег.

– Нет-нет, ничего, – выдавливаю я сквозь рыдания. – Я справлюсь.

Служитель отходит.

Выхожу на свежий воздух. Чего меня так разнесло? Я не помню уже, когда и плакал. А здесь так громко. Прямо в крик… Мои размышления прерывает сигнал смартфона.

– Сергей Сергеевич?

– Да, это я.

– Что с деньгами, перечислили?

– Нет, не перечислил. И перечислять не буду.

На том конце пауза.

– А почему Вы не будете?

– Не буду. Не хочу. Нечем. Хотите получить с меня деньги – обращайтесь в суд. Хватит меня запугивать.

– Вот вы как. Ладно, я перезвоню.

Чего это я отказался платить? Да надоело. Пусть подают в суд, имущества у меня всё равно никакого нет. Надо разрезать этот гнойный волдырь.

Знакомая улица, всё те же витрины. Офис турфирмы. Захожу.

– Здравствуйте.

– Добрый день.

За столиком симпатичная девушка.

– Скажите, вам не нужны сотрудники? Ну там, сидеть за компьютером. Я знаю офисные программы, немного английский.

Она смотрит оценивающе.

– Есть вакансия промоутера. Раздавать флаеры.

– Флаеры – это такие рекламные бумажки?

– Совершенно верно. Работа на улице, 4 часа в день.

– И сколько?

– 150 рублей в час. Выплата ежедневно.

– Это мне подходит. Когда можно приступать?

– Подходите к четырём часам.

Через неделю я купил себе высокие кожаные ботинки на толстой подошве.

Работа промоутера несложная – раздать как можно больше листовок. Берут их неохотно, большинство потенциальных клиентов туристической компании равнодушно проходит мимо. Останавливается пожилой мужчина с маленьким мальчиком.

– Как Вам не стыдно?

– За что?

– Стоите тут, суёте всем бумажки. Почему вы не работаете?

– Это и есть моя работа.

– Смотри, Дима, на этого дядю. Будешь плохо учиться, будешь также стоять на улице, попрошайничать.

– Но я не попрошайка!

Дед с внуком идут дальше, а я стою, униженный. Интересно, кем этот дед работал? Большим начальником, наверное. И какая работа по его мнению не позорна? Так и тянет подискутировать на это тему. Но оппонент ушёл. Как говорят французы: «Остроумие на лестнице». Что означает, что человек находит правильный ответ, когда время уже упущено.

Звонит смартфон. Это Татьяна.

– Привет. Тут тебе повестка пришла.

Бесплатный фрагмент закончился. Хотите читать дальше?
Купите 3 книги одновременно и выберите четвёртую в подарок!

Чтобы воспользоваться акцией, добавьте нужные книги в корзину. Сделать это можно на странице каждой книги, либо в общем списке:

  1. Нажмите на многоточие
    рядом с книгой
  2. Выберите пункт
    «Добавить в корзину»