Цитаты из книги «Старик Хоттабыч», страница 2

Час от часу не легче. Только что Волька чуть не стал владельцем трёх роскошных, но совершенно ненужных ему дворцов. А сейчас он становился сразу обладателем несметного количества драгоценностей, слоновладельцем и, так сказать, на сладкое — рабовладельцем!

... И через несколько минут лично продиктовал машинистке необыкновенно тактичный и вежливый ответ.

Так, впрочем, надлежит отвечать всем, но особенно сумасшедшим.

не дав слово - крепись, а дав - держись.

Сославшись на мозоли трёхтысячелетней давности, он остался в своих розовых туфлях с загнутыми носками, которые в своё время свели бы, вероятно, с ума самого большого модника при дворе калифа Гаруна аль Рашида.

нет на всем свете более дорогого, чем бескорыстное гостеприимство и милосердие к нуждающимся.

При лечении джиннов медицина бессильна.

Действительно, для своих трёх с лишним тысяч лет старик сохранился совсем неплохо. Ему нельзя было дать на вид больше ста — ста десяти лет. Любой из наших читателей выглядел бы в его годы значительно старше.

Вмиг перед ним вырисовалась увлекательнейшая картина: корабль терпит бедствие, запасы пресной воды и продовольствия иссякают, но все экскурсанты и команда "Ладоги" держат себя мужественно и спокойно, как и надлежит советским людям. А лучше всех ведёт себя, конечно, он - Волька Костыльков. О, Владимир Костыльков умеет смотреть в глаза опасности! Он всегда весел, он всегда внешне беззаботен, он подбадривает унывающих. А когда от нечеловеческого напряжения и лишений заболевает капитан "Ладоги" - Степан Тимофеевич, он, Волька, по праву берёт руководство экспедицией в свои стальные руки...

– Знаешь ли ты, о прелестный зрачок моего глаза, – продолжал между тем петушиться Хоттабыч, – я давно уже не колдовал с таким удовольствием! Разве только когда я превратил одного багдадского судью-взяточника в медную ступку и отдал ее знакомому аптекарю. Аптекарь с самого восхода солнца и до полуночи толок в ней пестиком самые горькие и противные снадобья. Не правда ли, здорово, а?

как будто деньги могут плакать!