Читать книгу: «Кровь и шёлк»

Предисловие

Глаза – единственное зеркало, в котором отражается правда.

Слова и поступки могут обмануть, но взгляд всегда выдаёт сердце.

Не бойтесь верить в любовь, даже если однажды обожглись. Возможно, это пламя, что обожгло вас, вовсе не было любовью – просто её слабая тень.

Настоящая любовь не ранит, не разбивает сердце.

Она приходит тихо, неожиданно, смотрит в глаза.

Учитесь различать правду во взгляде.

И когда встретите её – не отпускайте. Позвольте себе поверить снова.

Глава 1. Доминико

Тихая ночь. Нью-Йорк привык ассоциироваться с шумом, спешкой и огнями, которые никогда не гаснут. Это город, который словно не знает сна. Но даже здесь бывают моменты, когда всё замирает, и на улицы опускается редкая для мегаполиса тишина.

Поздняя ночь. Манхэттен засыпает, хотя ещё пару часов назад здесь кипела жизнь. Свет неоновых вывесок всё ещё отражается в мокром асфальте, но улицы пустеют. Машины почти не ездят, слышен лишь отдалённый шум проезжающего такси. Небо над городом кажется особенно высоким и глубоким, на удивление ясным, без привычного для города дыма и пыли. Лёгкий ветерок колышет листья в Центральном парке, словно напоминая, что даже в каменных джунглях природа продолжает жить. В такие ночи Нью-Йорк становится совсем другим. Он как будто снимает маску большого, шумного города и даёт возможность почувствовать его дыхание.

Я стою у окна, курю сигарету, глядя на город, который принадлежит мне наполовину, а остальной половиной я просто еще не успел заняться. Время уже давно переступило за полночь, а сон все так и не приходит. Нужно решать вопрос с остальной половиной города. Латиноамериканские группировки стали часто показывать из тени и совершать набеги на город.

Пять лет я провёл в тени. После убийства моего отца – старого дона Филиппо Марино – я ушёл в подполье. Мой отец был человеком старой закалки – строгим, рассудительным и безжалостным к людям. Его власть держалась на холодной дисциплине и умело выстроенных связях. Он знал цену слову, поступку, и этому он учил и меня с братом. Отец любил нашу мать. Любовь – это высшая награда в наших кругах. Браки заключались тут как выгодные сделки. Филиппо любил Лукрецию по-своему: молча, сдержанно, но преданно. Любовь никогда не была для него проявление слабости, она была его единственным тихим убежищем от мира, от жесткого и безжалостного мира.

У него родилось двое приемников. Наше воспитание он воспринимал как долг, а не как нежность. Он видел в нас не просто свою кровь, а тех, кто должен продолжить его путь, не уронив честь Семьи. Я с детства понимал, что у меня никогда не будет обычной жизни. Меня готовили к роли приемника – к тому, чтобы в любой момент я мог взять в руки власть, со всем её весом, рисками и последствиями.

Для отца семья всегда была важнее всего. Семья – это не слабость, а ответственность. Теперь это моя ответственность.

Той ночью мой телефон зазвонил. Ночные звонки добром не заканчиваются. Я сразу понимал, что-то случилось. Но не ожидал, что мне сказали по ту сторону трубки.

На другом конце был Рафаэле Романо, советник отца. Голос дрожал, хотя он пытался говорить ровно.

– «Доминико… Твой отец… Дона Филиппо…»

И всё.

Дальше я уже не слышал его. Комната в одну секунду сжалась, стены начали давить, а потолок опустился.

В голове возник только один вопрос:

Кто?

Кто перешел черту? У нас не было войны…

Я не чувствовал боли, не было слез. Я знал, что это случиться рано или поздно. Но знал и то, что тот, кто решил убить дона, сделал это не без веской причины. И почти всегда это был кто-то из своих.

Когда я зашел в его кабинет, тело уже накрыли тканью. Я присел рядом с отцом и откинул край белой ткани – посмотрел ему в лицо. Спокойное, даже гордое. Он не боялся человека перед собой, он принял смерть стойко. Возможно он даже знал того человека.

В комнате пахло кровью, табаком и кожей кресла, в котором он любил сидеть.

Я поднялся на ноги, не сказав ни слова. Стоял и смотрел. С этого момента моя жизнь изменилась.

Теперь я – Дон. И я должен найти убийцу отца.

После похорон я не остался.

Я стоял у могилы отца до самого заката. Рядом был Алессио, брат переживал смерть отца по-своему.

Я знал, что его смерть была не случайна, это было не ограбление, хоть на первый взгляд было именно так. Это был приговор, подписанный тем, кто сидел за моим столом. Кто ел мой хлеб. Кто клялся в верности.

Я исчез в ту же ночь.

Я оставил мать и брата, оставил дела, доверил всё советнику отца и его младшему боссу Карло.

Я ушел не просто так, я начал охоту.

Пять лет искал.

Я находил тех, кто знал хоть что-то. Кто продавал информацию и людей за деньги. Собирал имена, вырывал их из горла. Проверял друзей, семью, врагов. Каждый мог быть тем человеком, чью смерть я приближал.

Я стал другим.

Я стал тем, кого отец хотел воспитать, но возможно, сам бы испугался увидеть.

Я нашел его и пришел за ним.

Это был человек, которому отец доверял как себе. Младший босс – Карло. Он хотел занять место отца. Как банально. Думал, что мы поведемся на трюк с ограблением. В доме, который охраняют сотня преданных солдат. Я хотел, чтобы он понял, что умер еще, когда нажал на курок и убил моего отца. Я выстрелил в него один раз. Точно, чисто, в сердце. Карло повалился на стол, разлив вино. Красное пятно растеклось по скатерти, как воспоминание.

Я вышел в ночь.

Отец бы понял.

Он бы одобрил

За эти годы я легализовал часть бизнеса, спрятал деньги в криптовалютах.

Ждал.

Учился.

Смотрел, как меняются правила.

Теперь мафия была не такой, как раньше. Проституток больше не держали в борделях – управляли их OnlyFans-аккаунтами. Оружие продавали по Даркнету, а не из багажников старых «Альфа-Ромео». Но кое-что не менялось никогда.

Страх.

Страх был вечной валютой. И я собираюсь напомнить всем, кто в этом городе хозяин.

Я вернулся домой рано утром. Город еще не отшил от ночи, но все уже знали: Доминико Марино вернулся.

У ворот особняка меня встретили мать, брат и советник отца. Рафаэле вышел первым навстречу, он тогда хотел, что-то мне сказать, но я дал знать, что в словах не нуждаюсь.

– «Где все?» – спросил я.

– «В зале. Ждут тебя, Дон.»

С этого момента началась, новая глава. Старая власть канула в лету, пришла новая. Я – её начало.

Из размышлений о прошлом меня вытянул мой советник. Сын Рафаэле Романо.

– Дон, – раздался за спиной голос Анджело Романо, верного человека, проверенного временем и кровью. Мой близкий друг и мой консильере.

После того как я вернулся, Рафаэле Романо оставил свой пост, уступая место своему сыну – Анджело.

– Говори, – я не оборачиваюсь к другу, закуриваю сигарету и смотрю на пасмурный утренний Манхэттен. Сентябрь начинается с дождей.

– Поговаривают, что группировка открыла клуб на севере города, – Анджело подошел ко мне и устремил взгляд на Манхэттен.

– Латиносы? – я сделал последнюю затяжку и потушил окурок. Пора прекращать так много курить, но об этом позже.

– Пока не известно. Мне выяснить?

– Где Алессио?

– Он был на поставке оружия, там были какие-то проблемы с Каморрой. Поэтому он задержался, но уже все решили, – Анджело подошел к кухонному островку и приготовил две кружки кофе.

– Ты когда собираешься возвращаться домой или так и будешь жить в этой квартире?

– Мне нравится, люблю смотреть на свой город. В родительский дом я не вернусь, – я подошел к Анджело и забрал свой кофе.

– Собирайся, мы отправляемся в путешествие.

– Не говори мне, что Дон поедет в Бронкс. Смотреть на этот клуб, – Анджело допивает кофе и смотрит на меня с недоверием, думает я шучу?

– Собирайся, я хочу завершить начатое дело. Город должен принадлежать мне полностью. Или мы будем ждать пока группировки объединяться или прибегнут к Братве, или Триаде? – Анджело понимает мой взгляд и, уходя, спрашивает.

– Дон, во сколько выезжаем?

Усмехаюсь.

– Через 15 минут.

Анджело ничего не ответил и вышел из квартиры. Я собираюсь и тоже покидаю квартиру. День обещает быть насыщенным. Нужно созвониться с братом и сообщить о нашей поездке. Он должен был приехать еще вчера, но видимо вопрос с Камморой заставил его попотеть.

Через два часа чёрный «Мерседес» остановился у ночного клуба «Cactus».

Я, Анджело и несколько моих людей вышли из машин. На мне был чёрный пиджак «Brioni», под ним – кобура с «Beretta M9». Я вошёл в клуб, как хозяин.

У двери стояли два здоровых мужика с татуировками на всем теле. Посмотрел им в глаза, и те расступились. Внутри было жарко от тел, музыки и чего-то всем до одури известного.

– Где хозяин? – спросил я у девушки в коротком топе и такой же короткой юбке. Волосы были заплетены в две косы, броский макияж.

Она хотела что-то сказать, но тут ко мне подошёл Брендон Одли, который раньше был дилером.

– Здорово, дон, – сказал он по-итальянски с акцентом.

– Что хотел?

Я подошёл к нему вплотную. Его глаза были спокойны, но в них читался приговор.

– Здесь – мой город.

– Твой город устарел, дон. Сейчас другие времена. Посмотри на нас, на меня. Раньше я был дилером, а сейчас управляющий клубом. Времена меняются, – он усмехается и пытается закинуть руку мне на плечо. Зря…

– Времена могут меняться. Природа людей – нет, – резко хватаю его за шею и наклоняю. Тот даже не сопротивляется, я вытащил пистолет и всадил глушенный выстрел ему в голову. Череп треснул, кровь и зубы разлетелись по столу.

Тишина повисла на мгновение. Потом заиграла новая песня. Никто из танцующих людей не остановился. Такова была их жизнь. К нам подошли люди из группировки.

– Передайте Итену, – сказал я шавкам Брендона, которые слетелись ко мне, вытирая пистолет платком.

– Я вернулся.

Развернулся на каблуках и вышел из клуба, следом за мной шли мои люди. Да, день получился насыщенным. Я закурил, посмотрел вверх.

Небо было чёрное, пустое, немое и такое бесконечное.

Я затянулся сигаретой, медленно выдыхая дым в небо.

Я стал доном

Я получил власть, но потерял себя.

Власть – это не про вес на плечах.

Это пустота внутри.

Вот ты стоишь на вершине, но там ты один. Нет никого, кто скажет тебе, что делать дальше. Ты один несешь ответственность за свои действия перед своими людьми.

Я поднял воротник пальто, бросил окурок в лужу и сел в машину.

В ту ночь мы вернулись в Манхэттен, я сидел в кресле и пил свой кофе. Размышлял над событиями сегодняшнего дня. Итан будет мстить, захочет показать силу перед своими шавками. Будем ждать. Будем ждать.

Глава 2. София

Я не спала уже двадцать часов. Ночная смена в госпитале закончилась два часа назад, но я всё ещё была тут – на третьем этаже, в процедурной, зашивая челюсть какому-то придурку. Тому ночью разбили лицо чем-то тяжёлым.

Кость треснула, кровь была везде.

– Терпи, – шептала я, хотя пациент вряд ли что-то понимал, он был в состоянии шока.

– Сейчас сделаем красиво. Почти как было.

– Спасибо, док, – прохрипел парень, когда я закончила.

Он встал и вышел из процедурной. На сегодня хватит, сняв перчатки, я вышла и направилась в ординаторскую, по пути захватив с собой кофе. Я всегда мечтала быть врачом. Моя семья верила в меня и сейчас бы, наверное, гордились мной. Я пришла к своей мечте.

Мой день не начинается с кофе. Я проверяю списки операций и считаю время до первого разреза. Время в операционной течёт иначе. Там ты не думаешь о часах.

Скальпель.

Кровь.

Артерии, которые нужно не задеть.

Ткань, которую нужно спасти.

Человек, который полостью в твоих руках.

Я привыкла к этому чувству. Это не власть над жизнями людей – это ответственность.

Сегодня была тяжелая смена. Обычно я работаю семь часов подряд, почти не выходя из зала. Но сейчас у нас катастрофически не хватает рук. Это может плохо сказаться на нашей работе. Хирург должен быть в ясном состоянии ума, бодрым и полон сил.

Я не имею право на слабость.

Слабость – это чужая смерть.

– Соф, ты решила поселиться на работе? – спросила меня Лина.

Лина – моя противоположность. Мы с ней дружим столько, сколько я себя помню в этой больнице.

Она – терапевт.

Тот, кто вовремя назначит таблетки, и при этом не превратит пациента в статистику. Это ее слова. Она всегда порхает по больнице, как будто у нее под ногами не кафель, а облака. У нее всегда, получается, улыбаться и смеяться. Она легкая. Не потому, что у нее работа легче, чем у меня. Просто она умеет не тащить весь мир на плечах.

Я не умею, а она – да.

Лина Браун – это человек, с которым хочется смеяться даже в три часа ночи, когда ты валишься с ног от работы.

– Моя смена закончилась три часа назад, но ты же знаешь, наши пациенты не заканчиваются. Уже убегаю домой, – я отправила Лине воздушный поцелуй и побежала на улицу. Та в свою очередь усмехнулась надо мной.

Когда я вышла на улицу, утро было стальным и холодным. В воздухе висел дождь, который ещё не начался, но уже давил на плечи.

В воздухе пахло сыростью, листвой, дождем одним словом осенью. Я медленно шла к своей машине, чувствуя, как рабочие сутки висят на моих плечах.

Сев в машину и провернув ключ, я стала ждать, когда она прогреется до нужной мне температуры.

Да, родители бы не пришли в восторг от того, что после тяжелых суток без сна я добираюсь до дома на машине.

Мне было двадцать, когда они погибли.

Мои мама и папа.

Мы приехали в Нью-Йорк, когда мне было четыре года. Я не помню своей жизни в России.

Мой отец был нейрохирургом, и его пригласили на работу в Америку. Мама была поваром. Так они приняли решение оставить жизнь в России и перебраться в Америку.

Я осталась одна. Да двадцать лет – это не возраст ребенка. Но с их уходом я осиротела.

У нас была маленькая, но любящая семья. Та самая, которую показывают в фильмах. Мои родители любили друг друга по-настоящему.

Папа очень много работал, но он всегда находил время на нас с мамой. Я часто вспоминаю наши прогулки в центральном парке. Дома у нас всегда пахло домашней и вкусной едой. Дома царила гармония. Они даже никогда не ругались по-настоящему. У папы было отменное чувство юмора.

Я росла в любви.

Может быть, поэтому я так тяжело переживала их потерю, даже во взрослом возрасте.

Я потеряла не про просто родителей. Я потеряла мир, в котором меня любили просто так – без условий, без требования.

Прошло уже 8 лет, а слезы так и не перестают падать, только теперь я вспоминаю их с улыбкой. Не проходит ни дня, чтобы я не вспоминала их. Они не вернутся, я знаю. Всё, что у меня осталось – это память. Моя любовь к ним не закончилась их смертью.

Она живет дальше.

В каждом утре.

В каждом вдохе. Во мне

В машине стало очень тепло. Я доехала до дома на автопилоте. Руки держали руль, ноги жали педаль, но голова была где-то в другом месте. В следующих раз поеду на автобусе.

Зайдя в квартиру, не включая света, сняла обувь, пальто бросила на стул.

Падаешь в кровать после суток не как человек, а как камень в воду. Просто отключаешься.

Проспала всего три часа, когда я начну нормально спать? Время приготовить себе ужин. Я порезала овощи, отварила пасту и обжарила курицу. Все на автомате. Пока ела, включила видеохостинг. True crime. Как всегда.

Убийства, расследования, странные дела. Поужинав, я поставила тарелку в раковину, включила воду и на секундочку задумалась:

«Странно, правда? Спасть жизнь днём – и смотреть чужие смерти вечером.»

Дел больше не было, и я решила лечь спать.

Наконец-то выглянуло солнышко, Нью-Йорк засиял. Люблю такую осень. Мы с Линой решили выйти в парк и погулять несколько часов на свежем воздухе, с нашей работой и графиками нам этого так не хватало. Только я подошла купить кофе, как у меня зазвонил телефон. Звонили из больницы, а это не к добру. На смену мне только вечером

– Доктор Миллер, добрый день! Вас срочно вызывают на работу. У нас полная реанимация. Врачей не хватает.

От сказанных слов, я зажмурила глаза и потёрла пальцами переносицу.

– Буду через 30 минут.

Я не ругаюсь, не злюсь. Срочно нужно набрать Лине и сообщить ей «хорошую» новость.

– Я уже выхожу, ты где?

– Лина… Прости… меня вызвали срочно. Там полная реанимация

– Соф, я все понимаю, давай беги! Держу за тебя кулачки.

Я забегаю в клинику по пути раздеваюсь и набрасываю на себя халат. Ко мне подбегает Сильвия с документами.

– Сколько? – я надеваю маску, и перчатки, на ходу подхватывая документы.

– Семь человек, – Сильвия бежит следом за мной.

– Как давно они поступили? Есть тяжелые?

– Где-то около часа назад начали. Была перестрелка, и говорят там было месиво. Два тяжелых. Ты нужна там.

Коридор пах кровью.

На каталках – тела. Мужчины в чёрной одежде, с оружейными жгутами на руках. Раны разные: грудная клетка, живот, бедро. У одного – прострелено лицо.

Я зашла в операционную.

Первый пациент – молодой парень, лет двадцати двух. Пуля прошла сквозь лёгкое. Он хрипел, в глазах стояла смерть.

– Трубку! Быстро! – крикнула я.

Ассистент подал интубационную трубку, дрожащими руками. Я вставила её чётко, без суеты. Потом встала за операционный стол.

– Давление?

– 80 на 50, – прошептал анестезиолог.

– Теряем.

Сделала разрез. Открыла грудную клетку. Слышала, как сзади один из санитаров подавился от ужаса.

– Если тебе плохо – выйди, – сказала я холодно, не отрывая глаз от раны.

Пальцы работали автоматически. Пережала артерию. Зашила. Стабилизировала дыхание. В голове звучало только одно: «живой. пока живой.»

В четвёртой палате был уже не пациент, а почти труп. Пуля в шею. Артерия. Гортань разорвана.

Я посмотрела в его глаза. Он смотрел на меня пронзительным взглядом. Его зеленые глаза, которые заглядываю мне в душу, я забуду не скоро. Последний взгляд.

– Не успеем. – выдохнула она.

 Но всё равно попробовала.

Потому что врач не имеет права не пробовать. Даже когда знает – это конец.

В пять утра операционные были залиты кровью.

Трое на столах – ещё живы. Двое в нормальном состоянии. Двое – в реанимации на ИВЛ, состояние критическое.

Я сняла перчатки.

Пальцы в крови до локтей. Халат мокрый от пота. Лицо мертвенно-бледное. Это был самый трудный день за последние несколько месяцев. Переодевшись, села в коридоре на полу и оперлась головой о стену.

– Держи, – Сильвия протянула мне стаканчик горячего кофе.

– Спасибо, – она села рядом со мной и посмотрела неуверенно, как будто внутри боролось сама с собой.

– Говори, – я отпила горячий кофе и посмотрела на нее пронзительным взглядом.

– Ты заметила у них одинаковые татуировки на груди и одеты они были как на подбор, – она посмотрела на меня, и в глазах у них промелькнул страх и заинтересованность

– Это было трудно не заметить. Ты думаешь, они случайной всемером… попали под чьи-то пули? Это разборки, – я допила свой кофе, и пошла, собираться домой.

Глава 3. Доминико

– Анджело, скажи мне на милость. Как на нашей территории в моих людей стреляли? как такое могло произойти? – я был в не себя от ночных известий. В моих людей стреляли на моей же территории. Так их еще и отправили в городскую больницу.

– Дом…, то есть Дон, мы сами ничего не поняли, кто-то напал из-подтяжка. Мы не ожидали там засады, – Анджело подошел ко мне и сел в кресло напротив меня.

– И вам доброе утро, мальчики! – Алессио светился как фейерверк в ночном небе, его ровная и белая улыбка ослепляла всех вокруг. В нем есть какая-то лёгкость, которая мне никогда не давалась.

Я – тень от отца.

А он – свет от матери.

Алессио чуть ниже меня ростом, но это его не волнует. Он всегда смотрит мне в глаза. Без страха, прямо. Брат каждый день занимается в зале, как будто готовится к бою, которого пока нет. Смотрит на мир так, будто в нём есть ещё что-то хорошее.

– Ты где был, Алессио, – я грозно посмотрел на брата, но его ухмылка не сходила с лица. Он плюхнулся на диван.

Я подошел к окну и снова взглянул на город, сжимая в руке телефон.

Экран погас, но я всё ещё сжимал его так, будто хотел раздавить.

– Сука… – прошипел я сквозь зубы.

Сегодня ночь была в крови.

Семь человек ранено. Двое в тяжелом состоянии. Один – в коме. Всё из-за той грёбаной перестрелки

– Кто начал? – спросил я у Анджело. Хотя знал ответ.

– Дом, успокойся, – раздался за спиной голос брата.

Я развернулся и взглянул на брата. Чёрная футболка, штаны на бёдрах, волосы растрёпаны. Под глазами синяки, но ухмылка – как всегда.

– Ты опять собираешься разбить телефон? – он кивнул на мою руку.

– Купи себе сразу ящик, чтобы не бегать в магазин.

– Уйди, – бросил я.

– Нет, – спокойно сказал Алессио и сел ровно.

– Я люблю смотреть, как ты бесишься. Это терапия.

Я остановился. Челюсть напряглась.

– Они напали на наших людей, Лесс. На наших. Без предупреждения. В упор. Это не бизнес. Это – война.

– Доминико, я не думаю, что это Итан. Он хочет показать свою власть и пойдет в открытую, чтобы люди пошли за ним. Мне кажется, кто-то другой хочет выдать перестрелку за дело рук группировки. И этот кто-то знает о том, что произошло в Бронксе, – Анджело сказал это негромко, давая время размыслить над его версией.

– Анджело, мне нужно, чтобы ты выяснил все о ночной перестрелке. Все, даже то, что может показаться не важным. Алессио, в какой больнице наши люди? Нужно забрать их оттуда.

Я дал указания своим людям и закурил сигарету, не очень хорошая привычка, но так я даю мозгу отдохнуть.

Мы с парнями выходим из квартиры. Ранее утро. 8 утра.

Чёрный «Мерседес» медленно катил по набережной. Я сидел на переднем сиденье, молчал. Лицо – камень. Рука – на затылке, в пальцах зажата сигара, но не прикуренная. В голове – расклады. Война началась. Теперь каждый поворот может быть последним. Еще бы знать с кем воюем.

Алессио щёлкал чётками на заднем сиденье.

– Дом, ну не молчи, – буркнул он.

– Хотя бы скажи, какой у тебя план. Я же должен знать, сколько нам осталось.

Его юмор когда-нибудь сведет меня с ума

– Выясним, кто стрелял в наших. Мы пока не уверены, что это не Итана рук дело.

Я смотрел в окно, на отражение фар в мокром асфальте.

А потом всё случилось за секунду.

Из переулка вылетела чёрная «Альфа Ромео». Фары выключены. Двери – открыты на ходу. Автоматные очереди полоснули по «Марседесу» как бритвой.

– ЛОЖИСЬ! – крикнул Алессио.

Стекло передо мной разлетелось в пыль. Осколки в лицо. Пуля вошла в плечо, прожгла кожу, мясо, остановилась в кости. Я почувствовал, как горячая кровь потекла по боку, но глаза остались холодными.

– Назад! Назад! – орал Анджело, хватаясь за оружие.

Алессио вытащил «Глок», но уже поздно. Очередь прошила бок машины. Анджело рухнул на сиденье.

– ДОМ! Ты ранен! – крикнул Алессио.

Голова звенела. Пуля сидела в плече, боль – тупая, но терпимая. Я не собирался умирать здесь.

Я часто раньше вспоминал свое девство. О времени, когда мир казался проще. Кровь еще не липла к рукам, а смерть не стояла за спиной.

Я вспоминаю маму.

Как она смеялась. У неё был такой особенный смех – звонкий, как колокольчик. После смерти отца я не слышал, чтобы она смеялась. А ведь прошло уже 5 лет.

Алессио унаследовал от неё смех. Его глаза всегда светяться, когда он улыбается, точно как у неё.

Мама пекла хлеб сама. Говорила, что тесто чувствует человека, его настрой.

Папа… Отец. Он был другим. Держал меня в строгости. Учил меня дисциплине. Силе.

Я помню, как мы с Алессио бегали по саду. Отец наблюдал за нами и говорил мне:

– «Доминико, смотри за братом. Ты старший.»

Я смотрю за ним до сих пор.

Только теперь у меня в руках не мяч, а пистолет.

И за спиной – не сад, а тень отца.

Глава 4. София

Наконец-то эта смена закончилась, хотелось быстрее смыть с себя остатки этой ночи. Сегодня я решила прогуляться после смены, чтобы немного проветрить голову, наверное, в такие моменты многие люди закурили бы, но я не сторонник данной привычки. Подходя к кофейне, поблизости послышались звук тормозов и автоматная очередь. Стрельба, да что ж это такое. Люди вокруг меня стали падать на землю и прикрывать головы, я упала на колени и прижалась спиной к стене. Звуки выстрелов пробивали воздух, как кнут.

Холод пронёсся по моей спине. Я сильнее прижалась к стене, ладонью оперлась на бетон, чтобы не упасть. Я закрыла глаза на секунду. Почувствовала, как руки задрожали. Рядом со мной люди. Я слышала чьи-то крики, слезы. Все быстро закончилось, как и началось. Я резко поднялась на ноги и начала рассматривать людей, для оказания помощи. Пройдя немного дальше, где слышались эти страшные звуки, увидела строящийся «мерседес» из которого вылезли двое мужчин. Я подбежала к ним.

– Вам нужна помощь? – я спросила ровным голосом у мужчин.

Первый парень обернулся на меня. Его светлые волосы спадали ему на лицо, промокшие от дождя. Его голубые глаза выдавили какой-то внутренний свет. Это было странно. В такой момент – а они все равно светились по–своему. По-особенному. Парень обладал высоким ростом и подтянутым телосложение. В воздухе чувствовалось напряжение – как в струне перед тем, как её сорвёт.

– Отойди! – рявкнул он.

И тут я заметила мужчину на переднем сидении, который смотрел на меня своими голубыми глазами, в глубине, которых можно было утонуть. Сквозь белую рубашку в области плеча проступало пятно, темное, растекающиеся, как чернила.

Он был в сознании, дыхание ровное, губы приоткрыты, лицо побледнело. В глазах мужчины не было страха, было упрямство. Как будто он не собирался сдаваться. Как будто смерть уже стояла рядом, а он говорил её:

«Подожди. Я ещё не готов…»

Я обернулась на парня

– Я врач, ему нужна помощь, – я смотрела на парня, и недолго думая он кивнул.

– Но знай, если он не выживет, я сам тебя прибью, – я тяжело вздохнула. Глаза мужчины метнулись к парню, и они стали темно-синими.

Присела рядом. Руки автоматически проверили рану. Я положила руки ему на грудь, проверяя дыхание, пульс.

– Держись, слышишь? – шепнула я.

– Пуля в плече, – сказала я, почти себе.

–Проникающее. Возможно, задела подключичную артерию. Нужно остановить кровь.

Я нажала на рану пальцами. Мужчина сжал челюсти, не издал ни звука. Только глаза потемнели.

Первый парень присел рядом. А второй молча наблюдал за происходящим.

– Он выживет? – спросил второй парень.

– Если вы не будете мне мешать и дадите мне работать – может быть, – отрезала я.

Я приступила к обработке раны. Работала быстро. Холодно. Как в реанимации. Из подручных средств сделала перевязку.

– Как тебя зовут? – прошептал мужчина, которому я оказывала помощь.

– София.

– Ты – ангел?

– Нет. Просто врач.

Мужчина не теряет сознание, он держится. Не подает вида, что чувствует боль и не может себя контролировать.

– Как вас зовут, – я обратилась ко второму парню

– Анджело.

Анджело – тот тип мужчин, который не говорит много, не суетиться. Он стоял в тени и наблюдал за происходящим. Мужчина обладает резкими чертами лица. Черные волосы зачесаны назад, темные глаза. Не злые, нет. Он смотрел на раненого мужчину. В его взгляде не было страха. Только холодная сосредоточенность, как у охотника. Он контролировал ситуацию, не задавал лишних вопросов.

– Анджело, ему нужна помощь. Я оказала первую помощь, но пуля застряла. Ее нужно срочно извлечь. Я не могу этого сделать. У меня нет ничего подходящего для этого. Ему необходимо в больницу.

Он стоял и курил, смотря на меня. К нам подъехал черный внедорожник.

– Док, ты поедешь с нами. Нам нужна твоя помощь и после проси у нас, что хочешь.

Машина неслась по тёмным улицам Манхэттена, визжали шины, парень, чье имя я так и не узнала, орал на водителя, а я сидела рядом, прижимая ладонь к ране мужчины. Он не отрывал от меня глаз, словно я была тем лучиком надежды, за который он держался и не мог отпустить.

– Давление падает, – говорю я спокойно, почти без эмоций.

– Если мы не доберёмся в течение пятнадцати минут, он не доедет.

– Он доедет, – отрезал парень, словно это был приказ, а не надежда.

Укромный дом в холмах над городом.

Безымянный особняк без табличек и сигнализаций, но с охраной на каждом углу. Чёрные джипы во дворе, пахнущие металлом руки охранников.

Сегодня здесь устроили операционную. У меня не было времени осматривать дом и все, что находилось поблизости. Всё происходило очень быстро.

– Вдохните глубже, – сказала я тихо, когда он очнулся.

Глаза мужчины были мутными, но он смотрел прямо на меня.

– Ты где-то училась этому? – прошептал он.

– Училась, – я держала скальпель.

Парень стоял рядом, смотрел, как я работаю. Руки мужчины были напряжены, но он не кричал, не дёргался, даже когда я рассекла ткань и нащупала пулю.

– Тихо… вот она… – прошептала я, вытягивая свинец щипцами.

Пуля выскользнула из раны с мокрым звуком, я бросила её в металлический лоток. Звук удара эхом разнёсся по комнате.

– Готово, – сказала я.

Зашила рану. Наложила повязку. Сделала внутривенный укол антибиотика.

Потом встала, вытерла пот со лба.

– Ему нужен покой, – сказала я Анджело, который все также молча наблюдал за происходящим.

– Полный покой минимум неделю. И перевязки.

– Как скажешь, доктор, – кивнул парень, напряжённо улыбаясь.

Я подошла к раковине, сняла перчатки, вымыла руки. Сердце стучало в груди.

Он дышал. Жив.

В горле стоял ком. Я не позволила ему прорваться.

– Ты выкарабкаешься, – шептала я.

– Ты сильный. Даже не вздумай уходить.

Словно он мог меня слышать. Словно я говорила это не только ему, но и себе.

Я чувствовала, как пот медленно стекает по виску. Как плечи опускаются. Устало села на стул и еще раз взглянула на него.

Высокий, крепкий мужчина с широкой грудью и мощными плечами. Его черные волосы были взъерошены, а на лице виднелась легкая щетина. Его руки-сильные, твердые, будто привыкшие к тяжелому труду или бою. Даже несмотря на ранение, он не выглядел хрупким. Наоборот словно защитник, который мог встать прямо сейчас и дать отпор. Я не могла отвести от него взгляд – в нем была сила, которая заставляла меня… трепетать?

Глава 5. Доминико

Тело болело, словно его разрывал изнутри. Я лежал на диване в непривычной тишине, глаза медленно открывались, пропуская мягкий свет, который пробивался сквозь занавески. Я потерял счет во времени. Рана жгла, но не так остро, как прежде – словно кто-то осторожно залечил мою боль.

Я попытался пошевелиться – крепкие руки и широкие плечи, обычно готовые к бою, теперь казались мне тяжелыми и чужими.

Я впервые ее увидел, и почувствовал странное спокойствие, словно впервые за долгое время мог позволить себе опереться на кого-то. Я закрыл глаза на секунду, слушая стук собственного сердца и шелест листвы за окном, позволяя забыться себе в этой редкой тишине. Мое любимое время года – осень. Погода за окном часто совпадает с моими ощущениями внутри себя. Я вновь открыл глаза и повернул голову на источник звука.

Я наблюдал за ней.

Она была так миниатюрна, словной хрупкий цветок. Я взглядом задержался на её вздернутом носике. Пухлые губы, были чуть приоткрыты, когда она так сосредоточенно снимала перчатки и отмывала руки от моей крови. Её длинные светло-пшеничные волосы были собраны, переливаясь в лучах заходящего солнца. Она побудила во мне смесь благодарности, восхищения и … тихого трепета?

Она не боялась

Выполняла свою работу с холодной головой.

Спасала мою жизнь и не задавала никаких вопросов.

Когда София собралась уходить, я позвал её.

– София.

Она обернулась. В моем голосе была сталь, но и что-то ещё – едва заметное.

– Спасибо, что спасла мне жизнь.

Она улыбнулась, и ее зеленые глаза засияли, наполнившись необычной силой и теплом, словно отражая весь свет этого мира.

– Не за что, это мой долг. Спасать жизнь людей.

Я смотрел на нее, не отрывая глаз. Эти глаза заглядывали в душу и вселяли надежду.

– Проси, что хочешь.

Она нахмурила брови. Я видел, как в её лице переплелись решимость и нежность.

– Ваш друг сказал мне об этом, спасибо. Я хочу, чтобы меня отвезли домой. У меня завтра смена. На сегодня мне хватило огнестрельных ранений.

Мой консильере тоже находился в комнате и наблюдал за всем происходящим с самого начала. Друг не показывал эмоции, как будто все держал под контролем. Но я знаю, что это не так. Я слишком хорошо его знаю. И его молчание говорило о том, что он не находил себе места. Я подозвал к себе Анджело и распорядился, чтобы Софию доставили до дома в целости и сохранности.

***

Прошла неделя.

Рана затягивалась. Мне было невыносимо сидеть взаперти, слушать, как враги дышат в затылок, а я должен «отдыхать». Ещё хуже было другое.

Я не мог выбросить из головы Софию.

Анджело принес мне досье на доктора Миллер. Мои пальцы сжали папку. На обложке – ничего лишнего, только ее имя. Я медленно открыл папку, чувствуя, как внутри разрастается странное напряжение. Страницы шуршали под рукой, словно раскрывали передо мной не просто факты, а куда более личное – её душу.

Фотографии. Та самая улыбка, из которой мое сердце пропускает удар вновь – лёгкая, немного застенчивая. Зеленые глаза, в которых отражается нежность, тревога и свет этого мира.

На страницах сухие строки, в которых была отражена ее жизнь.

София Миллер.

28 лет.

Место рождения – город Москва, Россия.

В возрасте четырех лет переехала вместе с родителями в Америку.

Отец-нейрохирург. Мать была домохозяйкой.

Любит читать книги, готовить. Проводит время с друзьями. Очень много работает. После гибели родителей проживает одна в их квартире.

Авария родителей – несчастный случай.

Лучшая подруга – Лина Браун – терапевт из той же больнице.

Я откинулся в кресле, закрывая папку, но пальцы не разжимались. В груди появилось странное чувство – будто я держу в руках не просто документ, а секреты её жизни. Вдруг она не хотела об этом говорить и оставить какие-то факты своей жизни недосягаемыми. Мне стало противно от того, что я знал больше, чем она сама хотела бы мне рассказать.

– Никак не успокоишься? – брат завалился на кресло около меня.

Я сидел у окна, папка лежала на столе рядом с планшетом. Уведомление почты заставило меня включить экран. На экране – фотографии.

София выходила из больницы. Переходила улицу. Покупала кофе в маленьком киоске у остановки.

Фото делал один из моих людей. Обычная слежка, ничего личного.

Или всё-таки личного?

Мои люди давно привыкли действовать по инструкции: всех, кто оказывался рядом, нужно проверять. Это вопрос – безопасности. Но внутри меня было ощущение, что в этот раз я перешел черту. Я снова опустил глаза на папку, лежащую на столе. Это не было обычной проверкой. Я сам отдал приказ наблюдать за ней. Я хотел знать о ней всё. Где она бывает, чем живет, с кем и как проводит свой день, с кем говорит и о чём молчит.

За Софий было наблюдение. И все- таки её жизнь находится в опасности из-за того, что она выполнила свой долг и спасла мою жизнь. Теперь она может быть под прицелом моих врагов. И я должен оплатить ей тем же – сохранить её жизнь.

«Это просто безопасность», убеждал я себя.

Но в глубине души я понимал: это уже не только про безопасность

– Может, отправим ей цветы? Или лучше пиццу? Напишем на коробке: «От анонимного пациента с пулей в плече»? – сказал брат, тем самым вырвал меня из размышлений.

– Закрой рот, – отмахнулся я и закрыл планшет.

Брат усмехнулся и отпил кофе, которое принес с собой.

– Анджело выяснил, кто стоит за стрельбой по нашим. Это мексиканцы, они узнали, что ты приезжал в клуб Итана и решили, что очень удобно получилось. Мы с ними уже разобрались. С полицией мы решили – дела нет. С твоим делом вопрос стоит серьезнее и скорее всего это дело рук Итана.

Брат допил кофе и закурил. Я подошел и потушил его сигарету.

– Хорошая работа, здесь не курят.

На планшет пришло новое письмо. Новый файл. Я знал, что там были новые данные на Софию. Адрес квартиры, её смены в больнице, круг общения. Я знал, что это перебор. Но привык контролировать всё. А София уже стала моим слабым местом.

Особняк в холмах вновь наполнился привычными запахами – свежий кофе, сигары, кожаные кресла, оружейное масло. Я уже вернулся к своей жизни. Плечо всё ещё болело, но это не мешало мне листать отчёты, отдавать распоряжения и думать о ней.

София.

– Ну, здравствуй, Ромео, – весело начал брат, кидая на стол газету.

– Что читаешь? Медицинский справочник? Или расписание смен Софии?

Я отложил планшет.

– Не беси меня, Лесс.

–Что ты! Я просто радуюсь за тебя. Наконец-то наш великий Дон заинтересовался чем-то, кроме убийств и прачечных по отмыванию денег.

Алессио взял сигару из коробки, закатал рукава, сел напротив.

– Давай, расскажи мне, как там твоя медсестра? Ой, прости, врач. Хотя в твоих фантазиях, наверное, уже медсестра в короткой юбке, да?

Я не ответил. Только холодно посмотрел и уже хотел придушить брата.

Я сидел, уставившись в чашку с остывшим кофе, пальцы нервно постукивали по подлокотнику кресла. Досье, которое так и оставалось лежать на столе, будто прожигало меня сквозь закрытую обложку. Я хочу отрицать то, чувство. Хочу убедить себя, что всё это – просто инстинкт.

– Ты влюбился. Причем с первого взгляда, такое бывает? – он говорил спокойно, но на последнем предложении усмехнулся в своей манере, делая глоток кофе.

Я медленно поднял на него глаза. Он сказал это как факт, его голос был ровным, без смеха и упрёков.

– Ха-ха-ха, очень смешно, – хрипло отозвался я, но даже самому себе эти слова не прозвучали убедительно.

– Дом… брат, я вижу тебя насквозь, – Аллессио поставил кружку на стол и сложил руки на груди.

– Ты следишь за ней, – он наклонился чуть ближе и постучал казанками по папке, лежащей на столе.

– Ты следишь за ней не потому что проверяешь её из-за вопроса безопасности, а потому что боишься… боишься, что потеряешь её.

Я сжал челюсти. В груди неприятно заныло – словно он вытянул наружу то, что я так хочу отрицать. Брат был прав. Я думал о ней слишком часто, хотел знать, где она сейчас, даже если сам себе этого не признавал.

– Это временно, – сказал я, больше для себя, чем для него.

Я поднялся и подошел к окну, чувствуя, как напряжение внутри давит сильнее, чем боль в плече.

Манхэттен раскинулся подо мной, как на ладони. Небо сгустилось, тучи затянули горизонт, в воздухе витало напряжение приближающийся грозы. Первый раскат грома прокатился по городу, низкий, глухой, словно эхо моих собственных мыслей.

Интересно, а София боится грозы? Эта женщина проникла в мою жизнь, как эта гроза – внезапно, яростно, не спрашивая разрешения. Я пытался контролировать всё, как всегда. Контролировать её, себя, ситуацию. Но был ли у меня шанс?

За стеклом сверкнула молния. Я не отвёл взгляда. Брат сидел позади меня, и я чувствовал затылком его взгляд, который прожигал во мне дыру. Я закрыл глаза, но тут снова возникла она. Я остановлюсь одержим Софией. Как такое может быть? Я видел её впервые в жизни. Но её лицо всплыло в памяти слишком чётко, словно я мог дотянуться до этих черт даже сквозь расстояние.

Тонкая линия подбородка, нежные скулы, вздёрнутый носки, пухлые губы… Я слишком часто ловил себя на том, что думаю именно о них. Какие они на вкус? Её кожа… Я помню, как пальцы скользнули по её запястью, когда она зашивала мою рано, но она не придала этому значения. Она была сосредоточена на выполнении своей работы. На ощупь она была такая тёплая, нежная, чуть прохладная от волнения. Она была цвета светлой карамели, с лёгким золотистом оттенком, который особенно заметен, когда солнце касается её.

Она такая миниатюрная, хрупкая по сравнению со мной. Её так и хочется обнять и закрыть от всего мира. Никогда не отпускать, чтобы она была только моей. Не смотря на все это, я знал – внутри у неё стальной стержень. Она сильнее, чем кажется. Но именно это сочетание – тонкая шея, изящные ключицы, мягкие изгибы, которые сводили меня с ума. Я уже, который день представляю, как она будет ощущаться подо мной, как я буду изучать каждый ее изгиб. Ни одна женщина до неё не заставляла меня терять контроль.

Я провел рукой по шее, чувствуя сове напряжение не только в груди, но и в штанах. От одной только мысли о Софии, член наливался сталью, что творит со мной эта девушка. Она вошла в мою жизнь тихо, что я даже не понял, в какой момент это произошло.

Гроза за окном набирала силу, а я стоял в полутьме и знал: чем дальше буду от неё держаться, тем сильнее меня будет тянуть к ней.

Глава 6. София

Я заварила крепкий чай с жасмином.

Часы показывали три ночи. Сегодня мне было крайне тяжело уснуть. Гроза, которая началась через несколько минут, как я переступила порог дома, не дала мне уснуть. За стеклом небо сжималось, гроза не собиралась отступать, она только начала набирать силу. Я вернулась домой со смены 6 часов назад. Новый раскат грома вызвал дрожь в теле, но не от страха. Просто звук был слишком живым, слишком близким – как будто это гроза отражало мое собственное состояние.

Окно кухни было открыто, ночной воздух касался кожи – прохладный, осенний ветер. В воздухе пахло дождем. Я смотрела в небо, отрывая глаза от книги, слова расплывались перед глазами. Тяжелые тучи, из которых рвались молнии, они породили образ в моем сознании. Мысли о нём.

О нём.

О мужчине, чье имя я так и не узнала.

С того вечера, когда я вытащила из него пулю, прошло чуть больше двух недель. Я старалась забыть – как забывают кошмары после тяжёлых смен, как забывают лица тех, кого не удалось спасти.

Но не получалось.

Перед глазами стояли его глаза.

Холодные, как лёд. Голубые, почти нереальные – и при этом жгучие, внимательные. Глаза хищника, который никогда не даёт пощады. Они чистые только на первый взгляд, но стоит посмотреть чуть дольше – и понимаешь: там твой конец.

Я бы описала его глаза как холодная сталь, этот не тот голубой цвет, который ассоциируется с небом или водой.

Его лицо имеет резкие черты. Щетина придает ему еще большей брутальности, подчеркивает линию подбородка. У него были тяжелые руки – такие, что могут, как удержать, так и сломать. У него есть сила. В том, как он смотрит, как молчит, двигается. Я никогда не встречала таких мужчин. У меня было не так много парней. Всего один. Его звали Ник. Мы познакомились на учебе, когда я училась на хирурга. Он жил по расписанию. Чёткие планы на жизнь, работа, спорт, друзья, отдых и потом только я. С ним было спокойно, Мы встречались пять лет.

Он знал, как сделать утро приятным – кофе, завтрак, лёгкий поцелуй в висок.

Но не знал, как быть рядом, когда я так нуждалась в нём.

Когда я потеряла родителей. Когда я не спала двое суток после первой тяжелой операции. Когда нужно было просто помолчать, а он говорил только о себе и своих чувствах. Требуя, что-то от меня.

Он стал смотреть на меня как на проблему, я не вписывалась в его четкий распорядок жизни. У меня были ночные смены, дежурства, срочные вызовы, когда я могла сорваться и броситься спасть чью-то жизнь.

Он бросил меня просто. Без сцен.

– «Нам нужно поговорить. Я не хочу жить в вечном стрессе, София. Мне нужно что-то полегче… Я не вижу с тобой свою жизнь, не вижу тебя женой и матерью своих детей.»

Полегче.

Было больно?

Очень.

Человек, с которым ты шла рядом, вдруг отказывается от тебя. Он всегда ставил себя и свои желания на первое место. В наших отношения не было «мы», там было только «я». Нельзя так растворяться в человеке. Я долгое время не видела в этом проблемы. Может если бы я не была одна и чувствовала любовь и поддержку родителей рядом. То возможно я бы смотрела на него без розовых очков.

После него в моей жизни стало пусто, но спокойно.

Но встреча с тем мужчиной. С ним все наоборот, мои мысли возвращались к нему каждую ночь. Как он себя чувствует, где он сейчас.

Есть деталь, которая никак не давала мне покоя эти недели. Я заметила ее, когда зашивала его рану.

Тату.

Тату на груди.

Я не смогла рассмотреть её более подробно. Но поняла, что она была не для красоты, не потому что модно.

Это знак.

Черный ворон, крылья расправлены. И там была надпись…

Слова были написаны на латыни – «Memento mori»

Помни о смерти

Я уже видела этого ворона…

Я понимала, что это не случайность. Это не просто картинка. Это заявление.

У тех парней, что попали в больницу с огнестрельными ранениями, тоже была такая татуировка, только там не было этих слов.

Я понимала, что для него это были не просто слова, он живет на грани. Помнит про смерть каждый день и никогда не боится её так, как боимся мы.

Он не просто мужчина с опасной жизнью.

Он сам – опасность.

Работа в реанимации помогала отвлечься. Я погружалась в смены с головой.

Кровь, интубации, катетеры, остановки сердца. Каждую ночь по больнице разносился визг каталок и запах хлорки. Тело уставало так, что мозг отключался – но не до конца.

В перерывах я отвлекалась на книги, Лину и Сильвию.

Выйдя сегодня из больницы, я чувствовала чей-то взгляд.

Повернулась – улица была пустой.

На автобусной остановке – то же самое. Будто кто-то стоял в тени, наблюдая.

Однажды увидела отражение в витрине аптеки – мужчина в тёмной куртке быстро отвернулся. Другой раз – чёрный автомобиль, который медленно проехал мимо моего дома и остановился на углу. Через пять минут исчез.

Очередная смена в реанимации. Моя жизнь состояла из работы и иногда я отвлекалась на приготовление блюд, которые выкладывала в инстаграм, чтения книг и встречи с подругами.

После дневной смены я решила пойти купить кофе. Время было девять вечера.

Мужчина у кофейного автомата стоял спиной, но слишком часто бросал взгляды через плечо.

Двое в сером «Рено» у въезда в парковку сидели третий вечер подряд – всегда в одной и той же позе, в одном и том же месте.

Капюшоны, сигареты, дешёвый запах.

«Спокойно, – сказала себе. – Просто дойди до машины».

Быстро пересекла дорогу, достала ключи. Завела мотор.

В зеркале заднего вида – они.

Сначала шагнули из тени двое. Потом – ещё один. Один из них держал руку в кармане куртки. Там явно был не телефон.

Дверь автомобиля дёрнули снаружи.

– Открой, красавица, – сказал один из них, склоняясь к стеклу. Я успела заблокировать двери.

Пальцы на руле побелели.

– Ты же врач, да? А значит, понимаешь, что люди иногда делают глупости. Например – помогают не тем. Спасают того, кого не следовало бы.

Голос был вкрадчивый, но глаза – стеклянные.

– Это не твоё дело, милая. Просто скажи нам, куда ездит Марино. Кто с ним. И когда он один. Как обустроен его дом и где он сейчас.

Я не смотрела на этих людей. Внутри себя я боролось с тревогой и паникой. Этим людям не составляло труда разбить окно моей машины и убить меня на этом же месте.

Дыши. Спокойно. Не паникуй.

В этот момент я услышала чей-то голос, который раздался за их спинами.

– Парни, закурить не найдется?

Я очень плохо слышала, что говорил им парень. Мужчины обернулись и я вместе с ними.

У стены стоял человек, его имени я тоже не знала. На вид он был младше того мужчины, которому я оказывала помощь.

Он держал руки в карманах, но улыбался так, как будто собирался предложить всем кофе.

– О, – протянул один из нападавших. – Алессио Марино, какие люди? Поздно, вы тут. Вы не в том районе.

– Да я вот сижу и думаю, а не выйти ли мне на пробежку. Может под руку кто попадаться, и я их приукрашу, а тут вы, два клоуна. Ну, сама судьба нас свела.

Секунду они смотрели друг на друга.

Потом парень медленно убрал руку из кармана. Показал какой-то жест. И тут около него оказались еще какие-то люди. Господи, что происходит?

Из-за угла вышли люди, много людей. Встали за этого парня, как его там Алессио Мар…. не запомнила полностью.

– Вы не умерли, только, чтобы передать Итану наше послание. Еще раз вы окажитесь в нашем городе, мы второго шанса вам не дадим. Передай своим шавкам убираться отсюда.

Эти трое скрылись в тени домов. Я выдохнула и открыла дверь машины. А Алессио стоял рядом, всё так же с ухмылкой.

– Ну вот, – сказал он.

– Как хорошо, что я решил сегодня начать бегать, не откладывать дело до понедельника, – его ухмылка не сходила с лица. Он рассматривал меня с ног до головы. Не как мужчина смотрит на женщину, чтобы оценить. А как человек смотрит на человека, чтобы убедиться: ты цела. Я поймала его взгляд и почувствовала себя неловко. Не потому, что он смотрел, а потому что мне стало… Легче. Сразу. Просто от того, что он оказался рядом.

Алессио был одет в чёрные спортивные штаны и такой же чёрный рашград с длинным рукавом. На ногах были кроссовки, но такие не были предназначены для бега. Он не на пробежку вышел

– Алессио, – он сказал свое имя с улыбкой на лице, протягивая мне руку.

– Ты за мной следил? – я посмотрела на него.

– Если бы я не вышел на пробежку, чтобы бы с тобой было? Так что не благодари, – сказал он всё также улыбаясь.

Я до сих пор нахожусь в состоянии шока. Как же все-таки моя жизнь перевернулась с ног на голову.

– Доктор, садись в мою машину, прокатимся, – Алессио подает мне руку, чтобы выйти из автомобиля. Он помог мне сделать шаг, держа меня под руку. И всё это время продолжал смотреть так, будто считывает меня до последнего миллиметра.

– Алессио, спасибо, но я сама доберусь до дома.

Он отходит от двери и говорит:

– Хорошо, счастливого пути, как думаешь через сколько минут после такого как я отойду на тебя снова нападут? – он оперся спиной на мою машину и начал рассматривать ногти насвистывая.

У меня не осталось выбора. Нет, он конечно есть. Ехать домой и возможно меня убьют на подъезде к дому или поехать с человеком, чье имя я узнала 20 минут назад. Я, конечно, выбираю второй вариант.

– Хорошо.

Мы сели в черный внедорожник. Дверь захлопнулась, и я впервые за вечер выдохнула по-настоящему. Алессио завёл двигатель. В салоне пахло кожей, холодным воздухом и лёгкими нотками парфюма – едва уловимыми. Он был спокоен, но я заметила, как быстро двигаются его пальцы по экрану телефона.

– Как себя чувствует ваш друг? – почти шепотом задала вопрос, глядя на Алессио, который уже крутил в руках телефон.

– Он мне не друг, – он загадочно улыбнулся.

–Он мой брат. И да, чувствует он себя прекрасно. Доминико Марино.

Я выдохнула и вновь подняла глаза на парня, который уже, что-то печатал в своём телефоне. Алессио ехал, не глядя на спидометр. Одна рука на руле, вторая – на телефоне.

Я молчала на пассажирском сиденье. Плечи напряжены, руки сжаты в кулаки. На лице та самая маска врача, которую носила на работе: «всё под контролем», хотя внутри – не так.

Алессио видимо почувствовал мое напряжение и пытался разрядить обстановку.

– Ты как?

– Нормально, – соврала я.

Он кивнул. Внутри внедорожника было тихо, но это была напряженная тишина. Как перед грозой.

Мы подъехали к пентхаусу. Внедорожник остановился мягко, почти бесшумно, но внутри меня всё сжалось.

Это место несло в себе контроль, здесь не было случайных людей.

Я пыталась дышать ровно, но сердце стучало в висках. Нельзя показать слабость. Но тут до меня начало доходить: я сейчас увижу его… Доминико.

Я не знала, что меня ждет за этой дверью. Мы поднялись на лифте. Алессио рядом, спокойный, как будто эта ночь – обычная.

Двери распахнулись.

Тишина.

Я шагнула вперёд – и поняла, что пути назад нет. Как будто здесь не просто живут люди, тут принимаются решения, от которых зависит чья-то жизнь.

Он шагнул вперёд, а я чуть замедлила шаг. Мне хотелось быть не заметной.

Я оглядела пространство, которое меня окружало. Оно было не таким, как я ожидала. Я думала, это будет мрачная крепость, тяжелые стены, холодный метал, кожа. Но все выглядело совсем иначе.

Светлые стены цвета молока. Высокие потолки, окна во всю стену – из них видно, как будто город находится на ладони. Пол – тёмное дерево. Шаги по нему звучат глухо, без эха. Ни одной пылинки, идеальная чистота.

Всё сделано так, чтобы казаться уютным, но уют здесь обманчивый. Это не дом, это – логово.

Красивая, дорогая клетка для хищника.

Я стояла и чувствовала себя чужой, как будто меня пустили в мир, в который обычно не пускают случайных людей.

Но я уже здесь.

Глава 7. Доменико

Ну вот и снова в строю. Сегодня было собрание с капо. Решение по окончательному завоеванию города было принято. Осень. Нью-Йорк погрузился в сумерки. Я стоял у окна, наблюдая за ночным городом. Мои люди уже работают. Капо знают, что делать. Вопрос времени. Звук телефона выбил меня из размышления.

Алессио: «Дом, я везу к тебе Софию. На неё напали. Похоже, люди Итана.»

Все внутри меня напряглось, вот то чего я так опасался, что на нее выйдут и втянут во все это. Она чужая для этого мира. Пульс не дрогнул, но внутри меня что-то щелкнуло. Я не люблю, когда прикасаются к тому, что принадлежит мне. А она моя нравится ей это или нет. После того, как она вытащила меня с того света, у неё нет шанса остаться в стороне.

Доминико: «Подробности»

Ответ приходит через секунду, как будто брат уже писал отчет, до моего сообщения

Алессио: «Трое. Один у машине, двое подошли к ней на парковке.»

Алессио: «Я их спугнул.»

Алессио: «Она цела. Едем к тебе.»

Я закрыл глаза.

Мир снова стал таким, каким я привык его видеть.

Кровь. Предательство. И правила, по которым бьют не в грудь – а по слабым местам.

Я стоял в спальне перед зеркалом, расстёгивая запонки.

Обычно к приходу гостей надевал строгий костюм, отлаженный по итальянским лекалам. Сегодня – нет.

Сегодня я выбрал белую рубашку без галстука, рукава засучил. Запястья – открыты.

Я прошёл по пентхаусу, взглядом проверяя детали:

Охрана у лифта – на месте. Гостевая спальня готова. Алессио предупреждён: без шуточек при ней.

Я подошел креслу и опустился на него. Ждал.

Ждал её.

«Не спугнуть её, – сказал себе. – Но и не дать выйти за дверь просто так.

В этот момент я услышал шаги в коридоре.

Дверь пентхауса открылась. Голос Алессио:

– Вот тут живет наш Дон-Доминико.

Прошли дальше и вот она. Уставшая. С глазами, в которых было слишком много того, что не сдержать.

Страх. Гордость. Любопытство. Она рассматривала дом. Примечала детали.

– София, – сказал я тихо.

Она сделала шаг вперёд.

– Я в порядке, – ответила она.

– Не волнуйтесь, ваш брат спас меня.

Я отвел глаза с Софии на брата.

– Кстати, что ты там делал? – меня удивило, что Алессио оказался рядом с Софией.

– Решил бегать по утрам, но так как я проснулся в два часа дня, решил пробежку перенести на вечер. Видимо сама судьба посла меня к доктору, чтобы стать ее ангелом хранителем, – брат усмехается в своей манере.

– Ты? бегать?– на что брат состроил удивленное лицо

– Да, что вы все в меня не верите, да, я! Может, я хочу вести правильный образ жизни. По утрам делать зарядку, есть пресную еду на пару и бегать, – тут брат не выдержал и сам засмеялся

София еще не поняла сарказм брата и смотрела на него с удивлением и отстранением.

Я кивнул брату на дверь, он понимал меня без слов. Выходя из квартиры, прихватил с собой охрану. В комнате повисла тишина.

Я провёл Софию в просторную гостиную с видом на ночной город. Поднял взгляд – и увидел её по-настоящему. Не как в прошлый раз, тогда я не мог рассмотреть её более детально. Я смотрел на неё как на женщину, которая сейчас стоит передо мной, едва дыша, но делает вид, что держит себя в руках.

На ней был молочный почти бежевый жакет, который подчеркивал её тонкую талию и облегал упругую грудь. Свободные брюки темно-коричного цвета. Её длинные волосы были собраны в красивый низкий пучок, несколько прядей выбились и, закручиваясь, касались шеи.

Такая натуральная. Настоящая.

Я сел в кресло, жестом приглашая её сесть напротив.

София, всё ещё напряжённая, сделала это, внимательно глядя на меня.

– В тот день, когда ты спасла мне жизнь, твоя жизнь изменилась, – начал я,

– С того момента, как ты достала из меня пулю, ты вошла в другую реальность. Я думаю, ты поняла, кто мы и из чего состоит наша жизнь. Я не просто человек, который оказался не в том месте и не в то время. Я – тот, кто держит этот город.

Я сказал это как факт. Как смертельный приговор.

– Я босс мафии. Я – Дон. За мной стоят люди, дела, решения.

Она молча, слушала меня, и по ее глазам я понимал, что она приняла происходящее и ищет пути решения проблемы.

– Ты вытащила меня с того света. И теперь, хочешь ты этого или нет, ты уже в моей жизни.

В моём мире, в моих мыслях, в моей голове. Здесь не бывает случайных людей. Я видел, как она переводит дыхание. Я увидел страх в её глазах, но она не убегает. Она снова берет вверх над бурей внутри себя.

– Те, кто стрелял в меня, теперь знают о тебе. А значит, опасность идёт за тобой.

София опустила глаза и тихо спросила.

– Но… зачем им я? Я вас даже не знала, просто оказала помощь. На моем месте любой человек оказал бы вам помощь…

– Да, и этот любой был бы под прицелом. Потому что я бы отблагодарил этого человека. Никто из нас не выбирает правила игры. Но я могу тебя защитить.

Она посмотрела на меня и я был готов пасть в этих глазах. В них промелькнуло сомнение, страх, упрямство и что-то еще…

– Что это значит? – спросила она, не отрывая взгляд.

– Это значит, – сказал я.

– Что я хочу, чтобы ты осталась здесь. Пока не закончится эта война.

– Доминико, спасибо, но я не смогу так жить. У меня есть жизнь за стенами этого здания. Работа, друзья, увлечения. Я не могу все это оставить.

– Позволь мне сделать твою жизнь безопасной. Я обязан тебе. Позволь мне быть тем, кто сможет тебя защитить, – последнее предложение я сказал почти шепотом.

Молча мы сидели друг напротив друга, слушая шум ночного города.

Каждое слово висело в воздухе, становясь невидимой связью.

Я – дон мафии, привыкший решать и убивать. Она – врач, привыкшая лечить и спасать.

Никто не знал, куда нас это все приведёт.

София сидела в кресле, руки сжаты в ладони, глаза устало смотрели в пол. Я видел, как напряжены её плечи. Она держалась, но ночь выжимала из неё все силы.

Я поднялся, медленно подошёл к окну и посмотрел на мерцающие огни города.

– София, останься на ночь, – сказал, не оборачиваясь,

– Ночь будет долгой. И я не хочу, чтобы ты возвращалась сейчас домой, нужно проверить безопасность твоего дома.

Она чуть приподняла брови, но не удивительно – скорее осторожно.

Я сделал паузу, затем тихо добавил:

– Останься здесь. Переночуй. У меня есть отдельная комната, всё подготовлено.

Она подняла на меня глаза – в них читалась смесь недоверия и сомнения.

– Я не могу принять ваше предложение, – прошептала она.

– Я не прошу. – Я повернулся, шагнул к ней, опустился на колено рядом.

– Я приказываю.

Я говорил ровно, глядя ей прямо в глаза, чтобы она не искала подвоха. Я сдержался, чтобы не убрать прядь ее светло пшеничных волос за ухо и еще раз взглянуть в ее зелено-изумрудные глаза. Ее красота меня опьяняла. Ей нельзя было налюбоваться.

София была женщиной, которую невозможно было не заметить.

Изумрудно-зеленые глаза сияли необыкновенной глубиной и живостью, словно в них прятались целые леса и тайны природы.

Пухлые губки придавали её лицу особую нежность, а аккуратный вздернутый носик добавлял образу лёгкой игривости.

Небольшие щёчки нежно оттеняли стройные черты лица

– Хорошо, – сказала она,

– Останусь.

Я поднялся и предложил руку.

– Тогда идём. Я покажу твою комнату.

Взгляды встретились, и в этот момент между нами повисло что-то большее, чем просто слова. Ночь будет не простой.

Свет приглушён, шаги звучат мягко. Мы прошли мимо моего кабинета. Рядом с моей комнатой, я открыл дверь в соседнюю комнату.

В комнате было тихо. Светлые стены, большое окно с полупрозрачными светлыми шторами. Светлая мебель. Большая кровать с мягким пледом, большая книжная полка с книгами.

– Ванная там, – я показал рукой на дверь.

Я смотрел на неё спокойно, не приближаясь слишком близко.

– Ты в безопасности. Это мой дом, тебя никто не посмеет обидеть. Никто не войдет в эту комнату без твоего позволения.

Она опустила плечи, чуть выдохнула.

Я оставил её одну и вышел, закрыв дверь за собой. Я дал ей время. Даже если я привык все контролировать.

Глава 8. София

Когда Доминико закрыл дверь, я осталась одна. Комната встретила меня тишиной. Белые стены, мягкий свет, большая кровать. Всё казалось слишком спокойным для этой ночи. Я стояла посреди комнаты и чувствовала, как дрожат пальцы.

В голове всё ещё звучал его голос:

«Ты в безопасности. Это мой дом, тебя никто не посмеет обидеть. Никто не войдет в эту комнату без твоего позволения»

Как моя жизнь могла так перевернуться? Я работаю врачом, спасаю жизни людей, жила своей жизнью и своими увлечениями. Я просто выполняла свой долг и спасла человека, и вот к чему меня это привело. Я нахожусь в доме у человека, который управляет мафией. Он дон. Мне страшно об этом думать.

Я решила принять ванную, горячая вода должна хоть немного снять напряжение.

Я прошла в комнату, закрывая за собой дверь.

Горячая вода наполняла ванную. Я сбросила одежду и осмотрела себя в зеркале.

Я опустилась в воду, закрыла глаза. Воображение стало выдавать картинки. Его глаза, голос, руки на моей теле.

Вода немного остыла. Я переоделась в одежду, которую достала из шкафа. Мягкие серые шорты и большую футболку.

Подошла к кровати, опустилась на край. Одеяло казалось слишком мягким, слишком уютным.

Я лежала на кровати, сон никак не приходил. Слишком много вопросов. Слишком много чувств. Я выключила свет на прикроватной тумбе.

Вместо этого перед глазами, словно кадры медленного кино возникал образ Доминико.

Широкие плечи, крепкие, словно скала, сдерживали в себе бурю и власть. Высокий, статный, с грацией хищника – он всегда казался недосягаемым, словно король своей крепости. Чёрные волосы слегка взъерошены после напряжённого дня, а лёгкая щетина придавала ему грубую мужественность, которая лишь подчеркивала его голубые глаза – холодные и глубокие, словно лёд и море одновременно.

С мыслями о Доминико Марино я проваливалась в сон.

Доминико стоял рядом – его сильные руки обнимали меня крепко, но бережно, словно защищая от всего мира.

Широкие плечи касались моей кожи, а лёгкая щетина царапала нежную шею, вызывая приятное дрожание. Его глаза – глубокие и голубые – горели желанием, непроницаемым, манящим.

Он проводил ладонью по моим длинным пшеничным волосам, а губы едва касались кожи, оставляя следы тепла и обещаний. Его дыхание было тяжёлым, смешанным с шёпотом слов, которые я не могла расслышать, но чувствовала их смысл.

Его губы нашли шею – нежные и настойчивые, а дыхание тёплым ветром касалось моего уха. Свет от луны играл на его крепких плечах, обнажённых под расстёгнутой рубашкой.

Он прижал меня к себе, чувствуя каждый изгиб, каждое движение, как единую гармонию.

Поцелую опускались ниже. Он целовал мою грудь и играл с сосками, прикусывая их зубами. Рука опустилась между моих ног. Пульсация в моем животе заиграла новыми красками. Доминико приспускает мои трусики и опускает руку к клитору нежно потирая его. Боясь спугнуть меня. Из меня вырывается стон:

– Доминико…

Я открываю глаза, с бешеным пульсом и жгучим желание внизу живота. Это был сон.

Как же мне стыдно, надеюсь, я не разговариваю во сне и меня никто не слышал.

Время шесть утра. Я еще раз осмотрела комнату, в которой находилась.

Комната была наполнена мягким светом и тишиной. Большое панорамное окно, за которым рассыпался утренний Нью-Йорк.

Пол из натурального дерева, тёплого на ощупь, мягкий ковёр у изножья кровати.

Я провела рукой по простыне, вспоминая сон. Горячие ладони Доминико, его тяжёлое дыхание у моей шеи, поцелуи, которые будто бы оставили след на коже даже после пробуждения.

«Что со мной происходит?» – думала я, прижимая ладонь к груди. Сердце стучало слишком громко.

Пентхаус казался пустым, как будто весь этот огромный мир ждал только одного – первого шага.

Я медленно встала и быстрым делом отправилась в ванную. Выходя поправила длинную футболку, заплела волосы в длинную косу. Решила выйти из комнаты. Пройдя по коридору босиком, я оказалась на кухне. Пространство было не таким, как ожидала. Не холодным, не пафосным.

Современная, но тёплая. Белые фасады, деревянная столешница, высокие окна. Идеально чисто. Только чашка на столе и открытая бутылка воды намекали, что кто-то был здесь ночью.

Надеюсь Доминико не рассердиться, что я решила похозяйничать на его кухне.

Открыв холодильник, я обнаружила, что тут есть всё – свежие яйца, сыр, зелень, овощи. Даже пармская ветчина. Улыбнулась.

Спустя несколько минут на плите уже шкворчали яйца с сыром и помидорами. На столе появилась корзинка с поджаренным хлебом и кофе, сваренный вручную.

Я поймала себя на мысли, что почти забыла, где нахожусь. Словно это не роскошный пентхаус на вершине опасного мира. А обычная квартира. И я здесь – не временная гостья, а женщина, которая готовит завтрак своему мужчине.

Щёки вспыхнули.

В этот момент за моей спиной послышались шаги. Тихие. Твёрдые. Знакомые. Медленно обернулась – и встретилась взглядом с Доминико.

Он стоял на пороге кухни, босой, в домашней чёрной футболке и серых штанах, которые обтягивали его ягодицы и не только. щеки вновь вспыхнули, от того, что я увидела. Резко подняла глаза, но Доминико похоже понял, что меня ввело в краску.

Чёрные волосы слегка растрёпаны, на лице – утренняя щетина, в глазах – тот самый ледяной, но странно тёплый огонь. Он усмехнулся от моего смущения.

– Доброе утро, – произнес он хриплым голосом, что придало ему еще большую сексуальность. Что я несу?

– Доброе, садитесь завтракать. Я надеюсь, вы не сильно рассерженны, что я у вас тут похозяйничала.

Он посмотрел на меня.

– София, прошу тебя. Обращайся ко мне на «ты», – он сделал паузу и продолжил

– Очень вкусно пахнет, я пришел на запах. По правде говоря, на этой кухне никто еще не готовил. Давай, скорее, приступим к завтраку.

Доминико этими словами вогнал меня еще больше в краску. Он улыбнулся, и эта улыбка была настоящей – без масок и угроз. Его взгляд скользил по мне с удивление и теплом, словно он не ожидал, что кто-то сможет заботиться о нём так просто, так искренне.

Я наблюдала, за тем как он уплетал завтрак, и внутри что-то затрепетало.

Было такое чувство, будто не ел целую вечность. Его глаза блестели, а лицо было довольное и расслабленное.

– София, ты потрясающе готовишь, – сказал Доминико, откидываясь на спинку стула, сложил руки на груди.

– Я очень рада, что тебе понравилось.

Он улыбнулся, и в этой улыбки было столько тепла. От его взгляда внутри, что-то дрогнуло.

Глава 9. Доминико

Ночь действительно была очень тяжелой. Я не мог уснуть. Закрывал глаза и видел Софию. Всю ночь эта девушка не выходила у меня из головы. Но то, что убило пеня на повал, утренний сон, который вызвал у меня сильнейший стояк в штанах.

Открыв глаза, посмотрел на время, но все мое внимание пришлось на запах, который доносился с кухни. Пахло вкусным завтраком. Быстро приняв душ, со стояком, как у шестнадцатилетнего подростка, который еще ни разу не занимался сексом. Вышел из душа и натянул на себя футболку и серые штаны.

Я вошёл на кухню и забыл, как двигаться. София, что-то готовила, её светло-пшеничные волосы были собраны в длинную косу. Движения были быстрые, но аккуратные. Она что-то тихо напевала себе под нос, на русском языке.

На этой кухне никто не готовил. Здесь всегда пахло кофе, документами, иногда оружейным маслом – но не едой. Ни одна женщина раньше не стояла у этой плиты. Эта кухня была территорией холода, порядка, контроля.

Я смотрел на нее, маленькая фигура, но все было при ней. Хотя из-за моей одежды было не видно всех ее прелестей. Свободная футболка, которая доходила ей почти до колена скрывала её изящные изгибы.

После завтрака София принялась за уборку кухни. Молча наблюдал за неё, я как будто забыл, как разговаривать. Казалось бы простое утро. Но я понимаю, что это утро изменило всё.

В этом доме не было тепла. А теперь это тепло стояло здесь – спинной ко мне. Я не хочу, чтобы она уходила.

– Это лучшее утро, – усмехнувшись теплу, которое разливалось внутри меня. Я уже забыл, что это такое.

– Доминико, скажи какие наши дальнейшие действия? – она собрала посуду и принялась ее мыть. Сама. Эта девушка перестанет меня удивлять?

– Я дал приказ людям проверить твою квартиру, в скором времени мне доложат. Ты точно не хочешь остаться у меня? Пока мы не обезопасили твою жизнь?

– Спасибо, за предложение, но я не могу согласиться, – она отвернулась и продолжила мыть посуду. Ну, это мы еще посмотрим доктор, посмотрим.

Я допивал кофе, когда телефон завибрировал на столе. Я ответил на звонок от Анджело.

– Дон, – тихо проговорил голос в телефоне,

– Прошу прощения за утренний звонок. Только что получили информацию… В квартиру к Софии Миллер пытались пробраться этой ночью.

Мои пальцы крепко сжали чашку, та почти хрустнула в руках.

– Кто? – мой голос был ледяным.

– Пока не ясно. Двое неизвестных. Камеры наружные отключены, но один из охранников заметил их, когда они уже пытались открыть замок. Успели скрыться.

Внутри у меня вскипело что-то жёсткое, тёмное. Всё, что я испытывал до этого – завтрак, тепло, тишина – в одно мгновение стало пеплом.

« Они знали, что она у меня. Они хотят запугать её. Или использовать её против меня .»

Я медленно положил телефон на стол, как будто боялся раздавить его руками. Посмотрел на Софию.

– Что-то случилось? – спросила она, напрягшись, чувствуя перемену в моем тоне.

Я смотрел на неё долго, прежде чем заговорить. Я представил, как она там одна. Если бы она эту ночь провела в своей квартире.

Нет.

Я хочу защитить её от всего мира. Я посмотрел в окно. Со мной она будет в безопасности. И никто больше к ней не подойдет. Никогда.

– Твою квартиру этой ночью пытались вскрыть.

– Что? – София побледнела.

– Ты остаёшься здесь, – спокойно сказал я.

– Пока я не разберусь, кто это был.

Её сердце застучало быстрее.

– Я не могу просто… спрятаться. У меня работа, пациенты, жизнь.

Я наклонился к ней.

– София, ты уже внутри моей войны. Даже если тебе это не нравится.

Теперь моя задача – защитить тебя от всего.

Глава 10. София

Я смотрела на него, едва дыша. То, как он сказал это, не оставляло места для споров. Но внутри всё сжалось. Я не привыкла быть чьей-то проблемой. Не привыкла к тому, чтобы за меня решали.

– Доминико… – тихо начала я, но он поднял ладонь, прервав.

– Нет, София, – его голос был ровным, почти ласковым, но за этим тоном стояла безапелляционная власть.

– Это не просьба. Это решение.

Он встал из-за стола, прошёл к окну. Его широкая спина напряглась, как у хищника, готового к прыжку. Он сделал звонок, не поворачиваясь ко мне:

– Алессио? Усильте охрану вокруг моего дома. И вокруг квартиры Софии тоже. Полностью перекрыть подъезд, камеры, наблюдение. Поставьте людей. Если кто-то приблизится хотя бы на метр – без предупреждений.

Пауза.

– Да. Мне всё равно, кто это был. Найдите их. Живыми, я хочу с ними пообщаться, – Доминик улыбнулся с оскалом, что привело меня на не очень хорошие мысли.

Он повесил трубку и вернулся к столу.

– Доминико, – её голос дрожал,

– Я не могу просто сидеть здесь и прятаться. Меня ждёт работа.

– Возьми две недели отдыха, мы за это время постараемся решить этот вопрос.

Я сидела на краю постели, зажав в руках телефон. Пальцы дрожали, когда я набирала номер главврача.

– София? Ты в порядке? – услышала она взволнованный голос.

– Да, всё хорошо. Просто… Мне нужен отпуск. Срочно. Две недели.

– Ты уверена? После последних суток? Ты же знаешь, что сейчас некому работать.

Закрыла глаза, в груди всё сжалось. Я привыкла спасать других, а не прятаться сама. Но выбор был сделан.

– Мне нужно. Правда.

– Хорошо… – нехотя согласился главврач.

– Отдыхай. Но если что – выходи на связь.

Нужно набрать Лине и рассказать все новости, она сойдет с ума, если я не выйду на работу.

Я посмотрела в окно, небо было серым, воздух пах дождем. Сердце стучало чуть быстрее, чем обычно. Я набрала подругу.

– Лина?

– София? Ты где пропала, подруга? – она обижалась на меня. Когда она злилась, всегда звала меня София. Её голос был взволнованным.

– Я в порядке… просто взяла отпуск…

– На меня пытались напасть, Лин.

– Что?! София! Как? Ты издеваешься?

– Нет. Это произошло из-за того, что я помогла одному человеку… после ранения. Помнишь, я тебе рассказывала о перестрелке в центре города.

Я сделала паузу, вдохнула глубже.

– Как я и подозревала – это был не просто человек. Вчера его врачи пытались напасть на меня, но его брат спас меня.

– Господи… ты в порядке? Ты где сейчас? Дома? Может мне стоит приехать к тебе?

– Со мной сейчас всё хорошо, Я … я у Доминико. Того самого человека, которому помогла. Ночью пытались пробраться в мою квартиру. Я понимаю, как это все звучит …

– София, ты понимаешь, во что ты вляпалась?

Я усмехнулась словам подруги, я поняла это еще в тот момент, когда увидела его впервые.

– Понимаю, но если бы не его брат, меня бы уже не было. Я должна была рассказать тебе правду.

– И ты… останешься с ним?

– Да, Лин. Я остаюсь, – Лина выдохнула.

– Софа, пообещай мне, что будешь держать меня в курсе. Не пропадай, пожалуйста, больше. Я буду скучать.

–Обещаю, спасибо. Целую.

Я отключилась. И вновь устремила взгляд в окно. Выдохнула и вышла из комнаты.

Доминико стоял у окна, спиной ко мне, глядя на город. Он знал, что я говорила по работе, не вмешивался.

Когда я подошла, он обернулся.

– Всё? – спросил он, глядя на меня серьёзно.

– Да. Я беру отпуск.

– Значит, остаёшься со мной.

Это не был вопрос. Это было… как констатация факта.

– Да, – выдохнула София.

Доминико подошёл ко мне, медленно, без спешки. Его пальцы коснулись моего лица, провели по длинной светло-пшеничной пряди волос, убрали её за ухо. Я замерла. Его ладонь задержалась на шее – тёплая, сильная.

– Это было правильное решение, – прошептал он, глядя прямо в мои глаза.

В этот момент двери пентхауса открылись – в комнату зашёл Алессио, как всегда с лёгкой ухмылкой:

– О, я, кажется, не вовремя? – он вскинул брови, оглядывая нас, я отошла от Доминико.

– У нас тут что, семейный завтрак? А про меня забыли?

– Алессио, – не оборачиваясь, бросил Доминико,

– Организуй людей. Две машины вниз, две машины в подъезде Софии. Проверить все камеры. И ещё… – он повернулся к брату.

Алессио кивнул, но не удержался:

– О, как мило. Доминико Марино. Кто бы мог подумать.

– Алессио.

– Всё, всё. Молчу.

Я слегка улыбнулась, хоть внутри всё было напряжено до предела. Я знала – впереди две недели, которые изменят её жизнь. Навсегда.

Я осталась.

Может быть, потому что знала о попытке проникновения в свою квартиру. Но в тоже время я чувствую, как меня тянет к этому мужчине. Я знаю это чувство, мне уже давно не шестнадцать лет. Мне почти тридцать. Я понимаю свои чувства к этому человеку. Я понимаю, что рядом с ним чувствую странную, спокойную уверенность: с ним я в безопасности.

Я привыкла все нести на себе, я не привыкла, чтобы обо мне заботился мужчина. В отношениях с Ником я чувствовала себя мужчиной. Я принимала решения, несла за них ответственность. Ник не хотел становиться серьезным. И вот сейчас я вижу перед собой мужчину, который может нести ответственность. Чье слово не подвергается сомнению. Я чувствую, что не безразлична Доминико. Но он не торопиться, я чувствую его тепло, защиту, силу, беспокойство за меня.

Я чувствовала это в его взгляде, в том, как он иногда задерживал дыхание, когда смотрел на меня, как будто борясь с чем-то внутри. Казалось бы, так не бывает. Мы знакомы всего около 3 недель и всего один раз виделись до событий вчерашней ночи.

Вы поймете меня, если, встретившись с человеком в первые, поняли, что он ваш. Вы это почувствовали.

Я не помню, в какой момент это поняла.

Наверное, с самого начала.

Как только мои глаза встретились с его – с этими холодными, внимательными, слишком опытными глазами.

Мы взрослые люди. Нам не нужно говорить вслух, искать объяснений, разбираться в чувствах. Не влюблённость. Не романтика. Это было про то, что внутри.

Я вижу в нем не просто мужчину. Я вижу того, кто будет рядом, даже если мир рухнет. Он смотрит на меня, не отводя глаз, и в этих глаза я вижу те же чувства – он понял то же самое.

Мы оба привыкли всё контролировать. Привыкли к одиночеству, к стенам, которые возводили между собой и миром. Может поэтому нас пугали эти чувства. Мы не можем контролировать своё сердце, разум. Все случилось слишком быстро. Без предупреждения.

Мы понимали, что нас притягивает друг к другу. И оба мы это поняли с первого взгляда.

Глава 11. Доминико

София приехала ко мне несколько дней назад. Это самые лучшие и одновременно самые трудные дни в моей жизни.

Я встречал в своей жизни многих женщин. Красивых, роскошных, готовых лечь к его ногам без слов. Но ни одна не оставалась в моей голове дольше, чем этого требовал момент.

София была другой.

Я даже не пытаюсь отрицать того, что чувствую к ней.

Я не маленький мальчик, мне 32 года. Я понимаю, что чувствую к этой девушке. Можно ли влюбиться с первого взгляда. Вы скажете – нет, это бред. Месяц назад я бы согласился с вами. Но теперь посмотрите на меня. Я всю жизнь учился контролировать свои чувства, людей.

Я замечаю, как во мне копится напряжение. Я привык управлять: людьми, ситуациями, смертью. Но не собой – рядом с ней.

Каждую ночь я тихонько заглядывал к ней в комнату, проверяя её сон. Но каждый раз, закрывая дверь, я убеждался все сильнее: я хочу, чтобы она оставалась в моей жизни. Не просто на ночь, не на пару дней, не как временная слабость, не как случайная женщина.

Я всю жизнь строил стены, подбирал людей по пользе, вычёркивал из жизни тех, кто становился лишним. Я держал всех на расстоянии, маму, брата. А её не могу. Да и хочу ли?

Хочу, чтобы её голос звучал в моём доме. Хочу, чтобы она чувствовала себя в безопасности рядом со мной. Я хочу приходить в дом, в котором меня ждут. Я хочу заботиться о ней, хочу сделать её счастливой. Я вижу эту женщину рядом со мной. Я верю в то, что чтобы не случилось, она будет стоять за моей спиной и подавать патроны.

Я не знаю, как это сделать правильно, не знаю, как сказать ей это, чтобы не напугать. Но я точно знаю одно – впервые за долгое время я действительно чего-то хочу.

У меня были те, с кем можно провести вечер, провести ночь, провести пару недель – и забыть. Я не позволял им не заходить дальше. Мне так было проще. Они приходили и уходили в мою жизнь, ничего не оставляли за собой.

София – другая. Хрупкая – с виду. Её хочется укутать в плед, закрыть от всего мира, спрятать от темноты, которая имеется в моей душе.

Ей не надо кричать о своей независимости, чтобы показать свою силу. Она держит спину прямо, делает свое дело с высоко поднятой головой. Она не боится смотреть прямо в глаза. Она умеет слушать людей, ловко считывает обстановку. Она очень проницательна.

И, чёрт возьми, меня к ней тянет.

Я не знаю, как будет дальше.

Она из тех женщин, которые своим приходом в жизнь, меняют её, делают её другой.

***

Проснулся раньше обычного. Раньше мое утро начиналось с короткого обхода – звонки, распоряжения, осмотр территории. Но сегодня все мысли были только о ней.

Я не мог отделаться от ощущения, что мир вокруг меняется. В пентхаусе было тихо, но теперь тишина казалась наполненной ожиданием.

На кухне я готовил кофе – крепкий, как всегда.

Я посмотрел на часы – София уже должна была приехать. Вчера вечером она уехала к подруге. А на следующий день они должны были пойти до квартиры и забрать необходимые вещи. Она наконец-то решила забрать свои вещи из квартиры и приехать ко мне домой. К нам домой. Даже если она думает, что это временная мера. Каждая минута тянулась как вечность.

Мой день прошел в разъездах, нужно заканчивать войну и подтянуть к себе свою территорию. Приехал я после собрания уже ближе к ночи. София уже давно спала. Как она сегодня провела свой день, одна? Но завтра все пойдет по-другому. Я зашел в дом и проверил Софию, спала. Принял душ и лег спать.

Я подорвался от внезапно вспыхнувших тревожных сигналов. На пульте охраны – красные мигающие огни и тревожные помехи.

Я хватаю пистолет, надеваю штаны и выбегаю из комнаты. Но тут из комнаты выглядывает София, открывая дверь.

– Что случилось? – спрашивает она тревожным голосом

– София, сиди тихо, закрой плотно дверь, не выходи, чтобы не случилось. И не подходи к окну, свет не включай.

Она, испугавшись, кивнула и закрыла дверь.

Двери распахнулись, и входит брат, которого я держал на прицеле пистолета. Мой брат живёт этажом ниже. Так проще, так надежнее. Мы с ним разные, но сходимся в одном: всё должно быть под контролем.

София – это уже не временный человек в моей жизни. И он понял это первым. Даже раньше, чем я сам.

– Что убить меня хочешь? – брат всегда готов шутить.

– Что происходит? – спросил я, быстро подходя к стене с мониторами.

Алессио стоял рядом, сжимая телефон, лицо напряжено.

– Кто-то пытается отключить системы безопасности.

– Анджело набери

– Он уже в пути с ребятами

На экране мигали линии кода, а затем – искажения в камерах видеонаблюдения.

– Камеры вокруг дома начинают отключаться, – донёс охранник, сидевший за пультом.

– Смотри, – говорю брату и показываю на здание.

На соседнем здании, метрах в ста, появился снайпер. Человек в камуфляже, с высокоточной винтовкой, спокойно наблюдал за пентхаусом, словно ждал сигнала.

– Снайпер, – сказал я холодным голосом.

– Значит, это серьёзно.

Я повернулся к Алессио:

– Немедленно спускайся к себе и собирай вещи. Нам нужно переезжать в загородный дом, там охрана жестче, а доступ для врагов затруднён.

Алессио кивнул, уже давая приказы своим людям.

Я хватаю телефон и набираю Анджело

– Анджело, у нас тут дела плохи, но мы справимся. Кто-то отключил камеры и всю безопасность, на соседнем здании работают снайпер, мы не знаем сколько их. Не подъезжайте близко к дому. Мы собираем вещи и готовимся к переезду в дом.

– Дон, я тебя понял. Усиливаю охрану в доме. Вам нужно будет сопровождение?

– Да, в нескольких домах от нас пусть ждут и будут нас сопровождать, чтобы не привлекать внимание.

Я отключился и подошел к комнате Софии. Постучал и вошел в нее.

– Пакуйте вещи, – коротко бросил я, отступив от окна.

Алессио уже отдавал команды по гарнитуре:

– Группа «А» вниз к лифтам. Группа «Б» – крышу и периметр. Проверить подъезды, эвакуируемся по Чёрному Маршруту.

София стояла у стены, прижав руки к груди. Она понимала, что это не просто очередной рабочий день из её жизни. Это война.

Я подошёл к ней быстро.

– София, – смотрел прямо в её глаза,

– Мы уезжаем. Сейчас.

– Куда? – голос дрогнул, но она не отступила.

– В дом за городом. Там надёжнее. Здесь – уязвимая точка. Я провёл рукой по её волосам, нежно, не по-мужски ласково для такого момента.

– Я не позволю им добраться до тебя. Понимаешь?

София кивнула. Она не спорила. Уже не спорила.

Собирались молча. Охрана работала слаженно, как механизм. Несколько человек быстро собрали необходимое: документы, одежду, аптечку, оружие.

Покидали пентхаус через служебный лифт, ведущий на подземную парковку.

На крыше, по данным охраны, всё ещё был снайпер. Я знал: это предупреждение. Настоящая атака – позже.

Алессио отшучивался, даже в такой момент:

– Ну вот, переезд без коробок. Хоть это радует. София, как тебе? По-моему прекрасное начало дня, – брат закинул руки за голову и прикрыл глаза, улыбаясь и потягиваясь.

– Алессио, заткнись, – бросил я, но угол его губ едва заметно дёрнулся.

Кортеж из трёх машин выехал на ночные улицы Нью-Йорка. Впереди – два внедорожника с охраной, сзади – сопровождение.

София сидела в салоне рядом со мной. Ее трясло, я взял ее за руку.

– Кто это сделал? – спросила она, глядя в окно.

– Твои бывшие пациенты, наверное, – усмехнулся Алессио с переднего сиденья.

– Не время для шуток, – бросил я.

– Это люди, которые думают, что смогут меня дожать. Убить меня – не вариант. Они решили начать бить меня по слабому месту. Я сжал её руку крепче.

– Но я не позволю им достичь этой цели.

Когда мы приехали загород, чёрные ворота загородного дома уже были открыты. Дом в лесу – укреплённый, с собственным бункером, частной охраной, системой безопасности. Это была крепость.

София смотрела на всё это с тревогой. Она понимала: теперь это её реальность. И пути назад уже нет.

Я открыл перед ней дверь внедорожника, подал руку.

– Добро пожаловать домой, София.

Вот мой дом, я хотел в него переехать когда обзаведусь семьей. Об этом доме никому не известно, за исключением моих людей. София тут уже была. Но сейчас она рассматривала его как в первый раз. Прошлый раз ситуация не располагала, она спешила спасти мою жизнь.

Мой дом стоит в холмах. Он окружен лесом.

Просторный, снаружи тёмное дерево – почти сливается с соснами вокруг. Панорамные окна смотрят на сад. Внутри всё по-другому. Светло. Много воздуха, пространство ещё больше. Минимализм. Мебели мало – только то, что нужно. Дом был еще не готов принимать нас. Но планы изменились. Чистые линии, стекло, дерево, натуральный камень. Я всегда любил порядок.

На территории имелся красивый сад. Я не из тех, кто разбирается в сортах цветов, но за садом ухаживают. Когда я покупал этот дом, на его территории уже имелся этот сад. Я не захотел его убирать. Он был дополнением этого дома, а может и его сердцем.

Когда открываются окна в любое время дня и ночи, дом наполняется цветочным ароматом.

Бассейн – ещё одна причина, почему я выбрал этот дом.

Это место – моё убежище. Здесь я могу быть настоящим.

И странно осознавать, что впервые этот дом действительно стал домом.

Первый этаж моего дома – это пространство, в котором легко дышится. Большая гостиная с высокими потолками, мягкими диванами, камином и панорамными окнами во всю стену. Откуда открывается вид на холмы, сад, бассейн.

Столовая – в этой же зоне, с большим дубовым столом на восемь человек. Хотя за ним еще не бывало гостей. Просторная кухня. Всё продуманно до мелочей.

Рядом – ванная для гостей.

И мой кабинет.

Там я провожу больше времени, чем где бы то ни было.

Строгий интерьер, минимум лишнего: большой рабочий стол, кожаное кресло, полки с папками и несколькими книгами, компьютер, сейф, пара личных вещей, которые никто не видит.

Второй этаж – это уже территория тишины.

Моя спальня – просторная, с окнами от пола до потолка. Отдельная ванная комната – со стеклянной перегородкой, большим душем и огромной ванной с окном с видом на холмы. Гардеробная – за отдельной дверью.

Так же на этаже расположены три гостевые спальни.

Я хочу, чтобы этот дом стал и домом Софии тоже.

Глава 12. София

Дни пролетали со скоростью света. Доминик пропадал на «работе». Решал вопросы и приходил домой поздно. Я каждый день готовила нам завтраки и ужины. День я проводила за книгами и журналами по хирургии. На дворе октябрь. Пасмурно, листья начали желтеть. Осень на удивление была красивой и теплой, не смотря на дожди. Сегодня Доминико обещал вернуться пораньше, чтобы мы вместе поужинали. Я боялась себе признаться, но я начала себя чувствовать как дома.

Я готовила ужин, стараясь отвлечься от тревожных мыслей. На плите томилось ризотто с белыми грибами, в духовке запекалась рыба с лимоном и травами. Я сосредоточенно резала зелень, чувствуя, как дрожат руки.

«Спокойно, София. Просто ужин. Просто вечер.» Но это был не просто вечер.

Когда Доминико вошёл в кухню, он остановился в дверях. Его чёрные волосы были чуть растрёпаны от ветра, рубашка расстёгнута у горла, подчеркивая сильные ключицы. Голубые глаза задержались на моих действиях – долго, с какой-то новой мягкостью.

– Пахнет слишком хорошо для моей жизни, – сказал он, снимая пиджак.

– Я обожаю то, как ты готовишь, это очень вкусно. Я теперь точно не смогу тебя отпустить, – Доминико усмехнулся, а я замерла, и мое сердце пропустило удар.

Мы ужинали у камина, прямо на полу, на мягком ковре. Я принесла туда тарелки, бокалы с вином. Доминико помог устроиться, подложив подушку под спину.

Огонь отбрасывал отблески на его лицо. В полутьме Доминико казался другим – менее резким, более настоящим, живым и свободным.

– Я всю жизнь жил так, будто мне никто не нужен.

– А теперь?

Он не сразу ответил. Пальцы его сжались в кулак, потом разжались.

– Теперь я думаю о том, как не втянуть тебя в грязь, в которой живу.

Я молчала. Потом медленно накрыла его ладонь своей.

– Я уже тут, Доминико. Но я взрослый человек и я сама сделала свой выбор. Видимо такая у меня судьба. Никто в этом не виноват.

Он слушал меня и смотрел в глаза, заглядывая в душу.

На улице начался ливень, и камин почти потух. Никто из нас не хотел двигаться, чтобы не спугнуть момент.

Я обняла колени, положила голову ему на плечо.

Он проводил пальцами по моим волосам, медленно, сдержанно, будто боялся, что я его остановлю.

– Ты красивая, София. Слишком красивая для всего этого, – сказал он, не убирая руки с моего затылка.

– А ты… – я замолчала.

– Я что?

– Тоже красивый, – шепнула я. – Но в тебе опасность. И я не знаю, пугает это меня или… тянет ещё сильнее.

Он рассмеялся – глухо, низко.

– Знаешь, я думал, мне уже нечего терять. Но теперь, кажется, что есть.

Я повернула к нему и наши глаза встретились.

– И что ты с этим сделаешь?

– Попытаюсь не сломать это. Хотя это не в моём стиле.

Я улыбнулась, впервые за вечер по-настоящему.

– Тогда придётся учиться.

Мы ели и разговаривали о многом. Теплый свет огня отражался в наших лицах. Доминико сидел рядом, спокойно, почти расслабленно, как будто позволил себе снять броню и отложить оружие в сторону. И начал говорить.

Я слушала.

– Я часто вспоминаю свое детство, там все было по-другому, – начал Доминико, поднося бокал с вином к губам.

– Мы очень много времени проводили с Алессио. Я старше его на 5 лет, но я никогда не замечал нашей разницы в возрасте. Он всегда был умен не погодам. Он был маминой отдушиной. А я был копией отца, – Доминико сделал еще один глоток и продолжил.

– Они любили друг друга. Отец никогда не считал любовь – слабостью, Это ответственность. Мы росли в любви, но с холодным разумом. В нашем мире любовь – редкость. Браки заключались, как выгодная сделка. Они чистые итальянцы. В Америку перебрались еще до нашего рождения.

Я внимательно слушала его, он делился со мной своей жизнью, переживаниями.

– Отец воспитывал во мне стойкость, контроль. Я рос приемником, чтобы в любой момент мог подхватить власть отца. Алессио воспитывался в более мягких условиях. Он копия мамы. У него ее глаза, улыбка, цвет волос, даже свет в его глазах. Мы с братом всегда держались вместе. У нас было счастливое детство. В нашем мире редко кто умирает от старости, мой отец стойко принял смерть, его предал близкий человек. Я потратил пять лет, чтобы отомстить за отца. Мне пришлось оставить брата и мать, я отдалился от них.

Доминико повернулся ко мне и посмотрел прямо в глаза. Его ладонь провела по моим волосам. Он как будто искал поддержку в моих глазах. Ему было важно увидеть, что я рядом с ним и не осуждаю его. От его прикосновений я прикрыла глаза и еще сильнее прижалась к его плечу.

–Мать… – он замолчал на секунду, – тяжело перенесла потерю отца, она стала другим человеком. Как будто в ту ночь умерла и часть неё. Она умирала изнутри.

Он говорил спокойно, почти ровно, но я чувствовала, как ему тяжело было открываться, как он рушил эти стены и впускал меня в свою жизнь.

– Я искал того, кто это сделал. Пять лет. Искал. И нашёл.

Он не сказал, что сделал, когда нашёл. Не нужно было, я поняла все без слов. Он рассказывал мне о своей жизни. В его глазах было что-то такое, от чего у меня перехватило дыхание. Мы просидели так еще пару часов, я рассказала ему о себе, своем детстве и родителях.

Этой ночью мы стали ближе, чем когда бы то ни было. Мы поделились самым сокровенным, что не открывали другим.

Глава 13. Доминико

После нашего ужина прошло несколько дней. Мы оба чувствовали, что наши отношения друг к другу меняются. Но не спешим, боясь спугнуть момент.

Однажды вечером я зашёл в гостиную. София сидела на диване, в мягком домашнем свитере, с книгой в руках. Волосы небрежно собраны, лицо без макияжа. Я остановился в дверях.

Она была самой красивой угрозой, что когда-либо заходила в мою жизнь.

– Всё хорошо? – спросила она, подняв глаза.

– Да, – ответил я тихо, с хрипотцой. Подошёл ближе. Она отложила книгу, чувствовала, как воздух между ними меняется.

Я сел рядом, не касаясь, но моя рука легла на спинку дивана, за её плечами. Она замерла. Я был рядом. Тепло. Сильный. Запах кожи и парфюма с лёгкой горечью.

– Ты умеешь быть опасной, – тихо произнёс я, почти шепча.

– Почему? – её голос дрожал, но не от страха.

– Потому что я не могу перестать думать о тебе, – я смотрел прямо в её зелено-изумрудные глаза.

– Не могу оторваться. Ни днём, ни ночью. Даже когда закрываю глаза, ты всё равно рядом, – провёл пальцем по её щеке, медленно. Она не отстранилась.

– Скажи, что уйдёшь сейчас. Скажи, что не останешься… – мой голос был низким, срывающимся.

– Потому что если ты останешься, София…

Я приблизился, почти касаясь губами её губ.

– …я уже не отпущу.

Она закрыла глаза.

– Я не хочу, чтобы ты отпускал.

И я поцеловал её. Дал её время отстраниться – но она не сделал этого. Наоборот – её дыхание участилось.

Не жадно. Не хищно. А так, как будто этот момент был единственным настоящим за всю мою проклятую жизнь. Её губы были мягкие, чуть теплые, с лёгким привкусом ягод.

Мир снаружи перестал существовать. Была только она. Я не помню, сколько это длилось. Помню только одно – я больше не сомневался.

София – моя.

И теперь это навсегда.

Мы отстранились друг от друга, хватая воздух. Я прижал Софию к себе, к своему сердцу.

– Мне завтра нужно выходить на работу, – София произнесла это очень тихо.

– Я знаю, на работу будешь ездить с моим водителем, и с тобой будет телохранитель Рафаэль.

– Доминико, зачем мне телохранитель, как я буду работать?

– Ты его даже не заметишь, так нужно. Я не могу рисковать твоей жизнью.

***

Утром София уехала на работу, а я встретился с Анджело и Алессио.

– Это дело рук Итана, но он действует не один. Он трус. Не смог бы провернуть трюк с хакерами и снайпером в одиночку, – Анджело закончил свой доклад.

– Мальчики, что будем делать, – Алессио подошел ко мне и закинул руку на плечо.

– Братик, я давно хотел тебя спросить, а что ты делал у работы Софии в тот день, когда на нее напали? – брат тяжело вздохнул и плюхнулся в кресло.

– В тот день у тебя было собрание с Анджело и капо. Я подумал, что твоя доктор останется без должного присмотра. Мы же не ставили за ней круглосуточную охрану. Я не знал, как долго будет ваше собрание и решил выйти на «пробежку». Как видишь не зря.

Алессио был прав, его бдительность или просто любопытство спасло мою девочку. Я бы себе не простил, если бы с ней, что то случилось.

Мы приняли решения для дальнейших действий. Нам нужно понять, кто стоит в тени и управляет группировкой Итана. Он действительно не настолько умен и не смог бы сам придумать такой план.

Вернулся домой я к вечеру. София ждала меня как всегда к ужину.

Ночь уже давно опустилась на загородный дом.

За окнами шумел ветер, пламя в камине потрескивало, отражаясь в стекле.

София сидела на диване, укутавшись в плед, её глаза были полузакрыты – она ловила в себе редкое ощущение покоя.

Я остановился перед ней.

Некоторое время просто смотрел, как она уютно устроилась у огня, её длинные светло-пшеничные волосы спадали на плечи.

Изумрудные глаза лениво скользнули по мне, когда она подняла взгляд.

– О чём думаешь? – спросила она, я сел рядом, опустил бокал на столик и провёл ладонью по её волосам.

– О тебе, София, – я замолчал, мой взгляд стал серьёзным. Голос – низким, почти хриплым:

– Я не умею заворачивать слова в красивую упаковку. Не буду играть в романтику, в которую сам не верю. Но… я не хочу, чтобы ты уходила.

София молчала. Только взгляд стал чуть настороженным.

– Дом…

– Послушай меня, – я взял её ладонь в свою. Маленькая, тёплая рука. Обхватила её пальцы, крепко, но не больно.

– Я не тот, с кем легко. Не тот, кто может доверять просто так. Но если ты останешься со мной… я позабочусь о тебе. Защищу. И не отпущу. Положу мир к твоим ногам. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Я все сделаю для тебя.

Её сердце ускорило ритм.

– Ты сейчас предлагаешь мне отношения? – спросила она тихо, будто проверяя, правильно ли поняла.

– Да, София. Я хочу, чтобы ты была моей женщиной. Официально. Не просто «гостьей». Не просто «девушкой на время». Ты – здесь. Со мной. И я с тобой.

– А если я скажу «нет»? – её голос дрожал.

– Тогда я приму это, – сказал я, не убирая руки. – Но я всё равно тебя не отпущу, – её губы дрогнули.

– Ты всегда так ставишь ультиматумы?

– Я всегда говорю честно, Но не подумай: это не о власти. Это о том, что мне плевать на остальной мир, пока ты рядом.

София опустила взгляд, потом снова посмотрела на меня. В груди у неё будто разрывалось что-то – смесь страха, желания и непонятного покоя.

– Я не знаю, куда это нас заведёт, Доминико, – прошептала она.

– Я тоже не знаю.

– Но я… я не хочу уходить.

Я выдохнул. Медленно, словно сбросил часть напряжения.

– Тогда останься. Не просто сегодня. Останься со мной по-настоящему.

Она осталась. Не убежала, не спряталась за словами «давай не торопить», не испугалась того, кем я был и кем остаюсь.

София знает, с кем имеет дело. Она приняла меня таким, какой я есть.

София – мой выбор.

Но самое главное – я её выбор тоже.

Я сделаю все, чтобы не потерять её. Чтобы защитить её от всего, что идёт за мной следом.

Даже от самого себя.

Глава 14. София

После того как я сказала ему «да», между нами повисла тишина. Не тревожная – наоборот. Плотная, насыщенная чем-то новым, почти осязаемым.

Доминико смотрел на меня долго, задерживая взгляд на губах, на линиях лица, на глазах, которые смотрели на него без страха.

– Пойдём, – тихо сказал он, встал с дивана и протянул меня руку.

Я взяла её.

Комната была тёплой, освещённой мягкими настенными светильниками. Большая кровать с белыми простынями, открытое окно, в которое проникал свежий воздух ночного леса. Внизу всё ещё потрескивал камин.

Доминико подошёл ко мне, провёл пальцами по шее, наклонился, задержав дыхание у её уха.

– Теперь ты моя, София, – прошептал он.

– Если передумаешь – скажи сейчас.

Я не сказала.

Вместо этого прижалась ближе, почувствовав, как его сильные руки сомкнулись на моей талии. Широкие плечи, твёрдая грудь, запах табака и мужского парфюма янтаря и древесины – всё это действовало на меня, как ток по коже.

Он целовал не спеша. Пальцы скользнули по волосам, сжали затылок, удерживая моё лицо близко к себе. Его губы были горячими, язык жадно искал мой, но сдерживался – пока.

Мы раздевались медленно, будто пробуя каждую секунду на вкус. Когда Доминико стянул с меня свитер, под которым не оказалось ничего, он задержал взгляд на моем теле.

– Чёрт… – выдохнул он, проведя ладонью по моей талии, он очень жадно рассматривал мою грудь. Соски торчали под его напористым взглядом. Доминико руками стал проводить по моей груди. Сжимая и разжимая её. Я не стеснялась своего тела. Моя грудь походила на хорошую стоячую троечку.

Я чувствовала его напряжение. Выпуклость в его штанах, говорила о желании.

– Ты прекрасна, – прорычал он и схватил зубами меня за сосок, сжимая грудь руками.

Я вздрогнула, дыхание стало неровным.

Он не был грубым, но и нежность его была особенной – напряжённой, сильной, мужской.

Мы опустились на кровать, Доминико покрывал поцелуями шею, плечи, грудь, живот – я уже почти не дышала. Мои пальцы вцепились в простынь, его щетина царапала кожу, но мне это нравилось.

Я лежала под ним, его тело было горячим, дыхание – неровным, а сердце стучало быстро, как у пойманной птицы.

Доминико смотрел на меня сверху. В его взгляде было всё – желание, собственничество, но и сдержанность, которая могла сломаться в любой момент.

Он провёл пальцами по мои ключицам, по длинной шее, по упругой груди, задержал ладонь на талии.

– Скажи, если не хочешь, – голос его был хриплым, но тихим.

– Я хочу, – ответила я, почти не слыша себя.

Доминико стянул с меня нижнюю часть белья и провел рукой по внутренней части моего бедра. Я задержала дыхание. Внизу живота завязался тугой узел, который ждал его прикосновений. Я хотела его, я нуждалась в его прикосновениях.

Мне не хватало его тепла, каждую ночь засыпая в одинокой постели, я обнимала подушку и представляла, что он рядом со мной. Он был мне необходим.

Он осторожно опустил ладонь, проверяя мою готовность. Я уже давно была влажной.

–Ты уже давно готова. – Он усмехнулся и провел рукой по моему клитору.

Доминико устроился между моих ног и вошел очень медленно, растягивая удовольствие, из меня вырвался стон.

Он вошёл глубоко.

В прошлый раз, когда он зашел на кухню в серых спортивных штанах, заметила его член, который был внушительного размера. Сейчас я видела его во всей красе. Он был большего размера, толстый с красивой розовой головкой. Красиво сложен анатомически.

Я выгнулась под ним, мои ногти скользнули по его спине, оставляя тонкие красные следы. Губы разомкнулись в беззвучном стоне, глаза закрылись, а тело дрожало от новой волны чувств.

Доминико зарычал, как хищник, который, наконец, получил своё.

– Смотри на меня, – прошептал он, обхватив её лицо ладонями.

– Я хочу видеть твои глаза, София.

Я открыла их. Изумрудный взгляд встретил его холодную, но сейчас разогретую страстью голубизну.

Движения были сначала медленными, мучительно тягучими. Он будто испытывал моё терпение, ловил каждую мою реакцию – дрожь, вздох, тёплую влагу между бедер, которая только разжигала его ещё сильнее.

Потом ускорился. Ритм стал настойчивым, напористым, как и было в его природе – властным, но не грубым.

Я цеплялась за него руками, мои бедра прижимались к его бёдрам, сплетаясь с ним полностью.

– Моя… моя, – произносил Доминико при каждом толчке

– Твоя, – шептала я сквозь прерывистое дыхание.

– Только твоя.

Он накрывал меня поцелуями – на губах, на шее, на груди, впивался в кожу, оставляя лёгкие следы. Как будто оставляя отпечатки, которые говорили, что я только его. Чёрные волосы падали на мое лицо, щетина царапала кожу. Наоборот – мне хотелось чувствовать всё, до последней капли.

Когда мы достигли пика, это было похоже на взрыв. Без слов, только стоны, горячее дыхание, крепкие объятия, и полное слияние тел.

Он оставался внутри, не спеша выходить, прижимая меня к себе так, будто боялся, что я исчезну.

Я лежала у него на груди. Доминико гладил меня по спине. Чувствовала, как его рука тяжело, но бережно скользнула мне на талию. Мы молчали.

Я провела пальцами по его коже – тёплой, крепкой. Он повернул голову, посмотрел на меня. В глазах – спокойствие, нежность, и что- то, что я не замечала раньше… влюбленность?

Глава 15. Доминико

Я проснулся раньше неё.

Тело ещё помнило её прикосновения. Губы – её вкус. Вены – её дыхание.

София спала на боку, прижавшись ко мне, будто искала защиту даже во сне. Светлые, чуть растрёпанные волосы рассыпались по подушке. Лицо спокойное, расслабленное. Изумрудные глаза прикрыты густыми ресницами. Розовые губы чуть приоткрыты.

Боже. Я никогда не думал, что просто наблюдать за женщиной может быть таким… болезненно хорошим.

Раньше всё было просто. Секс – как оружие. Женщины – как украшения. Никто не задерживался. Никто не приближался. Так было легче.

Но с ней…Эта ночь была не про тело. Даже не про удовольствие.

Это было, будто я впервые позволил кому-то увидеть, что под кожей у Дона Марино тоже есть человек. Тот, кого я давно похоронил под бетонными плитами контроля, власти и крови.

Я аккуратно откинул простыню, встал и надел белье и штаны. Прошёл на балкон – внизу тишина, охрана на месте. Вид с холма – идеальный. Но внутри у меня – тревога.

Я позволил ей войти. А теперь она – уязвима. Из-за меня.

Достал телефон. Проверил: Алессио уже отписал – район под наблюдением, попытки повторного проникновения в её квартиру не было. Хорошо. Но мне этого мало.

Я вернулся в спальню. София всё ещё спала. Рука тянулась к подушке, как будто искала меня.

Твою мать. Как же это… невыносимо.

Я подошёл, сел рядом на край кровати. Провёл пальцами по её щеке. Она шевельнулась, глаза приоткрылись.

– Доброе утро, – прошептала она.

– Доброе.

– Ты смотрел на меня?

– Ага. Как псих, – улыбнулся.

Она потянулась ко мне, положила ладонь на мою грудь.

Я смотрел ей в глаза и провел рукой по талии. В её глазах читалось желание.

Я придвинулся и жадно приник к её губами. Из Софии вырвался глухой стон. Я отстранился от этих нежных и таких манящих губ. Провел руками по талии, откинул простынь. Она была обнажена. Её красивая и упругая грудь оказалась прямо перед моим лицом. Жадно пожирая ее взглядом, вдохнул ее ягодный запах с древесными нотками и взял в рот ее сосок, мягко посасывая кожу вокруг него.

София изгибалась и тихо начала постанывать, она горела желанием. Её глаза вспыхнули, в них читалось страсть, огонь.

Член в боксерах наливался сталью, казалось, он порвет трусы. Я опускался ниже, целуя её шелковистую кожу. София заерзала бедрами, она уже была не в силах держать ситуацию под контролем. Я развел шире её красивые ноги и провел рукой по гладкой коже, нащупывая клитор. Взглянув на Софию, которая пожирала меня глазами. Я опустился между ее ножек и оставил дорожку поцелуев. Я уже не мог сдержаться, спустил штаны и боксеры, начал поглаживать свой каменный стояк. София наблюдала за мной как завороженная. Как только я коснулся ее языком, откинулась назад, опираясь на предплечья, заполнила комнату своими стонами.

Она была влажной. Очень влажной и такой сладкой. София достигла своего пика, простонав мое имя. Это заводило меня еще больше. Я хотел эту женщину днем и ночью.

Я поднялся, целуя каждый миллиметр ее бархатной кожи, которая покрывалась мурашками от моих прикосновений.

Я вошел в нее одним резким движение, выбивая из неё стон. Какая же она узкая, чёрт… София обняла мои бедра ногами, прижимаясь ко мне, и царапала спину, оставляя свои следы на моем теле. Помечая меня, давая понять, что я принадлежу только этой женщине.

Наше утро началось со сбитого дыхания, стонами удовольствия, мы отдавались друг другу без остатка. Не нужно было говорить, что я уже люблю эту женщину. Наша близость говорила об этом без слов.

Рядом с ней я теряю голову.

Я хотел, чтобы она чувствовала каждое мое движение, я был нежен. Я хотел показать ей, как она мне важна, что я к ней чувствую. Чтобы знала – я здесь, с ней, целиком.

Я входил в нее все быстрее. София выгнулась мне на встречу, выкрикивая моё имя, я понял, что пропал окончательно.

Я держал её крепко, как держат то, что бояться потерять. Я никогда не был тем, кто говорит о любви. Но, чёрт возьми, в тот момент, когда смотрел на неё, когда чувствовал, как она дышит подо мной, как смотрит на меня снизу вверх своими зелеными глазами, я понял – это близко к тому.

Очень близко.

Я хочу, чтобы она знала: теперь я принадлежу только ей.

София прижималась ко мне, обхватывая меня руками и ногами. Мои толчки становились все сильнее, оргазм приближался к нам. И когда мы достигаем своего пика, дрожь накрывает с головой, опьяняя до потери сознания. Я лег рядом с Софией, притягивая ее к себе. Она уткнулась лицом в мою грудь.

– Всё хорошо? – спросила моя ягодка, вырывая меня из размышлений о ней.

– Пока да. Но… я не отпущу тебя обратно. Не хочу. И не могу.

София приподнялась, глаза уже полностью открыты. Смотрит прямо, глубоко, будто насквозь.

– Я и не хочу, Доминико. Я выбрала.

– Тогда слушай внимательно, – я взял её лицо в ладони, притянул ближе.

– Отныне ты под моей защитой. Любой, кто коснётся тебя – исчезнет. Я не буду обещать тебе простую жизнь. Но я сделаю всё, чтобы она была настоящей. Рядом со мной.

София кивнула.

– Я не ищу простого. Я ищу настоящего.

– Тогда ты выбрала правильно.

Мы остались в кровати ещё надолго. Без суеты. Без масок. Просто два человека, впервые по-настоящему позволившие себе принадлежать друг другу.

Глава 16. Доминико

Я сидел во главе длинного стола. Темное дерево, старые стены, запах сигар и плотных тел, собравшихся в этом чертовом помещении.

Алессио сидел слева от меня, как всегда расслабленно, но я знал – он чувствует всё. Даже то, чего другие не замечают.

По правую руку – Анджело, мой друг и советник.

– Доминико, – начал он спокойно, прокрутив в пальцах кольцо на мизинце.

– Мы давно должны были обсудить этот вопрос.

– Я слушаю, – ответил я, не отрываясь от чашки кофе.

– Война накрывает нас, как волна. Ты сам знаешь. Пули уже в воздухе, кровь уже пролилась.

Я кивнул.

– Но знаешь, что беспокоит капо? – продолжил он, глядя мне прямо в глаза.

Я молча смотрел ему в глаза.

– У семьи нет наследника. Тебе уже тридцать два года. Я сейчас тебе это говорю как твой советник, а не как друг.

Я снова промолчал.

Пальцы чуть сильнее сжали ручку чашки.

– У семьи всегда был кто-то, кто продолжит дело. Кто возьмёт имя, когда пули дойдут до самого главного., – Анджело говорил спокойно, без нажима. Но я слышал подтекст: Если тебя убьют, Доминико, кто поднимет знамя?

– Сейчас не время для свадеб, Анджело, – процедил я.

– Неправда, Дон. Сейчас именно время. Пока идёт война – надо укреплять тылы. Ты должен быть женат, должен показать всем, что ты не просто одиночка с пистолетом. У тебя должна быть семья. Империя.

– Я и есть империя.

– Империя без наследника – мишень, – Анджело смотрел холодно, без улыбки.

– Все знают, что без прямого продолжения власть ослабевает.

Я откинулся на спинку кресла.

Алессио хмыкнул:

– Да ладно тебе, Дом. Неужели сложно сделать ребёнка? Я могу помочь, если хочешь, – я глянул на него, надеюсь, по моему взгляду он понял, что я его сейчас убью, и он, конечно, улыбнулся, подмигнув. Так всегда – превращает любую херню в шутку. Но напряжение в комнате оставалось тяжёлым.

– Мне не нужен ребёнок ради галочки, – сказал я жёстко.

– Я не буду жениться на ком-то по расчёту.

– Никто и не просит делать это сегодня, – Анджело положил ладони на стол.

– Но подумай. Люди ждут. Старики хотят быть уверены, что ты думаешь о будущем, а не только о стрельбе.

– Я всегда думаю о будущем, – прорычал я.

Проблема была в том, что я действительно уже думал об этом. После ночи с Софией всё стало другим.

Я впервые понял, что не хочу, чтобы мой мир закончился вместе со мной.

Собрание закончилось, люди встали, началась стандартная суета. Алессио задержался, когда мы остались наедине, сунул руки в карманы и сказал:

– Ну, брат, может, София как раз подходит?

– Остынь, – ответил я.

– Не остыну. Ты с ней другой.

– Я не собираюсь втягивать её в это дерьмо.

– Она уже втянута, Дом. Она уже твоя. Все видят.

Я вышел на балкон, в лицо ударил холодный воздух.

Сигарета горела в пальцах, но я не чувствовал вкуса.

София. Брак. Наследник. Война.

Я смотрел в ночное небо и понимал – мне придётся выбирать. Очень скоро.

Я ехал домой молча. Машина неслась по ночной дороге, но в голове всё было будто в замедленной съёмке. Мысли крутились в одном и том же круге.

София. Семья. Наследник. Империя. Война.

Когда я вошёл в дом, София уже ждала меня.

Она сидела в кресле у камина, укрытая пледом, с книгой в руках. Длинные светло-пшеничные волосы рассыпались по плечам, зелёные глаза поднялись на меня, когда я шагнул в комнату.

– Ты поздно, – сказала она спокойно.

Я подошёл ближе, стянул пиджак, бросил его на спинку дивана.

– Было собрание.

– Проблемы?

Я сел рядом, потянулся к ней, провёл рукой по её волосам. Она понимала меня без слов, словно чувствовала меня насквозь. София подвинулась ближе ко мне, положила голову мне на грудь.

Я слышал её дыхание. Тёплое, ровное. И знал – сейчас самое трудное. Сказать правду.

– София, – начал я, не отрываясь взглядом от пламени в камине.

– Сегодня мне напомнили, что время не стоит на месте. Что у меня должна быть семья. Настоящая. Свадьба, наследник – всё это не игра в традиции. Это выживание.

Она не шевельнулась. Только пальцы на секунду сжали плед сильнее.

– Я понимаю, – сказала она тихо.

– Нет, ты не понимаешь. Если я женюсь на тебе, София… ты станешь частью всего этого. Официально. Не просто любовницей Дона. Женой. Миром Марино. Никто не выходит без последствий.

Я смотрел на огонь, но чувствовал её взгляд на себе.

– На мне? – она посмотрела на меня, в глазах читалось удивление.

– Ягодка, а что за вопрос? А на ком я еще могу жениться? – я усмехнулся её вопросу.

– Ты должна понимать, какие последствия есть у всего этого.

– Ты думаешь, я не знаю, кто ты? – её голос был спокойный, без дрожи.

– Я думал, ты не осознаёшь до конца.

– Я осознаю, Доминико. Я не слепая девочка. Я врач, я видела смерть ближе, чем многие из людей. Я знаю, что это значит – быть рядом с тобой. И если честно… – она подняла глаза,

– Я уже внутри этого. Хотела я этого или нет.

Я повернулся к ней лицом.

Пальцы провели по её щеке, по длинной шее, по мягкому изгибу плеча.

– Ты хочешь этого? – спросил я прямо.

– Хочу тебя. Что бы это ни значило.

Я закрыл глаза.

Твою мать. Она сказала именно те слова, которых я боялся и ждал одновременно.

Я встал, взял её за руку.

– Пойдём.

– Куда?

– В спальню. Мы ещё не договорили.

Я держал её за руку, глядя в глаза.

– София Миллер, – произнёс я, не отпуская её ладони,

– Я не обещаю тебе спокойной жизни. Но я обещаю, что буду рядом. До конца.

Она кивнула.

В глазах – ни страха, ни сомнений.

В этот момент я понял: выбор сделан. Не для совета, не для стариков. Для себя.

София знает, кто я.

Знает, что за мной стоит.

Знает, какие последствия могут быть рядом со мной.

Она станет моей женой.

Мир вокруг может быть каким угодно – жёстким, грязным, опасным.

Но с ней я готов пройти через все это, теперь мне есть что терять, и за нее я буду сражаться до конца.

Глава 17. София

Я смотрела на его руки. Широкие ладони, крепкие пальцы, вены под кожей. Эти руки держали оружие, отдавали приказы, вытирали кровь. А сейчас – держали мою ладонь. Осторожно. Как будто я была стеклянной.

Я согласилась выйти за него замуж.

За человека, которого знаю не так долго. Но за столь короткое время я полюбила его. Я люблю его. Знаю, что возможно, Доминико не готов ответить мне тем же.

В нормальной жизни – это безумие. Поспешно. Неправильно. Но я давно живу не в нормальной жизни.

Мне двадцать восемь. Родителей нет. Сирота с двадцати лет.

Мама и папа разбились на трассе, когда я была на третьем курсе меда. Машина подскользнулась на мокром асфальте, их зажало в салоне. Я помню звонок. Помню, как хватала воздух, как пыталась дозвониться обратно, хотя знала – уже никто не возьмёт трубку.

С тех пор я живу с пониманием, что всё может закончиться в один момент. Жизнь не спрашивает, готова ты или нет. Не предупреждает.

Два месяца. Я знаю Доминико всего два месяца.

Но эти два месяца стоят больше, чем мои прошлые восемь лет.

С ним всё иначе. С ним каждый день – на грани. С ним я чувствую себя живой. Настоящей.

Я знаю, кем он является. Знаю, что за ним кровь, власть, риск. Знаю, что он может исчезнуть в любой день, или сам отправить кого-то в землю. Но я тоже не святая. Я видела, как люди умирают у меня на столе в реанимации. Я видела, как срываются жизни, как судьбы ломаются за одну ночь.

Так что, может, я не такая уж и наивная.

Он предложил мне быть рядом. И я согласилась.

Я сижу в его спальне, в его доме. Слышу, как за стенами ходит охрана, как щёлкают камеры слежения, как где-то далеко гудят машины.

Это не та жизнь, о которой я мечтала в детстве. Но, возможно, это та жизнь, которая мне нужна.

Я не хочу остаться пустой, холодной тенью врача, которая всю жизнь отработает смены, вернётся в пустую квартиру и будет читать книги о чужих судьбах.

Я хочу свою.

Пусть опасную. Пусть сложную. Пусть рядом с человеком, который дышит как вулкан. Но свою.

На дворе утро, Доминико уехал по «рабочим» делам. Оставил Алессио со мной.

Я нашла Алессио на террасе.

Он стоял у перил, курил, глядя куда-то в город. Чёрная футболка, татуировки на предплечьях, лёгкая улыбка, как всегда – будто ему всё по плечу.

Я подошла ближе. Сердце билось где-то в горле.

– Алессио?

Он повернул голову. В голубых глазах – насмешка, но без злости.

– О, София. Доброе утро, будущая синьора Марино?

Я скривилась в пол-улыбке.

– Ты уже знаешь?

– В этом доме, девочка, невозможно не знать, – он затушил сигарету, подошёл ближе.

– Доминико не тот человек, который делает что-то наполовину. Если он выбрал тебя – это насмерть.

Я замолчала на секунду. Глядя на Алессио, я вдруг поняла, как странно мне это ощущать: я, сирота, врач, обычная девушка – становлюсь частью самого опасного клана в этом городе.

Частью их семьи.

– Ты не против? – спросила я тихо.

Алессио рассмеялся.

– Против? София, если бы я был против, ты бы уже об этом знала.

– Почему?

– Потому что Доминико меня бы убил за то, что я хоть слово сказал против тебя.

Я вскинула бровь.

– Серьёзно?

– Почти. – Он подмигнул.

– А если без шуток, София… Ты ему нужна. Я вижу это. Он с тобой живой. Понимаешь? Не просто дон, не просто машина для власти – он человек. С тобой. Так что я рад. Правда.

Я почувствовала, как ком внутри груди рассасывается. Всё-таки одобрение Алессио для меня значило больше, чем я думала.

Вечер подкрался незаметно. Я переживала о том как пройдет знакомство с мамой Доминико и Алессио. Днем я позвонила Лине и проболтала с ней несколько часов, рассказала о событиях вчерашнего дня и предстоящего знакомство с мамой Доминико.

Мы приехали в родительский дом братьев. Когда я вошла в гостиную, ладони вспотели. Я не из тех, кто легко волнуется – на моих руках умирали люди, я вытаскивала раненых с того света, зашивала дырки в лёгких…Но сейчас сердце билось так, будто я сама лежу на операционном столе.

Передо мной стояла Лукреция Марино. Мать Доминико и Алессио.

Высокая, красивая женщина с тонкими чертами лица. Взгляд, в котором читался опыт – не просто прожитая жизнь, а события, боль, потери, опыт. Но вместе с этим в нем было что-то удивительно теплое. Свет, который не гас.

Её волосы были темными, но не черными. Они были как у Алессио. Он действительно был похож на маму.

Волосы были собраны в аккуратный низкий пучок, лицо ухоженное, почти без макияжа. Он только подчеркивал её природную красоту.

Я слышала о ней многое.

Женщина, которая держала в кулаке всю семью, когда их отец погиб. Стальная, умная, ледяная.

Королева мафии. Но при этом мать.

Алессио стоял рядом, он улыбался чуть мягче, чем обычно.

Доминико – сдержанно, но я чувствовала, как его пальцы коснулись мой спины, поддерживая меня.

Она посмотрела на меня спокойно. Я видела, как она смотрит нра своих сыновей. С любовью, но без лишних жестов. Эта любовь женщины, которая стала вдовой, но не дала своей боли разрушить связь с детьми.

Глаза – тёмные синие, почти чёрные. Тонкие пальцы держали фарфоровую чашку с чаем, губы были поджаты, подбородок – гордый.

Она поприветствовала сыновей на итальянском языке. Они перекинулись несколькими фразами, но я не понимала, о чем они говорили. И тут она обратилась ко мне.

– София Миллер, – произнесла она по-итальянски, хотя знала, что я родом из России. Голос ровный, как у врача на комиссии.

– Сеньора Марино, – ответила я спокойно, стараясь не показать волнения.

Доминико стоял рядом. Его рука легла мне на поясницу – тёплая, уверенная. Он чувствовал моё напряжение, и это прикосновение было почти как бронежилет.

Лукреция встала.

Подошла ко мне ближе. Оценивающе провела взглядом сверху вниз. Ни одной эмоции на лице.

Я стояла ровно. Не опускала глаза.

– Ты врач, – сказала она, не спрашивая, а утверждая.

– Да.

– Родители?

Ком в горле.

– Погибли, когда мне было двадцать. Авария.

– Значит, ты знаешь, что такое потеря.

– Знаю.

Она молча кивнула. Пауза повисла в воздухе, как тонкая проволока.

– Ты понимаешь, куда попала, София?

– Понимаю.

– Доминико – мой старший сын. Он всегда был лидером. И врагов у него столько, сколько пыли в Риме. Ты будешь под прицелом. Постоянно.

– Я уже была под прицелом, – сказала я тихо, вспоминая ту ночь, когда за мной следили. – И знаю, каково это.

Лукреция чуть склонила голову.

В глазах на секунду мелькнуло что-то… Одобрение? Или просто интерес?

– Хорошо, – сказала она, наконец.

– В этой семье нет места слабым женщинам. Ты должна быть не только женой. Ты должна стать частью крови. Понимаешь?

– Да.

И в этот момент я почувствовала: экзамен я сдала. Пока что.

Сзади раздался знакомый голос:

– Ма! Ну хватит пугать девушку, – Алессио подошел к столу, как всегда с лёгкой улыбкой, руки в карманах.

– Ещё немного – и она сбежит от нас к чёрту на рога.

Лукреция повернулась к нему:

– Если София сбежит – значит, она нам не подходит.

– Но она не сбежит, – усмехнулся Алессио, подмигнув мне.

– София – не из таких. Я уже понял.

Я улыбнулась.

И в этот момент поняла – я действительно не сбегу. Не важно, насколько опасно это место. Не важно, как смотрит на меня мать Доминико.

Я здесь. Я люблю этого человека. И останусь.

Я сидела за столом рядом с Доминико. Его рука покоилась на моей ноге. Его поддержка ощущалась без слов. Он защищал меня, даже в своем доме.

Алессио сидел по другую сторону – он всегда умел разредить обстановку, поэтому сыпал шутками, говорил о чем-то лёгком, снимал напряжение между нами.

Мать братьев наблюдала за нами. Я чувствовала её взгляд, даже когда не смотрела в её сторону.

К концу вечера напряжение сошло на нет. Мы много разговаривали. Тон матери Доминико сменился. Она интересовалась мной, хотела узнать. Она одобрила выбор своего сына. Я почувствовала это без слова. Все было написано в её взгляде.

Глава 18. Доминико

Позже, когда гостиная опустела, мама позвала меня в зимний сад.

Это было наше место. Там всегда пахло жасмином и мокрой землёй, даже ночью. И даже если шла война за границами дома – в этом уголке времени не существовало.

– Сядь, – сказала она, не смотря на него.

Я подчинился, хотя никто не мог приказывать Дону Марино, кроме неё.

Лукреция аккуратно налила себе чаю. Движения – чёткие, размеренные. Каждое слово, каждый жест – часть старого итальянского воспитания.

– Ты уверен? – спросила она спокойно, даже мягко. Но я знал: это не вопрос. Это проверка.

– Уверен, – коротко ответил он.

– Ты выбрал её слишком быстро.

– Бывает, что человек – твой с первой минуты. И я знаю, что делаю.

Мама вскинула глаза.

– Доминико, любовь – это слабость.

– Нет, – голос стал твёрдым. – Любовь – это мой якорь. Когда я с ней – я знаю, за что держусь.

Она поставила чашку на столик. Тонкий фарфор звякнул.

– Ты ставишь её под удар, сын. Она будет первой мишенью. Женщина дона – не жена, не игрушка. Это флаг на крыше. Понимаешь?

– Понимаю, – мой голос был холодный. – Я никогда не прятался за чужими спинами. И Софию тоже не спрячу. Если будет опасность – я убью любого, кто на неё посмотрит не так.

Лукреция посмотрела на меня внимательно. Как тогда, когда я был мальчиком, а она учила меня стрелять в упор.

– Ты стал похож на своего отца, – тихо сказала она.

– Я – не он.

– Знаю, – её губы дрогнули в подобии улыбки.

– Ты хуже.

Мама улыбнулась своей загадочной улыбкой. Она устроила мне проверку. Мама переживала за Софию. Она была женой Дона. Она проходила испытания жизни вместе с ним, принимала удары судьбы и в конечном итоге потеряла любимого человека. Она видит людей насквозь. Я заметил, как взгляд мамы изменился за ужином. Она одобрила мой выбор. Она сопереживала мой ягодке, боялась, что ее может постигнуть та же участь.

Мы замолчали.

Сад наполнялся ночными звуками. Листья шелестели, где-то капала вода.

Наконец, Лукреция заговорила снова:

– Хорошо, Доминико. Ты выбрал – значит, это наш выбор. Я дам Софии защиту. Семья её примет.

Мы молча кивнул. Это было самое главное.

Она встала, поправила воротник.

– Но помни, – добавила она, выходя.

– Если она когда-нибудь предаст тебя – я уничтожу её первой. Сама. Без твоего разрешения.

Я остался один.

И впервые за долгое время – мне было спокойно.

Я знал: София выдержит.

И что теперь у неё за спиной – вся семья Марино.

Мы вернулись в гостиную за стол.

Я стоял напротив Софии, сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди. Вся тяжесть моего мира, вся война, вся власть – всё это вдруг сконцентрировалось в этом моменте. В этих её глазах – зелёных, как весенний лес – я видел не только нежность, но и силу, которую она скрывает под своей хрупкой внешностью.

В руках у меня была маленькая коробочка – простая, но сдержанная. Внутри – кольцо, которое я выбрал для неё. Белое золото, тонкое и изящное, с одним крупным изумрудом, похожим на её глаза. Это не просто украшение. Это символ. Обещание. Связь.

Я взял её руку в свою – сильную, но такую нежную, ту, что спасала жизни и теперь доверяла мне.

– София, – голос мой звучал ровно, хотя внутри всё пылало.

– Я не могу обещать тебе лёгкую жизнь. Вокруг война, опасность, предательство. Но я могу обещать, что буду рядом. Что защищу тебя. Что сделаю всё, чтобы ты была счастлива.

Я медленно надел кольцо на её безымянный палец. Его холодное золото приятно контрастировало с теплом её кожи.

– Это помолвочное кольцо. Знак того, что ты – моя. Что я выбрал тебя. И что мы вместе – против всего мира.

Она посмотрела на меня, глаза блестели, и в этот миг я понял: я сделал правильный выбор. Мы – семья. И теперь я не один.

Глава 19. София

Я сидела у окна своей новой комнаты в доме Доминико и смотрела на город, который постепенно просыпался. Мы начали готовиться к свадьбе – той самой, о которой я раньше могла только мечтать.

Это было необычное чувство – смесь радости и тревоги. Платья, цветы, приглашения… Всё казалось таким волшебным и чуждым одновременно. Но рядом со мной был Доминико, и это придавало уверенности.

Я взяла в руки первый каталог свадебных платьев и начала листать страницы. Каждое платье – как отдельная история, обещание счастья, которое ещё предстоит прожить.

В голове мелькали образы: как я шагаю к алтарю, как его глаза встречают меня, как мы говорим друг другу «да» под звуки музыки и шёпот ветра.

Я записывала идеи в блокнот – список гостей, меню, цветовую гамму. Доминико сидел рядом, иногда шутил, иногда молчал, задумчиво глядя вдаль. Я знала, что для него это тоже важный момент, хоть он и привык решать вопросы по-другому – быстро и чётко.

Несколько раз я останавливалась, чтобы проверить телефон – вдруг он напишет или позвонит, расскажет что-то или просто пошлёт смайлик.

Первые шаги к нашей общей жизни – и я чувствовала, как всё начинает складываться.

***

Мы с Линой поехали выбирать мне платье.

Мы приехали в небольшой, но очень уютный салон свадебных платьев, спрятанный в тихой улочке города. Внутри всё дышало легкостью и сказкой – мягкий свет, зеркала в потолок, тонкие кружева и переливы ткани.

Лина тут же взялась за дело – перебирала платья, поднимала, примеряла и обсуждала каждую деталь. Она знала, что для меня это важно.

– Вот это тебе точно подойдёт! – сказала она, показывая платье с лёгкой драпировкой и нежным шлейфом.

Я чувствовала, как волнение растёт. Когда примеряла первые платья, внутри что-то дрожало и таяло одновременно.

– А как ты думаешь, Доминико понравится? – спросила я у Лины, чуть смущённо глядя в зеркало.

– Он же твой мужчина, – улыбнулась она.

– Ему понравится всё, что выберешь ты. Главное – чтобы ты чувствовала себя королевой.

В примерочной я стояла перед зеркалом, примеряя одно платье за другим. Каждое из них рассказывало свою историю – истории любви, надежды и новых начал.

В этот день я не просто выбирала платье – я выбирала себя. Ту Софию, которая готова шагнуть в новую жизнь, руку в руке с Доминико.

Лина переживала за меня. Ближе нее у меня никого не было. Подруга поддержала меня и доверилась. Я знаю, как сейчас она тревожится обо мне, но говорит, что если я счастлива, то и она тоже счастлива.

Я стояла перед зеркалом, примеряя очередное платье. Легкая ткань струилась по телу, кружево нежно касалось кожи, а длинный шлейф плавно падал на пол.

Но что-то всё ещё не складывалось – ни одно из этих платьев не вызывало в душе тот трепет, который я искала.

Лина тихо подошла и положила руку мне на плечо.

– Попробуй это, – сказала она и показала на платье в углу.

Я взяла его, чуть колеблясь, и зашла в примерочную.

Когда я вышла, комната, словно замерла. Платье сидело на мне идеально – оно подчёркивало мою фигуру, делало меня одновременно нежной и сильной. Тонкий корсет обнимал талию, а юбка из лёгких слоёв органзы казалась парящей.

Я посмотрела на своё отражение и впервые за долгое время почувствовала себя настоящей невестой.

– София, – Лина взяла меня за руку,

– Это твоё платье.

Я улыбнулась и кивнула.

В этот момент я поняла: всё, что было до этого, – лишь подготовка. Сейчас начинается настоящая история.

Я не хотела много тратить на эту свадьбу, я понимала, что она вынужденная. Если бы на Доминико не надавил совет, возможно, он бы еще не скоро женился, а может и даже не на мне. Я хотела скромную свадьбу, но моего жениха обидели эти слова.

Вечер. Мы с Линой сидим у камина. Она сегодня осталась у нас с Домиником.

Наши разговоры по душам не заканчиваются, я жду жениха, чтобы накормить его вкусным ужином.

Телефон зазвонил резко, пронзительно. Голос Алессио на другом конце провода был сжат, напряжён, полный тревоги.

– София, – произнёс он,

– Доминико … он тяжело ранен. Он в больнице… и он… борется за жизнь…

Моё сердце остановилось. Руки задрожали, дыхание сбилось.

В голове пронеслись кадры – его сильные руки, голубые глаза, улыбка, которую я так люблю.

Я сжала телефон, стараясь собрать мысли. Всё внутри горело – страх, боль, отчаяние.

Не было места сомнениям – я должна была быть рядом. Быть тем, кто спасёт, поддержит, не даст ему сдаться.

Я не помню, как оказалась в больнице. Лина меня поддержала.

Ко мне подошел Алессио и Анджело

– Он на операции, прогнозов нам не говорят.

Вся жизнь Доминико сейчас висела на волоске, и каждый миг казался решающим.

Я стояла у стены коридора, плечи опущены, грудь тяжело вздыхала. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышат все вокруг. Руки бессильно сжимали ладони, в глазах – беспомощность и страх.

Слёзы сами текли по щекам, я пыталась сдержаться, но внутри всё рвалось наружу. Я плакала – не от слабости, а от глубокой, почти невыносимой боли. Боли за него, за нас, за то, что могла потерять.

Каждая минута, проведённая там, тянулась вечностью. Я молилась, чтобы он держался. Чтобы операция прошла успешно.

Медсестры бросали на меня быстрые взгляды, но никто не подходил. Все понимали – я не врач здесь, но для меня это был самый важный бой в жизни.

Когда дверь, наконец, приоткрылась, и из операционной вышел главный хирург, все замерли.

Я бросилась к нему, ловя каждое слово.

– Он борется, – сказал врач, устало улыбаясь.

– Операция сложная, но прошла успешно.

Я не смогла сдержать рыдания – слёзы смешивались с облегчением.

В тот момент я поняла, что не одна – что ещё многое впереди, но мы справимся.

Я сидела у его палаты. В коридоре было холодно, пахло лекарствами и стерильностью. Я никогда не оказывалась по эту сторону. Но очень часто наблюдала эту картину со стороны.

Я почти не чувствовала своего тела – только пустоту внутри.

Я мельком увидела его. Бледный. С капельницами, с повязкой на боку, со шрамами, которые он никогда бы не показал никому… кроме меня.

Молитва сейчас стала единственным, за что я могла зацепиться.

– Доминико, ты не можешь меня оставить. Вернись ко мне. Я люблю тебя. Ты мой, я не отпущу тебя. Я не для этого вошла в твою жизнь, чтобы сейчас потерять. Ты мне нужен, любимый.

Слова выходили шёпотом. Слезы градом падали на футболку, пол. Я уже не чувствовала их.

– Просто вернись ко мне. Пожалуйста.

Глава 20. София

День за днем. Комната была полумраком, запах антисептика и стерильности наполнял воздух. Я стояла у его кровати, где лежал Доминико – неподвижный, с закрытыми глазами, словно погружённый в бесконечный сон. Его дыхание было ровным, но тонким, каждое движение аппаратов напоминало мне, насколько хрупка сейчас его жизнь.

Врачи сказали мне – шансов мало. «Он может не проснуться», – прозвучало как приговор, и вокруг все будто смирились с этим. Но я – нет.

Я сидела у его кровати часами, держа его руку в своей, шептала слова поддержки и любви. Говорила о том, как мы с ним будем вместе, как всё наладится. Верила, что он слышит меня, даже если не может ответить

Внутри меня горела надежда, такой яркий огонь, что ничто не могло её потушить. Каждый день я приходила к нему, не покидая ни на минуту мыслями, не позволяя себе усомниться.

– Доминико, – тихо произносила я,

– Доброе утро, я сегодня сделала приглашения на нашу свадьбу, я думаю они тебе понравятся. А платье. Ты бы его видел. Лина сказала, что я в нем похожа на принцессу, – я сидела рядом с ним, так проходил каждый мой день. Я рассказывала ему о событиях дня и ночи.

– У меня сегодня ночная смена, мне пора бежать. Приходи скорее в себя. Я люблю тебя, – я поцеловала его в лоб и пошла к двери, еще раз оглянувшись на своего мужчину. Смахнув слезу, вышла за дверь.

Время тянулось медленно, но я не уходила. Даже когда вокруг уже никто не верил, я оставалась – потому что любовь – это не просто слово. Это сила, которая может творить чудеса.

И я знала – однажды он откроет глаза. И тогда мы снова будем вместе.

Два месяца – целая вечность, наполненная тревогами, бессонными ночами и надеждой, которая не угасала ни на секунду. Я встретила с моим Доминико рождество и новый год, только он был в коме, а я была рядом с ним. Я загадала самое заветное и казалось невозможное желание

После ночной смены я как всегда отправилась к своему жениху. Я не могла без него. Я проводила с ним все свое время.

Я сидела рядом, держа его руку, что-то не так…

Я заметила, как веки дрогнули, медленно приподнялись, и в его взгляде появилась жизнь – сначала слабая, неуверенная, но такая желанная.

– Доминико? – тихо произнесла я, боясь спугнуть этот чудесный момент.

Он моргнул несколько раз, пытаясь сфокусировать взгляд, и я почувствовала, как моё сердце наполнилось теплом.

Я не верила своим глазам, он пришел в себя, он узнал меня. Этот взгляд, который я видела в своих снах, улыбка, которая оставалась в моих воспоминаниях. Теперь это все наяву. Он со мной. Он вернулся ко мне.

Его губы едва заметно дрогнули. Я наклонилась ближе, прислушиваясь.

– Со… фия, – прошептал он, почти беззвучно, охрипшим голосом.

Слёзы тут же наполнили мои глаза.
Я взяла его ладонь в свои руки, прижала к губам.

– Я здесь, Доминико… Я с тобой, слышишь? – прошептала я, не сдерживая дрожащего голоса.

– Ты вернулся… ты боролся… и вернулся ко мне.

Он попытался улыбнуться, уголки губ чуть дрогнули.

– Не мог… тебя… оставить, – выдохнул он слабо.

Эти слова были для меня дороже всего на свете.
Сердце сжалось и разжалось, будто отпустило месяцы боли, ожидания, бессонных ночей.

– Тише, не говори, – я гладила его по волосам, осторожно, будто он был из стекла.

– Тебе нужно восстановиться. Я буду рядом. Я тебя никуда не отпущу, слышишь?

Его глаза, ещё мутные от сна и лекарств, посмотрели на меня. Но в них было то самое голубое пламя, которое я помнила. Его сила. Его жизнь.

Начался новый этап – долгий и трудный. Я стала его глазами и руками, помогала с каждым движением, с каждым вдохом. Дни наполнялись капельницами, лекарствами, реабилитацией, но вместе с этим – нежностью и заботой.

Когда он пытался сесть, я поддерживала его, мягко удерживала за плечи. Когда он шептал слова, я ловила каждое, улыбалась и отвечала.

В тот момент я поняла: наша любовь – не просто страсть или мечта. Она – сила, которая помогает преодолевать любые преграды.

Я была рядом с ним – и это было главное.

Я сидела у его кровати, осторожно поправляя одеяло на его плечах. Его дыхание было чуть громче, чем в прошлые дни. Пальцы на руке слабо шевельнулись, и я почти не дышала, боясь спугнуть этот хрупкий момент.

Я знала – это только начало долгого пути. Но он был рядом. И я не дам ему снова уйти.

Прошли дни. Каждое утро начиналось одинаково: я помогала ему сесть, осторожно поднимала его спину, поправляла подушки. Его тело слабело за эти два месяца в коме, мышцы потеряли силу, но он не сдавался.

Я кормила его с ложки, терпеливо, не спеша. Иногда он сердился – пытался сам взять ложку, сам сделать шаг, сам подняться с кровати.

– Не геройствуй, Доминико, – улыбалась я, прикасаясь к его щеке, – ты же у нас боец, но и бойцам нужно время.

Он отводил глаза, но я видела, как уголки его губ слегка приподнимаются. Гордость не позволяла ему слабо выглядеть, даже передо мной.

По вечерам я садилась рядом, читала ему книги, держала за руку. Иногда он засыпал прямо посреди моего рассказа, но я продолжала читать – будто слова могли удержать его в мире, не дать снова провалиться в темноту.

Однажды, когда я помогала ему сделать несколько шагов по комнате, он вдруг остановился.

– София… – голос был слабым, но взгляд твёрдым,

– Я не забуду, что ты сделала для меня. Я… не ожидал от жизни, что ещё смогу кого-то любить так. Ты знаешь это?

Я замерла, держа его под локоть.

– Я знаю, – прошептала я.

Его ладонь легла на мою руку.

– Как только встану на ноги… – он чуть улыбнулся, губы дрогнули,

– Свадьба. Обещаю. И… дом. Для нас. Чтобы не было больше войны вокруг.

Я прижала его руку к своим губам, не скрывая слёз. Это был он. Мой Доминико. Всё тот же, несмотря на слабость, несмотря на боль.

Я знала – впереди будет ещё много трудностей. Но у нас теперь было главное: жизнь, которая началась заново. И мы оба были готовы идти этот путь вместе.

Прошло ещё две недели, и врачи наконец разрешили выписку. Доминико не был полностью восстановлен – его тело всё ещё ослаблено, иногда голос срывался, но взгляд… В его глазах снова горел тот самый стальной огонь.

Я помню, как стояла у выхода из клиники, держа его за руку, когда он впервые за долгое время вдохнул свежий воздух не через окно, а на улице. Он чуть прищурился от света, но улыбнулся.

– Чувствую себя… как будто выжил после апокалипсиса, – прошептал он, и уголки его губ дрогнули в привычной ироничной усмешке.

Я сжала его пальцы:

– Нет. Ты просто начал новую жизнь.

***

Алессио встретил нас у машины, перекинулся с Доминико парой шуток, но я видела, как брат прятал в глазах облегчение. Он боялся за него не меньше меня.

Мы поехали не в пентхаус – туда было опасно возвращаться. Доминико настоял, чтобы первые недели провести в безопасном доме за городом. Большой особняк, окружённый высоким забором и охраной. Тишина, сосны вокруг, запах хвои.

Первые дни дома были особенными. Я готовила ему еду, которую он любил – простую, домашнюю. Мы ели на веранде, под тёплым солнцем, смотрели вдаль, где качались деревья.

По вечерам я помогала ему переодеваться, менять повязки, делать массаж, восстанавливать мышцы. Он ворчал, конечно, иногда сыпал сарказмом, но я знала: ему было легче, когда я рядом.

– София, – сказал он однажды ночью, когда я думала, что он уже заснул,

– Ты знаешь, я не прощаюсь с прежней жизнью. Я – тот, кто я есть. Но для тебя… Я хочу дать что-то другое. Чище. Спокойнее. Ты заслуживаешь не только силу, но и мир.

Я легла рядом, прижалась к его груди, аккуратно, чтобы не причинить боли.

– Для меня важно только одно, Доминико, – прошептала я,

– Чтобы ты был рядом. И чтобы мы были вместе.

Он поцеловал мои волосы, его рука легла мне на спину, сильная, несмотря на раны. И в тот момент я поняла – мы оба пережили что-то страшное, но впереди был наш общий путь. Новый. Другой.

Глава 21. Доминико

Я смотрел на своё отражение в зеркале – чужое, немного осунувшееся лицо, синяки под глазами, тонкий шрам возле ключицы. Но глаза… Глаза были те же. Холодные, расчётливые, привычно прищуренные.

Я знал – пришло время возвращаться.

София спала в соседней комнате, её дыхание было ровным. Я не хотел её будить. Не хотел объяснять, что именно сегодня мне придётся снова надеть костюм, завязать галстук и сесть за стол переговоров, за который давно никто не садился без пистолета под рукой.

Я был между мирами.

Всё вокруг было размыто – как будто я стоял в тени, сквозь которую доносились обрывки звуков. Но среди всего этого – я слышал её.

София.

Её голос пробивался сквозь всю эту тьму.

Я чувствовал, как она держит меня за руку. Слышал, её голос. Я слышал её

«Я люблю тебя».

Эти слова будто прошли сквозь кожу, сквозь кровь и боль.

Я чувствовал её слезы – но я не мог ей успокоить и дать ей свою защиту.

Но я знал: если тьма победит – она сломается. Потеря еще одного человека сломает мою девочку. Я не мог этого допустить. Я не имел права сдаваться. Потому что теперь моя жизнь больше не моя. Теперь я часть её жизни. И она – часть моей.

Я боролся за жизнь. Потому что там, за этой тьмой, меня ждал мой свет, мой ангел.

София.

Мое спасение, мой якорь.

Я прошёлся по кабинету, пальцы скользнули по гладкому дереву стола. На экране ноутбука замерли имена, суммы, маршруты – бизнес, который не прощает слабости. Два месяца меня не было в игре. И за это время слишком много шакалов успели подумать, что я слаб. Что меня можно сбросить со стола.

Алессио вошёл без стука, как всегда.

– Ты уверен, брат? – спросил он, прислонившись к косяку.

– Более чем.

Я застегнул запонки, ровно поправил манжеты. Каждое движение давалось тяжело, но я не показал этого.

– София… – начал он, но я поднял руку, чтобы его остановить.

– София знает, с кем она связалась. Я не лгал ей. И она выбрала меня таким, какой я есть.

Я знал, что пока я жив – будет война. Но я выбрал этот путь давно. И сейчас – не время жалеть.

Я сел за стол, набрал номер. Голос моего консильере был ровным:

– Дон, все готовы. Совет ждёт вас.

– Пусть ждут, – ответил я холодно.

– Я еду.

Когда я вышел из дома, в меня ударил прохладный утренний воздух. Я вдохнул его глубоко.

Возвращение – это не триумф. Это необходимость.

И я возвращаюсь. В игру, в кровь, в бизнес. Во всё, что делает меня Доминико Марино.

Большой зал был залит золотистым светом. Тяжёлые портьеры, дубовые панели на стенах, массивный стол из красного дерева в центре. Мой стол. Наш стол.

Я сидел в своём кресле, облокотившись на подлокотник, взглядом скользя по лицам тех, кто собрался сегодня.

Старшие. Капореджиме. Люди, которые называют себя моими «союзниками», но все эти недели ждали, сдохну я или выкарабкаюсь.

И вот я здесь. Живой.

По комнате прошёл напряжённый гул. Кто-то кашлянул, кто-то отвёл глаза.

Я видел их насквозь. Те, кто сидел тихо – мои. Те, кто дернулся, значит, уже думал, как поделить моё место.

– У нас война, – продолжил я ровным голосом, – и она не закончится завтра. Те, кто решил, что я слаб… Ошиблись.

Я поставил ладонь на стол, медленно, с расстановкой.

– Если кто-то попытается воспользоваться ситуацией – будет наказан лично мной. Без делегирования. Без переговоров.

Алессио сидел по правую руку от меня, спокойно поигрывая зажигалкой. Ему не нужно было говорить ни слова. Он был моим молчаливым напоминанием о том, что сила у нас всегда при себе.

– Мы укрепим границы, – продолжил я.

– Возьмём под контроль новые маршруты. Бостон, Филадельфия – я хочу их на коленях. Никто не будет резать наш бизнес, пока я жив.

Я встал, несмотря на боль в боку. Никто не осмелился предложить мне руку.

И это было правильно.

– И последнее, – произнёс я тихо, но в зале повисла мёртвая тишина.

– Я женюсь. Скоро. Так что если у кого-то есть мысли о наследстве, о разделах, о новых правах – забудьте.

Я сделал паузу, обводя всех взглядом.

– Империя Марино останется в семье. И будет жить дольше, чем мы все.

В комнате никто не пошевелился. Я знал: это победа. Не финальная, но сегодняшняя – точно моя.

Глава 22. Доминико

После совета я вернулся в кабинет, усталый, но собранный. Грело одно – я чувствовал, как контроль постепенно возвращается ко мне в руки.

Алессио уже ждал меня там, сидел на краю стола, играя зажигалкой, как всегда.

– Брат, – начал он с кривой усмешкой,

– Ну что, они унялись?

– Пока да, – ответил я спокойно.

– Но мы оба знаем: это временно.

В дверях появился Анжело – мой консильере, надёжный, холодный, как лезвие ножа. Он подошёл ближе, выложил на стол планшет, провёл пальцем по экрану. Появились фотографии, схемы, стрелки.

– Мы нашли их, Дон, – сказал он тихо, сдержанно.

– Те, кто организовал нападение на тебя и Софию.

Я взглянул на фото. Лица. Имена. Они сделали ошибку – слишком рано решили меня хоронить.

– Это люди Бранко, – продолжил Анжело.

– Восточное побережье. Они взяли под свое крыло Итана. И пытались нас отвлечь на него. действуя в тени. Он решил, что может зайти на нашу территорию, пока ты в коме.

Алессио усмехнулся, качая головой:

– Какой сукин сын. Думал, тебе гроб примеряют, а он уже землю делит.

Я посмотрел на них обоих, потом на снимки.

– Подтверждение?

Анжело кивнул:

– Перехваты. Деньги. Слежка за Софией была его идея. Он хотел заставить тебя выйти на открытый огонь, чтобы добить.

У меня в груди медленно закипал ледяной гнев. Не вспышка – именно лед. Холодный, методичный.

Я откинулся в кресле, сцепил пальцы.

– Значит так… Работаем аккуратно. Я не хочу показательной бойни – я хочу вырезать опухоль, как хирург. Чисто.

Алессио хмыкнул:

– Это ты от Софии нахватался?

Я не ответил, лишь усмехнулся краем губ. Но мысли уже работали.

– Анжело, – повернулся я к консильере,

– Найди тех, кто работал на Бранко в Нью-Йорке. Я хочу знать, кто из наших людей прогнулся под него. Проверь склады, финансы, курьеров. Пусть тянут на себя одеяло – мы зафиксируем каждое движение.

Анжело молча кивнул.

– Алессио, – перевёл я взгляд на брата,

– Собери ребят. Тех, кому мы доверяем без вопросов. Через три дня мы летим в Бостон.

Он вскинул бровь:

– Сам поедешь?

– Сам, – ответил я спокойно.

– Я поставлю точку лично. Бранко решил начать войну – значит, я закончу её. На своих условиях.

Внутри меня было железное спокойствие. Я вернулся. И теперь наступал мой черёд делать ходы.

Я стоял у панорамного окна, глядя на вечерний Нью-Йорк. Огни мегаполиса казались чем-то далеким, чужим. Я не думал о бизнесе. Не о счетах, не о поставках. Я думал о том, как вычеркнуть имя Бранко из этой жизни.

Алессио вошёл, как всегда, без стука. У него был свой стиль – лёгкий, расслабленный, но я знал: под этой бравадой – стальной хребет.

– Брат, всё готово. Люди проверены. Оружие – на борту. Чёрный «Фалькон» ждёт в ангаре.

Я кивнул, не оборачиваясь.

– Всё чисто? – Чище не бывает. Даже водители – свои. И пилот тоже. Если что – сменим прямо в воздухе.

Анжело пришёл чуть позже, аккуратно, как тень.

– Дон, – тихий голос за спиной, – по нашим данным, Бранко будет в Бостоне завтра вечером. Встреча в клубе «Mirage». У него новая охрана. Но мы знаем всех поимённо. Я передал списки Алессио.

Я повернулся к ним. В груди было спокойно. Холодно. Правильно.

– Это не просто разборки, – сказал я медленно. – Это чистка. После Бранко пойдут слухи. Они должны услышать только одно: мы возвращаемся.

Алессио улыбнулся, поигрывая ножом:

– Я бы сказал, мы не возвращаемся. Мы просто убираем мусор.

Я прошёл в гардеробную. Выбрал чёрный костюм – тот, в котором обычно подписываю контракты или хороню врагов. Под ним – кобура. Пистолет лёг хорошо, привычно.

София стояла у двери. Я увидел её отражение в зеркале. Глаза – изумрудные, волосы – распущенные, на губах – молчание.

Я подошёл к ней, взял её за руку.

– Ты знаешь, кто я, – сказал я спокойно. – Знаю, – ответила она. – И знаю, что не остановлю тебя. Я просто хочу, чтобы ты вернулся.

Я поцеловал её в лоб. Это был не прощальный поцелуй. Это было обещание.

Мы сели в машину. Алессио рядом, Анжело сзади, за рулём – проверенный человек. Конвой из двух чёрных внедорожников сопровождал нас до аэропорта.

На взлётной полосе ждал «Фалькон». Ночь пахла керосином и сталью.

Я поднялся по трапу, сел в кресло, застегнул ремень. Алессио налил мне виски, но я не пил. Только смотрел в окно, где огни постепенно оставались позади.

Мы летели в Бостон. Я знал, что после этой ночи многое изменится. Но для меня это не был выбор. Это было – возвращение к себе.

Я Доминико Марино. И я убираю тех, кто посмел потянуться за моим троном.

Глава 23. Доминико

Клуб «Mirage» гудел, как улей. Зал был полон – музыка, смех, дорогие наручные часы блестели на запястьях, девушки в коротких платьях скользили по залу, будто это обычный вечер.

Но для меня – это была охота.

Я вошёл через чёрный вход. Алессио шёл впереди, проверяя путь, Анжело держался чуть позади, контролируя охрану.

Наши люди уже были внутри, под видом персонала. Официанты, бармены, охранники – все свои. Бранко этого не знал.

Пока.

– Он в VIP-зоне, – прошептал Анжело, подавая мне маленький наушник. – Сидит с двумя телками, пьёт свой виски, как будто мир у его ног.

Я усмехнулся, поправляя манжету.

– Пора напомнить ему, кто держит мир за горло.

Когда я вошёл в VIP-зону, Бранко поднял глаза.

Его лицо побледнело. Глаза – расширились.

Он не ожидал увидеть меня здесь. Живого.

– Доминико, – прохрипел он, откидываясь в кресле.

– Рад тебя видеть…

Я не дал ему договорить. Сел напротив, глядя прямо в глаза.

– Заткнись, – сказал я тихо.

В зале стало тихо, будто музыку кто-то выключил. Девушки у Бранко дрожали, глаза бегали по сторонам.

– Ты послал людей убить меня, – продолжил я, голос ровный, как лезвие.

– Ты следил за моей женщиной. Ты решил, что моё время закончилось.

Бранко потянулся к бокалу, но Алессио резко перехватил его руку и заломал запястье.

– Не дергайся, – прошипел он, – а то я тебе косточки переломаю до ужина.

– Я дал тебе возможность работать, Бранко, – я продолжал спокойно,

– Но ты выбрал предательство. Ты выбрал войну.

Бранко пытался найти слова, но рот его пересох.

– Это был бизнес, Доминико… Только бизнес…

Я медленно наклонился вперёд.

– Мой бизнес – это моя семья. Ты сунулся туда, куда нельзя.

Я поднялся из-за стола, подошёл к нему вплотную.

– Помнишь, как ты послал людей к моей женщине? Я заберу тебе за это дыхание, Бранко Не быстро. Не из милости.

Алессио кивнул, давая сигнал. Наши люди быстро окружили зал. Никто не выйдет. Анжело забрал у Бранко пистолет из-под пиджака. Всё было под контролем.

– Пощады не будет, – сказал я тихо.

Алессио улыбнулся, сжав плечо Бранко, словно старого друга:

– Ну что, старина, хотел сыграть в короля? Добро пожаловать в финальный раунд.

Я развернулся и пошёл к выходу.

Пока за моей спиной раздавался глухой хлопок глушителя, я не обернулся.

Мафия не прощает ошибок. И я – тоже.

Бранко Пикадо

Имя, которое я знал всегда. Мы вместе росли в этом мире. Я знал этого человека с детства. Его семья была вхожа в мой дом. Он был тем, кто улыбается в лицо, а за спиной точит нож. Он хотел подобраться ко мне руками других людей. Хотел остаться в тени.

Он не просто пытался убить меня.

Он пытался стереть меня с карты.

Убрать меня из игры, в которой хотел сам стать первым. Я не был удивлен, когда мои люди доложили мне, кто стоит за все этим дермом.

В этом мире правила просты:

Ты либо тебя.

Я вошёл в дом чуть позже четырёх утра. Тишина была густая, почти вязкая, только где-то в углу мягко щёлкали часы.

Снял пиджак, бросил на спинку кресла. Крови на мне не было – не моя это работа держать оружие в таких ситуациях. Я – даю приказы. Но холод в груди сидел плотно, как пуля под рёбрами.

София спала на диване в гостиной. Её длинные пшеничные волосы рассыпались по подушке, зелёные глаза были закрыты, но я видел – спит чутко, напряжённо.

Она почувствовала, что я рядом, открыла глаза.

– Ты вернулся, – прошептала она, голос, охрипший после сна.

Я присел рядом, провёл пальцами по её щеке. Пальцы дрожали едва заметно, я ненавидел это ощущение. Я привык контролировать всё – людей, сделки, территорию. Но к ней я не мог подходить, как к бизнесу. Она – моя слабость. И моя сила.

– Всё кончено, – сказал я тихо, почти шёпотом.

– Он мёртв. Все, кто был замешан, – убраны.

София потянулась ко мне, обняла за шею. Я почувствовал, как её руки дрожат. Или это мои?

Она не спрашивала подробностей. И правильно. Она знала, кто я. Знала, что за этим стоит кровь.

– Я волновалась, – её губы скользнули по моему виску.

– Я знаю, – прошептал я.

– Но теперь тебе ничего не угрожает.

Мы сидели так несколько минут. Я вдыхал её запах – чуть сладкий, с ноткой ванили и чего-то домашнего, чего давно не было в моей жизни.

– Пойдём в спальню, – сказал я наконец, поднимая её на руки.

Она не сопротивлялась.

В ту ночь я не хотел секса. Я хотел почувствовать жизнь. Почувствовать её тепло рядом, убедиться, что всё это реально, что я не остался там, в Бостоне, вместе с Бранко.

Я хотел заниматься с ней любовью.

София жадным поцелуем впилась в мои губы. Я не мог ей насладиться. Я проник в её рот горячим поцелуем, беря инициативу в свои руки. Она не сопротивлялась.

София оторвалась от меня и загадочно улыбнулась. Её руки стали расстёгивать ремень брюк, я стоял неподвижно. Она смотрела прямо мне в глаза. Они горели желанием, она хотела меня. Она не торопилась, словно растягивала удовольствие. Член стало неприятно давить, казалось, что он порвет штаны, от желания вырваться на свободу.

София опустила брюки и боксеры. Член вырвался наружу, натянутый словно струна. Он дернулся и София инстинктивно облизала губы.

София медленно опустилась на колени.

– Ты уверена, – голос охрип от желания.

Она подняла глаза и кивнула. Взяв в руку мой член, у самого основания. Я больше не хотел ничего говорить, из меня вырвался хриплый стон. Я поднял глаза в потолок и закатил их от наслаждения. А она только притронулась ко мне, но я уже был готов кончить.

Она потянулась вперед и взяла его в рот. Её движения были неуверенными, но она не боялась. Она чувствовала, как влияет на меня. Чувствовала свою власть надо мной. Видела мое желание.

Языком она стала обводить головку члена, и тут из меня вырвался протяженный стон, я был готов кончить в ту же секунду. Она подняла глаза на меня, ждала одобрения своих действий, словно ей нужно было убедиться, что она все делает правильно.

– Ты прекрасна, я готов кончить, прям сейчас.

Она заскользила по моей плоти, ей губы смыкаются почти у основания. Она глубоко захватывает член и из неё вырывается стон. От которого я терял голову. У меня немели ноги от дикого возбуждения и наслаждения, которое прямо сейчас дарила мне эта девушка.

Она жадно заглатывала мой член, вырывая из меня стоны. Я опустил руки на её волосы, наматывая их на кулак. Я взял управление в свои руки. София не сопротивлялась, мои действия доставали ей удовольствия. Правой рукой она начала ласкать себя. А левая – впивалась ногтями в мою ягодицу. Я не чувствовал неприятных ощущений, наоборот это доставляло мне огромное удовольствие.

Я отстранился от Софии и кончил ей на грудь, сопровождая все это протяжным рычание в перемшку со стонами. Я посмотрел на ней голодным и диким взглядом. Но её взгляд был таким невинным, а на лице красовалась ехидная улыбка. Она заставляла мой член наливаться вновь.

Я поднял её с колен и кладу лопатками её на кровать, переступая штаны и нижнее белье. Она лежит и манит меня к себе. Я сбросил с себя рубашку. Раздел мою девочку, делая это как можно медленнее, я наблюдал, как она извивается от желания. Как же она прекрасна.

– Обхвати меня ногами.

София плотно обхватила меня ногами, её руки разместились на моих мускулистых плечах, которые были напряжены.

– Умничка, – прошептал ей на ухо, от чего её тепло покрылось мурашками.

Я вошел в неё медленно, глубоко, от чего София застонала, чуть ли не теряя ясность ума. Ее дыхание было неровным, она дрожала, а кожа продолжала покрываться мурашками.

– Я люблю тебя, – я наконец-то сказал эти слова вслух. Она знала, что я любил её, но услышать подтверждение чувств, это совсем другое. От моих слов она замерла. Словно её показалось. Словно она ослышалась. Я поцеловал её, подтверждая сказанное.

Я входил в неё глубоко и нежно. Я любил её. Я занимался с неё любовью. Я растворялся в ней. Она была очень влажной и такой узкой. Ее стенки пульсировали, сжимая мой член. Мы меняли позы, места в комнате. И вот она пришла к своей кульминации. Спустя несколько толчков и я кончил, содрогаясь от оргазма, который накрыл меня с головой.

Мы лежали под одним пледом, её голова – у меня на груди. Я не мог насытиться своей девочкой. Мне всегда будет её мало. Мы восстанавливали дыхание. Моё сердце билось тяжело, но уверенно.

Я вернулся к Софии. И к себе.

И теперь эта жизнь принадлежит нам обоим.

Глава 24. Доминико

Свадьба. Чёртово слово, которое всю жизнь звучало для меня как ненужная формальность. До неё.

Я стоял перед зеркалом в комнате особняка.

Белая рубашка, чёрный костюм от Brioni, галстук. Алессио помогал застегнуть запонки, черт бы его побрал.

– Ну что, брат? – он усмехнулся, поправляя мне лацкан.

– Сегодня ты сдаёшь позиции?

Я не ответил. Только мельком посмотрел на него – в его глазах читалась настоящая радость за меня, хотя шутки и сарказм лились рекой последние две недели.

Я выдохнул. Грудная клетка стягивалась, как в бою. Только сейчас я не был готов ни к какому плану «Б».

Потому что всё, что происходило дальше, было не о бизнесе. Не о власти. Это было про неё.

Я стоял у алтаря.

Организаций свадьбы занимались Ягодка, Лина и… моя мама. Она была так рада, помочь Софии. Я видел, как она смотрела на мою женщину. В её взгляде читалось восхищение, нежность, забота и любовь матери. Она доверила ей самое главное для любой матери, своего ребенка. Сколько бы нам не было лет, чем бы мы ни занимались, какими бы огромными мы были на её фоне. Для неё мы всегда будем её детьми.

Все было в светлых тонах, было много цветов. София любит цветы, сад, наш сад.

Эта свадьба была не про статус. Не про показную роскошь, не про шум. Она была про нас.

Светлые тона, живые цветы. Все это было с любовью.

Она выбрала именно такую церемонию, о которой мечтала. Это её день.

Вокруг были только близкие.

Из размышления меня вырвала моя невеста, которая шла ко мне. Её платье, было легкое, струящееся, без громоздких украшений.

Её свадебное платье было словно создано для неё – лёгкое, словно дуновение ветра, оно нежно обтягивало её стройную фигуру, подчеркивая тонкую талию и плавные изгибы.

Длинные светло-пшеничные волосы свободно спадали волнами на плечи, мерцая на свету словно золотые нити.

Её изумрудные глаза сияли ярче любой драгоценности, отражая смесь волнения и радости, которые так трогали меня до глубины души.

Пухлые губы, слегка приоткрытые, будто шептали молчаливую клятву, а аккуратный вздернутый носик и нежные щёчки придавали её лицу детскую хрупкость, которой я был готов оберегать всю жизнь.

Длинная шея, изящная и грациозная, манила к прикосновениям, и я невольно хотел держать её за руку, чтобы никогда не отпускать.

В этот момент она была для меня не просто женщиной – она стала всем моим миром.

Она подошла ко мне. Я не мог оторваться от нее.

Я смотрел на Софию, когда священник произносил слова. Честно – половину я не слушал. Я просто ловил каждый её вдох, каждый взгляд.

Когда я взял её за руку, кожа была холодной – как у меня. Значит, волнуется.

Я сжал её пальцы, подал ей сигнал: «Я здесь. Всё будет хорошо».

Наступило время наших клятв.

– София, с тех пор как ты вошла в мою жизнь, она обрела смысл, который я никогда не мог себе представить. Я обещаю защищать тебя не только от врагов, но и от любой боли, которую жизнь может принести. Обещаю быть твоей крепостью и твоей нежностью, твоим покоем и твоей страстью. В этом мире хаоса и крови ты – мой свет, и я клянусь хранить его в своем сердце до конца дней.

София ели сдерживала слезы и произнесла дрожащим голосом

– Доминико, я никогда не думала, что найду такого человека, который сможет понять и принять меня полностью. С тобой я научилась верить в силу любви и надежду на лучшее. Я обещаю быть рядом, в радости и в горе, в здоровье и болезни, поддерживать тебя и верить в нас, даже когда будет тяжело. Ты стал моим домом, и я отдаю тебе свое сердце, навсегда.

– Обещаете ли вы… – голос священника звучал где-то сбоку.

Я смотрел только на неё.

– Да, – сказал я чётко, не раздумывая. Никогда в жизни ни в чём не был так уверен.

Кольцо скользнуло на её палец легко. Как будто оно там и должно было быть всегда.

Когда я наклонился за поцелуем, мир замер.

Я почувствовал, как её губы дрогнули – она выдохнула, словно отпустила напряжение. Я поймал её взгляд, и там уже не было страха. Только принятие.

Алессио стоял рядом, хлопал в ладоши. Анжело слегка кивнул мне, как бы подтверждая: «Дон, это было правильно».

После церемонии был ужин, смех, вино, разговоры. Но я толком не слышал никого. Я просто сидел рядом с Софией, наблюдал, как её пальцы касаются бокала, как она улыбается, как смотрит на меня исподлобья.

Сегодня я женился. Чёрт возьми, я – женатый человек. И впервые это не казалось мне ловушкой.

Это было началом. Нашим началом.

После долгого, насыщенного дня, полного эмоций и волнений, мы, наконец, остались вдвоём в тихом, мягко освещённом доме. Окна были завешены тяжелыми шторами, которые поглощали свет, создавая уютную, почти сакральную атмосферу.

София стояла передо мной, в свадебном платье, которое я уже хотел снять с неё несколько раз за день, но понимал – этот момент должен быть особенным. Её глаза горели нежным огнём, смешанным с робостью и доверием.

Я подошёл медленно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие, и взял её за руки. Её кожа была тёплой, словно летний вечер, и я почувствовал, как сердце забилось сильнее.

Мы шагнули в спальню – просторную и элегантную, с большой кроватью, застланной белоснежным бельём. На прикроватных тумбочках горели лампы, бросая тёплый, мерцающий свет, который ласкал наши лица.

Я снял с Софии тонкое кружевное платье, позволяя взгляду запечатлеть каждую линию её тела – изящную, женственную, настоящую. Она ответила мне взглядом, полным желания, и в этот момент все страхи и сомнения исчезли.

Наши губы встретились в долгом поцелуе, сначала нежном, потом – всё более страстном. Руки исследовали, открывали, трогали – изучая друг друга заново, словно впервые.

Мы двигались в унисон, слыша только биение своих сердец и тихое дыхание. Каждое прикосновение было обещанием, каждой лаской – признанием в любви.

Ночь была нашей – без правил, без границ. Мы слились в одно, доверившись друг другу полностью.

Когда мы наконец упали на кровать, усталые, но счастливые, я почувствовал – эта ночь стала началом новой жизни. Жизни, в которой София и я – одно целое.

Лежа рядом с ней в тишине, я прижал Софию к себе и прошептал:

–Ты – больше, чем просто свет в моей жизни. Ты – моё дыхание, моя сила и моя слабость. С тобой я готов идти через огонь и воду, бороться за наше будущее и строить его каждый день. Я люблю тебя. Без оговорок. Без конца.

– Я люблю тебя, муж.

Она ответила тихим улыбкой, и в этот момент я понял – мы, наконец, нашли друг друга.

Глава 25. София

Я стояла перед зеркалом и поправляла платье. Оно сидело на мне идеально. Руки дрожали.

Я думала о родителях.

О том, как мама когда-то говорила мне, что однажды в моей жизни появиться человек, за которым я готова буду идти, принимать его жизни и точку зрения, любить его полностью без остатка, с кем можешь дышать, даже если мир рушится.

Мама всегда говорила:

«Ты поймешь: вот он, твой человек. Глаза, его выдадут глаза, они никогда не врут».

Папа был бы счастлив за меня. Он бы не поверил, что я выхожу замуж. Я же всегда была его маленькой девочкой с косичками.

Я представляла их лица, как они держались бы за руки, поддерживая друг друга, даже спустя многие годы. Они любили друг друга. Они шли вместе по жизни, и ушли из неё тоже вместе.

Лина зашла в комнату, она подошла ко мне и оглядела меня с ног до головы.

– Софа, ты прекрасна. Ты как ангел… Готова?

– Готова, – ответила я.

Наша свадьба не кричала о богатстве моего мужа. Она говорила о любви между двумя людьми. Нам не нужно было кому-то доказывать, что между нами. Люди, которые видели нас, понимали все без слов. Нас выдавали глаза. Глаза.

Лукреция подошла ко мне. Она поправила мои волосы, которые выбились из прически, и взяла меня за руку. Она смотрела прямо в глаза и сказала тихо, почти шёпотом:

– Ты – лучший выбор, который мог сделать мой сын.

Я почувствовала, как горло сжало. Я знала, что её слова – это не просто формальность. Это её благословение.

Я обняла её в ответ. И почувствовала от неё тепло. Как от матери.

И в этот момент я поняла: я действительно счастлива.

Свадьба проходила очень хорошо. Мы много общались, танцевали и просто наслаждались происходящим.

Я вышла на террасу подышать воздухом. Вдруг рядом оказался Алессио.

Я сразу заметила его легкую улыбку – ту самую, фирменную.

– Ну что, Доктор… – он наклонился ко мне чуть ближе, оперся на перила и наши взгляды устремились на волны океана. Голос его был тёплым, с той самой искренней интонацией, за которую его так любили.

– Теперь ты официально одна из нас. Поздравляю. Хотя, честно я тебе не завидую – ведь ты связалась с моим братом. Добро пожаловать в семью, Доктор Марино.

Я усмехнулась, потому что знала – это его стиль.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее. Как будто проверял, а потом кивнул.

Он обнял меня крепко, он делал это как старший брат. Хотя и был младше меня.

– Если что, знай: теперь у тебя не только муж, но и вся наша семейка. Если нужно поиграть на нервах, звони.

Я рассмеялась. С ним было легко.

Мы вместе повернулись к входу в зал. Уже собираясь вернуться на праздник. Как тут выбежала Лина.

– Подруга, вот ты где. Я тебя уже потеряла. Пошли там заиграла наша любимая песня. Мы должны зажечь на танцполе. А то там твоя свекровь захватила все внимание. Ты видела, как она танцует?

Подруга подошла ко мне, беря меня за руку и уже было пыталась тащить меня в помещение. Лина уже скрылась внутри.

Я обернулась, чтобы позвать Алессио.

Он стоял не подвижно, не отрывая взгляд от дверей, за которыми только, что скрылась Лина. Я улыбнулась. Алессио словно почувствовав мой взгляд перевел глаза на меня и нервно сглотнул.

Его взгляд был растерянным, словно он потерял дар речи или вовсе забыл как дышать.

Я знала этот взгляд. Он был мне знаком.

Глаза.

Они никогда не врут.

Эпилог

5 месяце спустя

Сегодня утром я проснулась с лёгким ощущением тревоги и счастья одновременно. В руках я держала маленький тест – две чёткие полоски, которые изменили всё. Мы решили не ждать. Не откладывать жизнь « на потом».

Мы не хотели ждать удобного момента, потому что этих моментов не бывает. Мы оба знали – мы хотим ребенка.

Мы не делали из этого драму. Мы жили, любили друг друга, были вместе. И вот они. Две заветные полоски.

Я беременна.

Сердце застучало быстрее, и в груди разлилось тепло, такое новое и странное. Это не просто новый этап в моей жизни – это начало чего-то большего, чего-то настоящего, чего-то нашего.

Я смотрела на своё отражение в зеркале: светло-пшеничные волосы чуть растрёпаны, а зелёные глаза горят надеждой и страхом. Я всегда думала, что расскажу Доминико в самый правильный момент, но теперь понимаю – правильного момента не будет, пока я сама не решусь.

Я готовлюсь сказать ему. Готовлюсь поделиться с ним самым сокровенным, тем, что связывает нас навсегда.

Он должен знать. Он должен понять, что это не просто новая глава – это новая жизнь, которая уже растёт внутри меня.

И я верю, что он будет рядом. Что он примет это с той же силой и любовью, с какой всегда защищал меня.

Скоро я скажу ему. И пусть это будет началом ещё одного нашего пути – вместе.

И когда я вышла в наш сад к Доминику. Он занимался строительством бани. Настоящей русской бани. Папа был бы счастлив, он обожал баню и березовые веники. Он всегда говорил о России с огромной любовью, он скучал. И был бы рад, что на другом континенте, на другом конце света, он мог почувствовать частичку родного дома.

Я подошла к мужу, он понял все по моему взгляду, ещё до того, как я успела сказать.

Я стояла перед Доминико, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Его глубокие голубые глаза смотрели на меня с такой теплотой и вниманием.

– Доминико, – начала я, голос чуть дрожал, – у меня есть для тебя важная новость. Я… я беременна.

В этот момент он замер, словно услышал самую дорогую музыку. Его глаза расширились, на лице расплылось огромное счастье. Он подошёл ко мне, взял за руки и прошептал:

– София… спасибо. Чем я тебя заслужил. За что? Иногда мне кажется, что это сон. И если это действительно он и я все еще в коме. Я не хочу просыпаться, если не будет тебя в моей жизни. Если не будет вас.

Он положил руку, на мой еще плоский живот. Я прижалась к мужу и стала ронять слезы. Он держал меня в своих крепких объятиях, в которых я могла укрыться от всего мира. Я знала, что эта крепость не падет. Он целовал меня в макушку и сильнее прижимал к себе.

– Я люблю тебя, – мы сказали одновременно эту фразу.

Нам не нужно было говорить о любви, она была в поступках, в наших глазах. Наша любовь продолжалась и дала свои плоды. Плод нашей любви, уже дал о себе знать, и мы очень сильно ждали нашего малыша