Читать книгу: «Элика Хаденс. Путь к смерти»

-

Ярко освещённая комната. Слишком ярко, но видимо так ощущается только из-за прожитой недели в карцерном полумраке. Глаза нещадно слезятся, но закрыть их руками невозможно. Руки за спиной в наручниках. Нахождение в этой комнате уже в течение пятнадцати минут не помогло привыкнуть к яркому свету. Глаза опухли, слезы текут не переставая. Сложно увидеть, кто заходит в дверь напротив. Мужчина? Женщина? Из-за слез сложно сосредоточиться на слухе, не могу понять по шагам кто это.

Ещё раз сморгнула слезы и шмыгнула носом, сопли из которого уже упали на темные несвежие брюки. Отвратительно, но не стыдно. Такие глупые вещи как стыд или страх давно уже перестали посещать голову и душу. Примерно с того дня как пришло осознание, что убийство будет наилучшим вариантом…

Глава 1

Следователь Рудис наблюдала за подозреваемой через окно в соседней комнате рядом с допросной. Она была обеспокоена реакцией девушки на свет, но приказ главного оспорить не могла, поэтому в течение уже почти четверти часа наблюдала, как подозреваемая смаргивала слезы и хлюпала носом.

И всё-таки странная реакция. За все время, что Рудис находилась здесь, она смогла рассмотреть в подробностях знаменитую Элику Хаденс. Её худые плечи, коротко стриженные волосы цвета дубовой коры, тонкие пальцы и запястья, нежная кожа которых была вся красной от натирающих браслетов наручников. Хаденс была невысокой, к тому же пребывание в карцере сделало девушку невероятно худенькой, отчего казалось, что она вот-вот сломается.

«Или через слизистые пути выйдет вся жидкость и она скончается от обезвоживания» – Рудис невесело усмехнулась. И все же эта странная реакция на свет беспокоила, поэтому она твердо решила, что после всего стоит направить к Элике Хаденс медсестру.

Размышления следователя прервало появление нового человека в яркой комнате допроса. Внутрь небольшого помещения с темно-серыми стенами и единственным столом по середине, за которым сидела Элика Хаденс, вошёл мужчина. Высокий, молодой, темные волосы уложены назад, в мочки ушей вдеты маленькие сверкающие клипсы. Тёмно-синий мундир сидит идеально на худощавом теле. В руках белая папка. Уверенной походкой он приближается и садится за стол напротив Хаденс. В его глазах читается холодная уверенность с не менее ледяным спокойствием.

***

Пока мной предпринимались попытки проморгаться, мужчина уже сидел за столом. Я же не произнесла и слова, все также смаргивая слёзы. Долго молчать он не стал.

– Приглушить свет, – низкий голос резанул по ушам, как сталь.

Скривившись от этого, ещё больше пригнула голову к коленям. Но, как только в голове перестал отдаваться колоколом брошенный приказ, поняла, что глаза потихоньку начали высыхать от слез, и из носа перестало течь. Это радовало. Достала голову из-под стола, уставившись в металлическую поверхность. Лишь когда удалось окончательно привыкнуть к освещению, подняла глаза на своего собеседника. Или оппонента, все зависит от него.

– Спасибо, – не сказала даже, а будто прокаркала. Слово вырвалось из горла, оцарапав его острыми шипами. Поморщилась. Вот что бывает, когда в течение недели спишь в сыром и холодном карцере. Отвратительно.

– Не за что, нам все же следовало как-то начать разговор, а в вашем состоянии это было мало осуществимо, – голос прозвучал намного тише чем в первый раз. Почти на грани шёпота, но для меня это было не проблемой. Мимикой попыталась показать свою благодарность. Оказалось, что у меня невероятный слух, а в последние дни он только улучшился. Сейчас я могу слышать то, как переговариваются в соседней комнате люди, звук шума приборов, шаги в коридоре за дверью. Пугающие звуки жизни, от которой я так отвыкла.

– Итак, Элика Хаденс, двадцать три года, помолвлена, детей не имеете, из близких родственников – лорд Наэль Хаденс. Всё так? – спокойный голос следователя прервал мои размышления.

Пришлось прочистить горло и с трудом ответить:

– Да.

– Что ж, позвольте представиться – младший следователь уголовного розыска, лейтенант Амио Дайем.

В таком возрасте и всего лишь младший лейтенант? На вид ему можно дать лет тридцать, может чуть больше, да и этот хищный взгляд никак не вязался с образом юноши, только вышедшим из Академии. Еще и это имя – Амио. Странное имя, необычное. Но где-то я уже слышала его.

Порывшись в памяти, вспомнила, как в детстве читала книгу про отважного принца восточных островов. Мило.

– Допустим… – я замолчала, с трудом сглатывая вязкую слюну. Общаться было сложно, горло болело и першило, что дико раздражало.

Холодные лицо следователя проявило немного эмоций: он нахмурил брови и о чем-то задумался. Но уже через секунду заговорил:

– Вам перецепят наручники. Приведите себя в порядок.

Как же я была благодарна за это: руки затекли, и разводы от слез и соплей на лице изрядно поднадоели. Хм, а этот мужчина мне нравится все больше. Следователь вышел и через минуту уже вернулся, неся в руках две пачки салфеток.

Буквально через пять секунд за ним вошёл стражник, который вел меня сюда, явно из новеньких. Он был одним из тех людей, которые любили издеваться над такими отбросами, как я. Тех людей, которые верили лишь в одно: все, кто попадает в карцер, – не люди, а значит обращаться с ними можно как душе угодно. И он был не одинок в своей вере.

Когда стражник приблизился, я улыбнулась. Паренек вздрогнул, сердце забилось чаще. Смешной, его страх я услышала ещё перед камерой карцера. Да, меня он не боялся, пока была за решеткой, но вблизи его сердце разрывала паника. Это доставляло какое-то извращенное удовольствие.

– Мы долго вас будем ждать?

Раздраженный голос младшего лейтенанта привел бедолагу в чувство. При офицерах он не будет распускать руки и то хорошо. Может возникнуть вопрос: почему же он опускался до рукоприкладства раньше? Да потому что страх порождает насилие, эту истину я усвоила с детства.

Мой взгляд следовал за этим мальчишкой. Его пульс участился. Он знал, если снимет с меня наручники – умрёт. Он верил в это. И это его заблуждение радовало мою душу. Я улыбнулась ему.

Руки стражника дрожали, когда он проворачивал ключ в скважине. Он отсчитывал секунды. Он боялся.

Скрип. Поворот ключа. Свобода.

Парень дернулся и отлетел в стену. А я засмеялась. Это было так смешно. Этот ужас, который он внушил себе сам, он был так забавен.

Следователь дернулся от моего смеха. Недовольно посмотрел на стражника. Тот замер у стены и смотрел на меня во все глаза. Он не верил, что жив. Не верил, что жестокая убийца, которую держали в карцере для самых серьезных преступников, не воспользовалась свободой и не попыталась убить его, или хотя бы сбежать.

Дело было в том, что бежать я не хотела. Да и невозможно это было. Я желала прекратить этот театр и встретить свое наказание. Оно было желанным, оно было сладким.

Оно было смертью.

Эти мысли прекратили мой смех. Я покорно протянула руки мальчишке. Он с гримасой отвращения, уже не так боясь, нацепил на меня наручники. Взяла салфетку и вытерла лицо, хорошенько просморкалась. От этого звука следователь даже не поморщился. Как жаль, а я так хотела увидеть его эмоции. Было интересно, как отвращение изуродует это идеальное лицо. Не получилось. Он не показал ни одной эмоции, в отличие от паренька, который начал икать.

Когда я немного привела себя в порядок, на столе лежала куча использованных салфеток. В глубокое отчаяние стражника привел приказ следователя убрать за мной. Мальчишку чуть не вырвало. Меня же изрядно повеселило его лицо, полное отвращения, и судорожные движения.

Все это время младший лейтенант Дайем сидел неподвижно, смотря на меня. Интересно, он хоть моргает?

– Итак, если вы не против мы начнём.

***

Следователь Рудис была в шоке. Она впервые видела столько эмоций на лице Элики Хаденс. С первого дня, когда Рудис только вышла из отпуска, ей поручили заниматься делом Хаденс. Изучение дела, осмотр места преступления, визит в морг и наконец допрос преступника.

Рудис ожидала увидеть по меньшей мере двухметровую женщину со стальными мышцами, ну или потомка оборотней, да хоть магичку, но не её. Рудис не могла представить, что вот эта девушка убила мага, который входил в десятку сильнейших в своей стране. Это было невозможно, потому что такие, как он, всегда держали защиту. Это были уже рефлексы.

Но тело убитого дипломата, посла из Эургана – Эвиша Эсахоре, было найдено в его собственной гостиной.

Вообще, как было написано в протоколах, когда стражи прибыли на место преступления, они были в замешательстве. Богатый особняк, который был в пользовании лорда Эсахоре, пустовал. Свет не горел нигде, слуги отсутствовали. После сканирования пространства, стража смогла определить лишь двух людей на верхнем этаже.

Когда стражники ворвались в гостиную, они увидели комнату, залитую светом закатного солнца. Напротив панорамного окна стояли маленький столик и два кресла, в одном из них находился красивый мужчина, с примечательной внешностью эурганцев: густые брови, квадратный подбородок и смуглая кожа, оттенок которой можно было получить только находясь под палящим солнцем пустынь. Вокруг кресла растеклась лужа красной жидкости – то была кровь Эвиша Эсахоре.

В другом кресле находилась его невеста, прекрасная и жуткая одновременно в этом солнце и с пустым взглядом, обращённом на своего жениха.

Она не сопротивлялась. Рядом с её креслом валялся РМК-9, старинный пистолет, коллекционный – его недавно приобрёл на аукционе лорд. Из него же был единственный и смертельный выстрел в его грудь.

Элику Хаденс допрашивали долго и безрезультатно. Всё чего они смогли добиться от неё, так это полное признание своей вины. Но никто не знал, как она провернула убийство и зачем.

Элика Хаденс проходила медицинское освидетельствование, показавшее полное адекватное состояние. Физическое. Абсолютное равнодушие ко всему списали на стресс и шок. Когда Рудис первый раз шла на допрос к Хаденс, она решила всеми способами выбить из неё правду. Пытки, запугивания, магия – Рудис могла использовать всё это. Начальство дало полный карт-бланш и пообещало прикрыть в случае чего, важно было узнать всю картину событий.

Когда Рудис входила в допросную она не изменила своего решения. Когда она садилась за стол, напротив прикованной к нему же наручниками Хаденс, она была уверена в себе. Но когда Рудис посмотрела в глаза Элики – абсолютно пустые, без единого проблеска эмоций глаза, что-то дрогнуло в ней.

Они были ужасающе красивы: темно-серые ближе к зрачку и серебряно-белые к радужке с черным ободком по краю, в обрамлении густых ресниц. Глаза, в которых можно было увидеть себя.

И Рудис потеряла весь свой запал. Её беседа с Хаденс длилась не более десяти минут. Хаденс отвели в карцер, а следователь все также сидела в допросной. Мысли метались из стороны в сторону. Она не понимала мотива, но точно знала, что он есть. В Рудис оживало то, что приводило многих талантливых молодых людей в Академию Справедливости и Защиты – желание узнать то, что так тщательно скрыто человеком. Когда-то именно это желание узнать сокрытое и привело Рудис в АСиЗ.

Следователь отвлеклась от воспоминаний. В это время за стеклом в допросной комнате разговаривали двое самых непонятных людей, которых когда-либо видела следователь за свою жизнь.

***

Этот мужчина был таким же следователем, какие были до него. Стандартные вопросы, будто ранее в протоколе не было записано ни единой буквы. Мои стандартные ответы, которые уже набили оскомину. Меня допрашивали многие. В первые дни с применением насилия, но после того, как дело поручили Рудис, насилие не позволял себе никто в её присутствии. Я рассказывала не многое. То, что помнила – дословно. То, что чувствовала – тоже. Но причины они от меня так и не добились. Наверное, потому что я и сама не знала её. Или не могла выделить достаточно чёткую.

– Когда вы решились на убийство Эвиша Эсахоре?

– Не помню.

– Лорд Эсахоре позволял себе насилие в отношение вас?

– Нет.

– А в отношение слуг?

– Нет.

– В какой момент прибыли стражи?

– Закат.

Следователь Дайем прикрыл глаза. Видимо хотел, чтобы я назвала какую-то другую информацию. Но я не знала.

– Сколько часов прошло от вашего последнего приёма пищи?

Я подняла на него глаза. Он не должен был узнать. Не должен. Если старик проболтался, то какую цену ему за это предложили? Или он сказал это случайно? Нет, этот не мог. Тогда у него не было другого выбора.

Но несмотря на моё внутренне смятение, я ответила правду:

– Пять часов.

Взгляд следователя изменился. Внешне ничего не произошло, но взгляд стал таким как у ищейки, которая взяла след. Я видела таких. Когда я жила в трущобах, когда все было хорошо. Тогда, в нашем районе искали сбежавшего преступника. Так вот одна такая тварь пробегала мимо нашей квартиры. Было жутко. Тогда, но не сейчас.

– Значит, это было примерно в шесть вечера.

– Да, кухарка как раз должна была прийти, чтобы начать готовить ужин.

Я села на стуле, подтянув колени к груди и заключив их в кольцо рук. Склонила голову и посмотрела в ожидании на следователя. Он внимательно следил за мной.

– Мы знаем, что у лорда Эсахоре есть сын. Хороший и добрый мальчик. На данный момент абсолютный наследник всего состояния Эвиша Эсахоре…

– Как поживает Салли?

Следователь замер. А я прислушалась. За непрозрачным стеклом стояли по меньшей мере пять человек. Они пристально следили за нами, я кожей чувствовала это.

На допросе они говорили о Салли. Но говорили только в одном направлении, не давая никакой информации, не задавая сторонних вопросов. Я отвечала. Отвечала так, как они ставили вопрос. Скучно, коротко, односложно.

Я никогда не задавала вопросы сама. Апатия всегда отнимала силы, было тяжело дойти до карцера, не то, что задавать свои вопросы.

Но это раньше. А сейчас следователь собрался с мыслями и наконец ответил.

– Саливан Эсахоре проходит обучение наследника. В следующем году он будет объявлен лордом Эсахоре.

– Кто назначен на роль опекуна?

– Господин Элиген Дер-а.

Элиген был дедушкой Салли, поэтому я была спокойна. Мать Салли была единственной дочерью старого воина, который поднял свой статус с раба до свободного. После смерти жены и дочери у сэра Элигана остался только внук, поэтому его он сбережёт. Теперь всё в его руках.

– О чем вы задумались, Элика?

Я настороженно посмотрела на следователя, его лицо все так же хранило маску холодного равнодушия. Ни один из следователей не был так спокоен, как он… и меня это задело. Эмоции забурлили внутри: руки сжались в кулаки, я неприязненно посмотрела на мужчину напротив. Гнев и обида поднялись комом к горлу, но я сдержалась, понимая в чём дело. Апатия. Она приходила всегда после любого всплеска эмоций, несла перед собой их, чтобы после заполонить всю мою душу, выжечь всё огнем равнодушия и скуки.

Я зевнула. Села нормально, руками подперев подбородок, посмотрела на следователя, не выражая никаких эмоций, так, как смотрела до этого на других. Дайем задавал стандартные вопросы, я отвечала. Было скучно, но спать не хотелось, в голове словно плавал туман, который скрадывал мысли и чувства. И чтобы хоть как-то спастись от этого состояния, рассматривала следователя.

Первое, на что я обратила внимание, был его нос. Замечательный нос в общем-то: прямой, ровный и немного длинный, но с тонкими линиями. Наверное, мне бы понравился его нос, но апатия не давала разобраться в чувствах. Четкие контуры губ, не крупные, но и не тонкие, с маленьким шрамом у правого уголка. Видимо, была ровная резаная рана, но не от бритвы, точно. Подумалось, что шрам остался от ранения осколком. Гладко выбритый подбородок, черные брови вразлет, какие-то хищные, как мне показалось. И глаза. Чуть зауженные и вытянутые к вискам, они выдавали в нем кровь людей с Янтарного острова, но вот цвет радужки… Мне вдруг вспомнился тот момент, когда летний воздух пропитан озоном, а голубое небо становится свинцово-синим на горизонте. Невероятное предчувствие буйства стихии. Я любила эти моменты, всегда пыталась насладиться ими подольше, они доставляли мне какое-то невообразимое чувство.

– Я вам нравлюсь?

Что?

– Вы столь пристально смотрите на меня, что у меня возникли некоторые вопросы. – От такого даже апатия отступила.

А Амио Дайем спросил:

– Почему вы так смотрели на меня? Хотя нет, не так. Чем вам так приглянулись мои глаза?

О-о-оу, а следователь все же умеет задавать вопросы. Неожиданно стало любопытно, как он отреагирует, если я скажу ему правду:

– Ваши глаза потрясающего цвета. Они напомнили мне цвет неба перед грозой. В детстве я любила это время, оно дарило мне ощущение силы.

– Силы? Какого рода?

Вкрадчивый вопрос. А я не знала, как ответить. Но попыталась:

– Знаете, раньше я думала, если попаду под разрушительную стихию, если она обрушится на меня со всей силы, то буду готова к этому. Приму смерть с достоинством, без страха. – Пора заканчивать этот очередной допрос. Апатия накатывала, медленно и неотвратимо, но я нашла в себе силы договорить:

– Поэтому и сейчас я готова принять наказание за убийство своего жениха, лорд Дайем.

На этом апатия накатила с наибольшей силой. Я не могла сосредоточиться на вопросах Дайема. Не понимала, что он говорит, только бессмысленно смотрела в стол. Подняла глаза только когда он дотронулся до моего подбородка, повернув мою голову к себе.

***

– Леди Рудис, я забираю Элику Хаденс.

Следователь Рудис хотела было возмутиться, но не успела. Амио Дайем потянулся к ушам и снял клипсы. Морок рассеялся с лёгким шипением и в комнате сидел уже не тот молодой человек, который вёл допрос заключенной Хаденс.

Все присутствующие в комнате за зеркалом одновременно встали и склонили головы в знак уважения, а сомнения в голове Рудис рассеялись окончательно и всё встало на свои места.

В допросной комнате стоял личный помощник и советник императора Амио Аенэр. Против столь высокопоставленного человека в присутствии коллег у Рудис не было и шанса, все что ей оставалось, так это, по возможности, увести его подальше.

***

Лорд Аенэр поднялся со своего места и подошел к девушке напротив. Она сидела совсем равнодушная к всему происходящему. Её голова лежала на сложенных руках, глаза смотрели в одну точку. Он знал это состояние, а также знал, чем оно вызвано.

Лорд Аенэр приподнял подбородок девушки. На худом изможденном лице глаза девушки были подобны двум бездонным омутам без проблеска жизни. Глаза странные: ближе к зрачку темно-серые, почти черные, а радужка цвета ртути. Невероятные, красивые, жуткие. И эти глаза совершенно точно принадлежали магу.

Дверь в допросную открылась резко, заставив Аенэра оторваться от глаз девушки. В дверях стояла Ламия Рудис. Её глаза мягко светились расплавленным золотом, выдавая в ней кровь восточных оборотней. Собранные в высокий хвост пшеничного цвета волосы делали и без того высокую Рудис еще выше, а густые темные брови придавали взгляду суровость. Она явно была недовольна маленьким обманом Аенэра.

– Лорд Аенэр, со всем почтением к вам, но согласно закону Империи…

Он не обратил внимания на её слова. Молча взял несопротивляющуюся Элику на руки и повернулся к выходу. Следователь стояла в проходе скрестив руки на груди. Хотя это и раздражало, но он мысленно сам себе напомнил, что читать его мысли она не может. Тяжело вздохнув, произнёс:

– Не здесь, обсудим всё в вашем кабинете.

Её глаза выдавали настороженность, но она все же отошла, рукой показав направление. За это время Элика Хаденс не проронила ни слова, апатия захлестнула её сильней, и девушка уснула, удобно уложив голову на мужской груди.

***

Кабинет старшего следователя столичного отделения Управления КРИА леди Ламии Рудис, несмотря на её высокий статус, не выделялся особой роскошью по сравнению с другими кабинетами старших следователей в управлении. Единственной вещью, говорившей о материальном благополучии старшего следователя, был кожаный диван, невероятно удобный даже на вид. В данный момент на нём спала Элика Хаденс, которую лорд Аенэр положил туда сразу, как они вошли.

И вот уже пять минут Ламия Рудис молча обдумывала всю информацию, которую вывалил на нее личный помощник императора, но даже спустя время полная картина событий не складывалась у нее в голове.

Резко тряхнув головой, от чего ее волосы хлестнули по обивке кресла, она махом выпила крепкий кофе, который она заваривала прямо здесь в кабинете.

– Итак, сейчас я повторю то, что вы мне сказали, а вы говорите, правильно я поняла или нет.

Лорд Аенэр пожал плечами, отхлебнув из своей чашки. Честно говоря, он был немного удивлён тем, что Рудис махом опрокинула не маленькую чашку горячего и невероятно крепкого кофе. Хотя, зная ту информацию о следователях КРИА и их невероятную любовь к данному напитку, мог и не удивляться.

– Итак, как вы недавно и сказали, Элика Хаденс – маг.

– Не совсем маг, она только ступила на путь становления магом. Пока что не совсем ясно станет ли она им.

Рудис нахмурила брови, ей было непонятно много моментов, и она была намерена все их прояснить.

– Что будет с Хаденс, если она не станет магом?

– Умрёт. Процесс уже запущен и ничего уже не будет как прежде.

Жестокий ответ, но логичный. Рудис не была знатоком в тонких материях, но кое-что знала точно: некоторые изменения ауры заканчивались либо летальным исходом, либо душевными повреждениями, после которых индивид долго не проживал.

– Когда её заключили под стражу, она проходила проверку на магическое воздействие, все тесты показали, что Элика Хаденс является обычным человеком без магии. Как это вы это объясните?

Аенэр глянул на спящую Хаденс. Со стороны можно было решить, что девушка мертва или без сознания: грудь еле вздымалась, а глубокие мешки под глазами не придавали здорового вида лицу.

– Я не могу говорить со сто процентной уверенностью, но, думаю, к тому моменту она ещё была человеком. Есть одна теория, подтвердить которую смогу лишь после становления Хаденс магом. – Его пальцы задумчиво перестукивали по столешнице. Рудис внимательно слушала, жадно ловя каждое слово.

– Вы знаете о теории магистра Эссан?

Рудис нахмурила брови, пытаясь что-то вспомнить из лекций по теории магии, но это было слишком давно, да и занятия вел скучный старый преподаватель. На его лекциях было особенно удобно спать: нудный голос заставлял засыпать даже невероятно увлечённых предметом людей, что уж говорить о студентах отдела криминалистики.

– Такие знания не преподавались в вашей Академии. Это недавнее исследование Фотель Эссан.

– Той самой незаконнорожденной Эссан из рода Даллит? – Аенэр внутренне сморщился: ему было неприятно, что Фотель называют незаконнорожденной, будто она была неполноценной. Он хорошо знал леди Эссан, а также был уверен в её исключительности: она превосходила умом и силой всех отпрысков лорда Даллит, чем тот был крайне недоволен.

– Да, той самой. Суть её теории в том, что магия исключительных существ может иметь собственный разум.

– Что? – Рудис нахмурилась, для нее это все звучало очень странно и никак не укладывалось в голове.

– Я не буду вам пересказывать весь принцип, вы можете и сами прочитать его, обратившись в Институт, но суть такова…

Новая информация заставила Рудис завороженно слушать каждое слово. Суть теории Эссан была в том, что души исключительных существ настолько сливались со своей магической энергией, что, после их смерти, большой запас нерастраченной энергии приобретал свой разум. А так как полноценно существовать без носителя он не мог, то активно искал нового. Но не все существа подходили, чтобы быть Владельцами этой энергии, а если и подходили, то собственная внутренняя энергия сопротивлялась инородной. Поэтому такие существа, которые не смогли стать Владельцами, чаще всего умирали из-за активных изменений внутренней энергии и ауры.

– Сейчас Хаденс находится на стадии принятия, думаю уже совсем скоро её перестанет мучать апатия и она сможет ответить на ваши вопросы.

Рудис не стала ничего отвечать. Она обдумывала всё что только что узнала, и, по крайней мере, она могла наконец объяснить такое странное поведение Хаденс. Читая протоколы, видела записи ведения допросов, знала, как с Эликой обращались до её прихода. Но не смотря на всё, эта маленькая девушка никак не реагировала на попытки следователей вывести её на эмоции, не защищалась, когда её били или грубо хватали за волосы, не плакала, не злилась, словом, абсолютно ни-че-го. Первое достаточно выраженное проявление её эмоций Рудис увидела лишь полчаса назад.

Следователь посмотрела на мужчину и задала вопрос:

– Что с ней будет дальше?

– Я заберу её. Решение насчет будущего Элики Хаденс будет принимать Его Величество.

– Ясно, – но ничего ясно Рудис не было. Несмотря на все обстоятельства, она не хотела передавать Хаденс в руки личного помощника Императора. Она знала, что в карцере столичного Управления Хаденс будет в безопасности, а в дворцовых камерах хоть и удобно, но абсолютно небезопасно. Возможно, Хаденс не сможет дожить до суда.

– Мне пора. Его Величество ждёт.

Лорд Аенэр поднялся со своего места, подошёл к дивану, где умиротворенно спала Хаденс, взял её на руки и отправился к выходу. На пороге он обернулся:

– Леди Рудис, хочу, чтобы вы знали: она будет под моей защитой, – и не дожидаясь ответа старшего следователя, лорд потянулся к ручке двери. Лёгкое голубое свечение окутало дверной проём – сработала магия перехода.

Дверь закрылась, и Рудис ощутила, что в здании этих двоих уже нет. Но слова Аенэра её успокоили. Теперь можно было не так уж переживать за жизнь Хаденс: её охранял человек из свиты Императора, а слабым существам Его Величество не доверял свою жизнь.

***

Проснулась я от громких мужских голосов, которые что-то возбуждённо и зло обсуждали. Их голоса, говорящие на непонятном мне языке, раздражали. Точнее один голос. Второй мужчина реагировал на крики своего собеседника спокойно. И этот спокойный голос показался мне знакомым.

Шумный мужчина опять разразился длинной тирадой, которая резанула по ушам. Решение быть благоразумной и дождаться пока они уйдут было категорично отменено.

Я резко села на кровати. Голову повело, но упасть мне не дали –сильная рука схватила за плечи, удерживая на месте.

– Осторожнее. Ты проспала, не двигаясь, несколько часов, резко подниматься не лучшее действие в таком случае.

Знакомый голос. Посмотрев на его обладателя, вспомнила и кому он принадлежит. В памяти всплыл допрос и то, как накатила апатия, но упорно не мог вспомниться момент, когда я заснула. Последнее что я помнила так это глаза цвета грозового неба. И они же сейчас смотрели на меня выражая немое беспокойство.

Я осмотрелась, важнее было понять – где я. Это точно была спальня. В приятном для моих глаз полумраке были чётко видны очертания кровати. Напротив, были два больших окна, завешенных портьерами, по краям которых пробивался солнечный свет. Слева от кровати было зеркало с туалетным столиком, справа чайный столик и диванчики, на одном из них сидел мужчина, на другом были маленькие подушки, а на столе стояли чашки. Я перевела взгляд на картину позади мужчины, которая изображала натюрморт, красивый такой, с кувшином и яблоками.

– Нет, ты видел это? Она же игнорирует меня! Аенэр, у неё с головой проблемы или лорд Хаденс вообще не давал никакого образования своей племяннице? Нет, это просто выходит за все рамки, как они собирались отправлять в чужую страну девчонку, которая даже этикету не обучена? Она бы опозорила всю империю!

Я посмотрела на того, кто вёл мой допрос. Он сидел рядом с кроватью и не слушал причитания мужчины. Получается, он не Амио Дайем. Аенэр… Я знала об этой фамилии. Немного, но достаточно, чтобы понять его уровень приближенности к власти, и ничего хорошего из этого знания для меня не было.

– С пробуждением, Элика Хаденс, – он усмехнулся. – Похоже вам знакомо имя моего рода?

Видимо какая-то реакция все же отразилась на моем лице. Пытаясь сохранять спокойный вид, ответила:

– Мне не столь много лет, чтобы страдать от склероза или деменции, лорд… Аенэр.

– Охотно верю в это, леди, – он улыбнулся и отодвинулся. Оказывается всё это время именно лорд поддерживал мое тело.

– Где мы?

– Во дворце.

Я повернула голову к Его Величеству, который, устав ждать от нас хоть какой-то реакции на его возмущения и плевав на приличия, уселся в изножии кровати, напротив меня. Скрещенные на груди руки и нахмуренные брови не придавали его виду доброжелательность.

Я вопросительно взглянула на лорда Аенэра. Мужчина устало потёр переносицу и осуждающе посмотрел на Императора.

– Что? Может ты мне еще и сидеть запретишь там, где я хочу? В МОЕМ дворце, – ядовитым голосом произнес Его Величество.

– Мы находимся в главном дворце? – хоть мой вопрос и адресовался лорду Аенэру, но его перебил император.

– Удивлена? Конечно, не карцерная камера, но располагайтесь, добро пожаловать, – голос прямо сочился ядом.

Это оказалось интересным. Кажется, страх покинул меня совсем, иначе я не могу объяснить, почему, склонив голову, спросила:

– Вы боитесь меня?

Глаза императора медленно сузились. Раскосые и зеленые – они засветились внутренним мертвым светом. Так же, как и я, он склонил голову, от чего длинная пепельная прядь упала на загорелое властное лицо. Сильные руки, с закатанными рукавами белой рубашки, скрестились на груди. Низким вибрирующим голосом он заговорил:

– Боюсь ли я тебя? Убийцу сильнейшего мага Эургана? Того самого, которого отказались убивать даже песчаные адальк. Ты всерьёз задаешь мне этот вопрос? – последние слова сорвались раздраженным шипением. А мне стало интересно, откуда известна императору эта информация.

Лорд Аенэр предостерегающе произнес: –Авертар, не стоит срывать свою злость на ней…

Но не договорил, ведь император вдруг поменялся в лице: злость исчезла, сменившись недоумением и он взглянул на меня по-другому. Подавшись ко мне, несколько секунд пристально рассматривал меня. Я ощутила, как напрягся лорд Аенэр, готовый отреагировать на любое действие своего повелителя. Защитить меня. На краю сознания оставила эту мысль, сейчас меня занимал лишь император.

Его глаза напрягали. Зеленые, с янтарными жилками к зрачку, они заставляли почувствовать себя в западне, ощутить свою ничтожность и полную уязвимость. Глаза зверя. В прошлой жизни, до встречи лорда Эсахоре, до его убийства, я бы тряслась от страха под тяжелым взором нашего императора, но не сейчас.

С усмешкой Его Величество Авертар Афель Кайрат наконец медленно и задумчиво произнес:

– Нет. Ты не вызываешь страх, даже малейший. На удивление.

– Помнится, кто-то совсем недавно говорил, что это безрассудно притаскивать в главный дворец величайшую убийцу столетия. – На ехидные слова лорда Аенэра он не повелся.

– Я и не отказываюсь от своих слов, это действительно безрассудно. Но ты мне вот что скажи: что ты собрался с ней делать?

Мне тоже было интересно. Вместе с государем все свое внимание я уделила Аенэру. Последний под нашими взглядами поморщился, ведь, скорей всего, этот вопрос должен был обсуждаться не при мне.

– Как ловко вы перевели тему, Ваше Величество.

– Милый мой, я даже не старался, – император усмехнулся.

Лорд Аенэр вздохнул. Мы ждали. Бросив взгляд на нас он усмехнулся, но улыбка быстро сошла с его лица. Он начал говорить, смотря только на своего правителя. – Есть вероятность, что Эсахоре обладал Разумной магией.

Мы с императором недоуменно переглянулись. Я ничего не слышала о разумной магии, император похоже тоже. Аенэр тяжело вздохнул.

– Ладно, давайте кратко. Разумная магия – это другой уровень высшей магии, чем-то схожа с родовой магией, но в отличие от нее не имеет привязки к группе индивидов с некой объединяющей ДНК. Так же наделена либо зачатками разума, либо собственным сознанием. В некоторых случаях может быть слепком души своего первого носителя, но это не подтвержденная информация, исследования в этой области продолжаются.

Вроде обычные слова, но смысл как-то ускользал от меня. Но императору все было понятно.

– Аен, один вопрос: исследованием руководит магистр Эссан?

– Да, – и они замолчали. У обоих было такое странное философское выражение лица, что мне стало интересно, что там за магистр Эссан такой.

Первым тишину прервал император:

– Эурганцы выехали. Самое быстрое —приедут через неделю.

Эурганцы? Зачем? Ради того, чтобы посмотреть на мою казнь хватило бы людей из посольства.

– Могу я узнать, кто входит в состав делегации от Эургана? – Оба лорда резко повернули головы в мою сторону каким-то единым звериным жестом. Я напряглась, а эти двое смотрели на меня как на диковинку, будто только вспомнили о моем присутствии.

– Так что? Кто все-таки входит в состав делегации?

Мужчины переглянулись.

– Ее готовили в жены для посла Эургана… – Лорд Аенэр посмотрел на меня, казалось бы, новым взглядом.

Предвосхищая его вопрос, я ответила:

– Чтобы стать невестой аристократа Эургана, я прошла обучение, так что – да, я знаю всё о традициях, истории и политике Эургана. И этикету я так же обучена.

Последнее я проговорила, глядя в глаза императора. Тот насмешливо фыркнул, а потом все же соизволил ответить на мой вопрос:

– Официально в делегацию входит первый советник правителя Эургана и его сопровождающие в лице высших лордов: магистр Реддан, претендующий на пост следующего главы посольства в нашей империи, и заместитель главного архимага Эургана, Нэдан Этро, – произнес император, наклонив голову, отчего серебряные пряди скрыли часть его лица.

А я меланхолично думала о своей скорой кончине. Первый советник Эургана – Эстар Эсахоре, отец Эвиша Эсахоре. Думаю, я не доживу до казни, этот старик лично убьет меня. Если бы на месте Эвиша был младший сын или одна из многочисленных дочерей, то он даже не покинул бы пределы Эургана, но Эвиш… Эвиш был его гордостью, его самым любимым ребенком, единственным, кого он признал своим наследником.

– Я умру до казни, – произнеся это вслух я будто отпустила что-то, какую-то надежду. Пустота наполнила мою голову, я опустилась на подушки, повернулась к лордам спиной и собралась спать.

Вообще, сон – это прекрасно, именно он спасал меня от этой всепоглощающей пустоты в моей душе. Но спасти от любопытства нашего императора и его вассала не смог.

– В смысле? С чего ты взяла?

Я не ответила.

– Хаденс! Почему ты думаешь, что умрёшь до казни? Аен, что с ней? – Я не видела выражение лица лорда Аенэра, но будто почувствовала его взгляд на себе. Из-за него зудело где-то внутри и невозможно было уснуть.

Я села обратно. Посмотрела на лорда Аенэра, который не сводил с меня задумчивого взгляда. Все-таки он опасен. И я бы была осторожнее, покорнее, но сейчас то, что изменяло меня, стёрло рамки условностей, каких-то внутренних ограничений, поэтому я уже не понимала, чего мне надо остерегаться. Не понимала и не хотела понимать.

Вздохнула глубоко, разгладила черный шелк одеяла на коленях и начала рассказ того, что они, вероятно, и так знали:

– Меня готовили к союзу с Эвишем Эсахоре. Последние шесть лет жизни моей целью было стать идеальной женой для этого человека. Я изучила всё: от его предпочтений в еде, до политики и истории Эургана. Но чтобы стать идеальной, мне нужно было одобрение главы рода. – Я замолчала, вспоминая. – Это был экзамен…Самый важный экзамен в моей жизни, который я прошла. Вот только после встречи с главой рода я поняла слишком многое. После весьма непростой беседы с ним, был ужин со всеми членами рода, согласно традициям Эургана.

Я подняла голову на мужчин, которые сосредоточенно слушали меня, они не могли представить сколько всего скрывается за обычными словами.

– Интересный факт: вы знаете, что никто не должен перебивать главу рода, говорить громче чем он? Начинать есть можно только после его дозволения, да даже смотреть в глаза ему запрещается. В общем полная власть в руках главы рода, я бы даже сказала абсолютная.

По хмурым лицам лордов было понятно, что о столь архаичных традициях рода Эсахоре они и понятия не имели, но мужчины не перебивали и я продолжила:

– Это был обычный семейный ужин, где все подчинено строгим правилам, а за любое нарушение следовало суровое наказание. Я помню, как жена второго сына облила на себя горячий чай, но даже не вскрикнула. Ее вывели из трапезной с помощью слуг. Никто даже не обратил внимания. Младший сын третей наложницы, которому едва исполнилось десять лет, имел неосторожность посмотреть на первую жену лорда Эсахоре, как результат – ему запретили появляться на таких мероприятиях. И он больше никогда их не посетит. Такой запрет равнозначен отказу во всех мероприятиях с участием главы рода и лишению всякой поддержки с его стороны…

Я замолчала, вспоминая те события. Как наяву встал тот страшный ожог от кипятка и черные глаза полные боли и страха, но при этом та женщина не издала ни звука. Я не забуду глаза мальчика, который не понимал, что одним лишь взглядом он решил свою судьбу. Не забуду глаза его матери и ее дрожащие руки. Она знала, что вскоре ребенка заберут и отдадут на воспитание старшей жене, а ее саму ждет участь хуже рабыни.

Заставила себя вернуться к рассказу, но мысленно я была все в той же невероятно красивой трапезной, в которой рушились судьбы людей.

– С Эвишем же все было по-другому. Он мог опаздывать, говорить, что ему угодно, общаться с отцом на равных. Для других это стало бы приговором, но Эстар Эсахоре неизменно поддерживал Эвиша во всем, потакал ему. Несмотря на то, что у него есть ещё пять сыновей и восемь дочерей, и Эвиш не являлся старшим, он всегда выделялся своим отцом. Он был единственным признанным наследником. Именно поэтому я умру вскоре, как вы вернёте меня в карцер, лорд Аенэр, потому что старик Эсахоре не успокоится, пока лично не прикончит меня.

Я закончила говорить, твердо глядя в глаза Аенэра. Его зрачок сузился, превратившись в маленькую черную точку и оставив больше места этой темно-серой синеве. Я не понимала, что он думает, не хотела понимать. Все что я хотела, так это закончить со всем и уже уснуть.

Лорд Аенэр смотрел четко в мои глаза. Когда он заговорил, его голос прошелся по моей коже, забрался под нее, пустив мурашки по рукам и заставив сердце на миг замереть. Его слова прозвучали для меня громом, Вторым откровением, они дали мне что-то, что я бы никогда не взяла. Надежду.

– Я не дам Эсахоре убить вас раньше, чем будет назначена дата казни. Вы находитесь под моей защитой с того момента, когда я вошёл в комнату допроса. Можете спать, вас никто не потревожит, даю слово мага.

Слабо сверкнула молния в его глазах, подтверждая данное слово. Я улыбнулась ему. Секундой позже тяжесть навалилась на мои плечи, заполнила все тело. С головой накрывшись одеялом, я уснула почти мгновенно, но все же услышала слова императора:

– Я задержу их. У тебя будет примерно месяц, чтобы что-то придумать…

Последней мыслью было то, что, кажется, моя смертная казнь откладывается.

***

Мне снилось море. Вдалеке собиралась буря. Серое небо расчеркивали своими белыми телами птицы, неспокойные волны бились о прибрежные скалы. Босыми ногами я ощущала тепло гладкого камня, на котором стояла. Теплый ветер трепал белую рубаху.

Я смотрела вдаль, туда, где сверкали сине-белые росчерки молний. На душе было спокойно впервые за последнее время.

Позади послышались шаги. Несмотря на шум волн и крики чаек, я услышала стук когтей по камню. Попыталась обернутся, но получилось лишь дёрнуться: тело не слушалось меня, будто скованное чужой волей. Волна страха поднялась в душе и тут же осела, когда Зверь ткнулся своим влажным носом в мою ладонь.

Мгновение и меня словно прошила молния, электротоком пройдясь от макушки до пят. Вместе с этим пришло расслабление, тело потеряло волю и стало опускаться на голые камни.

Вдалеке прогремел гром, а в моей голове раздался шепот Зверя. Он говорил что-то на непонятном и древнем языке, спокойный и ровный голос звучал в моих мыслях, заставляя сознание уплывать, как эти волны.

***

Затекшая правая рука заставила перевернуться на спину, но подушка была непривычно высокой для моей головы. Пару минут попыток заснуть и найти удобное положение дали мне понять, что я выспалась. Это осознание подняло мне настроение, так что я улыбнулась, не открывая глаз. Потянулась и перевернулась на другой бок, обняв первую подвернувшуюся подушку. Мягкий шелк приятно холодил кожу, а запах чистого белья был так приятен, что будь я кошкой, то уже давно бы мурлыкала от удовольствия.

После тюремных простыней, пропавших затхлостью и сыростью, для меня было настоящим наслаждением просто пребывать в этой кровати, не говоря уж о том, чтобы спать в ней. Я словно опять вернулась во времена, когда я жила в доме графа. Воспоминания вызвали грустную улыбку на губах.

Открыв глаза, я увидела небесно-голубой цвет подушки, которую я обнимала. Тонкая белая вышивка делала ее очень милой. Спальня была оформлена в голубых и белых тонах: белоснежный потолок с лепниной, хрустальная люстра, голубые стены с невероятно красивым рисунком белых (опять же) цветов, плотные шторы глубокого голубого (снова) цвета закрывали окна, за которыми солнечный свет безуспешно пытался пробиться в комнату.

У окон была устроена рабочая часть, совмещенная с подоконником, на котором стояли тонкие веточки гипсофил в вазе. На против кровати стояли два кресла и чайный столик между ними.

Я поудобнее устроилась на подушках, поместив руки поверх одеяла, машинально теребя оборки на рукаве ночной рубашки.

Итак, какие выводы я могу сделать? Во-первых, я выспалась, во-вторых, я не в тюрьме, в-третьих, спальня напоминает дома аристократов, но это точно не поместье и не столичный дом графа Хаденс. Меня переодели и оставили одну, я не слышала ни шагов, ни даже дыхания живых существ в соседних помещениях, значит охраны за мной не оставлено. Только если здесь нет магических маячков. Но пристальный взгляд по всем углам был не в состоянии помочь мне. Да, не все аристократы были магами, а я тем более. Но, живя в доме графа, я никогда не страдала от этого, скорее радовалась, потому что учиться еще и магическим наукам я не выдержала бы.

Скрип открываемой двери в другой комнате заставил меня резко скатиться с кровати и спрятаться за ближайшей дверью, ведущей в уборную. Оставив маленькую щель, чтобы слышать происходящее внутри, я мысленно ругалась на эту дурацкую шумоизоляцию, которую маги устраивали в своих домах.

Шаги, смягченные коврами, прошлись по смежным комнатам и остановилась на пороге моей спальни. Я прислушивалась как могла, но определить мужчина это или женщина, было трудно. Тем временем в дверь постучали. Стук раздался в верхней части двери, позволив мне определить, что мой визитер высокий, скорее всего мужчина. Поискала рядом с собой что-то, чем можно защититься. Маленький брусочек мыла был сочтен не слишком убедительным в гипотетическом противостоянии, поэтому оставлен в покое.

Тем временем дверь скрипнула, мое сердце пропустило удар и застучало в спокойном темпе, когда в спальню вошел лорд Аенэр. Белая рубашка прекрасно подчеркивала его загорелую кожу, а черные брюки были просто созданы для этих длинных ног. Растрепанные волосы придавали его виду некоторую мягкость. Чертовы привычки, вдолбленные в меня на уровне инстинктов. Одна из них гласила «всегда оценивай внешний вид своего собеседника», под ней понималась не только одежда, но и поведение, разговор, движения человека, его эмоции. Без умения анализировать человека я бы не выжила в Эургане.

Из необычного мне показалось выражение лица лорда: оно было не таким холодным, как при наших прошлых встречах и сейчас излучало озадаченность, пристально осматривая всю комнату в поисках меня.

– Леди Хаденс, прекращайте прятаться, я все равно вас нашел.

Я осталась стоять там же. Ну, во-первых, нашел и нашел, я может по надобностям ушла, а, во-вторых, чего он раскомандовался? Я может и вправду в уборную захотела.

И тут я поняла, что на мочевой пузырь прилично так давит. Торопливо закрыла дверь, крикнув, чтобы он подождал меня, и ушла делать свои дела.

Через пару минут вернулась, деловито посмотрев на лорда, который оккупировал кресло у чайного столика и читал какое-то письмо. По мере прочтения лицо не менялось, как бы мне не хотелось, но красный конверт с золотыми вензелями на столе не оставлял сомнений, что письмо от императора.

– Что-то срочное?

Он поднял голову, но смотрел на меня так, будто видел первый раз. Ну да, умытая, в длинной целомудренной ночной рубахе до пят я совсем не походила на жестокую убийцу из одиночных камер КРИА.

Лорд Аенэр кивнул на противоположное кресло с видом хозяина. Он даже и не думал отворачиваться, ещё несколько мгновений смотрел на меня, но после вернулся к прочтению письма.

Я прошла к креслу и чинно опустилась в него, положив руки на колени и опустив голову, совсем как юная барышня, которая ни разу не покидала свет. Будто не я провела неделю в карцере, будто это не меня лечили каждый раз после очередного допроса с пристрастием, будто не я умирала от этой всепоглощающей пустоты, будто я никого не убивала…

Настроение испортилось окончательно, и я наплевала на эту игру в аристократку. Откинулась на спинку кресла, закинула ногу на ногу и сложила руки на груди, всем видом выражая готовность слушать.

– Итак, есть две новости: плохая и хорошая, с какой начинать?

– С плохой давайте.

Он мило улыбнулся.

– Начну с хорошей. Делегацию от Эургана задержали на границе Нахт-а-Ран и Сархо. Недели две их продержат в столице Нахт-а-Рана, а потом отправят через клан Инсено в империю. На границе Атерии и Инсено сейчас неспокойно, так что на местной заставе они прождут еще две недели минимум. В целом, как император и обещал, он даровал тебе отсрочку в месяц.

Мужчина посмотрел на меня пристально, будто ожидая моей реакции на свою маленькую провокацию. Но мне было в целом не до него, больше был интересен предлог, под которым Нахт-а-Ран задержит делегацию, и почему они решили пересечь целых три соседних государства (а клан Инсено уже давно воспринимают как цельную страну), а не отправиться через Ключевой край.

– Что-то случилось в Ключевом крае?

– С чего вы взяли?

– Через Ключевой край добираться в империю дешевле и быстрее, не так безопасно, как через Сархо и Нахт-а-Ран, но у аристократов Эургана достаточно денег и возможностей, чтобы обеспечить себе абсолютную безопасность даже на архипелаге демонов.

Лорд задумчиво посмотрел на меня, и, видимо, придя к каким-то выводам в своей голове, кивнул.

– В Ключевом крае какой-то злой гений умудрился поднять умертвий со дна болот, ведьмы объединились с нечистью и закрыли всю территорию. Мы живем в историческое время – время становления нового государства.

Я скептически хмыкнула. Смотря на его беззаботность, можно сделать вывод, что без помощи империи новое государство точно не обошлось.

– Так, а плохая новость какая?

– Поступил заказ на твое устранение. Для песчаных адальк, – он говорил эти слова с милой улыбкой, не сводя глаз с моего лица.

А я думала. Меня убьют, это точно. Возможно, с особой жестокостью. Все что я знаю об адальк, так это то, что они безжалостны и всегда завершают заказы, за которые берутся. Надо узнать, когда поступил заказ, так я примерно буду знать время, оставшееся мне.

– Заказ поступил неделю назад, – у меня возникло подозрение, что он читает мои мысли.

Я посмотрела в окно. Представила, что вот сейчас ворвутся убийцы, убьют лорда Аенэра и с особой жестокостью меня. Наверное, будут через кристалл передавать в реальном времени мои мучения лорду Эсахоре. Но убегать я не буду и молить о прощении тоже. Да, я виновна, но не перед ним. Было бы прекрасно, если бы та апатия вернулась снова, и я не чувствовала боли.

– Элика Хаденс. Не знаю о чем ты думаешь, но мне это заранее не нравится.

– Лорд Аенэр, вы же сами понимаете, что выжить в моем случае нереально…

– Прекращай, – властный голос перебил меня. Его расслабленный вид и насмешка во взгляде сменились злостью. Видя мое непонимание его поведения, он глубоко вздохнул.

– Прекращай сомневаться в моих словах. Ты знаешь кто я, и, если тебе давали соответствующее леди образование, то можешь представлять мои возможности. Напомню еще раз, я – лорд Амио Аенэр, ближайший советник императора по внутренним делам империи. И я всегда выполняю то, что обещал, – он откинулся на спинку кресла, опять вернув себе расслабленный вид.

А я бы хотела сказать ему все что было на душе: что я знаю его всего два дня, что я не могу ему доверять, что я не понимаю зачем он вытащил меня из тюрьмы. Зачем ему весь этот фарс с моей защитой и откладыванием казни на целый месяц? Столько действий и все из-за чего? Только из-за того, чтобы узнать, как я убила своего жениха? Но я ведь рассказала все уже давно, а он наверняка не раз читал протоколы допроса.

Все эти вопросы кипели внутри меня, а потом мне стало все равно. Какая разница? Пусть верит во что хочет, лишь бы уже отстал от меня. Было без разницы умру я от рук имперского палача или наемных убийц. Ноги стали мерзнуть, поэтому я подтянула колени к груди и положила на них подбородок. Глаза стали понемногу закрываться и опять захотелось спать.

– Хаденс? Леди, вы что спите? Откройте глаза! – он потряс меня за плечо, продолжая осыпать вопросами. Нехотя открыла один глаз.

– Леди Хаденс, быстро и четко отвечайте на мои вопросы.

Сил даже кивнуть не было, но я постаралась. Глаза слипались все сильнее.

– Вы замерзли?

Да.

– Вас мучает голод? Вы хотите есть?

Нет, я уже и не помню, что такое голод, настолько давно я его не испытывала.

– Если я сейчас вас поцелую, вы будете сопротивляться?

Да делай что хочешь, только поспать дай.

– Хорошо, последний вопрос: вам снились странные сны?

Все мои сны странные, либо их просто нет. Но тут яркой вспышкой в моем сознании пронеслась картина моря и скал, я вспомнила те ощущения мягкой шерсти под моей ладонью. Кивок вышел слабым, но ему этого было достаточно.

– Вы молодец, леди, приятных снов.

Показалось, или в его голосе слышалась улыбка? Рассуждать над тем, почему у него такой довольный голос, я не стала: сон завладел мной, и черная пелена поглотила мой разум.

***

Очнулась я на той же скале, на которой уснула. Я лежала на чем-то мягком и приятном, вставать совсем не хотелось. Смотрела на серое небо без мыслей, просто спонтанно отмечая какие-то факты: вот пролетела чайка, напуганная приближающейся бурей, а вот плывет темно-серое облако похожее на кляксу, а следующее облако похоже на ягуара в прыжке, только лапы длинные и само туловище, растянутое до абсурда.

Недовольное раскатистое рычание раздалось позади меня и внутри того, на чем я лежала. Несмотря на это, я не испугалась, лишь села ровно и обернулась. Рычал Зверь. Его белая шерсть искрилась маленькими разрядами молний, нереальные серебряно-белые глаза с вертикальными зрачками смотрели туда, где разворачивалась буря, острые обсидиановые когти процарапали длинные полосы на ровной поверхности скалы.

Зверь был похож на волка-вожака из Серебряного дола. Эти волки знамениты своей красивой шкурой и большим размером, поэтому в Серебряном доле часто устраивают охоту аристократы. Но не это поразило меня. Данный Зверь был похож на моего знакомого, точнее знакомую.

Когда-то граф взял меня с собой на охоту. Как и полагается леди, я проводила время в компании девушек и женщин за праздными беседами, пока мужчины охотились в лесу Серебряного дола. После четырех часов пустой болтовни моя голова разболелась от мешанины разных духов и духоты в большом шатре, и я вышла проветриться. Хотелось хоть немного побыть в одиночестве, поэтому я отказалась от сопровождения, лишь взяла охранные амулеты и направилась в ближайшую рощицу.

Тропинка была натоптанной, и роща просматривалась очень хорошо. Яркое солнце заставляло снег искриться и заодно слепить мне глаза. Окровавленного большого волка я заметила слишком поздно. Между нами оставалось несколько метров, которые он мог преодолеть в один прыжок. Страх сковал все тело, я могла лишь смотреть в глаза зверя. В невероятно ясные и чистые глаза, наполненные болью и страхом. Не яростью и безумием раненого зверя, нет, в них было что-то, что заставило меня делать безумные вещи. Не думая, как нелогичны мои поступки, судорожно собирая все амулеты, что были с собой, я говорила и говорила про их свойства, говорила в какую сторону зверю лучше идти, просила не есть меня буквально через каждое слово, а еще просила не умирать. Для меня было невероятно важно, чтобы он жил, не знаю как, но волк вероятно это почувствовал.

Когда я кинула к его лапам первый исцеляющий амулет в виде тонкого колечка с ярким алым камешком, зверь отпрянул и чуть не упал. В недоверии понюхал кольцо, которое чуть провалилось в снег, а после неожиданно съел амулет. В первые же мгновения кровь остановилась, а боль должна была притупиться. Я ждала, что он кинется на меня, активировала семейный медальон, но зверь стоял в оцепенении и сам не верил в то, что он кажется выживет.

Звуки приближающейся охоты заставили действовать нас обоих. Я кинула ему пару амулетов: голубую атласную ленту, которая дарила немного удачи, и маленькую золотую булавку с синим авантюрином, которая поможет видеть магию. Предварительно замотала булавку в ленту и попросила не глотать, а просто держать в пасти. Зверь был поразительно умный и сразу понял меня. Быстро поправив волосы и объяснив волку его дальнейший путь, мы побежали к лагерю.

Врываясь в лагерь вся в слезах, я устроила самый настоящих переполох, но уже тогда я знала, что со зверем будет все хорошо. Так и оказалось, из-за опасности все леди были на нервах, а особенно впечатлительные устроили истерику, поэтому было принято решение закончить охоту. Из рассказов графа я узнала, что раненный зверь был волчицей, которая увела охоту подальше от своего логова, защищая маленьких волчат и стаю.

И сейчас, та самая волчица сидела передо мной, здоровая и полная сил. Я видела ее, но понимала, что это совсем не тот зверь из Серебряного дола. Всего лишь копия.

– Кто ты?

Волчица посмотрела на меня своими невероятными глазами, в которых сверкали маленькие белые искорки. Магия. Я повернулась в сторону бури, что-то в той стороне тревожило Зверя, а если было неспокойно ей, то и мне стоит волноваться.

«Нет.»

Я повернула голову, в поисках того, кто заговорил. Но единственным живым существом здесь были лишь чайки и Зверь. В моей памяти пронеслись странные фразы, которые я не понимала. Да, определенно голос принадлежал Зверю, но что значило его «нет»?

«Тебе не стоит беспокоиться.»

Читает мысли. Она определенно читает мысли. Недовольное рычание в сторону бури сбило всю мою панику, насчет моей ментальной безопасности. Стало невероятно интересно, что же такое тревожит Зверя.

«Твою защиту пытаются взломать. Сильный человек. Надоедливый.»

Последнее прозвучало с неким мрачным предвкушением. Волчица поднялась на лапы, чем стала значительнее выше меня, сидящей на камне. Легкая волна ветра разошлась от Зверя по кругу, нежно пройдясь по моей коже, но в следующий миг взметнув высокие волны вокруг всей скалы, так что я увидела шокированных таким поворотом чаек, которые еле успели подняться выше волн. Пара мгновений и волны понеслись в сторону бури, закрывая собой небо.

И все закончилось. Нет, буря осталась где-то там на горизонте, но облака больше не взбухали так грозно, молнии стали значительно реже, а от Зверя так и веяло удовлетворением. Она опять легла на гладкий камень скалы и опустила морду на лапы, внимательно разглядывая меня. Ее пристальный взгляд ни разу не смутил меня, я продолжала рассматривать Зверя в ответ.

– Ты самка или самец?

«Я не животное, у меня нет отличительных половых признаков, и я не идентифицирую себя как мужчина или женщина, но ты можешь воспринимать и обращаться ко мне как тебе хочется.»

– Вот как… А имя у тебя есть?

Почему-то для меня было важно узнать имя Зверя, попытка задуматься о своем странном поведении была успешно провалена. Волчица повернула голову на собачий манер. Это было так мило, что захотелось ее обнять и расцеловать, но Зверь точно не был плюшевой игрушкой, чтобы выделывать с ним такие трюки.

Волчица прищурила глаза и коротко хохотнула, а меня пробрала дрожь от этого рычащего звука.

«Я потеряла свое имя с прошлым владельцем. Теперь твоя очередь назвать меня.»

Владелец? Как можно потерять имя со своим владельцем? И если он был у Зверя, тогда значит, что Зверь не имеет свободы? Ничего не понимаю, столько вопросов роится в голове.

Имя для нее нашлось неожиданно быстро.

– Не против, если я буду звать тебя Ро?

«Ро – сокращенно от Аврора? Странный выбор, но мне нравятся твои мысли. Я не против.»

Да, той Авроре точно не понравилось бы, что я назвала Зверя в ее честь, но белоснежная шерсть напомнила о ее волосах, да и странные глаза, и выбивающие из колеи эмоции так сильно напоминали о ней, что выбор я сделала не колеблясь. Это тоже было странно.

«Постараюсь ответить на твои вопросы.»

Ро хитро улыбнулась. Нет, не могу я этого Зверя воспринимать самцом, не выходит с этим обликом.

«Если тебе будет легче от этого знания, то прошлый владелец видел меня так.»

Никаких спецэффектов не было, просто миг и передо мной сидит девушка в традиционном золотом хитоне Эургана. Длинные волнистые волосы цвета дубовой коры под солнцем, большие глаза с длинными пушистыми ресницами, кожа цвета топленого молока. Девушка поразительно похожая на меня. Невероятно похожая на меня до того, как я побывала в карцере.

Но несмотря на все сходства отличия все же были. У меня никогда не было таких алых пухлых губ. Грудь у меня была на размер меньше, возможно даже на два, да и пальцы рук не были столь изящными и длинными. Вся фигура незнакомки будто светилась внутренним светом, ей невероятно шел хитон в золотых тонах, но все это лишь пугало. И глаза. Глаза точно принадлежали Зверю: такие же серебряно-белые, выделяющиеся черным зрачком и такой же черной склерой. Лицо девушки чуть нахмурилось, а миг спустя на ее месте сидела Ро-волчица. Она обеспокоенно смотрела в мое лицо, а после вовсе легла рядом со мной положив свою голову мне на колени.

Я не могла успокоиться, в этот момент в голове проносилась тысяча мыслей и догадки о прошлом владельце Ро, о том, что случилось с ним. Мурашки побежали по моей коже, когда я вспомнила о нашей первой встрече с Эвишем. Его потрясенный и не верящий взгляд быстро сменился на жадный, буквально поедающий меня глазами. В тот момент мне было страшно, я ничего не понимала, но думаю, что сейчас пришло время все выяснить.

Запустила руки в мягкую шерсть на голове волчицы и принялась поглаживать ее, собираясь с мыслями. Маленькие молнии больше не сверкали в ее шкуре, а сам процесс поглаживания шелковистой шерсти невероятно успокаивал.

«Спрашивай, я же говорила, что отвечу на твои вопросы.»

– Ты говоришь от женского лица?

«Я подстраиваюсь под твое восприятие этого облика, но, если для тебя это важно, то я привыкла быть женщиной, так что мне не доставляет это дискомфорт.»

–Хорошо, тогда начну с самого важного для меня. Твоим прошлым владельцем был Эвиш Эсахоре?

«Да.»

Я судорожно вздохнула, хоть и предполагала, но все равно было сложно от этого ответа. Ладно, Элика, ты девушка сильная, продолжаем.

– Император упоминал, что Эвиша не могли убить даже песчаные адальк. Если Эвиш Эсахоре был твоим «владельцем», то получается ты защитила его тогда? В момент нападения адальк?

«Да.»

– Кто ты?..

Вопрос прозвучал почти шепотом. Волчица встала на лапы и приблизила свою огромную голову ко мне. Вокруг будто потемнело, отчетливо стал слышен грохот грома на горизонте, порыв ветра прошелся по моим волосам, а атмосфера стала до того неуютной, что я захотела сжаться в комочек и исчезнуть, но опять со всем своим дурацким упрямством смотрела в глаза опасности.

«А как ты думаешь кто я? И кто ты?»

Мурашки побежали по коже и спрятались где-то в районе лопаток холодящим комом. А я готова была заплакать. Я не знала. Я совершенно ничего не знала, я была всего лишь покорной чужой воле куклой, которая раз в жизни сделала самостоятельный шаг и теперь из-за него отправится на плаху. И в этой мешанине собственных чувств и страхов, я собиралась ответить правду.

Черный влажный шершавый язык прошелся по моему лбу, отчего мои глаза стали похожи на два блюдца. Я была абсолютна шокирована поведением Зверя. А она села обратно, положив голову на скалу у моих ног. Ее взгляд снизу вверх был совсем не злой, как недавно мне казалось, а невероятно уставший.

«Таких как я называют [соуко-шахти]. По сути своей мы частицы души исключительных существ, наделенные силой и разумом, но лишенные тела и части воспоминаний. Нашей целью является жить до тех пор, пока нас не найдет наш хозяин. И пока он не вернулся, мы выбираем себе сосуды, в которых можем существовать, в обмен на силу и знания. Так было раньше. Но в один момент я сделала неверный выбор и меня подвергли наказанию. С того момента, потеряв возможность самой выбирать, я стала зависимой от сосуда. Сменить его я могу лишь, если мой прежний сосуд умрет, тогда я заключаю контракт с существом, находящимся рядом в момент его смерти.»

Вопрос вертелся на языке. Я не решалась его задать, но очень кстати пришлась возможность Ро читать мысли.

«Ты мой нынешний владелец, сосуд. Мы заключили сделку, моя сила стала твоей. Поэтому ты испытываешь такие странные состояния: ты не маг, у тебя нет ауры и энергетических нитей в теле, твоему телу сложно адаптироваться к такой мощи. Но ты уже понимаешь меня, значит наше слияние почти закончилось, осталось совсем немного.»

Владелец? Сосуд? Но я совершенно не помню никакого контракта… Я в целом плохо помню все последующие события после того, как вошла в гостиную. Помню только, как ярко светило закатное солнце, заливая своим багрово-оранжевым светом все вокруг, а дальше все как в тумане.

«Не помнишь? Я могу показать тебе.»

– Момент, когда я убила Эвиша, тоже?

«Да.»

–Тогда не стоит.

«Ты все равно вспомнишь. Рано или поздно.»

–В таком случаем предпочитаю поздно.

Зверь вздохнул. Воздух из ее ноздрей сдул маленькую травинку у носа. Я проследила взглядом за этой травинкой. Уютную тишину между нами разрушил гром вдалеке, неожиданно громко прозвучавший здесь.

«Тебе пора.»

Слова, прозвучавшие с какой-то странной грустью.

– Я забуду наш разговор?

«Скоро вспомнишь.»

Значит я ничего не вспомню, как только окажусь в… Стоп, а я вообще где? Но ответить на мой вопрос никто не успел.

Мир закружился, в глазах потемнело.

Глава 2

Просыпаться было тяжело. Я видела какой-то сон, который очень хотелось досмотреть. В нем было что-то очень важное для меня, но я упорно не могла вспомнить что именно. Спустя какое-то время безуспешных попыток опять уснуть, я открыла глаза и пару минут смотрела перед собой. В голове плавали какие-то совсем несвязные мысли, отчего было пасмурно на душе.

За окном светило Солнце. Другой день или все тот же? Что произошло, когда я отключилась? Почему меня то и дело клонит в сон? Почему мне безразлично то, что раньше привело бы в полнейший ужас? Что вообще происходит со мной? Вопросы, вопросы, вопросы и ни одного ответа. Но как бы ни было тяжело, надо вставать.

Легко откинув одеяло, все в той же целомудренной белой сорочке до пят, пошатываясь и спотыкаясь, я побрела к окну. Солнце неумолимо двигалось к горизонту, учитывая его положение, то могу предположить, что сейчас часа четыре после полудня. За окном располагался красивый ухоженный сад, а за ним высокий кованный забор. Все что можно было понять, так это то, что моя комната находится на втором этаже, а здание расположено в западной части столицы: часовая башня была хорошо видна отсюда, да и богатые соседские особняки указывали на то, что мы находимся в мраморном квартале.

В мраморном квартале жили представители высшей аристократии и те, кто пользовался наибольшим расположением императора. Здесь часто устраивали званые вечера, бывать на некоторых из них мне доводилось, поэтому узнать вид из окна было не сложно.

Звук хлопнувшей двери в дальней комнате и последующий быстрый цокот женских каблуков прервал мои размышления. Я обернулась, все также стоя у окна напротив двери, в ожидании своей разгневанной гостьи. По грохоту дверей и быстрому перестуку каблучков стало ясно, что женщина точно настроена не на позитивный разговор и конструктивный диалог. Прятаться я не видела смысла.

«Жена лорда Аенэра? Нет, он вроде холостой… Тогда любовница? Вероятнее всего» – я мало знала о лорде Аенэре, поэтому оставалось только гадать, кто пожаловал ко мне в гости.

Дверь в спальню открылась с такой силой, что та ударилась о стену. На пороге стояла женщина: высокая, в черном платье с корсетом, подчеркивавшем ее талию и красивую грудь, иссиня-черные волосы забраны в высокий хвост на макушке. Вот только надменный и взбешенный взгляд агатовых глаз и пальцы, сжатые в кулаки, не сулили мне ничего хорошего.

Она застыла на мгновение в дверях, ища взглядом свою жертву. Я ждала ее у окна, оперевшись на подоконник, почти напротив двери, так что нашла она меня быстро. За секунду женщина подлетела ко мне, схватив за ткань на груди, нависла надо мной. Ворот сорочки впился в шею и пришлось встать на цыпочки – эта леди была намного выше меня. Дрожащим от злости голосом она выплевывала слова:

– Если ты хоть как-то причинишь вред моему брату, то, клянусь, я лично убью тебя, поэтому не смей даже думать об этом! Ты поняла меня, Хаденс?

В таком положении вести какой-либо диалог в принципе было не очень удобно, поэтому я попыталась отцепить ее руки. Данное занятие требовало кое-какой концентрации, но она, видимо недовольная тем, что не смотрю на нее, с силой встряхнула мое тщедушное тело:

– ТЫ ПОНЯЛА МЕНЯ, ЭЛИКА ХАДЕНС?

Ее крик на мгновение оглушил меня. Моя попытка не отвечать, не ввязываться в конфликт была не воспринята с благодарностью и пониманием, потому что эта женщина не хотела мирного решения и конструктивного диалога. Она хотела скандала.

И это достаточно взбесило меня. Когда наши глаза встретились, она не отпустила меня, упрямо продолжая держать, но ее лицо побледнело. В темных глазах я видела отражение себя: мелкая девчонка, несуразная, бледная, но с пугающими глазами – белая радужка с серебряными переливами и черный зрачок, будто поглощавший свет, были неестественно большими, не такими как в реальности. Странно знакомые, не похожие на мои – абсолютно нормальные, человеческие серо-голубые.

Разобраться со своими глазами я могла и позже, а сейчас важным было отцепить женщину от себя и успокоить по возможности. Но как, Хесс ее забери, я могу успокоить эту женщину? Возможно, просто стоит дать ей то, чего она хочет?

– Я клянусь своим сердцем, что не причиню вред вашему брату, – попыталась максимально серьезно донести до нее мою неопасность, – поэтому отпустите меня, пожалуйста, иначе вы меня задушите… – сдавленно прошептала, стоя на пальчиках ног.

Молодая женщина смотрела в мои глаза завороженная, тяжело дышащая, на пределе своих эмоций. В моих ушах отдавался стук ее сердца, но я чувствовала кожей, как леди успокаивается: несколько секунд и она отпустила меня, отшатнулась на несколько шагов, непонимающе посмотрела на свои ладони, будто только очнулась.

–Я, – женщина запнулась, глубоко вздохнула, растерянно посмотрела в мои глаза, – прошу прощения за то, что ворвалась к вам в комнату, и за свое неподобающее поведение.

Она сглотнула и чуть согнула корпус в легком поклоне. Такие перемены в ее поведении были слишком странными, поэтому я поспешила отойти к чайному столику, чтобы он был между нами. Леди проследила за мной затравленным взглядом. Она хотела что-то сказать, но лишь горько улыбнулась.

–Простите, я обычно не такая, но тут обстоятельства и… Хесс, да что я творю вообще?.. – растерянным голосом прошептала эта неуравновешенная леди и пальцами надавила на переносицу, с силой растирая ее.

Столик между нами придавал мне храбрости, и я уже не так опасалась этой женщины.

– О каком брате вы говорили? – Ее недоуменный взгляд был мне ответом.

– Что?.. – она посмотрела на меня так, будто я над ней издеваюсь, а потом словно вспомнила, – ах да, это объясняет, что вы не поняли сразу, ведь мы нечасто выходим в свет вместе. – Тут к ней вернулось самообладание, самоуверенность и немного надменности, – позвольте представиться, меня зовут Марисса Аенэр Дайем, старшая сестра Амио Аенэра.

Она согнулась в элегантном поклоне. Дайем… Лорд Аенэр в первую нашу встречу представился как Амио Дайем, теперь понятно откуда мне знаком этот род.

–Марисса!!!

Сразу стало понятно, что они родственники: от этого крика мы вздрогнули обе. Лорд Аенэр орал где-то с первого этажа, и он был зол. Я бы сказала невероятно зол.

– Хесс! Да как он узнал?! Откуда? – леди нервно прикусила костяшку указательного пальца.

– Откудава-откудава, оттудава откудава нада. Тоби ж ясеным языком сказено «не сувайся покеда не разрешати», а вона гля, как побегла, тока об убивичке новость заслыхала. Марыша-Марыша, шоб ты деяла, ежели бы убивечка тоби ухайдохала? Вона же невменуза совсем, эмошии свои поотключала, вей ша сякой ерундовины надеять раз плюнуть, два сделать. От я и шепоток кинул хузяину, шо погибель неминуема грозить Марышке-то. Но глядя, как ты дверичи чутя не повышибла, я об убивичке застраховался, больна хрозна ты, Марышечка, аки ведьма змеиная хажешеся.Откудава-откудава, оттудава откудава нада. Тоби ж ясеным языком сказено «не сувайся покеда не разрешати», а вона гля, как побегла, тока об убивичке новость заслыхала. Марыша-Марыша, шоб ты деяла, ежели бы убивечка тоби ухайдохала? Вона же невменуза совсем, эмошии свои поотключала, вей ша сякой ерундовины надеять раз плюнуть, два сделать. От я и шепоток кинул хузяину, шо погибель неминуема грозить Марышке-то. Но глядя, как ты дверичи чутя не повышибла, я об убивичке застраховался, больна хрозна ты, Марышечка, аки ведьма змеиная хажешеся. ¹

На подоконнике второго окна сидел маленький бородатый старичок в старой соломенной шляпе, каких-то потертых штанах, рубахе и непонятной деревянной обуви на ногах, которыми он покачивал в воздухе. Он был до того мал, что рост его не превышал высоты вазы без цветов, но голос был сильным и мощным, а глаза, не смотря на старческий облик, были ясными.

Леди Дайем отвлекла меня от потрясенного разглядывания данного представителя малого народа.

– Здраве будь, Злат-Ывар.

– И тоби здравья, Марышечка. Брата ты разозлила шибко, ну ничо, ша вон прилетити сюда, по шапкам надоеть нам с тобою, апосля щаю глотанем, да плюшек навернем с настроения никакогу. А покеда знакомисся буде с тобою, убивечка, – и переходя на понятный для меня язык, со всей серьезностью представился, – Златан мое имя, сын Ывара, служу я домовым для лорда Аенэра, к тебе следить да заботиться, приставил меня. Имя твое знаю я, да только лично бы хотелось, чтоб представилась.

Такой переход с трудом понятного акцента на серьезный разговор меня ввел в ступор. Сначала мне угрожали, потом появился какой-то непонятный старичок и это еще тридцати минут не прошло как я проснулась. И где носит Аенэра? Он обещал меня защищать, так пусть бы и защищал от своей сестры.

Смешок на грани слышимости раздался от дверей, на которые я даже не смотрела. Там, привалившись плечом к косяку, стоял и потешался лорд Аенэр. Он был виден не очень хорошо, будто скрытый маревом, но приглядевшись, я смогла его лицезреть.

–Леди, что такое вы увидели в дверях?

Я недоуменно посмотрела на Мариссу Дайем.

–Вы не видите? – указала рукой на лорда Аенэра. Все посмотрели в его сторону, даже сам лорд обернулся, и не найдя ничего интересного позади себя, уставился на меня. Взгляд глаза в глаза и до него наконец дошло. Тихо выругавшись на сарийском (точно сарийский, у этого языка особое произношение без употребления горловых звуков), стал виден для всех. Возглас «брат» и «хузяин» прозвучали одновременно.

– Марисса, Злат-Ывар, позвольте представить вам нашу гостью, – на этих словах старичок скептически хмыкнул, а леди Дайем с таким большим сомнением глянула на брата, что даже мне стало неудобно, но только не лорду Аенэру, – леди Элика Хаденс, племянница и единственная наследница графства Хаденс.

– Приятно познакомиться.

Вот только мне было не приятно. Хотя ни один из присутствующих не вызывал внутренне отторжение, но моя взращенная натура леди была против того, чтобы знакомиться и соблюдать этикет в спальне, при этом стоя в одной лишь ночной рубашке, пусть и целомудренной до невозможности. И Аенэр это понял, пара слов и они покинули спальню, оставив меня наедине. Только Злат-Ывар задержался перед выходом, сказав «ты, убивичка, у хардеробную глянь-ка, тама я тоби нарядучков подготовил по моде столишной девической, мож чо и понрависси» и вышел.

– Леди Хаденс, будем вас ожидать в вашей гостиной комнате, – и они покинули меня, а я отправилась искать ту самую «хардеробную».

Гардеробная нашлась быстро, такая же в голубых и белых тонах, с большим зеркалом напротив двери. В открытом шкафу обнаружились не только платья, но и кружевные рубашки, длинные юбки. Несколько базовых комплектов с использованием белых, черных и синих цветов определенно были в моем вкусе. Выбрав белую рубашку с кружевным воротником и манжетами и темно-синюю юбку в пол с высокой посадкой, поискала обувь, но нашла лишь белые тапочки. Я могла бы пойти и босиком, но все же это было бы не слишком правильно с точки зрения этикета…

Этикета?.. Эта мысль будто пронзила мое сознание…

Я посмотрела в зеркало. В нем отражалась я, но совсем другая. Даже с неровной короткой стрижкой, эта девушка продолжала считать себя леди. Но имела ли она на это право? Когда я стала той, кем не являюсь? Почему меня все еще заботит чужое мнение? Условности? В пропасть забрось все свои переживания и надежды, Элика Хаденс. Ты убийца и уже не сможешь оправдать себя никаким этикетом, так разве ты обязана продолжать следовать всему, чему тебя научили в доме Хаденс? Имеешь ли ты на это право? Нет.

Я крепко зажмурилась, растерла лицо ладонями, провела рукой по коротким волосам. Если впереди меня все равно ждет смерть, то умереть я предпочитаю собой, а не картонной леди, которой была последние шесть лет.

***

Семейная ссора была в самом разгаре, когда я открыла дверь в гостиную. Леди Дайем стояла напротив лорда Аенэра, что-то эмоционально ему доказывая, а тот смотрел на нее, сложив руки на груди. Злат-Ывар сидел на диванчике и мял шляпу в руках, страдальчески глядя на этих двоих, и только он был рад видеть меня, когда я открыла дверь.

– Ой, убивечка пришла! Заходи, родная, я тоби чаюшку налью вкуснецкого с ромашкою успокоительной и бублики вот туточки есть, свежие, мяхкие, а вкусные-то какие-е-е…

И взгляд полный надежды на меня направил. Леди Дайем лишь поджала губы и села в кресло, принявшись вертеть в руках полную чашку с чаем. Ее руки дрожали, поэтому она почти сразу вернула ее на стол. Я посмотрела на лорда Аенэра, но он лишь дернул плечом, предложив мне садиться на диванчик по правую руку от него.

Я не хотела ни есть, ни пить, но вдыхать аромат ромашки и чувствовать приятное тепло от чашки было очень приятно. Я даже не знала, что мои ладони так замерзли. В контрасте с чуть озябшими ногами было особенно ощутимо.

– Леди Хаденс, почему вы не надели тапочки? Пол прохладный, – мои ноги окутала полупрозрачная желтая лента, согревающая теплотой.

– Спасибо, лорд Аенэр.

Злат-Ывар глянул под стол, охнул.

–Ну шо ж такое-та, убивечка, ты не увидела шоль тапошки под полкой с одежкой? Беленькие такие, мягонькие, принести ль тебе?

–Нет, спасибо большое, но я сама не захотела надевать их, – и, видя, как Злат-Ывар хотел что-то добавить, сказала, – просто не захотела надевать что-то на ноги, а не именно эти тапочки.

Повисла напряженная тишина. Мне было все равно, но вот Злат-Ывар и леди Дайем были явно напряжены. И только лорд Аенэр спокойно пил чай, будто ничего не происходит. Это все из-за недавней ссоры брата и сестры?

– Когда я вошла, то прервала вашу беседу, в которой вы что-то бурно обсуждали, могу ли я предположить, что разговор шел обо мне?

–Да!

–Нет.

Два голоса прозвучали в унисон: эмоциональный женский и безразличный мужской.

– Леди Хаденс! Извините меня, но я хочу быть честной в этом вопросе: ваше место в тюрьме.

–Марисса, еще раз повторяю…

– Нет, Амио! Дай мне договорить, – и уже обращаясь только ко мне, – леди Хаденс, ваше пребывание здесь незаконно. Это знаю я, знаете вы и, рано или поздно, узнает общественность. Я не хочу, чтобы вы портили репутацию моего брата и подставляли его под удар. Странно, но я верю вашим словам, что вы не убьете Амио. Но пострадать он может не напрямую от вас, если Император узнает, то…

– Марисса, Аверт знает.

Женщина застыла, в неверии глядя на брата. Было видно, что такого она не ожидала, но ситуацию приняла довольно быстро. Вдох-выдох, сжала руки в кулаки так, будто хотела что-то раздавить. Или сжать чью-то шею в них… Шею императора, например. Ровная осанка леди, стальной взгляд черных глаз и она уже готова к дальнейшему диалогу.

Мы все внимательно следили за ней, она была похожа на опасную кошку. Элегантным движением взяла чашку с чаем, пригубила чай.

– Что ж… Если таково решение императора, то ничего не поделаешь. Но позволь мне заняться хотя бы состоянием леди Хаденс? Она не выглядит здоровой. Леди Хаденс, что скажете?

– Мне без разницы, делайте что хотите.

Она молча посмотрела на брата. Тот отставил чашку, которую держал до этого в руках.

– Ты же понимаешь, что я не могу допустить к ней никого, кто не заслуживает доверия?

– Не проблема. Просто наложим иллюзию на ее лицо или наденем маску. Всем займутся мои доверенные люди, они будут хранить молчание.

– Хорошо, список «доверенных людей» предоставишь и можешь приступать. – Лорд Аенэр потер переносицу и спросил, – леди Хаденс, вы уверены в своем решении?

Чашка в руках стала остывать, поэтому я тоже вернула ее на блюдце. Тихий звон раздался в гостиной. Поправляя манжеты, внесла всего несколько условий.

– Я, как и вы, не хочу, чтобы о моем местоположении стало известно кому-либо, это первое. Второе, я буду против, если ко мне будет применено насилие или другие попытки изуродовать меня. Так что никаких случайно опрокинутых кипящих жидкостей, случайных глубоких порезов и иных возможных травм. В целом это все мои условия, а в остальном делайте что хотите. Единственное, леди Дайем, я не принимала решение о том, что буду находиться в этом доме, мне комфортнее было бы оставаться в карцере. Это все, что я хотела сказать.

Как она отреагирует? Оскорбится? Выведет на конфликт? От нее можно было ожидать, но, зная ее всего полчаса, я понимала, что она не такая предсказуемая. И правда, леди просто кивнула и отвела глаза в сторону. Чувствует стыд? Неловкость? Не понимаю.

– Лорд Аенэр, а тоби не надобно ли глянуть расписание?

Мужчина вскочил на ноги.

– Хесс…У меня встреча, Марисса, тебе три часа, чтобы осуществить все свои планы по внешнему виду леди Хаденс в порядок. Я ушел, ужинайте без меня.

И быстро направился к двери. Когда он взялся за ручку, то от него пошли невидимые волны, от которых я вздрогнула. Запахло мятой, чем-то еще и раздался едва уловимый гул. Лорд Аенэр открыл дверь, за которой был не коридор, а бирюзовое марево, шагнул и скрылся в нем. Дверь захлопнулась, гул прекратился, но вкусный запах еще едва уловимо ощущался в комнате.

Грустно вздохнула, мурашки побежали по коже, и я потерла руки.

– Охохонюшки! Убивечка, та шо ж ты! Околела совсем! Ша, шаль хорошую найду, раз чай не пьешь, и тапошки! Тапошки и носки из кроличей шерсти, обязательно.

Проговорив все это, Злат-Ывар исчез. Едва уловимый запах нагретого под солнцем сена защекотал ноздри, и я чихнула.

***

Пока леди Дайем и Злат-Ывар утепляли меня, я поняла, что ощущаю запах и звук магии. Это было неожиданно, но очень интересно.

Три часа, установленных лордом, прошли быстро. На лицо мне нацепили маску, которая закрывала его полностью. Она держалась на какой-то магии, будто приклеенная, потому что никаких дополнительных креплений и завязок она не имела, при этом через маску я видела все прекрасно. Интересная вещь.

Меня мыли, мазали кремами, одевали. Мне сделали стрижку, и теперь я была больше похожа на подростка, который сопротивлялся законам общества и решил сменить пол. Леди Дайем и ее горничная долго сокрушались, что нет возможности оставить максимальную длину, но реальность оказалась безжалостна: не придумали еще ничего для экстренного роста волос. Наверное, магией было бы и возможно что-то исправить, но последствия просчитать было сложно, поэтому рисковать не стали: никого бы не устроило, если бы у меня внезапно выросли длинные волосы по всему телу, или я бы стала лысой навсегда. А такие случаи в истории красоты были…

Я наблюдала за всем будто со стороны, результат был вовсе неважен. Часто ловила себя на мысли, что сижу абсолютно неподвижно, уставившись в одну точку. В такие моменты было сложно вернуться в реальность и вникнуть в разговор горничной и леди Дайем.

Кстати, звали ее Лелена. Молодая, но способная. Курносый нос, покрытый веснушками, вьющиеся у висков русые волосы, собраны на затылке в култышку. Медовые глаза смотрят прямо, бецветные брови слегка нахмурены. Невысокая, тонкая и гибкая, она вызывала подозрения в своей человечности. Маленькие острые ноготки заставляли сомневаться в этом еще сильнее.

***

На ужин пришлось спуститься в столовую: светлую, с большими окнами, открывающими вид на сад. Остальных слуг не было. Как сказал Злат-Ывар – отпустили, чтобы лишних глаз не было, а пока за «хузяйством» и он поглядит. Тревожные взгляды приходилось игнорировать: и леди Дайем, и Злат-Ывар были всерьез обеспокоены отсутствием у меня голода. Я и сама удивлялась: ела последний раз за день до судьбоносного допроса, но до сих пор не могла даже притронуться к еде.

В трущобах ты учишься быстро считать время между приемами пищи. Возможно это была особенность нашего района или что-то еще, но в детских головах непреложной истиной была четкая установка: будешь голодать больше двух дней – умрешь. Упадешь в голодный обморок, обессилишь, не сможешь работать, трезво мыслить – умрешь. Голод нес с собой все это. Еды было мало, так что все запоминали тот момент, когда твой желудок был хотя бы не пуст. Даже проживая в поместье графа Хаденс, я всегда отмечала в голове часы приема пищи. Я уже не голодала, но эта привычка помогала мне не набирать вес, не допуская никаких перекусов вне определенного времени.

Сейчас меня беспокоило мое состояние: голода не было, но и состояние тела было относительно в порядке. Спускаясь в столовую, думала, что запахи еды пробудят аппетит, но нет. Я с равнодушием смотрела на так любимое раньше мной рагу из овощей, на рыбу в соусе, на десерт и даже липовый чай. Хотя он вызвал интерес: я вдыхала его аромат и грела руки. Было спокойно. Но только мне.

– Слушай, убивечка…

– Меня зовут Элика Хаденс, пожалуйста, прекратите называть меня «убивечкой». Если вам будет удобнее, то зовите меня по имени. – Качнула чашку, отчего солнечный свет раскрасил чай в янтарный цвет. – Леди Дайем, не буду иметь ничего против, если вы тоже смените форму обращения ко мне. Простите, что перебила, лорд Злат-Ывар, продолжайте.

– Та чо уж, какой из меня лорд, луше зови меня дед Злат, так привышне.

Я кивнула. Он немного замялся, но продолжил.

– Слушай, мы тут с Марышечкой заметили, шо ты не ешь ничово, та и мерзнешь, хоть и лето на дворе. Но вот щай липовый все время нюхаешь, а пить не пьеши.

Я недоуменно посмотрела на леди Дайем.

– Вы все время вдыхаете чай из липы, но не пьете, в чем же причина?

Причину я сама не знала, но постаралась объяснить:

– Никогда не пила такой чай. Запах странный: вроде и обычный, но чувствуется что-то еще, другое, необычное.

Дед Злат громко хлопнул себя по лбу и вскричал:

– Ты ворожбу чуешь! Тьху, магию по-вашенскому. Марышечка, помнишь, как вона на Аенушку глазела? То-то и оно! А щай я заговаривал на бодрость духа, значится крупички ворожбы тама есть, вот и чуешь вкус другой.

Это было неожиданно. Не то, что я магию чувствую, а то, что чай можно заговаривать. Но запах был волшебный, хоть и заговоренный на бодрость, но он дарил ощущение уюта.

– Леди Хаденс, вы человек?

Вопрос, который заставил посмотреть с сомнением на леди Дайем.

– Не подумайте ничего, но ваше состояние очень похоже на первые стадии превращения в вампира. Не абсолютное соответствие, но основные признаки схожи.

Я усмехнулась и сказала максимально честно:

– Я человек. Да…

Хотела сказать, что уже не понимаю кто я, что такое поведение для меня неестественно, но… Чем больше думала об этом, тем труднее становилось дышать. Веки становились все более тяжелыми, а холод будто забирался под кожу. Не желая упасть в беспамятство прямо в столовой, я встала. Оперлась на стул, вроде даже сказала что-то, но пошатнулась и упала бы на пол, но сильные руки крепко ухватили за плечи, заставляя сесть обратно на стул. Голова кружилась. Я глубоко вдохнула, как можно больше воздуха набирая в легкие. Воздуха, в котором ощущался манящий запах мяты, перемешанный с запахами дождя. Мне казалось, что я могу дышать этим воздухом вечность. Я бы пила эти запахи, если бы могла. Апатия ушла, будто ее и не было, тело больше не желало лечь прямо тут, силы возвращались и в сознание становилось ясно. Но этот запах… Желание наслаждаться им было таким сильным, что я схватила запястье мужчины и поднесла его к носу, делая глубокий вдох. Он замер. Его кровь под моими пальцами потекла быстрее, пульс ускорился. Я подняла голову смотря снизу вверх на лорда: несколько черных прядей перечеркивали лоб, скрывая его глаза. От остальных, не от меня. В его глазах будто разыгралась настоящая буря с молниями, которые сверкали по краю радужки. Опасно, но невероятно волшебно.

Звук разбившейся чашки заставил вспомнить о том, что происходит. Отпустила мужское запястье и посмотрела на леди Дайем. Она стояла, опираясь руками на стол, ее глаза были широко распахнуты: она смотрела то на меня, то на своего брата. Я перевела взгляд на деда Злата: это разбилась его чашка. Тот тоже был в ступоре.

– Марисса, надеюсь вы закончили со всеми приготовлениями?

– А?.. Д-да, закончили, но Ами, что это было…?

Не дав ей договорить, он продолжил:

– Замечательно! Я забираю леди Хаденс с собой, не знаю когда вернемся, так что можешь отправляться к себе домой, Злат-Ывар, особняк на тебе, мы ушли.

Он говорил и одновременно поднимал со стула несопротивляющуюся меня. По телу прошла волна магии, ноги подогнулись, в ноздри забился запах магии, пыли и, как ни странно, запах камня, громкий хлопок на миг заложил уши. Вспышка света ослепила глаза, заставив их неистово слезиться.

Как только я смогла встать на ноги, меня отпустили. Я тут же присела, прижав голову к коленям, и закрыла уши руками, пытаясь хоть как-то унять гул в ушах. Сверху меня накрыли какой-то одеждой. Лорд Аенэр что-то говорил, кажется, извинялся, потом к его голосу добавился еще один. Через минуту я отошла от этого состояния. Вытерев слезы, я встала. Собеседником лорда был человек в мантии цвета мокрого песка: его лицо было скрыто глубоким капюшоном, так что я не могла сказать сколько ему лет. Он кивнул мне и пошел в сторону больших двустворчатых деревянных дверей, причудливо украшенных резьбой. Я оглянулась на лорда Аенэра.

–Добро пожаловать в Институт изучения магии.

Глава 3

Институт изучения магии представлял собой комплекс из нескольких строений: центральная башня, в которой находился административный центр, и пять башен, расположенных вокруг нее. Во второстепенных башнях, как я поняла, проводились научные исследования, а также там были расположены лаборатории. Каждая башня была соединена с соседской и административным центром крытым переходом.

Все это я узнала, стоя в коридоре первого этажа центральной башни и изучая план эвакуации. На стенде рядом была информация, которая гласила, что выше второго этажа центральной башни посетителям института, не являющимися его сотрудниками, запрещено применять магию. А сейчас я стояла на первом этаже, закутанная в пиджак лорда Аенэра, пока тот искал для меня маску и мантию. Удивительно, но кроме меня в просторном мраморном холле, с большими резными колоннами, никого не было. Было неуютно, я слышала собственное дыхание и ровный стук сердца. Хотя нет, еще был еле слышный монотонный гул, исходящий от колонн. Присмотревшись внимательнее, заметила какие-то слабо светящиеся надписи по всей поверхности. Кажется, или я могу разобрать что там написано?..

– Леди, я нашел мантию.

Резко обернулась. Позади стоял лорд Аенэр, только вот его шагов я не слышала, я вообще не заметила его присутствия.

– Как вы так передвигаетесь? Не слышала, как вы подошли. – Мне молча протянули мантию. Длинная, кремового цвета, по кромке украшенная рунической вязью. Похожими символами светились надписи на колоннах. Попыталась рассмотреть внимательнее, но лорд Аенэр опять помешал.

– Леди, поднимите голову.

Пришлось поднимать. Приятная на ощупь бархатная маска легла на верхнюю часть лица. Как и своя предшественница, она была без завязок и держалась с помощью какой-то магии.

– Я использовал внутренний способ перемещения, поэтому вы не ощутили моего присутствия.

Все равно непонятно, с недавнего времени я странным образом ощущаю магию, тем более его. А сейчас не ощутила, не услышала и не увидела ничего. Конечно, кроме этого странного гудения от колон.

– Но ведь магию нельзя применять внутри башни?

– Да, но, во-первых, это первый этаж, а, во-вторых, я пользуюсь некоторыми привилегиями в данном учреждении. Видите ли, я бывший сотрудник Института, к тому же личный советник императора.

Упоминание того, кем он является немного привело в чувство, все-таки личными советниками простые люди не становятся. Поэтому за лучшим решила перевести тему.

– Зачем вы привели меня сюда?

– Расскажу по дороге. Сначала хочу спросить: вы слышали хоть что-нибудь, когда вам стало плохо?

– Когда меня оглушило и ослепило? Нет, совсем ничего. – Слышать-то слышала, но вот понять было совсем невозможно.

– Как я и думал… – он тяжело вздохнул, костяшками пальцев потер висок, и странным виноватым тоном произнес, – леди, я прошу прощения за то, что с вами произошло. Целиком и полностью это моя вина, я бы хотел позже как-нибудь ее загладить.

Он извинился. Еще раз. Хесс, да мне самой неловко стало! Где там эта апатия, когда она так нужна? Скорее не она, а полная безэмоциональность, приходящая с ней. Не зная, что ответить, я кивнула.

– Куда вы там собирались вести меня?

– Нам надо подняться на верх башни. Но для этого мне надо взять вас за руку, вы позволите?

Я отступила на шаг.

– Зачем?

– Так надо, расскажу по дороге подробно, но, если кратко: нас не должен никто видеть. Не только вас, но и меня. Так что, идете?

Странный он, наверное, еще больше, чем я. Но мы пошли.

– Леди, задавайте вопросы, которые вас интересуют, постараюсь на них ответить.

– Хорошо. Зачем вы привели меня сюда? В Институт изучения магии.

– Всему виной ваше странное состояние. Я читал протоколы допросов, многое из них меня насторожило.

– Что именно?

– Что именно… – Аенэр сделал короткую паузу. – Начнем с самого очевидного: ваше состояние, в котором вы не чувствуете и не осознаете ничего, отсутствие аппетита на протяжение всего пребывания в заключении, болезненная чувствительность к свету и звукам, отсутствие страха…

– Неправда, страх присутствует. Когда ко мне в спальню ворвалась ваша сестра и накричала на меня, я испугалась.

Он скептически на меня посмотрел, но спорить не стал.

– Мое состояние как-то связано с вашим предположением, что Эвиш обладал Разумной магией?

– Думаю да, но точно нам все расскажет магистр Эссан. Ей можно доверять.

Оказывается магистр Эссан – женщина. Думаю, будет интересно.

Мы вошли в какую-то арку и вышли в большой стеклянный холл. Шумный и полный магов в разных одеждах: оказывается не все они носили длинные балахоны. Из холла вели пять крытых стеклянных коридоров, как я поняла, те самые переходы между башнями. Солнце красиво золотило все пространство, придавая какой-то волшебный вид всему. Наш путь лежал вдоль стен таким образом, чтобы не наткнуться ни на кого. Как и сказал лорд Аенэр, нас никто не замечал, но разговаривать здесь было невозможно, поэтому я молча шла за ним. Его теплая рука крепко держала мою, что было приятно: руки опять замерзли, я бы и второй рукой схватила его, но в таком случае будет неудобно разглядывать всех проходящих.

А посмотреть было на что: здесь было много представителей других рас, кроме людей. Мимо прошла пара из лесных эльфов, которые известны своим излюбленным плетением причесок из множества маленьких кос, поэтому было интересно поглядеть на них. У одной из колонн что-то бурно обсуждали гном, дриада и темный эльф. Гном и темный что-то втолковывали дриаде, на что она яростно трясла какими-то бумагами. Еще меня привлек высокий силуэт мужчины с длинными красными волосами, тонкими косичками с маленькими кольцами. Он был в похожей мантии, которая была на мне, но она была графитового цвета. Со спины было сложно понять кто это, но точно не человек: люди не такие высокие.

– Демон. Практикант из Академии, могу предположить, что занимается исследованиями в области катаклизмов.

Я посмотрела на него с недоумением. Он остановился.

– Мантия у подола прожжена, а капюшон сырой. Пришел из северо-западного перехода, а в той стороне находится лаборатория по изучению погодных явлений.

Наблюдательность лорда заставляла насторожиться. Вот как он понял, что меня заинтересовал этот демон? Он же шел не оглядываясь даже.

Мы направлялись в центр холла, где сиял белый круг перехода. Такие круги устанавливали преимущественно маги и в административных зданиях, в домах же все пользовались привычными ступеньками. Это было не только надежней, но и дешевле. В раздумьях я было чуть не подошла ближе, но остановилась в нескольких метрах. Лорд обернулся и поднял бровь.

– Меньше получаса назад я уже успела ощутить на себе все прелести магии. Спасибо, пока желания повторить предыдущий опыт не возникло, – я была полна решимости не идти в этот сияющий круг.

До него дошло наконец. Он тоже остановился в задумчивости смотря на круг. Людей становилось все больше, вероятность столкнуться с кем-то также росла. Пару секунд размышлений и лорд повел меня в сторону.

– Тогда пойдем по лестнице, – он обернулся через плечо, – леди, вы как, выдержите подъем на седьмой этаж?

Я неуверенно кивнула. Аенэр с сомнением посмотрел на меня, но продолжил путь пробормотав что-то типа «в крайнем случае донесу».

Мы поднимались по пыльной лестнице, оставляя позади себя четкие следы. На каждом этаже делали маленькую остановку, давая мне отдышаться: оказывается я очень сильно ослабла и подняться даже на один этаж было нелегко. Когда все же добрались на последний седьмой этаж, я была без сил. Тяжело дыша, стояла, удерживаемая Аенэром, и осматривала помещение. Оно было невероятным: крышу заменял стеклянный купол, который золотился от света закатного солнца.

Было видно все небо: с одной стороны оранжевое, почти красное, с другой сиреневое с оттенками синего, где слабо выделялся полупрозрачный круг Луны и Первая Звезда, сиявшая на небе подобно крохотному рубину.

От красоты неба меня отвлек и вернул назад ленивый крик:

– Магистр Эссан, к вам посетители.

Это был открытый кабинет: множество рабочих мест, отделенных друг от друга белыми перегородками, много документов (на чьем-то столе высокая стопка из папок опасно накренилась и готовилась упасть), летающие вестники и многое другое. В воздухе стоял крепкий кофейный аромат.

Где-то в середине помещения вверх поднялась рука и махнула нам. Лорд Аенэр направился туда, уверенно огибая столы и сотрудников в белых лабораторных халатах. Невидимость с нас он снял еще когда мы отыскали дверь ведущую к той пыльной лестнице, поэтому сейчас те, кто не был занят, провожали заинтересованными взглядами меня. Изредка слышались приветствия в сторону лорда Аенэра, на что он только кивал, и приветствующие сразу возвращались к работе.

За столом сидела девушка в белом халате. Сгорбленная и уставшая, она не поднимала на нас голову, бормоча «сейчас-сейчас» и «еще немного, я закончу». Пока девушка что-то быстро строчила, лорд Аенэр принес откуда-то стул и усадил меня на него. Мы терпеливо ждали, пока сосед за столом напротив не выдержал. Он также что-то строчил, но в ярости кинул стило на стол и раздраженно попросил «Магистр Эссан, прекращай уже и забирай своих посетителей в пятую приемную, ты же помнишь, что я не могу писать при посторонних». В этот момент она с криком «Закончила!» откинулась на спинку стула и радостно зажмурилась.

– Прости, Аен, я дописывала ежегодный отчет по своим проектам, последний день сдачи был еще вчера, так что очень торопилась, – она виновато посмотрела на него, но тут же перевела взгляд на меня. – А это у нас кто?..

Она была невероятной. Прекрасной. Я бы не соврала, назвав ее олицетворением слова Нежность и Элегантность. Мягкая улыбка на красивом лице, казалась бесконечно доброй. Распущенные платиновые локоны будто были подсвечены изнутри, но самое невероятное – ее глаза. Сиреневые глаза, в которых можно было увидеть свою грешную душу, они засияли, невероятной любовью, когда она посмотрела на Аенэра. Хотелось, чтобы эти глаза смотрели только на прекрасное и не видели бренность этой жизни, хотелось окружить эту девушку всей теплотой и заботой, на которую я только была способна. Да, кажется, я была полностью заворожена этой девушкой. Не только ее внешность вводила в состояние абсолютного восхищения, но то, как она двигалась, говорила, да даже дышала, все в ней было достойно поклонения. Интересно, если бы он увидел ее, то я все еще оставалась бы для него принцессой?..

Эта мысль отрезвила. Горько улыбнулась, оказывается мне все еще это важно…

– Что ж, пройдемте в приемную, познакомимся там. – Она легко поднялась и поспешила куда-то вперед, не оглядываясь. Лорд Аенэр подал руку и мы направились вслед за девушкой.

Пятая приемная имела красивые панорамные окна, в которых был прекрасно виден закат, и удобные кресла вокруг низкого столика. Когда за нами захлопнулась дверь, по стенам мягко засветились и сразу исчезли рунические символы.

– Не пугайтесь, леди, это всего лишь защита от прослушивания. Аен, ты нас не представишь?

– Для начала скажи, ты читала мое письмо?

– Письмо?.. Хесс, точно! – она засунула руку в карман халата и вытащила белый конверт, раскрыла и быстро начала читать. Письмо было коротким, когда она прочитала его, ее взгляд впился в меня.

– Теперь, думаю, что могу вас представить друг другу. Фотель, это леди Элика Хаденс, – на этих словах магистр судорожно вздохнула. – Леди Хаденс, это моя хорошая подруга, невероятно талантливый маг и ученый, магистр Фотель Эссан.

– Приятно познакомиться, магистр Эссан, – я откинула капюшон и сняла маску. Ее взгляд буквально пожирал меня, теперь она не казалась мне такой милой, да, все еще красивой, но взгляд заставлял насторожиться. Такой взгляд, будто она уже препарировала мою тушку и изучает внутренности.

Неуверенно глянула на лорда: он ободряюще улыбнулся мне, и стало как-то спокойнее от того, что хоть один человек в здравом уме здесь есть.

– Тель, мне нужно подтверждение моих догадок, не могла бы ты обследовать леди? Я пытался, но моих знаний в этой области недостаточно.

Девушка с готовностью кивнула. Было четкое ощущение, что она пытается сдержаться, но фанатичный блеск в глазах выдавал ее. Она глубоко вдохнула и обратилась ко мне:

– Леди Хаденс, мне нужно многое у вас спросить, но для начала убедимся в том, что Аен не напрасно вас сюда привел, для этого мне нужно будет взять вас за руку. – Наши кресла стояли напротив, поэтому она поднялась и подошла ко мне, мягко пресекла мою попытку встать, взяла за запястье. – Прошу вас сообщать о неприятных ощущениях. Как только вам станет больно или некомфортно, то говорите сразу, хорошо?

Я совсем не понимала, что они хотят от меня, но послушно кивнула. Как ни посмотри, но выбора у меня не было. Прекрасно понимая, что вежливость этих людей лишь прихоть и маска, но она слетит сразу, как только стану делать то, что будет препятствовать их планам.

Руки магистра Эссан были мягкими и прохладными, но для меня все равно хоть сколько-то теплыми. Магистр подвинула чайный столик и присела на него, одна рука обвила мое правое запястье, а вторая осторожно начала опускаться на открытую ладошку. В комнате стало будто темней, воздух начал вибрировать, медленный вдох и медленный выдох. Мои ладони не представляли больше для меня интереса, а вот сама магистр… Из-под полуприкрытых глаз девушки лился сиреневый свет, платиновые волосы приобрели сияющий белый свет, отчего ее лицо больше напоминало лицо призрака или сирены, настолько нечеловеческим казалось оно.

Слабая вибрация между нашими ладонями усилилась и внезапно оборвалась, когда девушка соединила свою руку с моей. По коже поползли сияющие ленты рунических вязей, в ушах зазвенело, по глазам ударила вспышка. Звон достиг своего пика и резко оборвался… А потом что-то взорвалось. Меня откинуло назад, с силой вжимая в кресло. Магистру Эссан повезло меньше: ее отбросило к стене. Но приложило не так сильно, как предполагалось: вспыхнуло сразу несколько магических щитов и леди приземлилась на ноги. А вот общей обстановке повезло меньше…

– Что это было?.. – я в шоке осматривала оставшиеся щепки от стола, обломки кресла перед щитами леди Эссан.

– Аен, ты в порядке?

Он был не в порядке. Несмотря на искры перед глазами и гул в ушах, я была в норме, магистр была в норме и только у лорда Аенэра шла кровь. Она залила всю правую сторону лица, стекала по подбородку и капала вниз темными густыми каплями. Время замедлилось, все ощущения сконцентрировались на его ране. Вот кровь течет по виску, спускается к уху, дальше по подбородку и в конце срывается бордовой сверкающей каплей на воротник. С огромным усилием перевела взгляд на пол перед собой сжимая руки. Тяжело сглотнула. Закатное солнце окрасило комнату в кровавые цвета. Как тогда…

« …Элия, мечта моя…»

***

Дикий крик раздался в пятой переговорной. Элика Хаденс кричала, будто ее внутренности разрывали на кусочки и одновременно сжигали. Кричала так сильно, что скоро охрипла. Она прижала голову к коленям, держась за волосы на голове, смотрела сумасшедшими глазами в пол перед собой, дышала с хрипами, шептала что-то. Она почти сошла с ума.

Воспоминания врывались в ее голову, разрывали ее душу, слезами стекали на пол, тяжелым дыханием растворялись в пространстве…

Последний взгляд в зеркало… сегодня все изменится. Навсегда. Руку холодила кожаная рукоять огнестрела, для Эвиша он был самым ценным и любимым из всей его многочисленной коллекции. Рубашка и брюки сменили привычные для нее платья, ведь женщинам Эургана запрещено надевать «мужскую» одежду. Но сейчас это было неважно. Глоток долгожданной свободы отдавал горечью в горле. Шаги гулко разносились по пустому коридору пустого дома. Она позаботилась о том, чтобы здесь никого не было в этот день и в этот час. Шла с легкой душой, не скрываясь. Слабый стук в дверь был подобен грому в тишине.

– Мечта моя, ты же знаешь – для тебя открыты все мои двери…

Он сидел в кресле, ждал ее. Рядом, на столике лежала книга, его рубашка была полурастегнута, а он, как всегда, смотрел на нее с доброй улыбкой в сверкающих карих почти черных глазах.

– Проходи же, Элия.

Она вошла, не скрывая огнестрела в руке. Села напротив него, положив оружие на колени.

– Любовь моя, тебе так понравилась эта игрушка? После свадьбы ты можешь играть со всей моей коллекцией…

– Ты не передумаешь?

На волевом мужском лице отразилось недоумение. Но это просто игра. Он всегда играл с ней, как с котенком. Маленький и милый, домашний, не имеющий собственной воли, котенок – такой была Элика Хаденс для Эвиша Эсахоре.

Он улыбался, даже когда она наставила на него дуло огнестрела, улыбался, когда сняла предохранитель, улыбался и смотрел в ее глаза, из которых лились крупные слезы. Она даже не подозревала, что он убьет весь мир, лишь бы видеть ее слезы, ее страдания, для того, чтобы быть ее единственным в мире утешением…

Звук выстрела разорвал звенящую тишину. Стекла панорамных окон возмущенно зазвенели. Закат окрасил комнату в багряный цвет.

– Элия, мечта моя?..

Он прижимал к своей груди руку и не понимал почему на ней кровь, почему ему так больно, почему в глазах плывет, почему ни один из его щитов не сработал? Почему она улыбается…

***

Вокруг девушки колыхалась чистая энергия, плотным прозрачным коконом окутывая ее, не давая даже возможности подойти ближе. Ей было плохо, но сознание не покидало ее. Двум магам пришлось отступить к стене, чтобы это буйство не затронуло их.

– Что случилось? Ты что-то видела?

– Да, это определенно [соуко-шахти]. Оно пытается защитить ее?..

– Я пробовал просканировать, но такого сильного сопротивления не было.

– Она была в сознании?

– Нет.

– Тогда все ясно. Расскажу тебе свои догадки в скором времени, если она выживет. Надо успокоить ее.

Полный страдания стон прервал их разговор, голова девушки упала на колени, и в то же время кокон чистой энергии распался. Амио Аенер даже не понял, как он оказался рядом с ней. Осторожно отвел от головы сведенные в судороге пальцы, к счастью, ногти на руках Элики Хаденс были короткими – это позволило избежать еще больше травм. Чистым платком вытер кровь с ее лица – из-за высокого давления капилляры в носу просто не выдержали.

«Хесс, насколько же ей было больно?..» – пронеслось в мыслях.

– Накину на нас иллюзию, отнесем ее в лазарет. Вот только к порталу будет трудно подобраться: много народа прибежало на такое зрелище, – Фотель нервно оглянулась на дверь.

– Нет, – он больше не хотел причинять ей боль, – через портал ей нельзя.

– Что?! Ей надо к лекарю, Аенэр, поверхностный анализ ничего тебе не покажет!..

– Тель, она слишком известная персона, представь, что будет, если о нашей маленькой авантюре кто-то узнает… – Он поднял Элику на руки и добавил, – но ты права, ей нужно лечение. Сможешь создать устойчивый морок?

– С ума сошел? А если у меня не получится? Хочешь, чтобы весь отдел узнал о том, что ты свободно шляешься под ручку с убийцей магов? Жить надоело? Если станет известно, что она побывала в Институте… – Фотель говорила еще много чего, бурчала, но послушно шла за ним, на ходу создавая свой самый лучший морок. Первое сообщение о тревоге она не успела перехватить, но последующие отменить получилось. Хотя безопасников скорее всего уже послали сюда, на всякий случай, так что народ точно не разбежится по другим корпусам, ведь это вполне себе законная возможность отдохнуть от кучи бумаг и даже развлечься. Будь Фотель на месте своих коллег, то точно бы никуда не ушла, но сейчас ее все это сильно бесило.

Когда они вышли, на руках Аенэр нес девушку, полностью скрытую мантией и с маской на лице, хотя все эти предметы истлели в кабинете при взрыве. Вокруг рабочей зоны сиял защитный купол, перед ним стояли коллеги, с интересом поглядывая в их сторону через спины пятерых безопасников с желтыми нарукавными повязками третьего оперативного отряда на плечах. Магистр отчаянно надеялась на то, что начальница СБ института сейчас очень занята, и не явится, как только ей скажут о том, что здесь ее старый знакомый.

– Лорд Аенэр, попрошу вас пройти за мной, для выяснения случившегося – высокий мускулистый безопасник встал на пути Аенэра. Его команда уже вовсю исследовала пятую переговорную, так что присутствие командира им не требовалось

– Лорд Тьешь-ра, девушке нужна медицинская помощь, уступите дорогу.

Личный советник императора был зол. Тьешь-ра предусмотрительно отступил и склонил голову: сияющие глаза лорда были холодны, словно алхимический лед. Безопасник никак не мог задержать Аенэра, поэтому маленькая искра вестника улетела прямиком к Главе: лишь она вправе допрашивать настолько высокопоставленных аристократов.

Аенэр направился к лестнице, чувствуя на себе множество любопытных взглядов. Он еще не знал, как будет отбиваться от назойливого и опасного интереса Главы безопасников, но даже не думал использовать телепорт, хотя сомнения крутились в его голове. Мантра «она всего лишь заключенная» не работала, что раздражало. Не оглядывайся он на ее чувства, то решил бы себя многих проблем сейчас, но… Дознаватели КРИА не принимали в счет этот фактор, поэтому ни один из них не добился и крупицы хоть сколько-нибудь значимой информации.

Мужчина спешил как мог, плавно двигаясь по лестничным пролетам. Он умел оказывать первую помощь раненым, мог залечить раны на теле, но что делать с ранами магического характера он не знал. И это стоило исправить.

Оставался один поворот до лазарета, как девушка на его руках распахнула глаза.

– Не… не надо туда, – она напряженно смотрела в сторону лазарета, – не надо, я в порядке, правда…

Он смотрел на нее и не понимал, как она так быстро очнулась, но внутри все отпустило от облегчения. Амио Аенэр был рад даже такому ее странному поведению, лишь бы она снова не закрывала глаза.

– Элика, тебе нужно в лазарет, у тебя голос сорван и множественные микротравмы. Надо обработать раны, понимаешь? – Аенэр старался говорить мягко и спокойно.

Она лишь посмотрела на него с отчаянием, но видя, что он не понимает, на секунду закрыла глаза и что-то решила для себя:

– Прошу прощения… – резкий рывок, девушка прижалась к нему всем телом, обняв за шею. Аенэр потрясенно застыл, сердце пропустило удар.

Вокруг них загудела чистая сила, чужая энергия, ломая пространство и перенося их в другое место. Все что мог он сделать в этой ситуации, так это обнять ее крепче и постараться устоять на ногах: магия Элики конфликтовала с магией башни, поэтому он даже вмешаться не мог в это противостояние двух энергий. Хотя…

Но воронка пространственной магии уже заглотила их.

***

Магистр Эссан прибыла в лазарет первой, воспользовавшись стационарным порталом. В светлом помещении с рядами кроватей было пусто. Обычно лазарет использовался как комната отдыха для валившихся с ног от усталости сотрудников, но конец квартала поднял бы даже мертвецов, поэтому в лазарете не было никого, кроме старенькой медсестры в соседнем кабинете-приемной.

– Магистр Эссан, какая встреча… – за спиной раздался женский томный голос и сразу же змеиное шипение. Девушка от досады помянула Хесс, сжав зубы от досады. Но, взяв себя в руки, повернулась и со всем уважением поклонилась.

– Приветствую Главу безопасности.

– Ну что же так официально, обращайся ко мне просто Даная, моя сладкая…

Красные глаза блестели за черными стеклами круглых очков. «Издевается» – подумала Фотель и поспешила перевести тему.

– Что вас привело в лазарет, леди Мелиф?

Змеиная ведьма откинула прядь совершенно белых волос за спину: длинные и прямые, они подчеркивали ее высокую фигуру, контрастируя с черной формой безопасников. Ведьма-альбинос с такой же странной змеей-фамильяром, которая висела на плечах.

Ведьма провела рукой по деревянной спинке ближайшей кровати, задумчиво растерла между пальцами несуществующую пыль.

– Что ж… Давай разговаривать серьезно, раз таково твое желание. Присядь.

Магистра Эссан сковало чужой волей. Противный скрип волокущегося по полу стула ударил по ушам, и Фотель, подвластная чужой воле, вынуждена была сесть. Ядовитая самодовольная улыбка змеиной ведьмы взбесила магистра, но она постаралась сделать вид, что все в порядке. Фотель Эссан слишком хорошо знала, что в таких ситуациях сопротивляться нельзя.

Ведьма подхватила ближайший стул и поставила напротив Фотель так, что их колени могли соприкоснуться, и все равно их лица были не на одном уровне: магистр Эссан чувствовала превосходство змеиной ведьмы, смотрящей на нее сверху вниз.

– Итак, начнем с того, что ты делаешь тут одна, и почему мой сладкий мальчик до сих пор не здесь? – Глаза ведьмы были скрыты под черными стеклами непроницаемых очков, что давало некую защищенность, поэтому можно было соврать, но как только Фотель попыталась сказать: «Я ничего не знаю», ее рот просто не открылся. С замиранием сердца девушка смотрела, как ведьма медленным жестом сняла очки, с жуткой улыбкой взглянув на магистра Эссан. Зрачок в пугающе красных глазах, до этого обычный человеческий, медленно вытянулся в ниточку. «Мне конец…» – мысль пронеслась в голове и Фотель по-детски зажмурилась.

Пару секунд она ждала дальнейших действий Главы, в мыслях проклиная сегодняшний день. Но тихий смех разрушил гнетущую атмосферу: ведьма откинулась на спинку стула и засмеялась, прикрыв глаза рукой. Этот смех насторожил и одновременно порадовал магистра Эссан: «Пусть смеется, главное, чтобы дальше не цеплялась ко мне».

– Ты очень забавная, Фотель Эссан. Эта попытка защитить Аенэра очень трогательна, моя сладкая, но к твоему сведению, я не просто так являюсь Главой службы безопасности, – она наклонилась ближе к лицу Фотель и прошептала, – я знаю абсолютно обо всем, что происходит в Институте. Абсолютно. Обо всем.

Ведьма оглянулась на входную дверь, будто ожидая что-то. Дверь не представляла ничего интересного, светлая древесина никак не поменялась за время их разговора. «Скорее монолога, я даже слова сказать не могу, » – подумала Фотель.

– Не фыркай, Аенэр почти пришел. Хорошая иллюзия, ты постаралась?

Фотель кивнула, и мысленно сжалась от осознания, что ведьма действительно знает обо всем. Мысли о полузаконных экспериментах, которые она теплила на задворках сознания, пришлось похоронить. Фотель печально вздохнула, сколько замечательных открытий она могла сделать!

Змея на шее ведьмы, до этого болтавшаяся безвольным белым шнурком, молниеносно соскользнула на пол и через мгновение уже громадной змеей с силой врезалась в двери, снеся их с петель. Фотель впервые видела боевую трансформацию фамильяра. Ведьма вскочила со стула, отчего он опрокинулся на спинку, и побежала за змеей, на ходу активируя щиты и отдавая команды по внутренней связи. Секундой позже сработала тревога – спокойный голос просил покинуть здание, соблюдая технику безопасности. У каждого сотрудника загорелись рабочие браслеты, указывая направление безопасного движения. Все это произошло в один момент, так что Фотель даже не смогла ничего толком понять, но чувство тревоги заставило сердце биться в разы быстрее, поэтому она побежала за змеиной ведьмой.

Далеко бежать не пришлось, все происходило в непосредственной близости. Буквально за поворотом светился и переливался перламутром огромный поток энергии, преобразованный в шар, внутри которого смутно угадывались два силуэта. Вокруг этой конструкции трещала собственная энергия института, вспыхивали и гасли магические круги.

Фотель успела как раз к тому моменту, когда противостояние энергий достигло своего пика и чужеродная институту энергия сжалась и исчезла, оставив после себя выжженные стены и потолок. Перед опаленными стенами стояла ведьма. Ее фамильяр все той же огромной змеей ползал по пепелищу, принюхиваясь к пеплу и углям. Но что-то в этом было не так.

По спине Фотель Эссан побежал холодок, она даже не поняла почему отступила: тело действовало инстинктивно. Магистр не могла отвести взгляд от высокого женского силуэта в черной форме. Со всех сторон вспыхивали и гасли порталы отрядов безопасников, но Фотель не обращала на них внимания. Пальцы похолодели от страха, ужас пробрался в душу своими когтями, девушка не могла двинуться с места… Ведьма медленно обернулась – в ее облике больше не было ничего, что обещало хоть какую-то надежду.

В красных глазах полыхала ледяная ярость, сердце Тель сжалось.

– Проводите магистра Эссан в допросную.

***

Дышать было трудно, все тело болело. Кто-то заботливо сменил повязку на голове и погладил по плечу. Обеспокоенный голос доносился сквозь вату в ушах, но понять смысл сказанного я не могла. Темнота накатила черной волной, и я потеряла сознание.

Крик чаек пробирал до мозга, спать дальше не представлялось возможным. Я давно проснулась, но упрямо не открывала глаз, нежась в теплоте и слушая прибой. Но тут шерсть попала мне в нос, и я чихнула.

«Вставай уже, не притворяйся.»

– Ро?.. – я подняла голову. Огромная волчья голова прижалась носом к моей щеке, и я обняла ее за шею. Было уютно и спокойно, желание остаться в этом моменте навсегда сжимало сердце болью от понимания невозможности.

«Скажешь что-нибудь?»

Я покрутила головой. Не хотелось ничего обсуждать, не хотелось говорить. Я вспомнила все: нашу первую встречу с Ро, наш договор, но самое главное – я вспомнила причину, почему оказалась замешана во всем.

«Ты уверена, что хочешь остаться рядом с Аенэром?»

– Да, во-первых, так будет правильно, – я задумалась, смотря в даль на спокойные воды, – а, во-вторых, почему ты так негативно настроена по отношению к нему?

[Соуко-шахти] промолчала, удобнее устроилась, положив голову на лапы. Облик огромной белой волчицы был до того спокоен, что я не удержалась и провела ладонью между пушистых белых ушей.

«Амио Аенэр такой же, как и ты.»

От этих слов я замерла, боясь даже дыханием спугнуть ее откровенность.

«Я чувствую это. Не могу не чувствовать – Аенэр был тем, кто подверг меня наказанию. Аенэр из Лесного края был единственным исключительным существом на тот момент, кто мог совершить подобное. Знаешь ли ты, что значит его имя?»

Нет, ни в эурганском, ни в атерийском языке я ничего подобного не слышала.

«Аенэр в переводе с мертвого языка лесных звучит буквально как [мудрость в кувшине]. Это означает, что он способен делиться своей мудростью с жаждущим ее, а не то, что он глупый.» – Я покраснела. В Атерии обычно мудрость сравнивали с морем или бездонной пропастью Шахлер, но не с кувшином, вот я и подумала…

– Аенэр из… Лесного края? Я знаю только Ключевом, о Лесном никогда не слышала, – не то, чтобы пыталась перевести тему, но это действительно зацепило.

«Лесной край… Сейчас на его месте раскинулось Мертвое полесье, а раньше это были плодородные земли, которые хотели получить многие государства, но в итоге просто уничтожили их… Единственное, что радует меня в этом, только то, что так любимый Аенэром дом уничтожен.» – От этих злых слов веяло горечью.

Ро тяжело вздохнула и продолжила: «Аенэр из Лесного края передал свою силу и часть воспоминаний потомкам, став наследуемой силой рода. Фактически растворив себя в своей крови, он не стал полноценным [соуко-шахти]. Отчасти на это повлияло его участие в моем наказании – слишком много сил он истратил на сковывающее меня заклинание.»

Да что же Ро такое совершила, что ее подвергли такому наказанию? И Аенэр «фактически растворил себя в своей крови»… Только вот почему император и магистр Эссан называли его Аен, а не Амио, ведь, как я поняла, это сокращение от Аенэр …

Тело волчицы напряглось, она внимательно смотрела на меня.

«Аен? Они называли его Аен?» – низкое раскатистое рычание пробрало меня до дрожи. Все вокруг почернело, но я смотрела лишь в серебристо-белые глаза Зверя, в которых сияли молнии. Сознание меркло, а в голове звучали слова:

«Узнай кто такой Амио Аенэр…»

***

Я резко села на постели. Сердце колотилось, а в голове повторялись слова Ро. Пара секунд на осознание, и я задержала дыхание от облегчения: теперь я помню все наши встречи с волчицей. Это событие вызвало некую радость, все же жить и не помнить чего-то было несколько неудобно, внутри постоянно зудела мысль, что я о чем-то забыла.

За окном светила полная Луна, своим светом пробиваясь в комнату сквозь маленькую щелку между плотными шторами. Я подошла к окну: Луна и три ее сопровождающих светила мягким светом заливали весь мраморный квартал, превращая его в сказку. Я задержала дыхание, любуясь белоснежными зданиями вдалеке, чуть светящимся циферблатом часовой башни и садом перед воротами особняка.

Но дальше любоваться прекрасным мне помешал банальный голод. Желудок вдруг возмущенно пробулькал и я поняла, что о-о-очень сильно хочу есть, поэтому пошла к кровати в поисках какого-нибудь колокольчика или чего-то, что помогло бы мне вызвать того, кто сможет покормить меня. Самостоятельно передвигаться по особняку я поостереглась, все же был риск заблудиться или наткнуться на кого-нибудь.

Слабый блеск на запястьях привлек внимание. Под тонкой кожей светились и переливались светло-голубые руны. Плотное плетение узоров опоясывало оба запястья на руках широкими браслетами и ощущалось на коже некоторым уплотнением, но не вызывало никакого дискомфорта. Пока рассматривала узоры, пыталась понять, где же я видела их. Вспоминая, подошла к кровати и села, и только там меня осенило: наручники! Это наручники для магов, блокаторы! Ну что ж, это вполне разумно, теперь я не обычный человек, а носитель Разумной магии.

Ладно, с этим разберусь позже, магией я пользоваться все равно не умею. Только вот почему меня никто не охраняет? Сейчас, глядишь и накормили бы. Или не накормили… Вспомнилось отношение ко мне, когда я была в карцере – за все время, что там была, я ела ровно ноль раз. Первые дни стражники еще приносили еду, больше напоминавшую помои, но после нетронутых мисок с «пищей» никто больше не пытался накормить меня.

Тяжело вздохнула, окинула взглядом спальню и напряглась. Кто-то все же был здесь, пока я спала: рядом с кроватью было поставлено кресло с измятым покрывалом, на тумбочке у кровати стоял маленький таз с водой и белыми тряпками в нем. Посмотрела на свою подушку: на ней лежал такой же лоскут белой ткани, а сама подушка была сырой. Видимо ткань нагрелась от моего тела, поэтому я ее не ощутила, а перед тем, как очнуться она просто съехала с моего лба.

Но все же, кто-то же меня охранял? Может Злат-Ывар? Позвать его? Он же домовой дух, вдруг услышит.

– Злат-Ывар?.. – тишина была мне ответом. – Дед Злат?..

Но никто не отвечал. Только за окном шумели листья деревьев и пела какая-то ночная птица. Желудок начало сводить, есть хотелось ужасно. По ощущениям я была готова съесть целый склад с едой.

Попытки уснуть, чтобы не ощущать голода, провалились и пять минут я ходила у дверей, отчаянно сопротивляясь и напоминая себе, что я здесь вообще-то ничего не знаю, и если меня кто-то увидит, то неизвестно что будет. Но в памяти предательски всплывали слова Аенэра, что в особняке не будет слуг, а также я примерно помнила путь до столовой, а там и до кухни недалеко. По итогу в борьбе разума и голода победил последний, и я осторожно, босиком, чтобы не шлепать тапочками, пошла на поиски еды. Успокаивала себя тем, что блокаторы не ограничили мой невероятный слух, если кто-то пойдет, то я обязательно услышу.

Все что я помнила, так это то, что мне надо спуститься вниз в центральный холл, оттуда идти в направлении правого крыла до конца, и там будет столовая. Сказано – сделано.

Коридоры хорошо освещались лунным светом, так что я видела куда иду. Так же было и в центральном холле, куда выходила большая мраморная лестница с широкими перилами. Холл освещался с помощью фосфорных вставок и летающих под потолком магических шаров, дающих такой же мягкий лунный свет. Когда я бесшумно ступила на первую ступеньку, сердце замерло, а глаза неотрывно следили за большой входной дверью. Холл постаралась пересечь быстро и незаметно. Ну, насколько это может получиться в длинной белой сорочке. Двигалась ближе к стенам, стараясь держаться темных участков.

Столовая встретила меня звенящей тишиной, и прекрасным видом на сад через большие окна. Хотелось бы полюбоваться дольше, но голодный желудок требовал еды, поэтому заставил искать кухню или склад. Беглый взгляд по столовой, которая больше напоминала маленький бальный зал с длинным столом дал неутешительный результат: никакого намека на кухню здесь даже нет.

Я глубоко вздохнула – придется возвращаться обратно в коридор. Кажется, где-то там я видела одну маленькую, неприметную дверь для слуг, может она меня выведет куда надо? Хотя риск потеряться возрастает в разы. Но зато буду сытая.

С такими мыслями я повернула назад. Потянула за ручку двери, и одновременно с этим дверь сама стала открываться. Я подняла голову, сердце пропустило удар: на меня свысока смотрел какой-то парень. Отстраненно заметила светящиеся голубым глаза – маг. Маг, который узнал меня…

В груди будто вспыхнула звезда, горячая и обжигающая, она растеклась по венам, заставляя действовать. Удар под дых он просто не ожидал, это меня и спасло. Парень согнулся пополам, и в этот момент я со всего размаху закрыла дверь, отчего парень получил сильный удар по голове, а я фору в еще одну секунду. Я не обольщалась: в глаза сразу бросилась форма кадета Академии Справедливости и Защиты. В АсиЗ слабаков не берут, это я знала точно, значит оклемается он быстро.

Самым верным путем к спасению было бежать. Не думая ни о чем другом, я бросилась к окну, всей душой надеясь, что стекло там не такое толстое и разбить его мне удастся. Но пробежав пару метров и уже готовясь с разбегу прыгнуть в окно, я поскользнулась и упала на спину, больно ударившись затылком о мраморный пол. Но именно это спасло мне жизнь: какое-то убийственное заклинание врезалось в стекло и звон наполнил столовую залу. Парень выругался и пальнул еще одним заклинанием. Я вовремя успела перевернуться в другую сторону: на том месте, где я только что была, в районе моей головы, плавился мрамор. Хесс! Нет, мне нельзя умирать, еще не время. Руки затряслись.

«Призывай…»

Потусторонний голос в моей голове придал сил. Я резко вскочила на ноги, готовая бежать, но одним резким неуловимым движением передо мной уже возник маг, занося кулак для ответного удара. Его фигура закрыла собой все пространство, не давая даже шанса спастись. В этот момент я поняла, что на этом все. Я не успевала, критически не успевала…

Один миг стал для меня вечностью в ожидании конца. Я будто оказалась в мыльном пузыре, который ограничил для меня все звуки, заставляя концентрироваться только на нападающем парне. Когда мужской кулак почти прилетел мне в живот, а я собирала все силы для призыва, прозвучал ледяной голос:

– Хватит.

И мыльный пузырь лопнул: мы застыли, скованные чужой волей – друг напротив друга, глаза в глаза. Сердце билось как сумасшедшее, я все еще была готова ударить, как только меня отпустит эта магия.

Вспыхнул свет, ослепив. Мужская рука легла на глаза, уменьшив боль, другая рука обняла меня за плечи, спиной прижав к телу лорда Аенэра. Правого уха коснулось теплое дыхание.

– Не делай глупостей, Элика, этот мальчишка больше тебя не обидит.

Магия отпустила меня, я судорожно вздохнула, позволив мужчине держать меня. От перенапряжения тело ослабло, и ноги будто сами подогнулись, но чужие руки не дали упасть. Затылок пульсировал тупой болью, давая знать, что без последствий падение не обошлось.

– Какого проклятого лешего ты творишь в моем доме?! – Я вздрогнула, хотя этот вопрос относился не ко мне, но стало неуютно. Попыталась убрать чужую руку со своих глаз, но на меня шикнули, так что больше я этого делать не пыталась.

– Чего?! А какого проклятого лешего творишь ТЫ?! Ты обнимаешься с ЭЛИКОЙ ХАДЕНС!!! – разъяренный и обиженный голос парня резанул по ушам, я опять вздрогнула. И разозлилась. Неприятно чувствовать себя такой беспомощной и больной.

Я надеялась, что он не заметит, но Аенэр, не смотря на возмущение кадета, подхватил меня на руки и понес прочь из столовой. Вырываться я не стала и открывать глаза тоже.

– Иди за мной, и не смей выкидывать еще фокусы, – зло сказал лорд парню. Я бы после таких слов боялась даже дышать рядом с Аенэром, а этот пацан только огрызнулся, но послушно пошел следом.

Когда мы вышли в холл, лорд Аенэр остановился, и я все-таки решилась открыть глаза. Лицо мужчины оказалось неожиданно близко, но я вовремя перевела взгляд, поэтому не смутилась. В конце концов, он сам меня захотел на руках таскать, пусть теперь мучается.

Причиной нашей остановки оказался чемодан, стоящий у входной двери, открытой настежь. Лорд медленно обернулся к парню.

–То есть ты ко мне надолго, я так понимаю… – Лицо парня было невозмутимо. Лорд Аенэр лишь вздохнул.

– Ладно, закрой дверь и тащи вещи к себе в комнату. У тебя на все пять минут, потом жду у себя в гостиной.

–Так точно! – Парень по-кадетски щелкнул каблуками и отправился за вещами. Разминулись мы на лестнице: он свернул направо на втором этаже, мы же поднялись на третий.

Пока поднимались, я рассматривала интерьер третьего, последнего этажа. Минималистично и мрачно, но вместе с тем стильно – вот так я бы охарактеризовала весь дизайн третьего этажа.

Гостиная мне понравилась: две стены из четырех были украшены черными мраморными панелями, окна во всю стену, одно из них точно было дверью, выходящей на балкон. Лунный свет и огонь из черного камина добавлялиъ свое очарование. На одном из двух светлых диванов лежала перевернутая книга и скомканный плед, меня лорд Аенэр сгрузил на точно такой же диван, но заправленный. На квадратном столе стояла ваза с белыми розами.

– Вам нравятся цветы? – вопрос сам вырвался. Лорд, убиравший плед и книгу, замер. Повернулся, посмотрел на цветы, будто первый раз увидев их, улыбнулся.

– Да, цветы мне нравятся.

– Почему? – дурацкий вопрос, не стоило вообще спрашивать. Лорд сел на диван напротив меня. Окна были за его спиной, а света от слабого огня в камине было не достаточно, чтобы осветить его лицо.

– Разве должна быть причина, чтобы любить цветы?

– Нет, – почти шепот. Но Амио Аенэр первый мужчина, который любит цветы. Для меня это было немного странно.

– Так кто был тот парень, который хотел убить меня?

Дверь неожиданно распахнулась, как только я задала этот вопрос, и вошел тот, о ком я только что спрашивала.

– Знакомьтесь, лорд Данияр Дайем – мой племянник и единственный ребенок Мариссы. Но мы все зовем его Дайн. Дайн, знакомься, леди Элика Хаденс. Жать руки друг другу не надо, ты вообще лучше сядь подальше, – он кивнул своему племяннику на кресло по правую сторону от меня. Оно было достаточно далеко, учитывая, что я сидела поближе к камину.

В целом эта новость немного выбила меня из колеи. Марисса мне нравилась, несмотря на то что при первой встрече она тоже мне угрожала, но убить по-настоящему не пыталась. А с этим парнем мы точно не подружимся, я чувствовала это пульсирующим от боли затылком. Невольно поднесла руку и потерла возникшую шишку. Вот это я, конечно, приложилась головой, но зато жива.

– Ну, с приветствиями закончили, начнем нашу беседу, – сказал лорд Аенэр милым голосом, но дальше жестко продолжил, – ты какого (быстрый взгляд на меня, и лорд опустил ругательство) … не в академии, мелкий?

Дайн вспыхнул и сразу замялся.

– Я жду ответа, – мужчина поторопил его.

– Тут такая ситуация… Меня на практику направили в КРИА, квартиру я снимать не хочу, а твой дом намного ближе, чем родовой особняк. Вот и решил к тебе нагрянуть, ты же не выгонишь меня, родного племянника? – Видеть таким этого парня, который буквально недавно чуть меня не убил, было дико. Обняла декоративную подушку, лежавшую на диване, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Ноги замерзли, поэтому я подняла их и укрыла подолом сорочки.

– Нет, что ты, родного племянника я не буду выгонять, – легкая улыбка мелькнула на его губах, – такой случай впервые за несколько лет, знаешь ли, не стоит упускать, – Аенэр хитро улыбнулся. Дайн напрягся, а затем осторожно спросил:

– О каком случае ты говоришь?..

Раздался треск дров в камине. Дайн вздрогнул, а лорд Аенэр поднялся с пледом в руках. Я замерла, следя за каждым его движением. Подойдя, он осторожно накинул на мои плечи плед: мягкий, приятно окутавший плечи. На меня он не смотрел, молча сел обратно. Только когда он заговорил, я выдохнула, осознав, что почти не дышала. Дайн напряженно смотрел на своего родственника, ожидая продолжения.

– Такой случай, когда вся семья наконец собралась под одной крышей, – голос Аенэра сочился самодовольством.

– Что? – парень вскочил с места.

В этот момент дверь в гостиную распахнулась, и взволнованная Марисса вошла в комнату. С распущенными волосами, в черной шелковой сорочке и шали она выглядела невероятно уютной, домашней и абсолютно не походила на ту стервозную роковую леди, образ которой отпечатался у меня в голове.

– Ами, ты слышал… – начала она тревожно, но, когда увидела своего сына, ее голос стал растерянным, – звон… Дайн? Солнышко, ты что тут делаешь?

– Мама… – парень явно был растерян, – а ты что тут делаешь?

Он резким движением обернулся к Аенэру:

– Ты позволил маме остаться, когда здесь находится ЭТА?! – Ну вот опять он кричит.

– Дайн. Что значит «эта»? Имей уважение к леди. – Марисса прошла к моему дивану и рукой оперлась на его спинку, будто ища опору. Черные брови были нахмурены.

– Мама, она не «леди», она Элика Хаденс, убийца мага, и я не понимаю почему ее еще не казнили! Она опасна, посмотри на наручники.

Все посмотрели на наручники. Ничего странного в них не было, просто два браслета в виде татуировки из рунной вязи синего цвета. Перевела взгляд на Дайна в недоумении.

Видимо в голове леди что-то сошлось, и она нерешительно спросила:

– Дайн, а в столовой… Это ты сделал?.. – в голосе леди было столько недоверия… и какой-то надежды. А еще ее сердце застучало быстрее. «Ей будет больно от его слов, точно» – пронеслись мысли в моей голове. Аенэр вмешиваться в семейную ссору не торопился.

– Она ударила первой! – и все опять посмотрели на меня.

– Он бы убил меня, я действовала на рефлексах, – пожала плечами. Дайну это не понравилось.

Тихим, полным ярости голосом он сказал:

– Ты ударила меня в солнечное сплетение и приложила дверью, разве невинные леди благородного происхождения так дерутся? Серьезно, считаешь, что после такого я должен был тебя просто отпустить? – «Ну во-первых, не невинная, во-вторых, не благородного происхождения и, в-третьих, не леди. Все мимо, парень, мимо». Но ответить надо было. Я вздохнула и начала объяснять:

– Начнем с того, что вы кадет и маг. Как я это поняла: ваша форма темного оттенка, значит вы со старших курсов, никаких опознавательных элементов на воротнике – боевик или законник. Кадет со старших курсов с боевой подготовкой от таких ударов точно не пострадает, к тому же вы меня чуть не убили. Не упади я вовремя, то заклинание просто разорвало бы меня на кусочки, да?

– Ни одно заклинание не попало в цель, только пол пострадал и стекло…

– Там стекло было бронебойное, Дайн… – леди Дайем тихонько села на диван, – если бы ты по ней попал, то…

Дайн замер, на его лице была борьба сомнений, но все-таки он сказал:

– Мам, она – убийца, приговорённая к казни. Она заслужила.

Леди Дайем вскинула голову, в неверии смотря на сына. Она собиралась что-то произнести, и это что-то точно бы стало поворотным моментом в этой семье. Я видела, как Аенэр хотел остановить этот спор, но была быстрее:

– Леди Марисса, ваш сын прав, – я посмотрела ей в глаза, и показалось, будто она вздрогнула, но списав все на лунный свет, продолжила, – я действительно преступница. В конце концов мне вынесут приговор и казнят. Не принимайте все близко к сердцу, вашего сына можно понять: в доме его дяди шастает убийца сильного мага, которая, к тому же, напала и на него самого, – я перевела требовательный взгляд на парня, – он действовал так, как его учили, я правильно понимаю, лорд Дайем?

Лицо Дайна скривилось: он не хотел соглашаться и признать мою неправоту не мог. Но все же буркнул согласие.

Я улыбнулась женщине, она переводила взгляд с меня на своего сына и обратно. Несмотря ни на что, мне не хотелось расстраивать ее.

– Марисса, думаю, тебе стоит пойти к себе, время позднее, ты и так устала. – И уже обращаясь к племяннику, –Дайн, проводи ее, заодно поговорите наедине.

Леди Дайем, какая-то растерянная, похожая на привидение с накинутой на плечи белой шалью, направилась к двери. Для меня было удивительно, что она даже ни слова против не сказала своему брату. Ее сын последовал за ней, галантно открыв двери и пропустив женщину, трогательно взял ее за локоть. Дверь закрылась, и они ушли, но никто из них так и не заговорил: я слышала лишь их удаляющиеся по коридору шаги.

– Какая-то напряженная атмосфера…

– Спасибо вам, Элика, – лорд перебил меня, – я же могу называть вас по имени?

Он хитро склонил голову набок. Я неожиданно для себя вспомнила как он прижимал мое тело к своему, как нес меня до комнаты, как беспокоился обо мне в Институте… Вздохнула.

– Если я скажу нет, что-то изменится?

Лорд как-то весь подобрался, я даже сквозь тени на его лице увидела, что он серьезен:

– Нет, значит нет. Я не буду настаивать.

Я посмотрела на огонь. Мы оба прекрасно понимали в каком положении я здесь, поэтому даже если откажу, то это ничего не изменит.

– Зовите меня Эликой, лорд Аенэр, я не возражаю, – я изобразила милую улыбку.

Он будто выдохнул, откинулся на спинку дивана, провел рукой по волосам. На миг посмотрел на огонь, и я увидела его лицо в профиль, отчего что-то внутри дрогнуло и я мгновенно разозлилась на себя.

«Дрогнуло у нее что-то, посмотрите-ка! Помни свое место, Элика Хаденс» – мысленная оплеуха данная самой себе привела в чувство. Но всместе с тем меня что-то тревожило, возникло ощущение, что я что-то забыла, что-то важное…

–Точно! Имя! И в этот момент у меня громко заурчало в животе. Жар опалил не только щеки, но и все лицо, оставшись гореть ярким пламенем на ушах.

– Дайте угадаю причину, по которой вы спустились в столовую…

– Кушать хотела. Сильно.

Он засмеялся. Я сильнее укуталась в плед, пытаясь скрыть смущение.

– Простите, Элика, я ни в коем случае не хотел вас обидеть. Наоборот, очень рад. Голод – первый признак, что вы приходите в себя.

В голове промелькнула мысль «ему что-то известно» и сразу же попыталась выяснить это:

– Вы уже встречали таких, как я?

Он на мгновение отвел глаза.

– Возможно… Но для начала вам стоит поесть, идемте, – он встал, ожидая, пока я поправлю плед и пойду за ним.

Я не ошиблась, когда пошла в столовую в поисках еды, но стоило свернуть в сторону кухни немного раньше, не доходя до столовой, как потом мне объяснил Аенэр, когда мы стояли среди местного царства сковород и кастрюль и размышляли над тем, где находится молоко. Потому что заварку для чая мы успешно рассыпали, когда кое-кто неудачно задел ряд сковород и кастрюль, отчего те упали на пол. Маленькая банка с заваркой в моих руках дрогнула и полетела вниз, ловить ее я даже не думала, зажимая со всей силы уши. Тогда я точно уверилась, что чувствительный слух – зло.

Склонив головы над разлетевшимся по всей кухне чаем, мы решали философский вопрос: а так ли сильно нам нужен чай?

– Нда… Я мог бы магией собрать все чаинки, но разделить чаинки и сор не в моих силах. Хотя, может быть, вы хотите чай с пылью?

Я лишь фыркнула, после чего было принято решение искать молоко. Нашли достаточно быстро, и, смотря на то с каким наслаждением Аенэр ест сдобные печенья с молоком, закралось подозрение, что он специально дал мне рассыпать чай.

Лорд поймал мой пристальный взгляд и внезапно решил поделиться:

– Люблю молоко. В детстве мы с сестрой часто вот так сидели на кухне вечером, пока наша кухарка прибиралась. Навевает воспоминания. Его сердце на мгновение забилось сильнее, но так же быстро вернулось к норме. Лицо лорда даже не изменилось. Интуитивно ощутив, что вспоминать прошлое ему неприятно, стало как-то неловко, поэтому я сама не заметила, как брякнула:

– А я могу есть ульсанские перцы. – Аенэр аж поперхнулся. Недолго откашливался, а потом с недоверием произнес: – врете?

– Можем поспорить, – моя хитрая улыбка была ему ответом.

Зря сказала, глаза мужчины загорелись азартом:

– На что спорим?

– На желание. В пределах разумного, конечно, – я подняла руки вверх, жестом показывая, что я не буду замышлять ничего такого. Предвкушающая улыбка расцвела на лице Аенэра. Странно, но стало легче от того, что смогла его отвлечь, пусть даже таким нелепым спором.

Не прошло и минуты, как передо мной стояла тарелка с двумя сморщенными желтыми стручками ульсанского перца.

– Говорят, что сами ульсанцы не могут съесть даже половины плода, а того, кто съест этот перец целиком, они внесут в Новый список Святых и будут почитать до конца дней.

Я хмыкнула, эту байку слышала впервые, но перспектива стать чей-то Святой таким способом веселила.

– Что ж… Тогда запомните навсегда этот момент моего становления частью религии Ульсана, – торжественно провозгласила я и решительно взяла в руки перец. Лорд стоял на готове с полным стаканом молока и какого-то успокаивающего настоя.

Когда я съела половину плода, он не верил, лишь насмешливо следил, как я довольно жую. Когда я откусила кусок от второго плода, он тихо сел на стул и подвинул ко мне стакан с молоком, округлившимися глазами смотря то на меня, то на пустую таркелку.

–Ну что, я могу сообщить ульсанским послам, что у них появилась дважды Святая? И да, вы проспорили мне желание, – мой довольный голос вывел лорда из прострации. Я сделала глоток молока, смачивая горло, которое невероятно жгло.

Приятная прохладная жидкость остудила полыхающее пламя во рту. Но несмотря на слабую боль от такого количества съеденного перца, было приятно. Моя невосприимчивость к настолько острой пище была легендой в доме графа.

Лорд Аенэр с секунду внимательно смотрел на меня, в его глазах не было и намека на тот азарт, что был прежде.

– Откройте рот, – серьезный голос, которым он, вероятно, привык раздавать команды.

Меня всегда смешила эта реакция, это неверие, поэтому я с полной готовностью широко открыла рот и высунула язык, провела им по верхним зубам, показывая, что я съела все и ничего не утаила. Но сразу же закрыла, когда лорд встал и приблизился ко мне.

Раньше я не придавала значения росту Аенэра, но сейчас поняла, что он действительно высокий. Смотреть на него снизу вверх было немного тревожно, но еще тревожней стало, когда он нагнулся, а его пальцы легонько повернули мою голову к нему; пальцем большой руки нажал на подбородок, чтобы я открыла рот.

Я замерла, послушная каждому его действию, всей кожей ощущая тепло его тела. Все чувства сконцентрировались только на нем и его руке, держащей мой подбородок. Мой разум был готов взорваться от невероятного количества разных мыслей, которые обрывались даже не сформировавшись. В этом состоянии время настолько замедлилось, что несколько мгновений в моем восприятии превратились в вечность…

– Как странно… Слизистая даже не повреждена, лишь небольшое покраснение… – после этих слов меня как током ударило, я дернула головой, вскочила, запнувшись об стул, чуть не упала. В ушах набатом стучало мое собственное сердце, казалось, что весь особняк слышит его.

Видимо на моем лице отображалась такая гамма эмоций, что Амио Аенэр сделал шаг назад. Его лицо чуть нахмурилось, он тяжело выдохнул и провел рукой по волосам, выдавая свое состояние.

– Элика, простите за столь бесцеремонное поведение, я всерьез был обеспокоен вашим здоровьем. Если не верите, то посмотрите, на что способен маленький кусочек перца, – я настороженно наблюдала, как он идет за перцем, потом отрезает маленький кусочек от середины, самого сочного места, а после проводит этим кусочком по тыльной стороне своей ладони.

Некоторое время ничего не происходило, поэтому я произнесла:

– Ну и? Что вы пытаетесь мне показать? Ваша кожа совершенно в порядке… – я замолкла, потрясенно смотря на то, как стремительно краснеет кожа мужчины. Подошла ближе, смотря на то, как обычным перцем он получил легкий ожог.

– Для меня немного опасно есть перченые блюда, но я хотел вам сказать, что даже небольшой кусочек ульсанского перца способен вызвать ожог тканей. А это только кожа руки, а не невероятно чувствительная слизистая полости рта. Поймите мой шок, когда вы целиком съели сразу два перца, – он немного встряхнул руку и подул на нее. От ожога не осталось и следа.

Было неловко, в голове царила путаница из мыслей, которые сводились к одной «что это было…». Чувства накатывали и сводили с ума, поэтому я не придумала лучше выхода, чем побег. В звенящей тишине мое осторожное «может, пойдем спать?» прозвучало слишком беззаботно, но лорд кивнул, убрал за нами грязную посуду, пока я допивала стакан молока, и мы отправились наверх. Молча. Лишь в холле второго этажа неловко пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись.

За окном медленно поднималось Солнце, когда я пришла в комнату. Умыв лицо несколько раз холодной водой, решилась взглянуть на себя в зеркало: по коже стекали капли воды, пальцы уже посинели от холода, но щеки все так же горели. Стоило закрыть глаза, как я тут же ощущала тепло рук Амио Аенэра, его темно-синие глаза, со всей серьезностью смотрящие на меня… Умылась еще несколько раз.

Заснула, когда по улице поехали первые магические экипажи, гудя и характерно стуча по вымощенной дороге своими колесами.

Глава 4

Маленький городок Илтан спал, освещенный светом ночных светил. Хотя он находился совсем рядом со столицей, в которой жизнь кипела даже ночью, Илтан был городком тихим и уютным, сюда переезжали жить старики и семейные пары в желании окунуться в спокойствие, несвойственное столице.

Лидия приехала к бабушке на каникулы, которые шли сразу после удачного закрытия сессии. Конечно, приехала она не столько к сварливой бабке, сколько к старым друзьям. И сейчас Лидия, шатаясь и пьяненько похихикивая, абсолютно не опасаясь ничего, шла по улицам Илтана. Встреча абсолютно точно удалась, Лидия даже осталась бы на квартире друзей, но ворчливая бабка решила испортить своей ненавистной внучке жизнь, как думала сама Лидия, поэтому старуха запретила возвращаться домой позже полуночи. Раньше девушка была бы очень зла на родственницу, но не в этот раз: она вспомнила, чем мог закончиться этот вечер, если бы крайне не вовремя на кухню квартиры, где проходила вечеринка, не заглянула подруга. К вспыхнувшим щечкам прижались прохладные ладони, от неприличных мыслей закружилась голова. Пробормотав себе под нос «вот дурак» и радостно хихикнув, молодая девушка покинула яркий круг фонаря, ступив в чернильную темноту ночи, решив срезать путь и пройти по дороге между двумя высокими заборами. Этот переулок был коротким, значительно сокращал путь и пользовался большой популярностью в дневное время суток, поэтому страшно Лидии не было. Ничто не насторожило девушку, пары алкоголя и путанные мысли лишили ее обычной рассудительности. Если бы она была трезвой, если бы не думала о той ситуации на кухне, то заметила бы неестественную тьму, разлившуюся там, где заканчивался свет фонаря.

Хруст ломаемых костей будто взломал звенящую тишину улицы. Ручеек сверкающей в свете фонаря крови побежал по мостовой, заливаясь в трещины и стыки булыжников. Треск разрываемой плоти, стук падающего тела и чавкающие звуки раздавались по всей улице, но несмотря на это никто из жителей не услышал абсолютно ничего. Лишь чуткий, размером с теленка волкодав из соседнего дома глубже забился в свою конуру, боясь даже дышать.

***

Аенэра разбудили ранним утром. Когда казалось, что он только уснул, но вот его уже тормошил Злат-Ывар.

– Не серчай, хузяин, сам император с тобою поболтать хочет, – взволнованный голос вернувшегося домового разбудил мгновенно.

– Как здоровье, Злат? – поднимаясь с постели и растирая лицо руками, спросил Амио.

– Ох, да таки как и новеньки стал, здоровьюшком пышу аки драконь який огнем яркым… Только поторопился бы ты, Аенушка, император прям каменюку твою призывами разрываеть, – деятельный дед Злат уже наливал горячий отвар в чашку, – на-ка возьми, чую понадобяца силушки тоби седня, ох, и понадобяца-а-а…

Взяв чашку в руки, Амио Аенэр поспешил в кабинет, смежный со спальней. Синий кристалл связи, размером с чайное блюдце, сиял и искрился от избытка вложенной энергии. Предчувствие беды захлестнуло, принимал звонок императора Аенэр уже абсолютно проснувшись и морально подготовившись к неприятностям.

– Аен, у нас труп. Эта тварь опять объявилась, – Амио понял все сразу, императору не стоило даже объяснять, что за «тварь».

Пульс участился, челюсти с силой сжались, слегка треснула в руке ручка чашки, но Аенэр вовремя опомнился, залпом выпил настой и коротко ответил:

– Буду через пять минут.

Связь прервалась. На ходу одеваясь, Амио Аенэр отдавал распоряжения Злат-Ывару, после чего покинул свой дом.

***

Холодный ветер ударил в лицо, отчего я резко села. Тучи, которые были совсем вдали, уже подобрались ближе, распугав всех чаек недовольным ворчанием и редкими фиолетовыми молниями.

«Скоро что-то случится», – я вздрогнула и повернула голову. На меня смотрела своими невероятными глазами Ро. В глазах цвета расплавленного серебра иногда отсвечивали молнии, а шерсть почти стояла дыбом.

– Что может случиться?

«Что-то плохое…» – слова не обрадовали. Не думаю, что это моя казнь, до нее осталось чуть меньше месяца, но все же это не так скоро. А в воздухе витало предчувствие скорой беды. Это чувство заставляло обхватить себя руками и с тревогой смотреть на серое небо.

– Я не узнала ничего про Аенэра! – ярко вспыхнули в памяти вчерашние события, отчего стало немного неловко. Ро лишь хмыкнула.

«Ничего страшного, все что мне было нужно я уже знаю», – меня это успокоило. Мы замолчали. Было интересно куда же попрятались все чайки, без них было немного тревожно, но в целом хорошо, что они сейчас не носятся над скалой и не кричат. Внизу шумели волны, а вверху сверкали молнии и гремел гром. Если бы не Ро, то я бы испугалась, а так…

«Слияние закончилось, теперь мы сможем общаться в любой момент.»

– Что ж, наверное это хорошая новость… Но я буду скучать по этому месту, – почему-то казалось, что так просто сюда я теперь не попаду.

Волчица лишь усмехнулась и свернулась в калачик, закрывая меня своей головой. Устроившись поудобнее, я закрыла глаза, погружаясь в глубокий сон.

– Я бы хотела остаться с тобой… – тихий шепот раздался в моей голове. Даже не поняла, сказала это Ро, или же это были мои мысли. Приятная темнота окутала сознание и я отключилась.

Чтобы проснуться от того, что надо мной кто-то стоит и трясет за плечо.

– Убивечка-а, вставай, ну вставай же! Эличка, ну проснись же!

Того, что я резко распахну глаза, Злат-Ывар не ожидал, отчего отпрянул, да так, что чуть не свалился.

– Ну и страшенные же у тебя глазюки, убивечка, так тоби скажу, чуть и сам не помер.

– А кто-то уже успел преставиться? – оговорка напрягла.

Злат-Ывар замялся, он явно не хотел мне говорить.

– Ну и ладно, – что ж, меньше знаешь, крепче спишь, поэтому я встала и, потягиваясь пошла переодеваться, а затем отправилась в уборную. В целом, было интересно, что случилось, но об этом я могу узнать не только от Злат-Ывара… Наверное…

Все-таки я не выспалась, хоть сейчас уже дело шло к обеду. Оперевшись руками на раковину, долго смотрела в зеркало. Глаза действительно были странными, но не настолько, чтобы умереть от взгляда в них, как сказал дед Злат. Радужка до конца изменилась, теперь ничего больше не было от того серо-синего цвета, лишь бело-серый, почти стальной.

– Не-не, это ищо нормально, а вот когда проснулася ты… вот там вообще страшенно было. Будто на тебя зверь дикий глядит, – вспомнила сон, в котором Ро говорила про завершение слияния. Захотелось проверить так ли это.

– Злат-Ывар, можете выйти ненадолго?

– Ох ты ж!.. Прости, ледя, совсем дурак старый, канешна-канешна, меня тут уже и нетучки совсем! – И он ушел, плотно закрыв за собой дверь. Недолго смотрела вслед, было непонятно подслушивает он или нет, все-таки он дух, я не слышу его почти.

Решившись, внимательно посмотрела в зеркало и зажмурилась.

«Ро…»

Ответа не последовало. Все также зажмурив глаза, я позвала громче, вложив в этот мысленный зов всю надежду. Но ответа не было.

Я даже не думала, что меня это так заденет. Хотя почему я вообще что-то ожидала от древнего могущественного существа? Усмехнулась и подняла голову, в желании взглянуть на себя. И чуть не закричала от неожиданности: в зеркале отражалась [соуко-шахти] в виде меня, с светящимися глазами Зверя. Эта «я» не смотрела потрясенными глазами, а мягко и весело улыбалась мне.

– Весьма забавно наблюдать за тобой, – она улыбнулась шире. Лучше бы она этого не делала. Белый оскал острых треугольных зубов не добавил доброты ее улыбке.

– Ты что-то хотела?

– Хотела узнать, что значила твоя фраза о слиянии. Кажется, теперь поняла. – Я с интересом изучала лицо Ро в зеркале.

– Думаю, ты все правильно поняла, но знай, тебе не пойдет на пользу, если мы долгое время будем находиться в одной реальности, – я нахмурила брови, пытаясь понять о чем она, но не успела задать вопрос, как Ро уже ответила, – представь, что твое тело кувшин с дырками, которые залатали пока не высохшей глиной, мягкой и податливой, но достаточно прочной для того, чтобы из кувшина не вытекала та вода, которая там есть. Но если в этот кувшин налить еще воды, то он просто треснет и сломается, а это значит, что…

– Я умру, – закончила за нее.

–Да, ты знаешь, что еще не время. – Девушка посмотрела на меня и отвела глаза, на миг поджав губы, и у нее было такое лицо… будто она не хотела, чтобы это случилось. Не хотела, чтобы я умерла.

Странные мысли прервал гул пространственного перехода, открывшегося в моей гостиной. Аенэр. Бросила взгляд в зеркало, Ро одними губами прошептала «просто позови» и исчезла. Теперь в зеркале отражалась я, без пугающего оскала и потусторонних глаз, но я знала, что Ро рядом, стоит просто позвать. Не сомневаюсь, она опять лежит на том скалистом острове посреди бескрайнего бушующего океана и наблюдает за мной, готовая прийти на зов в любой момент.

Аенэр прибыл с вестями. Не очень хорошими, это я поняла сразу, как только вошла. Он стоял у окна, сложив руки на груди, и отсутствующим взглядом смотрел вдаль. Как только дверь открылась, он медленно повернул голову. В его глазах не было и толики того Амио Аенэра, с которым я общалась вчера. Темные глаза, маска отстраненности на лице – в этот момент он напомнил мне Эвиша. Сама не поняла, как опустила голову и сложила руки перед собой. Всем видом постаралась продемонстрировать покорность, как учили, это помогало избежать гнева Эвиша, а иногда и графа Хаденс.

– Хотелось бы узнать, к чему эта поза жертвы? Вы что-то успели сделать? – я подняла на него глаза.

– Никак нет, лорд Аенэр, – ровный голос, не слишком громкий, но и не слишком тихий. Но его наоборот это только разозлило. Он сжал челюсти на мгновение, а потом тяжело выдохнул.

– Давайте присядем, – и первым направился к креслу. Я без слов последовала за ним. Села напротив на диван, сложив руки на коленях, думая о его словах. А ведь и правда, поза жертвы…

– Типичное поведение женщин Эургана, обусловленное традициями и главенством мужчин в большинстве сфер жизни. Для них опасаться мужчин естественно, но такое поведение разительно отличается от того, к которому я привык. Фотель или Марисса, или следователь Рудис никогда бы не склонили голову перед мужчиной только потому, что он злится. Но это показное послушание абсолютно не ваш стиль, так что прекратите, я же сказал, что вы под моей защитой, Элика. Мы не в Эургане. В Атерии даже у заключенных есть права, а вы явно особый случай.

И я послушала его, посмотрела на него привычно, без этой покорности. Взяла чашку с ароматным чаем в руки и сделала глоток. Злат-Ывар куда-то исчез, но успел подать чай нам двоим.

– Вы как-то… рано появились. К тому же без стука, – я посмотрела ему в глаза, – что-то случилось?

–Да, – он на секунду замолчал, рассматривая чашку у себя в руках, – мне нужна ваша помощь.

Моя помощь?

– Кто-то умер? – я провела рукой по коленям, разглаживая складки на серой юбке.

– Как вы?.. А, Злат-Ывар проболтался, – он вздохнул, сделал глоток чая, – да. Что ж, мне все равно придется вам рассказать… Но перед этим, Элика Хаденс, поклянитесь в том, что вы никому и никогда не расскажете того, что я расскажу вам.

На миг в голове проскользнула мысль, а надо ли оно мне? Но тут же была погребена под лавиной жгучего любопытства. Видимо осознание того, что у меня осталось чуть меньше месяца жизни, вскружило голову и сделало меня безрассуднее. Иначе бы я ни за что не стала произносить стандартные клятвенные слова и влезать в сомнительное дело с головой.

Когда последнее слово упало в звенящей тишине, на моих руках вспыхнули мертвенно-голубым светом браслеты наручников.

– Клятва засвидетельствована, – Амио отпил из чашки, в его глазах на миг отразился тот же свет, что и от наручников. За окном запела какая-то птица, Солнце уже вовсю грело, ветер гулял где-то среди верхушек деревьев…

– Помните Листвинского Зверя? – сердце пропустило удар. Пальцы похолодели от страшных мыслей. Я поставила чашку на блюдце, немного нервно, отчего блюдце издало противный звон.

– Вы о том самом серийном убийце, который в Листвине убил пятнадцать девушек и шестерых детей? Но его ведь уже поймали и давно казнили? – Даже вспоминать о тех днях было неприятно.

Графство находилось достаточно далеко от столицы, поэтому о делах в Листвине, расположенном в часе езды от сердца империи, мы знали только из газет да записей кристаллов, но даже это наводило жуть. Сердце сжималось от жалости: жертв убивали крайне жестоко. Сначала убийца обездвиживал человека, а потом вскрывал ребра и съедал внутренности жертвы, словно зверь.

Убийства происходили в разных местах: в темном переулке, на окраине города, посреди пустой улицы и даже внутри домов. Местная стража пыталась решить все сама, но после того, как обнаружили десятый труп, в город прибыл Аенэр с группой магов. Тогда-то и поймали Листвинского Зверя. Им оказался старый аптекарь с примесью драконьей крови. Позже графу передали кристалл с записью допроса этого сумасшедшего, где он признавался, что ел потроха людей, чтобы пробудить спящую драконью кровь.

«Я просто хотел снова почувствовать себя молодым»…

Я глотнула чая. Воспоминания были не из самых приятных, для моего просмотра запись допроса не предназначалась, но граф был слишком беспечен, и у меня были ключи от его кабинета.

– Да, казнили…– Аенэр на мгновение замолчал, а потом выдал, – но не совсем того, кого надо.

Я замерла, внутри все заледенело. Не отрываясь, смотрела на лорда, боясь пропустить хоть одно его слово. И он продолжил:

– Как вы, наверное, знаете, тот аптекарь был казнен… Но на допросе он признался лишь в восьми убийствах.

Стоп. Я точно помню запись допроса, но там не говорилось о том, что он убил лишь восьмерых… Получается самому графу послали отредактированную версию допроса? Или же эта информация была получена после? Тогда кто же убил всех остальных?

– Мы так и не смогли найти того, кто убил остальных людей, лишь поняли одно – это был демон. Многих мы депортировали на Туманный Архипелаг, но не всех, есть и те, кто является гражданами Атерии. За ними был установлен контроль, проводились масштабные проверки. Прошло три года и ничего.

Он оперся локтями о стол, устало растер лицо. Было видно, что он почти не спал сегодня. Я следила за каждым его движением, впитывая каждую его эмоцию.

– Сегодня утром обнаружили очередной труп, – он положил подбородок на сцепленные в замок кисти, глядя на меня своими глубокими темными глазами. В них уже не было той привычной мне синевы.

Я молчала, в голове крутилось множество мыслей. Когда мы сидели на кухне, ели печенье с молоком, когда я доказывала ему, что могу съесть ульсанский перец – в этот момент могли убивать очередную жертву.

Очередной труп… Эти простые слова несут столько ужаса, боли и отчаяния, что я просто не хотела бы и дальше думать об этом, но… Аенэр сказал, что ему нужна моя помощь, и если это поможет поймать настоящего Листвинского Зверя, то я сделаю все возможное.

– Продолжайте, пожалуйста, – попросила я, когда Аенэр принялся разглядывать меня. Мне нужно было знать подробности.

Лорд откинулся на спинку кресла, взял в руки чашку, неожиданно чему-то улыбнулся и продолжил, больше ни на что не отвлекаясь:

– Вчера, предположительно в 11:45 была убита девушка. Лидия Саве, человек, девятнадцать лет, студентка Колледжа прикладных наук. Девушка возвращалась домой после встречи с друзьями, ушла от них примерно в 11:34, за 11 минут прошла маршрут от 13 дома Весенней улицы до улицы Садовой. Была убита в переулке между 28 и 30 домом. Так же, как и у других жертв, была разорвана грудная клетка, съедены все внутренние органы. Перечислить?

–Нет! – Как-то не хочется знать чем отужинал убийца. Хотя он сказал «все внутренние органы»? Стоп, не состыковка.

– Но ведь аптекарь съедал лишь сердце и печень? Помню, что он говорил, как ему важно употребить именно свежие потроха.

– М-м-м, кто-то стащил у графа Хаденса запись допроса? – он хитро улыбнулся.

– Нечаянно увидела всего лишь часть допроса, – невинно ответила, подставлять графа даже сейчас не хотелось, все-таки запись была секретной, кто знает, что сделает Аенэр, если узнает о халатности моего опекуна. – Вы отвлеклись, лорд Аенэр.

–Точно, эта деталь оказалась принципиально важной. Именно так мы поняли, что в городе не один убийца. Аптекарь убивал все же аккуратно, хотя и пытался замаскировать под другие случаи. Зверь убивал как зверь: в ход шли зубы и когти, многочисленные гематомы, рваные раны. В прессе замалчивалось многое, а свидетели не могли понять разницу в убийствах, остальных же связала по рукам и ногам клятва о неразглашении.

– Так чем же я могу вам помочь?

Аенэр помолчал, а потом посмотрел прямо на меня:

– Просто побудьте рядом, пока идет допрос. – Такая просьба меня откровенно обескуражила.

– Хорошо, но только зачем? Я не думаю, что мне можно просто так появляться на допросе, даже в вашем сопровождении. Да и леди Дайем очень переживает за вас, не хотелось бы, чтобы все узнали о нашей с вами связи, поэтому не думаю, что мне стоит посещать такие места.

– Все будет хорошо, допрос будет проводить следователь Рудис, она своя. Да и вы будете замаскированы, опасаться нечего… А «зачем»? Возможно, вы заметите то, что упускаем мы все. Так что, Элика, я получил ваше согласие?

Конечно я согласилась, только перед тем, как мы отправились на допрос, появился Злат-Ывар и заставил нас с лордом позавтракать. Завтракали быстро, потом так же быстро Аенэр притащил плащ с маской, совсем не такими, какие были на мне в Институте – эти были графитового цвета, с серебряными узорами по краям, – и мы отправились в КРИА.

Я видела ту самую допросную. Только теперь там была не я. Мысленно улыбнулась с того, как может поворнуться жизнь. Хоть и осужденная на казнь, я стою по другую сторону.

Кроме меня и Амио Аенэра, здесь были два следователя и один стажер, который увлеченно писал в блокноте. Тихо звенели кристаллы записывающих блоков, но совсем не мешали слышать абсолютно все, что происходило за толстым стеклом в допросной.

– Почему вы покинули место преступления?

Допрос явно шел не первый час, но лист следователя был заполнен едва ли на половину.

Я посмотрела на чудака, который явно игнорировал Ламию Рудис. Даже я в своем состоянии апатии не могла противостоять этой сильной ауре, а этот… Перед следователем сидел мужчина. Взглянув на него, в мозгу засела мысль, что я его знаю, но вспомнить никак не могла.

Даже сидя, он превышал в росте леди Рудис. Красные волосы забраны в высокий хвост, хищный взгляд, уши чуть вытянуты и заострены, но явно не как у эльфов. Мощные руки сложены на груди, ноги расставлены широко. От него веяло угрозой. А еще магией. Она вибрировала в его теле могучим потоком, сдерживаемая усилием воли своего хозяина, такая же пламенная, как и он сам.

В мозгу билась одна мысль: «я где-то его видела». Аенэр, до этого беседовавший со следователями, подошел ко мне с листком. Недоуменно взглянула на протянутую бумажку, но быстро поняла, что это личные данные подозреваемого. Демона звали Харэс. Харэс ихь’Севия СуДжаэн.

– Харэс – личное имя. Севия – остров Туманного Архипелага, а СуДжаэн – имя рода, – объяснения Аенэра пролили свет на эту цепочку несвязных для меня слов. Раньше мне приходилось сталкиваться с демонами только в книгах по расоведению иА физиологии.

– Читай дальше, там интереснее, – я не замедлила последовать его совету, лишь позднее осознав, что лорд Аенэр перешел на «ты».

– В Институте! Мы видели его в Институте. – Я подняла голову на мужчину, который стоял совсем рядом и тоже вчитывался в информацию. Мгновение я смотрела в его глаза, а потом повернула голову обратно, в надежде, что он не заметил моей дерганости. Его присутствие рядом одновременно и успокаивало и будоражило. Персона Амио Аенэра была сплошным нарушителем моего спокойствия. В очередной раз пожалела о том, что то состояние равнодушия мне больше не испытать по своему желанию.

В досье господина Харэса значилось, что он является выпускником Архары – одного из высших учебных заведений Туманного Архипелага. В Атерии он получает второе высшее образование в Школе элементалистов, а в Институте он был по обмену, обучался у знаменитого профессора.

– Почему его не выслали из страны? – действительно заботил этот вопрос, ведь гражданином Атерии Харэс не являлся.

– За него поручились влиятельные персоны, ответственность за него взяла Школа элементалистов, и к нему были приставлены соглядатаи. Я был спокоен на его счет. Зря.

Я внимательно всмотрелась в демона. Он был опасен. От него веяло какой-то невероятной силой, но… это дурацкое но.

– Не верю, что он убийца, – вроде сказала тихо, но присутствовавшие здесь следователи и стажер как-то хищно повернулись ко мне. Первым подал голос стажер: молодой мужчина эльфийско-человеческой наружности, но с зеленоватым отливом кожи.

– Позвольте поинтересоваться, что натолкнуло вас на эту мысль? – вопрос был задан доброжелательно и с улыбкой, но за ней крылось что-то холодное, напрягающее.

И тут я забеспокоилась. Лица моего он видеть не мог, но вот рост и голос… Вдруг узнал? Нет, спокойно, будь объективна. Если бы кто-то узнал тебя, поняла бы сразу. Тут что-то другое. Посмотрела на Аенэра, тот лишь улыбнулся. Гад.

Пауза немного затянулась, но прежде чем он повторил свой вопрос, я ответила:

– Просто чутье.

Как только я сказала это, следователи разочаровано отвернулись, один из них пробормотал нецензурные слова. Но вот от стажера так просто было не отделаться.

– Что именно говорит вам чутье? Как вы можете объяснить его? Показалось ли вам что-то в поведении господина СуДжаэна странным?

Странным? Повернулась к допрашиваемому, сосредоточилась на нем. Красные волосы не были заплетены в косички и колец не было, отчего я не слышала их звона как в прошлый раз. Вдохнула поглубже и прикрыла глаза – это помогало не отвлекаться. Я слышала сердце демона. Сильное и горячее, оно билось размеренно, иногда чуть ускоряясь, но быстро возвращало свой темп.

Но всего лишь звук сердца был бесполезен, поэтому я переключилось на другие звуки. Живое тело на удивление полно звуками, которых мы не слышим, а некоторые не хотим слышать. Вспомнила, что Аенэр говорил о том, что у погибшей «съедены все внутренние органы», а это не меньше десять килограмм точно. То есть сейчас организм должен был уже переварить все съеденное, но… Харэс СуДжаэн был голоден. Этот демон не ел больше суток, а с момента преступления прошло примерно семь-шесть часов.

– Лорд Аенэр, демоны могут съесть предположительно десять килограмм сырого мяса за раз?

– В своем нынешнем состоянии нет, но в боевой форме определенно да.

– Что происходит с непереваренной пищей, когда демон совершает переход из боевой формы?

На меня внимательно посмотрели все. Видимо до этого они никогда не задавались таким вопросом. Один из следователей подошел к столу, на котором мертвенно голубым светом сияла панель из каких-то кнопочек, нажал на пару комбинаций и знаком показал нам всем замолчать.

– Следователь Рудис, позвольте задать вопрос господину СуДжаэну.

– Следователь Кайна, соблюдайте протокол, – злой голос с рычащими нотками не предвещал ничего хорошего этому следователю, отчего он немного замялся и бросил взгляд на Аенэра. Тот лишь улыбнулся, как и мне до этого, мол, действуй, у тебя все получится, но помогать я тебе не буду.

– Прошу прощения, но это касается следствия, – извиняющиеся нотки в голосе не помогли смягчить гнев женщины. Стало даже интересно, почему он так боится ее.

– Ламия Рудис оборотень пумы, а Нарек Кайна оборотень шакала, разные весовые категории, Нарек чувствует это, – от шепота Аенэра побежали мурашки по спине. Я дернула плечом и так же шепотом ответила:

– Чушь, инстинкты разумных оборотней просыпаются лишь когда они во второй своей ипостаси, да и человеческий разум достаточно силен, чтобы подавить их.

– А, забыл сказать, что Ламия Рудис имеет чин старшего следователя и, если закроет дело с Зверем, займет место главы КРИА. Согласитесь, никто не хочет ссориться со своим будущим начальником, – эти слова, сказанные скучным тоном, уже больше походили на правду.

Пока мы перешептывались, в разговор успел вступить сам подозреваемый.

– Спрашивайте. Надеюсь, ваши вопросы будут интереснее, – издевка в низком голосе демона очень не понравилась Рудис, но та не стала хоть как-то это комментировать.

– А, эм-м… Господин СуДжаэн, что происходит с пищей в желудке демона при переходе из боевой формы в человеческую? – вначале неуверенный, но в конце окрепший голос следователя Кайна ввел в замешательство Ламию Рудис.

Демон провел рукой по подбородку в задумчивости смотря на черную стену, за которой находились мы.

– Об этом не часто говорят в империи, но тайны как таковой нет: пища сжигается, преобразуясь в чистую энергию.

– Вы использовали вторую ипостась в течение последних суток?

– По закону демонам запрещено принимать вторую ипостась на территории Атерии.

– По закону и убивать людей с особой жестокостью запрещено, но вас же это не остановило, – ленивый голос Ламии Рудис прервал диалог мужчин.

И демон почти сорвался. Он резко встал, уперев руки в стол, возвышаясь над женщиной. Он хотел что-то сказать, явно хотел, но боролся с собой. Магия в его теле вскипела, но титаническими усилиями он держался. И тут произошло то, чего не ожидали от Рудис. Она подалась ему на встречу, смотря прямо в его глаза, прорычала:

– Давай, ударь меня. Сломай мне кости, сожри мои внутренности. Сделай то, что ты делал с другими несчастными. Или что, не по вкусу старое мясо?

Между ними было всего несколько сантиметров, они были так близко друг к другу. Их сердца бились громко и быстро, адреналин ударил в кровь, оба такие сильные, они выглядели просто невероятно. Даже за толстым стеклом я ощущала это напряжение.

Прежде чем это напряжение переросло в нечто большее, раздался холодный голос лорда Аенэра, который привел всех в чувства.

– Следователь Рудис, позже лично объясните мне все, что здесь происходило. Господин СуДжаэн, вы будете задержаны до выяснения обстоятельств. Дежурный, выведите подозреваемого. Старший следователь, буду ждать вас в вашем кабинете.

Все пришло в действие. Следователи собрали бумаги, Аенэр их забрал и все пошли на выход. В коридоре мы разошлись, следователи лишь кивнули на последок, но стажер, неожиданно, повернулся ко мне, коротко улыбнулся и подмигнул, после чего поспешил за следователями. Я впала в некий ступор, но Аенэр подхватил меня под руку и увел в другую сторону, оставляя в раздумиях о том, что бы это могло значить.

Кабинет старшего следователя был чем-то знаком мне. Особенно этот диван, на котором я сидела, так и хотелось полежать на нем. Но я мужественно боролась, и ждала пока Аенэр прочитает все документы с допроса. Осмотрелась в кабинете, ничего выдающегося не заметила. Большой длинный стол, стулья, кресло, в шкафах папки, на окнах жалюзи.

Поднялась и подошла к окну – там кипела жизнь. На площади перед управлением сновали люди, на лавочках сидели пожилые парочки, по улице тянулся поток самовозок, проехал трамвай, своим дымом заставляя оборотней прикрыть носы, а лесных недовольно посмотреть вслед транспорту. Жизнь кипела, столица не останавливалась ни на миг.

Хлопнувшая дверь заставила обернуться и вспомнить, что заявились мы сюда без разрешения, и хозяин только что вернулся. Глаза Ламии Рудис недовольно сверкнули в сторону Амио, а потом посмотрели на меня. Я попыталась улыбнуться, но вышло не очень. На удивление, следователь улыбнулась в ответ.

– Рада, что с вами все в порядке, – начала она бодро, но тут вспомнила и закончила, – насколько это возможно в вашем положении.

Честно сказать, я немного побаивалась эту сильную женщину. Но ее слова неожиданно были приятными, и бояться ее я стала чуть меньше.

– Благодарю за беспокойство, все благодаря лорду Аенэру…

– Объясните свое поведение на допросе, леди Рудис, – жесткий голос прервал меня, заставив посмотреть удивленно на лорда. Возникло такое же чувство опасности, как и утром.

Мужчина сидел на стуле, все также просматривая документы, когда вошла Рудис. Сейчас он смотрел на нее, но я бы никогда не хотела, чтобы на меня смотрели так. Властный голос подействовал на следователя, да так, что та встала как военный и четко отрапортовала:

– Все было под контролем.

– Ложь. Ничего под контролем не было, вы просто сорвались, – он не дал даже сказать ей слова в свою защиту, резким движением положил бумаги на стол и поднялся, – вы хоть понимаете, что не обладай он достаточным самоконтролем, то просто спалил бы все здесь к проклятым богам?

– На нем были маг.ограничители, он бы даже искры не смог выпустить. – Хоть Аенэр и давил своей аурой, но Рудис не сдавалась, эта сильная женщина никак не могла подчиниться ему и уступить.

Внезапно Амио повернулся ко мне, я сразу не поняла даже, что он говорит:

– Леди Хаденс, как считаете, смог ли тот демон спалить все здесь?

Перед глазами сразу встала внутренняя энергия демона, как она бурлила в нем, сдерживаемая лишь самоконтролем. Я раздумывала лишь секунду, прежде чем ответить.

– Он сильный. В нем бурлил даже не огонь, а какое-то бешеное пламя, – посмотрела в желтые звериные глаза Ламии Рудис и с некоторой виной сказала, – вы действительно могли пострадать, старший следователь.

На ее скулах заиграли желваки, но прежде чем она что-то сказала, Амио Аенэр вернулся к столу: теперь он напоминал знакомого мне лорда, от которого не веяло угрозой.

– Просто поймите, что ваш срыв сейчас мог оборвать не только вашу жизнь, но как минимум еще половину людей в управлении. Теперь предлагаю обсудить наше дело.

Ламия Рудис, немного обескураженная от такой смены настроения, бросила на меня взгляд и вопросительно посмотрела на Аенэра.

– Она в курсе событий, леди Рудис, – при этом его темно-синие глаза смотрели на меня. Я посмотрела в ответ, но первой не выдержала и отвела глаза: его взгляд был странный, такой… будто он знал тайну, которая известна только ему, и связана она со мной. Села на диван, мысленно злясь на свою слабость и раздражаясь от неизвестности.

– Итак, господин СуДжаэн не может быть преступником, его мотивы не ясны, что делал на месте преступления тоже непонятно. Хоть и отправили под стражу, но что вы собираетесь делать с ним? Уже пришел запрос от директора школы, да и его профессор в стороне не остался, за демона поручились достаточно важные персоны, которые уверены в его невиновности. Но в целом предъявить вам ему нечего, кроме его следов на месте преступления и достаточно вялой попытки скрыться от стражи, – я слушала Аенэра внимательно, ведь так и не смогла узнать больше информации о Харэсе СуДжаэне.

– Да знаем мы, что не убивал, – в голосе Рудис скрывалась досада, – только вот он что-то скрывает. Подозреваю, что СуДжаэн знает что-то. Или кого-то. Но на допросе узнать ничего не смогли, его даже на эмоции не вывести. Хотя с ним работать было все же легче, чем… – тут Рудис замолкла и я мысленно продолжила «…чем с Эликой Хаденс».

Оставив эту заминку без внимания, я задумалась. Предположение, возникшее в моей голове, заставило напрячься. Его поведение было очень близко мне, возможно… Он тоже оберегал что-то важное? Кого-то, кто был очень дорог?

– А… Возможно ли, что убийца – это кто-то близкий для господина СуДжаэна? – внимательные взгляды сошлись на мне. Оба переглянулись.

– Мы подали прошение по нему в специальные структуры Архипелага и конкретно в Севию, но данные еще не пришли, да и не факт, что они согласятся сотрудничать с нами, – следователь пожала плечами.

– Устройте ему еще один допрос. Все как вы любите, даю разрешение. Только не переборщите.

Предвкушающая улыбка на лице Ламии не предвещала ничего хорошего господину СуДжаэну. Лорд Аенэр лишь хмыкнул. Потом все немного помолчали: я молчала в ожидании, Аенэр в раздумии, а Рудис уже мысленно вела допрос.

Мое ожидание окупилось, Аенэр вспомнил про своего племянника:

– К кому определили практиканта Данияра Дайема?

– Вашего племянника? К Рейвосу. Но предупреждаю сразу, с вашим родственничком никто не собирается нянчиться. Если он решил работать у нас, то его будут учить как спеца. Если же у вас на него какие-то планы, то скажите сразу, – слова сказанные ровным тоном таили в себе некий вызов. Аенэр посмотрел в окно, кивнул каким-то своим мыслям и сказал:

– Дайн мечтал стать следователем, я не буду вмешиваться, – на этих словах Аенэр встал, – нам пора, все данные отправьте моему секретарю.

Краем уха я отслеживала обстановку вокруг, это было достаточно легко, ведь кабинет старшего следователя находился в самом конце коридора, так что много людей здесь не ходило. Именно поэтому нервные мужские шаги заставили насторожиться. Ничего хорошего от этого визитера ждать не следовало.

Леди Рудис встала со своего кресла во главе стола. Взгляд метнулся с меня на Аенэра:

– Зайдете к главе?

Аенэр скривился:

– Не в этот раз. Леди Хаденс, вы готовы к переходу?

К переходу я была очень даже готова, было предчувствие, что обладатель нервных шагов спешил к нам, да и хотелось оказаться поскорее в своей комнате, снять плащ и маску. Все же было немного непривычно носить такие аксессуары.

Попрощались с леди Рудис мы быстро. Мгновение и Аенэр уже держался за дверную ручку, от которой по контуру двери расходилось голубоватое сияние, а в воздухе разлился особый запах его магии. Бросила последний взгляд на Ламию Рудис, которая все так же стояла за столом: одними губами она прошептала единственное слово – «удачи», а следом меня утянули в арку перехода.

***

Все переходы я преодолевала с закрытыми глазами, но длились они меньше минуты, поэтому я почти сразу открыла глаза. И закрыла снова. Вокруг нас с лордом все крутилось, завывало и сверкало. Опасная неудержимая энергия ударила по мне невыносимой тяжестью, я закрыла рот рукой, круглыми глазами смотря на все это.

В эту же секунду меня обняли, а голову прижали к плечу так, что я видела и слышала мало чего. Стало чуточку легче. Запах мужчины служил каким-то своеобразным стабилизатором, но только для организма, не для мозга. Чувство опасности взвыло во мне, все это напоминало воронку урагана, в которую мы по несчастью попали. Страх потеряться в этом вихре взял верх над разумом и условностями, поэтому я наплевала на все и сама схватилась за Аенэра. Казалось, если отцеплюсь от него, то унесусь в этом серо-прозрачном потоке и живой уже не вернусь.

Мужчина обнял сильнее, одна рука придерживала мою голову, другая обвила талию. Меня трясло крупной дрожью, я не понимала где мы и что происходит.

– Тише-тише, Эль, сейчас все будет хорошо, сейчас мы прибудем на место, все в порядке, – голос Аенэра приглушал панику и через какое-то время мне удалось взять себя в руки. Но не настолько чтобы отпустить его.

– Что происходит? – я даже не надеялась, что он услышит мой вопрос, завывания взбесившейся магии вокруг нас перекрывали все звуки. Но он услышал.

– В нашей ситуации виноват немного я и немного тот, кто сбил наши координаты, не переживай, я почти все исправил, нам ничего не грозит.

Будь на месте меня кто-то адекватный, то он никогда бы не поверил Амио Аенэру. Факт в том, что адекватной назвать себя я уже не могла.

«Мальчишка правду говорит, успокойся. В крайнем случае я вытащу вас.»

Раздавшийся в моей голове знакомый голос заставил облегченно выдохнуть и заметить то, что вокруг нас начало все меняться. Я оторвала голову от плеча мужчины, все еще держа руки на его талии (так я ощущала себя в безопасности! Лучше болтаться в этом вихре вместе, чем по отдельности), осмотрелась вокруг.

Сквозь серое кружащее марево проскальзывали какие-то очертания. Ломаные картинки реальности собирались по частям в цельный образ. Завывания, от которых я чуть не оглохла, стали тише. Резко, будто ничего и не было, все прекратилось. Нас шатнуло, меня затошнило с утроенной силой и, оттолкнув Амио Аенэра, я упала на колени. Нижняя челюсть стала тяжелой, слюна наполнила рот, и меня бы точно стошнило прямо здесь и сейчас, если бы не чужая рука, которая опустилась на мою спину. Мгновение и тошнота исчезла. Слезы облегчения брызнули из глаз, но я поспешила вытереть их рукавом, вспомнив, что все еще находилась в маске, закрывавшей все лицо. Описать всю ситуацию можно было только нецензурными словами, поэтому молча попыталась встать. Сильные мужские руки легко подхватили меня и поставили в вертикальное положение. Маска полетела прочь, ладонями Амио обхватил мое лицо с тревогой всматриваясь в глаза. По выражению его лица догадалась, что увиденное его не порадовало, поэтому я немного наигранным тоном со всей возможной уверенностью произнесла:

– Больше никаких порталов и магических переходов, пожалуйста, еще один такой я не переживу.

Шагнула назад и забрала маску из рук застывшего мужчины, надела ее и огляделась. Это явно был не особняк лорда в мраморном квартале. Мы стояли в каком-то закутке между домами, который заканчивался тупиком в виде высокого каменного забора, оплетенного вьюном. Вокруг было на удивление чисто, но как-то непривычно тихо для жилого района.

– Прости…

– Так что там… – мы заговорили одновременно и одновременно замолчали, давая высказаться другому.

Первый продолжил Аенэр:

– Прости, что опять заставил испытать… такое, – он тяжело вздохнул и нервным жестом провел руками по волосам. – В момент, когда я настраивал портал, нам попытались заблокировать переход, координаты сбились, мы шагнули в нестабильный портал. Энергия не до конца перестроилась, пришлось в процессе перехода стабилизировать потоки вручную.

Понятно из его слов было мало, но примерную суть я уловила – никто убивать нас не планировал. Наверное.

– Когда мы уходили, я слышала приближающиеся шаги, леди Рудис упомянула некоего главу… Это он пытался остановить вас? – Да… Глава управления наш с Авертаром давний наставник. Императору он уже не может высказывать все в лицо, вот и отыгрывается на мне. Наставник знает, что меня такое не убьет, но вот неприятных ощущений не избежать. Он так поступил из вредности, не от злости.

Да уж, его эта вредность стоила мне половины нервных клеток. Этот наставник мне уже не нравился, думаю, леди Рудис больше пойдет быть главой КРИА. Пока мы разговаривали, там, где была улица, послышался живой шум. Ехали куда-то самовозки, стучали колеса по дороге, стали слышны шаги людей и их голоса. Аенэр тоже заметил это, подал руку и мы направились вместе с ним к концу переулка, чтобы выйти на широкую улицу частного сектора какого-то города.

– Где мы? – Вокруг были большие частные дома, много зелени и кирпича. Впереди виднелся парк. Мимо нас проехала белая повозка с знаком желтого ромба в красном овале. Через окно было видно людей в ярко-желтых защитных костюмах. Чистильщики.

Я с подозрением посмотрела на Аенэра. Тот посмотрел на меня совершенно невинными глазами и оправдал мои подозрения:

– Да, мы в Илтане.

В том самом городе, где произошло убийство!

Мы оказались не просто в Илтане, мы были всего в паре улиц от того самого места. И, конечно, мы отправились туда. Когда мы прибыли, чистильщики уже почти завершили свою работу. Молоденький стражник в черном мундире попытался нас не пустить за ограждение, но Аенэр лишь мило улыбнулся и, разглядев кого-то в толпе, окликнул:

– Райн.

Голову поднял пожилой мужчина с примечательными седыми усами, который изучал угол дома. Увидев Аенэра, он охнул, отчего толстая сигара почти выпала изо рта, и поспешил к нам.

– Лорд Аенэр, не ждали вас сегодня тут, стражника-то и сменили, – это в нашу сторону, а стражнику, – пусти давай, советника императора в лицо знать надо.

У стражника чуть глазные яблоки не выпали. «Из водяных» – быстро подумалось мне. Эти лучше рыб могли глаза выкатывать, да и серо-голубая кожа натолкнула на мысли о морской составляющей этого парня. Речные больше на людей походили, потому как в реках давно уже не жили, перебравшись на сушу.

Меня никто представлять не собирался, да и следователь Райн не горел желанием знакомиться, что меня более чем устраивало.

Место смерти уже было почти очищено, лишь в некоторых местах люди в желтых костюмах затирали кровь. Если не знать ЧТО здесь произошло, то никогда не догадаешься. Этот переулок был чуть уже, чем тот, в котором я была совсем недавно. Просто узкая дорога между двумя высокими кирпичными стенами заборов, хорошо просматривая с двух сторон. Снимки с места убийства мне не показали, поэтому было сложно представить все, что здесь происходило буквально полдня назад.

Участок, огороженный силовым ограждением желто-зеленого цвета, занимал половину проезжей части, переулок и метров пятнадцать от тротуара. Почти на углу стоял уличный фонарь.

– Она шла с той стороны, по направлению к фонарю, после завернула в переулок, видимо хотела сократить путь, и именно там ее и убили, – Амио подошел ко мне, оставив следователя разбираться с чистильщиками. Меня же посетили сомнения в умственном здоровье погибшей. Ночью в одиночестве свернуть в неосвещаемый переулок не может себе позволить даже стражник, а тут молодая девушка.

– Она была пьяна, да и торопилась. Ее бабушка по отцовской линии поставила условие, чтобы та вернулась домой к полуночи. Лидия не успевала ко времени. К слову говоря, именно бабушка помогла найти труп – после часа ночи уже не смогла усидеть на месте и отправилась к друзьям девушки, те рассказали, что она давно уже ушла, после чего госпожа Саве обратилась к участковому, тот передал патрульным информацию. Было принято решение организовать поисковый отряд, – он ненадолго замолчал, посмотрев вдаль по улице. – Нашли труп уже ближе к четырем утра, как раз на рассвете. Местные стражи сложили характерные признаки убийства и следы, оставленные Харэсом СуДжаэном, оперативно вызвали силовиков, те в свою очередь задержали демона.

– Вы хоть спали сегодня?

– Да, – я честно не поверила. Но тут Аенэра окликнули, и он ушел, так и не рассказав мне больше подробностей, но вызвав еще больше вопросов. Ладно допрос, но здесь я ему зачем? При том, что я информацию о деле узнаю на ходу и по кускам, поэтому даже не могу все хорошо обдумать и хоть как-то высказать свои мысли.

Тяжело вздохнула и отправилась по тротуарам к самому началу силового ограждения, туда, где меня не было видно из переулка. Светящиеся желто-зеленые бортики по пояс на ощупь были холодными, как сухой лед. Мне сразу же захотелось их потрогать, как только я увидела. Интересные ощущения. Позади меня слышались разговоры чистильщиков, голос Аенэра и следователя Райна, который что-то тихо говорил тому стражнику, что не хотел пускать нас.

Подумалось, что обратно мне придется пройти тот путь, который привел девушку к смерти. Обернувшись, мысленно представила: вот ее спина, почему-то в легком светлом платье, все отдаляется от меня. Каблучок невысоких туфелек попадает в ямку на тротуаре, она неловко спотыкается, но держит равновесие и пьяненько хихикает. Дальше я представила, что черные огромные лапы несутся к ней и утаскивают в темноту.

Лучше бы я не представляла. Лучше бы меня разорвал на части тот поток энергии, лучше бы СуДжаэн сжег меня, только бы не видеть…

В ушах раздался противный писк, и чем громче он был, тем меньше слышны были звуки реальности. Зажмурилась, пытаясь пережить это мгновение. А когда открыла глаза, было темно. В оцепенении я стояла на том месте, где была, с оторопью смотрела на фонарь, освещавший дорогу. Ночь. Что, Хесс меня забери, случилось?…

Внутри все замирало от ощущения опасности. Я не понимала ничего, тупо смотря перед собой. Что-то было не так, но вот что? Абсолютная тишина? Черные тени? Голодный наблюдающий взгляд? Или ощущение неминуемой смерти?

Позади меня послышались шаги, а после, пройдя через мое правое плечо, словно я призрак, показалась женская спина. Мои представления о Лидии Саве были не совсем ошибочными.

Темно-синий теплый кардиган был весьма кстати в начале лета. Она поправила лямку маленькой сумочки, смахнула на спину пряди русых волос и вступила в круг света. Как заколдованная я шла за ней. Девушка остановилась под самым фонарем, о чем-то задумалась с улыбкой на лице. Прошептала «вот дурак», хлопнула себя по щекам, подняла голову и посмотрела на небо. Свет фонаря делал ее лицо невероятно белым, в больших глазах отражались блики. Она опустила голову и сделала шаг туда, где опасно шевельнулись черные тени. Я пыталась кричать, пыталась остановить, но мое тело мне было не подвластно. Еще пару шагов и она свернула за угол дома.

Я не видела ничего, но хруст костей был слышен отчетливо. Она была еще жива несколько мгновений, ее ужас и боль накрыли меня. Я не хотела это видеть, но как заведенная шла к тому повороту. Еще не до конца осознавая, следила как ручейки крови полились по тротуару, заполнили трещины и звонко закапали с решеток ливневок. Хруст костей, звук откусываемого мяса и чавканье были подобны грому в этой звенящей тишине.

Последний шаг, поворот – огромное человекоподобное тело с острыми клыками в два ряда открывает свой рот и откусывает руку уже скончавшейся девушки. Кровь из артерии брызнула во все стороны, хвост твари от удовольствия шлепал по черной лужице, еще сильнее рассыпая брызги. Под черной влажной кожей перекатывались литые мышцы, длинные черные пальцы с легкостью вскрывали тело Лидии. Почти не дыша, перевела взгляд ниже и увидела оторванную голову девушки, которая лежала затылком ко мне.

Ужин твари длился несколько минут. Кишки и мозг он оставил на десерт. В каком-то отупении я смотрела на все это. Страх, что Зверь бросится на меня, отпустил, когда я поняла, что это всего лишь проекция прошлого. Но мое тело мне все еще не принадлежало, поэтому я вынуждена была смотреть и запоминать каждую деталь.

Разочарованный скулеж раздался, казалось, на весь город, когда он доел. Досасывая ребра, он вдохнул – через плоский нос, словно змеи, в него поползли тени, и все изменилось. Стали слышны звуки ночи, шум ветра, скрип деревьев, гудящий ток в фонаре. Все стало живым. Уходил монстр по переулку, повернувшись ко мне черной спиной, на которой были еле заметны две рваные полосы шрамов. «Крылья» – мысль проскользнула в голове, я хваталась за нее как за соломинку, которая могла помочь в будущем. Зверь растворился в темноте, просто исчезнув в пространстве, будто его не было в этом мире никогда.

В голове не было ни одной мысли, от увиденного сильно мутило, а сердце билось так сильно, словно готовилось покинуть грудную клетку.

Но я чувствовала, что это не все. Истеричный смешок вырвался из груди, если после этого я выживу, то навсегда останусь седой. В этот момент я хотела жить как никогда раньше.

Затылка коснулся холод, уши уловили непонятный звук, сродни стрекоту большого роя, но на совсем других частотах – инстинктивно я понимала, что позади меня что-то смертельное. И эти странные звуки… их становилось все больше и больше. Резко повернувшись, я увидела черные полупрозрачные силуэты, которые выделялись лишь белыми провалами глаз, сияющими потусторонним светом. Силуэты просто стояли и смотрели на меня. Совсем маленькие и взрослые, их становилось с каждой секундой больше, они заполняли весь переулок и часть дороги. Мгновение мы стояли и смотрели друг на друга, а потом один силуэт отделился и направился ко мне. Это был женский силуэт, с провалами глаз полных невероятной боли, и чем ближе она подходила, тем сильнее было осознание – Лидия. Ее полупрозрачная рука потянулась ко мне, мое тело вновь не могло сдвинуться с места, я молча следила за ней. Из моих глаз давно капали слезы, я отчаянно не хотела того, что она собиралась сделать.

Сильное желание мести пронзило меня, все знания, которые могли помочь поймать убийцу стекались в мой мозг смешанные с эмоциями жертв. Отпустив меня, Лидия отступила, давая место другим, а я упала на колени, не в силах вынести этот поток, пустыми глазами наблюдая за остальными. Я хотела жить, очень хотела. Как и они. Дети, подростки, взрослые, старики – все они хотели жить, и я смотрела в их глаза, плакала за них. И так отчаянно хотела, чтобы кто-то меня спас.

Теплая рука коснулась спины, чей-то голос позвал меня. Обернувшись, увидела свет, теплый и такой родной, принесший мне осознание – это наконец закончилось. Крепкие объятия не могли согреть заледеневшую кожу, но внутри все замерло от облегчения.

В последний раз взглянула на толпу, которая отступила. Сердце сжалось. Среди почти сотни призраков я увидела один единственный. Его серо-голубые глаза плакали вместе с мной. Еще не осознавая ничего, я рванула вперед, сквозь полупрозрачные силуэты, рванула к этим маленьким родным глазкам, но не успела. Тысяча лезвий прошили меня насквозь, физическая боль взорвала разум. Яркий мертвенно-синий свет от браслетов был последним, что мне запомнилось. Он и маленькие плачущие серо-голубые глазки.

***

За странным поведением Элики Хаденс он наблюдал без посторонних глаз, воздвигнув непрозрачный купол и выгнав всех за его пределы. Амио знал, что что-нибудь произойдет. За несколько последних дней он досконально изучил все данные о [соуко-шахти], который подчинялся Эвишу Эсахоре, а также все странные случаи связанные с ним. Не зря Аенэр утаивал информацию от Элики, выдавая ее порциями, чтобы интерес и желание разгадать загадку только росли.

Он осторожно скинул с нее капюшон и снял маску, чтобы видеть выражение лица. Когда она пошла вперед с пустым взглядом и повернула к переулку, он был относительно спокоен, хотя девушка не реагировала ни на что. Подозревать, что ничего под контролем не было изначально, он начал, когда страх Элики он почувствовал чуть ли не кожей. Но ее лицо до сих пор ничего не выражало. Когда открылась брешь в потусторонний мир, он уже плюнул на все и попытался привести ее в чувства, но как только он коснулся ее, чистая энергия откинула его к стене. Если бы не щиты, которые он держал постоянно, то чистильщикам пришлось бы возвращаться и заново отскребать это место от крови.

Придя в себя, он увидел, что Хаденс упала на колени, а из ее широко открытых глаз не прекращаясь текут слезы. Вокруг был плотный кокон мертвой энергии неупокоенных душ.

«Твою мать, да что ж за день-то такой», – уставшая мысль проскользнула и исчезла. Своими силами он здесь не мог ничего сделать.

Родовая книга и позолоченный кортик привычно легли в руки, соткавшись в воздухе. Мертвая энергия все сгущалась и сгущалась, закручиваясь в вихрь вокруг фигуры девушки, поэтому действовать надо было быстро.

Из глубокого пореза на ладони полилась темно-красная кровь, заливая пустые страницы старого гримуара. Золотой свет окутал книгу, страницы зашелестели с невероятной скоростью, и на пустом месте стали видны слова заклинания.

Сильный голос раздался под куполом, заставляя вихрь замедляться – заклинание из гримуара было действенным, но энергозатратным. Окутанный золотым светом гримуара, Аенэр продвигался к Элике. Призракам такой расклад не понравился, поэтому они с яростью бросались и разбивались об это сияние.

– Элика! – он пытался дозваться до нее, но она не отзывалась, все также неподвижно стоя на коленях.

Внезапно двигаться стало легче – призраки стали отступать, и он смог приблизиться к девушке. Сияющей ладонью он дотронулся до ее спины, продолжая звать. Она вздрогнула и повернулась к нему, ее лицо было невероятно бледным. Бело-серебряные глаза полнились болью, черный зрачок уменьшился до маленькой точки. Аенэр опустился рядом с ней на колени и прижал к себе, пытаясь успокоить, укрыть собой.

«Помогите ей… Помогите нам…» – потусторонний шепот раздался со всех сторон. Элика Хаденс последний раз взглянула на призраков и застыла. Амио кожей ощутил, как остановилось ее дыхание, она смотрела на кого-то. Резкий толчок, девушка вырвалась из его рук, вместо крика из ее горла раздался какой-то дикий хрип. Она не успела ничего сделать – вспышка света ударила по глазам и Элика Хаденс упала бы на каменную дорогу, но мужчина успел подхватить бесчувственное тело. Магические браслеты на ее руках сработали безотказно.

Глава 5

С безжизненной девушкой на руках он завалился во дворец. Рубашка была вся в крови, под глазами залегли черные тени, так что вид его был ничем не лучше Элики Хаденс, которая еле пережила эту «милую беседу» с призраками, и которую чуть не добили наручники.

В его личные покои во дворце допускался весьма ограниченный круг лиц, поэтому он не скрываясь пересек большую светлую гостиную, направляясь в спальню. Там он положил на кровать Элику Хаденс, с иронией вспомнив, что совсем недавно она лежала здесь в похожем состоянии. Но в этот раз за нее он не переживал, чувствовал, как излечивается тело девушки – [соуко-шахти] не даст просто уничтожить свой сосуд. Теперь ей стоит просто хорошо поспать, а ему надеяться, что она проснется прежней после пережитого.

На ходу раздеваясь, Аенэр отправился в ванную – надо было смыть с себя грязь, и разобраться с раной на руке. На всякий случай активировал защиту на спальне – не стоит посторонним находиться там без него.

Уже стоя в душе под сильным напором горячей воды, он напряженно думал. Почему призраков было так много? Причем темных призраков, тех, которые питались живой энергией. И эта просьба помочь… Призраки ощущались разумными, что совсем не совпадало с теми знаниями, которыми обладал Аенэр. Будто у них был предводитель, который их контролировал, иначе он просто не мог объяснить себе их поведение.

Когда Амио Аенэр был всего лишь студентом боевого факультета и помогал некромантам в зачистке древних кладбищ, то запомнил навсегда – любой мертвый хочет стать живым, ни один темный призрак не отпустит доступную живую энергию по собственной воле.

Он постарался абстрагироваться от мыслей и предположений, и опереться на чистые факты.

Первое – есть темные призраки, которые просили о помощи не для себя, но и для девушки, которую они не сожрали и даже спокойно вернулись на изнанку.

Второе – [соуко-шахти] не защитила Элику. Это тревожило сильнее, чем ненормальное поведение темных признаков, потому что смерть старого сосуда для [соуко-шахти] означало поиски нового, что ей совсем невыгодно.

Третье – призраки передали Элике Хаденс какую-то информацию, но не факт, что она связана со Зверем. Все призраки были привязаны к определенному месту или предмету, но их энергии не хватит, чтобы уйти на большое расстояние. Только если им опять же не помогут…

Четвертое, последнее, – Элика Хаденс увидела кого-то знакомого среди призраков. По ее реакции он мог предположить, что это кто-то близкий, родной для нее. Возможно, что это ее мать? В биографии Элики было сказано, что ее мама умерла от долгой болезни семь лет назад, но Аенэр знал семейного некроманта Хаденс, сильный маг, который действительно хорошо делал свою работу. Значит не леди Хаденс, но кто?

В голове роились сотни версий и домыслов, отчего он ощущал острую потребность уточнить информацию у некромантов. А еще узнать более подробно о магических способностях последней жертвы, вдруг где-то в родственниках у нее затесались маги с тягой поработать на кладбищах.

Амио вышел из душа, шлепая босыми ногами по холодному полу. Проверил состояние Элики Хаденс, поправил одеяло на ее плечах. Убрал плащ, который снял с нее еще на входе в спальню, и бросил на прикроватную тумбочку, где теперь тот валялся словно тряпка.

Убедившись, что сердцебиение и дыхание Элики в норме, он сел на кресло у окна и принялся лечить свою руку. Кровь уже давно остановилась, но неприятные ощущения от воспалившегося пореза не доставляли удовольствия. Почему-то раны, которые наносились семейной реликвией, заживали намного дольше, хотя это было не совсем логично. Ранить своих хозяев не должно было никакое оружие, но кортик Аенэра…

Амио лишь вздохнул и порадовался, что с целительской магией дела у него шли куда лучше, чем с некромантией. Было досадно, что пришлось призывать в помощь гримуар, но он постарался себе напомнить, что невозможно знать все на свете.

– Но к этому нужно стремиться, – устало прошептал и мысленно добавил в план дел занятия по некромантии.

Он уже примерно прикидывал кого взять в учителя, какие книги и где раздобыть, как дверь в гостиную открыли с ноги. Через секунду ручку в спальню дернули, но открыть не смогли, поэтому раздался деликатный стук, а вежливый голос, за которым крылась ледяная ярость, сказал:

– Лорд Аенэр, не соизволил бы ты открыть дверь своему императору?

– Так открыто, заходи. – Амио просто не оставалось ничего, кроме как уступить своему государю.

Дверь распахнулась и вошел не только Авертар, но и второй советник – министр иностранных дел Эрхар Минери. Высокий рост и широкие плечи могли бы выдать в нем солдата, вот только Эрхар предпочитал избегать боевых сражений еще на стадии их зарождения, поэтому превосходно выполнял свои обязанности министра. Часто Эрхара путали с послами Эургана, благодаря его темным волосам, хищному взгляду и смуглой коже. Лорда Минери побаивались, но немного деспотичный и до безумия ответственный на работе, дома он превращался в обычного семьянина, который не мог ни в чем отказать жене и дочери.

Пока мужчины здоровались, император возводил защитные барьеры. Разговор обещал быть серьезным.

– Почему она опять здесь? – император наконец заметил девушку, лежавшую на кровати, перевел странный взгляд на Амио. – Что ты с ней сделал?..

Захотелось ударить своего императора, но сдержавшись, Амио просто выразительно посмотрел на него.

– Если ты не заметил, то девушка без сознания и в одежде, – Аенэр сложил руки на груди.

– Она закутанная по горло и да, без сознания, а ты в халате на голое тело, – император тоже в долгу не остался.

– Под ним одежда!

Начинавшуюся перепалку остановил задумчивый голос лорда Минери:

– Элика Хаденс… Не ожидал увидеть ее вновь. – Амио и Авертар посмотрели на Эрхара, тот удивленный в свою очередь их недоумением, пояснил, – вы забыли чей невестой она была? Из-за кого у нас проблемы с Эурганом?

Лорд Минери сел в кресло, на котором до этого сидел Аенэр. Пока Амио не опомнился, император занял второе кресло в этой спальне, поэтому Аенэру пришлось садиться на кровать. Он в целом был не против, так было легче контролировать состояние Элики.

– Кстати, зачем вы пришли? – Аенэр бы в жизни не поверил, что этим двоим нечем заняться.

Император и лорд Минери переглянулись, первым заговорил император:

– В Илтане зафиксировали открытие бреши на изнанку мира, но когда некроманты прибыли туда, то никого уже не было. По опросам свидетелей, выяснили, что вы вместе с какой-то незнакомкой в плаще оказались под куполом одни, а после без следа исчезли. После того, как я уже похоронил тебя, ты появляешься во дворце. Я немного перенервничал. – Еще бы он не нервничал, понимал, что Марисса бы не пережила смерти брата.

О пылких чувствах императора к вдове Дайем знали все близкие этих двоих, но Марисса упорно игнорировала все знаки внимания императора, абсолютно не желая становиться императрицей.

Амио Аенэр лишь улыбнулся, он давно знал об их тайных встречах, но предпочитал не вмешиваться.

– Может расскажешь, что же произошло на самом деле? – Аенэр вздохнул. Рассказ вышел не долгий, даже с учетом всех деталей и предположений.

– Почему ты сомневаешься, что это призраки убитых?

Ответил Эрхару император, в отличие от Аенэра, разбиравшийся в некромантии на порядок лучше:

– Обычно призраки привязаны к месту смерти и передвигаться на такие большие расстояния не могут. Что скажешь, кстати, насчет них? – этот вопрос адресовался уже Амио.

– Их было в разы больше, чем то количество жертв, которое нам известно. – Аенэр посмотрел на Элику: круги под ее глазами уже стали меньше, и цветом лица она не напоминала смертельно больную. – Думаю, Зверь убивал не только на территории Атерии. Либо мы не нашли других его жертв. Но в любом случае, нам нужно разобраться во всем.

– А пока ждем, что Элика Хаденс очнется и расскажет хоть что-нибудь… – император высказал общую мысль вслух.

Сухой кашель Элики Хаденс обратил на нее все внимание мужчин. Ее глаза были закрыты, но кашель все усиливался. Всего несколько мгновений Аенэр тревожно смотрел на это, а после протянул руку к ее плечу, но не успел дотронуться, как Элика резко села на кровати, прижала руки ко рту, тяжело дыша. Кашель прекратился.

– Леди Хаденс, что с вами? – он было протянул к ней руку, пытаясь проверить ее состояние, но предостерегающий и злой взгляд исподлобья заставили его передумать. [Соуко-шахти] не желала даже дышать рядом с тем, кто тысячи лет назад обрек ее быть слугой смертных и слабых людей.

– Что ж, вот мы и встретились, – кривая улыбка отразилась на губах Аенэра. Он был встревожен тем, что сознание Элики уступило [соуко-шахти], это означало некоторые проблемы. Он кинул взгляд на своих друзей, те поняли, но далеко убирать оружие и распускать атакующие плетения не стали, внимательно слушая разговор. [Соуко-шахти] молчала. Аенэр первым начал диалог:

– Что с Эликой? – этот вопрос заставил опустить сияющие белым светом глаза [соуко-шахти]. Она вздохнула: внутри нее шла борьба между ненавистью и беспокойством за девочку.

– Физически все хорошо, но вот ее душа… Ей надо отдохнуть, – она чуть помолчала, а потом с решимостью продолжила, – а нам надо поговорить с тобой Аенэр.

Было предложено продолжить разговор в гостиной, поэтому, пока [соуко-шахти] приводила себя в порядок, мужчины вышли первыми.

Девушка вышла почти сразу, подошла к креслу напротив Аенэра, и по-хозяйски села. Ее поведение, движения отличались от Элики Хаденс, даже ощущения от нее были не те. Это ощущали все в комнате.

Амио Аенэр взял инициативу в свои руки, решив сначала представить всех:

– Леди, думаю, должен вас представить друг другу, это нынешний император Атерии – Авертар Афель Кайрат, – он показал на государя, тот приветственно кивнул.

– Кайрат… Надеюсь ты не прямой потомок, иначе можешь даже не пытаться заделать наследника, – безразличный взгляд бело-стальных глаз смотрел будто внутрь, видя всю суть, – хотя, если тебе нужен ребенок-урод, то попытайся.

Император лишь улыбнулся, но такое обращение к нему немного взбесило. Все в комнате понимали о чем она: прямая ветвь Кайратов проповедовала кровосмесительные браки между близкими родственниками, боясь потерять свою магию. Это и погубило их.

– Кхм, второй советник императора, министр иностранных дел – Эрхар Минери.

Внимательный, серьезный взгляд достался Эрхару, который и до этого был не в восторге от знакомства с [соуко-шахти], а сейчас она собиралась сказать что-то, что кардинально изменит его жизнь. Он буквально был уверен в этом.

– Минери… – задумчивый шепот заставил напрячься всех, – она уже пробудилась?

Непонимающие взгляды стали ей ответом.

– Я не понимаю ваш вопрос, – голос Эрхара был ровным и настолько же безучастным, как и голос девушки до этого.

– Не понимаешь? Ну значит скоро поймешь, Минери не может долго спать, раз в несколько поколений да проснется. Но удивительно, что тебе не известно, обычно это знают все, кто становится частью семьи. Даже примаки. – Эта информация была новой для остальных, никто не понимал, что значили слова девушки, но попытаться что-то спросить они не смогли: знакомое ощущение хождения по краю лезвия, когда за каждое неверное слово можно было лишиться головы, ощутили все трое.

Она не стала ждать пока переглядывавшийся с другими мужчинами Аенэр представит ее, первой сказав:

– Мое имя Ро, приятно познакомиться, лорды, – она чуть склонила голову в сторону императора и лорда Минери, а после посмотрела прямо в глаза Аенэру: – рада снова увидеться, Аен.

Она ожидала хоть что-то, хоть какой-то реакции, но Аенэр лишь сказал:

– Я не тот, кто вас запечатал, леди, – спокойный и такой знакомый голос заставил на мгновение сжать зубы от неясных чувств. Она не понимала почему так расстроилась, ведь она ненавидела Аенэра всей душой, но одновременно была зла от того, что мальчишка был всего лишь его потомком.

Его имя Амио, не Аенэр.

Она сжала зубы, сдерживаясь. А после сменила тему:

– Элика Хаденс должна умереть.

– Она племянница графа Хаденс и может избежать казни при содействии следствию. Не думаю, что в таком случае она предпочтет смерть.

– Она предпочтет смерть, – уверенный голос Ро взбесил лорда, но он не показал этого.

– Почему вы уверены в этом?

Удивленный взгляд [соуко-шахти] превратился в насмешливый:

– Неужели вы так и не поняли почему она убила Эвиша? Что ж, дам подсказку – все кроется в ее прошлом, если узнаешь, возможно, и сможешь ее спасти. Возможно.

– Я вас понял, – Амио сдерживался, знал, что сильным и древним сущностями нельзя показывать эмоции, – но могу узнать, какая будет вам польза от смерти Элики?

– Мне?.. – Она задумчиво провела ладонью по подлокотнику кресла, посмотрела в окно, а после с безразличием сказала, – так будет лучше для всех. Видишь ли, когда Аенэр наказал меня, прокляв на вечное служение, он добавил новые условия для смены сосуда. Я могла выбрать только слабый сосуд, который не мог принять мою мощь, поэтому вынуждена каждый раз погружаться в сон. Так продолжалось долго, но однажды я попала в тело мальчика, который оказался далеко не таким простым. В результате мы заключили контракт, который оказался для меня немного невыгоден. Как думаешь, что случилось с тем мальчиком, когда он понял, какую силу получил в свои руки?

Все понимали о ком она говорит. Сила опьяняет, сводит с ума. Эвиш Эсахоре был героем для своей страны, но немногие знали ту его сторону, черную и грязную.

– Как же вам удалось не уснуть в теле Элики?

[Соуко-шахти] сжала и разжала кулаки, которые уже мелко подрагивали. Тело девочки не могло долго выдерживать силу Ро.

– Контракт. Заключение контракта помогло обойти условия, которые наложил Аенэр. Но Элика так долго не продержится, все же она изначально не маг, – печальные нотки скользнули в ее голосе.

На секунду закрыв глаза и замолчав, Ро продолжила:

– Наказание Аенэра затянулось. Пора прекратить это, пока я не повстречала еще одного Эвиша Эсахоре. Мой сосуд должен умереть в Равную ночь. После смерти Элики Хаденс я покину этот мир, но возможность будет лишь одна, поэтому нельзя упустить ее. Надеюсь, вы все понимаете, как зла я буду, если мне помешают? – за безразличным взглядом и тоном скрывалась угроза.

– Если бы не делегация из Эургана, то казнь Элики состоялась бы через неделю. Что вы запланировали на этот случай?

– Я бы сделала все, чтобы она дожила до Равной ночи.

Император и его министр следили за разговором этих двоих, стараясь максимально слиться с обстановкой. Они знали, что общаться с древней силой, такой как [соуко-шахти], лучше из далека или доверить это дело кому-то другому. Так и нервы сбережешь, да информации больше узнаешь, поэтому в разговоре участвовал Аенэр, а они ему не мешали, но каждый делал свои выводы.

– На этом все, – [соуко-шахти] внезапно встала, – тело девочки не может долго выдерживать мое присутствие, но все что хотела, уже сказала. Прощайте.

Мужчины молча проводили ее взглядом. Равная ночь была именно тем днем, в который и планировали привести приговор Элики Хаденс в исполнение. Для [соуко-шахти] все складывалось как нельзя лучше.

Когда дверь в спальню закрылась, Авертар и Эрхар синхронно повернули головы в сторону мрачного Аенэра, который смотрел в одну точку отсутствующим взглядом. Но его друзья знали – он уже составлял план действий.

Первым заговорил император:

– Аен?..

Амио перебил его:

– Аверт, мне нужно разрешение на повторный допрос графа Хаденс. Она сказала правду, здесь что-то не так.

– Я считаю, что леди Хаденс будет лучше ждать своей казни в тюрьме. Как и полагается преступникам, – слова лорда Минери были подобны стали.

– Нет, – не менее холодно и решительно ответил Аенэр, – я еще не выяснил почему она убила Эсахоре. Какой был мотив? Что подтолкнуло ее к этому? Пока не узнаю этого, она останется со мной.

Решимость друга настораживала, а предчувствие чего-то плохого щекотало затылок, поэтому Авертар сказал:

– Не привязывайся к ней. Это единственное о чем я прошу.

– И не создавай неприятностей, – хмурым голосом добавил Эрхар. Его голову теперь заполняли мысли о том, что в роду Минери может проснуться какая-то древняя сила, о которой он не знает.

Мрачное молчание всех мужчин в этой гостиной прервал гул потустороннего мира: рядом с императором появилась большая черная клякса с желтыми змеиными глазами – Каре.

– Ваше Величество, кабинет министров в неполном составе ожидает вас, – вежливый, но пробирающий до дрожи Каре был личным слугой императора. Дух, с которым он заключил контракт, был подле императора с момента его совершеннолетия и обладал абсолютным доверием.

– Хесс, совсем забыл. Пусть еще подождут, – с раздражением сказал император.

– Они ждут вас уже больше часа, мой повелитель, – со всем почтением ответил Каре.

Аенэр посмотрел на них, радуясь, что Аверт временно освободил его от участия в собраниях.

Увидев едва заметную улыбку на лице своего советника, император рыкнул в его сторону:

– Не скалься давай, а Зверя ищи. Будет тебе разрешение на допрос Хаденса, – на этих словах он встал и отправился на выход, нервно поправляя рукава официального мундира.

Эрхар последовал за ним, но остановился на пороге гостиной и, обернувшись, хотел что-то сказать, но промолчал. Эрхар Минери был самым старшим среди них, поэтому чувствовал ответственность за всех.

Как только за гостями закрылась дверь, Аенэр направился в спальню – там завернувшись в одеяло, на кровати спала Элика Хаденс. Он уже не ощущал в ней [соуко-шахти], но знал, что она рядом, наблюдает за ним.

Аенэр перенес кресло ближе к кровати, чтобы быть рядом в тот момент, когда Элика проснется. Это был очередной способ стать ближе к ней, но рассматривая бледное лицо девушки, каштановые подрагивающие ресницы, потрескавшиеся губы, маленькую родинку у носа, он не понимал уже зачем все это делает. Изначально хотел всего лишь посмотреть, как же будет адаптироваться [соуко-шахти] в человеке, и ему было плевать переживет ли Элика Хаденс эту адаптацию. Но сейчас…

Слабый стон раздался в тишине спальни. Дыхание Элики Хаденс стало прерывистым, во сне она закусила губу, ее руки сжались в кулаки, а в уголках глаз появились слезы.

***

Мне снился дом из прошлого. Я читала книгу в своей комнате, наконец оставшись одна. В эти выходные мама с папой забрали брата и ушли к бабушке, которая жила на соседней улице, и у меня появилось время на себя.

Невероятно интересная книга, которую мне с большой неохотой одолжила одноклассница, уже подходила к концу и я стала читать медленнее, пытаясь растянуть удовольствие: было очень интересно узнать, чем же закончатся приключения маленькой ведьмы.

Шаги за шторкой, которая заменяла дверь в нашей спальне с братом, заставили оторваться от повествования. Кто-то шел ко мне, я слышала шаги. Они казались до боли знакомыми, но я знала, что это точно не родители.

Человек прошел по маленькой кухне, скрывавшейся за занавеской. Какой-то неведомый страх завладел мной, я не могла сдвинуться с места. Его шаги звучали мерно и громко, как гигантские напольные часы в большой комнате.

Тик-так. Шаг за шагом.

Я до боли вцепилась пальцами в покрывало, но не могла убежать, да даже двинуться не могла. Сердце ускорилось, в голове зашумело.

Казалось, прошла вечность, прежде чем я увидела, как мужская рука отодвинула занавеску.

– Здравствуй, малышка, – ласковый голос Эвиша будто прострелил сознание. Я застыла, не смея сделать вдох: Эвиш был одет точно так же, как в тот вечер. Черная шелковая рубашка и песочные брюки идеально подходили этому красивому мужчине… А еще сочетались с пистолетом в его руке.

Он поднял оружие, рассматривая рукоять в бликах полуденного солнца, попадавшего в мою комнату.

– РМК-9… Хороший выбор. Пули попадают точно в цель, достать их почти не возможно, только если не вырезать с куском мяса из тела. Барабан на девять патронов, легкий вес, маленькая рукоять, удобная для твоей ладошки. Или он привлек тебя своей отделкой? Да, эти резные деревянные вставки выполнены довольно искусно.

Я внимательно следила за ним, пытаясь не представлять, что будет дальше.

Он медленно, с улыбкой на лице, приблизился и сел на мою старую скрипучую кровать у окна. Горячая рука прикоснулась к моей щеке, аккуратно вытерла сырые от слез щеки. Его карие медовые глаза смотрели на меня с привычной теплотой, как смотрят на провинившегося щенка, который разодрал дорогой диван, а теперь виляет хвостиком при виде хозяина, хвастаясь какого хищника победил.

Приблизив свое лицо к моему, шепотом сказал:

– Любое оружие предназначено для убийства, любимая, и ты прекрасно это знаешь.

Я замычала, уже не скрываясь плача, когда он вложил в мою не сопротивлявшуюся руку холодную рукоять пистолета. Все также глядя на меня, он направил дуло прямо себе в грудь.

– Что же ты? Когда убивала меня, ты была так решительна, так прекрасна. Что с тобой сейчас? – он шептал мне эти слова, а я отчаянно хотела опустить руку, откинуть пистолет подальше. Я не могла ответить на его вопрос, истерика начинала захватывать сознание. И его это начинало бесить. Но Эвиш никогда не показывал свою злость, только я знала, что его ярость – это ласковый тон, это сладкая улыбка на губах, это наклон головы к правому плечу и холодные карие глаза.

– Почему ты убила меня?

– У меня… не было… выбора… – сиплый шепот вырвался из горла вместо громкого крика.

Тихий горький смех был мне ответом. Он наклонился ко мне, все также прижимая дуло пистолета к своей груди. Невесомый поцелуй остался привкусом горечи на губах.

– Выбор есть всегда…– шепот и следом приказ: – стреляй.

Гром выстрела зазвенел в ушах, рука затряслась, а я смотрела на Эвиша. Кажется, он и сам не ожидал этого, удивление в его глазах было как тогда, и эта темная клякса расползавшаяся по его рубашке… Он встал с кровати, неловко отступил на два шага и упал на колени. Из уголка рта потекла кровь, он потрогал рану на груди, в неверии смотря на свои окровавленные пальцы. Эвиш потрясенно посмотрел на меня.

Элика?..– сиплый вопрос вырвался из него и он упал лицом вниз. Его голова стукнулась о край кровати, и тело съехало вбок.

Шок не отпускал меня, я смотрела на выпрямленные руки, которые держали пистолет.

– Сестра? – детский удивленный голос отвлек меня. Прямо напротив, в проходе стоял братик. Ему было уже пять лет, светлые волосы завивались в кудряшки, а огромные серо-голубые глаза, казалось, отражали весь мир. Весь мой мир.

Я хотела крикнуть ему «убегай», пыталась кинуться к нему, увести. Но неожиданно он кашлянул. Поднес руки ко рту, зажимая его, но через пальцы потекла кровь.

– Сест…– он не успел сказать, упав на пол. На его спине расползалось кровавое пятно от пулевого ранения.

Что-то яркое взорвалось внутри, раня ядовитыми осколками всю меня. Мой крик он уже не слышал.

Я резко открыла глаза, понимая, что это все был сон. В груди и голове будто взорвался вулкан, меня била крупная дрожь. Теплые руки прижимали меня к мужскому телу, гладили по голове и успокаивающе шептали какие-то слова. И я не смогла взять себя в руки: болючий комок в горле смылся волной рыданий.

***

Элике Хаденс снился кошмар. Она что-то мычала, мотала головой, слезы текли по щекам. Он сел рядом с ней, вытер влагу с ее лица, попытался осторожно разбудить, но она не просыпалась. Внезапно она прошептала еле слышно «у меня не было выбора» и Амио замер. В этот момент ее затрясло, она попыталась глубоко вдохнуть, но у нее не получалось. Прежде чем он успел применить магию, она резко распахнула ресницы пустыми глазами смотря сквозь него.

Ни секунды не думая, он обнял девушку. Она замерла на секунду под его руками, но в следующий миг вцепилась и уткнулась лицом в плечо. Элика Хаденс рыдала так горько, будто оплакивала чью-то смерть. Почему-то вспомнился Эвиш Эсахоре, отчего Аенэр помрачнел. А ее слова про выбор…

Он обнимал сотрясающееся от рыданий девичье тело, а она рыдала, выплакивая всю боль, что накопилась в ней. Так они просидели недолго, громкие всхлипы стали тише, а после она и вовсе замерла.

Успокоившись, девушка отстранилась.

– Простите…– Элика посмотрела в район плеча, где остались сырые следы от ее рыданий, и шмыгнула носом. Амио Аенэр только улыбнулся и достал платок. Девушка взяла его, не поднимая глаз. Громко высморкавшись, она спрятала платок в скрытый карман юбки.

Не смотря в глаза, повторила:

– Простите.

– Все в порядке… – он провел рукой по одежде. Бытовая магия была не основной для Амио, но очистить одежду было в его в силах. Проще, конечно, постирать, но в этих обстоятельствах он предпочел не тратить время.

– Бытовая магия… А лечить умеете? – она со скрытым интересом посмотрела на него своими серо-серебристыми глазами. Он лишь улыбнулся и ответил:

– Умею. – Девушка нерешительно посмотрела на Амио, но заложенность носа была тем, что никогда не могла терпеть Элика Хаденс, поэтому она закрыла глаза, доверяясь Амио Аенэру.

Без слов он потянулся к ее лицу, осторожно коснулся пальцами тонкого носа, провел подушечками пальцев по векам, убирая раздражение и отек. Исцелять у него получалось лучше, чем бороться с призраками.

Элика открыла глаза как только он закончил лечение, коротко поблагодарила, и будто опомнившись, отодвинулась от него, а потом и вовсе слезла с кровати, смущенно направившись в уборную.

Амио Аенэр остался один на один со своими мыслями.

***

Лечение Аенэра помогло, теперь эти неприятные последствия бурных рыданий в виде опухшего лица, заложенного носа и гудящей головы меня не беспокоили. Но все остальное…

Пока умывалась, думала об Аенэре. Потому что мысли о сне могли привести к еще одной истерике, а сейчас не это было важно. Хотя поведение Аенэра было тоже не первостепенно, но думать о нем было приятней, чем о воспоминаниях призраков. Я почти поверила, что умру, но все же…

– Ро, – я тихо позвала, глядя на зеркало в уборной. Но как бы я ни ждала, она не появлялась. Только, когда я уже собралась с мыслями и выходила, услышала тихий-тихий голос, который прошептал лишь одно «позже». Мне полегчало – мысли о том, что Ро пострадала от призраков меня немного тревожили.

Резко открыв дверь, решительно произнесла:

– Я видела убийцу. Видела Зверя.

Аенэр стоял в спальне у окна, читая какое-то письмо, но после моих слов он закинул его в пространственный карман – письмо исчезло в черно-фиолетовой сверкающей воронке магии. А все его внимание и смягчившийся взгляд достались мне.

– Вы готовы рассказать все, что вам известно?

– Да, – ответила не задумываясь. А стоило.

Мне всерьез стало интересно сколько комплектов масок и плащей в арсенале у Аенэра. На этот раз мне выдали темно синий плащ и маску, украшенные такими же символами, как и прежние.

На этот раз Аенэр повесил на меня какой-то браслет из переплетения желтых бусин с черно-красными крапинками, от которых приятно пахло колдовством.

«Защита на всякий случай,» – сказал Аенэр, взял меня за руку и открыл портал.

– А в императорском дворце вообще разрешено использовать магию?

– Мне разрешено почти все, – с улыбкой произнес лорд.

Несмотря на то, сколько неприятностей мне доставили эти перемещения порталами, я не могла бояться их. В сравнении с моей морской болезнью, последствия от использования портала были не так серьезны, они хотя бы проходили быстрее. Я передернула плечами, неприятные воспоминания от путешествия по Лазурному краю были сейчас не кстати.

Почти привычный запах пространственной магии подействовал словно таблетка успокоительного и помог собраться с разбегающимися мыслями.

Мы вышли в коридоре выполненном в красно-золотых тонах. «Третий этаж, личные покои императора» – пронеслось в голове. Здесь я не была никогда, да и не смогла бы побывать. Во дворец императора посторонние допускаются лишь на первый этаж, на втором расположены административные отделения, на третьем личные покои императорской семьи.

– Лорд Аенэр, собрание еще не закончилось, вы и ваша спутница можете подождать в приемной. – Я вздрогнула от пробирающего до дрожи голоса и машинально схватила за рукав Амио Аенэра. Так скоро встречаться с призраками я не планировала, тем более с таким жутким.

– Спроси Аверта, ему важнее услышать о Звере или и дальше слушать как собачатся министры из-за предстоящего дня рождения императора?

Черная клякса перед высокими дверями на мгновение сжалась, а потом в ее верхней части распахнулись глаза – желтые, с маленькими золотистыми сеточками по радужке и длинным зрачком-ниточкой. Это создание посмотрело на лорда, бросило мимолетный взгляд на меня и исчезло.

– Это Каре, он дух, служит Авертару. Пойдем, скоро они оба появятся, – пояснил Аенэр и повел за собой вперед, перехватив мою ладонь.

За дверью оказался еще один коридор, напоминавший портретную галерею – кажется, здесь висели изображения всех императоров Атерии. Шли молча, я все же смогла забрать свою руку, якобы остановившись, чтобы поправить плащ. А дальше мы пришли в небольшую круглую залу с тремя дверьми. Особо рассмотреть вид не получилось: Амио уверенно направился к крайней справа, поэтому пришлось поспешить за ним.

Оказывается здесь была большая гостиная в тех же красных и золотых тонах. Картины святых в массивных рамах, лепнина и шелковые обои – все буквально кричало о роскоши. Но не смотря на этот общий, подходящий императору интерьер, было сложно поверить, что эта гостиная принадлежит именно Авертару Афель Кайрат.

– Можешь снять маску. Присаживайся, Аверт скоро прибудет. – Лорд Аенэр указал рукой на софу, предлагая сесть рядом с ним. Я выразительно посмотрела на точно такую же свободную софу напротив мужчины и два кресла, стоявшие чуть в отдалении.

– Император прибудет не один, – настиг меня голос мужчины, когда я уверенно обогнула его и направилась к креслу со стороны лорда. Его слова не заставили меня передумать, если что император найдет себе место, да хоть рядом со своим советником.

Удобно устроившись, внимательно посмотрела на картины. На одной из них был изображен Святой Лорд, покровитель мучеников и сирот – он стоял на коленях посреди поля, усеянного телами убитых воинов, держа на руках своего мертвого товарища. Огненно-рыжие локоны прилипли к шее и плечам, сырые от пота и крови; правый глаз Лорда был залит кровью, из левого текли слезы. Эта картина изображала битву при Сопрате, в которой выжил лишь один человек. Луч солнца, пробивавшийся через черные тучи, освещал Святого, вселяя надежду на милость Небес.

Я не могла не засмотреться – картина была невероятна детализирована: от прорисованных слезинок на лице Святого, до воронов, слетевшихся на запахи смерти.

– Раньше тут висела картина, изображавшая нагую эльфийку в сильном экстазе. Прошлому императору нравилось смотреть на такое. – Амио Аенэр разглядывал не картину, нет, он внимательно следил за мной. На моем лице, я уверена, не промелькнуло и тени эмоций, ведь ему не нужно было знать, что несколько лет назад я почти ночевала у алтаря Святого Лорда, в отчаянии моля вернуть моих близких. Лишь позже, когда горе поутихло, когда прошло время, я размышляла о том, что Святой Лорд по сути своей сам не смог себе помочь – изначально выросший в приюте, не имевший родных, потерявший всех своих товарищей в битве, а после и город, о котором заботился – он был обречен на одиночество. Пытаясь избавиться от невеселых мыслей, невзначай сказала:

– Вы знаете, некоторые считают, что Святой Лорд был женщиной, –Амио посмотрел на портрет. Святой в самом деле был изображен как миловидный юноша с немного женственными чертами лица.

– Это достаточно интересная теория, имеющая право на существование, – задумчивый голос Аенэра приобрел некоторую хитринку, – но, знаете, мне интересно вот что: вы, вероятно, слышали байку о том, что Лорд призраком бродит по своему разрушенному городу, оплакивая его жителей?

– Да. – В доме графа мне преподавали историю, тогда я узнала, что Святой Лорд (его имя не сохранилось ни в одной хронике) после победы при Сопрате, был награжден императором и отправлен в качестве наместника в дальнюю деревушку на границе с глаз долой. Из бывшего воина получился неплохой управленец и за несколько лет деревушка стала небольшим городом, который назвали Лория. После нескольких лет процветания, город был разрушен – Атерия начала войну с Эурганом.

Осада длилась два дня, на третий войска противника вторглись в город и перерезали всех жителей. Святого Лорда убили последним, до последнего заставляя его смотреть на весь ужас, который происходил на улицах.

– А что если бы мы посетили руины Лории? Ты бы смогла услышать голос Святого? – слова Аенэра вырвали меня из воспоминаний, я посмотрела на мужчину: в его глазах пылал чистый интерес.

– Не думаю, что смогла бы. – То, что я однажды побеседовала с почти сотней мертвых душ и уцелела, еще не делало из меня великого некроманта. Хотелось бы мне так сказать, но я сдержалась.

Не удовлетворенный моим ответом, Аенэр откинулся назад, положив руки на спинку софы. Тишина ненадолго заполнила пространство. Я вспомнила то, что он сказал про бывшего императора, и решила уточнить:

– Получается, раньше здесь висело много картин весьма … откровенного содержания?

– Я общался с Ро.

Я замерла после его слов, сердце пропустило удар. Руки похолодели и я нервно начала их растирать. Аенэр, не поворачивая головы, продолжил:

– Она рассказала, что вы заключили сделку. Я знаю, что ты должна умереть. Знаю, что это твоя плата, но не знаю за что. – Он завел руки за голову, обхватив затылок ладонями. Тяжело вздохнул, выпрямился и посмотрел на меня. В серо-синих глазах было сложно распознать хоть какие-то эмоции.

– Она сказала, что я могу попытаться отговорить тебя от этого.

В горле пересохло, ладони вспотели. Я не понимала. Критически не понимала, зачем он говорит такие слова осужденной на смерть. Зачем он дает надежду…

– Что еще рассказала Ро? – мне важно было знать это.

– Это все. Хотя нет, она сказала, что будет очень зла, если ей помешают покинуть этот мир. Но она смирится, если ты сама не захочешь умирать. Но добавила, что это маловероятно.

– Она вам не наврала. – Я грустно улыбнулась. Аенэр было хотел сказать что-то еще, но дверь открылась и на пороге появился император.

Он пришел не один. Следом за Его Величеством появился лорд Минери, человек, которого я бы видеть не хотела. Вряд ли он обрадуется той, которая доставила ему столько хлопот, а убийство посла Эургана достаточно проблемный случай. Мрачные мысли стали еще мрачнее, когда я вспомнила, что в Эургане Эвиш был национальным героем, и теперь меня ненавидит целая страна.

В тот миг, когда хищный взгляд метнулся ко мне, я немного пожалела, что не села рядом с Аенэром. К счастью лорд Минери занял софу напротив Амио, как ни странно, но присутствие императора я переносила намного легче.

– Ну что, леди Хаденс, я очень надеюсь, что ты нас порадуешь, – сказал император, когда все сели.

– Я постараюсь, но все же вы должны знать, что призраки были одержимы разными эмоциями, они пытались рассказать, как можно больше и каждый пытался перебить другого… – я посмотрела на Аенэра, все-таки он был единственным, кого я не опасалась в этой комнате. И вправду, страх ошибиться в чем-нибудь заставлял дико нервничать, ведь такой поток информации был для меня слишком… огромным. Но по пути сюда я постаралась выстроить в уме логическую цепочку из того, что мне показали и рассказали. Осталась только передать ее в устной форме.

– Не бойся, я понимаю каково это, общаться с призраками, – понимающий и совсем не злой голос императора вызвал недоверие. Он в ответ посмотрел на меня, выгнул бровь, будто спрашивая «что непонятного?». Непонятного было много, но после фразы Амио «она не знает твое героическое прошлое» император соизволил пояснить.

–А, так я же некромант, не знала? – и закинул виноградину в рот, будто это само собой разумеющееся. Я смотрела на Каре, который поставил на столик чашку с виноградом, мысленно переваривая сказанное. Не было в династии Кайрат еще представителей, которые бы кладбища упокаивали, да в сырой земле ковырялись. Хотя может и были, просто откуда об этом в народе известно будет? Так я быстро и смирилась с этим неожиданным фактом биографии нашего императора.

– Все в порядке, леди Хаденс, продолжайте. – Спокойный голос Амио Аенэра придал мне сил. И я стала рассказывать.

Призраки давали нечеткую информацию, но кое-что весомое я смогла узнать. Убийцей был и правда демон, только настолько измененный, что иначе как Зверем его и не назовешь. Ни один призрак не видел его в человеческой форме, только тем ужасным монстром, которым видела его я. Самая ранняя жертва была съедена им примерно четырнадцать лет назад, это была достаточно пожилая женщина, которая жила тихую, счастливую жизнь. Сначала он убивал по паре существ в год, после по одному в месяц. Со временем Зверь стал избирательнее, сильнее и требовательнее.

Его целью были существа, которые испытывали на момент смерти сильные светлые эмоции: восторг ребенка, которому купили новую игрушку; счастье женщины, ставшей матерью; первая любовь подростка; облегчение и радость врача, который сумел спасти человека. Но он выбирал только тех, кто был достаточно беззащитен: старики, дети, женщины. Был ли он разумен, осознавал ли свои действия? Я не знала. Перед смертью все призраки видели лишь одну его пасть, после смерти – удаляющуюся спину монстра. Но одно они знали точно – он задействовал магию изнанки. И в последнее время ему стало нужно больше еды.

Я постаралась вспомнить все, рассказала и про господина СуДжаэна, постоянно сбиваясь и перепрыгивая с одной информации на другую. Воспоминания всплывали в голове по мере рассказа и я пыталась рассказать, как можно больше.

– Не знаю, важно ли это, но на его спине были две полоски, которые напомнили мне шрамы от вырванных крыльев. Вот собственно и все.

Мужчины молчали, мне даже стало неуютно от этого. Хотелось бы видеть хоть какую-то реакцию на мои слова. Тяжелый вздох и усталый стон лорда Минери заставил меня вздрогнуть, а мужчина поднял голову к потолку будто вопрошая «за что?!». Первым вопрос задал Амио:

– Среди призраков был некромант?

– Да, это была Лидия. – Мужчины переглянулись,

– И не потребовалось копаться в ее биографии, – усмехнулся император, но быстро поменял свое мнение, – хотя стоит разузнать о ней больше, слабый некромант не смог бы собрать и удерживать столько призраков.

Все дружно опять помолчали. Я – в ожидании, мужчины – задумчиво.

– Если он беспрепятственно ходит по изнанке, то у нас явно большие проблемы.

– Это дело должен расследовать Хранитель. Я отправлю весточку в Храм, – какой храм имел в виду лорд Минери, я не знала, но остальные поняли его прекрасно. Атерия являлась светской страной, храмов у нас было великое множество, право строить обители своего божества имели все, кто заплатил особую пошлину. Только, конечно, если это божество не требовало кровавых жертв и все в таком духе – все должно было оставаться в рамках закона.

– Свяжусь с Туманным Архипелагом, они выдали нам не всю информацию.

– Отправлю запрос в другие страны, нет вероятности, что он действовал только на нашей территории.

Все трое выглядели какими-то опустошенными, даже силуэт Каре выглядел растерянным. Не такой реакции я ожидала.

Лорд Аенэр заметил мое замешательство.

– Все хорошо, просто эта информация сильно отличается от того, что мы ожидали. Придется пообщаться с теми, с кем нет желания видеться, – он хлопнул по коленям и встал. Это стало сигналом к действию для остальных: мужчины поднялись со своих мест, каждому Каре вручил маленький кристалл – запись того, что я рассказала.

– Куда вы сейчас? – спросил император, вертя в руках маленькую виноградинку.

Я стояла рядом с Аенэром, готовая покинуть дворец. Почему-то была уверена, что мы точно тут не задержимся. Предполагала, что отправимся обратно в КРИА, но была приятно удивлена ответом лорда:

– Домой. И я, и леди Хаденс пропустили обед, а нам предстоит еще много дел.

Тут я поняла, что проголодалась. Невольно кинула взгляд на виноградинку в руках императора, он тоже посмотрел на нее, потом на меня и демонстративно съел виноградинку. Я не знала, как реагировать на эту детскую провокацию.

– Этот виноград содержит в себе яд. Обычные люди не могут его есть, а у Аверта иммунитет к нему, поэтому ест его килограммами, – пояснил Амио.

– Я был бы рад, но сам знаешь, как трудно его выращивать, – усмехнулся император и пошел к выходу, не прощаясь. Лорд Минери, уже ждавший у дверей, только кивнул нам, и они ушли.

Из дворца мы перенеслись в городской особняк, где нас встретила леди Дайем. Несмотря на то, что мы пропустили традиционное время ужина, Марисса все равно составила нам компанию, попивая чай и рассказывая свой день, пока мы ели. В целом, атмосфера была очень домашняя, Марисса после вчерашнего случая стала будто мягче ко мне, иногда мне казалось, что она чувствует свою вину передо мной.

– Ами, когда вы вернетесь? – спросила женщина, когда мы съели ужин и приступили к десерту. Дед Злат разлил по чашкам свой удивительный отвар, который был для меня слаще десерта: невероятные крупицы магии в заговоренном на бодрость напитке были подобны маленьким сладким фейерверкам, взрывавшимся на кончике языке, при этом отдавали свежестью и придавали сил.

Лорд Аенэр посмотрел на часы, которые показывали половину седьмого. Рабочий день в КРИА был до шести, это я хорошо знала.

– Я верну Элику к девяти часам, возможно, чуть раньше. У тебя есть какие-то планы? – Он отпил глоток из чашки, над которой вился пар. Невольно я проследила за тем, как дернулся его кадык, перевела взгляд на четкий угол челюсти и отвернулась прежде, чем мою голову посетили неуместные мысли.

– Нет. Что-то случилось? – Леди Дайем обеспокоенно посмотрела на своего брата. Мы так и не рассказали ей ничего о Звере.

– Ты не читала газеты?

– Да как-то не до этого было, сначала пришли восстанавливать стекло в столовой, потом я проверяла бухгалтерию, а после эти посыльные из дворца… – до этого она рассеяно теребила салфетку в руках, то комкая, то снова разглаживая ее, а теперь будто вся подобралась, попросила деда Злата принести ей свежие выпуски газет.

Лорд Аенэр посмотрел на нее внимательно и, видимо, сделав какие-то свои выводы, перевел тему:

– Дайн еще не появлялся?

В самом деле племянника лорда я не видела с вчерашнего дня. Но не скажу, что была расстроена.

– Он связывался со мной по кристаллу, сказал, что задержится в управлении, – леди посматривала на дверь столовой, хмуря черные брови в ожидании домового. Многострадальная салфетка была оставлена в покое.

– Ясно, – лорд резко допил весь чай и встал, – прошу, Мари, будь дома сегодня, Элика тебе все расскажет. Нам пора.

Я встала следом, быстро допив чай, накинула плащ и надела маску. Видимо что-то было не так, потому что Амио заботливо поправил плащ, придирчиво осматривая всю меня, а после кивнул каким-то своим мыслям и взял меня за руку. Меня окутал запах морозной мяты и магии. В это время Злат-Ывар как раз положил перед Мариссой газеты. Перенеслись мы раньше, чем леди Дайем успела сказать хоть что-то, но ее округлившиеся глаза и желание что-то гневно высказать я увидела.

– Не думаете, что это немного жестоко по отношению к вашей сестре?

Лорд посмотрел на меня, не понимая о чем я. А после (видимо до него дошло) улыбнулся и сказал:

– Она привыкла к такому, я ведь уже долго работаю над этим делом. Могу сказать лишь, что она рассердится на то, что не рассказал все раньше. А так, сестра перестала переживать за меня с того момента, как я поступил на старшие курсы академии. А после меня взял под свое крыло Авертар и она успокоилась окончательно.

Спокойный и уверенный тон убедил меня, что все в порядке, но я решила спросить об этом и саму Мариссу. Необъяснимо, но эта женщина вызывала симпатию.

Управление криминального розыска встретило нас относительной тишиной. Пересменка стражников уже прошла, а следователи в основной своей массе разошлись по домам, кроме тех, кто буквально жил на работе. К ним относилась и Ламия Рудис.

Отметившись у стражника на вахте, мы поднялись на второй этаж к кабинету старшего следователя. Чем ближе подходили, тем отчетливее я слышала гул голосов, доносившихся из ее кабинета.

– Она не одна. – Я остановилась за несколько шагов до кабинета. В нем было несколько людей, но точное количество не могла сказать – спор двоих из них перекрывал все звуки.

– Откуда такие выводы? – Лорд остановился вместе со мной. Ему не было слышно, так как кабинет имел хорошую звукоизоляцию.

– Когда заключила контракт с Ро, слух улучшился в несколько раз. – Эта информация его заинтересовала.

– Насколько хорошо ты слышишь? – Лорд обошел меня, встав на против, так что теперь приходилось поднимать голову, чтобы ответить ему.

– Примерно настолько, чтобы услышать то, как на первом этаже стражник на вахте ест печенье. – Бровь лорда поднялась вверх, выдавая его удивление моими талантами.

– Весьма неожиданно, хотя, учитывая вашу реакцию на громкие звуки, я давно должен был сделать определенные выводы… – Он посмотрел на дверь в кабинет Рудис и спросил: – Можешь сказать о чем они говорят?

Я отрицательно помотала головой: был слышен лишь непонятный гул голосов.

– Что ж… Значит нагрянем без предупреждения. – На этих словах он решительно направился к двери, без стука открыв ее. Я следовала за ним тенью и прекрасно смогла рассмотреть всех, кто был в кабинете.

За столом сидело шесть сотрудников, видимо, команда леди Рудис. Уже знакомый мне господин Кайна, его коллега человеческой наружности с неудержимой тягой к мату и стажер с эльфийскими корнями тоже были здесь. Они сидели по левую сторону стола, по правую расположились другие следователи: престарелый гоблин с крючковатым зеленым носом, девушка с пепельными волосами забранными в пучок, и наш знакомый следователь господин Райн.

– Всем доброго вечера! Вы так яростно спорили, что мы не удержались и решили заглянуть к вам, да, Лики? – веселым голосом произнес лорд и подмигнул мне. Мои круглые от возмущения глаза помогла скрыть маска. Так меня еще никто не называл.

Леди Рудис, которая до этого с вялым интересом следила за спорящим господином Райном и тем следователем, который был в прошлый раз в допросной, поперхнулась и сочувствующе посмотрела на меня.

Все присутствующие поднялись и вытянулись по струнке.

– Расслабьтесь, Лики не кусается, – Аенэр подтолкнул меня в сторону дивана. Еще до этого я заметила движение справа, но не обратила внимание, рассматривая остальных членов команды. А стоило посмотреть, куда меня толкал лорд Аенэр.

– Привет, стажер, ты тут каким боком? – это было адресовано удивленному Дайну, который узнал меня, и мне: – садись вот сюда. Дайем, подвинься.

Этот день можно было считать провальным. Столько событий, но добить меня решили именно тем, чтобы посадить рядом с человеком, который вчера мне чуть не размозжил голову. По лицу Дайна невозможно было прочитать насколько он в ярости от присутствия моей персоны рядом с ним, поэтому я предпочла не смотреть в его сторону.

– Лэрис, сбегай за стулом, – велела старший следователь тому самому стажеру-эльфу. Тот кивнул и без возражений пошел на выход, бросив на меня заинтересованный взгляд.

В целом они все смотрели на меня. Блондинка чуть не навернулась со своего места, пытаясь меня разглядеть, пока лорд ставил стул Лэриса к столу напротив Рудис.

– По какому случаю у вас собрание?

– Подводим итоги дня. Подробный отчет об убийстве Лидии Саве уже отправлен во дворец, – ответила Рудис. По ней было видно, как она устала и как рада бы была не видеть так часто Амио Аенэра.

– Отлично. А мы к вам с новостями, – шутливый и расслабленный тон сменился мрачным, – Райн, твои догадки подтвердились – это был Листвинский Зверь.

Все в комнате напряглись, хотя и до этого обстановка не располагала к спокойствию. Сейчас Аенэр был таким, каким он меня пугал: отчужденным, серьезным и равнодушным.

Открылась дверь, и со стулом наперевес вошел стажер Лэрис. Все тут же посмотрели на него. Он на мгновение остановился, настороженный таким вниманием, вопросительно посмотрел на старшего следователя, та лишь махнула головой, и он продолжил свой путь в абсолютной тишине. Только когда все были готовы слушать Аенэра, он начал:

– Старший следователь, для начала представьте всех.

– Так точно. Лэрис Гатвуд – стажер, прикреплен к следователю Кайна. – Гатвуд встал, коротко поклонился и сел после того, как Аенэр кивнул.

– Со следователем Кайна, Суртва и Райн вы уже знакомы. Профессор-криминалист из АСиЗ – Огве Уврат, я попросила его на время поработать с нами. – На этих словах встал гоблин, приветливо улыбнулся лорду Аенэру и тоже сел. Из всех присутствующих, он был одним из тех кого не напрягало присутствие советника императора, а еще он напоминал доброго дедушку, странным образом вызывая симпатию.

– Йоки Белая – эксперт по магическим преступлениям, помощница господина Уврата. – Девушка встала, стрельнула глазками в сторону Аенэра, изящно поклонилась и кокетливо произнесла:

– Приятно познакомиться, лорд Аенэр.

Я посмотрела на Амио, желая увидеть его реакцию: он благосклонно кивнул ей и переключился на следующего.

– Йоки мышиная ведьма, посмотри в карман, там ее фамильяр, – я вздрогнула от тихого шепота Дайна. Настороженно посмотрела на него: то, что он заговорил со мной напрягало, но я все же посмотрела на карман удлиненного графитового пиджака ведьмы – из него показывал свою мордочку пятнистый мышонок. Любопытные черные глазки-бусинки поблескивали, розовый носик втягивал воздух, плюшевые круглые ушки смешно шевелились. Это милое создание последний раз втянуло носом воздух и скрылось в недрах кармана.

Пока рассматривала это чудо, прослушала представление Дайна, и вздрогнула, когда Аенэр произнес:

– А это Лики, она мой маленький талисман. Который поможет нам в поимке Зверя.

– Лорд Аенэр, это как-то связано с теми призраками? – подал голос господин Райн.

– Да. Кто-нибудь из вас знал, что Лидия Саве была некромантом? – он обвел взглядом всех присутствующих и продолжил после потрясенной тишины: – значит нет. Итак, первая задача – узнать всю родословную госпожи Саве. Продолжаем. СуДжаэн покрывает перебежчиков.

Как лорд сделал такие выводы, я сама не понимала. У меня была лишь информация о том, что господин СуДжаэн искал сестру своего друга, не более. Та девочка была невероятно красивой при жизни, но бледно розовые ухоженные локоны и маленькие красные рожки на лбу не могли перекрыть своей красотой пустые глазницы и искривленное болью лицо. Мне было невероятно жаль эту девочку, на вид ей было всего лет пятнадцать-семнадцать.

– Невозможно. За ним приставлена круглосуточная слежка, с него взята клятва, но даже так, одно его нахождение в Школе Элементалистов затрудняет какой-либо контакт с внешним миром, – возразил господин Суртва. Мужчина средних лет с уже намечающейся залысиной не слишком нравился мне, а эти суждения не слишком понравились Аенэру.

– Значит он сумел обойти клятву. А автономность Элементалистов меня давно напрягала, – мрачным тоном ответил Амио, – но этим я займусь сам.

В напряженной тишине, пока Амио Аенэр собирался с мыслями, прозвучал голос ведьмы:

– Лорд Аенэр, я обследовала место преступления вдоль и поперек, побывала дома у погибшей, в конце концов изучила останки – никаких следов темной энергии, характерной для некромантов. Я не понимаю откуда информация о том, что госпожа Саве была одной из них? – По голосу девушки было понятно, что ее профессиональная гордость задета, больше не было никакого заигрывающего тона или попыток понравиться Аенэру. Амио кинул взгляд на меня и сказал:

– Надеюсь Райн рассказал вам о сегодняшнем инциденте. Толпа призраков погибших установила контакт с Лики, Лидия Саве была их предводителем. Темные призраки сдерживались ее волей, а обычному некроманту не под силу удерживать около сотни темных душ, пылающих жаждой мести.

– Поняла. Старший следователь, позвольте мне заняться биографией Лидии Саве. – Ламия Рудис кивнула Белой, разрешая, и все опять полностью переключились на Аенэра.

– Как я уже сказал, души погибших связались с Лики и передали информацию об убийце. Пока идет допрос СуДжаэна, вы создаете портрет Зверя, – сказал и достал тот кристалл, который ему дал Каре, – старший следователь, я оставляю это на вас. Следователь Кайна, организуйте допрос СуДжаэна. Прямо сейчас. Остальные изучают запись и разрабатывают план поиска и поимки Листвинского Зверя, я присоединюсь после допроса. Работаем.

После приказа, все пришло в действие: кто оставался, достали блокноты и карандаши, а господин Кайна пошел за нами. Неожиданно Дайн присоединился к нам. Было немного не по себе оставлять его за спиной, поэтому я постаралась держаться ближе к Аенэру, от которого не укралась моя нервозность. Но я была признательна ему – он встал между мной и своим племянником, пока шли в допросную.

Мы прождали полчаса, пока все будет готово. Аенэр вставил клипсу в ухо, а нам отдал пластину, через которую мы могли говорить с ним.

Когда ввели СуДжаэна, Амио подмигнул нам и вышел, оставив меня, Дайна и Нарека Кайну в помещении для наблюдения. Пластина слабо светилась синими рунами на моей ладони и пахла магией Амио. Он не оставил нам никаких указаний по поводу допроса, только на выходе сказал Дайну, чтобы охранял меня. Но сказал таким тоном, что даже меня пробрало, а его племянник лишь недовольно кивнул.

Мы ждали уже минут пять, когда же зайдет Аенэр, а его все не было. Харэс СуДжаэн выглядел сонным и уставшим. Он был неуместен в этой обстановке темной комнаты с единственной горящей лампой, свисающей с потолка и освещающей только пространство черного стола. Эти наручники, идентичные моим, были на нем словно маленькие полосочки-ленточки, игрушка одним словом. Но эта игрушка надежно блокировала магическую силу внутри демона, так, что больше я не ощущала ее как неудержимый поток лавы. Теперь это был еле тлеющий костер, забытый в темном сыром лесу.

Демон почти задремал, когда широко открыв дверь, в допросную вошел Аенэр.

– Твою мать! – раздался взбешенный шепот со стороны Дайна. И я его понимала: Аенэр вошел в его личине. Молодой улыбчивый человек, своим поведением разительно отличавшийся от Дайна, сел напротив подозреваемого, открыл папку и произнес:

– Доброго вечера, начнем беседу. Для начала уточним, вы – Харэс ихь’Севия СуДжаэн, сорок четыре года, холост, детей нет – все так?

– Все в вашей папке написано, – мрачным и усталым голосом сказал СуДжаэн.

Аенэр внимательно посмотрел в папку, будто первый раз видел ее содержимое, потом на демона и упрямо произнес:

– Вы – Харэс ихь’Севия СуДжаэн, сорок четыре года, холост, детей нет. Все так? – выделил интонацией последнее слово и продолжил только после согласия демона.

– Что ж, позвольте представиться – младший следователь уголовного розыска, лейтенант Амио Дайем.

Слева от меня скрипнули зубами, а я вспомнила, как сидела на том же месте, что и демон. Забавно.

Между тем Аенэр продолжил допрос. Иногда глупые, где-то очевидные вопросы повторялись и повторялись. Даже нам это надоело, что говорить о демоне.

– Хесс! Вы издеваетесь! Вашу мать! – демон ударил ладонью по столу, видно было, что он на грани. Удивительно, что стол не рассыпался на части.

– Вся допросная комната выполнена из специальных ударопрочных материалов, да еще и заговорена, так что ничего не сломается, не беспокойтесь, – пояснил для нас следователь Кайна.

Но меня интересовало совсем другое:

– Почему он такой нервный?

Оба мужчины посмотрели в мою сторону, удивленные тем, что я заговорила. Следователь Кайна хмыкнул и довольным тоном ответил, продолжая смотреть на то, как Аенэр доводил СуДжаэна:

– До вашего появления днем демона допрашивали уже часов семь. После разрешения лорда Аенэра его допрашивали еще примерно столько же, но уже с применением специальных техник, он отдохнул буквально полчаса. Это время включает путь от карцера до допросной. Но демон держался очень хорошо, на моей памяти он второй, кто не раскололся после «такого», – с досадой сказал Кайна.

– Второй? А кто первый? – поинтересовался Дайн.

– Элика Хаденс, – сказал, словно выплюнул.

Даже если бы на мне не было маски и капюшона, они бы все равно ничего не поняли. Потому что держать лицо меня научили хорошо. Но вот странно, среди своих дознавателей я не помню господина Кайна. И среди тех, кто был в команде Рудис их не было. Что дало ей еще немного дополнительных баллов в моих глазах.

– А что подразумевают «специальные техники»?

«Давление на психику, избиение, запугивание» – мысленно ответила я. Это немного, что было в моей памяти, так как часто я просто отключалась на допросах. Но мне никогда не было больно, за что отдельное спасибо Ро.

– Сходи к Растерсу, он в подробностях расскажет тебе. Повернутый на этом фанатик, от него мурашки по телу бегут, – и показательно обхватил себя руками.

А в допросной стало интересней к этому моменту. Демона уже накрыло какое-то апатичное безразличие, он спокойно отвечал на все вопросы Аенэра. Пока тот не произнес следующее:

– Кем вам приходится Мэледикт?

Медленно демон сел прямо, будто проглотил штырь. На руках обозначились вены, а глаза полыхнули огнем. Но слабо вспыхнули блокаторы, и демон больше не показывал спецэффектов. Только напряженная поза и сцепленные руки в замок выдавали его.

– Вот теперь вы готовы к диалогу. Так кем вам приходится Мэледикт? – спокойно сказал Амио, закрыл папку и отложил ее на край стола.

– Вы нашли ее? – хриплым мрачным голосом спросил Харэс СуДжаэн.

– Пока нет. Но мне известно, где она находится. – Когда Мэли передавала свои воспоминания, я видела место ее убийства: старый заброшенный парк с неработающим фонтаном в виде девы с кувшином. Амио знал только это.

– Она жива?.. – вопрос, за которым крылось глухое отчаяние.

И Аенэр не стал его мучить:

– Нет.

Это слово упало тяжелым камнем на плечи демона. Он будто сгорбился, растер ладонями лицо. Убрав мелкие пряди волос со лба, он так и смотрел в потолок, слабо шевеля губами.

– Господин СуДжаэн, так какие отношения связывали вас и Мэледикт?

– Узнали имя, но не узнали род? А вы вообще точно понимаете о ком говорите?

– У нас есть ее описание и имя. Узнать к какому роду она принадлежит не составит труда, – уверенно произнес Аенэр, а над пластиной высветилось «Лики, быстренько какие-то отличительные черты девушки скажи мне».

Хесс, да я сама мало помнила, все внимание приковывали общий мертвый вид, да пустые глазницы. Но я постаралась вспомнить.

– У нее были две родинки под правым глазом, в самом уголке. А еще волосы, бледно розовые, она должно быть ухаживала за ними, и рожки. Красные, с золотистыми прожилками.

«Спасибо» – мигнуло сообщение и исчезло, а Аенэр повторил мои слова для СуДжаэна, лицо которого превратилось в ледяную маску. Больше он не сопротивлялся.

Мэледикт СаТшен была полукровкой из знатного рода. Когда в Севии начался передел власти, их родителей убили, а они с братом сбежали в Атерию. Брат Мэли был близким другом Харэса, поэтому он помог им спрятаться в империи. Как и другим демонам, которым возвращение на Туманный Архипелаг грозило смертью. Спустя годы наследник рода СаТшен окреп и отправился домой, мстить за своих родных, попросив друга приглядывать за сестренкой, которая поступила в Академию и спокойно себе училась. Так как мать девушки была гражданкой Атерии, Мэледикт не депортировали. Она жила спокойно три года, училась. Но вот пришло время обязательной полевой практики, и девушку отправили на другой конец империи. Но с практики она не вернулась. СуДжаэн искал ее, только вот строгие законы Школы Элименталистов и постоянное наблюдение мешали проводить полноценные поиски.

На месте убийства Лидии Саве он оказался не случайно. В один день он навещал демона из числа тех, кто был под его защитой, решил прогуляться по ночному городу, а потом почувствовал что-то странное. Что-то, что было противоестественно для нашей реальности. Направился туда, увидел труп, наступил в лужу крови. Понял, что здесь произошло и поспешил уйти, чтобы вызвать стражу. Но его нашли первым и оформили в качестве подозреваемого.

– Почему вы не обратились к стражам, когда пропала девушка? – мрачно спросил Аенэр.

– Я никто для Мэледикт, заявление бы не приняли. – Ответ демона был невероятно прост и логичен.

– Следователь Кайна, а почему Академия не стала искать девушку? – я посмотрела на нахмурившегося мужчину. Тот не смог ответить на мой вопрос, поэтому Дайн забрал пластину из моих рук и спросил Амио.

Аенэр на секунду закрыл глаза и повторил вопрос демону. Тот лишь пожал плечами и ответил:

– Они посчитали, что Мэли устала учиться и просто сбежала. Она не была отличницей, ее исчезновение никого не удивило. Такие случаи уже были.

Демон говорил логично и правильно, но и мне, и следователю Кайна что-то в этом всем не нравилось.

– Что ж, на этом пока закончим, спасибо за помощь следствию, мы постараемся найти тело девушки, – Аенэр собрал папку и встал. – Уведите господина СуДжаэна.

Я посмотрела на время: половина девятого. Представила, что через полчаса уже буду в особняке, смогу помыться и расслабиться, и на душе стало теплее.

Щелчок двери вернул меня из радостных мыслей в ничтожную реальность, где я осталась один на один с Дайном. Хоть и не чувствовала опасности, но внутри все равно сжалась: нельзя мне сейчас умирать, не время.

Пока он запускал оборудование для извлечения кристалла, на котором был записан весь допрос, я маленькими шажками пробиралась к выходу.

– Я изучил твое дело, – его слова заставили меня остановиться.

Дайн повернулся ко мне, и теперь смотрел на меня своими темными, как у Мариссы, глазами.

– Если человек нарушил закон, то должен нести ответственность перед судом. Нельзя устраивать самосуд, ставя под угрозу свою жизнь.

Отчасти он был прав, но и сам понимал, что Эвиша никто бы не смог наказать: тот был слишком влиятельной персоной.

Поэтому:

– Если бы я не убила Эвиша, то он бы убил дорогого мне человека. У меня был выбор, и я выбрала не допустить этого, – на этом разговор я посчитала законченным и вышла в коридор, чтобы уже там дождаться Аенэра. Но открыв дверь я врезалась в чью-то твердую грудь. Молниеносно схватила свою маску, чтобы она не упала, посмотрела наверх и выдохнула. Это оказался Амио, который тотчас же поддержал меня за плечи и спросил:

– Ты в порядке? – дождавшись моего утвердительного кивка, бросил своему племяннику, – отправляйся к своему наставнику, и по пути загляни к Рудис, у нее для тебя дело есть. Матери я скажу, чтобы тебя сегодня не ждала.

И Дайн ушел, лишь странно посмотрел на меня. Ужасный день, столько взглядов на меня бросали лишь в Эургане, но там взгляды были с примесью насмешки либо презрения, а тут совсем непонятно. Сейчас бы встретиться с наставниками, обсудить это все и получить дальнейший план действий. От таких мыслей я сбилась с шага. Не будет больше встреч с наставниками, я никогда больше не увижу их.

– Что-то случилось? – задал вопрос Амио, когда я оступилась второй раз. Посмотрела на него, размышляя спросить или нет, но он вдруг поморщился:

– Неудобно общаться с человеком, когда не видишь его лица.

Я лишь усмехнулась.

– Поэтому нам стоит побыстрее отправиться домой, – он подмигнул мне и повел вперед, к воронке портала.

Элика даже не подозревала, что во время их разговора пластина, которую им дал Аенэр, все еще работала. Так что, когда мальчишка заговорил с Эликой, Аен передумал открывать дверь. Даже отошел подальше, чтобы Элика Хаденс не услышала его. Он никогда не осуждал подслушивание, поэтому совесть не мучила, а информация стоила того, чтобы не обращать внимания на удивление взгляды проходящих мимо сотрудников. Один за одним кусочки разрозненной информации наконец вставали на свои места.

Глава 6

Перенес меня Аенэр в мою комнату, отчего я была готова вынести ему отдельную благодарность. Как он собирается работать еще всю оставшуюся ночь, я не понимала. Сейчас мне хотелось лишь умыться и лечь спать. Хотя, возможно, что ему тоже этого хотелось, но работа на императора имела ненормированный рабочий график и не подразумевала учета желаний работников.

Размышляя о плюсах и минусах работы на императора, приняла горячий душ, после, рассматривая свое отражение в ванной, думала о том, сколько всего произошло за четыре дня.

Потом вспомнила, что теперь мне не надо следить за правильностью своей речи, ведь больше быть истинной леди от меня никто не требовал. Но все же было сложно перечеркнуть шесть лет своей жизни и начать жить заново. Тем более в том случае, когда жить осталось не больше месяца…

Легкие шаги мягких домашних туфель и причудливый говор Злат-Ывара оповестили о том, что у меня гости. Задумчиво посмотрела на ванную: в принципе, если накидать туда полотенец и завернуться в пушистый халат, то спать будет даже удобно. Но потом вспомнила, что с этих гостей станется забеспокоиться о том, не утопилась ли я, и пойти меня спасать.

– Немного поболтаем, и я попрошу их уйти, – кивнуло мое отражение в зеркале, отчего короткие пряди волос упали на лицо. Сдула их и подумала, что короткие прически – самое лучшее, что могло со мной случиться.

Гости стояли в коридоре перед дверью в мои покои, решая постучать или нет.

– Ты точно уверен, что Амио вернул ее? – взволновано спросила Марисса.

– Да тощно, тощно, пошли давай, она уж искупатися должна была. Стучись! – полушепотом отвечал ей дед Злат.

Поняла, что это может продолжаться долго, поэтому сама направилась к дверям. Открыла в тот момент, когда леди собиралась постучать. Она так и застыла с занесенной рукой. В длинной сорочке, с легким халатом, накинутым на плечи, она была невероятно уютной и домашней, но все такой же прекрасной леди.

«Абсолютно понимаю симпатии императора» – промелькнула мысль в голове. И пока мы с Мариссой стояли, смотря друг на друга, дед Злат не растерялся и открыл дверь шире, заходя внутрь.

– От и мы, вечерочечком притопали проведать тоби, убивечка. Вот я как чуял, шо умаялася ты шибко, надо бы отварчик мой целебный попить с травушками полезными, – болтая на своем диалекте, он вошел, по-хозяйски сервируя маленький столик в гостиной. Столовые приборы, салфетки и сладости появлялись словно из воздуха, который искрил магией.

Смирившись с этим вероломным вторжением, посмотрела на Мариссу, которая еле сдерживала улыбку.

– Можно?.. – улыбаясь спросила она.

Я не могла отказать.

Мой рассказ оказался на удивление долгим. Я бы уложилась в десять минут, но с комментариями Злат-Ывара и Мариссы закончила только часа через два, когда каждый выпил по три кружки ароматного чая.

– Знайте чо? Можу сказати одно – не ждать нам мужиков еще дня два. Мож Данька и припретиси завтречком, тока вот Аенушка… Покуда они тово Зверя не словят, не вернется, – задумчиво сказал дед Злат.

Марисса согласно кивнула:

– Амио в прошлый раз только через недели две дома появился, а до этого, чтобы брата увидеть, мне надо было через императора договариваться, – мрачный тон Мариссы дал понять, что ей это особо не нравится. – Дед Злат, только при Дайне не называй его так, ты же знаешь, как он не любит этого.

– Ой неженка нашелсси мне тута, – наигранно возмутился Злат-Ывар, но под ироничным взглядом Мариссы пробормотал, – ладно-ладно, уяснил я еще с прошлого разу.

А меня беспокоило вот что:

– То есть меня отправят обратно? Лорда Аенэра ведь нет, – стоило поинтересоваться: мне собирать вещи или можно расслабиться. Хотя какие у меня вещи…

Оба моих собеседника удивленно повернулись. Я настороженно посмотрела на них, ожидая всего.

– Амио не сказал? –спросила Марисса, и после моего отрицательного ответа сказала, – пока вас не было, на дом защиту наложили, а Злат-Ывар твоим надзирателем назначен, так что ты остаешься здесь, пока …

Она как-то странно осеклась, но все же сказала:

– Пока тебя не казнят…

Я зевнула. План попросить их уйти беспощадно провалился, но я как-то абсолютно не жалела об этом. Пока мы разговаривали, успели обсудить всех: от леди Рудис до Аенэра, что невероятно подняло мне настроение.

– Ох, мы тебя задержали! – поспешно вставая, нервно сказала Марисса. Злат-Ывар ее активно поддержал и через минуту они уже покинули меня, хотя это было больше похоже на бегство.

Мне снова приснился кошмар. Это была наша первая встреча с Эвишем, которая состоялась после приветственного вечера в императорском дворце для гостей из Эургана. Меня на нее не взяли, аргументируя тем, что я наказана: не смогла проснуться самостоятельно на рассвете (занятия в ту ночь были продлены до часу ночи), была рассеянной на завтраке (капнула сок на скатерть), допустила вопиющие ошибки в речи и поведении (при обращении к слугам использовала их имена, посмотрела на графа, который исполнял роль главы семьи, без разрешения.). На тот момент я уже месяц вживалась в роль идеальной невесты, поэтому не могла позволить себе и единого промаха. Но в целом не расстраивалась – еще день я могла позволить себе не думать о том, что скоро мне придется познакомиться с тем, кого я обязана буду полюбить всем сердцем.

Граф приехал тем же вечером и с этого момента началась подготовка к встрече: дом был очищен до блеска, оранжерея стала произведением искусства, меня превратили в лучшую версию себя. В общем, к приезду лорда Эсахоре все было подготовлено в лучшем виде.

План наставников состоял в том, что мы с Эвишем должны встретиться, когда граф поведет его в оранжерею, где буду прекрасная я. Утром, перед началом всей этой постановки, каждый наставник зашел ко мне и пожелал удачи. Теперь все зависело лишь от меня, и я была полна решимости оправдать надежды.

Оранжерея скорее напоминала маленький одноэтажный хрустальный замок с упорядоченными джунглями внутри. Лето позволяло открыть все двери, чтобы легкий сквозняк остужал нагретое помещение. В летящем голубом платье с короткими рукавами-фонариками, которые только вошли в моду, я никак не была похожа на типичную жительницу Эургана. Но, как сказали наставники, ему не нужна эурганка – ему нужна именно я.

Именно поэтому сильно не беспокоилась. Больше меня волновалло то, что я торчала в оранжерее уже больше часа, и, чтобы в конец не озвереть от ожидания, рассматривала белую магнолию. Ее мы решили посадить еще несколько лет назад, и за пару лет маленький росток разросся до уровня взрослого дерева и распустил прекрасные цветы.

Я подошла к ветке с крупными и частыми цветами и встала под ней. Закрыв глаза, медленно вдохнула запах. Глупая улыбка сама появилась на губах. Шорох гравия не спугнул меня. Подумав, что это садовник, я обернулась все с такой же улыбкой, желая расспросить больше о цветах, но вместо садовника там был Эвиш. Высокий, в белом шервани, подчеркивающим его мужественный силуэт, с карими глазами, которые на солнце светились теплым медово-золотистым светом.

– Прекрасна… – тихий вздох вырвался из него. А я запаниковала. С ним не было графа. Он был один, и этого не было в плане.

– Кого-то ищешь? – медленно, с грацией хищника он подходил ко мне. – Они мертвы.

Только тогда я посмотрела вниз: на светлой гравийной дорожке ярким пятном выделялись красные следы Эвиша, а белые брюки были в алых брызгах.

Мое самообладание полетело к проклятым духам и я пробормотала:

– Не подходи… – Попытки сдвинуться с места ни к чему не привели. Чувство страха и безысходности давили на меня, я задыхалась.

– Прости, прости, любимая, не хотел тебя пугать, – его руки крепко обняли меня, хриплым голосом он сказал, – я пошутил, Элли, я просто измазался в краске, которую пролили в холле. Граф пострадал больше и ушел переодеваться, все в порядке.

Он взял мое лицо в свои большие ладони, посмотрел на меня самым любящим на свете взглядом. Где-то на грани сознания частичка здравомыслия кричала мне бежать, но я поверила Эвишу. Потерлась о его ладонь, как кошка, и глупо спросила:

– Ты не соврал? Правда?

Он потерся носом о мой нос, чуть отстранился и сладко прошептал:

– Нет.

Звук выстрела и тонкий детский вскрик будто пронзили меня на сквозь. Я смогла обернуться: у хрустального стола, в центре оранжереи, падал замертво Салли.

Белая хлопковая рубашка пропиталась кровью, стеклянные глаза ребенка смотрели на мир с невероятной болью: он так любил отца, который его предал. Я побежала к ребенку, но взявшиеся из ниоткуда слуги схватили меня, не давая подойти ближе. Мимо меня прошел Эвиш, что есть силы я крикнула:

– Нет, не подходи к нему!, – но он лишь насмешливо посмотрел на меня и направился к своему мертвому сыну. В тот момент, когда их обоих охватил магический огонь, сжигая без остатка, я возненавидела саму себя. Желая, чтобы это все закончилась, из последних сил позвала…

«Ро…»

Прохладный ветер принес запахи моря и крики чаек. Волны тихо накатывали на скалы, но серые тучи полностью закрыли небо, не давая лучам солнца осветить этот кусочек реальности. Заботливый ветер остудил щеки и стер сырые дорожки от слез.

– Я не могу избавить тебя от этого, прости, – виноватый женский голос испугал меня. Открыв глаза, я увидела перед собой знакомые серебряные глаза на незнакомом лице.

– Ты?..

– Так выглядела моя изначальная душа. Мы настолько давно покинули друг друга, что я начала забывать, как она выглядит, – девушка погладила белую косу, перекинутую через плечо. – Встреча с Аенэром помогла вспомнить.

Она была похожа на жительницу Белых гор: широкие глубоко посаженные глаза с светлыми ресницами и бровями, тонкое телосложение, невысокий рост и национальные одежды с использованием меха и кожи выдавали в ней потомка древних магов.

– На месте моих родных гор теперь только дикий лес, да проклятые звери. Останки нашей цивилизации давно поглотило время и человеческая жадность, – она замолчала, а я не знала, что сказать, поглощенная своими чувствами. Вроде была спокойна, но где-то на границе моей души билась в истерике, вызванной кошмаром.

На горизонте начали собираться черные тучи, пронизываемые белыми и фиолетовыми молниями. Ветер стал холоднее и сильнее, поднимая волны, а где-то закручиваясь в маленькие вихри.

– Эти кошмары не случайны? – я обхватила себя руками спасаясь от холода. Ро поднялась и села ближе ко мне, укрыла своей кожаной жилеткой и обняла за плечи.

Она начала издалека:

– С тобой случилось много ужасных вещей. Раньше между ними был достаточно большой отрезок времени, чтобы твоя психика успела восстановиться. Но все же, каждая трагедия имела накопительный эффект, и это привело к кошмарам. Знаешь, каждая душа пытается любой ценой спасти себя: забывает все травмирующие фрагменты, которые с ней случились, перестает придавать ценность ненужным вещам, таким как чужая жизнь, совесть, мораль и все в таком духе, – Ро вздохнула, положила голову мне на плечо и продолжила, – но твоя душа не такая. Она не справляется – слишком многое пришлось пережить за последнее время. А раз она не может спасти себя, то остается одно – поскорее разрушить. Принцип феникса в действии: сгореть до тла, чтобы восстать заново из пепла.

– То есть я убиваю сама себя? – я не хотела в это верить.

– Возможно. А возможно ты подсознательно готовишься к тому, что скоро умрешь. Я не сильно разбираюсь в тонких материях души. А кошмары… Сделаем вот что.

Она села ровно, за плечи повернула меня к себе и серьезно сказала:

– Я не могу помочь тебе, пока ты сама не попросишь о помощи. Это касается и кошмаров, поэтому если ты не справляешься, если ты в опасности – просто позови меня.

Странно, но последние слова словно были частью какого-то ритуала. Неожиданно гром прогремел совсем близко, ослепив молнией. На нас обрушилась стена дождя, вмиг сделав мокрыми насквозь. Ро прижала меня к своей груди, закрывая собой. Стук ее сердца придал мне сил и я уже добровольно провалилась в темноту, до последнего повторяя ее фразу…

Проснулась от того, что на меня вылили целый кувшин воды. И, как только я открыла глаза, меня попытались задушить. Объятиями это было сложно назвать, но на завтраке Марисса утверждала, что это были именно они.

– Ты не проснулась даже от пощечины. Мы сильно перепугались, поэтому от отчаяния я вылила на тебя воду, – объясняла Марисса.

Оказывается они пришли звать меня на завтрак, когда я не спустилась сама. Посчитав, что я захотела подольше поспать, они не стали меня беспокоить, но на всякий случай, Злат-Ывар решил проверить меня, оставив Мариссу ждать за дверью. Увидев меня, забеспокоился, ведь по его словам я была похожа на «жмура».

– А то ж! Тако ощущение было, будто померла за ночь: кожа бледнющая, сама лежит на спине, ручки на животе сложила, будто на тот свет уже собралася. Я к Мариссе сразучки, она то поболе моего в мертвяках понимает.

Я посмотрела на нее, прося пояснить слова деда Злата.

– Когда была беременная, медициной интересовалась. Изучала на досуге, для себя, – сказала таким тоном, которым ставят точку в разговоре. Я посмотрела на Злат-Ывара, молча спрашивая, что с ней. Но он только печально головой покачал, да отвара травяного нам обеим долил.

После завтрака Марисса покинула нас, сославшись на дела, а дед Злат остался объяснять, что же со мной будет, пока Аенэр не вернется.

Удобно устроившись на диванчике в моей гостиной, я слушала Злат-Ывара, который болтал ногами, сидя на подоконнике.

– Таки с чегой мне начати-та? А, Аенушка задерживается, значица, сидеть будешь здеся безвылазно, из дома не выйти тоби, везде ограничения понаставили, магию охоронную понавешали да цацкам твоим мощности прибавили, – на этом моменте я внимательно посмотрела на запястья. Татуировки блокаторов стали чуть больше, узор стал сложнее и ярче. Но я уже так привыкла к ним, что даже не замечала под длинными рукавами рубашки.

– Из развлечений у тебя тут целая библиотека есть. Список книг еще Аенушка для тебя составил, которые прочитать можешь, дабы магию свою лучше понять. Марышечка тута будет все времечко, она тебе компанию тоже составит, да я туточки тоже есть. С Данечкой осторожничай, он у нас стражником хочет стать, таких как ты на дух не переносит. Ему мозги на место, конечно, поставили, но наедине с ним лучше не оставайся.

Я лишь кивнула. В целом меня все устраивало, хотелось уже посмотреть, что там за список такой.

– Так, што ищо сказать, – Злат-Ывар задумался, почесал голову и вспомнил, – я к тоби приставлен, штоб надзор осуществлять, да заботиться. Ежели шось надо будет, ты меня зови, из любого уголка дома услышу.

Я сразу вспомнила, как проснулась в ту ночь, когда с повстречалась с племянником Аенэра.

– А, таки я на родине своей был, силой живительной Матушки-землицы напитывался. Нам, домовым, шоб дом охранять, да в порядке его держать, нужна силушка природная либо счастие семейное. А откуда ж тута семейному счастию взяться, когда Аенушка все работает да работает? Ты почитай третья женщина, которую он привел в дом. А всех-то женщин тут и было, что Марышка, Фотель, до чего ж милая девочка, да ты. Вот тока Марышка – сестра евойная, с Фотель (имя-то какое не нашенское) они час тут пробыли, все меня обсуждали, помочь хотели, и ты вот, на смерть осужденная. Вот и посчитай, где уж я тут счастия семейного найду, – возмущенно высказал дед Злат. Мне прямо неловко стало, будто это я виновата, что «счастию семейному» мешаю. Злат-Ывар вздохнул горестно, да продолжил:

– Ищо Аенушка сказал, что если не захочеца тоби тута в тепле да сытости сидеть, то можем тоби в тюрягу дворцовую переправить, тока велел не забывать про этих… как их там?.. Ну эти, после которых пыль убирать повсюду надо? – Злат-Ывар с надеждой на меня смотрел, но я не понимала его.

– Ну эти, убиваки, на «ды» как-то себя зовут, – предпринял еще попытку натолкнуть меня на мысль.

– Песчаные адальк? – дошло наконец до меня.

– Тощно! – обрадовался Злат-Ывар, а мне стало смешно. Убиваки на «ды», после которых надо убирать пыль – это было забавно. А потом дошла до мозга информация, что адальк на меня заказ приняли и уже не было так весело.

– Да не боись ты, они Аенушку знают, помнят, что злить его не надобно, – попытался он успокоить меня.

– Вы уже встречали песчаных адальк? – упоминание про пыль после них было достаточно интересным. Я только слышала, что они оставляют после себя запах раскаленного песка.

– О, это история длинная, в двух словах и не сказать…

– Расскажете? – улыбнулась я в ответ на это. Действительно было интересно.

Злат-Ывар посмотрел на меня хитро, спрыгнул с подоконника и сел на противоположный диванчик.

– Я в доме этом не так давно появился, считай лет десять тока и прошло. Встретились мы с Аенушкой, когда мою деревню, дом мой родненький, разрушили мертвяки. С ближних болот восстали, со времен войны там лежали, хорошо сохранились, – несмотря на бодрый тон, глаза его полнились печалью. – Аенушка тогда приехал с императором, спасать нашу деревню, да только не успели они, всех мертвяки пожрали, а кого не пожрали, тех покалечили да заразили. Знаешь, поди, что слюна да кровь мертвяков ядовиты похуже змеючьего яду. Я один выжил тогда. Но домашних не уберег, не смог. Стрег, глава семьи, первым ушел защищать деревню, оставив Юшу дома. Детей-то у них не было, но любили друг друга пуще жизни, поэтому, когда мертвяки в дом мой ринулись, поняла Юшечка, что погиб любимый ее. Дом я смог защитить, токо пока держал защиту, весь в нее влился. И не углядел… Юша на ремне повесилась в спальне их.

«Деревня была залита кровью и потрохами. Мертвяки почти облепили со всех сторон один единственный нетронутый дом. Когда отряд некромантов упокоил всех мертвых, деревня была уничтожена. Новенький дом сиял охранной магией, кое-где уже дырявой, но все же устоявшей под напором нежити. На крылечке сидел домовой, маленький старичок с дырявой соломенной шляпой, пустым взглядом смотря на некромантов и боевиков. Он опустил голову, на землю упало две капельки влаги. Хриплый и усталый его голос произнес:

– Поздно вы, мальчики, поздно. Не уберег я никого, не спас, нет живых здесь боле, – на этих словах его покинули силы и домовой завалился на бок. В этот же момент лопнул купол защитный, с тонким звоном бьющегося стекла.»

– Меня тогда оставить хотели, да Аенушка не позволил меня загубить, к себе забрал. Да только не мог я опомниться после потери хозяев своих. Я почитай обоих детей тех вырастил, Юша часто в дом родителей Стерга бегала, под моим присмотром они были. А потом и забрал меня Стерг, новой семье завсегда помощник нужон, старики и отпустили меня, – Злат-Ывар замолчал на мгновение. Я не знала, что сказать, да и не смела слова произнести, боясь спугнуть этот момент откровенности.

– Забрал к себе меня Аенушка, да только прижиться никак не мог я. Отвергал я дом, отвергал я нового хозяина. Аенушка тогда как раз и привел Фотель, помочь мне. Да только уже увядал я, нельзя меня спасти было без моего на то желания. А Аенушка тем временем заботился обо мне, энергию жизненную давал, чуть ли не с ложечки кормил старика-то, стыдно вспомнить аж. Я же ш хоть и дух, но материальный, живой, мне не только пишча духовная нужна, ишо и обыкновенная, – пояснил домовой. – Прикипел я душой к нему, сам того не осознавал, а уже и поваров на кухне строил, и за чистотой во всем доме следил. Да только разумом этого не понимал, все думал, что вот сейчас-то смерть меня и приберет. А почитай уже месяц прошел, как я туточки заобретался.

Здесь же все слуги приходящие, вечерами никого нет в доме-то, кроме слуг ближних. Аенушка тогда уставший весь пришел, он только в Институте своем работать начал, ох выматывался за день-то. Я и решил, значица, ему настой восстанавливающий сделать. Только собрался нести ему, как ударила по мне мощнейшая волна силы. Послышался наверху звон от стекол бьющихся, треск мебели ломающейся. Вот тогда-то я и понял, что новый дом себе нашел, да только опять его хотят разрушить. Решил, что такому не бывать, сам умру, но хозяина защищчу.

На верху я оказался быстрехонько, в гостиную ломанулся, а там вместо комнаты развалины целые: ни потолка ни стен, а кругом пыль да песок сверху толстым слоем лежат. Аенушка в центре стоял, невредимый, только бледный, аки ты сегодня утречком, а кругом эти убивцы незадачливые, все в крови, полумертвые. Портал открыли, своих полусдохликов забрали, а главный ихний так уважительно в ножки Аенушке поклонился, да последний в портал упал.

После этой битвы Аенушка целый день отлеживался, только вот не сказал мне отчего – раны-то на нем никакой не было. Выходил я его, да после попросился служить ему, дом его оберегать. С тех пор я здесь живу, привык уже к этим всем высокородным закидонам. А на Аенушку с тех пор не нападал никто из этих пыльных убивцев, боятся значица. Поэтому не волнуйся ты, они сюда не сунутся больше, запомнили надолго. Аенушка тебя и забрал из тюрьмы, да в дворец не пустил, потому что тут оно в несколько раз безопасней будет, – довольно закончил свою историю Злат-Ывар.

Я была немного в ступоре от такого, поэтому не успела задать вопросы домовому, когда на первом этаже зазвенел колокольчик и открылась дверь.

– Ох ты ж, Данюшка вернулси, пойду встречу его, а ты можешь книжки почитать, я их у кровати твоей сложил, – бросил на ходу и исчез, оставив после себя слабый флер сияющей голубоватой магии.

Я откинулась на спинку дивана и растерла лицо руками. Вот значит почему меня держат здесь. В душе смешались многие желания и чувства: мне было жалко прежних хозяев Злат-Ывара и самого домового, уважение к Аенэру, за то, что не дал умереть постороннему существу. А еще хотелось увидеться с Амио, чтобы он подтвердил слова своего подчиненного. Оказалось, что за почти пять дней я привыкла к присутствию мужчины, ведь по сути каждое мое пробуждение он был где-то рядом.

– Кажется, я схожу с ума, – мой шепот раздался в тишине, подействовав на меня отрезвляюще. Надо посмотреть еще, что там за книги отобрал для меня Аенэр, а после как-то узнать новости о расследовании. В мысленный список дел внесла пункт прочтения газет: стоило узнать, что творится в мире, и что пишут обо мне.

Книги я нашла на тумбочке, рядом с кроватью. Их было четыре штуки, но корешки этих книг пугали своей толщиной. Сверху лежала тонкая книжечка, больше похожая на детскую. Взяв ее в руки, прочитала: «Научные изыскания в области тонких материй и нефизических явлений разумной магии». Название шло для понимания туго, но упоминание разумной магии и имя автора, Фотель Эссан, придало мне интереса в изучении данного произведения. Подняв в руки «Научные изыскания», увидела под ними маленький листок, исписанный ровным почерком.

«Эти книги помогут лучше понять ту силу, которая Вам теперь подвластна. Пожалуйста, до моего возвращения, прочитайте их. Если что-то будет непонятно, спросите у Мариссы, она поможет вам. Обязательные для прочтения главы я подчеркнул в содержании. Верю, что вы справитесь без труда.

С уважением,

Амио.»

Понятно, у него слишком завышенные ожидания. Я перевернула записку, на обратной стороне была приписка:

«Вот порядок прочтения книг, для лучшего понимая: «Основы магии простым языком», «Научные изыскания» Эссан, «Великие: сильнейшие маги в истории», «Свод законов империи Атерия. Издание 674 года.»

Учитывая, что сейчас 675 год, то издание почти новейшее.

Но решила вернуться к этому всему позже, сейчас меня интересовало положение дел в империи. Думаю, через газеты смогу узнать, что происходило в обществе после смерти Эвиша и моего заключения. Но для этого стоило добыть сами газеты.

– Злат-Ывар, – осторожно позвала домового.

– Случилоси што-ль? – раздалось позади меня, и было так неожиданно, что я вздрогнула. Обернувшись, увидела Злат-Ывара, который прозрачным силуэтом завис у окна.

– Могу я попросить достать для меня газеты? Все выпуски за две недели от издательств «Желтого Мха» и «Вестника Атерии».

В ответ мне только кивнули и домовой исчез. Не прошло и пяти минут, как мою просьбу выполнили. За это время я успела вдоволь налюбоваться красивым оформлением книги о «Великих». Она была самой красивой из всех, в мягком переплете и приятно пахла типографскими красками.

Из общего коридора постучали в мои комнаты и голос Злат-Ывара произнес:

– Элечка, я тоби тута газетучки принес, в гостиной оставлю, – после чего последовал звук падения чего-то объемного.

Когда я появилась в гостиной, домовой уже исчез, а на столике стояла стопка газет. Мне достаточно было двух издательств для сбора информации: «Вестник Атерии» – политический журнал, ориентированный на аристократию, и «Желтый Мох», который собирал все сплетни и был особо популярен среди всех слоев населения. Среди издательств, эти являлись самыми продаваемыми и достоверными.

В день убийства был выпущен срочный тираж. На первой странице Вестника был снимок меня и Эвиша, который сделали специально для прессы в день помолвки, только вот лицо Эвиша было перечеркнуто красными чернилами, а заголовок гласил «Убийство посла Эургана». «Желтый Мох» в этом деле был более оригинален: «Жестокая убийца жениха. Подробности убийства национального героя Эургана» гласили большие желтые буквы, а внизу красовался мой портрет крупным планом в момент задержания: двое стражников вели меня, заломав руки за спину, а мой пустой взгляд смотрел прямо в объектив. Но самым абсурдным была слегка безумная ухмылка, которая действительно могла принадлежать «жестокой убийце».

Смысл первых статей сводился к тому, что все просто пересказывали события того вечера. Предположения мотивов для убийства были одно другого интересней: измена Эвиша, моя измена, мое внезапное сумасшествие, моя ненависть к Эурганцам и так далее. В основном во всех статьях Эвиш был почти святым, а я же представляла собой демона во плоти. «Вестник Атерии» делал прогнозы на то, как дальше будут развиваться отношения между Эурганом и Атерией, «Желтый Мох» собирал сведения обо мне и Эвише. Были статьи и с частными расследованиями, которые смогли выяснить ровным счетом ничего: мои выходы в свет были редкими и непродолжительными, а остальное время меня скрывали высокие стены замка в графстве.

Поэтому, после того как писать обо мне стало нечего, начались раскопки в сторону Эвиша Эсахоре. И вот тут стало интересно: угрозы, шантаж, подкуп – Эвиш очень любил такие методы со слов тех, кто пожелал опубликовать правду после его смерти. А еще насилие. В основном над женщинами, которые даже после его смерти боялись раскрыть свои личности. Но факт оставался фактом: посещая публичные дома, бордели или просто заводя интрижку, Эвиш никогда не учитывал желания и мнения своих партнеров.

Но не смотря на это, были и те, кто защищал его. Эвиш был красив, он знал это. Почти два метра роста, стать военного, пробирающий до мурашек голос, отличный вкус и порочный темный взгляд за маской благородного джентльмена. Только одна его внешность заставляла дам кидать в мою спину взгляды полные ненависти, а особо смелые выговаривали мне в лицо, что я недостойна такого, как он. И это только внешность. Кроме нее Эвиш был безумно богат, знаменит и имел большую власть. Вылитый герой романа.

Я усмехнулась, вспоминая как училась защищаться от нечаянно опрокинутых на меня бокалов вина и других предметов. Вспомнила как наставница Онеда, личный секретарь графа, отрабатывала со мной все сценарии возможных ссор и учила уклоняться от пощечин. Вспоминать было весело, но в тот момент хотелось заплакать от обиды: пропущенные удары горели ярким цветом на моих щеках. Наставница только смеялась и приговаривала: «Это я еще не в полную силу стараюсь. Ты не смотри, что леди, у женщин их положения руки на такие дела тяжелые». А потом, уже после выговора от графа, она наносила мне успокаивающую мазь, ворчала и называла плаксой.

Нет, ни один из наставников не любил меня, но все-таки по своему заботился каждый.

Меланхоличная грусть кольнула сердце ядовитой иглой и я быстро вспомнила для чего читаю газеты. Через полтора часа я сидела на подоконнике, тупо разглядывая сад и размышляя над тем, что смогла узнать. Новости были хорошими: графу был назначен домашний арест, который он отбывал в «Магнолии» (то поместье за городом, в котором мы первый раз увиделись с Эвишем), наследником Эвиша автоматически становился Саливан, который вместе с дедушкой находился сейчас в посольстве Эургана.

Было бесконечно больно от того, что Салли теперь ненавидит меня. У мальчика был лишь отец, которого он невероятно любил, а мать скончалась в родах. Родителей ребенку заменил Элиген, в один день лишившийся дочери и жены. Эвиш обеспечил полную финансовую поддержку своему ребенку, даже пытался как-то участвовать в его жизни, но не получалось. Но Салли приходил в восторг каждый раз, когда Эвиш проводил с ним хоть какое-то время. Салли хранил все подарки отца, носил ту одежду, которая была одобрена его отцом. Мальчику было всего шесть лет, а он уже старался соответствовать представлениям Эвиша, лишь бы отец любил его.

Мы с Салли познакомились впервые после помолвки, когда я первый раз посетила особняк Эвиша. Я очень волновалась, представляя капризного ребенка, который возненавидит меня с первого взгляда… Ему тогда было еще пять лет. В просторном светлом холле нас встретили слуги и малыш. Он отчаянно старался быть взрослым, с серьезным видом поправляя подтяжки черных брюк и хмуря темные бровки. Бесконечно милым голосом он, запинаясь, поприветствовал меня, но в конце спрятался за юбку няни. Робкий взгляд темных глаз из-под черных вьющихся кудрей пронзил мое сердце насквозь. Познакомиться получше Эвиш нам тогда не дал, уведя меня на крышу, где под стеклянным куполом была организована уютная площадка со столиком и свечами. Наш первый совместный ужин.

Я появилась на пороге их дома уже через день, в сопровождении графа, который был моим предлогом: хоть помолвка и прошла, я не могла так часто появляться в доме жениха. У графа была деловая встреча с Эвишем, на которой я нужна была чисто формально, поэтому меня почти сразу отправили осматривать комнаты, в которых я буду скоро жить.

Решив обследовать весь дом, я направилась наверх, начав осмотр с библиотеки. Там и закончила: внезапная встреча с Салли обернулась увлекательной беседой и игрой в прятки. После няня напомнила, что нужно отдохнуть, поэтому малыш повел меня к себе, с увлечением рассказывая о своих игрушках.

Читая книжки, разыгрывая спектакли и просто весело смеясь, я чувствовала себя спокойно впервые за шесть лет. Салли быстро уснул: вот он сидел рядом со мной, увлеченно слушая рассказ о доброй Ведьме и злом Гусе, а вот он уже спит, обнимая во сне мою руку.

Я ушла пока мальчик спал, написав записку, в которой обещала вернуться в скором времени. И сдержала свое обещание: вместе с Салли мы встретили его шестой день рождения, гуляли в саду, в парке, ходили в цирк и на занятия, а когда я переехала в дом Эвиша, мы стали почти все время проводить вместе. По сути, больше времени я проводила с Салли, чем с женихом, который частенько неожиданно появлялся и так же неожиданно исчезал.

Меня всегда учили любить наследника Эсахоре, это было целью моего обучения. Любить, уважать, защищать. Я всегда думала об Эвише как о добром, искреннем, справедливом человеке. Но уже в первую нашу встречу мне не давало покоя ощущение, что я делаю все неправильно. И только после знакомства с Салли это ощущение меня отпустило. После знакомства с Салли, который являлся наследником лорда Эсахоре… Наследник Эсахоре…

Сердце замерло, а после забилось в усиленном темпе от невероятного предположения. Что если…

– Элечка, мы обедать собираемси, ежели есть на то желание, то ждем тебя в столовой, – внезапный стук и последовавший за ним голос Злат-Ывара сбили с мысли. Живот заурчал, требуя пищи. Решив подумать об этом всем на полный желудок, отправилась приводить себя в порядок.

На обеде собрались все обитатели особняка кроме Амио. Знаменитая столовая с бронебойными стеклами встретила меня голосом Мариссы, которая что-то увлеченно обсуждала со Злат-Ываром. Они прервали разговор о новом сервизе, чтобы поприветствовать меня и заново пустились в спор, пытаясь втянуть в него и меня. Я настороженно посмотрела на Дайна, который лишь кивнул мне и продолжил смотреть на сад за окном. Нас посадили по разные стороны, так, чтобы мы не были слишком близко, отчего я была бесконечно признательна. Когда я села, Злат-Ывар произнес:

– Леди и лорды, представляю вам чудеса высокой кухни! – Марисса загадочно улыбнулась и посмотрела на дверь, ведущую на кухню. Дайн лишь простонал «ну началось» и тоже посмотрел на дверь. Через секунду я поняла суть его высказывания: под музыку, заигравшую из ниоткуда, дверь открылась, впуская к нам летящие на подносах блюда, накрытые стеклянными крышками.

– Итак, первое блюдо: суп-пюре из молодых овощей с ароматными гренками, – крышка эффектно открылась и столовую наполнил головокружительный аромат.

– Далее: запеченная форель в сливочном соусе и цыпленок с баклажанами! – подносы сделали почетный круг и опустились на середину стола.

– Гарнир на сегодня: рис с овощами и греча отварная, – важным голосом продолжил Злат-Ывар. Я завороженно смотрела за этим перформансом.

– Итак, леди и лорд, внимание! Десерт! Закрытый пирог с начинкой из вишни! – после этих слов влетел последний поднос и опустился в самый центр, соблазняя ароматом. Любое блюдо с вишней было моей слабостью, поэтому на закрытый пирог я смотрела с особой охотой.

– Дед Злат, а брусничный компот будет? – спросил Дайн.

– Конечно! Элечка, у нас компоты с брусничкой, крыжовничком и яблочками есть, какой желаешь? – На столе появились три белых кувшина.

Я выбрала яблочный. После чего Дайн и Злат-Ывар встали, чтобы разложить всем еду. Для меня это было странно, я с удивлением следила за привычными движениями мужчин, пока не поймала веселый взгляд Мариссы. После этого я уткнулась в свою тарелку. Но не удержалась от вопроса, видя, что Злат-Ывар откладывает пятую порцию всех блюд.

– На обед придет кто-то еще? – я напряглась, но в душе надеялась, что Амио все же присоединится к нам.

– Для хозяина сложу, отправлю потом порталом, пусть еды домашней поест. А то ему пока не напомнишь, он и есть-то не будет. Занятой, – одновременно и с уважением и с укором говорил Злат-Ывар, накрывая все специальной пленкой.

Ясно. Новая сторона Амио Аенэра была в какой-то степени даже милой.

Злат-Ывар оказался прекрасным поваром. Даже Дайн, чуть не засыпавший за столом, мгновенно оживился. Это было невероятно вкусно, суп-пюре был словно живительный элексир, наполнявший тело сытостью, а курица буквально таяла на языке. Быстро наевшись, я с сожалением посмотрела на десерт, но все же отложила приборы. Звенящая тишина заполнила столовую: никто больше не ел, все уставились на меня. Дайн смотрел с выражением лица, говорящим «ты серьезно?», Марисса смотрела просто сочувствующе, лицо Злат-Ывара было сложно описать. Одновременно и обида, и возмущение застыли на нем.

– Я сделала что-то не так? – осторожно спросила.

– Ты совершаешь чудовищную ошибку: хочешь уйти из-за стола толком не наевшись и, что еще хуже, не попробовав десерт, – охотно пояснил Дайн.

Я посмотрела на Злат-Ывара, тот лишь молча кивнул со своего высокого стула. Его глаза медленно прищурились, а я незаметно для себя взялась за ложку, набрала немного овощей и положила в рот. Домовой удовлетворенно кивнул и продолжил есть.

Смотря на мое обескураженное, жующее лицо, Марисса, смеясь, сказала:

– В этом доме можно забыть о правилах леди, предписывающее ограничивать себя, особенно за столом. А для Злат-Ывара самой значимой оценкой его кулинарного таланта являются пустые тарелки. Правильно, дед Злат?

– Иштинно! – жуя, согласился Злат-Ывар.

После этого я благополучно попробовала кусочек рыбы, но решила, что место для десерта священно, его нельзя занимать. Поэтому попробовала еще ароматную гречку, а после рис с овощами, здраво рассудив, что для десерта есть отдельный желудок.

За столом стояла мирная тишина, разбавляемая стуком столовых приборов. Было непривычно обедать в такой атмосфере, обычно мне приходилось поддерживать светский разговор, а не наслаждаться едой. Тут было наоборот. Пока все не перешли к десерту, никто не заговорил.

Священный момент разрезания вишневого пирога я наблюдала распахнутыми глазами. Вот хрустящая золотистая корочка дрогнула под острым ножом, а внутри показалось фиолетово-красное нутро с кусочками мякоти. Пирог был немного горячий, но от этого было вдвойне вкуснее. Я на мгновение закрыла глаза от блаженства наполнившего мой рот, когда несмело откусила первый кусочек.

– Вижу понравилси тоби десертик-то, Элечка? Кушай, кушай покуда не остыл, – по-доброму посмеиваясь, довольно сказал Злат-Ывар.

Я съела два кусочка. И мне было не стыдно, мне было очень прекрасно, хоть и желудок наполнился тяжестью, но я была почти счастлива. В моем городе было много дикой вишни, поэтому из нее делали все: пироги, варенья, настойки. Бордовый цвет спелой вишни и ее сладко-кислый вкус ассоциировался у меня с прошлым, поэтому я неизменно любила все вишневое.

Десерт понравился всем, хвалебные речи в сторону Злат-Ывара лились сладким медом, отчего сам домовой был очень доволен. В этой атмосфере даже Дайн теперь не казался таким уж опасным, особенно после того, как мы на пару нахваливали суп-пюре и курицу.

Попивая компот, думала о том, стоит ли мне уходить. Видимо эта же мысль настигла и Дайна, который уже начинал клевать носом после плотного и вкусного обеда. А если учитывать то, что он вернулся домой только утром, можно предположить, что ночь у него была бессонной.

– А газетку я вот сегодня прочитал, пишут, шо демонов-нелегалов понаходили, тех, которые от власти-то скрывалися. А их тьма-тьмущая оказалась, да всех вот в темницы позакрывали. Неужель казнят? – вроде бы невзначай начал Злат-Ывар, но я успела заметить брошенный им взгляд на Дайна.

Тот скептически посмотрел на домового, зевнул и сказал:

– Ну, во-первых, не «тьма-тьмущая», а всего пятнадцать демонов, и то подростки. Их поэтому и найти не могли никак, как люди почти выглядят, рожки маленькие еще, а хвосты подвязали, поясом прикрыли, да пошли. Да и у большинства ни рогов, ни крыльев, ни хвостов даже нет. И, во-вторых, не имеем мы права граждан Туманного Архипелага казнить, их всех после допроса депортируют.

Марисса со Злат-Ываром невзначай переглянулись.

– А я с утра тоже газетку прочитала, там говорят, что Листвинского Зверя опять видели в Илтане, но стражи его упустили, – будто невзначай поддержала разговор женщина, невинно поправляя манжеты темного зеленого платья.

– Не было такого, наши весь Илтан прочесали, но даже следа его не заметили, – не согласился Дайн.

– Таки может он городок и покинул-то? – включился Злат-Ывар.

– Нет, Амио сказал, что он точно в городе, Илтан еще с вечера маги оцепили. Даже змеиную ведьму подключили, она магами и руководит, – мужчина даже плечами передернул, вспоминая о тех событиях. Понимаю его, я бы тоже никогда не хотела встречать змеиную ведьму: характер ужасный, проклясть могут в два счета, да еще и змея у них фамильяром служит. А я змей с детства боюсь, особенно после того, как сосед от змеиного укуса умер.

– Таки, значица, скоро поймають живодера? – голос Злат-Ывара прозвучал с надеждой.

– Поймают, конечно, раз даже ведьма из своей башни выползла. Теперь-то ему точно конец, – с мрачным предвкушением сказал Дайн и тут же подозрительно посмотрел на домашних. – А вы какие такие газетки с утра читаете, что все знаете? Ни одна типография так быстро отпечатать не могла – материал сегодняшний, даже я узнал только потому, что…– он на мгновение запнулся, но сразу продолжил, – потому что к дяде заходил, да непосредственно участвовал во всем. Так, а вы откуда знаете об этом?

Дайн откинулся на спинку стула, прищуренными глазами смотря на нас всех. Я сразу подняла руки ладонями вверх, мол я не причем. Мне кивнули, и переключили все свое внимание на двух дознавателей, которые делали вид, что ничего не произошло. Секунда и Дайн восхищенно выдал:

– Ну вы даете, развели меня как маленького. Да вам надо вдвоем в дознавательский корпус идти, равных не будет.

Злат-Ывар полным энтузиазма голосом сказал:

– А что, Марышечка, пойдем? Покажем ихним сотрудничкам как надо людей обрабатывати.

Марисса лишь весело улыбнулась и подмигнула мне. Я не смогла сдержать ответной улыбки, настолько эта женщина была удивительной.

– Дайн, прости нас, но пойми, мы ведь за вас волнуемся, – мягким голосом произнесла леди. Если бы у меня таким голосом попросили что-то, то я не задумываясь выполнила бы. На Дайна это тоже подействовало, потому он сказал:

– Да знаю я, но все же остальные новости от Амио узнаете, когда он вернется. А сейчас я спать. Злат-Ывар, еще раз спасибо за обед, – сказал и пошел на выход. Никто не спешил его останавливать.

Когда дверь за сыном захлопнулась, Марисса озвучила мои мысли:

– Что-то я за детей тех волнуюсь. Если демоны без расовых отличий, значит не все еще и в возраст права¹ вошли, а на Архипелаге сейчас передел влияния продолжается, они же погибнут там.

– Эх, сгинут они, как есть сгинут. Знаю я демонов, только у высших рогов да хвостов нет в детстве, зато ипостась сильнее от этого. Видимо какие-то дома своих отпрысков сюда и отправили, чтобы наследничков молодых уберечь, – покачал головой Злат-Ывар.

– И что, совсем нет никакой возможности их спасти? – мне стало интересно.

– Не знаю, честно, – грустно произнесла Марисса, и тут же вскинулась решительно от пришедшей в голову мысли, – но попытаться стоит! Злат-Ывар, я во дворец, меня до ужина не ждите.

Она стремительно покинула столовую, а Злат-Ывар сказал мне:

– К ней император наш клинья бьет, давненько ужо. Да вот тока Марышечка не хочет императрицею становитися, сызнова под венец боится идти, свободушки своей лишатися.

– Она была бы прекрасной правительницей.

Злат-Ывар молча согласился со мной, на этом мы и закончили разговор.

После того, как я помогла убрать всю посуду, Злат-Ывар отправил меня отдыхать. Пока шла, размышляла обо всем, что недавно удалось узнать. Оказывается, император ухаживал за Мариссой, а она не хочет за него замуж, потому что боится. Боится замужества, как сказал дед Злат, значит у нее уже был неудачный опыт. Отец Дайна? Кстати, что мне вообще известно о лорде Дайем? Вроде было что-то, кажется, он умер лет пять назад. Плохо помню, я тогда была занята обучением и почти не имела связи с внешним миром. А узнать тоже неоткуда, только если Марисса сама не захочет рассказать.

Ладно, с этим разобрались, буду ждать инициативы от Мариссы. А демоны-нелегалы? После всех раздумий, поняла, что помочь здесь я тоже никак не могу, оставалось надеяться опять на Мариссу. Радовало, что Зверя поймают. Я ни на секунду не сомневалась в этом, даже мысли не возникло о возможном провале. Больше хотелось знать, нашли ли останки той девочки-демона Мэледикт? Мне было жаль Мэли и ее брата. Узнать, что твоя сестра была убита и съедена – как после такого можно остаться в здравом уме? Я не знала.

В очередной раз поняла, что невероятно благодарна Аенэру, за то, что не оставил меня в тюрьме. Мирная тишина моих комнат была тем, что мне сейчас нужно. Желание просто полежать на кровати было безжалостно отодвинуто видом талмудов, которые мне нужно было прочитать.

Начав ознакомление с «Основ магии», я засела надолго. Простой язык и понятное объяснение терминов и явлений увлекли меня на несколько часов. Хоть магом я и не была, но приходилось постоянно с ними сталкиваться, поэтому было интересно узнать хоть крошку от их мира.

Нет, я знала основы многих наук, но лишь то, что требовалось от благородной леди. Предполагалось, что жена гражданина Эургана не должна знать слишком много. В моем обучении в основном делали упор на изучение истории, богословия, традиций, кулинарии, этикета и языков. Также же мне преподавали основы политики и общественного устройства, а еще базовые знания по химии и физике. Но и в конце концов библиотека была открыта для меня всегда, поэтому я часто пропадала там. После совершеннолетия я увлеклась историей рас, что повлекло за собой нужду в знании географии и физиологии. Немного задумалась над этим: оказывается я в целом хорошо просвещена, и от этого стало на душе как-то теплее.

Изучать что-то несколько часов без перерыва было сложно, поэтому, позвав Злат-Ывара, попросила у него тот отвар, который мы пили вчера. Вместе с отваром получила тарелку с нарезанными фруктами. Сам домовой сослался на какие-то дела и покинул меня. Поэтому я следила за улицей, по которой нечасто проезжали почтовые и торговые экипажи, развозившие заказы по мраморному кварталу.

Решив, что «основ магии» с меня пока хватит, переключилась на следующую книгу. Второй в списке шла работа магистра Эссан. Вспомнив эту девушку с невероятными сиреневыми глазами, задумалась над тем какое первое впечатление она на меня произвела. Я никогда еще так не восхищалась человеком, которого вижу впервые, что странно. Мысленно сделала пометку, спросить у Ро не было ли оказано на меня какое-то влияние.

«Научные изыскания» хоть и были небольшого объема, но оказались достаточно трудными для понимания. Вроде знакомые по отдельности слова вместе сливались во что-то непонятное, поэтому засомневалась, что самостоятельно осилю это. Нужно было, чтобы кто-то прочитал и перевел на понятный для меня язык. Отложив в сторону работу магистра Эссан, снова взялась за «Основы магии». Так и прошло время до ужина.

Марисса прибыла с хорошими новостями: император согласился приостановить процесс депортации на пару дней. Леди Дайем выдали личные дела всех пятнадцати демонов и материалы допроса, поэтому мы все после ужина собрались в общей гостиной на первом этаже.

Так и прошел весь вечер: рассевшись за круглым столом, слушали как каждый читает вслух личные дела детей. Из пятнадцати демонят девять даже не вошли в возраст права, к тому же были незаконнорожденными.

Каждый из молодых демонов принадлежал к воюющим домам, поэтому их смерть по прибытии была гарантирована: у демонов была распространена практика уничтожения молодого поколения, как будущего дома. Это все мне рассказали в процессе обсуждения, после того как я некоторое время сидела с непонимающим выражением лица. Я действительно мало знала о демонах, Туманный Архипелаг был достаточно закрытым местом, в которое попасть без стационарного портала было еще труднее: морские чудовища и вечные льды со стороны материка усложняли возможность любого взаимодействия со многими странами.

– Если бы только они не были высокородными, – простонала Марисса, рассматривая дела самых маленьких демонят: черноволосые мальчики-близнецы с большими глазами красного цвета, которым не исполнилось и девяти лет.

– Что бы это изменило?

– Их можно было бы отправить в приют на другие острова. Пентархия¹ строго следит за их деятельностью, там бы им никто не угрожал, – откладывая очередное личное дело, сказал Дайн.

Записала все в блокнот, который мне выдали после первых вопросов, и куда я теперь записывала всю новую информацию.

– А вот туточки, в Империи оставить никак их нельзя? – спросил Злат-Ывар, колупая ногтем краешек папки с личным делом.

– Нет основания. Официально никаких военных действий на территории государства не ведется, поэтому мы обязаны их вернуть. Даже если родители против этого, – Дайн был сегодня в роли юриста для нас со Злат-Ываром, Марисса же напряженно вычитывала каждое дело и ставила какие-то заметки на полях.

– А при каких обстоятельствах они могут остаться в Империи?

Дайн посмотрел на мать, та отвлеклась от дел и, растирая затекшие плечи, сказала:

– Как сказал Дайн, мы можем приостановить депортацию, если на территории государства идет война, глобальные катастрофы или затруднительно попасть в саму страну. Но война идет неофициально и лишь между домами, даже пентархи не вмешиваются в дела острова. Глобальных катастроф на островах сейчас нет, а порталы работают исправно. Эти способы не подходят.

– Нельзя объявить их шпионами? – сказал Дайн, отчего на него все посмотрели как на душевно больного. Тот лишь пожал плечами. – Я всего лишь озвучиваю варианты.

Мы все грустно помолчали, заново рассматривая личные дела. Я думала о том, почему же господин СуДжаэн все же рассказал о детях, зная чем им грозит возвращение домой. Мне не хотелось верить в то, что этот сильный мужчина мог так подло поступить.

– Слушайте, а на каких правах здесь находится СуДжаэн? Я видела его личное дело, он чистокровный демон, полноправный гражданин Туманного Архипелага, но в Атерии находится достаточно давно, – эта мысль не давала мне покоя.

– Он обучается в Школе Элементалистов, – напомнил мне очевидную информацию Дайн.

Марисса медленно подняла голову от листа бумаги, посмотрела на меня. Ее губы медленно растягивались в улыбке, а мозг напряженно искал и находил решение нашей проблемы.

– Контракт на обучение. Они подпишут контракт и смогут остаться на территории Атерии под защитой образовательного учреждения! – от сияющей улыбки Мариссы стало будто теплей на душе. Ощущение победы решил подпортить Дайн своим пессимизмом:

– Во-первых, предположим, что дети согласятся учиться по контракту и не возвращаться домой, но только шестеро из них вошли в возраст права и могут решать за себя. Для остальных девяти детей нужны их опекуны, которые подпишут за них контракты. Во-вторых, даже если мы найдем школы, которые согласятся взять на обучение этих детей в конце образовательного года, то документы нельзя оформить за два дня. Всеми делами иностранных граждан занимается Министерство Внутренних Дел, а ты, насколько я помню, недавно поссорилась с женой министра?

Он хоть и говорил язвительно, но логика в его рассуждениях все же была. В тот момент, когда Марисса собиралась что-то сказать, Дайн перебил ее предостерегающим:

– Если ты еще раз попросишь помощи у императора, то точно не отвертишься от начала официальных ухаживаний с его стороны, пожалуйста, подумай над этим.

И Марисса замолчала. Напольные резные часы из красного лакированного дерева неожиданно пробили десять часов.

– Завтра посещу контору юристов и посольство Туманного Архипелага, лорд Мальт не откажет мне в маленькой помощи, там же пообщаюсь с детьми и узнаю их мнение. Думаю, что леди Робен также не откажет мне в просьбе. Ее приюту всегда нужно дополнительное финансирование, – Марисса была полна решимости. Теперь она больше напоминала высокородную леди: в ней чувствовалась властность и уверенность в собственных силах, присущие тем, кто родился в шелковых пеленках. Она поднялась со своего места, взяла сложенные Злат-Ываром в стопку личные дела.

– Большое спасибо, что помогли разобраться с этой ситуацией. Теперь я знаю в каком направлении действовать, значит смогу осуществить задуманное. И думаю, что нам всем стоит отдохнуть перед завтрашним днем. – После ее слов я вспомнила, что нужно еще прочитать хоть одну главу «Основ магии» и уже ложиться спать.

Все стали расходиться по своим комнатам. Дайн задержался для разговора с матерью, поэтому я быстрее всех выскользнула из комнаты и поднялась к себе. Все же хоть он в последнее время и относится ко мне хорошо, но я предпочитаю быть осторожной.

День был на удивление мирным, что непривычно. Дочитав большую главу о строении магической системы в организме человека, посмотрела на время, которое показывало полночь. Спокойно приготовилась ко сну и уснула, как только моя голова коснулась подушки.

– Кошмар? – Ро в привычном для меня облике волчицы лежала рядом со мной. Молча кивнула и обняла руками шею волчицы, уткнувшись лицом в мягкую шерсть. Закрытая могучим телом Ро, я чувствовала себя защищенной. Плакать не могла. В этот раз мне приснились родители, которые долго болели, так что я не могла назвать это кошмаром, просто воспоминания, но тем не менее…

Несколько недель промчались во сне как один день и вот я уже смотрю, как мама с отцом собираются, с трудом надевают верхнюю одежду – болезнь не пощадила никого. Папа поправляет старую шляпу, мама приглаживает волосы, каждый из них обещает вернуться. Они улыбаются на прощание, оставляя меня одну с семилетним братом, который еще ничего не понимал, в отличие от меня. Во сне все было быстрей, не было того томительного ожидания, когда еще надеялась на их возвращение, не было того ощущения угасающей надежды. Было лишь отчаяние и понимание, что они уже никогда не вернутся. Через три дня еще живые соседи стали рассказывать друг другу о том, что на западе от города нашли два трупа: мужчина и женщина. На тот момент мертвые на улицах города были не редкостью, но эти были примечательны тем, что даже мертвые они держались за руки, не отпуская друг друга. Именно после этого я поняла, что родители уже не вернутся. Они знали, что умрут, но не хотели, чтобы дети видели это. Поэтому ушли, оставшись в наших воспоминаниях живыми.

Для Ро мои мысли были как на ладони. Она свернулась калачиком вокруг меня, ничего не говоря. Так я и заснула, понимая, что после пробуждения станет легче.

Открыв глаза, села на кровати. Дикое опустошение захлестнуло с головой. В горле стоял болючий ком, но глаза были сухими, будто в них насыпали песка. Заснуть уже не смогла, и, чтобы хоть как-то выбраться из этого состояния, с ногами забралась на подоконник, наблюдая за ночным городом, который не спал даже в это время. Медленно светлело небо, огни мраморного квартала гасли, сонные извозчики развозили по домам своих господ.

Так я просидела до первых звуков, которые стали раздаваться в доме. Сейчас мне не мешала никакая магическая звукоизоляция, я слышала абсолютно все, но вместе с тем была словно оглушена. Хлопнувшая дверь в другом крыле вернула меня в реальность. Я потихоньку слезла с подоконника, разминая затекшее тело.

Начался новый день.

Глава 7

Трое суток прошли как одни, не отличаясь ничем: днем я читала книги, прерываясь на приемы пищи у себя в гостиной и беседы со Злат-Ываром, вечером мы собирались все вместе и обсуждали последние новости, а ночью я опять продолжала читать книги до того момента, пока не засну от усталости. Потому что ночью меня неизменно начинали преследовать кошмары. И каждый раз я просыпалась за час до рассвета и больше не могла уснуть.

От Амио Аенэра не было никаких вестей, даже Дайн не знал, как дела у дяди. После выходных он каждый день пропадал в управлении, с утра и до вечера помогая своему наставнику в поиске неучтенных жертв Листвинского Зверя. Марисса за эти три дня тоже появлялась в особняке только к вечеру, утрясая все бюрократические вопросы. Опекунов демонят, которые не вошли в возраст права, нашли достаточно быстро. И как только Марисса (с помощью главы посольства демонов и императора, конечно) обозначила проблему родителям, те сразу дали свое согласие на обучение детей заграницей. Так, постепенно, все начало налаживаться.

Еще через пару дней я смогла прочитать и понять научную работу магистра Эссан. Суть ее сводилась к тому, что я и так знала от Ро: отношения между [соуко-шахти] и сосудом больше напоминали мутуализм. Каждый из них получал свою выгоду: сосуд мог пользоваться благами [соуко-шахти], а разумная магия имела возможность продолжать существовать дальше и искать свою изначальную душу. Только в исследованиях магистра Эссан говорилось, что после заключения контракта [соуко-шахти] крайне редко общается с сосудом, лишь предоставляет доступ к знаниям и силе. Эссан отмечала, что [соуко-шахти] это лишь большое количество энергии, носящее отпечаток своего изначального владельца, поэтому разговаривать с [соуко-шахти] подобно тому, чтобы человек разговаривал со скалой. Разница лишь в том, что разумная магия в исключительных случаях может снизойти до ответа.

Мы же с Ро общались каждую ночь. Именно благодаря ей мое психическое состояние было относительно стабильным. Но теперь ее общительность казалась странной, поэтому уже на следующую ночь я спросила ее об этом.

В этот раз мне снова снился брат. Это был тот самый поворотный день, когда ему стало хуже. Проблема была в том, что я бы успела облегчить его состояние или сохранить на прежнем уровне, если бы вернулась раньше, но на работе задержали: усталость и постоянный стресс сказались на моей внимательности и реакции, я нечаянно перевернула чан с белыми простынями на грязный пол. И, конечно, это увидела начальница – старая владелица прачечной – заставила меня перестирывать все заново, стоя надо мной и поливая отборным матом.

Когда я пришла домой, малыш захлебывался ужасным кашлем с кровью. В тот момент вся обида и усталость слетели с меня в один миг, в голове была лишь одна мысль – я должна спасти брата. Лекарство действовало медленно. Целый час я сидела у кровати ребенка, молясь всем богам, чтобы ему стало легче.

– Это лекарство… помогло? – раздался тихий голос Ро, которая сидела рядом со мной, наблюдая за бурей на горизонте. Чайки кричали и метались в поисках укрытия, шум волн стал громче в разы, как и раскаты грома. Я уже давно не видела этот место спокойным и мирным, каждый раз наблюдая лишь молнии да буйство стихии.

– Да, – ответ мой прозвучал так же тихо, – через час он смог заснуть. Сильно уставший, он больше походил на смертельно больного.

Тогда я еще не знала, что так оно и было. Не знала, что я не могла спасти брата, как не могла спасти родителей. В той эпидемии не многим посчастливилось выжить.

Мокрый нос ткнулся мне в ладонь, а на мои колени опустилась волчья голова. Попытавшись отделаться от черных мыслей, я вспомнила о чем хотела поговорить:

– В научной работе магистра Эссан говорилось, что [соуко-шахти] не часто связываются с сосудом. Но мы с тобой разговариваем каждую ночь. Значит ли это, что ты чем-то отличаешься?

Волчица тяжело вздохнула, горячий воздух из ее ноздрей прошелся по моей ладони.

– [Соуко-шахти] несут в себе частицу души изначального владельца, исключительного существа. Частицу. Я же смогла сохранить намного больше от изначальной души, чем остальные. Я частица той, кем была до смерти. Они – частицы тех, кому служили. Я изначально другая, именно поэтому так стремлюсь воссоединиться с своей изначальной душой. Чтобы стать целой.

Я одновременно понимала, то что она пыталась донести, но и в то же время мне было сложно до конца осознать ее слова.

– Ты обязательно поймешь, когда встретишь других [соуко-шахти]. Сейчас же не забивай этим голову.

Последовав ее совету, я медленно поглаживала голову волчицы, смотря вдаль, пока мои глаза не сомкнулись.

Я опять проснулась раньше рассвета. Растерев ноющие виски, попыталась отвлечься, только бы не думать о прошлом. Почти сразу поняла, что не получается, поэтому, надев халат, решила спуститься на кухню, выпить чаю. Злат-Ывар еще несколько дней назад показал, где хранятся все его запасы и научил правильно заваривать разные сорта чая. Правда у меня не получались такие же чудесные напитки, как у него, но и их тоже можно было пить.

В доме царила идеальная тишина. Сегодня в особняке были только мы со Злат-Ываром: Марисса осталась во дворце, а Дайн еще днем предупредил, что уезжает в Илтан, чтобы присоединиться к поимке Зверя.

Я остановилась на некоторое время в холле, чтобы полюбоваться плавным движением магических шаров под потолком. Луна сегодня была скрыта тучами, поэтому подозвав к себе один из шаров (Злат-Ывар научил), пошла на кухню. И только подходя к двери поняла, что там кто-то есть. И это не дед Злат, потому что он бы никогда не уронил ничего на своей кухне и не ругался бы голосом Амио Аенэра. Не думая ни секунды, распахнула дверь и застыла в растерянности на пороге. Неожиданно я была очень рада видеть Амио, но сама растерялась от этой радости и неловко застыла на пороге.

Амио Аенэр стоял посреди кухни с кастрюлей в руках. Уставший, с синяками под глазами и в черной форме стражника, которая делала его лицо суровым и отчужденным. Но только не на кухне с кастрюлей на перевес – сейчас он был таким же, каким я его видела в последний раз.

Я рассматривала его всего миг, которой, по ощущениям, растянулся на целый час.

– Добрый вечер? – как бы не хотела, но скрыть улыбку не вышло.

– Скорее ночь, – он так же мягко улыбнулся мне.

– Нужна помощь? – кивнула на кастрюлю. Он посмотрел на нее, будто забыл, что держал в руках. Быстро спохватившись, Аенэр сказал:

– Не стоит, я справлюсь, – поставил кастрюлю на место.

– Возможно, вы голодны? Злат-Ывар говорил, что с ужина оставалось картофельное пюре и салат, – причина появления мужчины на кухне с кастрюлей в руках посреди ночи была для меня очевидна.

– Да? – В ответ только кивнула, проходя мимо него в кладовую к холодовой камере.

Чужая рука на моем предплечье заставила остановиться и недоуменно посмотреть снизу вверх на Амио Аенэра. Он всматривался в мое лицо и все сильнее хмурился. И молчал.

– Что с вами? – я спокойно отцепила его руку и отступила на шаг.

– Как вы себя чувствуете? – он дотронулся ладонью до моего лба. Я отшатнулась от него.

– Нормально чувствую, в отличие от вас, – он непонимающе посмотрел на меня, пришлось пояснить, – себя видели? Бледный, круги под глазами. Вы когда в последний раз отдыхали нормально?

Аенэр был явно не согласен со мной, но его возмущение быстро потухло, стоило ему задуматься над моими словами.

– Я хотел сказать, что ваше состояние немного болезненное. И вы тоже бледная, и тоже с синяками под глазами, – он шел за мной попятам, пока я открывала и доставала из холодовой камеры еду, потом забрал из моих рук обе кастрюли и пошел на кухню. Я отправилась за ним.

– Не думаете, что неправильно говорить такое девушке? – задала вопрос чисто из вредности, одновременно с этим ставя чайник на плиту.

– Не в вашем случае, – он явно напрашивался на ответную колкость, но быстро сменил тему разговора, – вы составите мне компанию?

– Нет, я спустилась, чтобы выпить чай. На вас заваривать?

– Если вас не затруднит.

Пока лорд ел, я пила чай с ромашкой. Ромашка действительно успокаивала, поэтому, когда лорд закончил с едой, я уже была в достаточно благодушном состоянии.

– У вас получился вкусный чай, – сделав глоток, произнес Аенэр.

– Спасибо, Злат-Ывар научил, – я зевнула и разговор как-то затух.

На удивление молчать с этим человеком было для меня так же комфортно, как и говорить. Это заставляло задуматься.

– Что вас разбудило посредине ночи? – произнес Амио через пару минут, когда его чашка была наполовину пуста.

– Всего лишь неприятный сон, – сказала отмахнувшись. Не говорить же ему, что меня уже давно мучают кошмары. – Лучше скажите, как ваше расследование? Зверя поймали?

Вот что меня действительно интересовало. Лорд Аенэр явно хотел спросить про сон, но после вопроса о Звере лишь тяжело вздохнул, потер переносицу, собираясь с мыслями.

– Зверь… Он погиб при задержании. Видите ли, змеиная ведьма не обладает достаточной сдержанностью, чтобы оставлять в живых тех, кто ей не нравится, – он мрачно усмехнулся.

Я улыбнулась. Знать, что эта тварь мертва и больше не сможет никому навредить, было просто прекрасно. Не знаю, что обо мне подумал Аенэр, видя, как я улыбаюсь такой новости, но он точно удивился, когда я спросила его:

– Значит, вы закончили свою работу и можете возвращаться?

– А вы прочитали все книги, которые я вам оставил? – последовал встречный вопрос.

Я поморщилась. Лишь перед сном открыла книгу о сильнейших магах, но заснула, читая жизнеописание Вемриха Искателя. Я совсем забыла, что Аенэр отметил для меня нужные главы, поэтому собиралась сегодня начать читать именно их.

– Задержусь в управлении. Стоит помочь в поисках неучтенных жертв и оформить все нужные бумаги, это займет несколько дней. Пока что читайте, когда вернусь, мы с вами обсудим все, – он не улыбался, но говорил мягко и по-доброму. На душе стало светлее.

Разошлись мы уже с рассветом, все это время рассказывая друг другу, как прошли наши дни. После Аенэр отправился во дворец, а я к себе в спальню.

Засыпала я с улыбкой на лице.

***

Змеиная ведьма стояла посреди улицы, с усмешкой наблюдая за тем, как корчится и раздирает кожу когтями демон. Или то, что от него осталось. Черная кровь на черной коже играла бликами от света фонаря. Он сопротивлялся, отчаянно и зло. Он считал, что его ярость и сила сильнее всего на свете. Он думал, что победит, убьет эту ведьма и сожрёт ее.

Она искала его слишком долго по своим ощущениям. Чуть больше недели этот … скрывался от нее в городе, который был полон ужаса. Зверь затерялся в трущобах, впал в анабиоз. Соваться на изнанку было опасно, он почувствовал это: гончие призраки змеиной ведьмы заполонили всю территорию обратной стороны мира. Единственным выходом было ожидание, которое невероятно бесило ведьму. Но она знала – скоро он проголодается и выдаст себя. Так и произошло. Ведьма усмехнулась, поправила очки и сделала шаг. Волна разрушительного проклятия разошлась на несколько метров вокруг. Ближайшие кусты сирени опали пылью. Ещё шаг и кирпичная кладка ближайшего забора тихо потрескалась и осыпалась, открывая взгляду ухоженный участок с зеленью, которая по мере приближения ведьмы превращалась в пепел. Ничто материальное не выдерживало ее приближения. Кроме демона, который несмотря на невыносимую боль, посмел скалиться ей и думать, что сможет избежать наказания. – Глупая мразь. Ведьма присела на корточки, с интересом наблюдая как выворачиваются и хрустят кости демона. Такие же черные, как его кожа. Такие же черные, как очки ведьмы, сквозь которые красным цветом сияла его смерть. Несколько секунд невыносимой боли и он сломался. Вот теперь он каялся, он надеялся на прощение, он мечтал о том, чтобы все это закончилось. Но ведьма была беспощадна: – О нет, веселье только начинается. Даная Мелиф сняла очки. Одуревшие от физической боли глаза демона встретились с насмешливым взглядом ведьмы. С серебристо-белыми глазами, а не красными. И демон познал отчаяние. Он познал всю боль, которую когда-либо кому-то причинил, в тысячекратном размере. – Ты заслужил это. Ведьма смотрела на то, как потихоньку распадается душа демона. Самое страшное наказание, которое только можно сотворить. После распада души нет никакого спасения, нет возможности перерождения, нет ничего. Страшнее только застрять в Пустоте. Наверное. Ведьма не знала этого наверняка, ведь никто ещё не возвращался из Пустоты, поэтому сравнить было не с чем. Но она бы предпочла окончательную смерть, чем Пустоту. Любой страж предпочел бы что угодно заключению в Пустоте. – Ну все, с тебя хватит. Ведьма вновь надела очки. Душа демона была наполовину разрушена, ее остатки были еле ощутимы. Тело демона было давно мертво, валяясь скрюченным и изломанным трупом на единственном участке нетронутой земли.

Ведьма отряхнула колени, достала платок из кармана и брезгливо вытерла руки. – Пора на свидание к нашей любимой богине. Маленький огонек грязно-серого цвета, в который ведьма собрала душу демона, залетел в красный мешочек, расписанный золотой нитью. Кинув зов стражникам и Аенэру, сама отправилась к начальнице.

Главное святилище Вальхнесс встретило ее гулом падающей воды – храм располагался у подножья горы, в центре водопада. Звук каблуков разносился по всему храму, смешиваясь со шумом падающей воды, разбивающейся о камни. Почти сразу послышался шелест чешуи. Фамильяр величественной огромной змеей полз рядом со своей хозяйкой. Постамент в самом центре круглого зала едва заметно засветился. – Ну что, малыш, пора встретиться с начальством? – Ведьма погладила своего единственного друга по гладкой голове и шагнула на первые ступени, ведущие вверх. И сразу очутилась в зале в несколько раз превосходящем по величине то святилище, в котором только что была. Черный мрамор, золото и алмазы – вот любимые элементы Вальхнесс в декоре. – Пришла всё-таки, – пробирающий до дрожи женский голос прозвучал с огромного трона из черных алмазов, раздаваясь сразу со всех сторон. Вальхнесс – богиня разрушения и созидания, хранившая равновесие в мире и отвечавшая за его безопасность. Белые волосы богини, украшенные золотыми шпильками в виде мечей, были забраны в высокий хвост на затылке. Черная кожа женщины, которая была ростом с двух змеиных ведьм, будто светилась изнутри. Темные полупрозрачные одежды Вальхнесс будто хранили в себе отражение ночного неба со всеми его звёздами. – Задание выполнено. – Ведьма изобразила почтение.

Вальхнесс была для нее всего лишь начальницей, ни больше ни меньше. Богиня выбрала самую худшую кандидатуру на роль своего стража. Так думала сама ведьма, но не богиня. Она лишь загадочно улыбнулась, зная о чем мыслит эта девочка. – Покажи его. Ведьма вытащила из кармана мешочек, раскрыла и из него вылетел маленький слабо светящийся шарик. – Бедняжка… Даная, ты его совсем не пожалела. Шарик подлетел к богине, остановившись на ее ладони маленькой искоркой. – Ему понадобится два столетия, чтобы восстановиться, –заботливый голос Вальхнесс насторожил ведьму. – Что вы собираетесь делать с ним? Богиня снисходительно посмотрела на своего стража, а потом заботливо на маленькую искорку на своей ладони. – Как что? Поставлю его на границе, охранять. Пусть сопровождает души, готовые к перерождению. Как и остальные. Ведьма осталась довольна: душа Зверя будет в шаге от того, чтобы освободиться, но этот шаг никто не даст ему сделать. По крайней мере ближайшие лет двести. Прекрасная пытка для того, кто загубил столько жизней. Вальхнесс была беспощадна, но справедлива. Лицо богини вдруг изменилось. Брови поднялись в лёгком изумлении.

– Неужели наконец осмелился? Змеиная ведьма еле сдержалась, чтобы не вздрогнуть: она не ощутила появления Аенэра, чем осталась крайне недовольна. Ее начинал бесить этот мальчишка, стремительно набиравший силу. – Приветствую вас, моя богиня, – тем временем Аенэр склонился в поклоне. – Мой милый мальчик, как рада тебя видеть. Что тебя привело к нам? Аенэр, не смевший поднять голову, пока богиня не заговорит, встретил взгляд Вальхнесс. – Решил навестить вас, моя богиня, – Вальхнесс прищурила глаза.

Она точно знала зачем Аенэр пожаловал, но разговаривать об этом в присутствии змеиной ведьмы не стоило, поэтому легким жестом богиня подала знак своей стражнице, чтобы та возвращалась. Маленький сгусток, остаток души Листвинского Зверя, поднялся вверх и затерялся в бесконечной темноте.

Продолжить разговор Вальхнесс пожелала в одном из своих святилищ на окраине Ключевого края. Круглая беседка из белого мрамора позади храма была пуста как обычно. Сам храм Вальхнесс в этом месте был заброшен и порос вьюном, который цвел большими белыми цветами. Ей нравилось это запустение и дикая природа, которая властвовала по всей территории, кроме беломраморной беседки – ее Вальхнесс окутала защитными заклинаниями, связала с частью изнанки и часто проводила здесь приватные беседы.

Богиня, принявшая облик одной из своих послушниц в черно-белых рясах, первой заняла место. Аенэру следовало сесть напротив.

– Ты хочешь спасти Элику Хаденс, – утвердительно сказала Вальхнесс.

Внутри Аенэр поморщился от проницательности богини, но внешне остался спокоен. Вальхнесс всегда видела то, что другие пытались скрыть, но все же…

– Вы неизменно правы, – Амио посмотрел на склонившую голову девушку. В этом облике юной послушницы она вызывала доверие, но внутренне Аенэр чувствовал сокрушительную мощь богини. А еще он очень хорошо знал ее переменчивый нрав, поэтому старательно подбирал слова, пытаясь быть максимально открытым для нее. Несмотря на странную благосклонность Вальхнесс к их троице, состоящей из Авертара, Эрхара и самого Амио, каждый понимал с кем имеет дело. Поэтому они старались как можно реже навещать богиню, дабы не стать пешками для ее увеселения.

– Понимаю, с одной стороны жизнь молодой девушки, с другой – ярость [соуко-шахти]. Знаешь, это довольно забавно: преступница помогает преступнице, чтобы они обе в итоге смогли умереть, – девушка мило улыбнулась, – но что более забавно, спасти ее хочешь именно ты.

Аенэр знал об особой связи между своим предшественником и той, кого теперь звали Ро. Но чувствовалось, что дело не ограничивается теми фактами, которые были ему известны. Что же все-таки произошло знали только те, кто самолично застал в живых исключительных существ.

– Но в самом-то деле ты пришел не за этим, – она не спрашивала. Она знала точно. – Ты не следуешь своим желаниям, Аенэр, ты делаешь только то, что должен. Это передается по наследству? – легкомысленный тон богини совсем не соответствовал ей. И эти покачивания ногами, и искренний взгляд, и легкая улыбка на почти детском лице.

– Прошу прощения, моя богиня, я был сбит с толку своими чувствами, поэтому был нечестен с вами. На самом деле я хочу знать природу силы Элики Хаденс. Ее белые глаза слишком напоминают глаза стражей изнанки, может ли … – Обычные серо-голубые глаза послушницы стали вмиг непроницаемо черными. Возможность появления нового стража, который не был замечен богиней, стала для нее неприятным сюрпризом.

– Когда ее казнь? – голос богини заметно похолодел.

– В Равную ночь, – Аенэр держался изо всех сил. Давящая сила богини, которая была более ощутима в реальности, накатывала волнами, сдавливая все органы и внутренности.

– Ах да, малыш Эрхар говорил об этом, – голос богини стал задумчивым. Потихоньку эта сила начала отступать, и Аенэр наконец смог дышать. Амио был достаточно сильным магом, но не настолько, чтобы противостоять богам.

– Что ж, решено. Я помогу тебе, – неожиданно веселый голос, что-то решившей для себя Вальхнесс, был словно тревожный звоночек.

– Благодарю вас, моя богиня, – ровным голосом ответил Аенэр.

– Не стоит, – она махнула рукой, – ты все сделаешь сам, я лишь буду направлять. За это в Равную ночь возьми на ее казнь одну из моих послушниц. Я хочу своими глазами видеть ее конец.

После беседы с Вальхнесс Аенэр понял, что нужно отдохнуть. Слишком сильно его вымотала короткая беседа с богиней. Но в то же время он не мог и дальше откладывать этот визит: если бы Вальхнесс узнала об особенных глазах Элики Хаденс от кого-то другого, то все могло бы только ухудшиться.

По привычке выстраивая портал в особняк, он размышлял над словами Вальхнесс. Он действительно хотел спасти Элику Хаденс. Но эта мысль так старательно им игнорировалась, что он никогда всерьез не раздумывал над ней. Потому что это могло привести к нежелательным последствиям, которые помешали бы делать то, что он должен. Ведь Аенэр никогда не ставил свои чувства и желания на первое место, для него долг перед семьей, друзьями и страной были превыше всего.

Он размышлял об этом, появившись в особняке, с наслаждением вдыхая запах дома. Размышлял, когда шел на кухню, решив не тревожить Злат-Ывара и самостоятельно найти себе еду. Размышлял о том, в какой момент все изменилось?

Когда встретил Элику Хаденс. Эта мысль настигла его вот так, когда он неловко стоял посреди кухни с кастрюлей в руках, и смотрел на стоящую в дверях девушку с накинутым на плечи халатом. Девушку, которая без страха несла ответственность за то, что поставила себя на первое место.

***

Единственным источником света в допросной комнате был лишь светильник подвешенный над столом, за которым сидел Наэль Хаденс, но его ни в коей мере не напрягала эта давящая атмосфера. Лишь раздражала.

Смотря на этого высокого, седовласого мужчину в сером деловом костюме, Ламия Рудис ни за что бы не поверила, что ему скоро исполнится шестьдесят два года. Седина и немногие морщины совсем не портили его, только придавали мрачный и властный вид.

Повторный допрос аристократа такого уровня для нее был невозможен, но для Амио Аенэра это не составило труда. Именно поэтому граф Хаденс, дядя и опекун Элики Хаденс, сейчас находился здесь.

Открывшаяся дверь заставила обратить на себя внимание. Тяжелый взгляд графа был спокойно встречен Аенэром.

– Доброго вечера, лорд Хаденс, – Аенэр спокойно прошел к столу, отодвинув стул с противным скрипом, от которого у графа дернулся глаз, сел и положил перед собой папку со всеми материалами по делу Элики Хаденс. Взглянув на дело, граф не проронил ни слова, ожидая, что скажет Аенэр.

– Не хотите спросить, как у Элики дела? – дружелюбным тоном задал вопрос Аенэр.

– Правда? И вы даже ответите? – граф Хаденс издевательски усмехнулся. Судьба Элики скрывалась от него, но то, что ее еще не казнили, давало призрачную надежду на благоприятный исход. Болезненную надежду.

– Конечно. Вашу племянницу казнят после приезда послов Эургана, в Равную ночь, – Аенэр внимательно смотрел на графа. За несколько недель, прошедших с убийства Эсахоре, Наэль Хаденс был под домашним арестом, который отбывал в поместье в часе езды от столицы. Несколько раз он подавал прошения о пересмотре дела племянницы, но каждый раз получал отказ. Вина Элики Хаденс была доказана, и никакие, даже самые дорогие адвокаты не могли ей помочь.

Граф Хаденс прикрыл глаза, собираясь с силами.

– Что вы хотите от меня? – прозвучало по-деловому.

– Я хочу всего лишь ответов на несколько вопросов. Правдивых ответов, – Аенэр улыбнулся уголками губ, но глаза оставались холодными. Он знал этого человека. Граф Хаденс управлял своими землями уже тридцать лет, верой и правдой служил Империи. Он был женат всего раз, но жена скончалась от болезни, а после граф не заключал брачных союзов, оставаясь верным почившей супруге. Детей за время брака зачать не удалось, из ближайших родственников была лишь вдовствующая сестра и племянница. Они жили на берегу моря в Лазурном крае и лишь изредка посещали Атерию. Но семь лет назад случилась трагедия: сестра графа, слабая здоровьем, заболела и скончалась. Поэтому граф забрал к себе племянницу. И все бы хорошо, но…

– Кем вам приходится Элика Хаденс?

– Племянницей и воспитанницей, – ровный и спокойный голос графа не давал повода усомниться в его ответе. Как и заклинание, которое прозрачной лентой окутывало всю допросную комнату, сообщая Аенэру о произнесенной лжи слабым ударом тока в центр ладони. Не на всех срабатывали эти заклинания, есть люди с врожденной способностью к сопротивлению ментальной магии, но граф Хаденс к ним не относился, Амио знал это наверняка.

Другое дело различные артефакты на мужчине, замаскированные под украшения. С ними пришлось повозиться, поэтому еще у входа в управление граф нечаянно столкнулся с заплаканной женщиной, которая довольно быстро скрылась. А вместе с ней и те самые артефакты. Именно поэтому Аенэр был уверен в успехе допроса на процентов восемьдесят.

– Тогда кем вам приходится Элина Хаденс?

Аенэр смотрел на Хаденса внимательно, не пропуская ни одной его эмоции, ни одного жеста. Зрачок мужчины чуть расширился и сразу сузился. Если бы не хорошее зрение Аенэра и магия, то даже не заметил бы. Но он знал, что ударил прямо в цель.

– Элина? – переспросил граф, ничем себя не выдав.

– Вашу племянницу звали Элина. Не Элика.

Если бы на месте Аенэра была сама Элика, то она бы услышала, как быстро бьется сердце графа. Наэль Хаденс, и до этого сидевший прямо, выпрямился еще сильнее. В спокойный взгляд подмешалось презрение.

– И из-за этого вы вызвали меня на допрос? Из-за одной буквы в имени моей племянницы, которую скоро казнят? Вы издеваетесь? Лучше бы вы так тщательно другие дела расследовали, так бы и Листвинского Зверя раньше поймали, – граф Хаденс знал куда бить.

Ламия Рудис еле слышно зарычала, больше Аенэра задетая таким замечанием.

– Вы не ответили: кем вам приходится Элина Хаденс? – Аенэра было не так просто сбить с толку.

– Элина Хаденс моя племянница, – граф смотрел в глаза Аенэра, но его рука будто машинально искала запонки с маленьким агатом, который мог обезопасить своего владельца, и не находила. Как не нашла и зажим для галстука, и маленькую сережку с кошачьим глазом. Вот теперь граф понял, что к чему.

– Меня обокрали. Считаю, что этот допрос стоит прервать.

Граф попытался встать, но был остановлен жестким:

– Сидите. Наш разговор еще не закончился, а вашего воришку уже нашли. Это все же главное управление столицы, как бы плохо вы о нем не думали, – взгляд Аенэра изменился. Можно было не разыгрывать симпатию к графу: Амио понимал, что тот замешан в истории с убийством Эсахоре. Жалости к графу больше не осталось.

– Граф Хаденс, как же так получилось, что у вас оказалось сразу две племянницы, хотя зарегистрирована была только одна?

Мужчина напротив Аенэра никогда не чувствовал себя стариком, но на один миг будто стал им. Один миг, не больше.

– В чем меня подозревают?

– Пока ни в чем. Просто нужно выяснить пару моментов. Видите ли, несколько человек, которые жили недалеко от поместья вашей покойной сестры, говорят, что вашу племянницу звали Элина, и выглядела она не совсем так как Элика Хаденс. Несомненно, сходство поразительное, но все же отличия есть. Но не в этом суть. Один из жителей рассказал весьма занятную историю, – Аенэр щелкнул пальцами. Магическое плетение окутало все пространство допросной комнаты, отрезая от остального мира, делая их разговор недоступным для других.

Граф следил за Аенэром внимательно, он знал о том, как опасен советник императора. На этой должности Аенэр провел уже пять лет, хотя ему еще не исполнилось и сорока, но за этот срок он сделал достаточно, чтобы его начали уважать. Никто не сомневался, что Аенэр поймает Зверя, это был лишь вопрос времени. Также и с делом об убийстве Эвиша Эсахоре, ему понадобилось чуть больше двух недель, чтобы раскопать то, что граф тщательно скрывал на протяжении семи лет.

– Поведайте, что же за байки рассказывают полоумные жители разрушенных деревень, что вы так верите в них, – голос Хаденса сочился ядом.

– О, вы достаточно жестоки, тот милый старичок был в своем уме. Насколько это возможно, – Аенэр чувствовал нервозность Хаденса. И не собирался его щадить.

– Послушайте, что за историю он поведал: в год восхода Кровавой луны в город прибыла группа мужчин. Иностранцы были не такими уж редкими гостями, чтобы на них обращать внимание, но вот один запомнился ему. Он был очень популярен у женщин, поэтому благоразумные отцы сразу запретили своим дочерям и женам даже разговаривать с ним. Но они были словно мотыльки, летящие на огонь, которые сгорали от любви, после одной проведенной ночи.

Лорд Хаденс поднял брови в легкой насмешке над Аенэром, но молчаливо ожидал продолжения истории.

– Но была одна девушка, которая не обращала внимания на него. Она появлялась из ниоткуда и сбегала в никуда, часто ее видели просто сидящей у моря или гуляющей по пристани. Ей была безразлична красота мужчины, его власть, его манеры и его сила. Но ее невероятно интересовали истории, которыми он делился с ней.

Несколько дней этот мужчина ухаживал за ней, но все было напрасно. Ее равнодушие подстегивало его азарт так же, как и насмешки спутников над ним. И вот наступил день Моря. В этот день все в маленьком городке собирались на большую ярмарку, а ночью зажигали тысячи огней и танцевали, – Аенэр, до этого словно читающий сказку, вдруг сменил тон.

– Только эта девушка не танцевала. В последний раз ее видели на окраине города в компании того самого иностранца. Жители предположили, что они отправились на Красную скалу, любимое место всех парочек. Знаете, такое высокое место, с одной стороны лес, с другой море со скалами. Западня с хорошим видом на ночной город.

Аенэр внимательно наблюдал за графом, отмечая как сжимаются его челюсти, как сгибаются пальцы в кулаки, как стекленеют глаза. Он двигался в правильном направлении.

– Ее тело нашли на следующее утро ближе к полудню. Она была изнасилована, а потом задушена, тело было сброшено в море. Убийца не знал особенности местных скал, поэтому просто скинул ее в темноту вод. Утром, когда наступил отлив, тело девушки нашли на камнях под этой скалой. Местные узнали ее, леди из поместья за лесом иногда появлялась в их городе со своей дочерью. Мужчина в этот же день ступил на прибывший корабль и скрылся до того, как вы приехали, граф.

Аенэр видел, что лорд Хаденс был буквально погружен в те события. Смерть собственной племянницы, которая была ему словно дочь, далась непросто. Но Амио продолжил:

– После того как вашей сестре стало известно, куда пропала ее дочь и что с ней стало, ее слабое здоровье стало еще хуже. Через неделю она умерла, а вы узнали, что тем иностранцем был Эвиш Эсахоре.

Наэль Хаденс не видел смысла что-то отрицать и врать. С него сняли (а он был уверен в том, что это был приказ Аенэра) все артефакты, позволяющие скрывать ложь, поэтому остается либо молчать, либо повернуть все в свою пользу. Справившись с первоначальным волнением, Наэлю Хаденс было чрезвычайно интересно как много смог выяснить этот человек.

– Как вы выяснили это? Через две недели на город обрушился шторм, многие погибли. После такого смерть какой-то девушки кажется пустым звуком, никто о ней и не вспомнит, – все-таки спросил граф. Ему невероятно повезло уехать за несколько дней до того события: стихия почти уничтожила город, ни один маг не смог остановить бедствие.

– Позвольте оставить это в секрете, – Аенэр изобразил подобие улыбки.

– Как и наш разговор, я так понимаю? – граф был сообразительным, а еще он знал свою ценность для императора, поэтому не боялся последствий своей откровенности.

– Вы невероятно проницательны. Но позвольте задать вопрос: почему Элика, а не Элина? Было бы благоразумнее назвать девушку именем покойной, раз пытались выдать ее за вашу племянницу, – Аенэр действительно не понимал этого.

Граф смотрел на свои пальцы, сложенные в замок. Это был их единственный осознанный промах.

– Я физически не мог называть незнакомую мне девочку именем племянницы. Хоть они и похожи, но я не мог, – граф вспомнил как первое время его сердце замирало, когда он смотрел на Элику. В эти моменты его голову пронзала мысль: «а вдруг это был просто кошмар?»

Они были очень похожи с Элиной, почти одно лицо, но взгляд… Наверное именно взгляд роднил Элику и Наэля. У них обоих был взгляд людей, которые потеряли слишком многое. Поэтому Наэль всегда быстро понимал, что этот кошмар на самом деле его жизнь.

– Тем более после так удачно случился шторм, унесший с собой почти все доказательства существования Элины.

– Если вы намекаете на то, что я уничтожил город, то спешу вас разочаровать, я никак не мог этого сделать, да и мотива не было. В отличие от Эсахоре.

Просматривая отчеты о тех временах, Аенэр и сам склонялся к этой мысли. Семь лет назад Эсахоре был более осторожен, ведь тогда он еще не был национальным героем. Такое происшествие оставило бы след на его репутации.

– Почему вы не заявили на Эсахоре?

– Не было веских доказательств, да и те, с кем Эсахоре имел дела лично, будто забыли о нем сразу, как он покинул берег. Тем более я был занят сестрой, она была в очень плохом состоянии. А после шторм разрушил город, не осталось никаких улик. Даже корабль, на котором он покидал порт, был разбит. И… Вы сами помните в каком положении была в то время наша страна, прежний император даже не стал бы слушать меня.

– И поэтому вы решили действовать самостоятельно? – вопрос в лоб не вызвал у Хаденса никаких эмоций. Он и его помощники давно готовились к такому исходу.

– Что вы имеете в виду? – разыгрывать непонимание у графа выходило прекрасно. Аенэр поморщился, прекрасно понимая стратегию Хаденса. Но Авертар четко обозначил условия: никакого насилия и чтобы этот разговор был конфиденциален. Поэтому применять обычные методы допроса, которые подействуют стопроцентно, было невозможно.

– Вы знаете. Иначе зачем бы вам понадобилась актриса на роль вашей племянницы. Кстати, где вы нашли Элику? – Аенэр наконец задавал вопросы, которые его интересовали больше всего.

– Актриса? Элика обычная девушка из рабочего класса. Она никогда не играла роль, она жила жизнью Элины, – ни слова лжи, но Аенэр чувствовал, что Хаденс что-то недоговаривает.

– Жизнью вашей племянницы? И вы правда отдали бы ее замуж за Эсахоре, после того, что он сотворил с той? – голос Аенэра мог заморозить вулкан. Его бесило осознание, что Элика была невестой человека, который так обращался с женщинами.

Но граф молчал. И это молчание было красноречивее любых слов.

– Однажды Элика сказала, что убила Эсахоре, дабы не допустить смерти человека, который ей дорог. Возможно ли, что вы тот самый человек? – было бы логично реши Эсахоре убить Хаденса. Мотивов было несколько: Эсахоре мог знать, чей Хаденс родственник и убить графа, чтобы не допустить огласки своего грязного прошлого, либо предотвратить возможность нападения со стороны графа. Еще была версия, что после смерти Хаденса, Элика бы стала полноправной его наследницей и все состояние графа попало бы в руки к Эсахоре. Аенэр считал дееспособными обе версии, но первая была более логичной для него.

Граф на вопрос отреагировал странно. Горько улыбнувшись, он ответил:

– Нет, я никогда не был для нее таким человеком.

– Тогда кто? – Аенэр имел смутные представления не более. Версия, в которой Элика пыталась защитить графа, была самой правдоподобной. Но, если это не так, то, возможно, это кто-то из ее прошлого? Загвоздка была лишь в том, что как бы он ни старался, но найти хоть какую-нибудь информацию по Элике Хаденс не получалось.

От молчания графа стало дергаться веко. Аенэр сделал вдох, чтобы успокоиться. Перед ним сидел человек, который знал ответы на все его вопросы, но отказывался говорить. Это бесило, но показывать этого Амио не стал бы никогда в жизни. Он так долго выстраивал образ сдержанного и хладнокровного советника императора, нельзя его разрушить вот так.

– Карген. Элика из этого города на западе империи. Больше я не могу сказать. Теперь позвольте откланяться, мне стоит навестить императора.

Аенэр не стал его задерживать, сняв все заклинания с допросной комнаты.

Когда Рудис зашла в допросную комнату и увидела Аенэра, она вздрогнула. Тот сидел с хищным оскалом и пялился в стену. Нет, может быть он посчитает это улыбкой, но ей, как оборотню, было ясно, что это оскал.

– Все прошло хорошо? – она села на стул, который до этого занимал граф, чуть сдвинув его в сторону, чтобы не попадать под взгляд Аенэра. Тот немного пришел в себя, тряхнул головой и уже осознанно посмотрел на Рудис. Перед ним медленно формировался кристалл, на котором была вся беседа с графом.

– Граф сделал мне подарок.

– Какой?

– Очень хороший, – и, смотря на голубые грани кристалла, произнес, – дело Элики Хаденс будет засекречено. Подготовь всех, кто работал над ним, к клятве о неразглашении.

Нецензурные ругательства раздались на всю допросную, дав понять, как Рудис разочарована и удивлена таким исходом.

А в это время граф Хаденс направлялся на аудиенцию к императору, чтобы дать полную клятву о подчинении. Спустя пять лет после своего восхождения на престол Авертар Афель Кайрат стал первым абсолютным императором Атерии.

***

Новость о том, что Амио появлялся в особняке, вызвала у домочадцев небывалое воодушевление. А потом принесли газеты, и все утро мы обсуждали поимку Зверя.

Марисса и Дайн были дома, что было странно, но позже я вспомнила о начале выходных и больше так не удивлялась. В тот день я поняла, что мне нравятся выходные. Завтракать в компании этих людей было очень уютно и одновременно тревожно. Я боялась привыкнуть к ним. О том, что они тоже могут привыкнуть ко мне, я даже не допускала мысли.

Во второй половине дня вдруг пришла внеплановая почта. Срочный выпуск газет гласил, что император стал абсолютным правителем Атерии. Это значило, что больше не оставалось автономных земель на территории империи, власть императора теперь была везде. Это было невероятно, такой властью правитель обладал в последний раз три века назад. В тот момент я искренне зауважала императора, осознав, кто принес ему клятву.

– Мне очень интересно, чем они прижали графа, – читая газету, произнес Дайн, но тут же осекся.

– Точно не мной. Дядя никогда бы не пошел на такое ради меня: для него автономность была очень важна. Примерно восемьдесят процентов прибыли с золотого рудника оставались в графстве, не думаю, что теперь император оставит ему больше тридцати, – пояснила я, в ответ на вопросительные взгляды с трех сторон.

– Тебя это не беспокоит? – осторожно спросила Марисса.

– Нисколько. Граф взрослый человек, умный и проницательный, я верю, что он сделал правильный выбор, – сказала вслух, а про себя подумала «ведь на раздумья у него было почти семь лет». За эти дни я думала над этим очень много.

И все принялись читать дальше, передавая газеты разных издательств друг другу.

После ужина мы все попрощались, пожелав друг другу доброй ночи, и разошлись по комнатам.

Я читала уголовный кодекс империи, зевая чуть ли не на каждом слове. Статьи давались с трудом, суровый канцелярский язык никак не хотел усваиваться в моей голове, поэтому приходилось каждую статью перечитывать чуть ли не по пять раз. Не выдержав, я выругалась и встала, понимая, что еще чуть-чуть и засну. В этот момент в дверь постучали. Я посмотрела на время – часы показывали без десяти одиннадцать, достаточно поздно для визитеров. Неужели, что-то случилось?

За дверью оказалась Марисса. В белом шелковом халате и с распущенными черными локонами она выглядела по-домашнему мягко.

– Элика, нам стоит поговорить, – решительно сказала леди и, как только я посторонилась, вошла, шурша мягкими домашними туфлями.

– Что-то случилось? – я отправилась за ней следом, сев на кресло и переложив кодекс на стол. Марисса внимательно посмотрела что я читаю, но не сказала ни слова.

– Да, – она сделала паузу и, собравшись с мыслями, продолжила, – что с тобой происходит?

Такого вопроса я не ожидала.

– А что со мной происходит? – глупо повторила я, действительно не понимая в чем причина.

– Ты правда не понимаешь? – я кивнула. Ее тревога передалась мне, и я судорожно вспоминала, что сделала не так.

Она искала хоть искру понимания в моих глазах, но не найдя ее, вздохнула и сказала:

– Мы знаем, что ты часто просыпаешься ночью. Ты стала больше похожа на себя, когда мы впервые встретились: эти круги под глазами, и кожа стала слишком бледной. Ты стала меньше есть, более молчалива. Из тебя будто высасывают силы. Скажи, что происходит? Это… из-за казни? – ее голос понизился до шепота.

Теперь я поняла. Она беспокоилась обо мне. В этих темных глазах была тревога за меня. Неожиданно, в горле образовался колючий ком, который я с трудом сглотнула. Сердце пропустило удар и забилось сильнее от волнения. Мне было так приятно, что кто-то беспокоится за меня, но одновременно было трудно в это поверить. Я смотрела на Мариссу, на ее обеспокоенное лицо, на ее руки, которые нервно теребили пояс халата. Я была смущена и обрадована одновременно. Наверное таким странным состоянием и была продиктована моя откровенность, иначе не могу объяснить.

Я с улыбкой покачала головой.

– Нет, это не из-за казни.

– Тогда?.. – невысказанный вопрос повис в воздухе. Марисса говорила осторожно, будто боялась сказать что-то не то.

– Мне снятся кошмары, – и опережая ее вопрос, продолжила, – примерно с того момента, как Ро впервые воспользовалась моим телом, чтобы поговорить с лордом Аенэром.

Марисса непонимающе посмотрела на меня.

– Лорд Аенэр не рассказывал?..

Она отрицательно помотала головой. Что ж, лорд Аенэр не просил держать все в тайне, да и нет тут никакого секрета.

Краткий пересказ того разговора, который поведал мне Амио, Марисса слушала с затаенным дыханием, я умолчала лишь о том, какова суть нашего контракта. Но как-то совсем неожиданно я рассказала ей о том, что мне поведало Ро: о том, что мое тело само убивает себя. Это вызвало бурную реакцию, непонимание и отрицание.

– Ро сказала, что рано или поздно это должно было случиться. Моя психика просто не справилась со всем тем, что со мной произошло, – попыталась я оправдаться.

Это возмутило Мариссу. Она вскочила и гневно произнесла:

– Я в жизни не поверю, что у графа не было денег на психолога! Как он мог оставить тебя в таком состоянии одну? – явно принимая все близко к сердцу, Марисса нервно прошлась вдоль диванчика и обратно.

– Леди Дайем, графу психолог нужен больше чем мне, правда, – я улыбнулась.

– Марисса, – неожиданно она успокоилась и села. – Зови меня Марисса и на ты. Хватит, я давно общаюсь с тобой неформально, пожалуйста, не создавай между нами эту стену.

Это было неожиданно, но я неуверенно кивнула. Моя робкая улыбка отразилась на ее губах.

– Итак, с твоими кошмарами надо что-то делать, – деловым тоном произнесла Марисса.

– Зачем? Казнь совсем скоро, что-то предпринимать нет никакого смысла, – сказала спокойно, будто в этом нет ничего такого.

Но неожиданно Мариссу задели мои слова.

– Тебя это совсем не беспокоит? Тебе… не страшно?

Я задумчиво погладила голубые узоры на своих запястьях. Ответ на этот вопрос мне был давно известен, но я сомневалась, стоит ли вообще поднимать эту тему.

– Скажем так, я стараюсь особо не думать об этом, но в целом страха нет. Да и я знала на что шла, – голова была кристально ясной, и облекать в слова те мысли, которые постоянно крутились в моей голове, оказалось легко.

Мой решительный и спокойный взгляд подействовал на Мариссу. Она на мгновение прикрыла глаза, смирившись с этой ситуацией.

– Хорошо, я понимаю тебя. Но в таком случае, считаю, что оставшиеся дни ты должна хотя бы хорошо выспаться. Поэтому мы должны найти средство от кошмаров, – сказала женщина таким тоном, что можно было даже не пытаться сопротивляться. Придя к маленькому компромиссу, решили, что уже завтра с утра Марисса станет искать что-то, что поможет мне.

– Не беспокойся, я переживу эту ночь, все будет хорошо. Все-таки это просто кошмары, – сказала, когда мы стояли на пороге моей гостиной. Я с какой-то поражающей легкостью перешла на с ней на ты, но ее это только радовало.

– Хорошо, но если тебе будет плохо – сразу буди меня, поняла?

Я лишь кивнула.

– Тогда доброй ночи, Элика, – теплая улыбка женщины могла растопить даже вечные льды, что уж обо мне.

– Доброй ночи, Марисса.

Могла ли я подумать в нашу первую встречу, что мы будем вот так мило беседовать с ней? Что я буду называть по имени женщину в два раза старше меня, что буду рада ей как… Как подруге?

Я улыбнулась этой мысли. Лишь в детстве у меня были подруги, но после того, как эпидемия только начала потихоньку захватывать город, родители увезли их. Они были теми счастливчиками, кто успел уехать, пока город не закрыли. Где они сейчас, я даже не представляла. Больше подруг у меня завести не получилось. Необходимость постоянно держать маску не давала мне быть поистине искренней, к тому же почти безвылазное пребывание в графстве оставляло возможность для дружбы лишь по переписке. Поэтому у меня было много знакомых и приятельниц, но ни одной подруги.

Эти мысли постоянно отвлекали, поэтому я не смогла сосредоточиться на чтении кодекса. Отложив его в сторону, я погасила свет в комнате, но уснуть сразу же не получилось. Лишь после часа рассматривания полнейшей темноты, я погрузилась в сон.

Старая деревянная дверь отворилась с протяжным скрипом, так что мальчик тревожно глянул в ее сторону. В книге он прочитал, что злые духи говорят вот таким противным и скрипучим голосом. Но дверь открылась и вошла его любимая сестра. Мальчик не знал кого любил больше: ее или маму, потому что все его осознанное детство с ним была именно сестра. Как говорила сестренка, мама с папой работают, чтобы их семья могла кушать вкусную еду и не мерзнуть зимой, но мальчику было немного досадно и грустно, что родители всегда заняты. Он скучал по ним. Одинокая слеза скатилась с детских худых щек. Мальчик быстро стер ее, но девушка заметила это.

– Солнце мое, ты плачешь? Что-то болит? – тревога в голосе была неподдельной.

Сестра приблизилась к нему, опустилась на колени перед его старой кроватью, неизменно чистой и вкусно пахнущей еловыми ветками. Он мягко улыбнулся ей: не хотел даже на миг беспокоить и заставлять волноваться.

– Нет, я чувствую себя лучше! Правда! Я могу даже встать с кровати, – он хотел откинуть одеяло и показать ей, что уже выздоровел, что все хорошо. Но, зайдясь хриплым кашлем, сжался на кровати. Когда кашель немного успокоился, сестра дрожащими руками дала какой-то ужасно пахнущий отвар, который он не хотел пить. Но пришлось. Сестра забрала кружку, поставила на тумбочку у кровати и легла рядом поверх одеяла, успокаивающе поглаживая по мягкой детской макушке. Щеки мальчика горели, и он прижал к ним свои холодные ладошки, уткнувшись носом в шею сестры. Она пахла мыльным порошком и древесными стружками: он точно помнил, как они пахнут, потому что самое яркое воспоминание об отце хранило этот запах.

Тогда родители не работали так много, было теплое лето, и он мог сколько угодно бегать в городском парке с другими ребятами. В тот день он прибежал домой с невероятно горящими глазами, пряча в ладошках чудо: маленькую стрекозу с невероятно прекрасными крылышками, которые переливались всеми огнями радуги на свету. Отец сидел на крыльце их барака и строгал что-то из светлого дерева, рассказывая что-то, а рядом сидела сестра и завороженно слушала. Мальчик еще из дали закричал сестре, но, увидев отца, еще быстрее побежал в их сторону. Стрекоза щекотно ползала внутри клетки из его сцепленных рук.

– Эй, не бегай, упадешь же!

Тихий смех отца оборвал ворчание сестры, а мальчик даже не заметил этого: он знал, что сестра никогда не будет всерьез злиться на него, даже в этом ворчании он чувствовал ее любовь.

– Смотрите! – и он осторожно начал открывать маленькую щелку, чтобы все увидели Чудо. Отец и сестра склонились над маленькими ладошками, крайне заинтересованные.

Сначала показалась маленькая мордочка с красными сетчатыми глазами, а потом и все тело с невероятными крылышками. Будто слюдяные стеклышки, окрашенные в красные, зеленые и синие цвета, крылья пропускали свет и на руках мальчика засияла радуга. Длинное тельце стрекозы выползло на большой палец мальчика, пару секунд и она улетела, издавая смешные звуки своими крыльями.

– Ого, так это же стеклярка, мы тоже раньше ловили их. Из них… – он осекся, желая рассказать, что они делали с бедными насекомыми в детстве, но тут же исправился, – у них очень красивые крылья, но на будущее помни, нельзя держать в клетке живых существ.

Мужчина вспомнил, как маленькая девочка дралась с стайкой мальчишек издевавшихся над насекомыми. Кто ж знал, что в будущем она станет его женой.

– Даже такой маленькой клетке, как твои руки, – сестра не могла пропустить такой хороший момент и не вставить свое слово.

Мальчик показал ей язык и побежал в дом: пить хотелось нестерпимо. Вода была очень вкусная, сладким и освежающим потоком она прошлась по горлу и упала в желудке.

Мама была в гостях у своей сестры, поэтому вернется она не раньше завтрашнего дня, что немного погасило радость мальчика, ведь он очень хотел и маме показать Чудо.

–Эй, бандиты, я дома!

Такой родной и любимый голос раздался во дворе. Сердце мальчика сжалось и застучало с утроенной силой: мама вернулась. Он побежал на улицу, чуть не упал на лестнице, но стремительно преодолев двор, ворвался в объятия мамы.

–МАМА!

Мальчик плакал во сне, звал то родителей, то свою сестру. Она легонько гладила его по светлой макушке, потрогала ладонью холодный лоб, покрытый влагой. Мальчик замер, а после крепко-крепко обнял ее, насколько хватало сил в его слабом теле. Он продолжил спать, улыбаясь во сне.

А девушка плакала, молча, чтобы не разбудить брата. Болючий ком рыданий застрял в горле, доставляя физическую боль, но эта боль была не сравнима с болью потери. Она потеряла родителей, и брат стал ее центром жизни. Ненавистная болезнь, захватившая мастеровой квартал, а затем и весь город, не пощадила никого, забирая и детей, и взрослых. Похоронив родителей, она собрала все накопления семьи, думала уехать с братом и больше никогда не возвращаться в этот город. Но беда на то и есть беда, что не приходит одна: брат заболел, и сильно. Она бы отдала все за то, чтобы забрать болезнь малыша, но это было невозможно. Ей оставалось лишь одно: зарабатывать деньги и покупать лекарства, жизненно необходимые малышу.

В эту ночь она не смогла поспать и минуты, снедаемая страхом: брату стало хуже. Лишь к рассвету ему полегчало. Сиплый крик петуха дал начало дня. Но как бы тяжело ей не было оставлять ребенка, надо было идти на работу.

– Я люблю тебя, – слабый детский голосок остановил ее перед самым выходом.

– Я люблю тебя, – от всего сердца прозвучали эти наполненные слезами слова. Она пыталась скрыть слезы, надеялась, что мальчик не услышит ничего.

Он мягко улыбнулся, слегка прищурив свои серо-голубые глаза с темными кругами под ними. Сестра ушла, дверь за ней закрылась, как и глаза мальчика.

Это был сон. Всего лишь сон. Так почему я была готова исчезнуть, раствориться в нем? Я не хотела открывать глаза. Боль в моем сердце была столь сильна, что чернота и пустота накрыли меня плотным коконом. Я не могла двигаться, думать, дышать. Или не хотела?

«Не сдавайся, Элика! Выбирайся оттуда!»

Я свернулась калачиком в этом коконе. Нет, не хочу. Там есть только боль, здесь нет ничего: ни прошлого, ни настоящего, ни меня.

«Элика… Пожалуйста, вернись…»

Чей-то глубокий голос раздался среди этой уютной пустоты. Он не давал мне уснуть, звал, просил вернуться. И чем дольше он звал, тем сложнее мне было. Я не могла просто так оставить этот голос, проигнорировать его, как тот, другой.

«Элика, пожалуйста…» – отчаянный шепот разбил пустоту.

Боль и тоска взорвались в моей груди. Я открыла глаза.

Амио Аенэр вернулся домой поздно ночью. Сбор информации о родном городе Элики ничего не дал.

Карген был знаменит тем, что восемь лет назад почти исчез из-за «тихого» вируса. Тихий – потому что убивал медленно и был похож на сильную простуду, которая заканчивалась спокойной смертью во сне. После эпидемии в живых остались лишь пять процентов жителей, которые имели врожденный иммунитет к вирусу. Но имена этих людей были утеряны благодаря градоправителю, который слишком долго закрывал глаза на очевидную проблему. Аенэр вспомнил как тот проклинал всех на свете, а после молил о пощаде. За свое преступление градоправитель был осужден на казнь, но перед этим все его имущество было конфисковано в пользу города и пострадавших.

Мысли о градоправителе сменились досадой на то, что добыть никакой информации не получилось, но Аенэр был не из тех, кто быстро сдавался. Уже скоро в его голове сформировался план, который он хотел бы претворить в жизнь как можно быстрее.

Сейчас же Аенэр был встречен сонным, но радостным Злат-Ываром, накормлен и отправлен спать. Приняв душ, Аенэр устроился в гостиной, решив все-таки еще раз перечитать то, что успел нарыть за этот день, допуская возможность, что он мог что-то упустить.

Но что-то было не так. Он не мог сосредоточиться на документе, уже пятый раз перечитывая первую строчку. Что-то происходило в его доме.

– Элика Хаденс, – произнес первое что пришло на ум. Перед мужчиной замерцала голубоватая проекция спальни девушки. Он никогда не думал, что прибегнет к таким методам контроля, а заклинание установил на всякий случай, просто, чтобы соблюсти правила.

В следующий момент он уже открывал портал в ее комнату. На всех отражающих поверхностях красным светом мерцали слова «ПОМОГИ ЕЙ».

– Ро? – на всякий случай спросил Аенэр, и так зная ответ. Надпись «да» от [соуко-шахти] он отметил краем глаза, поспешив к чрезвычайно бледной и спокойно Элике. В белой ночной рубашке она была похожа на призрак, и была близка к тому, чтобы стать им – дыхание девушки было почти не ощутимо, пульс затухал, а тело холодело.

«Если она не проснется, то умрет! Я зову ее, но она не слышит!» – появилась надпись на маленьком зеркале у кровати.

Попытки разбудить Элику не дали результат. Она становилась все холодней, поэтому он не придумал ничего лучше, чтобы уложить ее к себе на колени, и укачивая как маленькую, звать по имени. Он чувствовал, что это поможет, был странно уверен в этом.

«Она реагирует на твой голос!» – в это же мгновение высветились буквы на зеркальце, которое он поставил перед собой.

Элика в его руках выглядела как кукла, он держал в руках ее хрупкое тело, прислушиваясь к ее дыханию, держа руку на ее шее, ловя слабый, нитевидный пульс.

«Элика, пожалуйста…» – он прижался своим горячим лбом к ее холодному.

– Может, отодвинетесь? – слабый голос заставил его облегченно выдохнуть. Только сейчас он осознал в каком напряжении находился все эти минуты.

Осторожно отпустив девушку, он остался сидеть напротив. Все заклинания, которые отображали состояние Хаденс, показывали, что волноваться больше не о чем, и скорая смерть в данный момент ей не грозит.

– Что произошло? – она недоуменно и как-то заторможено посмотрела на Амио.

– Ты не помнишь?

– Нет, – она потерянно мотнула головой, – помню только ваш голос.

Он посмотрел на зеркало, которое держала в руках Элика. На нем больше не отображалось никаких слов и не ощущалось никакого присутствия [соуко-шахти].

– Ты умирала. Я пытался разбудить тебя, но ты не отзывалась. С каждой минутой ты была все больше похожа на покойника, – сказал Амио, пододвигая к кровати кресло, изначально стоявшее в углу комнаты. На ходу он понижал температуру помещения, которую повысил, желая побыстрее согреть девушку.

Элика рассеянно слушала его слова, она выглядела дезориентированной. С удивлением глядя на свои руки, произнесла:

– Я не помню, ничего, – но тут ее голос сбился. – Я ничего не помню… Нет… Не помню…

Белые тонкие руки затряслись, она схватилась за голову. Девушку била крупная дрожь, она испуганными глазами смотрела перед собой. Слезы капали из глаз, но она будто не замечала этого вовсе.

– Элика?.. – она не отреагировала.

Он сам не понял, как снова оказался рядом с ней, обнимая тихо плачущую девушку. Казалось, что тепло чужого тела помогало ей. Она вздрогнула от его прикосновений, будто возвращаясь в реальность. Ее глаза на мгновение стали привычными человеческими, не серебристо-белыми, а серо-голубыми. И в этих глазах была ужасная боль.

Сердце сжалось. Он уже видел похожий взгляд. Казалось, это было в другой вселенной, но та женщина плакала так же горько и отчаянно. Та женщина потеряла своего ребенка.

И тогда кусочки пазла встали на свои места.

***

Я не могла больше сдерживаться. Каждый кошмар, приснившийся мне за эти дни, был словно капля, точившая камень. Но этот сон… Он был словно железная кирка, расколовшая камень моего спокойствия пополам. Теперь я хотела, чтобы это все закончилось.

Обнаружить Амио после пробуждения было весьма неожиданно. Лежать в его объятиях было еще неожиданней, но все эти чувства были забыты напрочь, стали абсолютно не важны, когда воспоминания вернулись. Видеть смерть брата во второй раз было невыносимо больно так же, как и в первый.

Я вздрогнула, когда теплые большие руки коснулись меня. Посмотрела в синие глаза и увидела то, что видеть мне было категорически нельзя… Я видела в его глазах понимание и жалость, казалось, что он разделяет мои чувства, живет ими. Наверное, я просто отчаялась.

Запретный плод сладок. И я всегда слушалась маму, когда она запрещала есть ужасно вкусную клубнику, на которую у меня была аллергия. Но мамы больше нет, да и чужие объятия не клубника – они были слаще в сто раз. Именно поэтому я сдалась, уткнулась в грудь этому мужчине и крепко обняла. Стук его сердца был словно доза мощного успокоительного, которое постепенно приводило меня в чувство. Я уже не вздрагивала от сдерживаемых всхлипов, просто слушала его сердце, пытаясь ни о чем не думать. Теплая рука, поглаживающая мою голову, как-то совершенно правильно была мною воспринята, и этот голос, спокойный и низкий, создавали особую доверительную атмосферу.

Свет Луны освещал комнату, придавал всему мертвенный синий цвет, когда Аенэр заговорил:

– Наши родители были… своеобразными. Мама вышла за отца ради денег, он – ради ее рода. Он не любил ее, но она… Она была буквально одержима им, – он говорил об этом с печальной улыбкой.

– Отец был жесток. Сначала он одаривал ее своим вниманием, но уже на следующий день мог знакомить маму со своей новой любовницей. Наверное, ему нравилось видеть в ее глазах отчаяние и боль. Но несмотря на это у них появилось трое детей: Астес, Марисса и потом я. Отец никогда не любил нас, но мама… – Амио на мгновение замолчал. Я замерла, боясь спугнуть этот момент откровения. Он посмотрел на меня и, улыбнувшись, продолжил.

– Мы были его детьми, она дорожила нами как своим самым драгоценным сокровищем. И все же эти отношения сломали ее: мама часто болела. Родителей мне заменили брат и сестра. Астес был старше меня на двенадцать лет, он был еще ребенком, когда я родился. Но мне всю жизнь казалось, что он был самым взрослым из всех взрослых, что меня окружали, – его рука больше не гладила меня по голове, и сам он замолчал.

Я не торопила, хотя было невероятно интересно знать продолжение – чужая история помогла отвлечься от собственной печали, глухой болью засевшей у сердца и сдавливающей тугими тисками горло и виски.

– Что было дальше? – мой тихий шепот привлек его внимание, спустя минуту молчания, показавшейся мне вечностью. Ненадолго хватило моего терпения.

– Дальше? – он хотел отстраниться от меня, но я лишь сильнее сжала объятия. И он сдался, положил свой подбородок мне на макушку. Было удобно обнимать его, тепло человеческого тела и стук сердца, словно пуховое одеяло, невероятно грели душу и спасали от тревог.

– Мне было восемь лет, когда это случилось. Охотничий турнир, внезапно взбесившийся конь и мой брат, который не смог удержаться в седле. Он не был магом, и спасти его не было возможности – Астес свернул шею, когда упал с лошади. Смерть наступила быстро и неотвратимо.

Давняя беда все еще тревожила раны на его сердце, я буквально слышала быстрый стук сердца и скрип сжатых зубов. Мне было безумно жаль Амио, безумно жаль того мальчика, который потерял самого близкого для него человека.

– Я был в тот день рядом с матерью, она наконец стала приходить в себя. Весь день мы гуляли, читали книги, улыбались и ни словом не упоминали отца. Это было невероятное достижение. Нам не сказали о смерти брата заранее: Астеса привезли в поместье уже в гробу. Отец был рядом с ним, именно он сообщил маме о смерти сына.

Ему было сложно рассказывать об этом. Он чуть сильнее сжал меня в объятиях, уткнувшись носом в мои волосы. Пара секунд на восстановление самообладания и он продолжил:

– С тех пор она возненавидела отца. Ненадолго. Потеря сына оказалась для нее настолько сильным ударом, что через несколько дней она ушла в след за ним. Отец прожил лишь на несколько месяцев дольше – повесился в спальне матери. Уже позже я понял, что он любили ее, глупо, неумело, причиняя боль, но любил.

Он отстранился. Насыщенно синие глаза, которые мягко светились в полумраке комнаты, оказались неожиданно близко к моим.

– Я помню взгляд матери, когда она узнала о смерти Астеса. Помню, как она смотрела на его мертвое тело, помню как она смотрела на его могилу. Я слишком хорошо знаю, как смотрят женщины, которые потеряли детей, Элика.

У меня перехватило дыхание, две мои слезы скатились по щекам. За такой короткий срок она потерял столь много близких людей, но не сдался, продолжил жить, оставив прошлое в прошлом. Я не смогла.

– Это долгая история… – я обхватила себя руками.

– Это значит нет? – он склонил голову к плечу.

Амио сидел на моей кровати в домашней рубашке и брюках, как-то органично вписываясь в общую обстановку. А свет Луны и полумрак сделали то, что не смогли сделать самые талантливые дознаватели КРИА.

– Долгая история, значит то, что она займет много времени, – я не смотрела ему в глаза. Откровенность за откровенность. Да и по сути он ведь уже неоднократно спасал меня, каждый раз оказывая свою поддержку.

Отсев подальше от Амио, я обняла подушку, удобно устроилась, оперевшись на спинку кровати. Открыла рот, чтобы начать, и тут же закрыла.

– Карген – твой родной город. Именно лорд Хаденс дал мне эту информацию, – Амио сразу понял причину моей заминки.

В таком случае я могу рассказать? Только слова никак не шли в голову, я не знала с чего начать.

– Расскажи все с самого начала: когда ты родилась, где провела детство… Все что посчитаешь нужным.

– Я родилась летом, в начале сенокоса… – Одно слово потянуло за собой другие.

Я родилась летом, в начале сенокоса. Хоть мы и жили в городе, но летом часто ездили к бабушке в деревню помогать по хозяйству. В начало сенокоса мама и родила меня. Я была первым ребенком в семье. Мы жили в бараках рабочего района, родители оба работали на металлургическом заводе, но меня туда ни разу не брали, отправляя в детский сад, где я находилась с утра и до поздней ночи. Но я была единственным ребенком в группе, которого родители забирали домой каждый день – большинство ребят жили в садике до выходных.

Когда мне исполнилось три года, прошла большая волна забастовок и прежний король наконец ввел трудовой кодекс. С тех пор начались мои счастливые дни: родители забирали меня с садика, мы шли домой, отдыхали и проводили время вместе. Гуляли, ходили в парк, каждое лето ездили к теткам и бабушке в деревню. А когда мне исполнилось восемь, мама родила брата. С тех пор я стала старшей сестрой, и на меня возложили большую ответственность. Так однажды мне папа и сказал: «будь хорошим примером для своего брата». И я со всей страстью прониклась этой ролью, была первой маминой помощницей, все соседки на меня налюбоваться не могли, ласково называя «невестой» и «маминой дочкой». Я гордилась и старалась еще больше.

Его назвали Каней в честь дедушки, отца папы. Но все звали его просто Коти, потому что он был именно Коти: ласковый, как котенок, маленький, с большими чистыми глазами, невероятно добрый малыш.

Подростковый возраст я не ощутила: когда все девочки бегали на танцы и заигрывали с мальчиками, я учила брата правильно свистеть и стрелять из рогатки по мишеням. Нет, букетики из вялых ромашек мне дарили, и даже признания в любви на измятых клочках бумаги я изредка находила на своей парте. Но дальше гулянок под ручку в парке и свиданок на заброшках дело никогда не заходило. Мне категорически не нравились парни рабочего квартала. Так и проходило мое детство, пока в городе не начали появляться первые зараженные.

Мне было пятнадцать, когда выезд из города закрыли. Отец с матерью были вынуждены ходить на завод, чтобы прокормить семью. Но людей становилось меньше, работы на заводе больше – видимо, это и подкосило их организм: они приходили с работы поздно ночью и уходили рано утром. Каждый день. Без выходных. А потом они просто не смогли подняться из-за станка, чудом уцелев. В тот момент болезнь уже захватила все их тело, но стены лазарета были переполнены, и их просто привезли домой. Они пробыли в лежачем состоянии две недели, изредка вставая с постели, чтобы дойти до туалета. Коти плакал, но к родителям не просился. Злая соседка уже успела наболтать, что они заразные и лучше бы сдохли, чем остальных заражали. Я, как могла, объяснила малышу происходящее, уверяя, что скоро родители выздоровеют. Но через две недели мы проснулись рано утром, а родителей не было. Через сутки их нашли мертвыми.

Коти я сказала, что родителям стало лучше и они опять вышли на работу. Малыш поверил. Мой план побега, который включал подкуп стражников, охранявших город по периметру, с треском провалился – у малыша начали появляться первые признаки болезни. Деньги заканчивались, лекарства достать было все сложнее, я пыталась найти работу, но безуспешно (работа на заводе была для меня невозможна, ведь там знали о болезни моих родителей). Единственная, кто меня согласился взять на работу, была та самая злая старуха. Она владела прачечной и ей было плевать на болезнь в целом и на возможную смерть в частности, поэтому принимала всех девушек, желающих заработать. Платила она мало, но это был единственный способ заработка.

В один из дней мне позволили уйти на обед домой. После этого на работу я не вышла, потому что потеряла всякий смысл… Когда зашла в дом, там было необычайно тихо. Я помню, как свет яркого солнца пробивался сквозь занавески, помню, как прошла в комнату к брату, помню, как пыталась его разбудить. До меня долго не доходило, что он уже не проснется. Потому что уснул навсегда. Осознание этого никак не приходило ко мне, поэтому я легла рядом с ним, желая уснуть и не проснуться больше никогда, но все же…

Стражники нагрянули в наш дом на следующий день – старуха подумала, что мы сбежали, и сообщила об этом в специальный отдел при страже. Тело брата забрали, пока я спала. На две недели меня отправили на карантин в лазарет. В то время появились наработки вакцины, я была в числе первых испытуемых. Все прошло как в тумане, я плохо помню последующий месяц жизни, но точно знаю, что провела его в постепенно освобождающейся лечебнице. Градоправителя сменили, новый глава города в кратчайшие сроки сумел остановить распространение вируса, привлек к разработке вакцины половину ученых из Института изучения магии, и через два месяца всем гражданам Атерии была поставлена прививка, а у переболевших выработался иммунитет. К тому времени меня выписали, я вернулась домой и обнаружила, что его давно разграбили. Больше ничего не осталось от моей прошлой жизни.

Мне было шестнадцать, когда я потеряла себя: шатания по подворотням, алкоголь, табак и легкие наркотики ворвались в мою жизнь на полной скорости и захватили меня на долгие полгода. Это было ужасное время забвения.

Меня нашли в один из дней, когда я валялась в грязи, пьяная и избитая. Повезло – сумела убежать от тех, кто хотел поиграть с одинокой девчонкой. В тот день я поняла, что моя жизнь уже не стоит и гроша, я была на грани от суицида, но мне опять повезло: каким-то чудом личный слуга графа опознал в куче мусора в переулке человеческое тело. Он предложил мне помощь, я отказалась и довольно грубо. Он пригрозил, что сдаст меня тем барыгам, от которых я еле отбилась. Я села в его карету только, чтобы сбежать из города на бесплатном транспорте. Не удалось. После полутора часа езды и одного портала мы оказались в графстве. Меня отмыли, причесали и одели. Ванная, чистая одежда и вкусная еда творят чудеса с людьми, мне стало интересно зачем же меня привезли так далеко. Я не сомневалась, что смогу сбежать – за несколько месяцев бродяжничества навыки побега отработала до совершенства.

Все эти молчаливые люди, которые сопровождали помощника графа, привели меня в красивую комнату с зелеными обоями и одним единственным окном, из которого открывался вид на все графство. Это было невероятно красиво, что я застыла у окна. Мужской голос, который нерешительно позвал меня чужим именем, был словно гром среди ясного неба. Я обернулась: на пороге стоял мужчина средних лет, высокий, седой и с виду очень властный. Только я видела, как неверие и надежда исчезают из его глаз, как сжимаются его губы, как мертвеют глаза. В нем я видела собственное отражение, свою боль и печаль.

Почему согласилась на его предложение сыграть роль умершей девушки, я не помнила. Наверное, в один момент мне показалось хорошей идеей стать «леди», той принцессой, о которой рассказывала брату сказки. Он часто повторял, что я похожа на нее.

Договор заключался лишь в том, чтобы я выполняла роль племянницы лорда Хаденса, а после вышла замуж за мужчину, которого выберет граф. В тот день я отреклась от своего прошлого имени, выбрав нынешнее. Так я стала Эликой Хаденс.

Я училась, училась и еще раз училась. И стала леди, достойной племянницей графа. А дальше была помолвка и Эвиш.

Я закончила свой рассказ сонно глядя на напряженного Амио. Как-то незаметно мы оказались сидящими совсем рядом, я опиралась на его плечо и почти засыпала.

– Как тебя звали раньше? – вопрос Аенэра заставил взбодриться.

– Я решила забыть это имя. Теперь меня зовут Элика. Я сама выбрала, – вопрос имени был для меня запретной темой. Меня зовут Элика и точка.

Амио если и хотел что-то возразить, то не стал и просто перевел тему:

– Так почему же ты выстрелила в Эсахоре?

– Салли.

Он не понял. Повернул ко мне голову, отчего я начала осознавать нашу неприлично короткую дистанцию. Хесс, да чего я волнуюсь?! Мы сидели в обнимку, я ревела у него на плече уже два раза, чего еще мне стесняться? Нет уж, не собираюсь.

– У Эсахоре была странная одержимость мною. Я говорила, что Ро прежде принадлежала Эсахоре? – После его кивка я продолжила, – Ро может подстраивать свой внешний вид под желания своего сосуда. Я вижу ее как огромную белую волчицу, Эвиш видел ее как девушку, очень похожую на меня.

– Я узнаю об этом, – сказал Амио, и я ему верила. Этот точно узнает.

– Так вот, Эвиш хотел от меня детей, но один ребенок у него уже был. Видимо он планировал передать [соуко-шахти] своему наследнику. Но Салли был старшим ребенком, поэтому была высока вероятность, что сила перейдет к нему, наверное, тогда он решил избавиться от Салли. Я подслушала, как он отдавал указания своим подчиненным. В тот момент во мне что-то надломилось: Салли был примерно одного возраста с Коти, такой же добрый, любознательный и лучезарный мальчик. Я успела полюбить малыша, которому отчаянно не хватало материнского тепла, поэтому позволить убить его я не могла. РМК-9 был недавно приобретен Эвишем за бешеные деньги, он был прост в обращении и находился в шаговой доступности. На следующий день я убила Эвиша. И заключила договор с Ро.

Я зевнула, удобно устроила голову на плече Амио и закрыла глаза. Хотелось спать, нового кошмара можно было не бояться: два раза за ночь они не снились.

Тихий шепот я еле расслышала:

– Ты любила Эвиша?

Не задумываясь ответила:

– Наверное? Я приучила себя любить доброго, искреннего, правильного лорда Эсахоре. Вот только Эвиш таким не был, – говорила уже через силу, неожиданно крепкое мужское плечо оказалось наиудобнейшей подушкой.

До этого Амио Аенэр даже не мог представить, ЧТО пережила Элика Хаденс. Хрупкая девушка, которая заснула, привалившись к его плечу, была сильнее большинства людей, которых он когда-либо знал. Это вызывало уважение. Он даже не думал ставить под сомнение ее слова: та отстраненность, за которой скрывались настоящие живые эмоции, не была для него преградой. Он просто знал, что Элика Хаденс с ним максимально честна. Одна из особенностей его [соуко-шахти].

В тот момент, когда умер Астес, к Амио явился Аенэр. Точнее [соуко-шахти] в облике своего изначального хозяина. Древняя сила, оставленная исключительным существом, выбирала только тех, в ком текла кровь Аенэра. Тогда состоялся их первый и последний разговор, более связываться с ним тот светловолосый юноша с синими глазами не желал. Но это было к лучшему, Амио не хотел, чтобы те холодные, подавляющие синие глаза смотрели на него. Он получил силу и знания, этого было достаточно. Вот только [соуко-шахти] не сказал, что сила не будет его слушаться, а за знания придется платить. Да, он стал сильным магом, но не сразу. Далеко не сразу.

И он считал себя расчетливым. Ну хотя бы здравомыслящим. Но тот интерес, который вызывала у него Элика Хаденс ставил под сомнение все его здравомыслие. Он не должен был ей открываться, он не должен был сидеть с ней, обнимать ее, успокаивать. Не должен. Но…

Он осторожно поднял ее на руки, положил на кровать, накрыл одеялом. Кресло, так ему и не пригодившееся, он убрал на место. Набрал графин воды, поставил его на тумбочку у кровати и задернул шторы. Небо уже светлело. Амио собирался уходить, но все же остановился возле ее кровати. Короткие локоны падали на девичье лицо. Еле касаясь, он заправил их за ухо, и подумал, что волосы Элики немного отросли. Короткие, они чуть завивались, делая ее лицо мягче. Во сне оно не было таким серьезным и напряженным, но он понимал, что после всего пережитого, места для улыбки и легкомысленности просто нет.

Дверь в комнаты Элики закрылась бесшумно.

– Неправильно это, ой неправильно, – раздался тихий шепот за спиной.

Амио резко повернулся. На перилах лестницы сидел Злат-Ывар. «Я даже дома должен быть настороже?» – немного нервно подумал Аенэр.

– Я все объясню?

– Спать иди, утречком поговорим, – и домовой исчез.

А Аенэр задумался над тем, кто в доме хозяин.

***

Первым я ощутила шум прибоя и чьи-то объятия, до боли сжимающие меня.

– Прости, Ро, я не готова умереть прямо сейчас, – просипела задыхаясь. Несмотря на маленькое тельце Ро, которая приняла облик изначального существа, она была невероятно сильной. Меньше меня на полголовы, тоньше в костях, но сильная.

– Дура! Не смей умирать, пока я не разрешу! – гнева в голосе Ро было меньше, чем беспокойства за меня. Не думала, что моя недавняя возможная смерть ее так расстроила.

– Прости, я чуть не нарушила обещание, прости, – я опустилась на колени. Было невероятно стыдно. Моя смерть – ее освобождение, а я чуть не лишила ее последней надежды.

– Дура! – она опустилась на колени рядом со мной и обняла за шею. Мягкий мех на воротнике ее кожаной куртки и белые косички пахли костром и горным ветром. Я обняла ее в ответ.

– Это ты позвала Аенэра?

Она удивленно глянула на меня своими белыми глазами.

– Да. Как поняла?

– Не думаю, что он просто так пришел в мою комнату, когда я сплю. Не такой он человек. Вот и остается: либо ты позвала, либо что-то другое.

– Я ощутила твое состояние, но ничего не могла сделать. Сама знаешь, что насильно выдернуть тебя я не могу, и на помощь ты не звала. К тому времени ты уже потихоньку умирала, пришлось звать Аенэра. В таком состоянии твоим телом воспользоваться я не могла, но подать знак как-то надо было. Единственно возможным вариантом для меня было как-то подать сигнал. Аенэр увидел мое послание в зеркале, пришел и спас тебя. Вот и все.

Ро сидела напротив меня, теребя в руках многочисленные браслеты из костяных бусин. Она наклонила голову, сглотнула, не решаясь сказать. Я ждала.

Ветер гулял над водой, поднимая легкие волны. Крики чаек давно не были слышны в этом месте, наверно, попрятались, опасаясь природы. Гроза сместилась чуть в сторону, обходя скалы по дуге. Молнии сверкали вдалеке, но раскатов грома почти не было слышно. Соленые брызги иногда падали мне на лицо, когда ветер особо разыгрывался с волнами, поднимая их над соседними скалами.

– Ты все еще согласна умереть? – она наконец набралась смелости, чтобы заговорить. Белые глаза сияли, зрачок черной точкой выделялся в этой белизне. Если бы не видела эти глаза в отражении, если бы не привыкла к их обладательнице, то испугалась бы.

– Почему ты сомневаешься?

– Я видела вас с Аенэром. Вы оба тянитесь друг к другу. Он твой шанс начать жизнь заново.

Вот как… Я поднялась и подошла к краю скалы. Довольно высоко над водой, а внизу острые скалы. Качнулась на пятках, опасно балансируя на краю.

– Это невозможно. Есть то, что я не смогу простить сама себе. Я убила человека, Ро, какой бы он ни был, но права отнимать жизнь у меня нет. Я должна понести справедливое наказание, – я отступила назад, повернулась к ней.

– А он?! Он тоже должен понести наказание! Я видела все, что он творил! Он насиловал, убивал, обманывал – он тоже должен понести наказание. Он не заслужил такой легкой смерти, Элика! – он вскочила на ноги, почти крича от злости и несправедливости. Я же была спокойна как никогда.

– Да. Он заслуживал наказания. Жестокого и справедливого. Но я не дала этому случиться, и я не жалею. Убив его, я спасла жизнь маленького человека, который любил Эвиша всем сердцем, знаю. Теперь и я должна понести наказание за убийство человека, который был любим. К тому же я очень хочу встретиться с Коти, – я улыбнулась Ро.

– Говорила же, шанс, что мальчик ждет тебя на границе, слишком мал.

– Но он есть, я должна попытаться.

– Хорошо, я поняла тебя, – она с досадой пнула маленький камешек под ногами.

Ветер легонько ударил в спину. Я обернулась: гроза стала чуть ближе.

– Элика… Это наша последняя встреча перед казнью.

Это было неожиданно. Я ощутила себя потерянной, мне не хотелось оставаться одной.

– Почему?..

– Чтобы позвать Аенэра, я потратила много сил, поэтому перед Равной ночью я ненадолго погружусь в сон, который поможет восстановиться.

– Постой, ты оставишь меня?

– Да, поэтому слушай внимательно, – она взяла меня за руки, серьезно глядя в глаза. – Начни пить снотворное, достаточно сильное, иначе кошмары продолжат тебя истощать. Держись рядом с Аенэром, он защитит тебя. И хоть мы больше не увидимся здесь, помни, что я всегда рядом, просто позови. И последнее: наша смерть в твоих руках.

Она обняла меня и тихо прошептала:

– До встречи, Эль.

Глава 8

Я очнулась в своей кровати. В ухе было неприятно влажно – туда стекли слезы. Я чувствовала себя словно брошенный ребенок, хотя и понимала, что Ро необходимо восполнить силы. Но было неприятно и стыдно, что это из-за меня.

От всего пережитого пересохло горло, очень кстати рядом оказался графин с водой. Уже выпив чуть меньше половины, задумалась, а ставила ли я этот графин? Не помню. Помню только, что уснула, Амио был рядом. Я огляделась, замечая то, что изменилось: шторы задернуты, кресло опять в углу комнаты, графин на тумбочке. И одеяло было заботливо подоткнуто, сама бы точно так не сделала.

Веселая улыбка расплылась на моем лице и не собиралась исчезать. Я с удовольствием потянулась и села на кровати. Пора вставать.

Быстрая зарядка и утренний душ наполнили тело энергией. Время показывало почти девять утра, можно скоро спускаться на завтрак. Интересно, что изменится после сегодняшней ночи? Не думаю, что Аенэр просто так закроет глаза на то, что так давно хотел узнать.

Решив все-таки дождаться девяти, я взялась за кодекс. Статья, в которой говорилось об убийстве в следствии аффекта, навевала на скуку. Я знала это, знала и все предыдущие статьи. Они все были связаны с насилием в семье. Мысли потекли в этом направлении. Зачем я была нужна лорду Хаденсу? Чтобы сыграть роль его мертвой племянницы. Она должна была выйти замуж за Эвиша, так? Но граф не мерзавец, он бы не отдал в руки дочь такому, как Эвиш. Это я не знала о нем ничего, но лорд Хаденс определенно был в курсе всех преступлений Эсахоре.

Я встала и подошла к окну. Наблюдая за садом и частью улицы, лучше думалось. Что я в целом знаю: граф нашел меня, почти копию его племянницы, выдал меня за нее, воспитал как леди, организовал брак с Эсахоре. Но зачем ему родниться с ним? Деньги? Власть? Этого у графа было более чем достаточно. Тогда зачем?

Взгляд упал на кодекс. Статьи о преступлении совершенные по отношении одного супруга к другому… Он знал, что Эвиш сделает со мной что-то. Знал, но организовал нашу свадьбу, при этом подготовив меня к возможным последствиям.

А что насчет настоящей племянницы графа? Наставники говорили, что она умерла во время шторма в Лазурном крае семь лет назад. Ро, принявшая желаемый Эвишем облик, была невероятна похожа на меня, а значит и на нее. Но возможно ли, что Эвиш и настоящая леди Хаденс были знакомы? И слова наставников о том, что ему нужна именно я… Эсахоре нужна была девушка с моей внешностью?

Голова вспухла от вопросов и я решила, что пока хватит. Пора спускаться на завтрак.

Но смутные догадки и сомнения крутились в голове, как бы я ни старалась отвлечься. Юбка-солнце из атласа глубоко зеленого цвета обнимала ноги при каждом шаге, белая блуза с рукавами три четверти приятно согревала тело – одета я была явно не для лета, но хоть и приближалось лето, а на улице было жарко, в поместье всегда стояла прохлада.

В столовой были только Дайн и Марисса.

– Доброе утро, Элика, – женский голос был до невозможного бодр.

– Доброе, – вяло кивнул Дайн, глаза которого закрывались и открыввались каждую секунду.

Мое доброе утро вызвало ответную улыбку на лице Мариссы:

– Ами вернулся.

Дайн встрепенулся, сон мгновенно покинул его. Видимо, он еще не знал об этой новости.

– Скучали по мне? – голос Аенэра громко прозвучал в тишине столовой, заставив нас обернуться ко входу.

Лорд Аенэр был бодр и свеж, одетый в стандартную белую рубашку из хлопка, в домашних брюках и тапочках. В синих глазах сияли искры, а на губах играла мягкая улыбка вернувшегося домой главы семейства.

Приветствие и объятия прошли как-то мимо меня. Я не могла не заметить, как Злат-Ывар смотрел на меня подозрительным и каким-то встревоженным взглядом. На мой немой вопрос он лишь мотнул головой, но легче от этого не стало.

Чужая рука на плече заставила вздрогнуть: лорд Аенэр легонько подтолкнул к столу.

– Злат-Ывар, что на завтрак?

На завтрак была каша. Любимая молочная для Амио, с ягодами для нас с Мариссой и без молока для Дайна.

– Непереносимость лактозы, – пояснил Аенэр, чем заработал тяжёлый взгляд от Дайна.

Я сидела рядом с Мариссой, напротив Амио, поэтому он постоянно смотрел на меня. И был невероятно разговорчив. В этой гостиной лишь мы с Дайном не участвовали в беседе, внимательно слушая рассказ лорда. Большинство знали от Дайна, но какие-то рабочие моменты все же было интересно послушать.

После смерти Зверя змеиная ведьма вернулась в Институт. За применение силы ей запретили покидать ИИ ИИМ¹ следующие три года. Почему-то конкретно этой ведьме нельзя была пользоваться боевой магией и проклятиями вне территории Института

Все еще продолжались поиски жертв Зверя (скорее то, что от них осталось), маги как-то смогли отследить путь его перемещений по Империи, каждый раз находя все больше и больше неучтенных захоронений. Зверь чаще всего не сжигал останки своих жертв, не уничтожал другими способами, а неизменно закапывал в землю. Но так он поступал лишь до определенного момента, до того, как стал известен в Листвине три года назад. И это стало зацепкой, которая могла пролить свет на личность Зверя.

После завтрака Марисса уехала в аптеку, дотошно расспросив меня обо всем, что связано с кошмарами. Дайн отправился к себе. Я же хотела подняться наверх, но меня остановил Злат-Ывар:

– Эличка, пошушукаться надо.

Честно не поняла о чем он, но последовала за домовым. Как за нами увязался Аенэр, я не поняла, но сейчас он заинтересованно вышагивал рядом, пока мы в тишине пересекали холл и второй этаж. Я думала, что мы поднимемся в мою гостиную, но мы прошли дальше до конца коридора, уткнувшись в резные дубовые двери.

Это была библиотека. Сердце забилось быстрее от вида высоких стеллажей и запаха теплого дерева, нагретого солнцем. Под библиотеку было отдано целых два этажа: на первом были книги лишь вдоль стен, больше места занимала большая картотека, столы с настольными лампами и два дивана у самого окна, большая часть библиотеки была расположена наверху, куда солнце почти не попадало.

Я приблизилась к ближайшему стеллажу, легонько проведя кончиками пальцев по корешкам книг в красной бархатной обложке: энциклопедия рас, расширенное издание.

Голос Злат-Ывара отвлек меня от алчных мыслей. Про себя пообещав красным томикам книг вернуться, не торопясь направилась к кожаным диванчикам, на которых меня ждали мужчины. Библиотека мне положительно нравилась, даже пожалела, что раньше не бывала здесь: какая-то уютная тишина царила в этом месте.

Меня не отвлекали, лишь смотрели понимающе так.

– В графстве библиотека должна быть в разы больше.

– Да, но она другая. Большая, не такая… уютная. Там нет окон, свет лишь от магических светильников, это другое.

– Здесь книги защищены магией, поэтому я решил добавить больше естественного света, – с улыбкой сказал Амио. Он любил это место: с такой теплотой смотрел на все здесь. И… на меня. Или мне показалось? Нет.

– Присядь-ка, Элика, – голос и тон Злат-Ывара заставил выбросить все дурацкие мысли из головы. Так непривычно было слышать свое полное имя из его уст, даже немного обидно. Паническая мысль «что я сделала?» пронеслась в голове, но я села напротив Аенэра, внимательно и с тревогой смотря на домового, который сидел на спинке диванчика рядом с Амио.

Злат-Ывар набрал воздуха и хотел было что-то сказать, но замолчал, с какой-то грустной растерянностью смотря на меня.

– Не можу, ну не можу я, – и потер свой лоб.

Я не понимала. Слово взял Амио:

– Злат видел, как я выходил вчера из твоей комнаты, подумал всякие непристойности. Я ему, конечно, все объяснил, но вот он решил провести воспитательную беседу с тобой, – он усмехнулся.

Злат-Ывар теребил подол своей странного кроя рубахи. Я вздохнула и рассказала все как было, не вдаваясь в подробности.

– Марисса уехала к аптекарю за снотворным для меня, больше кошмары сниться мне не будут, и не будет повода лорду Аенэру появляться в моей спальне.

Сказав все это, я думала, что прояснила все моменты. Но нет.

– Злат думает, что ты влюбилась в меня. Или я в тебя, он не уточнял, – хитрый голос заставил покраснеть домового.

– Это невозможно. Мне приятна доброта лорда Аенэра и его помощь так же, как и ваша забота с Мариссой. Я бы никогда не обременила человека своими чувствами, зная, что вскоре исчезну из его жизни. Я четко осознаю свое положение, вы можете не беспокоиться.

– Я не… – попытался сказать Злат-Ывар, но я лишь улыбнулась.

Мое место здесь временное, как и моя жизнь. Радости и чувства, которые дозволены остальным людям, не должна испытывать преступница. Это правильно.

– Ну все, Злат, ты убедился, что надумал лишнего, теперь пошли работать, мне нужна помощь в кабинете, – Аенэр встал, стряхнул с коленей невидимую пыль и улыбнулся мне.

– Ты дочитала кодекс?

– Еще нет.

– Хорошо, сегодня сможешь закончить? – я кивнула. – Значит, вечером загляну проверить тебя.

И они ушли. Напоследок Злат-Ывар, извиняясь, пробормотал что-то и исчез. А я поспешила проверить насколько богатая здесь библиотека.

В библиотеке пробыла еще час, а после вернулась Марисса. Взбудораженная и какая-то воинственная, она отдала мне стеклянный бутылек с синей жидкостью, прочитала инструкцию и передала рецепт, наказав строго следовать ему, а после покинула дом. Было интересно узнать, что же случилось, но спрашивать было страшно. Думаю, вечером она остынет и сама расскажет.

К ужину я дочитала все отмеченные статьи в кодексе, как и обещала. Уже в столовой Марисса поделилась своей историей: когда она пришла за лекарством, целитель (который лечил не только семью Аенэр, но и императора) отказался давать ей необходимое. Пока Марисса пыталась объяснить ситуацию, не затрагивая меня, слуги доложили императору, а тот в свою очередь поспешил лично узнать зачем Мариссе сильнодействующее снотворное, которое при неправильном применении может стать ядом. Женщине не понравился такой контроль со стороны правителя и они поругались. Все было просто.

Дайем и Амио лишь посмеивались, видимо, привыкшие к таким ситуациям. Злат-Ывар подлил чаю Мариссе, успокаивая ее:

– Ох, Марышечка, поболтать бы вам по душам, лехче стало бы обоим.

Но та лишь кивнула, в голове прокручивая какие-то нерадостные мысли. Я же с тревогой смотрела на нее. Та, словно почувствовав мой взгляд, подняла голову и успокаивающе улыбнулась.

Амио пришел лишь ближе к десяти часам ночи. К тому времени я уже читала книгу о великих магах, с интересом заметив, что у наиболее влиятельных семей высшего общества в родословной отметился кто-то из исключительных существ. Об Аенэре из Лесного края было написано мало, что разочаровывало. Хотелось понять какой он был, потому что злость Ро по отношению к нему больше смахивала на боль от предательства.

– Немного задержался, пришлось срочно наведаться в управление, – одетый по деловому Аенэр сел напротив меня, – требовалось мое присутствие на обыске предполагаемого местообитания Зверя.

Я прикрыла книгу, внимательно смотря на него. Не я назначала эту встречу. Он понял, что начинать разговор первой не собираюсь.

– Как думаешь, зачем я включил в список книг уголовный кодекс?

– Вы выделили статьи, которые касаются насилия в отношении супругов. Хотели, чтобы я нашла для себя информацию, которая подходит к моей ситуации?

– Допустим. Я откинулась на спинку диванчика, грустно улыбнулась и пояснила:

– Эвиш не смел прикоснуться ко мне, пока мы не обвенчались. Что до разговоров, то он был неизменно обходителен и заботлив. – Так и думал, что ничего не выйдет. Хотя я рад, что ты не пострадала. Я не подала виду, но все во мне напряглось, словно собака, почуявшая след.

– А были прецеденты? – сделала максимальное незаинтересованное лицо.

– Были, и достаточно много. Как ты думаешь, что стало с матерью Саливана?

Я не знала, но собирая слухи, поняла, что женщина умерла при родах. Более мне не было известно ничего.

– Эдижа Эсахоре, любовница Эвиша Эсахоре, умерла при родах. Но рожала она не во дворце рода Эсахоре, а в родительском доме. Лекарь на родах не присутствовал.

– Господин Дер-а прекрасный отец, он бы не подверг такой опасности свою дочь, – возразила я. Элиген Дер-а был наставником Салли и охранником, поэтому виделись мы часто. Сложно было поверить, что этот мужчина мог так поступить, – возможно, уже было слишком поздно звать лекаря, либо…

– Эдижа скрывалась. Первым делом Эсахоре навестил всех, кто мог бы хоть как-то помочь девушке, по какой-то причине пропустив родителей, – закончил за меня Амио, снимая темный пиджак и складывая его на коленях.

Девушке?.. Сердце забилось немного нервно, когда я решилась уточнить возраст покойной жены Эсахоре.

– На момент родов Эдиже почти исполнилось семнадцать лет.

В Эургане два десятилетия назад сменилась власть. Отменили рабство, меняли законы. Самым протестуемым из них стал закон о поднятии возраста сексуального согласия для девочек: теперь до шестнадцати лет мужчина даже не мог прикасаться к девушке, которой не исполнилось шестнадцать, только если этот мужчина не брат, отец или глава семьи. А вот после шестнадцати девушки могли вступать в браки, но лично для меня это все равно было слишком рано. Стать мамой уже в семнадцать? Да, в рамках закона не к чему придраться, но ментально это все еще дети! Как Эвиш посмел прикоснуться к ребенку?

– Известно почему она скрывалась от него на таком позднем сроке? – тихая ярость бурлила внутри меня, тщательно подавляемая усилием воли.

– Нет, известно лишь, что девушку хоронили в закрытом гробу.

В закрытом гробу хоронили изувеченные трупы… Я сжала зубы, стараясь успокоиться, закрыла глаза, глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Мне было жаль ее. До слез жаль ту девочку, которая умерла и не увидела взросление своего ребенка. И в этот момент я подумала: а может ли быть, что это не единственная девочка, пострадавшая от рук Эсахоре? Возможно, что все те статьи в желтой прессе были не ложью? Утренние мысли о том, что Эвиш был знаком с настоящей леди Хаденс, снова всплыли в голове.

И я не знаю, как решилась на это:

– Можно мне увидеться с графом? – только тогда я поняла, что сказала. Но отказываться от своих слов не стала, с покорностью ожидая «нет» Аенэра.

Амио приподнял брови, чуть нахмурился. Секунды молчания казались вечностью.

– Хорошо, но с соблюдением условий.

Я не поверила. Так просто? Кажется, что произнесла это вслух, потому что Аенэр сказал:

– Заключенный может увидеться с родственниками, если никаких нареканий нет. К тебе у меня нет никаких нареканий, – он неожиданно улыбнулся и подмигнул мне. Я ответила искренней полной признательности улыбкой.

– Какие условия?

– А вот об этом поговорим завтра, тебе пора спать, – вставая, он кивнул на часы, которые показывали одиннадцать вчера. Незаметно прошел целый час.

– Доброй ночи, Элика, – он опять улыбнулся мне, чуть склонил голову в прощании и собирался уйти, но я резко вскочила, остановив его своей просьбой.

– Лорд Аенэр, я буду первый раз принимать снотворное, и если оно не подействует, не могли бы вы… – я замялась. Не мог бы что? Посидеть со мной в обнимку, пока я не успокоюсь? Побыть моим спасательным кругом в очередной раз?

Но он понял меня:

– Если снотворное не поможет, я разбужу тебя.

– Спасибо!

– Не за что, – он подмигнул мне и легкой походкой направился к выходу. Хлопнула дверь. Я осталась одна. Со своими мыслями и чувствами. И с колотящимся сердцем.

Почему? Почему он помогает мне, почему так мил со мной, почему… одно его присутствие дарит мне ощущение спокойствия и безопасности?

Последнее «почему» волновало особо сильно, но думать об этом было опасно. Лучше верить в то, что во мне он нашел какую-то выгоду. Это было просто, это было правдоподобно и относительно безопасно. Но одна его улыбка, один его мягкий взгляд на меня, полный эмоций…

Хэсс! Нет, прекращай, нельзя, Элика! Тебе осталось жить почти семнадцать дней, стоит забыть все свои мечты и не надумывать себе ничего. Но с другой стороны, я скоро умру, могу ли я позволить себе немного лишнего?.. Глупая мысль закралась в голову и сразу была глубоко зарыта на дне моего сознания. Ответ очевиден: нет. Ведь еще недавно я говорила Злат-Ывару, что не буду совершать глупостей.

Синяя капля снотворного медленно упала на дно стакана с водой, красивыми узорами поднимаясь вверх, окрашивая прозрачную воду в голубой цвет. Я уже была готова ко сну, умытая и переодевшаяся, сидела на кровати. На вкус снотворное оказалось сладко-горьким. Выпив стакан до дна, укрылась одеялом, сложив руки на груди. Постельное белье было чуть прохладным, в голове неожиданно оказалось пусто, поэтому я хорошо ощущала приятную мягкость подушки и свежий запах ткани. И неожиданно для себя уснула.

Аенэр подождал, пока девушка в длинной белой сорочке выпьет снотворное и укроется одеялом. Экран, на котором была видна спальня Элики, завис перед мужчиной, сидевшем на диване в своей гостиной с книгой в руках. Только вот книга была открыта на одной странице уже полчаса, за которые дальше первой строчки мужчина не продвинулся.

– Спать иди уже, – ворчливый голос Злат-Ывара разорвал тишину комнаты.

Домовой в белой хлопковой пижаме и забавном колпаке на голове сидел на диване напротив, в том месте, где когда-то сидела Элика. Теперь Амио казалось, что та ночь была сотню лет назад.

– Нет, обычно ее кошмары начинаются ближе к часу ночи, – мужчина предпринял очередную попытку прочесть написанное.

– Я прослежу за ней, если что, разбужу тебя, – упрямо продолжил домовой.

– Не стоит, я все равно не усну сейчас, – Аенэр был не менее упрям.

Злат-Ывар лишь вздохнул. Амио он знал уже достаточно давно, дабы понять, что настаивать бесполезно.

– Ты помнишь о чем мы говорили утром. Элечке я верю, девочка не будет мучить ни себя ни тебя. Но ты… Аенушка, будь осторожен, любовь она такая, приходит в самый ужасный и ненужный момент.

Грустный смех был ему ответом.

– Злат, не говори глупостей, иди спать, – Аенэр умел скрывать то, что у него на душе. Но Злат-Ывар ему не верил: он видел, как Аен смотрел на Элику, чувствовал душой неладное. Но сделать ничего не мог, ему оставалось лишь наблюдать. И в этот раз он уступил, не стал спорить: спрыгнул с дивана и исчез. А через минуту на столе Аенэра появилась чашка с укрепляющим сон настоем.

На такую своеобразную заботу Амио лишь улыбнулся. Вот только слова Злат-Ывара затронули что-то в душе, а перед глазами встали улыбающиеся серебряные глаза…

Он замер, сам себе не веря. Что-то замирало внутри от голоса и одного вида Элики Хаденс…

Махом выпив весь настой, закашлялся, поперхнувшись, но решительно повысив уровень охранных чар во всем особняке и немного видоизменив их функции, отправился спать. И моментально уснул. Вот только приснились ему бело-серебрянные глаза…

В тюрьме императорского дворца было намного лучше, чем в одиночной камере КРИА, здесь хотя бы не было сырости. Узкая койка, колючий плед, плоская подушка, железный стол и железная дверь с маленьким зарешеченным окошком. На мне была новенькая и чистая серая роба заключённого с серийным номером 963-98. Что обозначали эти цифры я знать не знала – в КРИА мне не давали никаких номеров, а до этого с заключёнными я не сталкивалась ни разу.

Утром я проснулась полностью выспавшаяся, а уже в обед прибыл Аенэр и забрал сюда. Условия, которые он выдвинул для встречи с графом, были такие: делать вид, что я все время была под заключением здесь и, пока он не подаст сигнал, не разговаривать и, по возможности, не поднимать головы.

Лёгкая иллюзия на мне ощущалась, как липкая паутина, но скоро я привыкла к этому. После проживания в доме Аенэра по мне нельзя было сказать, что я все это время провела в темной и холодной тюрьме, поэтому пришлось прибегнуть к магии.

За дверью послышались шаги, которые остановились рядом с моей камерой.

– Заключённая 963-98, лицом к стене, – раздался знакомый голос.

Быстро выполнила приказ, прижавшись лбом к холодной стене, рядом с открывшейся дверью. Дайн защелкнул дополнительные наручники на моих запястьях и вывел из камеры.

Шли недолго, минут пять. Хоть мы ни о чем не говорили, но знание, что рядом знакомый человек, успокаивало. Как-то так получилось, что он больше не внушал страх, чему несомненно поспособствовали Марисса со Злат-Ываром.

За дверью ожидали трое конвоиров, один шел рядом, другой впереди и третий сзади. Все конвоиры шли молча, но их сердца и дыхание… Шедший рядом был самым спокойным, ему будто было все равно на меня, в отличие от других.

Мужчина, который шел впереди, боялся, его сердце стучало в особом ритме страха и нервозности. То и дело он пытался ускорить шаг, но заставлял себя держать общий темп. А вот шедший позади был странным. Его сердце стучало ровно, но я чувствовала его странный интерес, а моя спина горела от его взгляда. Порадовалась, что рядом Дайн, а не он.

Остановились рядом с черной металлической дверью, которая ничем не отличалась от других дверей в этом коридоре. За ней оказалась странная комната, которая наполовину была поделена стеклянной стеной, едва мерцавшей охранными чарами у пола и потолка. В центре стоял стол, поделенный этой стеклянной стеной, с двух сторон стояли стулья.

Меня завели, освободили от наручников и оставили одну. На последок я увидела взгляд Дайна, который, казалось, приободрял меня. Растирая запястья, прошлась вдоль комнаты. В отличие от моей камеры, здесь было достаточно светло. Сев на стул, вспомнила о знаке, который должны были мне подать. А какой? Никто не говорил. Может, это был взгляд Дайна?

А я вообще тут одна? Подавила желание осмотреться, все равно ведь не пойму, если за мной следят. Поэтому закрыла глаза, сосредотачиваясь на звуках вокруг. Стук собственного сердца вскоре перестал отвлекать и я начала слышать. По другую сторону стены была дверь, а за ней какие-то непонятные звуки. Там, откуда мы пришли, стояли конвоиры, еле слышно о чем-то переговариваясь. Будь я ближе к ним, то могла бы услышать что-нибудь, но так…

Дверь с другой стороны скрипнула и отворилась. Я вскинула голову. Вошедший лорд Аенэр в серой одежде конвоира с надвинутой на глаза форменной кепкой встал у двери, пропуская кого-то вперед.

За ним шел граф. В неизменно строгом костюме, прекрасно выглядевший в свои года. Хотя за то время, что мы не виделись, морщин на его лице прибавилось, делая взгляд более грозным и суровым.

Я смотрела прямо на него, считывая каждую эмоцию, каждое изменение мимики. Удивление, жалость, вина, злость, опять вина.

– Эль… – он выдохнул мое имя, но больше не сказал ни слова, рассматривая меня.

Я видела свое отражение, перед тем как отправиться в камеру: осунувшаяся, с синими кругами под глазами, короткие неровно обрезанные волосы и бледное лицо, на котором выделялись бело-серебристые радужки глаз. Словно призрак из бульварного романа.

– Долго объяснять, но частично так получилось из-за Эвиша, – предугадала его вопрос про глаза. Граф часто делал акцент на моих прежних серо-голубых, выдавая за наше семейное родство, поэтому не мог не заметить изменений.

Лёгкий щелчок и теплый свет комнаты сменился на холодный, будто смотришь через очки с голубыми стеклами.

– Можете беседовать откровенно, никто не услышит ваш разговор. Кроме меня, – лорд Аенэр снял кепку, но остался стоять там же.

– Аенэр, – как-то устало произнес лорд Хаденс. – Да, мог бы и догадаться, что вы не оставите нас.

– Это я попросила лорда Аенэра о нашей встрече, дядя, – я взяла себя в руки.

Странный взгляд, брошенный на меня графом был полон сомнений, но все же он смирился с присутствием Аенэра. Теперь граф смотрел только на меня.

– У тебя много вопросов, я готов ответить.

Я ненадолго замолчала, собираясь с мыслями.

– Как звали вашу племянницу? – раньше мне никогда не приходил в голову этот вопрос, граф не любил говорить о ней. Но где-то внутри мне всегда было важно знать это.

– Элина. Ее звали Элина Хаденс. Теперь ты понимаешь мое удивление, когда ты назвала себя Эликой? – Я помнила тот момент. Первая наша встреча, на которой подписала контракт и дала клятву, что до конца жизни буду Эликой Хаденс, племянницей графа Хаденс.

Значит ее звали Элина… Милое имя, нежное. Мое имя было другим. Как и я сама.

– Зачем нужен был мой брак с Эсахоре? Деньги, власть, сила? Все этого у вас в избытке. Зачем же вы готовили меня к браку с ним? Вы… знали, какой он?.. – я сцепила дрожащие руки в кулак, но упрямо смотрела на графа. Мне было совсем непонятно, какие чувства он испытывает. Граф Хаденс молча смотрел на меня, но видел будто другого человека. Того, которого потерял.

– Как на самом деле умерла Элина? Она была знакома с ним?.. – мой голос упал до шепота.

Глубокий вздох, секунда молчания и граф сдался. Я ощутила, что та стена, которая всегда незрима стояла между нами, исчезла.

– Лорд Аенэр, не могли бы вы подслушивать за дверью? – устало спросил граф.

– К сожалению, нет. Защита действует, пока я нахожусь внутри, вы ведь не хотите, чтобы о вашем разговоре стало известно, например, начальнику тюрьмы?

Лорд Хаденс проигнорировал его, посмотрел на меня, будто спрашивая о моей решимости пойти до конца. Я была готова.

Это больше походило на исповедь. Он говорил и говорил, выплескивая наружу все то, что копилось внутри на протяжении семи лет.

Смерть Элины, разрушенный город… Он рассказал о том, как его любимая сестра умерла на его руках, и вот он остался один. В тот день он поклялся отомстить. Граф говорил сухо, коротко, но я словно вживую видела все то, что он пережил. Ужасные события один за другим настигали его, но он не сломался. Как в свое время я.

Месть стала для него тем канатом, за который он хватался в попытках не потонуть в той бездне отчаяния и горя. Не было ни одной организации, к которой он бы не обратился. Но наемники один за другим погибали, в попытках выполнить заказ. Песчаные адальк были последней надеждой, но они отказали, не стали рисковать своими жизнями ради денег. Добраться до Эсахоре, не подвергая опасности графство, было не просто сложно, а почти невозможно. Граф понял, что стоит действовать по-другому, более тонко: он начал искать тех, кто ненавидел Эсахоре также сильно, как и он. Большинство моих наставников были таковыми.

После общения с моими наставниками ему и пришел в голову план: Эвиш Эсахоре был слаб к девушкам с определенным типажом. Объяснения найти никак не удавалось, но это было единственным за что мог зацепиться Хаденс. Полгода подготовки, два месяца поисков и одна неожиданная поездка в город, восстанавливающийся после эпидемии. Он увидел меня на улице, когда я брела вдоль дороги. В этот же вечер меня нашел его представитель, и началась моя новая жизнь.

– Но все-таки зачем вы решили выдать меня замуж за Эсахоре? – Он посмотрел на меня с болью в глазах, не решаясь сказать.

– Все девушки, которые попадали к нему в постель, не жили и года. К счастью, их было немного. Я был уверен, что он сорвется, что ты так же станешь его жертвой. Вы проживали на территории Атерии, я бы смог заставить его ответить перед законом. Но мне нужны были доказательства, – граф теперь уже спокойно смотрел в мои глаза. Странно, но от его ответа ничего не изменилось, я не чувствовала себя преданной. Вспомнились уроки самооброны, которые я получила в графстве. Я бы смогла выжить.

– Именно поэтому я навещал тебя как можно чаще. Каждый раз я надеялся и боялся увидеть, что он мог с тобой что-то сделать. Я знаю твои возможности, Некрам постарался на славу, и мой приказ не снимать артефакты ты выполняла, но все же… – граф замолчал. Я не торопила его, давала собраться с мыслями.

– Эсахоре не был глупым, он учел все свои ошибки, поэтому не трогал тебя. Плюс мой статус был для тебя дополнительной защитой. Но я никак не предполагал того, что случилось. Почему? И… как? – он был растерян, я никогда еще не видела таким собранного, решительного и немного отстраненного графа.

Теперь настал мой черед говорить:

– Эвишу не повезло. Он захотел забрать жизнь маленького ребенка, посчитав, что раз это его кровь, то может распоряжаться ею как хочет. Я так не считала. Это ответ на вопрос «почему». А как мне это удалось… – вспомнилась Ро. Всего несколько дней без нее, а я уже скучаю. Все-таки ее незримое присутствие успокаивало.

– У Эвиша было то, чем он дорожил больше всего. Так получилось, что я смогла забрать это, – не хотела вдаваться в подробности произошедшего, и так об этом знает больше людей, чем нужно.

Вспоминать заново события того дня было на удивление легко. Тогда я не обратила внимание, но сейчас…

– Он не ожидал выстрела. Кажется, он до последнего верил в свою неуязвимость. Его удивление я помню очень хорошо, а еще… Казалось, он чувствовал себя преданным, – да, наверное, именно это он чувствовал, когда я выстрелила в него, а Ро не защитила. Но мне не жаль. – В итоге Эвиш мертв, ваша месть свершилась.

Граф улыбался. Да, для других он чуть поднял уголки губ, но я видела его на протяжение семи лет почти каждый день. Я знала, что этот легкий прищур и едва заметная улыбка значат очень много. И улыбнулась в ответ от всей души. Кажется, наш контракт закончился, ведь Наэль Хаденс получил то, чего желал.

– Я вытащу тебя отсюда. – Атмосфера изменилась. Теперь передо мной сидел привычный, серьезный и деятельный граф, который говорил только то, что он действительно мог сделать.

– Нет, – мой ответ был немного поспешен.

– Объясни, – граф нахмурил брови, он не знал о моих самоубийственных планах. Но как рассказать о нашем договоре с Ро, я не знала. И вот теперь подбирать слова оказалось немного труднее.

– Чтобы убить Эвиша, мне пришлось заключить контракт, по которому я должна умереть в Равную ночь. Это все, что могу сказать, – камень на перстне графа не менял свой оттенок, гарантируя мою честность. Я физически не могла рассказать о нашем договоре с Ро, а врать не хотелось.

Боковым зрением видела, какое выразительное лицо состроил Амио. Ему тоже было интересно. Чувствую, от дальнейшего допроса мне не спастись.

– Но ты умрешь. И умрешь как преступница, Элика, – пока еще граф говорил спокойно, но я чувствовала его гнев.

– Все уже решено, мне не о чем жалеть, – если бы не эта стеклянная стена, было бы проще. – А насчет моей смерти: может ли случиться так, что я окажусь мученицей? Все зависит от вас.

Я постаралась улыбнуться. Он не хотел принимать то, что казнь все-таки состоится.

– Поверьте, лорд Хаденс, та, с кем она заключила контракт, пойдет на все. Ее смерть неизбежна, император в курсе.

Слова Амио были для графа, как хлыст. Он дернулся, зло посмотрел на него, но сдержался.

– Я всегда буду на твоей стороне, Элика. Ты – Хаденс, ты часть моей семьи.

– Спасибо, – на глаза навернулись слезы, но я быстро заморгала, прогоняя их. – Могу я попросить вас о кое-чем? Позаботьтесь о Салли, пожалуйста, не хочу, чтобы он ненавидел меня.

Голубоватый свет комнаты резко сменился на теплый. Дверь с моей стороны открылась, зашел один из конвоиров.

– Время вышло, Хаденс, на выход.

Последний раз улыбнувшись графу, сложила руки за спину, наручники плотно обхватили запястья, и меня вывели из комнаты. Дайна рядом не было, что насторожило, но путь до камеры заключения прошел без проблем.

– Я ожидал больше эмоций. Слезы, мольбы о спасении, что-то типа такого, – именно с этими словами Аенэр зашел в мою камеру, в которой я ждала его на протяжении часа.

– Старалась держать себя в руках. Как граф?

– Бесится, ищет способы освободить тебя, заново собирает информацию об Эсахоре. Весь в делах в общем, – он протянул мне руку, – идем?

Его ладонь была теплой и большой, прикосновение к ней дарило ощущение безопасности и спокойствия, которое было мне жизненно необходимо.

Возвращение в особняк было встречено чуть ли не фанфарами. Когда я вышла из портала (меня даже не стошнило!), на втором этаже послышался перестук каблуков, а рядом появился Злат-Ывар.

– Ну наконец-то, появилися не запылилися! Мы ж уже и отужинать без вас успели, и попереживать тоже, – радостно воскликнул домовой.

Марисса застыла на лестнице, встревоженно рассматривая меня и своего брата. А затем стремительно спустилась и неожиданно обняла меня. Крепко и бережно. И эти объятия выбили из колеи: слезы навернулись на глаза, я обняла ее, носом уткнувшись в женское плечо. Все же встреча с графом была не простой, и как бы я не пыталась быть равнодушной, но эмоции все же взяли верх.

Марисса не говорила ничего, лишь обнимала и мягко гладила по голове. И это было лучше всех слов.

Вечером, когда все отужинали и все обсудили, в моей гостиной сидел Аенэр и пил чай, ожидая, пока я переоденусь.

– Много думала над этим, но мог ли Эвиш не заметить того, что его разговор подслушивали?

– Маг его уровня? С вероятностью в девяносто процентов, что нет, – Амио отложил чашку. – Но ты серьезно решила убить его из-за подслушанного разговора?..

– Конечно, нет. Он сам рассказал мне все. Когда я спросила. А потом случилось то, что случилось, – я тупо смотрела в потолок. После рыданий на плече Мариссы эмоции будто заглохли во мне и рассказывать все Аенэру оказалось на удивление легко, даже закралось подозрение, что все это из-за магии. Но магию я не ощущала.

– Зная твое прошлое, понимаю, что в тот момент у тебя не было выбора. Слабая девушка против сильного мага, наделенного властью? Даже не смешно, – Амио допил чай.

Вспомнился тот кошмар с Эвишем. Возможно ли, что после моего неудачного нападения, он бы потребовал разрыв помолвки? Или наоборот, мы бы сразу заключили брак? И тогда бы я стала его собственностью, которой он бы распоряжался по своему усмотрению. Но что теперь думать об этом? Эвиш мертв, остается лишь догадываться о его замыслах.

– А вы зачем вообще пришли? – спросила настороженно.

Аенэр поставил чашку на блюдце, нарушив подозрительную тишину звоном фарфора.

– Делегация из Эургана прибывает через три дня.

Хэсс, я совсем забыла о них. Страдальчески посмотрела в потолок, размышляя, что будет дальше. Мне нужно будет вернуться в тюрьму. Это точно. Значит пора прощаться со всеми. Жаль, хотя и жить тут до казни я бы не смогла: слишком привязалась к этому месту и к его обитателям, это определенно станет проблемой.

– По случаю их прибытия будет устроен прием. Мне придется много времени проводить во дворце, Марисса будет также занята. Если ты волнуешься об Эсахоре, то не стоит. До казни ты будешь жить здесь, я не допущу твоего пребывания в дворцовой тюрьме.

Я вскинула голову, в неверии смотря на него. Он решил выступить против Эсахоре.

– Он потребует переноса моей казни на ближайшее время.

– Я решу это, – легкая и какая-то успокаивающая улыбка Амио была мне ответом. От него веяло уверенностью, такой что нельзя было не поверить в его слова.

И я верила. Даже больше – доверяла ему. И следовало остановиться, пока не стало слишком поздно.

– Это все, что вы хотели обсудить? – прозвучало чуть резче, чем мне хотелось.

Он насмешливо поднял бровь:

– Ты уже выгоняешь меня?

– Нет, – этот диалог определенно зашел в тупик. – В таком случае я могу еще немного насладиться твоим обществом? – прозвучало странно. Низкий бархатистый голос словно заворожил, иначе я не понимаю почему мой взгляд метнулся на его губы. Но я быстро опомнилась.

«Он же не заигрывает со мной?..» – эта мысль как молния мелькнула в моей голове, оставив свой яркий след. Она казалась такой странной, неправильной. Ведь для меня было правильным то, что ОН может нравиться мне, но чтобы Я нравилась Амио Аенэру? Нет. Не то, чтобы у меня была низкая самооценка, просто я понимала свое место, а вот он понимал, кем является девушка, сидящая напротив него?

Амио будто видел мое замешательство. Весело усмехнулся и снова стал прежним собой.

– Расслабься. Вообще, хотел, чтобы ты прочитала это, – соткавшись из воздуха, на стол плавно опустилась книга.

У нее не было названия, да и сама она больше походила на чей-то дневник. Потертая фиолетовая обложка, порванный переплет и пожелтевшие страницы. На форзаце было написано «Моему дорогому другу», а дальше шло имя, но буквы стерлись, поэтому невозможно понять кому предназначалась эта рукопись. Именно рукопись – старые чернила были сохранены с помощью магии, ощущавшейся на кончике языка старой пылью и пеплом.

– Что это? – с сомнением посмотрела на Амио. Странно, но мои руки подрагивали от предвкушения.

– Прочти, – Аенэр понимающе улыбнулся и кивнул с дозволением.

Осторожно я перевернула страницу.

«Наш мир не единственный в этой реальности. Асхолл – один из миров, связанных в огромную сеть.»

Не единственный в этой реальности… Не единственный. Есть другие миры.

– Наш мир называют «Асхолл», что значит «средний». Читай дальше.

Я послушалась. Казалось, что это все очень важно, что мне жизненно необходимо узнать об этом. Стоп.

«Ро?» – позвала, ни на что не надеясь. И чуть не подпрыгнула от облегчения, когда почувствовала ее присутствие, отдающее далеким криком чаек и солеными брызгами волн, разбиющихся о скалы.

– Что случилось? – не смог проигнорировать мою улыбку на лице Амио.

– Ро вернулась, – кратко ответила и принялась читать дальше, потому что жажда узнать больше была сильнее, чем удивление и радость от возвращения моей [соуко-шахти].

Это была ценнейшая рукопись, написанная магом, исключительным существом. Я читала о нем в «Научных изысканиях» магистра Эссан. Сын дракона и жрицы дроу, сильнейший из архимагов, он провел свою долгую жизнь в путешествиях, первый разработал теорию магии, создал многочисленные заклинания. Но об этой рукописи нигде не было и слова.

Устройство мира – об этом писал архимаг, предназначая знания другу.

«Представляешь, наш мир не единственный во всем Пространстве и входит в сеть миров, связанных одной магией. У каждого мира есть свой Хранитель, оберегающий и защищающий его. Хранителем Асхолла является…»

– Вальхнесс?! – мой возглас взорвал тишину комнаты. Аенэр, с заинтересованным лицом следивший за мной, улыбнулся.

– Да.

– Хранитель нашего мира – Вальхнесс? Жесточайшая богиня войны и смерти?! Серьезно? Стой, не говори мне, что она существует, – это было ужасно. Та самая Вальхнесс, чье имя как ругательство использует вся империя и половина остального мира, существует. Та самая богиня, уничтожившая целую страну и расу, посмевшую отказаться от веры в нее. Та самая богиня, которая наслала мор и бедствия, уничтожившие половину населения мира!

– Вальхнесс существует, – и что-то такое напряженно-обреченное проскочило в его взгляде.

– Только не говори, что вы знакомы?.. – сама не понимаю зачем сказала, чушь какая-то.

Но тишина, повисшая после моего вопроса, заставила по-новому взглянуть на Аенэра.

– Твою мать, – я потрясенно уставилась на мужчину напротив. А потом просто решила читать дальше. Лучше об этом не думать.

Информации было не так уж и много, я не успела прочитать и одной третьей части, когда Аенэр прервал меня. Отчего-то довольный, он забрал у меня книгу, пообещав прийти завтра. И только проваливаясь в сон, поняла, что нечаянно перешла с ним на ты.

Мне больше не снились кошмары – снотворное Мариссы вырубало мое сознание действенно и надолго. Но я боялась, что именно из-за снотворного я не могу увидеться с Ро, хотя и ощущала ее незримое присутствие.

Следующие три дня пролетели для меня словно один. Ничего не менялось: утро я проводила со Злат-Ываром, с обеда и до самого вечера находилась в библиотеке, в ожидании встречи с Аенэром. Он неизменно приходил в десять часов ночи и уходил в двенадцать.

За эти два часа я успевала прочитать часть рукописи и обсудить ее с Аенэром, он был интересным собеседником, который отвечал на все мои вопросы. Я наслаждалась временем проведенным с ним, и тем больнее было осознавать свое разочарование, когда он не пришел.

На третий день его отсутствия я перестала ждать Амио. Никаких новостей от Аенэра не было, даже Злат-Ывар не знал, где тот пропадал. Из газет узнала о том, что приезд делегации пришелся как раз на празднование дня рождения императора, которое растянулось на неделю. В эти дни переносились все казни, дабы не омрачить праздник грязной кровью и не навлечь гнев богов. Древняя традиция была мне на руку. С остальным должна была справиться бюрократия и граф Хаденс.

До казни оставалось десять дней.

В ту ночь я ошиблась с дозировкой снотворного, поэтому проснулась перед рассветом в холодном поту. Горло саднило, глаза были влажными от слез, но я никак не могла вспомнить, что же мне снилось. С колотящимся сердцем встала с кровати и сходила до уборной. Умывание холодной водой не помогло снять это липкое чувство страха и бессилия.

«Настой. Мне нужен успокаивающий настой, иначе я не усну,» – с такими мыслями я направилась вниз.

В коридоре второго этажа уже было достаточно светло – с началом лета и солнце вставало раньше – но в коридоре на пути к кухне не было окон, поэтому маленькие магические светильники летали под потолком, освещая мне путь. Тишина звенела в ушах: в особняке не было ни одной живой души кроме меня и Злат-Ывара. От этого было неуютно, казалось, будто я пытаюсь сбежать, что меня вот-вот поймают за чем-то незаконным.

«Успокойся, Эль, ты же сама понимаешь, что все не так» – мысленно успокаивала сама себя, но внутри все равно было неспокойно.

На кухне кто-то был. Теплый свет очерчивал дверь по краю, проникая в темноту коридора и теряясь в ней.

Аенэр стоял у правой стены, опираясь на столешницу кухонного гарнитура, и побелевшими пальцами сжимал маленькую ложечку в руках. Его взгляд, пустой и безжизненный, был устремлен на ярко-оранжевое вафельное полотенце на столе, забытое Злат-Ываром.

Он не слышал моих шагов, не ощутил моего присутствия.

– Доброй ночи, лорд Аенэр.

Внутри все замерло, когда он посмотрел на меня. Всего на мгновение, но я почувствовала себя зайцем под когтями хищника. Зайцем, который видит раскрытую пасть, полную острых, влажных зубов. Пасть, которая неумолимо откусит мою голову… Но уже в следующее мгновение все изменилось: сначала его глаза снова стали похожими на человеческие, в них вернулись эмоции, губы дрогнули в улыбке. Даже из его позы исчезло напряжение, а пальцы отпустили многострадальную ложечку. И я поняла одно – он был рад мне. Искренне.

– Что-то случилось? – с тревогой спросила, мысленно обрабатывая все изменения в его поведении, после моего прихода.

– Ничего такого, что я был бы не в силах решить, – чашка с черным кофе опустилась на стол, рядом с полотенцем. – Почему ты не спишь?

– Проснулась. Видимо ошиблась в дозировке снотворного. Пришла выпить успокаивающий настой Злат-Ывара, он показал мне новый рецепт. – Я направилась к ближайшим шкафчикам, открыла их, демонстративно ища взглядом нужные баночки. Проблема была в том, что они находились как раз на тех полках, перед которыми стоял Амио. А подходить к нему я не хотела, до сих пор чувствуя опасность в этом мужчине.

– Травы находятся здесь, – он указал себе за спину, при этом продолжая стоять на своем месте.

Выругавшись про себя, все-таки направилась к нему. Он чуть отодвинулся, когда я потянулась открыть дверцы шкафчика, но все так же оставался слишком близко.

«Хоть бы травы лежали на первой полке, хоть бы…»

Но нужная баночка с надписью «Успокоительный сбор» гордо стояла на самом краю верхней полки, до которой я могла бы дотянуться только в прыжке. Это Злат-Ывару удобно, у него магия есть, а я была не такой уж и высокой.

Мой тоскливый взгляд и в целом состояние обреченности насмешили Аенэра. Иначе я не могу понять откуда взялся этот легкий смешок. Прищурившись посмотрела на лорда. Ему было ни капельки не стыдно, мальчишеская улыбка и смешинки в глазах были тому подтверждением. Опираясь бедром на столешницу, со сложенными на груди руками, с закатанными по локоть рукавами белой рубашки, он был таинственно красив в теплом свете кухонных светильников. И я не могла отрицать этого.

Тепло его тела и знакомый запах окутали меня, когда лорд, сделав шаг вперед, легко дотянулся до баночки с успокоительным сбором и протянул ее мне.

Амио Аенэр был невероятно близко. Опасно близко. Холодный бок жестяной баночки коснулся моих пальцев, но не нарушил то опасное напряжение между нами. Сердце, на удивление, не рвалось выпрыгнуть из груди – нет, оно делало вид, что все в порядке, чтобы хищник, наблюдавший за ним, ничего не заподозрил. Вот только кто был хищником? Аенэр… или я сама?

– Так что все-таки случилось? – заставила себя произнести эти слова, не поднимая глаз. Не в силах сделать шаг назад или развернуться, смотрела прямо перед собой. Пуговки на его рубашке были выполнены из серебра, с нанесенной гравировкой, изображающей тонкий растительный орнамент. Так же в поле моего зрения попадала широкая грудь, облаченная в белую рубашку с узорами, вышитыми серебряными нитями. Красиво.

– Старик Эсахоре крайне недоволен тем, что ты еще жива, – глухо прозвучал голос Аенэра, – смел угрожать империи разрывом поставок черной стали.

Черная сталь… Из нее производили больше половины охранных артефактов государства, а еще она была незаменимым ингредиентом в создании экипировки некромантов: призраки и всякая нечисть боялась черную сталь, как василиски зеркал. И хотя у Атерии были свои залежи черной стали, они были не сравнимы с тем количеством, которое поставлял Эурган. Хэсс, старик отлично знает, на что надавить.

– Я… Простите… – мне действительно было жаль, что все так повернулось.

– По сравнению с [соуко-шахти], Эстар Эсахоре лишь пыль, так что не бери в голову, – он развернулся, отошел к столу и взял чашку с кофе в руки. И с одной стороны мне стало легче, я вспомнила про баночку со сбором и направилась на другой конец длинной кухни греть воду.

– Тогда что именно вас так огорчило? – я стояла к нему спиной, поэтому выражения моего лица видеть Амио не мог.

– Он позволил себе нелицеприятно высказаться в твою сторону, – в голосе Аенэра звенела ярость. Я не прервалась ни на миг, наливая воду в чайник и активируя плиту. Ровным тоном сказала:

– Его можно понять. Я убила его сына, – вода грелась быстро, уже через несколько секунд на поверхности появились первые пузырьки.

– Его сын убил намного больше людей. И убил бы еще больше, так что ты буквально сделала мир лучше, пристрелив его, – жестокие слова, но, возможно, правдивые.

По инструкции Злат-Ывара настой будет готов через пять минут, поэтому оставив чайничек с травами на остывшей плите, повернулась к Аенэру. Он наблюдал за мной, все также стоя в центре кухни у стола. Между нами метра три, не меньше, но ощущение было, что нас отделяет всего шаг. А что будет, если…

Мы сделали шаг одновременно. И замерли. Я не понимала, что делать дальше, Аенэр смотрел на меня, словно на что-то решался. Решился. Быстро пересек расстояние разделяющее нас и, положив свои ладони на мои плечи, заговорил, глядя прямо мне в глаза:

– Я могу спрятать тебя. С поддержкой Хаденса и моими силами восстановим твою репутацию, раскроем правду об Эсахоре. Ты не обязана умирать, – он говорил напряженно, почти с болью, всматриваясь в мои глаза, ища в них хоть какой-то отклик.

– А Ро? Как быть с ней?

– Решим. Следующая Равная ночь будет через пятьдесят лет, за это время придумаем что-нибудь. Твоя смерть не единственный выход, – он говорил настолько уверенно, что я поверила. Амио Аенэр сможет все решить. Вот только…

– Я убила человека, это факт, и должна понести заслуженное наказание. Отобрав его жизнь, я не могу дальше жить будто ничего не случилось, пойми, – это в самом деле было так. Смерть Эвиша тяготила меня, нависала надо мной подобно черной тени, давящей на плечи. Каждый раз мне приходится контролировать себя, чтобы не думать о том, с какой легкостью я оборвала чужую жизнь. Просто движение рук, просто спущенный курок и медленно остывающее тело.

– Не наказывай себя, нет такого закона «жизнь за жизнь» в уголовном кодексе. Ты сама понимаешь, как странно выглядит твое желание умереть. – В его синих глазах разгорался огонь злости. Казалось, где-то в отдалении я слышу гром и бушующий ветер, разбивающий о скалы волны.

– Я не могу нарушить условия договора, я должна умереть… – почти шепотом произнесённые слова словно что-то сломали внутри него. Злости больше не было, было только отчаяние и мольба.

– Элика, нет, я не хочу, чтобы ты у… – моя рука метнулась к его рту, не давая закончить. Сердце пропустило удар, мы так и застыли, с отчаянием смотря в глаза друг другу. Казалось, воздух звенит между нами от повисшего напряжения.

Я так и не поняла, кто начал первым. Моя ли рука спустилась к его шее притягивая к себе, или он наклонился ко мне, нежно, но ожесточенно накрывая мои губы поцелуем.

Внутри все горело, самой себе я казалась путником в пустыне, который остался без воды, и вот наконец нашел оазис. Моей живительной водой стал Амио Аенэр. Внутри нарастал голод, который могли утолить лишь его поцелуи, его прикосновения. Казалось, я пила его, жила им. Горячее тело мужчины прижалось к моему, от чувств ноги подкашивались. Пара шагов вслед за ним и вот он уже подхватывает меня, усаживая на стол. Мои ноги тут же обвивают мужской торс и стон вырывается из меня. Воздуха не хватало, но я не могла закончить этот поцелуй. Лишь на миг он отстранился, давая сделать мне вдох, но я тут же притянула его назад, ощущая его улыбку. Я чуть не застонала, когда его руки на моей талии, задев чувствительную грудь, направились вверх. Пара пуговок на воротнике ночного платья никак не хотели поддаваться рукам Аенэра, поэтому он просто порвал их. Треск рвущейся одежды почти отрезвил меня, но горячие губы на плече и рука на оголенной груди вернули все назад. Твою мать, как же хорошо мне было. Я ощущала себя натянутой струной, которая звенела от напряжения и чувств. Я хотела большего. И так же четко понимала, что мы не можем себе этого позволить. Поэтому, когда его рука заскользила вниз по моему телу, я мягко остановила его.

В темно-синих глазах была дикая страсть, еле сдерживаемая усилием воли, и непонимание.

– Нет, – мне было невыносимо больно произносить это словно. Нам не стоило делать этого, но я ни о чем не жалею.

Он услышал меня. Тяжело дыша, остановился, но не отстранился. Мягко поцеловал мое плечо, уткнулся лбом в него, заключив меня в объятия. Мои ладони оказались на его спине, мягко поглаживая.

– Прости, я напугал тебя?

Отрицательно мотнула головой. Он понял.

Хотелось стоять с ним вот так целую вечность. В моей груди бурлило столько чувств, которые заставляли кровь кипеть в венах.

Он первый сделал шаг назад, поправил одежду на мне. Стало холодно не только телу, но и душе.

Вот и все, пора положить этому конец.

– Верни меня в тюрьму, – слова сорвались с языка поразительно легко.

Ответом для меня стала тишина. Он не говорил ничего, лишь смотрел, но в этом взгляде я видела многое. Амио Аенэр был в ярости, стиснув зубы, он прожигал меня взглядом ярко-синих глаз.

«Довела. Настолько, что магию контролировать не может» – пронеслось в мыслях. Но вины я не чувствовала, я сейчас вообще старалась абстрагироваться от всех эмоций.

– Предположим, просто представим, что будет, если я сейчас свяжу тебя, перенесу в поместье на Янтарном острове и не дам умереть в Равную ночь? – обманчиво спокойный голос Аенэра прервал тишину.

«Я уничтожу Атерию, увеличу территорию Мертвого полесья, прокляну тебя и вашего император.» – вместо меня ответила Ро глухим, потусторонним голосом.

– Хорошо, я понял.

И глаза Амио больше не смотрели на меня с теплотой. Теперь он был таким же, как и в первую нашу встречу: чужим и холодным.

Лорд Аенэр перенес меня в тюрьму сразу, как только я была готова. Ступив на порог холодной одиночной камеры, обернулась, желая попрощаться с ним и никого не увидела. Грустно улыбнувшись, легла на скрипучую койку, свернувшись калачиком и подложив под щеку ледяные ладони. Из открытых глаз почему-то текли слезы, крупными каплями падая на тонкую подушку. Было странно плакать, когда на душе абсолютная пустота. В какой-то момент слезы высохли, глаза закрылись, а я провалилась в сон.

До казни осталось девять дней.

Глава 9

На море был штиль. Стояла невыносимая тишина, мертвая, даже чаек слышно не было. А небо было ясным, выцветшим, как в самый-самый жаркий день, вот только в этом месте было холодно.

– Пора начинать подготовку. – Я резко обернулась на голос позади меня: девушка-Ро в своем традиционном костюме с меховым капюшоном стояла, заложив руки за спину. Ее белые глаза с черным зрачком смотрели в самую мою суть, казалось, она видит каждую мысль, каждое сомнение.

– Примерно так и есть. Но твоя решимость идти до конца и верность принципам вызывают доверие, – она сделала небольшую паузу, вздохнула и продолжила, – хочу спросить еще раз: ты готова идти до конца? Готова умереть ради своей цели?

В отличие от слегка взволнованного голоса ее лицо застыло маской безразличия в ожидании ответа.

– Я давно мертва, – усмешка вышла горькой, – и чувства к Амио Аенэру не смогут вернуть к жизни то, что давно пора отправить на суд к богине. Я иду до конца.

Слабая улыбка и полный облегчения взгляд [соуко-шахти] заставили меня улыбнуться.

– Ты же не веришь в богов? – Ро подошла ближе и встала рядом со мной, повернувшись к морю.

– В богов нет, в Вальхнесс – да. Кстати, почему было так важно прочитать ту рукопись? И знаешь, я безоговорочно поверила всему, что там было написано.

Ро убрала за ухо тоненькую косичку с вплетенными кольцами.

– Ты поверила, потому что там написана правда. Исключительно она. А важно было не тебе, а мне, – она повернула голову в мою сторону, в белых глазах светилась печаль. – Помнишь надпись «Моему дорогому другу»?

– Да.

– Эта рукопись предназначена была мне.

Я потрясенно уставилась на нее. Она же будто не замечала меня, печально смотрела вдаль, и я не стала расспрашивать.

Через некоторое время она вновь заговорила:

– Твое тело не выдержит моего присутствия – слишком велика сила для него. Магии в тебе ноль, поэтому, чтобы наше сотрудничество продлилось дольше одного дня, пришлось создавать магические потоки и расширять энергетические, – ее белые глаза все так же смотрели вдаль. –Вот только так твое тело долго не продержится, у тебя есть максимум два месяца после Равной ночи. А после ты умрешь.

«Зачем мне это?..» – промелькнуло в мыслях.

– На случай, если ты вдруг передумаешь.

Неожиданно подул ветер, бросив мне в лицо волосы. Я вспомнила с чего начался наш разговор:

– Так и к чему мне готовиться?..

Она повернулась ко мне всем корпусом, заставив напрячься. Серебристо-белая радужка почти исчезла под увеличившимся черным зрачком, а лицо Ро оказалось совсем рядом, когда она то ли прошептала, то ли выдохнула:

– К смерти.

***

Никто не дал превратить казнь Элики Хаденс в цирк. Эстар Эсахоре хотел крови и публичности, но император Атерии был непреклонен. Единственное на что согласился Авертар Афель Кайрат – отсекание головы преступницы. И то, только потому, что магически сильных преступников казнили именно так. Но Эстару Эсахоре было недостаточно, он хотел мучений для той, что посмела убить его кровь, его высшую ценность, его сына. Эта шавка не только убила, она забрала то, что и делало его сына драгоценным – [соуко-шахти], силу, возвысившую его род.

– Господин, лорд Аенэр покинул столицу.

Рядом с Эсахоре появился один из теней, личных слуг семьи. Талантливые во всем, скованные рабским контрактом послушные марионетки. У теней семьи Эсахоре не было лиц, не было личностей, не было имен – их единственным предназначением было служение роду.

– Мелкий щенок что-то задумал, – презрение в голосе Эсахоре лилось через край. Он никогда не признавал этого ушлого мальчишку, который намного раньше, чем сам Эсахоре, занял такую же должность, так еще и смел выгораживать эту богопротивную девку.

Даже вспоминать об этом было отвратительно. Все произошло неожиданно, на очередной аудиенции с императором Эсахоре пытался добиться переноса казни, но ни император, ни его советники не были готовы идти на уступки. И тогда Эстар Эсахоре начал волноваться.

«Что если они узнали о [соуко-шахти]?..» – эта мысль бросила в холодный пот. Все-таки Эсахоре был довольно стар и терял выдержку. Подкошенный потерей сына и нахлынувшими на его род неприятностями, советник повелителя Эургана позволил себе лишнего.

«Я не могу спокойно жить, зная, что эта мерзкая тварь все еще дышит воздухом, а не гниет в земле» – простые слова, брошенные в запале разговора на повышенных тонах, вызвали невероятный эффект. Лорд Аенэр, до этого не проронивший ни слова и показывавший всем своим видом, как ему безразлично происходящее, вдруг изменился: расслабленная поза исчезла, а взгляд стал угрожающе-предупреждающим. Ничего такого, но Эстар Эсахоре навсегда запомнил тот взгляд синих глаз, в которых словно отражался его приговор. И страх, испытанный им, приводил его в бешенство. После смерти сына многие решили, что могут просто так угрожать главе древнейшего рода Эсахоре. Эстар должен это исправить.

– Подготовь все к обряду. [Соуко-шахти] будет моей.

Тень молча склонила голову. Приказ должен быть выполнен.

***

День казни неумолимо приближался. Марисса, прибывшая в особняк брата на вторые сутки пребывания Элики в тюрьме, застала дома лишь бледного и осунувшегося Злат-Ывара.

Амио исчез в тот же день, поэтому рассказать Мариссе обо всем случившемся не мог, оставив все на домового.

– Усе, Марышечка, усе… – потерянный и заторможенный дед Злат был не похож сам на себя.

– Что «все»? – ощущая тишину и особенную пустоту в особняке, спросила Марисса. Где-то глубоко в душе она догадывалась, что произошло, вот только до последнего не хотела осознавать этого.

– В казематах Элечка наша, теперича ужо насовсем…

В чашечку с настоем упала одинокая капля, удивив и домового, и леди. Злат-Ывар сам этого не ожидал, он давно думал, что все его слезы высохли еще там, на крыльце дома старых хозяев.

И тогда Марисса поняла, что действительно «все». Вот только эта женщина была не из тех, кто умел сдаваться. Резко развернувшись, отчего юбки взметнулись и закрутились вокруг ее ног, бросила под ноги маленький синий кристалл, припечатав каблуком. Хрустальный перезвон раздался будто отовсюду и резко стих.

Через пару секунд гул потустороннего мира разорвал тишину, а в холле особняка, от света заходящего солнца раскрашенного во все цвета красного и оранжевого, образовалась черная воронка из которой вылезла такая же черная клякса с желтыми змеиными глазами.

– Каре, перенеси меня к Аверту. Сейчас же, – повелительный тон будущей императрицы заставил духа моментально выполнить приказ. Каре никогда не сомневался, что именно Марисса Аенэр Дайем займет место рядом с его хозяином.

Император обычно всегда был занят, но только не для Мариссы. И сейчас, только решивший отдохнуть от государственных дел, император недоуменно-радостно встал, встречая свою возлюбленную.

Мариссе переходы всегда давались особо тяжело, отбирали силы и энергию, поэтому она едва не упала, выйдя из черной дыры изнанки, через которую пришлось пройти. Заботливые руки мужчины поддержали, не давая упасть. От этой трогательной поддержки весь воинственный настрой просто исчез: слезы навернулись на глаза, а губы пришлось поджать, чтобы не было видно, как они дрожат.

– Мари? Что случилось? – обеспокоенный голос Аверта сделал только хуже, Марисса не выдержала, уткнулась носом в твердое плечо мужчины, вдыхая его аромат и постепенно приходя в себя. Сильные руки обняли ее за плечи, давая ощущение абсолютной безопасности. С покойным мужем Марисса никогда не ощущала подобного.

– Элика Хаденс. – Имя, в последнее время приносившее столько головной боли, вырвалось из уст девушки, которую император любил всем сердцем, если оно у него было. Черные глаза, словно два глубочайших и прекраснейших озера в обрамлении пушистых черных ресниц, смотрели на него жалостливо и с такой невероятной надеждой, что отказать Авертар Кайрат никак не мог.

***

Апатия вновь поглотила Элику Хаденс. Только теперь это чувство не сжирало ее душу, не ощущалось холодной ядовитой змеёй. Это была даже не апатия, а скорее абсолютное безразличие, спокойствие и равнодушие. И где-то там, в самом дальнем уголочке души, Элика Хаденс радовалась этому – она больше не испытывала тех сложных чувств, раздирающих ее на части.

Элика уже три дня находилась в тюремной камере. Спала почти все время, просыпаясь лишь от энергетического удара наручников, который посылали надзиратели. Но это было всего два раза, Хаденс даже не запоминала эти случаи, находясь в полусне-полуобмороке. Так проходили дни, и в один из них ее покой ненадолго нарушили.

Это было неожиданно, Элика Хаденс спала глубоким сном, и вдруг ее разбудил знакомый звук. Уверенный и быстрый перестук женских каблучков будто разрезал ту пелену, туманящую разум.

– Элика Хаденс находится здесь? – спокойный и властный голос раздался за закрытой дверью.

– Так точно, леди, – чуть заискивающий голос стражника был совершенно безразличен Элике Хаденс в отличие от женского.

– Открывай.

Стражник полез за ключами, шурша одеждой. Скрип вставляемого ключа в замок, неприятный звук трения железа о железо, и дверь открылась. Первым вошёл стражник, отступил к стене и пропустил женщину вперёд. Элика Хаденс приоткрыла глаза.

– Эль! – Марисса не выдержала, кинулась к девушке, опустилась на кровать рядом с ней. Дотронулась до волос, почти отросших до плеч, и сразу отдернула руку: тело девушки было неприятно холодным, оно будто поглощало тепло, с жадностью забирая его у любого, кто был рядом. А магии в теле Марисса от рождения было немного, поэтому пришлось встать с кровати и присесть на корточки перед лицом девушки. Белые глаза подернулись серой пленкой, словно пеплом. На бледном лице не было ни единой эмоции, будто и не лицо вовсе, а маска.

– Эль?.. – недоверчиво-испуганно выдохнула леди Дайем.

Взгляд белых глаз сфокусировался на Мариссе, отчего та облегчённо вздохнула. Еще не все потеряно.

– Каре, этот разговор должен остаться в тайне. – Стражник у стены захрипел, падая на колени. Всего миг и он встал, отряхнулся, будто ничего и не было, вот только его глаза теперь были не человеческими: черная склера с желтой радужкой змеиных глаз внимательно следила за обеими девушками.

– Моя леди, у вас есть десять минут.

Марисса кивнула. Элика Хаденс все также продолжала разглядывать ее, будто заново вспоминая кто перед ней.

– Мари?.. – слабый шепот на грани слышимости раздался из уст заключенной.

– Эль… – Марисса всхлипнула, но быстро взяла себя в руки. – Ты можешь выжить. Мы с Каре выведем тебя за пределы тюрьмы и никто не сможет найти нас. Спрячемся на Туманном архипелаге, лорд СуДжаэн поможет, уже все готово. А после найдем способ, как помочь твоей [соуко-шахти], сможем восстановить твою репутацию. Эль, давай выберемся отсюда, вернемся домой к Дайну, Злат-Ывару и Амио. Ты должна жить!

Элика Хаденс слабо улыбнулась. На мгновение апатия исчезла, позволив сердцу согреться теплотой. Она понимала, что надо ответить Мариссе, но не могла, единственное, на что хватило ее, это слабое «нет». И ослабшая Элика Хаденс потеряла сознание, уступая тело [соуко-шахти].

Марисса сама не поняла, как оказалась за спиной стражника-Каре.

– Брось, я ничего не сделаю ей. Мне нужно всего лишь передать волю девочки, – ленивый и безразличный голос заставил оскалиться Каре. Марисса впервые видела [соуко-шахти] полностью обладающую волей и сознанием.

Элика Хаденс медленно поднялась, размяла шею и посмотрела на Мариссу, напряженно выглядывающую из-за мужской спины. Это была Элика, да, вот только глаза стали совсем чужими, звериными, а еще изменилось поведение, движения, абсолютно не свойственные Элике.

– Моя леди, это опасно, я настаиваю на том, чтобы вернуться, – грубый и хриплый голос стражника-Каре резанул по ушам Ро, отчего та сморщилась и потерла уши. Да, как же ужасно себя чувствовала Эль, если бы не спала все время. Времени на то, чтобы слушать перепалку этих двоих, у Ро не было, поэтому она перебила начинающийся спор:

– Прекращайте. Ты, – Ро посмотрела на Мариссу, – наш уговор с Аенэром не распространяется на других. Но даже так, Элика Хаденс пожелала передать послание, – [соуко-шахти] немного прокашлялась и попыталась передать эмоции девочки точь-в-точь.

– Моя смерть – не столько плата за убийство Эвиша, сколько часть сделки, после которой я получу свою награду. Моя смерть является обязательным условием для ее получения, Мари, как мать, ты должна меня понять.

Когда Элика Хаденс говорила, она улыбалась, но для Мариссы это было жутко. Неприятный диссонанс, несоответствие голоса, лица и самого разговора – как бы ни старалась [соуко-шахти] стать той Эликой, которую знала Марисса, она не смогла.

– Как мать? О чем она?.. – женщина растерянно посмотрела на Каре, будто ища поддержки.

– Аенэр в курсе, – Ро легла обратно на кровать и закрыла глаза, не намеренная продолжать разговор.

– Постой, в курсе чего? – Марисса хотела знать, что скрывалось под словами Элики, но Каре перехватил ее.

– Нам пора, – руки стражника схватили ее за плечи, силой выводя из камеры.

– Стой! Я хочу знать!.. – надрывный женский голос становился все тише, а потом и вовсе пропал. Дверь захлопнулась. Ро вернулась обратно, а Элика Хаденс лишь тихо вздохнула, падая в черный провал сна. Опять.

***

Эстар Эсахоре был в ярости. Его пальцы отбивали какой-то особо агрессивный ритм, который вводил в тихую панику двух теней, стоящих перед ним.

– Вы не справились, – тихий голос не предвещал ничего хорошего. Пока что Эсахоре держал себя в руках, но надолго ли?

Тени молчали. Они уже рассказали достаточно для того, чтобы хозяин не просто убил их, а закрыл на неделю в яме с ядовитыми пауками или отдал на съедение своим тиграм из Мертвого полесья. Неведомо как уцелевшие, полуживые-полумертвые хищники были опаснее виверны в брачный сезон. Опасные и кровожадные: они никогда не убивали жертву сразу. И тени знали это, не раз видели игры этих опасных тварей с едой.

А Эсахоре напряженно думал, что делать дальше. Убийство Хаденс провалилось: впервые в жизни песчаные адальк приняли заказ не на убийство, а на охрану. Исход был очевиден: исполнителей убрали еще на подходе к тюрьме. Достать [соуко-шахти] не представлялось возможным, как бы он ни старался придумать выход.

Стук в дверь заставил вздрогнуть даже теней, мгновенно закрывших собой хозяина. В посетителя полетели сразу два кинжала, а тень, напавшую первой, просто откинуло к стене.

– Послание для лорда Эсахоре, – потусторонний голос Каре заставил шевелиться волосы на затылке советника.

– Слушаю, – спокойным голосом ответил Эстар Эсахоре, жестом приказывая теням не двигаться.

– Император просил передать, что дата казни Элики Хаденс назначена, поэтому он настойчиво просит посмотреть вас в календарь, а до этого времени оставить Элику Хаденс в покое. В связи с недавним инцидентом императорским указом вам разрешается оставить только двух слуг, остальные должны покинуть дворец как можно быстрее. Иначе о ваших действиях будет доложено правителю Эургана.

На этих словах черная клякса с сияющими глазами исчезла. Эстару Эсахоре не оставили шанса. От злости он метнул нефритовую чернильницу в стоящую рядом тень. Не попал.

***

День казни наступил быстро. Элику Хаденс разбудили на рассвете, дали чистую белую сорочку преступника, велев переодеться. Девушка слабо понимала, что происходит, действуя как в тумане, даже не задумываясь. Сейчас она была словно слепой котенок, такая же слабая и беззащитная. Но никто этого не знал кроме [соуко-шахти].

Шум чужих голосов пробивался через туман в голове, но никакого эффекта не производил. Просто поток непонятной речи, не несущей смысла. Так продолжалось довольно долго, пока Элика Хаденс не услышала всего одно слово…

«Аенэр»

Отчего-то сердце стало биться чуть сильнее, руки затряслись, а в ушах появился звон. Раздражающий, мешающий плыть в этом тумане спокойствия, вынуждающий вынырнуть из него.

Пробуждение было резким, я просто пришла в сознание. Свет, шум, тепло и холод нахлынули одновременно, выжигая глаза, врезаясь в уши, сдирая кожу. Захлебнувшись от боли, просто упала на пол, закрыв руками голову, свернувшись в комочек, пережидая приступ.

«Терпи, терпи, девочка, скоро все закончится» – успокаивающий голос Ро был как якорь, держащий меня в сознании. Слезы лились из глаз, мой вой, кажется, слышала вся империя.

А вокруг была паника. Вспыхнули защитные экраны, засветились атакующие плетения – стражники были в боевой готовности.

В себя я приходила долго по моим ощущениям, все также лежа на полу, не в силах побороть эту боль. Но тихий умоляющий шепот Ро «пожалуйста, вставай» и я с трудом открыла веки, со стоном поднялась на корточки, напугав всех стражников.

– Осужденная Хаденс, вам приказано встать! – повторил в который раз чуть дрожащий голос кого-то из конвоиров. Передо мной все расплывалось, поэтому я не видела лица людей, схвативших меня под локти и потащивших куда-то.

Какой сегодня день? Где я? Мне было неизвестно, и говорить никто мне этого точно не собирался. Босыми ногами ощущала гладкую, холодную поверхность пола, по которой меня практически волокли. Это ощущение заставляло отвлечься от боли во всем теле, сосредоточившись на мелочах вокруг.

Однотипные двери с обеих сторон коридора также могли намекать на психиатрическое отделение, но только в лечебницах пахло совсем по-другому, да и на стенах не было столько охранных плетений.

«Тюрьма» – догадалась я о месте своего пребывания. От этого осознания пульсирующая боль в затылке чуть утихла. Адреналин, страх, предвкушение разогнали кровь в теле.

Сегодня день казни… Наконец-то. Моя усмешка заставила вздрогнуть не вовремя обернувшегося конвоира. Поспешно отвернувшись, он слегка споткнулся, но быстро вернул себе равновесие, при этом густо покраснев.

Старший в их четверке хотел было открыть рот, в явном намерении сказать пару ласковых коллеге, но я опередила:

– Куда меня ведут?

Бросив злой взгляд на меня, мужчина лет сорока с наполовину седой головой и вертикальным зрачком в желтых глазах, сквозь зубы процедил:

– Никаких разговоров. – Браслеты на моих запястьях слабо сверкнули бело-голубым светом и я поняла, что не могу и рта открыть.

«Вот же…» – в голове пронеслись всевозможные ругательства. Так меня еще никто не затыкал.

Но несмотря на свою злость я ощущала страх мужчины, его сердце билось в особенном ритме. Раздраженно посмотрев на конвоира, смирилась с обстоятельствами.

Перед высокими железными дверями меня все-таки поставили на ноги, дав всего мгновение на передышку. А после двухметровые железные створки самостоятельно открылись, как бы приглашая зайти внутрь. За дверями не оказалось ничего, кроме густой темноты, словно прятавшей что-то страшное.

Оглянувшись по сторонам, увидела, что трое моих конвоиров отошли и встали у дверей. Рядом со мной остался лишь тот самый полуседой стражник и, схватив меня за плечо, толкнул внутрь. Не успев отреагировать на грубый толчок, я сделала шаг вперед, запнулась, но устояла на ногах, оказавшись в этой густой темноте. Она была прохладной и заглушала любые звуки, я даже собственных шагов не слышала, когда меня дальше толкнули (но уже слабее) вперед.

Я с детства не любила темноту, даже во взрослом возрасте не сумев перебороть этот страх. И то, это был страх перед обычной темнотой, а не вот этой, живой и хищной, от которой холодела спина, а в ногах щекотало от желания ускорить шаг, сорвавшись на бег. Но чужие пальцы на моем плече заставляли идти будто ничего не происходит.

Спустя почти час ходьбы в этой густой темноте впереди показалась точка света, к которой мы направились.

Точкой света оказался выход в стерильно-белый зал. Круглый, он хорошо просматривался со всех сторон, ведь вместо стен здесь были стекла. Темные и толстые, но стекла, через которые я прекрасно слышала голоса, шаги, дыхание и сердцебиение людей.

Когда мы вошли в зал, я остановилась на краю тьмы и света, упрямо отказываясь идти дальше. Потому что этот свет был еще безжалостнее, чем та тьма, из которой я только что вышла. Он впивался в мои глаза, ослепляя, словно хотел, чтобы я не видела всего, что будет происходить. Но я смогла привыкнуть к этой белизне вокруг, хотя ценой за это слабое противостояние с конвоиром был сильный толчок в плечо, который буквально вышвырнул меня на середину помещения. Идеально белый пол, на фоне которого даже моя белая сорочка казалась грязной, окрасился красными разводами крови, которая закапала из разбитой коленки. Назад я не оборачивалась: мой конвоир остался в темноте, которая скрыла его от моего взгляда.

Но мне уже было не до него: кровь на полу засветилась голубым цветом, таким же как мои наручники, которые потянули меня на середину помещения. Застыв в положении «солдатика на параде» с руками по швам, я больше не могла пошевелиться. Даже голова не двигалась: магия, сковавшая мое тело, заставила смотреть прямо перед собой, туда, где было наибольшее число людей. Пять или шесть, не более.

Тишина, прерываемая лишь каким-то покашливаниями, шорохами бумаги, жужжанием кристаллов, была нарушена сильным незнакомым голосом:

– Третий день, второй недели Лета. Сегодня слушается и приводится в исполнение приговор для осужденной Элики Хаденс. На основании… – я отвлеклась на этом моменте, уловив за стеклом знакомый голос, который отдавал шепотом распоряжения. Авертар Афель Кайрат. Я не видела его, но голос был слышен прекрасно.

«Найди его. Он не мог так просто исчезнуть» – я не понимала о ком он говорил, но сердце тревожно забилось в груди. До рези в глазах я всматривалась в это стекло, которое не отражало ничего и не показывало ничего тоже. Руки тряслись, в горле пересохло, как и в глазах.

Тупая пульсирующая боль в затылке, шепот за стеклом, голоса, белый свет, сильный голос, зачитывающий приговор, все смешалось. Сейчас я хотела лишь видеть.

Что-то лопнуло в моем теле, красная пелена застила глаза. Опустив на мгновение ресницы, с которых капнуло что-то красное, я наконец видела все: силовые плетения, рунические охранные символы, а главное тех, кто сидел за этим трижды проклятым стеклом. Император встревоженно смотрел на меня, рядом с ним в воздухе застыл Каре, а справа от Императора стоял Эстар Эсахоре. Но того, кого я искала, не было.

«Не пришел…» – одновременно с облегчением и сожалением подумала про себя. Наверное, это к лучшему.

Скрип зубов заставил обратить внимание на присутствующих. Эстар Эсахоре всем видом старался показать, что он спокоен, но трясущиеся кончики пальцев выдавали его состояние: глаза покраснели от злости, правое веко заметно дергалось, он в целом был не в лучшем виде. И неожиданно от этого стало так приятно. Вся его ненависть и бессилие стали такой отрадой, словно это не он наблюдал за моей казнью.

«И правда, я ведь скоро умру» – промелькнула мысль, а следом за ней неведомый голос произнес:

– Осужденной дается последнее слово.

И все уставились на меня. А я смотрела лишь на старшего Эсахоре, все шире и шире улыбаясь ему.

– Осужденная отказалась от предоставленного слова. Привести приговор к исполнению.

В старых, выцветших глазах Эсахоре читалась такая дикая паника, такое отчаяние, на которое я могла бы смотреть вечно. Или не я?..

На белоснежном полу, испачканном лишь кровью осужденной, голубым цветом загорелся магический круг и почти сразу потух. Секунду спустя весь Зал Казни был залит рубиновой кровью, а следом раздался глухой удар упавшей головы.

Третьего дня второй недели Лета Элика Хаденс была обезглавлена.

– Рада встрече, Эвелес, – громогласный женский голос раздался со всех сторон, заставив меня испуганно закрутить головой.

– Пусть не угаснет наш мир, Справедливейшая, – знакомый голос зазвучал чуть позади меня, и рядом со мной встала Ро в своем изначальном облике.

– Какая ирония, – насмешка так и сквозила в голосе.

Я наконец увидела откуда исходил голос: прямо перед нами стоял огромный трон из какого-то черного материала, напоминающий алмаз, а на нем восседала…

«Хесс…» – пронеслась восторженно-испуганная мысль. Потому что на троне сидела невероятной красоты женщина. При виде нее хотелось молиться – настолько она поражала воображение своим видом, своей аурой, своей властью. Располагаясь у подножия ее трона, мы смотрели вверх задрав головы, она же смотрела на нас слегка наклоня голову со снисходительной доброй улыбкой, которая читалась во всем ее облике.

– Зачем ты притащила эту бедную девочку ко мне? Малышка и так натерпелась в этой жизни, – укор в голосе этой богини был с примесью усталости и материнской заботы.

– Я обещала ей, что она сможет встретиться со своим братом. Ты ведь сможешь выполнить мою последнюю просьбу, Вальхнесс? Взамен того времени, что я провела в рабстве свыше своего наказания, – холодный голос Ро будто вылил на меня ушат воды. Договор, казнь, смерть… Рука резко метнулась к горлу, ощупывая на предмет целостности. Я жива. Хесс, я жива!

А потом до меня дошло остальное. Передо мной была Вальхнесс. И я в ужасе посмотрела на самую страшную богиню нашего мира.

– Не бойся, меня даже забавляет, что мое имя стало ругательством. Все так часто произносят его, но ведь своего рода это та же молитва, – она подмигнула мне.

Знание того, что я сейчас стою перед богиней, ошеломило настолько, что я не приняла во внимание остальные слова Ро, а зря.

Детский удивленный вскрик раздался позади меня. Я обернулась и застыла, ощущая, как сердце остановилось, а потом забилось втрое быстрее.

Мальчик лет семи с растрепанными светлыми волосами стоял посреди черного зала. Белая пижама на нем была помята, как будто он только что встал с постели. Сияющий взгляд светло-голубых глаз был направлен на меня, выдавая все его чувства, с головой накрывая меня ими. Секунда молчания и он рванул ко мне, шлепая босыми ногами по черному мрамору. Сама не поняла, как побежала ему на встречу. Ворвавшись в мои объятия, Коти обнял меня сильно-сильно, как умеют только дети. И мое сердце будто разорвалось от жалости, когда он прошептал:

– Я так долго тебя ждал.

– Я тоже. Прости меня, теперь я всегда буду с тобой.

Маленький мальчик и девушка, стоявшая перед ним на коленях, крепко обнимали друг друга. Их фигуры слабо светились теплым светом, уютным и родным, согревающим, а после стали таять, как первый снег весной. Когда они почти исчезли, девушка обернулась и прошептала «спасибо», а после растаяла без следа.

Эвелес, точнее остаток ее души смешанный с магией, – [соуко-шахти] Ро повернулась к богине.

– Мне тоже пора, – требовательно прозвучал голос в звенящей пустоте.

– Ты слишком много себе позволяешь в присутствии богини, – черные глаза Вальхнесс прищурились, но под ногами Ро уже загорались первые линии магического круга.

Беловолосая девушка лишь пожала плечами, совсем не испугавшись слов Всевышней. Ее развоплощение уже не зависело от желаний переменчивой богини, поэтому она не переживала. Резко повернувшись на пятках, она отвесила церемонный поклон трону и радостно сказала:

– Прощай, Хесс, – и рассыпалась на множество маленьких, быстро затухавших искр.

Вот только Ро не видела, как предвкушающе сверкнула улыбка на устах богини, и не слышала ее слов:

– И не надейся.