Читать книгу: «Фантаст пути»
Предисловие
Фантаст пути - это Сергей Лукьяненко. Именно таким образом его можно охарактеризовать, если исходить из им же сказанного в начале творчества. Опираясь на сохранившиеся тексты, Лукьяненко с первых публикаций стал значить больше, нежели обычно возлагается на молодых писателей. Сергей находил возможности для привлечения читательского внимания. О чём бы он изначально не писал, в краткие сроки его талант к сочинению фантастических и фэнтези-произведений вышел на качественный уровень. Пусть не каждый текст Лукьяненко мог казаться за достойный внимания, очень часто ему мешало желание писать чрезмерного много и быстро - в ущерб содержанию.
Отсеивая разнообразные сюжеты, перед читателем обязательно появится представление о Лукьяненко как о писателе, желающем создавать уравновешенные миры. В его произведениях на равных присутствуют свет и тьма, либо добро и зло, или прошлое и будущее, обязательно взаимосвязанные. Ничто не может быть выше или ниже, всё обязано придерживаться равных возможностей. Но Сергей раз за разом стремился разбить это представление, ещё сильнее укрепляя читателя в выработанном мнении.
Видел читатель в творчестве Лукьяненко и стремление рассказывать о фантастических допущениях для происходящего или должного произойти. Если читатель знакомился с произведением спустя десятилетия, обязательно отмечал архаичность изложения. То есть прогресс складывался иным образом, а то и опережал представления Сергея, отчего фантастическое произведение переходило в разряд фантазии.
Как быть с неизменной для Лукьяненко идеей о человечестве в виде первоосновы сущего? Такое мнение сравни долго бытовавшему мнению о том, будто всё в мире вращается вокруг Земли. О каких бы инопланетянах Сергей не писал, они оказываются тесно связанными с человечеством. Не раз читатель внимал разговору о людях, живших прежде, тогда как современные люди оказались брошенными ими на произвол судьбы.
Одно плохо. Читатель быстро забывает сюжеты произведений Лукьяненко. Есть несколько из них, о которых читатель никогда не забудет. Вопрос в другом - насколько это станет важным для восприятия творчества других писателей? Когда читатель знакомится с произведениями Сергея, он находит в них отсылки к Владиславу Крапивину, Станиславу Лему, Айзеку Азимову, Полу Андерсону, Клиффорду Саймаку, Роджеру Желязны, Терри Пратчетту, Джону Толкину. Может находить отсылки к некоторым культовым кинолентам. Но к кому подойдут с той же меркой, ссылаясь именно на творчество Лукьяненко?
Причина ли того в избранном направлении мысли непосредственно Сергея? Ведь потому и взято за определение выражение "фантаст пути". Лукьяненко сразу определился в необходимости писать произведения циклами. Пусть читатель ждёт продолжения. Но лишь для единственного цикла произведений читатель допускал возможность ждать с нетерпением - речь про вселенную Дозоров, причём написанных самим Сергеем Лукьяненко, без соавторства. Читатель готов ждать вечно, тогда как другое творчество Сергея - интересное к чтению дополнение, не воспринимаемое с аналогичным трепетом. Хотя, стоит признать, порою чтение книг Лукьяненко позволяет начать лучше понимать мир.
Теперь следует определиться, каким образом воспринимать данный труд. За одну из монографий в череде прочих, рассказывающих для читателя творческое наследие писателей. Она уникальна тем, что Сергей Лукьяненко - современный для понимания автор, деятельность которого не утратила былой активности. Значит, когда-нибудь эту монографию придётся обновить. Или оставить как есть, в качестве свидетельства уже свершившегося.
Что хочется пожелать читателю. Прежде всего, важно ваше собственное мнение. Оно уникально и свойственно сугубо вам, сформированное с учётом жизненного опыта и мировоззрения на основе прочитанных книг. И этот опыт может не совпадать, будучи более богатым или ощутимо беднее. Поэтому, понимайте творчество Сергея Лукьяненко, как хочется именно вам, а данный труд воспринимайте за подспорье.
Рассказы 1988-89
Лукьяненко был успешным фантастом с самого начала. Может он и писал что-то в юношескую пору, того читателю уже не требуется знать. Достаточно начать знакомство с первых опубликованных рассказов. Но, учитывая сложность хронологии, что и когда именно написано, где и в каком году опубликовано, возможны расхождения с фактической датировкой. Однако, каждый рассказ, о котором читателю известно, следует упомянуть в том или ином виде.
Так за самое первое произведение, публикация которого состоялась в 1988 году, обычно признаётся рассказ "За лесом, где подлый враг". Уже по нему читатель формировал представление о манере писателя. Лукьяненко решил позиционировать себя за мастера неожиданных концовок. Сперва Сергей придумывал разрешение показываемой им ситуации, после созидая подводящее описание. Что же было придумано? Некое отдалённое будущее, когда человечество научится стрелять парализующими лучами. Тогда на ограниченной территории сойдутся силы противоборствующих сторон, не решаясь перейти к активным наступательным действиям. Чем тогда был столь подлым враг, если исходить из названия рассказа? Читатель с удивлением узнавал - врага на самом деле не было, имелась лишь человеческая глупость. Да не лукавил ли Сергей, обставив происходящее именно таким образом? За три предварявших повествование года ни разу не была проведена разведка? Всё-таки читатель должен был подивиться досадной логике сражавшихся. И Лукьяненко словно создал требуемый эффект, показав мастерство неожиданной концовки. Так как рассказ короткий, читатель не мог узнать более ему сообщённого.
К 1988 году относятся рассказы "Спираль времени" и "Человек, который многого не умел". Писать о дне насущном Сергей не решался, продолжая созидать в духе фантастических допущений. Так в "Спирали времени" отдельно взятый человек перемещался в прошлое, сугубо из цели совершать мелкие пакости некогда ему досаждавшим людям. В другом рассказе - об умении воздействовать на звёзды и о простом человеческом счастье.
Ещё два рассказа принято считать за относимые к раннему творчеству. Рассказ "Нарушение" Лукьяненко называл первым из опубликованных. Воспринимать данное повествование можно разным образом. Если исходить из происходивших в стране изменений, когда крепость Советского Союза ставилась под сомнение, Сергей выступил с повествованием о механическом страже. Этот страж не мог понять, почему люди стараются сбежать из места, где их существование обеспечивается всем им потребным. Механический страж задумывался каждый раз, когда ему полагалось пресекать попытки к бегству.
Рано был опубликован и рассказ "Чужая боль" - человечество достигло идеальных условий, отныне все бессмертны. Чего же теперь не хватает? Приходится проводить время в сомнительных увеселениях, вроде игр, когда по сюжету полагается убивать друг друга. А если представить, будто появится желающий умереть на самом деле? Лукьяненко словно хотел сказать - к чему бы не стремился человек, достигнув оного, он возжаждет обретение прямо противоположного.
В 1989 году Сергей написал рассказ "Капитан", он же "Выбор". Читатель увидел в творчестве Лукьяненко отсылки к американской фантастике. На вид ставились законы робототехники от Азимова. Самый основной из них - робот не может причинить людям вред. Пусть тот же Азимов написал романы, где опроверг каждый из законов, свою лепту решил внести и Сергей. Был придуман корабль, управляемый интеллектуальным помощником. Этот помощник обладал капризным нравом, вступая в препирательства с капитаном. Однажды довелось вернуться к месту, где капитан оставил прежде им управляемый корабль. С течением времени старый корабль самостоятельно восстановил утраченные возможности, теперь готовый с радостью принять капитана обратно. Предстояло сделать выбор - остаться с технологически несовершенным кораблём, готовым выполнять приказы по первому требованию, либо вернуться на продвинутое космическое судно, продолжая выслушивать упрёки.
На тему первого закона робототехники Лукьяненко написал ещё один рассказ - "Люди и не-люди", предложив читателю закрыть глаза на объективность изложенного. Давалась ситуация - среди военного отряда есть робот, этот отряд должен провести зачистку территории. А так как робот не может допустить причинение людям вреда, он вступит в противоречие с отрядом. Если уничтожение человека с автоматом минимизирует вред, тогда робот будет обязан его убить.
Раз есть законы робототехники, следовало бы разработать законы сохранения пространства при внесении изменений в структуру прошлого. Лукьяненко ещё не раз напишет о воздействии человека на время, пока же создав повествование "Последний шанс" - о парне, обладавшем способностью влиять на произошедшее. Понравилась этому парню мимо проходившая девушка, дабы привлечь её внимание, он начал заниматься вопросами устранения ошибок при проектировании рядом стоявшего здания, дал небу больше туч, изменил хромосому предка, всякий раз ухудшая возможность познакомиться. На деле достаточно было просто поздороваться, как девушка тут же проявила к нему интерес.
Богатым на содержательность и смысловую нагрузку стал рассказ "Категория Зэт". Лукьяненко повествовал о человеке, чьи желания всегда сбываются. Даже потерпи крушение, к точно намеченному времени придёт спасательная экспедиция. Какой тут мог быть моральный урок? Сергей рассудил об этом так - порою достаточно кому-то подумать об уничтожении целой галактической империи, чтобы это тут же сбылось. Существуй люди, способные на такое, они станут разменной монетой в мире политических интриг.
Атомный сон (1989)
Тогда ещё молодой, едва перешагнувший за двадцатилетие, Лукьяненко горел желанием созидать литературные произведения в жанре фантастики. Годом ранее Сергей уже публиковался. Но форма рассказа - это проба пера. Следовало создать произведение большего объёма. Таковым стала повесть "Атомный сон", она же - "Отложенное возмездие". Судя по основному названию, читатель должен принять описываемое за грёзы наяву. Сергей писал по наитию, может не имея чёткого представления о должном получиться результате. Как и после в других небольших произведениях, Лукьяненко стремился дать неожиданное окончание истории, вызвав тем у читателя ощущение восторга. Потому как, читая "Атомный сон", нельзя отделаться от мысли, словно представляемое вовсе не имеет значения. Автор просто представлял вниманию очередную фантазию на тему разрушенного мира, в котором людям требовалось овладеть навыками по выживанию.
Каким может быть будущее после атомной войны? Допустим, человечество частично одичает, утратив едва ли не всё из ему доступного. Часть задумается о сохранении знаний на прежнем уровне, тогда как другие люди предпочтут воплотить принцип, когда выживать полагается сильнейшему. Эти две стороны сходятся у Лукьяненко случайным образом, где один идёт по пути саморазрушения, понимаемого им дорогой к постижению совершенства, а второй - представлен в качестве осколка былой жизни, думающий об обязанном наступить улучшении. Кто из них окажется прав? Сергей так и не даст ответа на этот вопрос, посчитав придуманное завершение истории за лучшее из им тогда измышленного.
Есть ли необходимость вникать в описываемое будущее? Того не требуется. Лукьяненко показал вариацию человеческого общества, основанного на силе. А так как война случилась несколько десятилетий назад, полной трансформации ещё не произошло. Человечество продолжало существовать по инерции, основываясь на памятных людям событиях. Сергей посчитал за нужное описать сам момент катастрофы, который предпочёл оставить, создав лакуну в развитии повествования. Читатель на это закроет глаза, если не желает запутаться в созданной для него истории.
И какова эта история? Встречаются два одиноких путника, воинственно друг к другу настроенные. По воле авторского желания они продолжают идти вместе. Куда? Значения не имело. Описывая одного из путников, Сергей хранил тайну касательно другого. Кто он? И куда держал путь? Вероятно, Лукьяненко написал концовку перед началом работы над произведением: именно так хочется думать читателю. Остальное стало напластованием. То есть Сергей использовал приём писателей, создающих детективы. Придумал развязку, утаив детали для её преждевременного раскрытия. Только читатель не испытает восторг. Однако, современник Лукьяненко обязательно думал о варианте, когда мир разрушенного будущего не раз подвергнется новому разрушению, даже посредством отсутствия человека на планете. Но может благоразумие возобладает. К чему Сергей и старался подвести читателя.
Как же лучше понять содержание? Нужно предположить самое очевидное. Писатель, или кто-то из описываемых персонажей, ехал в поезде, начитавшись предостережений о последствиях холодной войны. После привиделся сон о постапокалиптическом будущем. Досмотрел ли этот кто-то свой сон до конца? Есть вероятность, всё было додумано по пробуждении. Достаточно самого факта сновидения, прочее стало авторским дополнением. Как развитие событий, происходящих без особой для них надобности, за исключением последних глав, которых могло хватить для написания поучительного рассказа. Тогда бы и нить рассуждений у читателя складывалась иначе. Потому как, оценивая именно содержание "Атомного сна" в целом, показываемое в качестве окончания сновидения становится возникшим из ниоткуда авторским желанием привнести в повествование неожиданность.
В любом случае, повесть не имела окончания. Случившийся эпизод станет одним из событий, которое в том мире никто и никогда не вспомнит.
Тринадцатый город (1990)
Что и в какой последовательности было написано из раннего творчества? Повесть "Тринадцатый город" принято относить к 1986 году. Да и сам Лукьяненко говорил, изначально он хотел писать романы, но не имел для того соответствующей возможности. Поэтому "Тринадцатый город" нужно считать недописанным романом. А ещё лучше принять за пробу пера. Ведь на кого-то Сергей равнялся. Чьи именно произведения он мог взять в качестве примерных? Обычно говорят о Стругацких. Читателю может скорее привидеться стиль Станислава Лема. Для читателя то не несёт существенной важности, если сам читатель не склонен считать себя знатоком фантастики определённого периода создания. Гораздо лучше на примере "Тринадцатого города" увидеть стремление Лукьяненко к созданию произведений, основанных на фантастических допущениях.
Есть мнение о том, как лучше всего попробовать силы в писательском ремесле. Нужно взять произведение состоявшегося писателя, переписав его под себя. Полученный результат никому нельзя показывать, с ним следует сразу же распрощаться. Переписывая чужое произведение, можно понять сам механизм создания художественного текста. Впрочем, существуют писатели, продолжающие переписывать под себя, добиваясь широкого читательского внимания. Но писатель, претендующий на большее, обязательно усвоит урок, постепенно вырабатывая собственный стиль. Понимая всё это, проще смотришь на "Тринадцатый город". Пусть и не умея определить, насколько подобные рассуждения могут быть соотнесены с текстом повести.
Нужно говорить о другом, Сергей писал "Тринадцатый город" в духе антиутопии - о том будущем, где человек продолжит думать о необходимости подстраивать общественные интересы под собственные. Дабы это лучше понять, в созданных для человечества условиях оказывается постороннее лицо, воспитанное в другом понимании должного быть. Неся свет, как такому лицу желается думать, он начинает пытаться изменить действительность. Такое воспринимается за обыденный сюжет для фантастического произведения. Сколько было таких героев, бросающихся нести людям доброе и вечное, никак не желая понять причины, побудившие общество сформироваться определённым образом.
Может на Лукьяненко оказала влияние обыденность советского государства, где порицалось любое отклонение от принятого за норму. Сергей довёл это до крайней степени неприятия. Допускается определённое, тогда как прочее порицается, вплоть до остракизма. Каждый член общества должен быть равен другому, причём абсолютно во всём. Насколько такое может быть реализуемо? При определённых порядках - без возражений. Будь желание, в обществе у всех будет один цвет волос, и вполне вероятно - даже рост. Может быть запрет на проявление чувств: кто заплачет, того сразу подвергнут изгнанию.
Раз столь строгие порядки, значит должны быть тому противящиеся. Поэтому Лукьяненко разделил представленное им общество на проживающих в городах и вне их. Вне города человек может плакать и иметь разный цвет волос, и он осведомлён о запретах среди городских жителей. А вот населяющие города - не владеют информацией об ином понимании бытия. И что с этой информацией следует делать? Потому-то и мнится читателю стиль Станислава Лема. Создав ситуацию, писатель обязывается рассуждать над её разрешением, пока не сможет всего уяснить, после чего будет поставлена точка. Исключение тут в том, что у Лема человек исходит из минимума у него имеющихся возможностей, порою он полностью зависим от обстоятельств. У Лукьяненко на планету с такими порядками прилетел землянин на хорошо оснащённом вооружением корабле, угрожая применением силы, вплоть до уничтожения городов, если с его мнением не захотят соглашаться.
Как быть людям? Некогда мир пережил тяжёлую войну, большинство людей ушли под землю, приняв решение пересмотреть смысл человеческих побуждений. Боясь новой войны на истребление, они создали общество, где подавлялось проявление чувств и эмоций. Было вытравлено и понятие любви, благодаря чему удавалось избежать первичного проявления озлобления. Против этого решил выступить землянин, несущий свет освобождения, думая каждому позволить существовать на планете по собственному разумению.
Текст "Тринадцатого города" желается понимать именно благодаря такому ходу рассуждений, отказавшись рассматривать событийность и содержательность. На страницах произведения происходят утомительные телодвижения действующих лиц, не способствующие развитию мысли у читателя. Разве только Лукьяненко подведёт к тому, что на планете всё-таки есть место, где понимают и осознают происходящее, живя без каких-либо ограничений - в том самом городе, чьё существование подразумевается в названии.
Пристань жёлтых кораблей (1990)
Лукьяненко-студент, увлекающийся фантастикой, пишет "Пристань жёлтых кораблей". Как к молодому автору - к нему особое отношение. Предпринимались поиски, на кого его стиль всё-таки похож. Читателю это может быть малопонятно, потому как проводить аналогии не всегда уместно. Сам же Лукьяненко ссылался на Крапивина. Сергей так и говорил - вновь увлёкся чтением этого писателя. И прочие, неизменно, подводили разговор на такую же тему. Всем виделся Крапивин. Но насколько можно быть в этом уверенным? С годами, когда о Крапивине знает уже не так много читателей, мало кто задумается, будто Лукьяненко мог черпать вдохновение, основываясь на его творчестве. Наоборот, о чём нигде не сказано, зато читателем считывается лучше всего - схожесть "Пристани жёлтых кораблей" с чем-то вроде сюжетной основы "Хроник Амбера" Роджера Желязны. А на деле всё гораздо проще - во всякой литературе можно найти похожее, и делать на том определённые выводы. Но чаще это происходит, если о самом произведении не можешь толком сказать ничего путного.
Вчитывавшиеся в текст, разбирая содержание на составляющие, установили: главный герой попадает в обстоятельства временных коллизий, стремясь внести изменения в одно из событий, благодаря чему удастся остановить ход времени. Но это подсказка сверху. Сам читатель вникает в текст, представленный его вниманию подобием хаотично возникающих ситуаций. Даже кажется, Лукьяненко написал космооперу, где в век высоких технологий продолжают сражаться с помощью холодного оружия. Только представляемый на страницах мир словно застыл в прошлом. Однако, в ходу бластеры и прочее, используемое фантастами для отражения должного происходить в будущем. На первый взгляд - Лукьяненко смешал в кучу эпохи, позволив всему существовать одновременно.
Выясняется другое - есть патруль безвременья. Тут бы передать привет Полу Андерсону, в книгах которого фигурировала похожая структура. У Лукьяненко патруль действует иначе, перемещаясь во времени, стараясь не вмешиваться в происходящее. Всем известно, кем они являются, для каких целей функционируют. Парадокс происходящего в другом. Главный герой мог повздорить с патрульными, а после с ними встретиться ещё раз. Причём, он с ними уже встретился и повздорил, тогда как для патрульных данное событие ещё не наступило. При таких обстоятельствах можно накрутить и перекрутить, вызывая у читателя головокружение. Да вот Сергей ещё не обрёл талант к созданию глубоких историй, ограничиваясь поверхностным представлением описываемого.
Как в таком мире жить? Можно попасть в определённое время, приняв условия существования в оном. Хочешь, живи в подобии средневековья или в веке высоких технологий. Держись при этом вдали от точек временных разрывов, если не желаешь перенестись ещё куда-то. Кто-то выражает несогласие, используя для своей выгоды технологии будущего, применяя их в прошлом. А главный герой решает замкнуть петлю времени, поскольку вскоре с Земли полетит корабль, из-за которого всё описываемое и начнёт происходить: о чём все заблаговременно осведомлены. Старт корабля нужно отложить.
Читатель должен отметить, у Лукьяненко была возможность дать зачин миру временных коллизий. В нём следовало развивать различные сюжетные линии. На выходе получилась бы частично самобытная авторская вселенная, о которой после предстояло сказать много раз. Этого не случилось. Как Сергей прежде говорил - вытянуть замысел до размера романа у него на первых порах не получалось. Старайся Лукьяненко писать обильнее, из-под его пера предстояло выйти водянистому тексту, в котором его талант сочинителя был обязан утонуть. И Сергей продолжал совершенствоваться, придумывая новые обстоятельства для рассказов и повестей.
