Читать книгу: «ПАN»
ПАN
Москва, 2019 г.
Майя действительно психанула. Много лет она буквально жила на работе. Пришла на практику в крупную инвестиционную компанию совсем девчонкой, моментально влюбилась в царящую здесь атмосферу и погрузилась в мир нескончаемых цифр и сложных задач. Студентка-отличница, перфекционистка, она быстро стала первой среди практикантов и вскоре получила место помощника старшего аналитика. Здесь девушка надолго не задержалась и стремительно понеслась вверх по карьерной лестнице. Майя и не заметила, когда перестала ходить в отпуск, начала задерживаться в офисе до глубокой ночи и проводить на работе большую часть выходных. Ей хотелось ещё больше достижений, успеха, головокружительной карьеры. Каждый удачный проект вызывал прилив эндорфинов и всё начиналось по кругу. Она жила этим наваждением, как будто не умела иначе. Родители в её жизнь не вмешивались, о внуках не вздыхали. Океанологи по образованию, они либо пропадали в экспедициях, либо активно к ним готовились. Оба были уверены, что их дочка с детства привыкла к самостоятельности и поэтому давать ей ценные указания не торопились. Приезжали набегами, обнимали, целовали, спрашивали, как дела, и вскоре исчезали в очередной экспедиции. Подруги на неё тоже махнули рукой. Она редко могла вырваться к ним на совместные посиделки, а даже если приходила, то постоянно отвлекалась на бесконечные телефонные звонки и сообщения по работе. Только Наташка Лоза, с которой Майя дружила с пятого класса, периодически продолжала делать отчаянные попытки вернуть свою подругу в реальный мир, где так много интересного помимо клиентов, цифр и отчетов.
В итоге с карьерой, что совсем не удивительно, всё сложилось как нельзя лучше. Пост директора управления немногим достается в двадцать восемь лет. Огромный кабинет с экраном во всю стену, около сотни подчинённых, фантастические перспективы. Так казалось, в первый год после назначения. А потом в компании сменилось руководство и, как всегда, новая метла начала мести по-новому. Череда длиннющих бестолковых планерок, новых требований, угроз всех уволить, постоянное недовольство результатами – в общем-то стандартная смена власти. Заслуги сотрудников, которые из года в год поступались личными интересами ради успеха компании обесценились. Новая метла сломала всё что ломалось. Клиенты это оценили по достоинству и стали разбегаться. Коллектив тоже высоко оценил труды нового руководства и не прошло и нескольких месяцев, как численность персонала заметно поредела. И тут Майю накрыло равнодушие. Сначала это была еле заметная хандра вечерами. Вначале она решила, что это переутомление и каждый раз перед сном давала себе обещание взять отпуск. Утром становилось понятно, что дел слишком много и отпуск будет непозволительной роскошью, поэтому снова и снова она принимала решение ещё немножко с ним повременить. Равнодушие к происходящему и чувство тоски никак не проходили, а со временем стали постоянными удушающими спутниками её жизни. От прежней Майи Петровой осталась лишь бледная тень. Такая красивая, стройная тень в костюме за неприличные деньги и туфлях на высоченной шпильке, с потухшим взглядом и мыслями где-то далеко отсюда.
Сегодня ей исполнилось тридцать лет. Рано утром, еще затемно, позвонили с поздравлениями родители, находившиеся в экспедиции на другом конце страны и совсем забывшие про разницу во времени. Потом настала очередь лучшей подруги, которая отдыхала с семьей где-то на просторах Турции. На этом звонки иссякли. Майя пролистала ленту сообщений в телефоне: очередные, пересылаемые из года в год картинки с поздравлениями от коллег, скидки ко дню рождения от магазинов, напоминание о смешном размере пенсии от Госуслуг. Больше ей никто не писал. Внезапно Майю будто окатило жаркой волной, воздух в квартире резко закончился и потемнело в глазах. В голове промелькнуло множество возможных вариантов будущего в случае, если она и дальше продолжит отдавать себя целиком работе. И та картинка, где она представляла себя несимпатичной злобной бабкой в окружении множества котов была не самой грустной. Осознание, что жизнь катится ко всем чертям пришло внезапно и потрясло. «Твою мать, – подумала она, – мне не с кем отметить собственный день рождения. Даже Наташки, единственной родной души, нет в городе. Нет подруг, нет принца на белом коне, нет мечты. Только работа».
– Ра-бо-та – она произнесла слово медленно, по слогам. – Слово-то какое мерзкое.
Так Майку настигло неизбежное выгорание. «Все-таки баланс должен быть не только на бумаге» – думала она час спустя, смотря из распахнутого окна своего шикарного кабинета в парк. Там кипела жизнь: носились с визгом дети, скрипели качели, выгуливали своих милых собачек какие-то бабушки. Пару молодых мам, присматривая за детьми, тут же на площадке занимались йогой, несколько мальчишек наворачивали очередной круг по парку на великах. Шелестела молодая зеленая листва, щебетали птицы, в воздухе пахло надвигающимся летом. Майя впервые почувствовала себя на работе словно в капкане, в заточении. Снова, как и утром, резко перехватило дыхание, почернело в глазах. Сердце стучало так, что казалось еще секунда и оно выскочит из груди. Она схватилась за край стола и попыталась успокоиться. «Это всего лишь паническая атака. Паническая атака... Или нет? Может я умираю? Дура, зачем надо было работать в таком бешеном ритме? Мужики не выдерживают… Может тромб? Так, успокоиться, дышать, считать до десяти…» – мысли неслись, перебивая одна другую, ноги стали ватными. Но паника на этот раз выбрала для атаки не того человека. Майя выпила воды, всё-таки смогла посчитать до десяти, медленно втянула в себя воздух. Минутная пауза и вот она подкрасила губы, привела в порядок прическу, одернула блузку и уверенно направилась на совещание.
«Нервы совсем расшатались, спать не могу, атаки эти дурацкие. К доктору что ли сходить? Поплакаться бы кому-нибудь или винишка выпить в хорошей компании. В моем случае – поплакаться доктору и с ним же бахнуть винишка» – она шла по коридору, а мысли упорно не хотели возвращаться к работе.
– Майя Сергеевна, да возьмите вы отчет в конце-то концов!
Майя вздрогнула и только тогда заметила, что за ней почти бежит Иринка, размахивая папкой. Помощница запыхавшись догнала её.
– Что с вами, Майя Сергеевна? Вы такая бледная… Может, врача?
– Нет, Ирочка, всё нормально. Иди обратно. Спасибо.
Совещание закончилось для Майи несколько неожиданно. В том смысле, что она не ожидала такого от себя. Когда босс в красках озвучил сомнения в умственных способностях работающего коллектива она еще удержалась от комментариев. Но в момент, когда он нецензурно высказался в её адрес из-за потери одного из самых крупных клиентов, Майя действительно психанула. Она поднялась из-за стола, вплотную подошла к боссу и абсолютно спокойным, ледяным тоном сказала ему всё, что думает о происходящем в последнее время в компании, используя такие точные эпитеты, что ей мог бы гордиться любой классик русской литературы. Майя напомнила ему, что потерянный клиент был одним из первых крупнейших клиентов компании, которого именно она привела сюда десять лет назад и даже в сложный год, когда экономику штормило, а компании банкротились со скоростью света, её команда смогла удержать этого клиента и подтвердить тем самым свой профессионализм. Майя была прекрасным управленцем и смогла собрать вокруг себя классную команду: ребята с энтузиазмом отвечали на новые вызовы и трудности, и за это их неизменно высоко ценили клиенты. За последние пару лет всё сильно изменилось. Сотрудников вынуждали действовать так, что в выигрыше оставался исключительно босс. Удерживать клиентов обманом или предлагать новые однобокие условия партнерства, на которых он настаивал, было для Майи недопустимо. Это подрывало её личную репутацию. Высказав всё, что думает, Майя почувствовала невероятное облегчение и уже с приподнятым настроением громко объявила присутствующим о своём увольнении. Подчиненные были шокированы. Помощница Иринка плакала. Завистники потирали руки. Босс делал вид, что ничего необычного не произошло.
Вечером Майя долго разговаривала с Наташкой по телефону:
– Наташ, ну не могу я больше так. Стала психованной, то не могу заснуть, то не хочу просыпаться. Мне стукнуло тридцать. Скоро старость. Всё – новый десяток, новая жизнь! – на том конце провода послышалось чирканье зажигалки.
– Наташа-а! – закричала в трубку Майя. – Бросай курить, у тебя дети.
– С тобой бросишь, – наконец выдохнула Лоза. – Умеешь сюрпризы устраивать. А с другой стороны, Майка, я тебе даже завидую немного. Ты теперь свободная женщина. Хочешь – вставай в обед, не хочешь – спи дальше. Счастливая. Через неделю вернусь из отпуска, мелких сразу закину к бабушке, и к тебе.
– А Мишка не будет против?
– Майка, мой муж уже спит и видит, как бы поскорее отправить меня к тебе. Сказал, что только ты способна часами слушать все мои бесконечные сплетни вперемешку с нытьем.
– Я тоже его люблю, так и передай своему мужу.
– Ага, разбежалась. Увидитесь и сами всё друг другу скажете. Ой, Майя, я везу тебе тако-о-ой подарок, закачаешься. Жди меня и держись, милая, жизнь только начинается. Целую!
Через неделю подруги сидели у Майи на кухне. Пахло свежесваренным кофе (Наташкиным подарком оказалась потрясающая турка ручной работы) и булочками с корицей (в булочной по соседству с домом продавали потрясающую выпечку). В бокалах плескалось молодое красное вино, еще продолжавшее бродить, с умеренной сладостью и ароматом жаркого лета (когда оно еще наступит, сейчас только май). Они до глубокой ночи обсуждали, что делать Майке дальше. Вспомнили и про Олежку, с которым Майя рассталась пару месяцев назад и до сих пор толком не рассказала подруге как всё произошло.
– Да что там рассказывать, Наташа. Ты ведь сама говорила, что он мне не подходит – слишком самовлюбленный. Да, он чертовски красив, лапшу на уши вешает профессионально, но я уже совсем не молоденькая девчонка, а он категорически не хочет даже слышать про детей и совместную жизнь. Он просто сам большой ребенок, который хочет жить в свое удовольствие. Блин, Наташа, мне вообще иногда казалось, что функцию мужика в нашей паре выполняла я. Отогнать тачку на сервис, поругаться с разгулявшимися пьяными соседями – это я. Полежать в пенной ванне, сходить на шоппинг – это он. Еще объяснять надо?
После этого подруги открыли еще одну бутылку вина и понеслось: слезливые песни в караоке на телеке, пару пьяных звонков Наташкиному мужу. Сначала с вопросом «почему все мужики сволочи?», потом с извинением «ты один у нас идеальный». Потом обе вспомнили, что никогда не пробовали стики и вейпы. Пришлось срочно одеваться и искать ближайший табачный ларек. Увидев нереальное разнообразие вкусов девушки просто вынуждены были взять несколько, чтобы найти свой любимый. В итоге сошлись на том, что все эти модные штуки – гадость необыкновенная и, если уж очень хочется покурить, надо брать любимые – тонкие с метолом. Тут же решили, что уже хочется и вернулись в ларек. К полуночи решив, что все важные дела выполнены, они вырубились практически одновременно, даже не разложив диван.
Наступившее утро не принесло радости – обе жутко кашляли, мучились дикой головной болью и стыдом за пьяные звонки Наташкиному мужу.
– Чтобы я когда-нибудь еще выкурила хоть одну сигарету – ни за что, – прохрипела Лоза.
Но уже через полчаса подруги собрались с силами, позавтракали, выпили двойную дозу обезболивающего, пришли в себя, решили, что такие вечера надо повторять регулярно и распрощались.
Ещё через неделю Майя отработала последний день в банке и вечером собирала коробки с вещами. Одних туфель было не меньше семи пар, на переговоры любого уровня сложности и важности. Она и правда чаще жила на работе, а не дома. Охранник на выходе попросил показать содержимое коробок. При этом он краснел и постоянно бормотал извинения:
– Майя Сергеевна, простите, такой приказ от руководства. У меня же семья, понимаете?
– Понимаю, Коля, – устало выдохнула она. – Приказ так приказ, делай свою работу. Только за это тебе придётся донести коробки до машины.
Майя улыбнулась охраннику, и обстановка сразу разрядилась.
– Да я мигом, я ж с удовольствием.
Охрана хорошо знала ее, потому что именно она, как правило, последней покидала здание вечером. И прежде, чем выключить свет на её этаже охранники всегда проверяли ушла ли полуночница наконец домой. Они симпатизировали приветливой трудоголичке, которая никогда не забывала поздравить их с наступающим Новым годом или 23 февраля и принести что-нибудь вкусненькое.
Вечером Майя налила себе большую чашку ароматного какао, запаслась любимым хрустящим печеньем, закуталась в плед и наконец устроилась в кресле перед телевизором. «Сто лет не смотрела ничего» – подумала лениво Майка. Она размышляла под бубнёж ведущего какой-то передачи о том, что ей делать дальше. Свободных денег хватало месяцев на пять-шесть. Мысли о поиске новой работы вызывали тошноту. Она попробовала вспомнить, когда последний раз ходила в отпуск и не смогла.
– Поэтому – произнесла девушка вслух – я иду наконец-то в свой заслуженный отпуск. Первый и единственный за все года. Так-то вот!
Мысли об отдыхе полностью её захватили. Майя уже давно заметила, что стоит уехать от проблемы в буквальном смысле слова, например в другой город, как эта проблема тут же начинает уменьшаться, словно смотришь на нее издалека, терять свою значимость и представляться не такой уж неразрешимой. Вот в этот момент в голову и приходят самые лучшие идеи насчет того, как правильно поступить. Майка взяла ноут и стала пролистывать сайты тревел-агентств в поиске подходящего маршрута побега от своих проблем. «Может прислушаться к Наташке, – подумала девушка – она недавно рассказывала, как утомленные офисной жизнью сотрудники отправляются в Индию, Китай или на Бали и находят-таки там умиротворение и смысл жизни. Хотя по её рассказу получается, что там сплошь и рядом бродят одинокие депрессивные трудоголики и достают монахов вопросами о смысле жизни. Такое себе удовольствие, конечно». Отклик в душе эта идея у Майи не находила. Да и вообще ни одно из направлений не вызывало приятного волнения, которое обычно появляется у людей при мысли о путешествии и отпуске. «А может у меня депрессия – подумала Майя – надо причинить себе поездку, а в процессе появится и настроение. Поеду в Индию. Если не умру от какой-нибудь кишечной палочки, то глядишь и найду этот чертов смысл жизни или что там еще ищут одинокие безработные женщины, разменявшие третий десяток». Она оторвала взгляд от экрана. Шея затекла и стала ныть. Майя решила хорошенько выспаться и утром принять обдуманное решение. Она уже потянулась к пульту, чтобы выключить телевизор, как её внимание привлекла картинка на экране. Крупным планом показывали какую-то древнюю монету. Майя сделала звук погромче. Ведущий за кадром рассказывал об аукционе в Нью-Йорке, который прошёл в 2012 году и на котором была продана за небывалые деньги монета, ставшая самой дорогой в мире на тот момент.
На одной её стороне просматривалась гравировка с изображением сатира. Майя усмехнулась: сатир был очень похож на соседа с первого этажа. Такой же курносый дядька с растрепанными волосами и печальным взглядом. Вот только у соседа не имелось таких прекрасных длинных ослиных ушей, а у сатира вряд ли была такая офигительная тачка как у соседа, который с завидной регулярностью перекрывал чью-нибудь машину во дворе, вызывая страшный гнев в чате по утрам.
С другой стороны монеты на пшеничном колосе стоял грифон с копьем в клюве. На этой же стороне монеты была выгравирована надпись ПАN. Майя быстро сложила два и два и пришла к выводу, что ПАN это не что иное как Пантикапей, город в Боспорском царстве, а теперь город-герой Керчь, расположенный на восточном острие Крымского полуострова.
«Значит, Керчь..» – она задумалась. Воспоминания об этом городе оказались приятными. Здесь маленькая Майя отдыхала с родителями на летних каникулах много лет подряд, здесь она облазила все скалы и пещеры на Азовском море и устраивала с подружками заплывы в Чёрном море, здесь просто по-детски радовалась каждому новому дню, каждому незначительному событию. Когда в сентябре в школе шумно обсуждали прошедшие каникулы, и самая популярная девочка класса, Катя Маликова, поражала всех своими рассказами про поездки в модные отели Турции или Египта, Майя с не меньшим энтузиазмом рассказывала про свои приключения в городе, стоящим сразу на двух морях. Она и сама не замечала, как постепенно всё внимание одноклассников переключалось на её рассказы и уже через пять минут ребята рассматривали фотки старых греческих развалин и удивлялись, что море может быть настолько мелким – Майку на фото уже почти не видно, а воды все ещё ей по щиколотку. А ещё у Майки здесь случилась первая любовь. Волнующая и трогательная, со временем превратившаяся лишь в приятное воспоминание.
Решение начинающая путешественница приняла внезапно. Похоже, в последнее время в ней открылась страсть к спонтанным дурацким решениям. И тут же, чтобы не поддаться сомнениям, она купила билеты в Керчь, предупредила родителей и Наташку, что в кои-то веки решила отдохнуть, наспех собрала чемодан и уже утром отправилась в путь.
Керчь, 2019 г.
Спустя почти сутки изнурительной поездки на заднем сиденье автобуса («потому что умные люди билеты на поезда, самолёты и что там ещё есть удобного, покупают за полгода, как только умудряются так спланировать свою жизнь»), пройдя жутко длинную, растянувшуюся на несколько часов очередь на переправе, Майя стояла на корме парома и мучительно вспоминала, чем конкретно ей так не понравилась идея отправиться в Индию или Китай.
Майя не заметила, когда именно, рядом с ней оказалась старушка совершенно очаровательного вида: шифоновый костюм из брюк и рубашки светло-голубого цвета исключительно подходил к её серым глазам, волосы были аккуратно уложены на затылке и заколоты шпильками, из украшений – только тоненькая цепочка с кулоном. «Круто выглядит – подумала Майя – так стареть не страшно». И вдруг женщина подмигнула ей и сказала:
– Сейчас будем с тобой кормить чаек. Сколько раз я ездила на пароме и не пересчитать, а каждый раз, когда они выхватывают хлеб из рук, ощущаю себя ребёнком и забываю обо всем на свете.
Она отломила корочку от батона и поделилась с девушкой. Не успела Майя протянуть руку за борт, как проворная птица стремительно выхватила хлеб, ловко увернулась от сородичей и была такова. Майя невольно рассмеялась.
– Давай знакомиться, – сказала старушка – меня зовут Лидия Петровна, я учительница русского языка и литературы на пенсии. Уже очень-очень давно на пенсии. Знакомлюсь с тобой, между прочим, с абсолютно корыстной целью. У меня совершенно неподъёмная сумка и очень нужна помощь. А я в благодарность за это угощу тебя такими пирожками, что ты пальчики оближешь. Что скажешь?
– Скажу, что меня зовут Майя. И я с большим удовольствием помогу вам. Но, конечно, – она хитро улыбнулась, – только в обмен на ваши пирожки. Особенно, если они с вишней.
К концу небольшого путешествия на пароме через Керченский пролив, попутчицы болтали, как давние знакомые. Узнав, что Майя едет в импровизированный отпуск и собирается жить на съемной квартире вдали от моря (Майя опять вспомнила тех самых продуманных людей, которые всё бронируют заранее), Лидия Петровна пришла в полный восторг, чем очень удивила девушку.
– Ну и что ты не понимаешь? – воскликнула старушка. – Майя, посмотрев на мой домик, ты ни за что не согласишься жить у черта на куличиках. У меня из окна второго этажа видно море, а до центрального парка идти пять минут. И городской пляж под боком. Ой, заживём мы с тобой.
Майя почувствовала в старушке родную душу, истосковавшуюся по общению за вечерним чаем, когда можно обсудить события, случившиеся за день, или посмотреть кино, или просто посидеть во дворе, вместе наслаждаясь теплым летним вечером. Лидия Петровна успела рассказать ей про детей, которые уже сами стали бабушками и дедушками и переехали в Москву, поближе к внукам. Внуки в свою очередь, когда Москва, этот круглосуточно не спящий мегаполис, давал право на передышку, предпочитали греть макушки вместе со своими детьми, а заодно правнуками Лидии Петровны где-нибудь на берегу Средиземного моря. Нет, они все очень любили свою бабушку, вырывались к ней на несколько деньков пару раз в год и постоянно уговаривали переехать к ним. Но несколько дней в таком длинном году – это так мало, а переехать из места, где прошла молодость, где был похоронен её муж, в этот огромный бездушный город она не могла. Лет пять назад дочка уговорила её приехать погостить. Конечно, Красная площадь Лидии Петровне понравилась, но потом она испугалась давки в метро и растерялась на эскалаторе, а позже чуть не задохнулась от жары между раскаленными на солнце высотками. К тому же ей было абсолютно не понятно, как можно жить где-то под облаками, в густонаселенном доме-муравейнике и не иметь хотя бы маленького клочка земли чтобы на нем заботливо выращивать кустовые розочки цвета спелой малины. А еще в Керчи жили её подружки, с которыми можно обсудить новости, вспомнить молодость, в конце концов, сыграть в любимый покер. Поэтому она твёрдо решила, что останется жить в старом, как она сама, и родном городе.
В свою очередь, Майя рассказала новой знакомой, как в детстве мечтала стать чьей-нибудь внучкой. Бабушки и дедушки с обеих сторон рано ушли из жизни, и девушка их не застала. Она отчаянно завидовала школьным подружкам, уезжавшим на каникулы в деревню. Ей тоже хотелось есть по утрам горячие оладушки, вместе с бабушкой рассматривать старые фотографии и пытаться разобраться кто все эти люди, смеяться над старыми комедиями и мерить платья, давно вышедшие из моды. А больше всего Майке хотелось простой заботы. Родители большую часть жизни проводили в экспедициях, да и когда они были дома, то обычно бурно обсуждали какие-то свои взрослые дела. Ей же так хотелось прижаться к родному человеку, который никуда не спешит и готов выслушать все её детские тревоги, чмокнуть в макушку и напоить вкусным домашним компотом с ягодками на дне.
Сама судьба свела таких разных женщин по дороге в Керчь. И всё же они попрепирались немного по поводу арендной платы. Естественно, Лидия Петровна категорически отказалась брать деньги у Майи. Та в свою очередь заявляла, что в таком случае уйдет жить на съемную квартиру на другой конец города. В конце концов они остановились на том, что Майка покупает продукты и помогает с уборкой по дому и во дворе, а Лидия Петровна «откармливает бледную спирохету» вкусной домашней стряпней. Подплывая к городу Майя уже не допускала мысли, что будет жить где-то отдельно от этой замечательной старушенции.
На причале было многолюдно. Через Керченский пролив возводили мост. Стройка шла грандиозная. Приезжие рабочие, инженеры, снабженцы, экономисты и толпы других специалистов, работающих над воплощением задумки в жизнь, буквально заполонили город и создали дополнительную нагрузку на переправу.
Строительство моста было долгожданным. Соединить полуостров с материком пытались и раньше, но проект так и оставался проектом на бумаге. А люди продолжали пользоваться паромом, который ходил только в хорошую погоду в отсутствие штормовых волн. Это было очень неудобно и занимало много времени. К тому же погода зачастую вносила свои корректировки и напрочь рушила планы тех, кто пытался переправиться через пролив осенью или зимой. Жители города к стройке относились с некоторым недоверием и скептицизмом. Некоторые даже поначалу спорили между собой чем закончится затея на этот раз. Но время шло, мост постепенно приобретал форму и стало понятно, что пессимисты и скептики в споре проиграли. Майя видела проект моста в интернете и почему-то сравнивала его с огромным водяным змеем, который удобно устроился между двух морей. С парома было невозможно разглядеть его целиком и она подумала, что хорошо бы найти какую-нибудь обзорную площадку, с которой можно спокойно понаблюдать за процессом воздвижения этого гиганта.
Наконец, протиснувшись сквозь толпу на причале, Майя и Лидия Петровна дошли до остановки и отдышались. Осмотрев свой и старушкин багаж, Майя поняла, что в автобус она это не затащит ни при каких обстоятельствах и решила отправиться на поиски свободного такси:
– Лидия Петровна, остаетесь за главного. Будете сторожить багаж, а я побегу быстренько поймаю нам машину.
По дороге к стоянке такси, девушка неловко оступилась и растянулась на тропинке. Она от души чертыхнулась и уже начала было подниматься, когда заметила что-то блестящее в пыли. Это была золотая монетка. Необычная, с неровными краями и какой-то гравировкой. Майя засунула её в карман и решила рассмотреть повнимательнее позже.
Дом Лидии Петровны был небольшой двухэтажный, построенный похоже ещё в позапрошлом столетии. На белом свежеоштукатуренном фасаде выделялись ярко-зеленые ставни-жалюзи; вдоль забора зеленел шиповник; около крыльца были высажены кустовые розочки, на которых уже появились малиновые бутоны будущих ароматных цветков, а на небольшой самодельной лавочке под окном стояла корзина с вязаньем. «Только кота не хватает и будет картинка с открытки» – подумала Майя и тут же зашуршали кусты и на дорожку вышел шикарный, толстомордый рыжий кот в белую полоску. Ну или наоборот. Он с невозможно самодовольным видом подошёл к хозяйке, потерся об её ноги, замурчал, а потом, будто только заметив девушку, уставился на неё не мигающим взглядом.
– Фёдор – укоризненно сказала старушка – веди себя прилично, это наша гостья. Идемте в дом. Майя, сейчас я угощу этого нахального кота сметаной и провожу тебя в твою комнату.
Не успела она открыть дверь, как Фёдор, забыв про свою независимость и стать, словно обыкновенная дворовая кошка, помчался на кухню к своей миске.
Лидия Петровна проводила Майю в отведенную ей комнату и встала около входа наблюдая за её реакцией. А Майка зашла внутрь и обалдела. Полы из дубовых досок были натерты до блеска. На подоконнике стояли милые глиняные горшки с цветущей гортензией. Справа от окна расположился большой письменный стол. Рядом стоял шкаф на кованых ножках и такой же комод. На кровати с металлическим изголовьем лежала гора подушек и лоскутное одеяло. Майя в восторге обняла старушку.
– Похоже тебе понравилось – улыбнулась Лидия Петровна, – открывай окно, восторгайся видом и приходи пить чай.
Майя распахнула ставни, пустила в комнату свет и чуть не задохнулась от восхищения. Перед ней простиралось море. Обеденное солнце стояло высоко, и вся поверхность воды переливалась и сверкала. Очередной порыв ветра принес с собой свежий воздух с характерным запахом йода и соли.
– Обалдеть – засмеялась Майя и показала язык своему отражению в зеркале. Отражение было милым и смешным. Свободные вельветовые штаны цвета морской волны идеально сочетались с ярко-красной толстовкой. Светлые длинные волосы растрепались и придавали девушке озорной вид. От обилия кислорода щеки порозовели, а пухлые губки как будто стали еще краснее. Небесно-голубые глаза горели давно забытым детским огоньком любопытства к жизни и счастьем. Отражение Майке понравилось, и она побежала вниз к Лидии Петровне.
На маленькой кухоньке было чисто как в операционной. Занавески в забавный цветочек, растянутые на леске, закрывали только нижнюю часть окна. В углу висело большое деревянное радио с вырезанной на нем картиной Алёнушки из сказки. Заиграла заставка радио «Маяк» и девушке показалось, что она перенеслась в прошлое. За чаепитием новоиспеченные подружки с разницей в возрасте в полвека не могли наговориться. Каждой хотелось узнать про жизнь другой, про самые интересные события и мечты. Болтать закончили, когда на улице совсем стемнело. Обе уже зевали и теряли нить разговора. Единогласно приняли решение ложиться спать. Старушка поинтересовалась, что теперь молодые девушки предпочитают на завтрак, а Майя в свою очередь пообещала в ближайшие дни надраить все окна в доме и привести в порядок чердак. После этого, довольные друг другом, они наконец разошлись по своим комнатам.
Вечером был созвон с Наташкой. Она весь день закидывала Майю сообщениями с вопросами как та устроилась, далеко ли идти до моря, как погода. Майка набрала ее по видеосвязи и показала в каком чудном месте ей повезло остановиться. Она взахлеб рассказывала про милую старушку, так что к концу не повествования Наташка взмолилась: «Остановись, я тоже хочу искать свое предназначение где-то в райском уголке на море, а не делать домики из цветной бумаги для завтрашнего урока труда». У Наташи было целых два ребенка-школьника. Причём оба – мальчики. Причём – близнецы. Она их любила. Нет, она в них души не чаяла, но порой сильно уставала и мечтала о собственном необитаемом острове. Первые пару лет после их появления на свет Наташка практически не помнила. Родители и свекровь жили в другом городе и были в том возрасте, когда приличные люди, не имеющие под кроватью сундуков с золотишком, должны активно и с удовольствием работать. Денег отчаянно не хватало, хотя ее любимый муж Димка с утра до позднего вечера пропадал на работе, а ночами таксовал. Но все сжирала ненасытная ипотека, бесконечные подгузники и детское питание. Поэтому этот период бессонных ночей, проблем с грудным кормлением, детских болячек и прочих наслаждений, умноженных на два, остался для неё чем-то прошедшим словно в бреду от температуры при гриппе. Конечно, были и первые улыбки, и первый раз когда мальчишки синхронно назвали ее мамой и семейные прогулки, когда оба вырубались в коляске, а Наташа могла наконец-то пообщаться с единственным взрослым человеком, находящимся рядом – собственным мужем, но всё же даже спустя десять лет, когда Димка заговаривал о том, что хочет дочку, у Наташки начинал дёргаться глаз и портилось настроение. Под конец разговора она взяла с подруги клятву созваниваться не реже раза в пару дней и попросила Майю присылать фотки моря.
– Майка, обнимаю – сказала она, послала воздушный поцелуй, а перед отключением связи Майя услышала ее вопль – несите скорее свою бумагу, такого домика не будет ни у кого в классе.
Майя вспомнила про найденную монетку перед сном, когда аккуратно развешивала вещи в шкафу. Она очистила её от грязи, вытерла насухо и положила под ярко светящую настольную лампу.
