Цитаты из книги «Ветер в ивах», страница 15

Дядюшка Рэт схватил весло и сунул его Кроту под мышку, потом то же самое он проделал с другой стороны и, пристроившись сзади, отбуксировал несчастного зверя на берег. Он выволок его и усадил на землю. Это был не Крот, а размокший, плачевного вида тюфяк, набитый печалью.

И они тотчас стали друзьями... ©

- И ты всегда живешь у реки? Это, должно быть, здорово!

- Возле реки и в реке, и вместе с рекой, и на реке. Она мне брат и сестра, и все тетки, вместе взятые, она и приятель, и еда, и питье, и, конечно, как ты понимаешь, баня и прачечная. ©

- Я ни разу в жизни не катался на лодке. Ни разу.

- Никогда не ка... Ты ни разу в жизни не... Я не представля... Слушай, а зачем ты жил до сих пор на свете? ©

Подобно всем гостиницам, у Гранд Отеля природы есть мертвый сезон. И когда один за другим постояльцы пакуют вещи, расплачиваются, отъезжают; когда в столовой с каждым обедом прибавляется незанятых мест; когда, за ненадобностью, большая часть комнат заперта, ковры убраны, а горничные уволены, — в такую пору зимующие не могут остаться безразличными ко всей этой беготне, прощаниям, громким обсуждениям маршрутов и гостиниц, — к тому, что источник новых знакомств безнадежно иссякает. Они становятся раздражительными, подавленными. Неприкаянными такими… Откуда эта тяга к перемене мест? Жили бы поживали, как мы — в свое удовольствие. Да знаете ли вы, как хорошо здесь в, так называемый, мёртвый сезон?! Как мило проводим мы время друг с другом — мы, знающие очарование здешних мест!.. Все это верно, вы правы абсолютно, и мы завидуем вам, да-да, очень завидуем… но сейчас нам нужно уехать… обязательно: нас пригласили. А вот как-нибудь в другой раз, о! мы, пожалуй… — ой, смотрите: автобус, нам пора! И они уезжают, улыбаясь, кивая нам из окна, и так мы теряем их и долго смотрим перед собой в горьком недоумении…

- Мол, дружище, я просто валюсь с ног. Сказать, что я сплю, все равно что ничего не сказать. Твоя кроватка у той стены? Отлично, тогда я лягу на эту. Ну до чего же хорош твой домик! Все в нем так удобно!

Он забрался на кровать, завернулся коконом в одеяло, и сон в одно мгновение скосил его, как жатка скашивает спелый ячмень на полях.

Утомленный Мол тоже с радостью укутался и упокоил голову на подушке. Но прежде чем заснуть, крот обвел глазами свою старую комнату. Легкие блики пламени где играли, а где просто лежали на привычных и любимых вещах, давно и неосознанно ставших частью Мола и теперь с улыбкой и без всякой злобы на него взиравших. Мол был теперь в том расположении духа, которое тактичный Рэт спокойно создавал в нем весь этот день. Он ясно увидел, насколько прост и обыкновенен, насколько тесен его дом. Но так же ясно видел он и то, как много этот дом для него значит и какую ценность имеет в жизни каждого его собственное жилище. Крот совсем не хотел расставаться с новой жизнью и с ее обширными пространствами. Он не желал отвернуться от солнца, открытого воздуха и всего, что с ними связано, и смиренно уползти домой, чтобы там остаться. Верхний мир был слишком силен, его тихий зов был слышен даже здесь, внизу, и Мол знал, что он обязательно поднимется на его большую сцену. И все-таки как хорошо понимать, что ему есть куда вернуться, что есть у него свой уголок, наполненный вещами, которые так рады видеть его снова и на которые, придя к ним с добрым словом, всегда можно положиться.

Народы приходят, живут, процветают, строятся, а потом уходят. Таков их удел.

-- Ты просто этого не понимаешь, -- сказала вторая ласточка. -- Сначала начинается какое-то движение внутри нас, где-то глубоко, такое сладкое беспокойство, потом появляются воспоминания, одно за другим, как возвращающиеся из полета голуби. Они влетают в наши ночные сны, потом они начинают кружить рядом с нами днем. И тогда нам начинает очень хотеться поговорить Друг с другом, сравнить наши впечатления, удостовериться, что все, что было, это было на самом деле. Постепенно знакомые запахи и звуки, названия давно забытых мест возвращаются в нашу память и манят нас к себе.

Та я мав усе, що міг би забажати, не відмовляв собі ні в чому, а ось тепер сиджу біля тебе! І мені тут добре, розумієш, мені добре!..

В конце концов, не так радует отдых сам по себе, как праздное наблюдение за чужой работой.