Читать книгу: «Секретный ингредиент»

ГЛАВА 1

— Грибочки, грибочки! Нинуля, как же я обожаю твои потрясающие маринованные грузди! Ни у кого таких не пробовала! А еще салатика мне… вон того, да-да-да, ты ж моя понятливая!

Восторженно глядя на нарядную, с золотой каемочкой, тарелку, полную еды, Лика схватила вилку и нацелилась ею в самый центр горки салата, намереваясь подцепить как можно больше и обязательно с парочкой распространяющих изумительный пряный аромат грибов.

Набив рот, она блаженно зажмурилась и принялась пережевывать, смакуя и постанывая от удовольствия.

Нина с улыбкой наблюдала за подругой, втайне слегка — но только слегка! — завидуя, что в их вполне себе одинаковые сорок восемь лет Лика еще может позволить себе наслаждаться лакомствами самой лютой калорийности в любых количествах, а вот Нина, увы, полнеет уже от одного лишь взгляда на еду. И это при том, что она всегда была великолепной кулинаркой, обожала готовить и все, абсолютно все праздники отмечала дома, уставляя стол такими яствами и в такой изобретательной подаче, которые не снились и мишленовским ресторанам.

Спохватившись, она переключила внимание с урчащей в гастрономической эйфории Лики на сосредоточенно ковыряющего вилкой в заливном мясе мальчике восьми лет.

— Антоша, а ты что же? Невкусно? Давай, положу тебе вот этого салатика? Ты только гранатовые семечки выплевывай…

— Ба, можно я лучше в “Майнкрафт” поиграю? — надул губы мальчуган. — Ты же обещала, что после еды, а я поел!

Нина растерянно взглянула на тарелку Антоши: разве это “поел”? Поклевал, потерзал, размазал по тарелке, сделав вид, что объем куска уменьшился…

В своих способностях удовлетворить самых взыскательных гурманов Нина никогда не сомневалась, просто Антон, как всякий ребенок, хотел совсем не того, что взрослые считали правильным и нужным. Таковы дети — Нина отлично это понимала и принимала. Не принимала она другого: страстного, нездорового даже, увлечения Антоши компьютерными играми. Вот что такое этот его “Майнкрафт”? Какие-то непонятные блоки, из которых состоит все от персонажей до предметов. “Лучше б он поиграл в настоящий конструктор, — думала Нина. — Или почитал”. Читал Антоша из рук вон плохо, а ведь уже во втором классе школы учится! И пишет с ошибками до того смешными, что даже обидно.

Однако Антоша был единственным сыном ненаглядной дочери Оленьки, и отказать внуку бабушка Нина просто не умела. Да и не хотела, наверное, ведь тогда обида, крик, скандал, и Оленька с Вадиком, получив назад ревущего белугой ребенка, чего доброго решат, что у бабушки ему бывать вредно, и больше не приведут. Этого Нина допустить, конечно, не могла.

— Может, еще бутербродик с маслицем и икрой? — робко спросила она у Антоши, уже выбирающегося из-за стола.

Мальчик скривил мордашку, напоминая, что терпеть не может икру, и умчался в соседнюю комнату, где стоял компьютер.

Лика, к этому моменту уже умявшая все, что лежало на ее тарелке, тщательно вытерла губы салфеткой и откинулась на стуле, поглаживая животик. Она выглядела сытой и довольной, но Нина не без удовольствия заметила, что взгляд подруги рыщет по устланному вышитой скатертью столу, перемещаясь между вазочками, тарелочками, креманками и лоточками, выискивая, что бы еще такого отведать. Глаз хотел все, но желудок молил о пощаде, и Лика с тоскливым вздохом ограничилась кистью винограда.

Лениво закидывая ягоды в рот, она поинтересовалась:

— Нинуля, а остальные-то? Договорились собраться в пять, я на месте, Антошку вижу, а где же Оля с Вадимом и Андрей?

Нина не сумела сдержать вздох, и прозвучал он как-то уж слишком тяжко, отчего Лика насторожилась.

— Оленька не смогла. У них с Вадиком, оказывается, билеты на какое-то крутое шоу были куплены уже давно. За очень большие деньги брали, а тут я со своим днем рождения… — пояснила Нина. — Они-то думали, я день в день буду отмечать, а меня шеф накануне не отпустил готовиться, и пришлось перенести.

Лика поджала губы, но вслух ничего не сказала. Хороши детки — променяли материн праздник на какое-то шоу.

— Спасибо, Антошеньку закинули. Редко вижу его, хоть пообщаемся.

Тут уж Лика не стерпела:

— Не очень-то вы общаетесь — пацан за комп сел и довольнехонек, никто ему не нужен!

— Сейчас все дети такие, им телефоны и компьютеры интереснее нас, старых теток! — махнула рукой Нина, и Лика возмутилась:

— Это кто тут старая тетка?! Ты что это нас со счетов сбрасываешь? Мы еще ого-го!

Она взбила руками пышные кудри цвета горького шоколада с прохладными нотками, которого так долго добивалась ее мастер в парикмахерском салоне, кокетливо поиграла яркими темными глазами с пышными ресницами и изогнулась, приняв позу дивы эпохи немого кино.

Нина рассмеялась.

— К тебе, Ликуша, это нисколько не относится — ты королева! А вот я…

Она развела руками. Лика окинула подругу снисходительным взглядом. Все верно, природа наделила Нину мягкой невзрачной внешностью, за которой та не слишком рьяно ухаживала. В корнях золотисто-русых когда-то волос поблескивала седина, руки забыли о маникюре, а на маски, массажи и обертывания просто не было времени. Дни Нины занимали работа, хлопоты по хозяйству и тревоги за дочь. Лика не могла смириться с таким к себе отношением и периодически предлагала вылазку в спа или хотя бы в бассейн с сауной, но всегда натыкалась на отказ по одной и той же причине: некогда.

— Теперь ты тоже почувствуешь себя королевой, — сказала Лика. — И никакие отговорки не принимаются, иначе я обижусь, ведь это мой подарок!

Нина смущенно покосилась на лежащий неподалеку нарядный конверт с сертификатом в спа-салон с полным набором косметических процедур.

— Ну, а муж-то куда запропал? — спросила Лика, покончив наконец с виноградом и нацелившись на селедку под шубой, чувствуя, что в животе образовалось местечко.

— Андрей из командировки едет, видимо, задержало что-то, — ответила Нина.

— Что-то он у тебя по командировкам зачастил, — Лика многозначительно поиграла бровями.

— Его на работе очень ценят, поручают самых важных клиентов. Он у меня и впрямь молодец, получше многих молодых менеджеров!

В голосе Нины сквозила гордость и восхищение мужем. Андрей работал в компании, занимавшейся установкой и обслуживанием электронных систем контроля и наблюдения. Среди его клиентов были крупные заводы, которым требовалась туча всякой аппаратуры, а она нуждалась в регулировке, профилактических осмотрах, доработках, иногда замене, и Андрея буквально разрывали на части, из-за чего он проводил в разъездах огромное количество времени. Зарабатывал, разумеется, тоже немало, и Нина давно уже могла бы уйти с работы, но ей не хотелось садиться на шею мужу и чувствовать себя бесполезной.

— Ты только его не перехвали, — сказала Лика. — А то возомнит о себе.

— Да он и правда замечательный. — Нина пожала плечами. — Чего тут думать? Мне повезло.

— Не больше, чем ему с тобой! Готовишь как богиня, дома порядок, уют!

Лика обвела взглядом большую кухню, где они сидели. Здесь уместился полный гарнитур и все необходимые кухонные приборы, при этом осталось место для внушительных размеров стола человек на десять. Кухня была совмещена с просторной гостиной, где располагался мягкий диван, кресла с торшерами и телевизор с огромным экраном. Пространства было много, однако оно не казалось пустым и холодным, даже несмотря на белый цвет стен и потолка, который многим напоминает о больницах. Пол в зоне дивана и кресел устилал мягкий ковер, на стенах гармонично висели полочки с книгами и интерьерными украшениями, картины, семейные фотографии… Здесь было тепло во всех смыслах этого слова.

Помимо кухни-гостиной в квартире была еще спальня и маленькая комната, служившая Нине и Андрею одновременно кабинетом и библиотекой. Там стоял дорогой компьютерный стол с эргономичным креслом, в котором сейчас и сидел Антоша, увлеченный игрой, и находились стеллажи с книгами. В спальне не было ничего, кроме кровати, двух тумбочек со светильниками и платяного шкафа, но она тоже была невероятно уютной.

Нина обычно смущалась, когда ее хвалили, вот и сейчас не преминула возразить:

— Лика, это просто удачная планировка. Квартира хорошая, дорогая — все продумано заранее, да и переехали мы сюда только благодаря Андрею!

— Конечно, опять Андрей! — Лика закатила глаза. — У тебя все молодцы, все достойны восхищения, всем нужна помощь, кроме тебя самой!

Нина глядела на Лику с непонимающей ласковой улыбкой, и та почувствовала легкое раздражение. Опять подруга включила “малахольную”...

Неожиданно зазвонил телефон.

— Андрей, наверное, — вскочила Нина, кидаясь к мобильнику.

Лика следила за ее выражением лица, которое за считанные секунды сменилось с радостного на тревожное, едва Нина ответила.

— Здравствуйте, Валерий Анатольевич, — пробормотала она.

После этого полился набор каких-то невнятных возгласов и междометий, и единственную осмысленную реплику Нина произнесла только в конце:

— Завтра буду.

Она нажала кнопку отбоя и осталась стоять на месте, бездумно вертя телефон в руках.

— Шеф звонил. Ему шепнули, что внутренний аудит грядет, и он желает к понедельнику видеть полный отчет по всем прогнозам и…

— И как, если сегодня суббота? — ехидно осведомилась Лика, уже сообразив, что Нина в очередной раз пошла у кого-то на поводу.

— Завтра выйду и все подготовлю. Кроме меня некому, остальные сотрудницы и года не работают.

— Потому что твой новый начальник разогнал всех опытных, но слишком старых? — с еще большим сарказмом поинтересовалась Лика.

Она много слышала от Нины о молодом и не особенно умном, но крайне амбициозном человеке, занявшем должность начальника отдела. Валерий Анатольевич с говорящей фамилией Балаболов много вещал о перспективах и светлом будущем, но пока устроил только выход на пенсию всему основному составу, наняв вместо разогнанных “устаревших” элементов вчерашних выпускниц — энергичных и целеустремленных, но ни черта не знающих. Из прежней гвардии в отделе задержалась одна Нина, но и под ней, как говорится, стул ходуном ходил.

— Оно тебе надо, Нинок? Ты чуешь, что он из тебя все соки выжимает, чтобы потом выгнать? — снова фыркнула Лика.

Подруга только подняла на нее глаза, но ничего не сказала. Вид у нее сделался донельзя несчастный. Вдруг она метнулась в прихожую. Поспешившая следом Лика поняла, что Нина, должно быть, услышала, как щелкнул дверной замок: явился муж.

Вошел он театрально: сначала в прихожую вплыл огромный букет темно-красных пионов — любимых цветов Нины. Их было столько, что удержать можно было только двумя руками. Уже из-за них выглянуло чуть виноватое, но сияющее лицо Андрея. Скрестив руки на груди, Лика наблюдала за встречей супругов с едва заметной усмешкой. Уж слишком приторными выглядели ликование Нины по поводу прибытия мужа и его радость от встречи с ней. Странной они были парой: среднего роста полноватая Нина, которую разве что миловидной можно было назвать, и высокий широкоплечий Андрей Шевцов, даже в свои пятьдесят еще способный волновать женские сердца исходившей от него энергией и ощущением той пресловутой каменной стены, оказаться за которой стремится почти каждая. А он туда пустил только Нину.

— Нинуша, ты прости, — прижимая руку к сердцу, говорил Андрей, — на трассе авария, и мы стояли, пока там не растащили это все, а потом сочились в один ряд — невозможно долго! Дети-то не убежали еще? Привет, Лика!

Потом он обнял Нину за плечи, подмигнул и добавил:

— У меня для тебя сюрприз! Завтра мы с тобой поедем в сказку!

— Завтра?! — охнула Нина.

Услышав про необходимость выйти на работу в воскресенье, Андрей заметно помрачнел.

— А я-то… Эх! Подарок тебе особенный приготовил. Знаю, ты не любишь все эти побрякушки, косметику, вот и придумал для нас с тобой день в лесу. Помнишь, мы как-то базе отдыха гостили? Я с владельцем хорошо знаком, он всегда держит в резерве пару домиков для своих, вот мне и удалось быстро забронировать… Что ж, отменю.

Нина опустила голову, вид у нее стал удрученный. Она расстроилась, но отыграть назад уже не было возможности: не звонить же начальнику с отказом — она ведь обещала.

— Прости, Андрюша, кто ж знал…

— Да, сам виноват, — ответил тот, почесав затылок. — Надо было заранее предупредить. Ладно, идем к столу. Все там?

Услышав, что Оленька с мужем на концерте, а Антон за компьютером, Андрей неодобрительно заметил:

— Ай-ай-ай, опять игры!

Усадив мужа за стол, Нина принялась сновать по кухне, накладывая ему еду, переставляя блюда, убирая лишнее. Андрей порывался помочь жене, но она с возмущенным “сиди, отдыхай, ты с дороги!” продолжала суетиться. Лика, сидя на другом конце стола с бокалом вина, глядела на них и только вздыхала.

Угомонившись, Нина упала на стул и с умилением следила, как приготовленные с любовью угощения исчезают с тарелки Андрея. Лика решила внести немного живости в молчаливое поглощение пищи и принялась задавать вопросы о командировке, о том, как вообще идут продажи, о клиентах. Андрей отвечал с удовольствием. Работу свою он любил и всегда рад был поговорить о ней.

Беседа текла неспешно, но Нина участия в ней практически не принимала. Она молча слушала, а то и вовсе погружалась в свои мысли. Когда Андрей, извинившись, сказал, что ему нужно позвонить, и вышел, Лика потянула подругу за рукав.

— Ты чего молчишь все время? Как воды в рот набрала.

— Да я думаю… — начала оправдываться Нина. — По-дурацки как-то вышло. Перед Андреем неудобно.

— И начальнику отказать неудобно, — язвительно отозвалась Лика. — Тебе удобно только себя ущемлять.

Нина расстроенно молчала. День, обещавший цветы и улыбки, грозил оставить после себя неприятный осадок.

Лика посидела еще немного, потом засобиралась домой. Проводив ее, Нина принялась за уборку. Вскоре к ней присоединился Андрей, настойчиво уверяющий, что ничуть не устал.

Антоша по-прежнему играл в свою непонятную компьютерную игру и хныкал на все просьбы дать отдых глазам и ссутуленной спине. Поздно вечером, когда за мальчиком явились наконец родители, он устроил такой скандал и так кричал, что хочет играть еще, что Вадим, Олин муж, возвел глаза к потолку и простонал:

— Нина Григорьевна, вот почему он всегда у вас таким нервным делается? Что вы с ним тут творите?

Оля испуганно глянула на мужа, и негодующе — на мать. Нина опешила:

— Да ничего…

— Мальчик перевозбужден из-за компьютерных игр, — вмешался Андрей. — Я думаю, вам стоит как можно скорее переключить его на менее вредные для психики развлечения.

Вадим поднял бровь и надменно произнес:

— Андрей Борисович, у вас, насколько мне известно, своих детей нет, так что уж вряд ли ваши советы по воспитанию нам помогут.

Андрей шумно втянул носом воздух, но ничего не сказал и ушел из прихожей, где стояли в дверях Оля, Вадим и красный от рыданий Антон.

— Мама, зачем твой муж нервирует Вадима?! — прошипела Оленька, когда ее собственный супруг с сыном шагнули за порог. — Скажи ему, чтобы не лез!

Нина кивнула, не зная, что ответить. Андрей, как будто, был прав, но она очень боялась, что Вадим устанет от истерик Антона и беспомощности Оленьки и бросит их. Матери страшно не хотелось, чтобы дочь повторила ее судьбу.

ГЛАВА 2

Воскресным утром Нина успела проснуться до звонка будильника и встала с кровати с величайшей осторожностью, чтобы не разбудить Андрея. Он очень хотел сам отвезти Нину на работу, чтобы она не стояла долго на остановке, потому что в выходной день общественный транспорт по утрам реже ходит, но ей было неловко вынуждать мужа подниматься и садиться за руль после целого дня в машине накануне.

Нина тихо выскользнула из дома, прекрасно понимая, что вечером Андрей отругает ее, а может, и на работу позвонит с упреками, но его спокойствие было дороже. Лика сказала бы, что Нина хочет быть удобной. Сама Нина считала, что обязана делать удобной жизнь Андрея. Она не подстраивалась под него и не приносила себя в жертву — она благодарила. За то, что взял, как шептали злые языки, с “прицепом”, за то, что не ушел, когда оказалось, что собственного ребенка от Нины не получит, за то, что терпит ее, такую заурядную, небольшого ума, средней внешности. Наверняка на Андрея при его привлекательности и остроумии многие заглядывались, а он ее почему-то выбрал. За пироги, наверное.

***

Они познакомились на работе у самой Нины, куда Андрей Шевцов десять лет назад пришел к руководству компании с рекламой электронной проходной. Коммерческое предложение большим начальникам понравилось, контракт заключили, и Андрей на несколько месяцев стал частым гостем в офисе, где Нина частенько угощала коллег выпечкой собственного производства. Пригласили как-то к столу и Шевцова. Отведав вполне обычного пирога с картошкой, он пришел в восторг и спросил, где такие продают. Ему со смехом указали на “изготовителя”.

Андрей утверждал, что был покорен Ниной с первого взгляда, но ей такое слышать было неловко. Чем могла она привлечь чернобрового спортивного красавца, сыплющего шутками направо и налево? И все же они начали встречаться, потом Андрей сделал ей предложение. Тут Нина порядком струхнула: она ведь не рассказывала кавалеру о своей шестнадцатилетней дочери Оленьке. С трудом сдерживая волнение, призналась и ожидала, что Шевцов обомлеет, стушуется, возьмет тайм-аут, после чего навсегда исчезнет, но он, не раздумывая ни секунды, повторил, что хочет жениться на Нине, а наличие у нее дочери его ничуть не смущает. У самого Андрея детей не было, бывшая жена осталась в другом городе и в жизнь его не вмешивалась, так что никаких препятствий для семейного счастья не усматривалось.

В восемнадцать, едва поступив в институт, Оленька забеременела от третьекурсника, в срочном порядке вышла за него замуж, родила Антошку и осела дома, так и не получив диплом. Тем не менее Нина посчитала жизнь дочери устроенной и задумалась о том, чтобы родить Андрею его родного ребенка. Увы, мечта не сбылась, однако Шевцов не бросил Нину и даже ни разу не упрекнул. Они пережили это, смирились, и жизнь их потекла дальше спокойно и размеренно.

***

От воспоминаний Нину отвлек звонок начальника.

— Вы в офисе? Работаете? — спросил Балаболов.

Она ответила, что, как и договаривались, сидит на месте и готовит отчет. Вообще, Нину удивил тот факт, что самого шефа здесь нет, но произнести это вслух она, разумеется, не решилась.

— Завтра, того… — запинаясь проговорил Валерий Анатольевич, и Нина поморщилась. Она и сама не блистала навыками оратора, но куцая косноязычная речь молодого карьериста коробила даже ее.

Гадая, что пытается сказать Валерий, Нина ожидала, что он предложит ей отгул за отработанный выходной или еще какое-то вознаграждение, но услышала совсем другое:

— Завтра на час раньше придите, пожалуйста. Аудиторы притащатся ровно в восемь, я хочу до их прихода успеть вникнуть.

Нина недоуменно молчала. Вникнуть за один час? В отчеты за несколько лет и в сопутствующие документы? Но тогда Балаболову точно следовало бы явиться в офис сегодня! Да и сумеет ли он приехать завтра к семи утра? Он, никогда не появляющийся на рабочем месте раньше девяти, а то и десяти!

Но и эти свои мысли Нина не озвучила, промямлив в трубку только одно: “Хорошо”.

С отчетами она просидела до вечера, хотя надеялась освободиться раньше. Ей, конечно, звонил муж, ожидаемо возмущенный тем, что она не разбудила его.

— Я заберу тебя, — настаивал он. — Скажи, во сколько соберешься домой?

Нина не знала, и Андрей сказал, что выдвигается прямо сейчас и будет ждать в машине на стоянке. Ей снова стало неловко, но сквозь эту неловкость и смущение пробивалось другое чувство — ощущение теплоты и заботы. Все-таки Андрей ее любит, как бы Нина ни сомневалась в том, что такую, как она, вообще можно любить.

— Может, посидим где-нибудь вдвоем? — предложил он, когда она наконец вышла. — Раз уж никуда не поехали, то отметим твой день рождения в ресторане?

Нина пожала плечами. Есть, конечно, хотелось, но ужинать она предпочитала дома — готовили в общепите, на ее вкус, не очень. Если и соглашаться, то только ради атмосферы, а где она приятная? Нина не знала. Они с Андреем почти нигде не бывали и уже довольно давно.

Раздался сигнал мобильника. Решив, что шеф снова интересуется, как дела у подчиненной, Нина вытащила телефон, но оказалось, что звонит дочь.

— Да, Оленька?

Андрей увидел, как Нина сдвинула брови, выслушивая то, что говорит Оля. Тараторила девушка без остановки, словно спеша выдать нечто такое, что собеседника не порадует. Нина отделывалась односложными ответами:

— …Поняла… ладно… хорошо…

— Что-то случилось? — спросил Андрей, когда супруга спрятала телефон назад.

Она подняла глаза и, секунду поколебавшись, ответила:

— Сегодня вечером к нам привезут Антошу. На неделю.

***

В отличие от молодой супруги, оставившей учебу из-за рождения сына, Вадим Осокин университет окончил, притом с красным дипломом. Словом он владел, казалось, от природы, и все преподаватели журфака, будучи от него без ума, прочили талантливому выпускнику блестящую карьеру.

Ожиданий Вадим не обманул, вот только воплотил их не на поприще журналистики, в которой быстро разочаровался, а в качестве писателя-романиста. Осокин начал с большой формы сразу, минуя рассказы, эссе и новеллы. Только романы и только серьезная литература, никакой беллетристики, псевдофилософии и иже с ними. Первая же книга Вадима вызвала шквал критики, но читающей аудиторией была замечена и принята на ура. Стиль Осокина быстро стал его визитной карточкой. Острейший сарказм, беспощадность, бесстрашие, с которыми высвечивались волнующие автора проблемы, нашли своих поклонников, и уже вторая книга принесла Вадиму огромный гонорар и обеспечила стабильный доход от продаж. В данный момент в работе находился уже третий роман, однако дата его завершения внезапно перешла в статус “не определено”.

Вадима покинула муза. Вдохновение. Он к ужасу своему потерял нить, смысл, идею. Проще говоря, перестал понимать, что, собственно, хотел сказать новой историей, а без этого понимания написать финал не представлялось возможным.

— Но у тебя же была идея, мы ее обсуждали! — бился в истерике редактор.

— Разочаровался я в ней, — долдонил свое Вадим. — Тупая она, проституточная какая-то.

— Чего?! — редактор впервые слышал такой эпитет по отношению к основе основ сюжета.

— На потребу публике выдана, — спокойно пояснила звезда. — Противно мне, чувствую, другое совсем нужно сказать.

— Так скажи! Скажи, Вадик, милый, у нас ведь дедлайн!

В ответ на мольбы Осокин лишь развел руками:

— Не могу сформулировать. Пустоту ощущаю. Шум.

— Что шумит? Соседи? Давай, убьем, раз мешают! — с готовностью откликнулся редактор, припомнив отличный рецепт борьбы с громкими звуками, подсказанный популярной некогда песней. — Или может, апельсинов тебе?

— Каких? — искренне удивился Вадим.

— Сладких…

— Ой! Да идите вы, — замахал руками автор. — Я ж серьезно. Шумно мне. Сосредоточиться не могу. Суета какая-то вокруг…

Редактор засучил рукава, подтянул штаны и слово за слово, но вытянул-таки из Осокина вероятную причину его творческой импотенции: извержению потоков желчи на бумагу мешал восьмилетний парнишка, капризное дитя поколения “альфа”, любитель компьютерных игр и громовых рыданий по поводу отрыва от оных. И эта помеха, к несчастью, была неустранима, ибо речь шла о сыне Осокина, Антоне.

Сроки сдачи рукописи горели. Горели так, что языки адского пламени профессионального позора лизали уже пятки самого редактора. Поломав голову, он задал Вадиму вопрос:

— За какое время ты все-таки закончишь книгу, если избавишься от докуки?

— Недели хватит, — прикинув что-то, ответил писатель.

— Поживи неделю на съемной хате или в гостинице.

— Нет, — Вадим выпятил нижнюю губу. — Ты что, я в чужеродной обстановке жить не могу.