Цитаты из книги «Марина», страница 17

Кто говорит «карьерист», тот говорит «идиот»; но это я понимаю только теперь.

Инспектор Флориан не считал нужным тратиться на такие пустяки, как внешний вид.

– Архитектура. Да, архитектура, – непроизвольно шепнул я вслух.– Что?– Архитектура – это то, чего я хочу. То, к чему я поднимаюсь. Ты первая, кому я это говорю.Вот теперь она улыбалась мне. Фуникулер приближался к вершине горы, тарахтя, как старая стиральная машина.– А мне всегда хотелось иметь собственную часовню. Что-нибудь предложите заказчику?– Зачем часовню – целый собор. Разумеется, готический стиль. Дай время, и я тебе его построю.Как раз в этот момент вагончик повернул, и солнце ударило ей в лицо. Никогда мне не забыть, как сверкали ее глаза – я ничего не видел, кроме этого света.– Обещаешь? – она протянула мне руку ладонью кверху.Я с силой ее пожал.– Обещаю.

– Неужели это все, чего ты хочешь от жизни?– Да не знаю я, чего жду от жизни. Не у всех жизненные перспективы столь ясны, как у Марины Блау, будущей лауреатки Нобелевской премии по литературе и хранительницы уникальной коллекции нижнего белья.

– Завидная, однако, работа – водить фуникулер, – предположил я. – Каждый день поднимать людей ближе к небу.

– Боже, как тебе идет! Никогда не видела тебя таким красивым.– Угу. Цветок душистых прерий. Где моя одежда, мучительница?– Сохнет. Я ее выстирала.

Он не одобрял ни нас, ни остающийся после него мир, ни собственную жизнь.

Мария воззрилась на Марину. Я всегда наслаждаюсь тем, как женщины впервые оглядывают друг друга при знакомстве. Этот случай был особо впечатляющим.

– Порой воображение имеет большее отношение к так называемой реальности, чем факты, Оскар, – ответила мне она.

Герман так углубился в свои мысли, что я не решался его побеспокоить. Он вел машину с тем же милым изяществом, с которым делал все в своей жизни – двигался, говорил, улыбался. Он уступал дорогу велосипедистам, прохожим, жандармам; думаю, он уступил бы дорогу и муравью.