Читать книгу: «Сезоны»

Пыль и поцелуй

Ты рассыпешся в пух и прах,

Как пески бесконечной Сахары,

Но останется пыль на губах,

И заполнит песчинками раны.

Мы, как солнце пылая, горели,

В небосводе над жаркой пустыней.

Как ветра в сухостое, ревели

На засушливой жёлтой долине.

И хрустела та пыль на зубах -

Всё, что мне от тебя осталось.

Но пустыня, и след на губах

Всё, что в сердце тоской отозвалось.

Анахорет

Я вдыхал ароматы твои,

Вперемешку с частичками пыли.

Я старался, страдал за двоих,

И любил, как меня не любили.

Я бессонно работал, мечтал,

Не смотря на часы, в календарь.

И без отдыха ждал сигнал,

Чтоб шагнуть в беспросветную даль.

Очень часто шутил, улыбался,

Но внутри засыхал, как пустырь.

И себе, если честно, заврался,

Что достать бы не смог поводырь.

Я блуждал одиноко в пустынях,

Пересохших, забытых чувств,

Ощущал на себе, как стынет

Огонь так желанных безумств.

Я дорогу терял так часто,

Что казалось ходил кругами,

Мог снаружи другим смеяться,

А внутри утопать в печали.

Но когда-то нахлынет буря,

Заметая былые следы.

Я дорогу найду другую,

Но вопрос: будешь там ли ты?

Бокетто

В тишине бесконечных пустынь,

На закате палящего солнца,

Я смотрел на руины твердынь,

Ожидая, что кто-то вернётся.

Средь песком занесённых палат,

И обрушенных длинных залов,

Из-за стен голоса звучат,

И сочатся смешки из подвалов.

Там бегут коридорами тени,

Заметая свои следы,

Там гремят колокольни в день,

И ночами слышны мольбы.

Голоса их звучат всё тише,

Только с ними не стихнет боль.

Я всё также их чётко слышу,

Даже им отвечаю порой.

Отголоски событий былых

Будто рана на этих дюнах,

Порицание ныне живых,

Приговор на тяжёлых трибунах.

Но сколько ты вдаль не смотри,

От заката глаза сощуря,

Не зажгутся в твердынях огни,

Пока мыслей не стихнет буря.

Северный ветер

В тиши заснеженных долин,

На крышах старых спящих хижин,

Он пробежит совсем один,

Но будет каждым здесь услышан.

Он так свободен и силён,

Что каждый вслед за ним несётся,

Под ним склониться ветхий клён,

Что ветвь его земли коснётся.

Он в степи гонит лошадей,

И мчится с ними табуном.

За щеки тискает детей,

Оставшись розовым пятном.

Он в одиночестве своём

Не видит поводов для грусти,

Но я бы с ним бежал вдвоём,

Покуда силы не испустим.

Звёздные наряды

Под свет луны, на талом снеге,

Я нарисую твой портрет.

Под гул волны, на шумном бреге

Я соберу мешок комет,

Упавших с неба прямо в море,

И подарю тебе букет,

В созвездий сложенном узоре,

Что не погаснут много лет.

Я из космической плеяды,

Её на нити распустив,

Сплету тебе планет наряды,

Вселенной праздничный пошив.

И ты в блестящем звёздном платье,

Затмишь и Солнце, и Луну.

Согретой космосом в объятьях,

Тебя Вселенной нареку.

Сбросив кокон

Я небрежно расправлю крылья,

Сорвав полотнище ткани.

Только б их не проткнули клинья

Свитой из роз вуали.

Я впервые покинул кокон,

Неокрепшие крылья не трожь:

Твои пальцы стреляют током,

И касания режут, как нож.

Ты – покрытый шипами цветок мой,

Вмиг разящий мечту наповал.

Не лишив себя жизни долгой,

Не вкусить твой манящий нектар.

И один лишь неверный взмах,

Вмиг меня прикуёт к твоим стеблям.

Два пути – полетать в мечтах,

Иль с тобой пустить корни в землю.

Глаза-изумруды

Я пролистал страницы нашей книги,

Чтобы вновь отыскать твой образ,

Но лишь цифры сливались в блики,

И слова едва нашёптывали голос.

Я твой тёмный и шелковый локон,

Собирал с карандашных графитов,

И ждал до ночи звёзд у окон,

Чтоб в горсть набрать метеоритов.

Я их колол напополам,

Собрав осколки изумрудов

К твоим пронзительным глазам,

Манящим вглубь, как на Бермудах.

Я кровь пускал из вен кипящих,

Чтоб прикоснуться алых губ,

Ведь образ твой был жизни слаще,

А я на сладость эту скуп…

Ценности

Тебя пронзает едкий холод,

Ты слишком долго возвышал,

Всех тех, кто был когда дорог,

И твой рассудок обветшал.

Люди – не ценности, явно,

Им не место на пьедестале.

В них золота нет и подавно,

Ведь сердце прочнее из стали.

Холодной и прочной до жути,

Так, что словом его не ранить.

И как ни старайся, по сути,

Теплом эту сталь не расплавить.

Добром не пробить дорогу

К желанному, светлому счастью.

Проще сдерживать боль понемногу,

И в конце просто стать её частью.

Обсессия

Меня сведут с ума твои глаза,

Твой взгляд, даже брошенный вскользь,

Волнует, как в мае гроза,

И пулей пронзает насквозь.

Твой уши ласкающий голос,

Порой, даже снится ночами.

Я б тебя обвивал, как полоз,

Накрывал с головой, как цунами.

И милей мне лунного гало́,

Твой улыбкой сияющий лик,

Жарче солнца его тепло,

И лучей его ярче блик.

Будто снег посреди апреля,

Ты свалилась на голову мне.

И пьянишь ты сильнее хмеля,

Снова часто приходишь во сне.

Ты явилась, меня пленя,

Как узлом, привязав к себе.

И с тех пор не прошло ни дня,

Чтобы я не писал о тебе.

Купаж

Твои чувства, как это вино:

Безвкусны, лишенные смысла.

Ты тянула меня на дно,

Будто зверь моё сердце грызла.

И искал я на дне бокала,

Заливаясь, любовь и тепло.

Только сердце всё также молчало,

И вино, даже горло, не жгло.

Я тонул средь бессмысленных строк,

Не услышав от слов отголосков.

И терзал, каждый новый глоток,

Будто лезвий калёных полоска.

Я чувствовал горечь своих же поэм,

В купаже, с каждой новой бутылкой.

Но лишь ту пустоту, не заменит ничем,

Ни вино, ни чужая улыбка.

Реминисценция

Я портрет твой собрал из осколков,

Лежащих в глубинах разума,

На забытых, далёких полках,

Среди слов о любви недосказанных.

Как художник, рисуя твой образ,

Вместо кисти избрав слова,

Будто музыку, слушал твой голос,

Словно Муза и впрямь жива.

Эта память сочится сквозь книги,

Где тебя сохранил между строк.

Без тебя они были безлики,

Ты – их яркости главный исток.

В час нужды, когда горечь гложет,

Я нырну в это море слов,

Где твой образ из мечт мне сложит,

Мир иллюзий и сладких снов.