Читать книгу: «Земля»

Корабль называется «Земля». Это логично, учитывая цель. Но дело не только в цели – за временным неимением другой Земли Землёй нам стал корабль. Это наш дом, не такой большой и вместительный, конечно, как целая планета, без такого разнообразия флоры и фауны, которые, по преданию, когда-то были на Земле, но всё же дом – что-то вроде виллы с фермой. Разумеется, никто из нас в жизни не видел никаких вилл и ферм – об этом мы знали только из легенд и реконструкций на их основе, выполненных искусственным интеллектом. ИИ генерирует виртуальную реальность, в которую ты можешь войти и оказаться дома – там, на Земле, которую наши предки покинули даже неизвестно как давно, но точно так давно, что возникновение и пребывание на ней человека превратилось в миф. Поэтому никто и не знал, было ли на Земле в самом деле так, как показывал ИИ, но всё равно мы верили и подставляли свои лица виртуальному ветру и дождю, вдыхали несуществующие запахи, трогали шершавую кору мокрых деревьев, которые пачкали наши нереальные пальцы, и плакали – плакали самыми настоящими слезами.

Если наши предки когда-то покинули Землю, имея на это, должно быть, веские причины, то мы, жители этого корабля, покинули ставший нам домом новый мир, Пангею, тоже имея свои причины. Точнее, одну причину – снова обрести Землю.

Те, кто когда-то отправился на поиски, давно умерли. Все понимали с самого начала, что это дело сотен, а может быть и тысяч лет, потому что никто толком не знал, где в галактике находится Земля. В ходе катастроф, эпидемий, войн, которые обрушились на нас в суровом мире Пангеи, утрачено было почти всё, что мы привезли с собой с Земли, включая знания, и выжившим пришлось многое начинать заново. Так что я родился на этом корабле и даже не уверен, что на моем веку нам посчастливится найти Землю. Но, как и все, я надеюсь. Тем более, повод есть.

Ещё вчера сделали анонс – доклад Главного специалиста по вычислениям вероятностей. Мы его называем просто Предсказатель. Он занимается узкой областью научных исследований, связанных с предсказанием особо важных событий. Я тоже работаю в этой области и считаюсь перспективным исследователем, но главным специалистом мне никогда не стать: я видел несколько раз расчёты, которыми он занимается. Говорят, в древности была такая штука – геоцентрическая модель Птолемея – которую ни один человек в мире так и не смог в полной мере освоить. Вот здесь то же самое, только ещё сложнее, потому что, понятное дело, вычисления с тех давних пор ушли далеко вперёд. Когда Предсказатель за обедом вдруг заводит разговор о своей работе, никто не может поддержать беседу, но все кивают, делая вид, что понимают. Однажды я, желая подтвердить свой статус перспективного исследователя, не промолчал как все, а высказал какое-то соображение в ответ на его реплику, как мне казалось, довольно-таки умное. Он посмотрел на меня, а потом спустя минуту тихо произнёс:

– Тра-та-та, тра-та-та.

С тех пор я старался не попадаться ему на глаза лишний раз и не садиться с ним за один стол.

Так вот, сегодня после обеда все ждали его доклад. Это было большое и редкое событие: значит, случилось что-то чрезвычайно важное. Разумеется, мы строили догадки. Было ясно, что это связано с предсказаниями. Но предсказаниями чего? Быть может, как полагали некоторые, он рассчитал вероятность энергетического кризиса и нам нужно экономить ресурсы? Такое уже бывало. Или сокращение нашей популяции? Это была актуальная тема. Возможно, какое-то космическое явление, с которым нам предстоит столкнуться? Однажды он предсказал на нашем пути взрыв сверхновой, но, к счастью, этого не случилось – потом выяснилось, что он ошибся в вычислениях и старая звезда взорвётся только через пару тысяч лет, когда мы уже будем довольно далеко от этой области. По этому поводу устроили праздник, который длился целую неделю.

В общем, догадок хватало. Микса, сотрудница отдела безопасности, пошутила: – Речь пойдёт о Земле!

Все засмеялись, потому что это был, конечно, каламбур – ведь и корабль, и планета назывались одинаково: «Земля».

Когда зал собраний – новый на тринадцатом ярусе – был почти полон, появился сам Предсказатель. Это был очень маленький человек, вынужденный при разговоре сильно задирать подбородок, но смотрел он при этом так, что собеседники чувствовали себя ещё меньше. Он ловко и быстро для своих лет взбежал по ступенькам и сразу, без обычных рассусоливаний, объявил:

– Коллеги! У меня прекрасная новость. В ходе последних вычислений стало ясно, что вероятность того, что мы движемся в правильном направлении – в направлении Земли – равна девяносто двум процентам!

Зал взорвался криками и аплодисментами. Мы все повскакали, мы обнимались, целовались, прыгали. А Предсказатель смотрел на нас с усталой, но одобряющей улыбкой. Когда крики стихли, техник с нижних ярусов, мой приятель Четырнадцатый, поднял руку и спросил:

– А какова вероятность того, что мы долетим до Земли в обозримом будущем?

Это был в общем-то самый важный вопрос. И для многих неприятный – не все хотели думать про это. В каких-то вопросах лучше оставаться в неведении. Но таков был этот Четырнадцатый, ему всегда и во всём нужна была ясность.

Предсказатель улыбнулся шире, как будто только и ждал этого вопроса, и тихо ответил:

– Девяносто девять процентов. Объявляю готовность к криоскачку!

Такой радости я ещё никогда не испытывал и не видел, чтобы кто другой испытывал. Счастье моё было так велико, что я подумал: «Остановись мгновение!» и обнял соседку – это была Микса – и поцеловал её.

Про первую вероятность, которая была поменьше и от которой в общем-та зависела и эта, никто уже не думал. Потому что вероятность девяносто девять процентов – это очень много. Это почти наверняка. Любой учёный, получив такую вероятность, потрёт руки и скажет: «Это случится, я уверен!» Если говорить более строго, то это означает вот что: если бы мы совершали это путешествие сто раз, то в девяносто девяти случаях долетели бы до Земли, а в одном нет.

Я люблю сидеть в рабочем помещении моего приятеля Четырнадцатого – на рабочем ярусе нет этих окон с фальшивыми пейзажами воображаемой Земли. На детей они ещё производят впечатление, но на взрослых людей, которые понимают, что такое качественное реалистичное изображение – нет. У Четырнадцатого в иллюминаторах просто чёрный космос с неподвижными звёздами. Впрочем, иногда после криоскачка, о котором предупредил на собрании Предсказатель, картина меняется – мы оказываемся в другом месте галактики, где другие туманности и звёзды. Новый вид какое-то время завораживает, но потом начинает казаться таким же, как старый. Лично мне всё равно – я просто люблю смотреть в это открытое пространство, время от времени подмигивающее далёкими огоньками.

Сегодня я пришёл к Четырнадцатому во время ужина – он обычно обедает у себя. Мне хотелось обсудить с ним последние новости.

– Ну что скажешь? – с порога спросил я. – Ты рад?

– Конечно, рад, – спокойно ответил он, жуя, – может, на нашем веку и долетим!

– Да что-то не особенно заметно, что ты рад.

– А чему радоваться! Ты сам слышал – нужен криоскачок. А я-то хорошо знаю, как это работает. Вероятность нашего попадания туда, куда навигатор проложит курс…

– Знаю, знаю! Ты уж поверь, я всё знаю про вероятности, это моя специальность, не начинай опять…

– Ну и в капсуле… Сколько времени мы там проводим?

– Нисколько.

– Это в гиперпространстве нисколько. А по-другому, целую вечность. Потому что нас-то и нет, понимаешь? Мы же разлетаемся на мириады частиц.

– Ой, хватит, – поморщился я, – хватит этой философии… Это уж всё твои толкования. Физика ничего такого не говорит…

– Ну да, – усмехнулся он, – она вообще ничего не говорит. Она только делает, а что и как – попробуй понять.

Мы замолчали. Он ел, я смотрел на неведомую мигающую звезду. «А вдруг, – подумал я, – это и есть Солнце, вокруг которого крутится наша Земля, а мы ошиблись и пролетаем мимо?»

– Как думаешь, – прервал я молчание, – как там на Земле сейчас?

– Всё зависит от того, почему мы её покинули. Может, там процветает оставшаяся часть человечества, а мы колонисты, блудные дети, которые решили вернуться. А может, и нет никого, может, что всего вероятнее, мы её покинули, потому что там нельзя было дольше оставаться.

– Ты пессимист. С чего ты взял, что это всего вероятнее?

– Ну а чего улетать, если там было хорошо? Может, и нет уже никакой Земли! Может, её Солнце давно сожрало! Или она стала мёртвым астероидом, безжизненной глыбой, которая вращается в куче мусора из неработающих спутников и всего прочего – чем мы там друг друга уничтожали…

– А может, и не так! Даже скорее всего не так. Я думаю, мы оставили Землю, чтобы дать ей восстановиться. И теперь там зелёный рай. С густыми лесами, животными, синими океанами, голубым небом и облаками… Милыми аборигенками!

Он улыбнулся.

– Ты знаешь, что мне снится, Четырнадцатый?

– М?

Синее небо. Мне часто снится синее небо, такое густое, такое настоящее. Солнечный свет. И ветер – тёплый ветерок, который как будто гладит, ласкает моё лицо. Вот откуда это? Я никогда не видел настоящего неба.

– А с чего ты взял, что тебе снится настоящее небо? Всё это из виртуальной комнаты – там тебе кажется, что ты видишь небо, что дует ветерок, вот и снится потом.

– Нет, во сне это по-другому. Не могу объяснить, но это по-настоящему...

– Может, генетическая память, – подумав, сказал он, – возможно, ты вспоминаешь моменты, когда какой-нибудь твой далёкий предок, например, сине-зелёная водоросль, болталась в тёплой водичке под солнцем и ей было хорошо.

В криоскачке самом по себе нет ничего от «крио». Корабль входит в гиперпространство, чтобы выйти в другой точке пространства-времени, отстоящей от входа очень и очень далеко. То, что происходит с нами, не имеет никакого отношения к заморозке, просто прижилось такое название из околонаучной фантастики. На самом деле это переход в особое квантовое состояние, причём не только людей, но и всей «Земли». Иначе путешествие в гиперпространстве было бы невозможным. Для нас это событие мгновенное – вот ты вошёл в капсулу, и вот ты вышел из неё, уже в другой части галактики или вообще в другой галактике (если что-то пошло не так).

Как обычно перед таким серьёзным путешествием, мы устроили прощальную вечеринку. Прощались мы не друг с другом, а со звёздами, с той частью мира, которая стала нам привычной. Многие из нас волновались, потому что путь в гиперпространстве – это маленькая смерть. Как сказал Четырнадцатый, в каком-то смысле, пока ты пребываешь в капсуле, тебя нет, и нет целую вечность. А потом ты возникаешь заново, собираешься из других элементарных частиц в другой части Вселенной. Ты ли это вообще?

Во время вечеринки, улучив момент, когда Микса осталась одна, я подошёл к ней.

– Привет! – сказал я, пытаясь выглядеть уверенно. – Волнуешься?

– Если честно, нет, – с улыбкой ответила она.

– Почему? Это все же… Слушай, а пойдём ко мне?

– Зачем? – засмеялась она.

– Ну, пообщаемся перед прыжком… Когда ещё увидимся? Через целую вечность! А ты мне очень нравишься.