Цитаты из книги «Клей», страница 5

Она уставилась мне прямо в глаза и смотрела так секунду или две, и если б посмотрела ещё подольше, то поняла б, наверное, что я её развожу. Но она снова стала смотреть на Терри. Я хотел сказать её большим грустным красивым глазам: нет, Люси, Терри мудак. Он относится к тебе как полный гондон, постоянно делает из тебя дурочку. А я люблю тебя. Я буду носить тебя на руках. Только позволь мне прийти к тебе и засунуть по самые гланды.

В этом мире слишком много упырей, готовых объяснить, что к чему. То есть то, как они это видят . Какого хуя они так уверены? Где, бля, смирение перед лицом удивительного многообразия и сложности бесконечной Вселенной?

Казалось, будто весь многоквартирный дом шипел и сотрясался под приступами свистящего холодного ветра, каждый порыв которого заставлял его кричать, скрипеть и течь, как живого рака, брошенного в кипящую воду. Мутные сквозняки безжалостно дули сквозь щели в оконных рамах, вентиляционные отдушины, стыки бетонных плит под окнами и на полу.

журналах. Сиськи у нее отличные, но кожа такая белая

. Представляю тебя в деле: пять минут в позе миссионера и обратно – в пивнуху.

Все мы похожи на болотистые такие пруды, мутные воды стоят слоями до дна, а самые глубины приводят в движение никому не понятные подземные течения.

Слишком хлопотно было бы объяснять ей, что сейчас она находится в той части Шотландии, где делиться своими мечтами – это как делить один шприц на двоих: иногда вроде как и можно, но в итоге себе дороже.

Хотелось сказать, чтоб попридержала коней, ведь я-то хотел потянуть немного, посмаковать. Это, конечно, соль жизни, но солью хочется приправить какое-то блюдо, а не жрать просто так.

Но больше всех я ненавидил не её и даже не его. Себя: себя, глупого и слабого урода. Уж его-то я лупил беспощадно. Всем подряд: алкоголем, таблами, герычем. Бил по стенам, пока не ломались кости, а кисти не распухали до размера бейсбольной перчатки. Выжигал сигаретами грязные красно-коричневые точки на руках. С ним я разделался как надо, обоссал его с ног до головы. И сделал это так тихонечно, исподтишка, что не многие заметили, как промелькнула слабая нахальная улыбочка.

Я не позвонил им сказать, где я буду. Дурацкое правило, потому что никогда не знаешь, где окажешься, а оказавшись, обычно уже настолько бухой, что и не позвонить.