Читать книгу: «Мужчины на раз-два-три»

ПРЕДИСЛОВИЕ

Зеленые глаза встречаются примерно у 2% населения Земли.

Обладателям зеленых глаз характерна загадочность, но сами они практически безошибочно разбираются в людях.

Зеленоглазые считаются одними из самых успешных людей, потому что они умеют слушать и сопереживать, у них развито воображение и они достаточно стабильны. Они пользуются авторитетом в своем окружении за приверженность принципам, но не стремятся к лидерству, хотя осознают свою популярность. Люди с зелеными глазами обладают отличными организаторскими способностями.

В отношениях с людьми они очень требовательны к другим, а также к себе. В общении люди с зелеными глазами никогда не навязываются, но ценят внимание со стороны. «Берут» от отношений они не больше, чем «отдают».

У женщин с зелеными глазами довольно тонкое понимание любви, поэтому они могут очень долго присматриваться и выбирать себе партнера. Они склонны к романтике, нежности и всем остальным проявлениям чистой искренней любви, ранимы, мечтательны и обладают богатым воображением.

Любовь для них – нечто святое, и никому на свете они не позволят посягнуть на нее. Если сердце зеленоглазой половинки занято, не стоит даже предпринимать попыток завладеть им. Зеленоглазая женщина – прекрасная жена: верна, заботлива, многое способна простить и всегда готова прийти на помощь. Отношения с такими женщинами всегда стабильны, но в то же время не лишены некой изюминки.

В тоже время, блондинки с зелеными глазами обладают стервозным характером, умеют добиваться своего, а вот серьёзные отношения даются им с трудом.

Всё могут короли…

А это зависит от того…

Кошка, которая гуляла сама по себе

Запомни меня такой…

…И мы станем единым целым

Не проскочи мимо!

Куда смотрят мужики?

Я люблю тебя! Я верю тебе!

Два кусочечка колбаски…

Мужчины на раз-два-три

Любовь на фоне геометрии и зоологии

Рондо на тему любви

Сегодня, а ещё лучше – вчера

Стоянка поезда одна минута

Запах настоящего мужчины

Вот как-то так

1

«Ну, не люблю я мужиков! Что тут поделаешь? Да и где они, те, кого можно назвать настоящими мужчинами? Вымерли, как мамонты. В метро едут, место даже бабулям не уступят, не то, что женщинам на шпильках. Плюхаются на сиденье перед носом и тут же глаза – раз, и прикрыли, как будто все поголовно едут после ночной смены домой, а не из тёплой постели на работу…»

Справедливости ради, надо сказать, что мигранты, понаехавшие в Россию из наших бывших союзных республик (пусть Европа не думает, что она находится в исключительном положении в этом отношении. Исстоналась она, подумаешь! Мы уже давно с ними живём, и ничего, справляемся! И не делаем из этого проблему планетарного масштаба!), сразу вскакивают с места, едва завидев старика или старушку, а иногда и просто женщинам с сумками место уступают. Кристина их даже зауважала за это. Может, и наши «джентльмены», на них глядя, научатся хорошим манерам? Ну, а пока этого не произошло, Кристина брала воспитательные функции на себя. Ей очень нравилось ласково разбудить «уставшего» товарища и елейным голосом попросить уступить место. Нет, не себе, а какой-нибудь древней старушке или мамаше с ребёнком. А потом наблюдать, как меняется выражение глаз представителя сильного пола: от стеклянного к досаде (это когда понимал, что встать-таки придётся), от равнодушного к заинтересованному (это когда замечал, наконец, что женщина, которая его разбудила, очень даже ничего себе экземплярчик – стройные ножки в модных лабутенах¹, короткая юбка на грани приличий, тонкая талия и высокая грудь, мягкие полные губы, тонкий носик, яркие зелёные глаза, ну, и так далее), от похотливого к притворно-равнодушному, когда эти самые глаза обдавали его презрительным холодом. Мужчина, как правило, предпочитал ретироваться подальше от обладательницы ангельской внешности с такими колючими глазами. А Кристина ликовала в душе: давай-давай, пускай слюни где-нибудь от меня подальше, козёл!

А недавно, вот умора, ещё был случай! Мужик один рядом с Кристиной развозмущался по поводу девушки, которая толкнула его, что ли (начало конфликта Кристина не просекла). Девушка забилась в угол переполненного вагона и развернулась спиной к бушевавшему мужчине, которому уже было мало одного слушателя в лице своего попутчика, а потому он с каждой фразой повышал голос, стараясь привлечь внимание окружающих. Те не очень-то хотели вступать в чужой конфликт с утра пораньше, а девушка так и вообще углубилась в себя, положив одну руку на живот. «Беременная, – поняла Кристина, – на ранней стадии, когда живота ещё не видно, а вот хреново, ого-го как!» Может это было и не так, и девушка плохо себя чувствовала по какой-то другой причине, а, может, и вообще нормально себя чувствовала, но Кристина подождала, пока мужик поймал её внимательный взгляд и весь устремился к ней, найдя, наконец, согласного с ним слушателя, а потом наклонилась и прошептала ему в самое ухо:

– Она беременна.

Забавно было наблюдать, как краска стыда заливает его лицо, ещё не успевшее сменить выражение возмущения. Мужик засуетился и поднял сидевшего рядом парня, чтобы усадить девушку, но та не приняла его помощь, отрицательно покачав головой. Мужик так виновато-растеряно посмотрел на Кристину, что она сжалилась над ним, и заговорщицки прошептала:

– Первые месяцы. Токсикоз и всё такое. Лучше оставить её в покое.

Ну, ничего! Теперь он надолго запомнит этот случай, десять раз подумает и заткнётся прежде чем возмущение возьмёт над ним верх.

«…Да и вообще – ну, какие мужики могут ездить на метро? Настоящий состоявшийся мужчина должен в Лендровере² рассекать, а не толкаться в общественном транспорте. Эх, где ты сейчас, моя ласточка?! Тебя уже и перекрасили, наверное…»

Ласточкой Кристина ласково звала свою Ауди, которую муж подарил ей на свадьбу. Это была любовь с первого взгляда. Кристина заставила перекрашивать машину в зелёный цвет несколько раз, доведя работников мастерской до нервного тика, пока её глянцевые бока не совпали точь-в-точь с оттенком её собственных глаз. Зато была уверена, что такой больше нет ни у кого на всём белом свете! Муж забрал все свои подарки при разводе (неужели бы она ездила на работу на метро, если бы у неё была машина?!), и потерять ласточку Кристине было горше, чем лишиться подаренных мужем драгоценностей.

«…Олег, жадная гнида… А поначалу мужиком казался. И любящим… Цветочки, записочки, ласковые прозвища. А потом… Эх, как бы было здорово обходиться вообще без мужиков! Но не получается. И с ними паршиво, и без них – никак!..»

Кристина прекрасно понимала – для того, чтобы вернуться к тому образу жизни, к которому она привыкла, будучи замужем, мужчина ей необходим. Но где его, чёрт побери, встретить? Не в метро же! И не в забегаловках, где она теперь была вынуждена обедать! Выходить замуж за «лейтенанта», чтобы вырастить со временем из него «генерала»? Времени на это у неё, как раз-то, и не было! Максимка и так удалялся от неё с головокружительной скоростью. В те редкие встречи, на которые со скрипом соглашался Олег, Кристине приходилось каждый раз завоёвывать сына заново. А Олег в любую минуту вообще мог прекратить их общение, отправив Максима, например, за границу. И вообще, кого он может вырастить из сына? Такого же морального урода, как он сам… И Кристина задумалась: а сможет ли о н а воспитать из сына настоящего мужчину? Да и нужно ли это? Вот так вырастишь, а он потом какой-нибудь стерве достанется!? Да, дилемма… Пока о воспитании сына речь вообще не шла. Не потерять бы ту тоненькую ниточку, которая восстанавливалась между ними, за те короткие и редкие встречи, которые она выцарапывала из бывшего мужа. Да, «генерал» был срочно необходим, и покруче, чем Олег.

Итак, случайное знакомство на улице отпадает, в библиотеке, где искала мужа героиня Ирины Муравьевой в фильме «Москва слезам не верит», тоже. И что остаётся? Только работа, на которую Кристина была вынуждена выйти ввиду скудного содержания, которое выплачивал ей Олег по суду. А вот здесь-то, как раз, недавно появилась вполне жизнеспособная перспектива! У фирмы сменился хозяин. По слухам – крутой дядечка. Сколько ему было лет, был ли он красив, насколько глубоко женат – Кристину не интересовало. Для её планов это было не существенно. Пусть хоть на молекулы по дороге рассыпается! Пусть хоть наследниками облеплен, как старческими пятнами по лицу! Пусть даже будет страшен, как атомная война! Главное, чтобы он был крут так, как о нём болтают. А уж Кристина сможет обратить его внимание на себя. В этом она не сомневалась. А пока, в ожидании, когда новый босс придёт осматривать свои новые владения, приходилось особенно тщательно наносить макияж и следить за одеждой и обувью. Чтобы быть во всеоружии в любой момент!

¹ – туфли дизайнера Кристина Лубутена (Louboutin) на очень высокой шпильке и с красной подошвой. Это роскошь, символ успешности, воплощение женственности и сексуальности.

² – автомобили бренда Land Rover получили репутацию одних из наиболее престижных в мире благодаря своей повышенной проходимости, брутальной стилистике, великолепным ходовым качествам, роскошной комплектации.

2

Новый босс оказался человеком не старым – 47, мужчина в самом соку. Внешности был самой обыкновенной, только малость росточком не вышел, да лишними килограммами оброс. В графе «семейное положение», как донесла разведка, значилось – «разведён». Последнее обстоятельство не понравилось Кристине. У неё вообще все мужчины особым уважением не пользовались, а после собственного развода – разведённые особенно. Все они казались ей жадными и мелочными, такими, каковым был, по её мнению, бывший муж.

Своим телом Кристина владела виртуозно. Когда не хотела общения, включала такую высокомерно-холодную королеву, что народ от неё разбегался врассыпную. Только уж супер-уверенные представители сильного пола или законченные тупицы обеих полов рисковали заглянуть за бастионы её обороны. А вот когда хотела обратить на себя внимание – тут включала такую соблазнительную стервочку, что сексуальность зашкаливала (если бы существовал на свете прибор её измеряющий), и мужики слетались как пчёлы на мёд.

Только вот с шефом явно переборщила. Герману Вадимовичу хватило одного короткого взгляда на Кристину, чтобы дать ей оценку. Он поймал её призыв и тут же откликнулся на него. В его сощуренных глазах, обращённых на неё, заплескалась похоть. И новый хозяин, ничуть не смущаясь своих новых подчинённых, тоном, не терпящим возражения, приказал Кристине к восьми часам вечера быть готовой отправиться с ним на ужин сегодня же.

Кристина при всех возражать шефу не стала, а про себя подумала: «Щас! Разбежалась!» Для той роли, на которую она его прочила, сначала надо было разобраться – так же он крут с мужиками, как с бабами. «Я с тобой поиграю немножечко, а потом уже решу – падать к тебе в постель или нет!» И на свидание с шефом не пошла.

3

Первые месяцы присоединения новой фирмы к бизнес-империи были изматывающими, и то, что он ужинает в одиночестве, а не в компании соблазнительной сотрудницы, Герман не заметил. Вспомнил только, плюхнувшись в одинокую постель. Успел зло подумать: «Дрянь! Уволю!», и провалился в сон.

Утром, по дороге на работу, думал о предстоящих на сегодня делах и вспомнил о продинамившей его стерве только увидев её в секретарской. Она сидела абсолютно спокойная, самоуверенная, в её глазах не было даже намёка на раскаяние, не говоря уже о взгляде побитой собаки, каким, по мнению Германа Вадимовича, должны смотреть на него подчинённые, тем более так круто проштрафившиеся.

Кристина, готовясь к встрече, перебрала множество вариантов своего поведения, среди которых была не только «побитая собака», но и слёзы, и вызов, и игнорирование. Но выбрала усреднённый вариант между высокомерной королевой и откровенным соблазнением, решив балансировать в ту или иную сторону, определяясь по ходу дела. Поэтому и оделась соответственно: с одной стороны, обычная офисная одежда – юбка и блузка, с другой стороны, юбка соблазнительно обтягивает бёдра, блузка трещит на груди, а пуговицы готовы в любой момент выскочить из петель. Завершают образ ярко-красные лакированные лодочки на высоченном каблуке. В тон к ним лак на ногтях и помада на губах. Образ простой, но утончённый. С правильно расставленными акцентами. С намёком. А чтобы намёк был понятен даже самому тупому козлу, у Кристины имелись духи, от которых у мужиков вспыхивало жгучее сексуальное желание, а любая женщина морщила нос: смесь запахов давно не мытого тела, не стираных носков и использованной прокладки при менструации.

Герман Вадимович сделал вид, что Кристину не заметил. Но она-то заметила, как дрогнули крылья его носа, когда он проходил мимо неё. На «раз» его победить не получится, но то, что на «два» он сдастся, можно было заключать пари самой с собой.

Первой к боссу зашла секретарша. Кристина дала им время обсудить дела, глубоко вздохнула и вплыла в кабинет, как только услышала стук её каблучков, приближающихся к двери. Из него она выйдет либо «на коне» любовницей, либо останется и без работы, и без любовника.

Маринка невольно отшатнулась из-за вони, исходящей от Кристины, на что та и рассчитывала. Кристина была уже на середине кабинета, когда Герман Вадимович среагировал на её появление грозным окриком:

– Вышла вон и закрыла дверь с той стороны!

Кристина и не подумала останавливаться, а секретарша Маринка, решив, что приказ относится к ней, шмыгнула из кабинета и поспешно закрыла дверь.

Стоять столбом, когда начальник развалился в кресле, было унизительно. Усесться без разрешения на стул было, с одной стороны, наглостью, с другой, недальновидно – половина точек соблазнения мужчине не видно, а запах не долетает. И Кристина зашла за стол, пристроила попку на его поверхность, вытянув свои длинные ноги, едва касаясь брюк начальника, и положила перед его носом заявление на увольнение по собственному желанию.

И что оставалось начальнику? Не вызывать же охрану, чтобы выдворить нахалку? И работать не возможно, когда полстола занято её попой. И Герман Вадимович слегка откатился на кресле от стола и уставился на Кристину холодным непроницаемым взглядом.

Пока всё шло по плану. Кристина слегка развернулась на столе, устроившись поудобнее (одна нога чуть согнута в колене, юбка задралась немного выше, но пока в рамках приличий), и облокотилась на стол рукой, прижав ладонью собственное заявление.

– Герман Вадимович, вот тут моё заявление об уходе. Но я не могу, не хочу уходить, оставляя о себе неприятное впечатление, тем более, у мужчины, который мне очень симпатичен… Я его очень боюсь. Он следит за мной. Стоит мне просто поговорить, улыбнуться мужчине, как он тут же устраивает скандал и не допускает к сыну. А, если увидит, что я с кем-то начала отношения, может вообще лишить его.

Холод в глазах начальника уже давно сменился на хмурую подозрительность. Он не фига не понимал из того, что хриплым расстроенным тоном говорила Кристина, выслушивая какой-то невнятный лепет, вопреки ожидавшемуся раскаянию и просьбам о прощении. На это она и рассчитывала. То, что начальника она зацепила, Кристина поняла не только по его глазам, но и потому, что кресло своё он, влекомый запахом её духов, придвинул к столу обратно. Теперь у него будет возможность остановить её, когда она соберётся уходить. Действовать надо быстро, чтобы он поддался первому порыву и не успел задуматься о том, на кой чёрт ему нужно вникать в чужие проблемы – мало что ли баб на свете и без них? И Кристина мягко отстранилась от стола и сделала шаг от стола. Раз.

На счёт «два» Герман Вадимович, остановил её, схватив за руку. Кристина пошатнулась, как будто от неожиданности, и «вынужденно» уселась на стол обратно. Только теперь уже основательнее. Руку, которую ещё держал начальник, положила себе на колено. Герман Вадимович в кресле оказался прямо напротив Кристины. Она подпустила в глаза и голос слезу (грозное оружие женщины, если использовать его к месту) и, капризно скривив губы, дрожащим голосом произнесла:

– Думаешь, мне просто быть без мужчины? Я уже почти год на голодном пайке после развода. Я, как тебя увидела, сразу поплыла. И что делать? При всех ничего сказать не могу. Предупредить не могу – ты сразу уехал. Телефона не знаю. Работа в голову не лезет. Внизу живота скрутило, сердце сжало, в горле – комок…

Прямолинейное признание Кристины вызвало в душе Германа восхищение. Такую женщину он ещё в своей жизни не встречал. А у него их было не мало! После скоропалительной институтской женитьбы по залёту и развода, он вёл вольную жизнь холостяка. В женщинах недостатка не было. А, уж, когда кривая вывезла на обеспеченную, а потом и богатую жизнь, и тем более. Не мешало ни внушительное пузо, ни маленький рост, ни пренебрежительное потребительское отношение к женщине, в которой его интересовало только её тело и умение доставить ему удовольствие в постели. Расставался он без сожаления и сантиментов. О том, чтобы связать себя узами нового брака, речи не было.

Кристина сразу дала понять, чего она хочет, чего жаждет, и именно от него. Но при этом не выглядела сексуальной подстилкой, держалась с достоинством королевы. Была красива, умна. И характер явно присутствовал. Крепкий орешек. Что ж! Тем интереснее будет её ломать, подчиняя себе. И Герман потянул Кристину на себя. Она пересела к нему на колени, широко раздвинув ноги, и сразу жадно прильнула поцелуем. А целоваться она умела!

Герман обследовал руками спину женщины, потискал упругую попку, по-хозяйски задрал мешающую юбку. Его член уже вопил о желании оказаться не в мужских брюках, а в горячем и влажном женском лоне, но в кресле сделать это было неудобно. Мешали подлокотники. Герман встал с кресла, подхватил Кристину за попу и усадил на стол. Одним молниеносным движением сдёрнул с неё трусики. Она потянулась к ремню брюк и ловко расстегнула ширинку, выпустив мужское орудие на волю. Погладила член руками, с восхищением взглянула на Германа, плотоядно облизнула кончиком розового язычка ярко-красные губы и прижалась к мужчине всем телом. Его член быстро нашёл вожделенный вход и начал стремительный штурм женского тела.

После бурного соития, уже поправляя одежду, Герман Вадимович спросил Кристину:

– Как там зовут твоего бывшего мужа?

– Фундуков Олег Николаевич, – отчеканила Кристина, без стеснения натягивая трусы, – Он очень опасный человек. Но ты же с ним справишься?

– Не бери в голову, – ответил Герман Вадимович, целуя Кристину в кончик носа, – Это наши мужские дела. Сами разберёмся.

– Всё равно, милый, будь осторожен, – промурлыкала Кристина, а про себя подумала: «Ну-ну, посмотрим!»

Выводы о сексуальных возможностях босса с одного раза делать было рано, но опыт подсказывал Кристине, что босс эгоист, и в постели, соответственно, будет вести себя точно также, то есть, заботясь только о себе любимом. В общем и целом, Герман Вадимович пока выглядел примитивно. Ну, и чёрт с ним! Главное, чтобы он прижал Олега, а удовольствие от секса она может и в других объятиях получить.

И, кстати, можно сделать это прямо сейчас. Она же выиграла пари у самой себя? Выиграла! Так почему бы не побаловать себя сладеньким? И Кристина отправилась в массажный салон к Костику, который не только суперкачественно делал массаж, но и облизывал её и в прямом, и в переносном смыслах. А в удовольствиях Кристина себе никогда не отказывала.

4

Примитив примитивом, но бурный роман Кристины с начальником продолжался уже больше месяца и пока не вышел за рамки банального секса в кабинете. В планы Кристины не входило превращаться в услужливое мясо для удовлетворения похоти босса, но она сама загнала себя в ловушку скрытности сказочкой о всемогущем бывшем муже. И в итоге ни тебе дорогостоящих подарков, ни совместных походов на светские вечеринки, ни тебе статуса любовницы. Единственное, что изменилось за это время – это место их дислокации. С рабочего стола Германа Вадимовича они переместились на кожаный диван в тесной комнатушке позади его кабинета. Такое положение вещей никак не могло устраивать Кристину, и она срочно начала продумывать пути выхода из тупика.

Но самое главное, похоже, что босс и не собирался разбираться с Олегом. Или был не настолько крут, как сам о себе думал. Кристина ни на шаг не приблизилась к сыну, и это огорчало её больше всего. И ужасно злило! Пора было завязывать с этой затянувшейся интрижкой. И искать новую работу и нового любовника.

Герман Вадимович помнил об обещании разобраться с бывшим мужем Кристины. Забудешь тут, когда она постоянно о нём напоминает. Ему просто было некогда. Да и быстрый перетрах на работе его вполне пока устраивал.

Но постепенно «пока» закончилось. Чему активно способствовала сама Кристина. Ему стало катастрофически не хватать тех несчастных двадцати минут, которые они проводили вместе. Едва отстрелявшись, он хотел эту женщину снова. Хотел, чтобы её горячее ненасытное тело было в полном его распоряжении не только днем, но и ночью. Эту мысль ему внушила Кристина, мечтательно рассуждая после очередного секса, как было бы сладко прижиматься к его горячему телу всю ночь, туманно намекая на безграничные возможности получения «нестандартных» удовольствий, чем будила его сексуальные фантазии. И вскоре ночи с Кристиной стали его собственными мыслями. Тем более что кожаный диван, на который они переместились с его рабочего стола, мало того, что не был образцом комфорта, но ещё и навязчиво навевал мысли о его бывшем хозяине, наверняка использовавшем его точно также, для перетраха. В эти навязчивые мысли постоянно залетала картинка с Кристиной, обнимающей голое тело своего предыдущего босса, хотя она с неприкрытым ужасом оглядела новое место их встреч, явно видя его впервые.

На светские рауты приходилось ходить одному и уже там, на месте, выбирать себе в спутницы одну из вешавшихся на него дам. Он поневоле сравнивал их с Кристиной, и ни одна из них даже в подмётки ей не годилась. Ни по внешнему виду, хотя Кристину он пока видел только в офисной одежде, а они щеголяли в вечерних нарядах. Ни по степени удовольствия, которые доставляли ему в постели.

Если бы не чутьё опытного бизнесмена, привыкшего осторожничать, и смутные опасения, что в качестве официальной любовницы Кристина может взять над ним слишком большую власть и занять гораздо более важное место в его жизни, чем то, которое занимали все его предыдущие пассии, он бы уже давно легализовал Кристину.

А про её мужа, господина Фундукова, он уже давно всё выяснил. Оказался так, мелкой сошкой, бизнесменом средней руки. Просто застращал бедную женщину. А у страха, как известно, глаза велики. Прижать его к ногтю, выдавить из бизнеса не составляло для Германа Вадимовича никакой проблемы.

– Скажи, что ты хочешь, чтобы я сделал с твоим бывшим? Разорил? Искалечил? Убил?

Кристина замерла от неожиданности, она уже ничего не ждала от любовника. Ответила сдержанно, стараясь не показать радость:

– Ни калечить, ни, тем более, убивать не надо. Разорять тоже не желательно. Пусть вкалывает на благо сына. Да и мне его алименты, пусть и крохи, лишними не будут. Припугнуть, чтобы не препятствовал моему общению с сыном, пока будет достаточно.

– И это всё? Что ты так за сына уцепилась, как за золотую жилу?

– Вот именно, за «золотую жилу», – ответила Кристина, которая уже давно поняла, что Герман не относится к числу чадолюбивых родителей, а потому рассказывать ему о любви к Максимке было бесполезно.

– Сын – наследник не только Олега, но и его двоюродного дядюшки. Я его рожала, мучилась, а денежки достанутся этому козлу? – выдала Кристина версию боссу, которую тот наверняка поймёт и оценит.

Герман остро взглянул на Кристину и начал одеваться. Уже в кабинете, прощаясь, протянул ей банковскую карточку:

– Это тебе. Пользуйся. Но в рамках разумного.

«Жлоб!» – сделала окончательный вывод Кристина.

Карточка была «на предъявителя» и наверняка оформлена на его имя. Пользоваться-то она ею сможет, но все операции он будет контролировать. «В рамках разумного» говоришь? – зло подумала Кристина, – Ладно! Выясним эти твои «рамки»!», но внешне недовольство не показала. Наоборот, если информацию об Олеге приняла, как должное, то на карточку отреагировала бурной радостью. Надо же было потешить самолюбие мужчины!

Господи, остались ли ещё на свете щедрые мужики или все вымерли, как мамонты?

5

Наконец-то, Кристина почувствовала себя человеком! Не надо было вскакивать ни свет, ни заря, чтобы мчаться на работу. Не надо было толкаться в метро. Вернулись так любимые любой уважающей себя женщиной еженедельные походы в парикмахерскую, к косметологу, в СПА-салон, на фитнес, в солярий, на массаж. Впрочем, в массаже Кристина себе не отказывала даже в период тотальной экономии.

Между точками своих интересов Кристина разъезжала на такси, пока Герман не вручил ей ключи от машины. Так она поняла, что за её расходами он следил, но, поскольку пока ни в чём не ограничивал, она, видимо, «рамок разумного» не нарушила. Тогда она решила расширить эти самые рамки и закомандовала перекрасить машину под цвет своих глаз. Это было явным капризом, но Герман возражать не стал. В благодарность за машину Кристина устроила ему целое представление с переодеванием в женщину-полицейского – «допрос с пристрастием», тщательный «обыск» с прощупыванием всех интимных мест, «пытки» с привязыванием к кровати рук и ног. Самым сладким было «изнасилование», и он предвкушал, что за выполнение каприза получит не менее жаркую ночку.

Кристина вообще оказалась затейницей. Уж, на что Герман не любил походы по магазинам, ладно, там, в ювелирный зайти, но ходить вместе за тряпками?!? – увольте!, но Кристина и туда его затащила. Устроила из примерки платья целое шоу, он завёлся, и, в итоге, они не дотерпели до дома, занялись сексом прямо в машине, как какие-то прыщавые подростки.

Кристина называла такое перевоспитание мужчины-жлоба в щедрого спонсора «выработкой условных рефлексов у собаки Павлова³». Сделал «доброе дело» – получи «сладкую косточку». Обещанные Герману «нестандартные» удовольствия выдавала маленькими дозированными порциями, чтобы они не превращались в обыденность, оставались праздником. На подарки раскручивала так умело, что опытный мужчина был абсолютно уверен в покупках по собственной инициативе, а не по просьбе любовницы. Кристина вообще придерживалась правила, почерпнутого из своего любимого романа М.Булгакова «Мастер и Маргарита» – «Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут!» Только с небольшой поправочкой – виртуозно создавала условия, когда мужчины сами предлагали, сами давали, а иногда ещё и уговаривали взять. Так в арсенале Кристины появились бриллиантовые украшения, не считая изумрудов (так гармонично сочетающихся с её зелёными глазами), рубинов (в тон любимой помады), сапфиров (чудесно оттеняющих цвет лица), турецкого султанита⁴ (как камень-талисман её знака зодиака – Льва). Что уж говорить о тряпках, сумочках, обуви и так далее! Одних только шуб было четыре – от коротенькой жилетки из рыси до норки в пол.

Само по себе всё это барахло никакой моральной ценности для Кристины – состоявшейся тридцатилетней женщины, а не зелёной провинциалочки, когда-то приехавшей покорять столицу, не представляло. Другое дело, его материальная составляющая и спортивный интерес поддержания формы женщины-хищницы.

Что действительно было для неё важно и радостно, это общение с сыном. Что, уж, там, сказал или сделал Герман Олегу, она не знала и знать не хотела, но бывший муж теперь без звука разрешал Кристине видеться с Максимкой, но… Но строго в пределах оговоренного постановлением суда времени. Кристине этого было катастрофически мало, но первый шаг в нужном направлении сделан, и то хорошо. Она ведь обязательно что-нибудь придумает, чтобы сын был с ней рядом навсегда!

И вдруг, в один прекрасный момент, вся её отлаженная жизнь, так кропотливо созданная собственным умом и руками (а, вернее сказать – телом), зашаталась и грозила вот-вот рухнуть. Кристина забеременела. Второй ребёнок никак не входил в её планы. Он ставил на них большой, жирный крест.

Кристина разозлилась. Разозлилась на Германа. Это ведь он, козёл, ленился одевать презерватив. Кристина, конечно, на одну его контрацепцию и не рассчитывала. Перед переездом в его квартиру установила влагалищную диафрагму. Но, как оказалось, одной её было недостаточно. От частых занятий сексом диафрагма сдвинулась и открыла проход сперматозоидов в матку. Кристина и сама была виновата – не всегда шла спринцеваться после секса (третий уровень защиты), но на себя, любимую, вину предпочитала никогда не брать.

В итоге, вечером Герман поимел грандиозный скандал. Причём, он сразу не понял, что это именно скандал, приняв поведение Кристины за начало очередной сексуальной ролевой игры. Когда врубился и начал закипать от возмущения, Кристина, чутко уловив момент, переключилась на слёзы, сопли и причитания. Так что всё равно он почувствовал себя виноватым, кинулся утешать и ни о каком сексе речи уже не было.

Весьма довольная собой (ах, какая же великая актриса в ней живёт!) и реакцией любовника (скоро станет совсем ручным), Кристина спокойно уснула. А Герман долго не мог заснуть. Он, вдруг, поймал себя на мысли, что появление малыша, а лучше, малышки, его совершенно не страшит. И Кристина с распухшим носом, злыми глазами и визгливым голосом выглядит не менее красивой и желанной, чем в шикарном платье и вечернем макияже. А ещё лучше – и без того, и без другого…

Мысль о создании семьи дозревала у Германа ещё примерно неделю, но, когда он озвучил её Кристине, та не отнеслась к ней, как показалось Герману, серьёзно.

– Не бери в голову, милый, – ответила Кристина на его предложение оставить ребёнка, – тревога оказалась ложной. Диафрагму я заменила, но ты всё равно, будь добр, не забывай про презервативы.

На самом деле, Кристина сделала аборт. На ранних сроках беременности сделать это в наше время было на раз-два-три. Диафрагму она тоже вставила и, доплатив за хлопоты, уговорила врача не отражать аборт в официальных документах. А чтобы усилить защиту от нежелательной беременности, воздвигла ещё один, третий, барьер между собой и ребёнком – начала принимать мини-пили⁵.

В другое время, настрой Германа на создание семьи Кристину порадовал бы. Но он не желал принимать Максимку, чем бесповоротно вычеркнул себя из жизненных планов Кристины.

³ – Иван Петрович Павлов –  русский и советский учёный, физиолог, вивисектор, создатель науки о высшей нервной деятельности, физиологической школы; первый российский лауреат Нобелевской премии по физиологии или медицине 1904 года «за работу по физиологии пищеварения». Известен тем, что разделил всю совокупность физиологических рефлексов на условные и безусловные рефлексы, а также исследовал психофизиологию типов темперамента и свойства нервных систем, лежащие в основе поведенческих индивидуальных различий. Свои опыты проводил на животных, в том числе на собаках (из Википедии)

⁴ – редкий, а потому дорогой, драгоценный камень. Известен ещё под такими названиями, как диаспор и танатар. Ключевой особенностью камня является то, что его цвет очень сильно зависит от освещения, поэтому многие люди заслуженно называют его камнем-хамелеоном. При ярком свете он имеет янтарный, коричневатый и насыщенно-желтый цвет, тогда как при недостатке света он приобретает бледно-зеленый окрас.

⁵ – таблетки, содержащие в себе минимальную дозу гормона. Принцип их действия отличается от эстрогенсодержащих контрацептивов: они не препятствуют овуляции, но вызывают сгущение цервикальной слизи (слизи в шейке матки), что мешает сперматозоидам проникнуть в саму матку. Кроме того, прогестагены не дают набухнуть внутренней оболочке матки, или эндометрию (без использования гормонов это естественным образом происходит во второй половине менструального цикла). Из-за этого эмбрион не может прикрепиться к стенке матки и продолжить свое развитие.

6

– Мама! Мамочка! – закричал Максимка, вырвался из рук отца и кинулся к Кристине.

Та подхватила сына на руки и прижала к себе родное тельце.

– Мамочка! Я так по тебе соскучился! – прошептал Максимка на ушко матери, обхватив её ручонками за шею.

Максиму исполнилось пять лет, и он уже понимал, что проявление любви к маме не нравится отцу. Олег застыл чуть поодаль и с нескрываемой злостью, замешанной на ревности, смотрел на умилительную картину встречи своей бывшей жены и сына.

Олег с Максимкой уже десять дней отдыхали на морском побережье Хорватии, и несколько дней назад сын спрашивал: приедет ли к ним мама? В который раз Олег пожалел, что поддался на шантаж её нового любовника, и разрешил стабильное общение между Кристиной и сыном. Но устраивать прилюдный скандал не стал. Подошёл поближе и процедил сквозь зубы:

– Ровно в час чтоб были в холле Кемпински⁶.

Кристина посмотрела на Олега блестящими от радости глазами и согласно кивнула. Олегу оставалось надеяться, что бывшая жена прилетела только на один-два дня, не больше. Но этим надеждам сбыться было не суждено. Ровно в час Кристина и Максимка, держась за руки, подошли к отелю, сын взял отца за руку, и так, втроём, они зашли в ресторан на обед. Стало очевидно, что Кристина поселилась тоже в Кемпински.

Кристина вела себя спокойно и доброжелательно, так что со стороны они выглядели вполне дружной семьёй, хотя Олег еле сдерживал себя. Едва они уселись за стол, не выдержал, спросил:

– Когда ты улетаешь?

– Домой мы летим вместе.

– Как это понимать? – с подозрением уставился Олег на бывшую жену.

– Так и понимать, – пожала плечами Кристина.

– А твой…, – вовремя остановился Олег, чтобы не сказать при ребёнке «любовник», – не возражает?

– А тебя интересует его мнение? – с иронией ответила Кристина и посмотрела на Олега насмешливым взглядом.

«Стерва!», – подумал Олег, прекрасно понявший, что бывшая жена намекает на возможности своего любовника. Чёрт побери, что они задумали? Неужели она смогла уговорить Смирнова отобрать у него сына? Во время их разговора тот дал понять, что чужой ребёнок ему не нужен, но мало ли как могло измениться за это время его мнение? Уж возможности своей бывшей жены Олег знал прекрасно. На собственной шкуре, так сказать. В любом случае, сюда она могла приехать только с его разрешения. Хотя… Может, они уже расстались? И бывшая жена примчалась не только из-за сына, но и с ним наладить отношения? Потому что осталась без защиты? Или… Или, наконец, по достоинству оценила его, Олега, к ней отношение?

– Поговорим вечером, – закончил разговор Олег холодным тоном.

– Как скажешь, милый, – промурлыкала Кристина.

И дальше обед прошёл в молчании.

Разговор вечером не сложился. Олег начал с главного, приняв крутившиеся в своей голове мысли за аксиому:

– Что, без защитничка осталась? Приползла обратно?

Кристина с холодным презрением посмотрела на бывшего мужа – как был самовлюблённым козлом, так и остался. Выдержала паузу, во время которой Олега прошиб озноб, и спокойно сказала:

– И не надейся! Мои взаимоотношения с Германом тебя не касаются. Захочешь проверить осталась я без защиты или нет – попробуй… Но не советую!

Ах, так! Олег сердито засопел и высокомерно произнёс, решив ударить по больному:

– А я тебе советую уехать отсюда сегодня же! Ты за один день исчерпала лимит встреч с сыном на две недели вперёд!

Кристина с непонятной для Олега насмешкой улыбнулась и сказала:

– Документы надо изучать очень внимательно! Как ты стал успешным бизнесменом, ума не приложу! Для Евросоюза постановление нашего суда – никчёмная бумажка. Можешь ею в туалете подтереться. Так что я, – жёстко продолжила Кристина, вплотную придвинувшись к Олегу и прямо глядя ему в глаза, – буду с Максимкой столько и когда захочу! Спокойной ночи, милый! – елейным голосом закончила она, ласково провела рукой по щеке бывшего мужа и удалилась.

⁶ – Kempinski – международная гостиничная сеть, основанная в 1897 году. Располагает 80 пятизвёздочными отелями в 30 странах мира (из Википедии)

7

Утром Олег проверил информацию, полученную от бывшей жены, у своего адвоката. Кристина не блефовала. Можно было, конечно, привести бумаги в соответствие с юридическими нормами Европы, но на это уйдёт столько времени, что отпуск успеет закончиться не один, а три раза. Так что адвокат посоветовал Олегу вести себя спокойно, ссор, особенно на людях, не допускать. «Стерва! Стерва! Стерва!» – в который раз бессильно подумал Олег.

А стерва вела себя вполне дружелюбно. В её планы не входила ссора с Олегом. Наоборот, она собиралась быть милой, внимательной, чтобы запутать и усыпить его бдительность. Но он разозлил её своей тупоголовой уверенностью, что она до сих пор его любит, просто с характером своим капризным справиться не может, и случилось так, как случилось. Впрочем, может, оно было даже и к лучшему. Кристина решила планов своих не менять. Вела себя спокойно, доброжелательно, иногда – кокетливо. Бояться ей было нечего. Олег, трус, без своего адвоката за спиной, как и ожидалось, вёл себя осторожно.

Они втроём, как обычная семья, ходили вместе купаться на пляж. В ресторане отеля сидели за одним столом. Вместе катались на велосипедах по дорожке вдоль побережья. Дышали свежим воздухом на лавочках, любуясь открыточными видами скал и безбрежного моря, меняющего цвет от изумрудно-зелёного у берега до темно-синего вдали. С любопытством рассматривали юрких рыбок, суетящихся между камнями, которых было прекрасно видно в кристально чистой воде, и необычных медуз, похожих на яичницу, таких больших, как будто их сделали из яйца страуса. Согласованно меняли ужин полупансиона на обед, и вечером шли лакомиться свежевыловленной рыбой и нежнейшим паштетом из трюфелей⁷ в ресторан на берегу «Три рыбака». Вместе встречали закат над морем, каждый раз радующий неповторимыми картинами. Расставались только на ночь.

Олег уже не знал, что ему думать. С одной стороны, бывшая жена его отфутболила, а, с другой стороны, подавала сигналы, что не прочь пойти на сближение. Олег окончательно запутался. Ночью его мучили эротические сны с участием Кристины, а днём кидало из огня в полымя. Вернее, из «воды в полымя», поскольку только прохладная вода Адриатического моря давала хоть какое-то облегчение его измученному сексуальным голодом телу. Ему срочно требовалась разрядка.

Разрядка пришла в лице нечаянно встретившихся русских. Русских на курорте было мало. Те, кто отдыхал в их пятизвёздочном Кемпински, вообще можно было пересчитать по пальцам. Да и те все отдыхали семьями. Как с ними расслабишься? А своих новых знакомых Олег встретил в супермаркете. Они яростно спорили около длинных рядов спиртного. Один был за то, чтобы купить местные сухие вина – Мальвазию⁸ и Терану⁹, не тратя деньги на местную ракию, которую они могли себе позволить по цене, но качество априори и рядом не стояло с отечественной водкой. Второй с пеной у рта призывал купить именно ракию¹⁰, напирая на то, что вино это вообще водица для баб, а с ракией они возьмут хотя бы количеством, раз уж цена знакомого импортного алкоголя превышает все разумные пределы. Их спор разрешил Олег, предложив купить всего пополам, а он, в качестве приглашённого в их компанию гостя, внесёт свой вклад в виде крепких импортных напитков. Мужики с радостью согласились, и Олег, бросив на ходу Кристине, что у него появились свои личные планы, после ужина отправился к ним в гости.

⁷ – род сумчатых грибов с подземными клубневидными мясистыми плодовыми телами. К данному роду относятся съедобные виды, считающиеся ценными деликатесами.  Им свойственны грибной вкус с привкусом глубоко прожаренных семечек или грецких орехов и сильный характерный аромат. Размер варьируется от лесного ореха до крупного картофельного клубня. Чёрные трюфели – более мелкие, с бородавчатой структурой наружного слоя, встречаются чаще, чем белый трюфель, размер которого доходит до крупного картофельного клубня, а структура верхнего слоя гладкая. Период сбора белых трюфелей – с сентября по декабрь, чёрного трюфеля – весь год. Этим и обусловлена разница в их цене за 1 кг: белого – до 3000$, чёрного – до 300$. Ореол преимущественного распространения трюфелей – Франция, Северная Италия и южный регион Хорватии – Истрия. Там распространена восходящая ещё к XV веку практика поиска растущих в лесу трюфелей при помощи специально обученных поисковых собак, которые обладают феноменально тонким нюхом: они способны учуять трюфели под землёй на расстоянии до 20 м.  Существует мнение, что зрелые трюфели содержат анандамид  – психотропное вещество, сходное по воздействию с марихуаной.

⁸ – белое лёгкое сухое вино с нотками акации в аромате, которое делают из одноименного сорта винограда. Традиционно подаётся к блюдам из рыбы.

⁹ – красное сухое вино с фруктовыми нотками в аромате производят из одноимённого сорта винограда, который растёт на красных почвах южной Истрии.

¹⁰ –  балканский крепкий алкогольный напиток (бренди), получаемый дистилляцией ферментированных фруктов. Обычная крепость 40%, но может быть более крепкой – до 60%. Основное отличие от водки – выдержка продукта дистилляции в дубовых бочках, что свойственно для бренди (коньяка).

8

Кристина решила не дожидаться возвращения Олега. Уложила Максимку, и сама легла рядом. Была мысль забрать его к себе в номер, но поосторожничала – бог весть, когда бывший муж вернётся, в каком состоянии, и не устроит ли поиски сына через полицию.

И правильно сделала. Олег вернулся глубоко за полночь, пьяный вдрызг. Как был, в одежде, полез укладываться на кровать. Кристина вытолкала его в гостиную на диван. Ничего! Одну ночку помучается, не рассыплется!

Только Кристина начала дремать, как услышала характерные звуки из соседней комнаты. Олег шумно блевал. Чёртов ублюдок! Нажрался, как свинья! Кристина решила не обращать на бывшего мужа внимание, но потом здравая мысль, что тот может захлебнуться в собственной блевотине, а ей потом придётся разбираться с местной полицией, взяла верх. Она вызвала дежурную уборщицу и врача по страховке.

Врач приехал молоденький, почти пацан. Презрительно скривил губы и процедил:

– Ruska svinja!¹¹

Не требовался даже переводчик, чтобы понять, что он сказал. Кристина рассвирепела – сопляк зелёный! Ты что же думаешь, застрахован от перепоя?! А что касается «русского», так сколько русский мужик может выпить, тебе три раза хватит окочуриться! Она таким злым взглядом огрела новоиспечённого доктора, что тот смешался и начал суетиться вокруг больного. Но нет-нет, а на Кристину поглядывал. Поставил капельницу, навыписывал кучу таблеток и отчалил восвояси.

У Олега сквозь зелёный цвет лица начал проступать розовый, и Кристина снова попыталась заснуть. На часах было 4 часа ночи. На завтрак можно было пойти к его концу и, таким образом, у неё ещё было в запасе 5 часов на сон. Но поспать не получилось.

Сначала Олег лежал тихо, а потом его опять вырвало.

– Крис, – позвал он бывшую жену, назвав почти забытым именем, – помоги! Мне срочно надо дойти до туалета.

Делать нечего! Не хватало ещё, чтобы он обосрался в комнате. Кристина дотащила бывшего мужа до ванной и под какофонию звуков и запахов позвонила на ресепшен и попросила вызвать к ним в номер какого-нибудь местного доктора и дежурную уборщицу.

На второй вызов доктор приехал старенький. По-русски всё понимал и вполне сносно говорил. Он внимательно рассмотрел зелёную блевотину и жидкие какашки Олега и без тени брезгливости взял и то, и другое на анализ. Прощупал его живот, пульс, рассмотрел глаза и рот. Подробно расспросил о том, как он провёл сегодняшний день, где был и что ел. Из ответов Олега Кристина узнала, в чём состояли его «личные планы» на сегодняшний вечер.

А состояли они в разгульной расслабухе в компании мужиков, вырвавшихся на свободу от жён, детей, работы, родины, наконец. Начали они «за здравие» – играли в волейбол. Продолжили – философскими беседами на вечные темы: политика, бабы, здоровье. Всё это под широчайший спектр спиртного, естественно, и закусон. Перечисление съеденного и, особенно, выпитого заняло немало времени. И список ещё пополнялся по мере рассказа обо всё остальном. Закончили «за упокой» – упившись в стельку. Последнее более-менее чёткое воспоминание о вечеринке у Олега было, как они изображали фонтаны. Сначала заглатывали воду в бассейне и выпускали изо рта струями – кто дальше. А потом перешли на струи из мочи, вспоминая кто в каких странах был и какие забавные фонтаны, типа «Писающего мальчика»¹² в Брюсселе, видел.

– А хотель, в койем Ви били, йяк звао ? – спросил доктор, внимательно выслушав Олега.

– Не помню… На какой-то цветок похоже…

– Можда Истра?

– Может и Истра… Истра, Астра – какая разница?

– Смеке! – поморщился доктор и, увидев, что его не понимают, попробовал подобрать синонимы, – Клаук, септика йяма…

– Помойка! – догадалась Кристина.

– Да! Да! – согласился доктор, – Сранье¹⁶. Ви, младиче, имет инфексийю рото-вирусом. Ставит инфузийю. Кап-кап, – добавил, чтобы больной понял про капельницу, – бит лекче.

Пока Олег двадцать минут лежал под капельницей, телефон доктора трезвонил не переставая.

– Ваши прийятели в Истра разбольели, – пояснил доктор и добавил то, что касалось Олега, – З утра, младиче, в болнису. Три дна, четири дна бит мучинья, повраганья.

Кристина и без переводчика поняла, что будет тошнота и рвота. Олега, как ни странно, ей было жалко, но больше беспокоила другая мысль:

– Доктор, а эта инфекция, она заразная? У нас сын, шесть лет, – с тревогой спросила Кристина.

– Да, – подтвердил врач, – исклюйчите контакт з свойим сином. Ви ставит маску на лице и озмите три дна антибиотик.

Остаток ночи Кристина провела около Олега. Утром собрала вещи Максимки и перетащила к себе в номер. Отвела сына после завтрака в детский клуб под присмотр аниматоров, а сама отвезла бывшего мужа в больницу. Больница в Умаге была одна, так что его приятелей-собутыльников привезли туда же. Вот и славно! Олегу будет не скучно.

В голове Кристины сложился чёткий план, что, когда и как она будет делать дальше. Оставалось только молиться, чтобы ни она, ни сын не заболели.

¹¹ – Русская свинья!

¹² – по некоторым сведениям, статуя «Писающий мальчик» существовала уже в XV веке. Существует множество легенд, связанных с появлением скульптуры. Вот две самые распространённые. 1 – Жила-была в Брюсселе злая колдунья. Жила она на углу Дубовой и Банной улицы. Местные мальчишки частенько получали от неё оплеухи за свои шалости, но никогда не позволяли себе перечить ей, или, тем более, огрызаться, чтобы не стать превращёнными. Лишь один мальчишка не побоялся отомстить злой ведьме, он подошёл к двери её дома и помочился прямо на дверь. Сердитая старуха не заставила себя долго ждать, она тут же превратила мальчишку в каменную статую, он даже штаны не успел натянуть. С тех пор «Писающий мальчик» так и стоит на том месте, где когда-то была дверь злой колдуньи. 2 – Однажды, когда Брюссель находился во вражеской осаде, враги начали очередной обстрел города. Местный Гаврош, маленький отважный мальчишка, увидел, как в окно дома залетел и взорвался снаряд. Дом загорелся и грозил пожаром уничтожить всю улицу, а может быть и весь город, ведь дома были деревянными, а на дворе царила жара. Мальчишка крикнул «Пожар», а сам, недолго думая, бросился первым к пламени, и стал тушить его «подручными» средствами. Огонь был сбит, пламя уменьшилось, а тут и люди с вёдрами подоспели на помощь. Пожар был потушен, город спасён, а отважному брюссельскому мальчугану, «Писающему мальчику», был установлен памятник, в виде фонтанчика. В раковине фонтана «Писающий мальчик», никогда не иссякает вода, как символ жизни города, источником которой стал маленький брюссельский Гаврош. С годами вокруг статуи возникло несколько любопытных традиций, например, в праздничные дни заменять струю воды вином или пивом. Время от времени статую наряжают в костюмы. В Королевском музее находится экспозиция таких костюмов, которая насчитывает более 800 нарядов (из Википедии)

¹³ – 8-ми метровая скульптура писающего мальчика «Плохой, плохой мальчик» нежно-розового цвета – это первое, что видят гости Хельсинки, прибывшие в Финляндию на пароме.

¹⁴ – «Свободная писающая латышка» в Юрмале, Латвия – ради этого стоило выходить из Советского Союза и разваливать страну, не так ли?

¹⁵ – статуи двух писающих мужчин установлены друг напротив друга в небольшой ванне, форма которой повторяет очертания территории Чешской Республики. Частью фонтана, расположенной между мужчинами, является небольшой диск зелёного цвета, на котором написаны слова "SMS Peeing Men" и указан номер телефона. Если отправить на этот номер сообщение с желаемым текстом, через некоторое время можно будет увидеть, как мужчины будут "выписывать" фразу из SMS.

¹⁶ – в переводе с хорватского sranje – «зараза»

9

Герман выпроводил очередную одноразовую пассию и в который раз подумал о том, что зря он отпустил от себя Кристину. Поддался на её уговоры и решил сделать напоследок широкий жест. А почему напоследок? Так это же понятно. В планах стояла женитьба, и в этой новой семейной жизни он не собирался делить жену с её сыном от прошлого брака. Сделать это было чрезвычайно просто. Достаточно было снять удавку с Олега. А Кристина, что ж, сначала побесится, а потом родит ребёнка ему и успокоится.

А теперь мало того, что она уже две недели торчит в Хорватии с сыном и бывшим мужем, так ещё и попыталась вывалить на него, Германа, свои проблемы. И это вместо того чтобы сообщить о возвращении! На кой чёрт ему выслушивать о чужой блевотине?!? Он тогда сухо прервал Кристину и дал ей два дня, не больше, чтобы разобраться с бывшим мужем, ребёнком и всем остальным. Похоже, отпущенный срок уже давно прошёл. И Герман позвонил Кристине сам.

Металлический голос автоответчика сообщил, что «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Герман понял, что Кристина торчит в больнице у мужа и поэтому выключила телефон, разозлился и решил позвонить позже, чтобы устроить головомойку.

На работе его закрутили дела, и о Кристине он вспомнил только после обеда. На второй звонок опять ответил автоответчик и с той же формулировкой. Герман забеспокоился. Кристина что-то там лепетала, что болезнь мужа заразна, может, она уже тоже в больнице? И позвонил в отель.

Там его огорошили сообщением, что «господжа Фундукова отпусчена вже из отела два дна». Находится ли она в больнице, на ресепшене не знали, а то, что господин Фундуков ещё там и из отеля ни он, ни его сын не выписывались, сообщили. Герман позвонил в больницу, благо, что в этой дыре она была единственная. Там подтвердили, что господин Фундуков лежит ещё у них, госпожа Фундукова не поступала, но на дальнейшие вопросы отвечать по телефону отказались.

Чем дольше размышлял о сложившихся обстоятельствах Герман Вадимович, тем больше у него возникало вопросов и тем больше всё это ему не нравилось. Интуиция бизнесмена подтолкнула его заглянуть в свой личный банковский кабинет, чтобы проверить последние траты Кристины по его карточке на предъявителя…

Первое время он проверял траты любовницы ежедневно, но ничего сверх ожидаемого Кристина не тратила. Так, самое обычное – парикмахерская, массаж, бассейн, фитнес, такси. Крупные покупки они совершали вместе. И Герман стал просматривать её траты раз в месяц. Сейчас, открыв страницу истории операций по карте, обнаружил, что Кристина последний раз пользовалась ею два дня назад, чтобы снять наличными 15000 кун. Герман Вадимович перевёл местные тугрики в рубли и обнаружил, что Кристина сняла в банкомате максимально возможную сумму наличных.

Это не могло быть совпадением: два дня, через которые он велел ей вернуться, два дня, как она выписалась из отеля, и два дня, как она сняла крупную сумму, чего раньше никогда не делала. Это было похоже… Это очень было похоже на… бегство. И куда же она сбежала? С кем? Почему? Связано ли это с её сыном? С Олегом? Вопросы, вопросы, вопросы… И, похоже, что ответы надо искать в Хорватии.

Герман Вадимович вызвал к себе секретаршу, главного бухгалтера и начальника службы безопасности. Секретарше велел купить себе билеты до Умага. Бухгалтерии распорядился отложить все дела и заниматься только проверкой счетов Кристины за последние восемь месяцев. Начальник службы безопасности должен был найти следы Кристины хоть из-под земли.

До Умага ближе всего было добираться из аэропорта Пулы, но самолёты летали туда только два раза в неделю. Ближайший рейс был в среду. Герман Вадимович заколебался – сегодня был понедельник, и терять день не хотелось. Но и 270 километров трястись на машине из Загреба, куда самолёты летают ежедневно, не хотелось тоже. Он принял решение лететь в Пулу в среду. Как раз у его сотрудников будет полтора дня, чтобы нарыть информацию о Кристине.

Первая информация появилась уже к вечеру. Бухгалтерия обратила внимание на возвраты крупных средств на карточку, которые в этот же день снимались наличными из банкоматов. Служба безопасности проверила два таких возврата и выяснила, что Кристина вернула в ювелирные магазины серьги с изумрудами и кольцо с сапфиром. Герман недоумевал. А что же тогда лежало в его сейфе? Он рванул домой и обнаружил, что вся ювелирка Кристины, кроме бриллиантового комплекта, которое она взяла с собой в Хорватию, находится на месте.

Во вторник информация сыпалась на Германа Вадимовича, как из рога изобилия. Обнаружились ещё суммы возвратов, но уже помельче. Кристина, после одного-двух месяцев использования годовых абонементов во всякие там салоны и фитнес-центры, устраивала им скандалы и расторгала договора. Чтобы не терять лицо, ей возвращали деньги за неиспользованное время. Кто мог – наличными, кто не мог – на карточку. Сотрудники службы безопасности, посланные по следам всех приобретённых Кристиной на год абонементов, выяснили, что везде картина была одинаковая. Кроме массажного салона. Герман Вадимович уже было обрадовался, что нашёл первый след помощников Кристины, но он оказался ложным. Кристина начала ходить в этот салон к одному и тому же массажисту уже давно, ещё до развода с первым мужем. Герман ревниво решил, что вместо сообщника нашёл её любовника. Но его успокоили, что Костик (так смешно звали белобрысого верзилу с огромными руками) импотент. Соображение, что мужчина может доставлять удовольствие женщине сам его не получая, в голову эгоиста Германа не пришло.

Ювелирные украшения Кристины, хранящиеся в сейфе, оказались побрякушками. Умело сделанными копиями, тоже стоящими денег, но на порядок меньшими. У Германа Вадимовича появился новый след сообщников Кристины. Не сама же она делала копии?!? Но разбираться с ним он решил уже после возвращения из Хорватии. Он воздаст каждому из пособников Кристины по заслугам, но сначала надо было найти её саму. Эта дрянь обворовывала его в течение восьми месяцев, а он собирался на ней жениться!

Нужно было срочно выяснить роль её бывшего мужа, Олега, во всей этой истории. Может они – сладкая парочка преступников, обтяпывающая дела вместе? И Кристина бросила его подыхать в Хорватии, когда он стал для неё обузой? Или он такая же жертва её алчности, как и он, Герман? В любом случае какие-нибудь наводки Олег должен был дать, тем более что уже к вечеру вторника выяснилось, что Кристина вместе с сыном вылетела из Пулы в Париж. Не там ли проживает тот самый богатый дядюшка, наследство которого она собиралась заполучить через сына?

10

После исчезновения Кристины с сыном, Олег впал в ступор. Организм, уже было пошедший на поправку, чутко отреагировал на стресс – тошнота и головокружение вернулись, слабость была такая, что даже до туалета в палате мог дойти только с чьей-то помощью.

Удар от предательства Кристины казался ещё мощнее из-за разрушенных надежд Олега. Жена последние дни была такая милая, заботливая, так самоотверженно за ним ухаживала, что он подумал – вот оно! Она не любила его, пока он был здоровым и сильным, но любовь вернулась, когда он стал беспомощным. «Она его за муки полюбила…» – так, кажется, Шекспир описывал любовь Дездемоны к Отелло?

Когда Кристина спросила его: «Потерпишь без меня завтра до обеда? Так хочется выспаться», он тут же согласился. Ещё и обругал себя мысленно – эгоист! Женщина двое суток колотиться между тобой и сыном, мог бы и сам предложить ей отдохнуть! А она, оказывается, просто взяла себе фору по времени, чтобы смыться подальше, украв сына.

Он понял это не сразу. Когда она не пришла на следующий день, чтобы покормить его обедом, сначала забеспокоился – не заразил ли он её или Максимку рото-вирусом? Начал названивать по телефону, всё время натыкаясь на автоответчик – «аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Потом догадался позвонить в отель, где его огорошили сообщением, что «господжа Фундукова отпусчена из отела увчер» и спросили, что им делать с вещами, которые «господжа Фундукова не забравила з соби»? Про Максимку на ресепшене ничего не знали. И только когда ему доставили её разряженный телефон и банковскую карточку на предъявителя, оставленные в номере на самом видном месте, Олег понял, что Кристина коварно обманула его и бросила.

Друзья по несчастью уговаривали Олега подать заявление на Кристину в полицию. Но у него не было на это сил. И вообще ни на что сил не было.

Когда в больницу заявился пылающий праведным гневом сожитель Кристины – Герман, Олегу даже полегчало. Ведь его она тоже обманула, от него тоже сбежала. Да ещё и знатно поживилась за его счёт! Молодец Кристина! Олег чуть ли не гордость испытал за бывшую жену. У него она забрала сына, но это можно было оправдать её любовью к Максимке. А этого самоуверенного хлыща (Олег прекрасно помнил, как уничижительно-высокомерно разговаривал с ним Герман), она планомерно использовала в своих целях восемь месяцев, а он ни о чём не догадывался.

Олег с холодным презрением выслушал предложение Германа объединить усилия, чтобы найти и наказать Кристину, дабы она вернула Олегу сына, а ему, Герману, украденные деньги с процентами за моральный ущерб. Олег потянулся к прикроватной тумбочке, достал оттуда телефон и банковскую карточку, и протянул Герману со словами:

– На, возьми! Это, кажется, на твои деньги куплено. Ей это оказалось не нужно, а мне и тем более. Парни, – обратился Олег к своим приятелям-собутыльникам, лежащим с ним в одной палате, – будете свидетелями, что я этой… («гниде» хотел сказать Олег, но сдержался), этому человеку отдал телефон и карту. А тебе я вот что скажу: катись отсюда! Даже если бы я что-то знал, ничего тебе не сказал. Я люблю Кристину. А она – только сына. Думал – не выдержит, вернётся ко мне, если не буду давать им видеться. Так ты мне всё сломал. Ладно бы ещё любил, а то ничего, кроме денег вокруг себя не видишь. На этом она тебя и поймала. Нет никакого богатого дядюшки. Выдумала она всё. Выходит, она тебя раскусила, а ты её – нет! Обвела крутого бизнесмена вокруг пальца, как мальчишку!

– Ну, и подыхай тут! – разозлился Герман.

– А я назло тебе выздоровлю и сам её и сына найду! – почти весело оставил за собой последнее слово Олег.

Герман хоть и понимал бесполезность своей поездки в Париж – прошло уже трое суток со дня бегства Кристины, за это время можно было половину земного шара облететь, но, всё-таки, решил слетать. Авось, что выяснится! И, кстати, оказалось – не зря. В Париж Кристина не полетела. Она не явилась на посадку в Пуле.

Пришлось Герману возвращаться в Москву ни с чем. Но сдаваться он не собирался. Просто надо было привлечь нужных людей, чтобы раскрутить клубок с самого начала, ещё из Москвы. Протрясти её связи, выкопать информацию из интернета (тут очень даже пригодится её телефон, отданный ему лошарой-Олегом). Жаль, что нельзя официально подать заявление о краже – карточку Олег вернул при свидетелях. Но всё равно – я тебя, дрянь, из-под земли достану!

11

А Кристина в это время уже была на полпути в Канаду. Максимка сладко спал в соседнем кресле. Ещё бы! Умаялся, бедненький! Почти полторы тысячи километров от Хорватии до Бельгии за сутки на машине. Потом беготня по инстанциям и ночёвки в клоповнике, где не спрашивают документы. Теперь вот самолёт. Кресло в бизнес-классе хоть и удобное, но не собственная мягкая кроватка!

Кристина ласково погладила сына по головке и взглянула на безмятежно спавшего на соседнем ряду Юргена. Своего новоиспечённого мужа. Вот, уж, у кого стальные нервы! Ни разу за эти трое суток ни о чём её не спросил. Ни разу тон на неё не повысил. Даже, когда она, инстинктивно пытаясь быстрее увеличить между ними и Олегом расстояние, вдавила педаль газа на максимум (машину они вели по очереди). Олег бы уже заверещал и схватился за руль, а потом обложил её трёхэтажным матом. А Юрген спокойным тоном, даже как будто и не к ней обращаясь, сказал, что они быстрее доедут, если не будут нарушать правила дорожного движения, тем самым привлекая внимание местной полиции.

Кто он, её новый муж, Кристине пока было не ясно. Юрген держал себя доброжелательно, но закрыто. Ну, ничего! Разберёмся со временем. Сейчас главное – благополучно оторваться и от Олега, и от Германа. Закрепиться в Канаде. Стать человеком мира. И фиг кто её найдёт!

Кристина разложила своё кресло, но сон к ней не шёл. Мозг напряжённо работал, пытаясь отыскать в цепочке событий, приведших к удачному побегу, слабое звено, чтобы быть готовой к любому повороту судьбы…

Уже к концу первого месяца совместного проживания с Германом, Кристина поняла, что рассчитывать на него нельзя. Она вообще чувствовала себя, как витязь на распутье. Налево пойдёшь – окажешься раздавленной плитой железобетонного эгоизма Германа. Ладно бы ещё оставался любовником, так он вознамерился жениться на ней! С полной уверенностью, что осчастливит любую женщину одним только фактом своего благосклонного на неё взгляда! Самовлюблённый придурок! Да ещё про ребёнка от него намекнул! Щас! Разбежалась! Тем более что Максимку усыновлять не собирался.

Путь направо возвращал Кристину к Олегу. Сын был бы при ней, но ей самой грозило превратиться в истеричку. Бывшего мужа Кристина считала слабаком и трусом. Жить под гнётом его удушающей любви и патологической ревности было невозможно. Причины для ревности у Олега, конечно, были (Кристина в удовольствиях себе не отказывала), но вот поводов она ему не давала (мозги-то у неё были на месте). Так он поводы сам себе выдумывал!

Третий путь никак не находился. Пока не разрешили выезжать с ребёнком заграницу с одним из родителей без согласия другого. И Кристина поняла, что у неё появился шанс уехать с Максимкой и раствориться на просторах вселенной. Так появился срок, до которого Кристина должна всё организовать – лето, и план действий.

До июля, когда Олег обычно брал отпуск, было всего восемь месяцев, а сделать надо было так много! В первую очередь накопить денег. Кристина пораскинула мозгами, вспомнила о своём бывшем хорошем знакомом Франце Иосифовиче и отправилась к нему. Господи! Только бы был жив!

С Францем Иосифовичем Кристина познакомилась ещё в первый год жизни в Москве. Денег, высылаемых родителями, и мизерной стипендии для жизни в столице катастрофически не хватало, и она зашла в ломбард узнать, какую сумму можно выручить, заложив скромное колечко, подаренное родителями в честь поступления в московский институт.

Кольцо оказалось с редким натуральным камнем аквамарином, и Кристина получила на руки сумму, на которую даже не рассчитывала. Потом она ещё несколько раз закладывала и выкупала обратно кольцо-выручалочку. Так и подружилась с честным ювелиром.

Он вообще оказал на мировоззрение Кристины огромное влияние. Это он познакомил её с творчеством Булгакова, Солженицына, Пикуля. Это он заразил её театром Мейерхольда и музыкой Шнитке. Это он своим примером трепетного отношения к старенькой маме, тщедушной еврейской женщине в полном маразме, зародил в Кристине мечту родить и воспитать сына, который будет относиться к ней с такой же любовью…

Однажды Франц Иосифович обмолвился, что, если бы не редкий камень, обладающий свойством менять цвет, он мог бы изготовить точную копию кольца и выкупить у Кристины оригинал за цену в 10 раз большую суммы, выдаваемой по залогу. Кристина расставаться с кольцом не хотела, но информацию запомнила. И потом несколько раз ею пользовалась. Уже когда научилась управлять мужчинами и выуживать из них подарки.

Потом Кристина вышла на более высокие орбиты, из институтской общаги переехала в хоромы любовника и дружба с ювелиром прервалась. Но вот пришло время ею воспользоваться. Господи! Только бы он был ещё жив!

Франц Иосифович оказался на месте. Искренне обрадовался Кристине, как будто и не было тех десяти лет, на которые она о нём забыла. Кристина выдала ему версию, что ей нужны точные копии её ювелирных украшений, якобы, для поездок заграницу, чтобы не подвергать себя опасности быть обворованной. Идею отмазки взяла из какого-то третьесортного детектива, где всё действие строилось вокруг подмененных бриллиантов.

Поверил ли ей старый еврей, было не важно. Главное, что обещал помочь. Но! Потребовал предъявить чеки. С этим у Кристины проблем не было. И Франц Иосифович взялся за дело. Отдавал Кристине подделки по мере изготовления, после чего оригиналы она возвращала в магазины, благо, что дорогую ювелирку от VIP-клиентов те принимали назад без звука и деньги возвращали в полном объёме.

Умора была в том, что никто вокруг не замечал подмены! Ладно, там, бедные студентки ахали над фальшивыми гранатами, так ведь и светские львицы, мнящие себя знатоками драгоценных камней и брендовых вещей, ничего, оказывается, в них не понимали! Кристине доставляло истинное удовольствие заставлять «подруг» восторгаться (а в душе злобно завидовать) шедеврами, виртуозно выполненными Францем Иосифовичем, и китайским ширпотребом – копеечными наручными часами и сумками, ловко заменяющими импортные бренды за несколько тысяч евро.

Единственное, что не успел изготовить Франц Иосифович, это копию бриллиантового колье. Слишком кропотливой и долгой была работа. Кристина без сожаления заложила колье в ломбард перед отъездом в Хорватию. Сумма, конечно, была далеко не та, которую она могла выручить, сдав его в магазин, но в её положении и так было не плохо.

Кристина понимала, что Герман быстро найдёт её старого друга. Нервы помотает, но предъявить ничего не сможет. Копии чеков на оригиналы прилагались, а копии украшений делались на основании официальных договоров. Франц Иосифович если и догадывался, что Кристина не говорила ему всей правды, всё равно свои соображения никому высказывать не будет. В этом она была уверена. Так что «слабым звеном» его никак считать нельзя.

Скорее всего, первым слабым звеном окажется Костик. И дело не в том, что именно он подсказал Кристине, как можно вернуть деньги за абонементы – в её положении она не брезговала даже такой мелочёвкой. А в том, что вся связь с заграницей шла через него…

Кристина быстро сообразила, что сбежать с сыном заграницу это полдела. А вот закрепиться там, спрятаться так, чтобы не нашли – совсем другое. Надо было срочно выходить замуж за иностранца. То ещё задание в условиях ограниченного времени! Но сначала надо было придумать, как с ней связаться, с этой заграницей. Ведь не будешь рыскать по иностранным сайтам знакомств, выходя в интернет с собственного телефона или домашнего компьютера?

Выручил Костик. Он подарил Кристине крутой гаджет, оформил его на себя и сам же оплачивал безлимитный тариф. У него же в массажном кабинете Кристина списывалась с потенциальными мужьями и ему же оставляла телефон на хранение. В этом и заключалась слабость звена по имени Костик. Если он заглядывал в телефон, то был прекрасно осведомлён, чем она занималась вместо массажа и любовных утех…

Кристина зарегистрировалась на нескольких сайтах знакомств под псевдонимом и без фотографий, обещая выслать их на личную почту после ответа. Желающих пообщаться было не много. В основном ответили горячие мужчины с Кавказа. Замуж за них Кристина не собиралась, а потому оставила в фильтрах только Европу и Америку, и разместила фото. И это было ещё одно слабое звено в её защите от Олега и Германа. Но зато фотография сразу произвела фурор. Кристину завалили предложениями, так что стало некогда заниматься массажем и сексом.

Как ни странно, наличие сына иностранцев-мужчин не смутило (Кристина надеялась, что половина из них отвалит сама собой по этой причине). Не сильно уменьшилось претендентов, и когда Кристина написала, что рассматривает только предложения о быстром замужестве. Вменяемое количество осталось после намёков на сложности во взаимоотношениях с бывшим мужем по поводу опеки над сыном (то, что суд оставил сына с бывшим мужем, а не с нею, Кристина не сообщила).

Женихов осталось восемь человек, и со всеми она переписывалась до последнего, хотя почти сразу выделила среди них Юргена¹⁷. Он был юристом, а, значит, в проблеме легализации её и Максимки заграницей помочь мог быстрее всех. Жил в Канаде. Это была самая дальняя от России точка в отличие от остальных «женихов», проживающих в Европе. С ним она могла без проблем общаться на английском, поскольку владела только этим иностранным языком. Но самое главное, он был рыжим! Кристина сразу поняла, что это её «клиент»…

Для Кристины было и осталось до сих пор загадкой, почему на неё особенно падки рыжие и белобрысые мужчины. Стоило ей встретить такого на своём жизненном пути, и к бабке, как говорится, не ходи – он тут же был у её ног. Началось это ещё в первом классе, когда в неё влюбился рыжий одноклассник. Но этот-то хоть только поглядывал издалека влюблённым взглядом, а институтский попробовал ухаживать. Кристина до сих пор помнила чувство омерзения от прикосновения его пальцев к своей руке. Ну, ничего! Она с ним быстро расправилась! Организовала его травлю всей группой, и он вынужден был перевестись на другой поток. Странно, что прикосновения белобрысого Костика не вызывали у неё отторжения…

С Костиком Кристина познакомилась совершенно случайно. После рождения Максимки ей посоветовали, чтобы быстрее вернуть прежние формы, помимо занятий фитнесом, ходить на корректирующий массаж. Она перепробовала несколько массажных салонов, пока не попала в руки Костика.

Костик был двухметровым бугаём с огромными теплыми ладонями и белобрысым красным лицом. Он не стал исключением, встав тут же в ряды её поклонников, и Кристина с ходу решила, что в этот салон она пришла в первый и последний раз. Но к концу массажа она уже так не думала. Дело своё Костик знал, с телом Кристины обращался бережно и тактично. Кости и мышцы после его массажа приятно горели и ныли. А полупрозрачную тряпочку между ног, которую в массажных салонах называют одноразовыми трусиками, было хоть выжимай от вожделения.

На следующем сеансе Кристина её не одела. И стыдливо прикрывать грудь полотенцем не стала. Она – клиент и может позволить себе всё, что хочет. А хотелось ей посмотреть на реакцию Костика.

Реакцию Костик выдал сразу. Он шумно задышал. Ладони из тёплых превратились в горячие, а в движениях, хоть вроде и делал тоже самое, что в прошлый раз, появилась особая ласка и нега. Пока Кристина лежала на животе, ничего особенного не происходило. Он месил её тело, как тесто, разогревая мышцы. А вот когда перевернул её на спину…

Ей показалось, что Костик, делая массаж стоп, лизнул языком её большие пальцы. Она приоткрыла глаза и сквозь ресницы убедилась, что не показалось. Тогда она довольно замычала, давая понять мужчине, что ей нравится, и он начал действовать решительнее.

Костик поднял одну ногу Кристины себе на плечо и продолжил массаж от стопы к бедру руками и… языком. Тоже самое проделал и со второй ногой. А потом нежно просунул свои огромные ладони под попку Кристины, осторожно приподнял, слегка раздвинул в сторону большими пальцами её половые губы и с наслаждением погрузил лицо в возбуждённое лоно.

Олег в начале их отношений пытался целовать лоно Кристины, но ей это не понравилось. Как бы он ни брился, лицо всё равно было шершавое. Жёсткие волоски ранили нежную кожу влагалища. Иногда даже возникало воспаление, и Кристина запретила ему это делать.

На подбородке и над верхней губой Костика не было ни волоска. Половые губы Кристины нежно тёрлись о гладкую кожу его щёк, его губы ласкали её клитор, а язык проникал глубоко во влагалище. Не владея собой, Кристина заорала, её крупно затрясло в мощном оргазме, и она вцепилась в жиденькие белые волосёнки Костика. А Костик облизнулся, как кот, объевшийся сметаны, и, как ни в чём не бывало, довёл процедуру массажа до конца.

Когда Костик оказался в середине стола, Кристина бесстыдно запустила руку под его халат и обнаружила… маленький краник пятилетнего мальчика. Краник, правда, благодарно отреагировал на прикосновение, а Кристина впервые услышала голос его хозяина:

– Вам не обязательно это делать, но, если Вам нравится, мне будет очень приятно.

Кристина продолжила возбуждать пенис Костика, но, как ни старалась, ничего, кроме маленькой капли из него не выжала. Пенис тоненько прыснул спермой и опал.

Уходя, Кристина, прямо глядя в глаза массажиста, спросила:

– Я Вам что-нибудь должна за дополнительные процедуры?

Костик, заалев ещё больше, хотя, куда, уж, больше, ответил:

– Нет. Я буду рад видеть Вас снова на моём сеансе.

С тех пор Костик стал для Кристины не только массажистом, но и любовником. Самым преданным и верным. А Кристина превратилась в постоянного клиента. Ради неё Костик нещадно перетряхивал ранее записавшихся клиентов и даже выходил на работу в свой законный выходной…

Нет! Костик никогда её не предаст! Даже если что-то знает…

Так вот! Возвращаясь к рыжим. Именно по этой причине Юрген оказался в приоритете. Влюблённым мужчиной легче управлять.

И он, действительно, не подкачал. Она написала о противоборстве с бывшим мужем из-за сына, и он тут же предложил свои услуги юриста по лишению его родительских прав. Она заговорила о браке, и он предложил расписаться в Бельгии, где это может занять не больше одного-двух дней. Она засомневалась, что со своим российским паспортом сможет вылететь с сыном в Канаду, и он сразу успокоил её, что при наличии шенгенской визы и свидетельства о браке с гражданином Канады это возможно. Она поделилась с ним опасениями, что бывший муж не даст ей возможности добраться из Хорватии до Бельгии, и он тут же предложил ей план, как можно скрытно проехать через всю Европу на машине и взял все хлопоты по организации маршрута на себя.

Так что, отправляясь вслед за Олегом и Максимкой в Хорватию, Кристина уже чётко знала, что она будет делать и на кого полагаться. С Юргеном она последнее время разговаривала только по телефону, а с остальными претендентами переписывалась для видимости. На случай, если Герман или Олег каким-то мистическим образом найдут её анкету на сайтах знакомств.

Предполагалось, что Кристина сбежит с сыном во время экскурсии. Она уже даже оплатила поездку на Плитвицкие озёра¹⁸. Экскурсия была дальней и тяжёлой. Выезжал автобус с туристами в 7 утра, а возвращался, в лучшем случае, около 12 ночи. Олег, ожидаемо, ехать на неё отказался.

Но когда заболел, планы пришлось менять. Оно было и к лучшему. Кристина даже деньги за экскурсию вернула, сославшись на болезнь мужа. Только уезжать надо было сразу, как только увезла Олега в больницу. Его мутило и рвало, он бы точно пару дней их с Максимкой не хватился. И возможность была – Юрген уже был в Хорватии «под парами». Но…

Но не могла она уехать и всё! Ругала себя, тряслась от страха заразиться самой и заразить сына. И исправно, два раза в день ходила в больницу к бывшему мужу. Кормила его с ложечки, вытирала пот со лба, подбадривала. Потом бежала к сыну, забирала его из детской комнаты, и они шли купаться на пляж. Она бы и третий раз в день навещала Олега, да Максимку не с кем было оставить – комната работала до 16 часов.

Но как только увидела, что здоровье болезного пошло на поправку, тут же позвонила Юргену и договорилась о встрече. Выписалась из отеля и купила билеты на кораблик до Пулы – городок, из которого «по легенде» улетала в Париж. А на самом деле они с сыном вышли на следующей остановке в Порече и сели в машину к Юргену. И началось их бегство длиной в 1350 километров.

Машину они вели с Юргеном по очереди. Короткие остановки делали только чтобы заправиться бензином и сходить в туалет. Ели на ходу. Почти не разговаривали. Кристина была не в том состоянии, чтобы вести светские беседы. Единственная возможная тема – о маршруте, разговоров не требовала, поскольку и маршрут, и остановки были забиты в навигаторе Юргена. Кристина вынуждена была полагаться на незнакомого мужчину и в дороге, и в Бельгии, когда они туда добрались.

Через два дня она стала госпожой Шредер по фамилии Юргена, а на третий день получила на руки временное удостоверение личности с вписанным в документ сыном и 2 билета до Монреаля. На себя – Крис Шредер и сына – Макса Фундукова. Это и было самое слабое звено во всей цепочке бегства. Если Олег или Герман догадаются искать не её, а сына, они рано или поздно обязательно выйдут на их след через систему бронирования билетов.

¹⁷ – в переводе – «борец со смертью»

¹⁸ – национальный парк в Хорватии. Территория составляет 29 482 га, включает в себя 16 крупных и несколько меньших карстовых каскаднорасположенных озёр, 140 водопадов, 20 пещер и уникальный буковый и хвойный лес, сохранившийся с древнейших времен и обладающий способностью самовосстанавливаться. На его территории обитают медведи, волки, многие виды редких птиц и других животных. Суммарная разница между уровнем верхнего и нижнего озёр составляет 133 метра.

12

Герман Вадимович рвал и метал, но сделать ничего не мог. Кристина как в воду канула. Подать заявление в полицию ни на исчезновение человека (кто он ей был официально?), ни на воровство (карточку Олег вернул, а к подаркам не придерёшься) оснований не было.

Домашний компьютер был девственно чист, на нём Кристина только играла. Подозрительных контактов в телефоне не было. Но должна же быть хоть какая-то зацепка?!? Кто-то же ей здесь, в Москве, помогал?!? С кем-то же заграницей она связывалась?!? Как?

Бывший муж отпадал, за ним неустанно следили. Он, всё-таки, подал в Хорватскую полицию заявление на исчезновение бывшей жены и сына, а, вернувшись на родину, заявление на похищение сына бывшей женой.

Из связей Кристины подозрителен был только массажный салон, и то всего лишь на основании того, что абонемент в него она не вернула. Директриса салона, заикаясь от страха, лепетала о постоянных клиентках, которые ходят к ним годами. А массажист Костик, лупая маленькими поросячьими глазками, бубнил о проблемах здоровья Кристины, из-за которых, якобы, она и ходила на массаж каждую неделю в течение пяти лет – врождённом искривлении позвоночника в поясничном отделе и плоскостопии. Шпильки, оказывается, ей носить было противопоказано. На хрена Герману была нужна эта информация?!? Но другой, к сожалению, от работников салона они не получили.

Герман чувствовал здесь какой-то подвох, а вот его служба безопасности, подкупленная тем, что Костик безошибочно определил проблемы каждого из них даже без снятия одежды (у кого-то были травмы плеча, у кого-то перебиты ноги и так далее – работа-то не из лёгких, опасная), прятала от шефа глаза и робко пыталась его угомонить.

Директриса, стремясь выскочить из ситуации без потерь, предложила всем бесплатно пройти сеанс массажа. Охранники с разрешения шефа воспользовались предложением и сдержанно доложили ему о его «нормальном качестве». Сам Герман не пошёл, отправил на массаж свою знакомую. Вот та, не сдерживая эмоций, верещала и брызгала слюной, оставшись от Костика в полном восторге. И Герман, скрипя сердцем, от салона отстал.

Кто остался не доволен таким исходом дела, так это Костик. Прикинуться дурачком ему было не сложно. Именно так из-за внешности его и воспринимали окружающие. Нет! Ну, правда же, смешно – верзила под два метра ростом с огромным животом, краснеющий всем своим белобрысым бесцветным лицом по любому поводу, по имени Костик! Но так думали те, кто не трудился копнуть глубже. Те же, кто заглядывали внутрь, начинали, как минимум, уважать его хотя бы за профессионализм. К этой категории относились сотрудники салона и все его пациенты, как мужчины, так и женщины. Его маленький уютный мирок, только в нём он чувствовал себя полноценным человеком, личностью.

С некоторыми из женщин-пациенток отношения Костика заходили дальше массажа – в любовную плоскость. В смысле того, что они позволяли Костику доставлять сексуальное удовольствие им. Но ни одной из них, кроме Кристины, не пришло в голову попробовать доставить удовольствие ему. Поэтому для Кристины он жаждал сделать больше, чем просто скрыть правду.

В свой телефон, подаренный ей, он заглядывал регулярно и был в курсе её планов выйти замуж за иностранца и скрыться заграницей вместе с сыном. Мало того, он легко вычислил, на кого делает ставку Кристина. Но этой информации от него никто бы не добился даже под пытками. Но их и не было. Так, пару минут унижения, когда его заставили раздеться донага и со смесью презрения и жалости рассматривали его мальчиковый пенис, почти не видный из-под огромного пуза. После этого Костик ещё острее жаждал, чтобы Герман Вадимович явился к нему на массаж. Лёгкое нажатие на парочку правильных точек – и человека можно на всю жизнь сделать инвалидом или, даже, убить. И не важно, что с ним, Костиком, будет потом. Но источник опасности для любимой на сеанс к Костику не пришёл…

Наехал Герман Вадимович и на хозяина ломбарда, который, как выяснилось, изготавливал для Кристины копии ювелирных украшений. Франц Иосифович, старый еврей с удивительно молодыми глазами, ничуть не испугавшись и не смутившись (он-то «гостей» ждал и готовился), выложил всю историю знакомства с Кристиной ещё со времён её студенчества. А также аккуратно подобранные документы на изготовление подделок – копии товарных и кассовых чеков оригинальных украшений (мы с краденым не работаем, молодой человек, ни-ни!), договора на изготовление копий (у нас всё только официально!) и расписка о получении в залог бриллиантового колье с выдачей такой-то суммы залога Фундуковой Кристине Андреевне.

Юрист Германа Вадимовича только развёл руками – тут не придерёшься, всё по закону. Изготовление копий не такое, уж, редкое явление. У обеспеченных клиентов и не такие причуды бывают.

А хозяин ломбарда ещё и посочувствовал – в качестве жеста доброй воли предложил Герману Вадимовичу выкупить у него колье по залоговой стоимости, выданной Кристине на руки, а не по той цене, которую надеялся выручить при продаже. «Всё себе в убыток, молодой человек! Ну, да, ладно!» «Сто чертей тебе в задницу, старый хрен!», – подумал Герман Вадимович и платить второй раз за одно и то же колье не стал.

Адвокат Олега активно занимался поисками беглецов. Он, в отличие от Германа Вадимовича, сосредоточившегося на поимке Кристины, упор делал на Максима. Постановление российского суда о единоличной опеке отца над несовершеннолетним сыном, хоть и оформленные не по европейскому протоколу, оказывали соответствующее воздействие на официальные ведомства. Пусть медленно, но поиски двигались. Пока по пути отрицания – не был, не зафиксирован, не вылетал, не проезжал. Осложнялись поиски тем, что все морские курорты Хорватии являлись ещё и транспортными узлами, откуда можно было уехать в любую точку Европы морским путём на корабле, сухопутным – на автобусе, машине, поезде. Воздушные пути отсеклись сразу – из аэропорта можно было вылететь только предъявив паспорт, а вот на всём остальном транспорте паспорт был не нужен. Даже при въезде в шенгенскую зону из Хорватии паспорт только предъявлялся, но не фиксировался, поскольку виза и у Кристины, и у Максима была шенгенская, а не Хорватская. Но когда-нибудь где-нибудь паспорт Максима должен был всплыть обязательно!

Помешал поискам, как ни странно, Герман Вадимович. Он выместил всю свою злость на Олеге, и тому пришлось не только сворачивать бизнес в Москве, но и самому уносить оттуда ноги. Оплачивать дорогостоящие поиски стало нечем. А кто ж бесплатно работать будет?

Так Герман помешал сам себе. Правильно говорят – месть должна быть блюдом холодным.

13

А Кристина потихоньку обживалась в Канаде…

Из Монреаля в окрестности Квебека, где у Юргена оказался коттедж на побережье океана, они добирались опять на машине. Проще и быстрее было лететь туда самолётом – меньше часа против восьми часов по шоссе, но Юрген, опять в своей обезличенной манере, ни к кому не обращаясь, сказал, что так будет надёжнее, и Кристина с ним согласилась. Хотя её уже стала напрягать его готовность заметать следы. А что если он это делает не только ради неё? Может, у него самого есть причина скрываться? Или скрывать их присутствие в Канаде от кого-то?

Впрочем, доехав до коттеджа Юргена, Кристина успокоилась. Там он вёл себя как гостеприимный хозяин. Мало того, всячески подчёркивал, что Кристина тоже теперь хозяйка и может менять уклад жизни в доме на свой вкус. Кристина решила сначала оглядеться, а потом уже заводить свои порядки, тем более, что комната для Максимки её вполне устроила. Была уютной и светлой, с окнами на море, и располагалась рядом с их спальней.

Отдельной комнаты для Кристины предусмотрено не было. Да она на это и не рассчитывала. Чем ещё, кроме своего тела, она могла расплатиться с Юргеном за всё, что он для неё с сыном делал?

Кристина уложила Максимку спать, дождалась, когда он заснёт, и пошла в спальню к мужу. Теперь это и её спальня тоже. Кровать уже была разложена. Из-за полупрозрачной стеклянной двери слышались звуки воды. Видимо, за ней была душевая.

Юрген вышел из ванны абсолютно голый, вытирая по дороге голову. Кристина отметила средних размеров пенис мужа, абсолютно гладкое, без единого волоска тело (везёт же некоторым! Ну, зачем мужчине такое счастье? А тут мучайся каждую неделю, проводя болезненную процедуру эпиляции!) оттенка бледной поганки, присущего рыжим людям. Пресс и плечи выглядели накаченными, но не делали от этого его фигуру по-мужски привлекательной, поскольку ширина бёдер почти равнялась ширине плеч. Всё это в совокупности не способствовало сексуальному возбуждению Кристины. Н-да! Придётся над этим трудиться самой.

Секс с мужем оказался так себе, на троечку. Чувствовалось, что Юрген скован, Кристина помогать ему расслабиться не собиралась, сосредоточенная на собственных ощущениях. Впрочем, до семяизвержения мужчина дошёл, пускай и этому радуется. А до удовлетворения Кристина довела себя сама. Для первого раза сойдёт, а там посмотрим. В любом случае, Кристина не собиралась жить с Юргеном «пока смерть не разлучит нас». А за полгода-год до получения гражданства Канады она, уж, как-нибудь приспособится.

На следующий день Юрген познакомил Кристину с двумя работницами, которые вели его холостяцкое хозяйство. Одна, Аннет¹⁹, пухленькая пожилая женщина небольшого роста, приходила через день, чтобы приготовить еду и пополнить запас продуктов. Вторая, Валентайн²⁰ выглядела помоложе, была высокой и сухопарой. Она занималась уборкой и посещала коттедж раз в неделю. Обе женщины были из местных, и вот тут Кристину ожидал «нежданчик». Разговаривали работницы только по-французски, их английский был на уровне «да» – «нет». Кристина, прекрасно говорившая по-английски и совершенно не понимавшая по-французски, не предполагала проблем в общении в Канаде, которая официально являлась двуязычной страной на государственном уровне.

Просьбу Кристины поменять работниц на англоговорящих, Юрген сразу же отмёл, сославшись на то, что сделать это во французской части Канады, коими являются регионы вокруг Квебека, будет проблематично. И не рационально, поскольку в коттедже они будут проводить не более трёх летних месяцев в году, а в данный момент от лета осталось всего-то полтора месяца. Остальное время – в Оттаве, где у Юргена расположен офис его компании. Оттава уже относится к англоязычной части Канады, так что там у Кристины проблем с общением быть не должно.

Были и ещё два соображения, по которым менять работниц не следовало. Для получения гражданства достаточно было сдать любой из государственных языков. И в этом смысле у Кристины всё было в ажуре. Но для гармоничной адаптации желательно знать оба. Ну, и, наконец, последний аргумент – женщины были прекрасными работниками, увольнять их без причины было не справедливо.

Из длинного монолога мужа Кристина сделала два вывода. Первый, что Юрген – зануда. Второй, что – не так прост, как кажется на первый взгляд. Его предложение чувствовать себя в его доме хозяйкой и менять уклад их жизни на свой вкус, звучало издевательски, учитывая, что общаться с окружающим миром ей придётся только через него, Юргена.

А ещё Кристина приняла одно практическое решение: они с Максимом будут изучать французский язык. Будут ли они потом жить в Канаде, или не будут, в любом случае, второй язык им пригодится (английский Максимка изучал «с пеленок» и к шести годам вполне сносно на нём разговаривал).

Юрген решение Кристины приветствовал, но осуществление его подкорректировал на своё усмотрение. Нанимать учителя не стал, отложив посещение курсов на Оттаву. А в качестве предварительного обучения предложил общаться дома через день то на английском, то на французском языке. То есть, практически, замкнул общение с внешним миром на себя.

Чем дальше, тем больше муж приводил Кристину в замешательство. Расколоть его на раз-два-три, как она делала это с русскими мужиками, не получалось. Он не вёлся на её капризы, но и не отказывал грубо, всегда находя рациональные аргументы, чтобы переубедить Кристину. И в итоге, она всегда поступала так, как советовал он.

В постели Юрген вёл себя страстно, но какая-то частичка его души оставалась для неё закрытой. Это был уже не секс, но ещё и не любовь. Во всяком случае, найти в постели кнопочку для управления им у Кристины пока не получалось.

С Максимкой Юрген держался ровно, по-дружески. В папы не набивался, игрушками не задабривал. Но и стеной равнодушия от ребёнка не отгораживался. Всегда откликался на инициативу Максимки пообщаться. И Кристина видела, как сын тянется к мужчине. Ей это очень-очень не нравилось. Но на открытое сопротивление она не шла. Слишком зависимыми они сейчас были от Юргена.

¹⁹ – в переводе – «польза, изящество»

²⁰ – в переводе – «здоровая, сильная»

14

На последней неделе августа они переехали в Оттаву. После уединённой жизни на берегу океана, Кристина окунулась в привычную среду суетливого города. Оттаве, конечно, было далеко до многомиллионной Москвы, но Кристине до её прелестей и возможностей было ещё дальше. Она крутилась так, как не крутилась в первые годы жизни в Москве, ища пути закрепиться в столице.

Максимку срочно пришлось определять в школу, поскольку, как оказалось, учиться в Канаде начинают с шести лет. Кристине пришлось в срочном порядке сдавать экзамены на вождение автомобиля, так как её российские права в Канаде действительными не были, а пока разъезжать приходилось на такси. Ребёнка в школу, сама в автошколу, потом на курсы по изучению истории Канады, её основных законов, прав и обязанностей гражданина (по этим предметам надо было успешно пройти тест для получения канадского гражданства). Забрать ребёнка из школы и мчаться на курсы французского языка (Юрген устроил так, чтобы они занимались параллельно). После курсов пулей домой, чтобы подготовить с Максимкой уроки (он не настолько знал английский, чтобы успевать за учителем) и в темпе вальса приготовить ужин к приходу Юргена с работы.

Размеренный уклад жизни в коттедже под Квебеком кардинально отличался от жизни в собственном доме в тихом районе Оттавы. Здесь не было, например, кухарки, и Кристине пришлось готовить самой (Господи! Она этим занималась в последний раз, ещё живя в студенческом общежитии). Юргену, пока он жил один, кухарка была не нужна – утром ему хватало чашечки кофе, а обедал и ужинал он на работе. А с появлением семьи готовкой положено было заниматься жене. Он так и сказал: «У нас в Канаде приняты ужины в кругу семьи». Хорошо, что хоть уборка дома не входила в традиционные обязанности жены! У Юргена был заключён договор с клиринговой компанией, занимающейся этим раз в неделю. И на том спасибо!

Так же, как оказалось, в Канаде было принято закупаться продуктами раз в неделю по выходным мужу и жене вместе. Кристина, в обязанности которой входило продумывать список продуктов на неделю вперёд, постоянно чего-то забывала туда внести, и ей приходилось заскакивать в магазин, чтобы пополнить запасы то соли, то масла, то макарон. Фишка была в том, что тратить на это приходилось свои личные средства, а не общие деньги из семейного бюджета, которыми распоряжался Юрген.

Сразу при переезде в Оттаву Юрген выдал Кристине банковскую карточку на её имя, которую ежемесячно пополнял на 300 долларов – ещё одно канадское правило содержания мужем жены, которая ещё не является гражданкой Канады. Расходовать эти деньги она могла, в том числе, и на себя, любимую. Кристина, которая тратила в Москве на себя в день больше, чем здесь ей Юрген выдавал на месяц, была возмущена до глубины души. Но тихо, про себя. И про себя, любимую, пока пришлось забыть. В первый месяц 300 долларов едва хватило на такси (хочешь сэкономить – катайся на общественном транспорте, а то, что на нём ты никуда успевать не будешь, никого не волнует) и покупку продуктов, по неопытности не внесённых в недельный список.

Ну, ничего! Русские не сдаются! Прорвёмся! И Кристина, стиснув зубы, автошколу закончила за месяц, получив на руки свой первый официальный канадский документ. Юрген тут же, даже без просьбы Кристины, купил ей автомобиль. Записан он был, правда, на него (он сослался на отсутствие у неё гражданства), но зато и платил за всё с ним связанное он же – и за бензин, и за техобслуживание, и даже за всякие мелочи, типа освежителя воздуха.

Кристине стало дышать чуть легче. И свободное время появилось, и личные средства экономились. Она, наконец-то, смогла позволить себе маникюр-педикюр раз в неделю и парикмахерскую раз в месяц. Это было, конечно, гораздо реже, чем она тоже самое делала в Москве, а о бассейне, массаже, СПА-процедурах и так далее речи пока не было (на какие шиши? Тратить накопленное в России она не собиралась, а из грошей Юргена не вписывалась в стоимость), но всё-таки…

Устраивать Юргену «сладкую» благодарность за покупку машины, как Герману, Кристина не стала. Какая тут может быть благодарность, если здесь машина была необходимостью, и она пахала на неё, как папа Карло?! Одна эта бесконечная готовка чего стоила!

К концу второго месяца пребывания в Оттаве в повседневную жизнь Кристины вернулись массаж и бассейн, причём, за счёт Юргена. Для этого понадобилось всего лишь небольшое представление с «болями в пояснице». Вот здесь Кристина на благодарность не поскупилась. В постели повела себя нежно, страстно и игриво. Юрген с удовольствием отдал инициативу в руки женщины и старался соответствовать моменту. Заснули они, как два голубка, обнявшись. На следующее утро Юрген посматривал на жену с… С каким выражением было не ясно из-за его очков. Уходя на работу, поцеловал ручку. И Кристина поняла, что процесс приручения, наконец-то, начался. То-то! А то она уже начала подумывать, что с ней что-то не так.

Ей вообще в Канаде не хватало мужского внимания. В России мужики пялились на неё, кто скромненько, кто откровенно, кто с вызовом, не обращая внимания ни на обручальное кольцо, когда была замужем за Олегом, ни на грозного Германа рядом, когда была его любовницей. А здесь все блюли толерантность и равные права мужчин и женщин. И как тут бабы замуж выходят? Неудивительно, что мужики кинулись искать любовь по интернету.

Тем удивительнее было для Кристины наткнуться на откровенно похотливый взгляд работника автомастерской, куда она пригнала свою машину для перекраски под цвет своих глаз (каприз, который был постоянным тестом её мужчин на степень приручения, и который Юрген тоже прошёл успешно. В том смысле, что согласился. Так что процесс перевоспитания мужа шёл семимильными шагами. «Верной дорогой идёте, товарищи!»²¹, – как говорил великий Ленин).

Кемп²², так звали работника, был перекачанным культуристом. Кристина таких не жаловала. Обычно у них в мозгу было не больше двух извилин, да и те прямые, и, как следствие, ничего интересного, в смысле секса, они из себя не представляли. Но на безрыбье, как говорится, и рак – рыба. Кристина, ласково заглянув Кемпу в глаза, пообещала «добавку», если он выкрасит машину точно в цвет её глаз. По тому, как блеснули в ответ его глаза, Кристина поняла, что намёк до него дошёл.

Кемп позвонил через два дня и попросил приехать, чтобы принять пробу. Как ни странно, в нужный тон он попал с первого раза. Кристина поощрила старательного работника, ласково проведя рукой по его щеке и ширинке, чтобы заранее морально подготовиться к будущему сексу. Как и ожидалось, ничего выдающегося в брюках качка не обнаружилось. Но свои обещания Кристина всегда выполняла, и через неделю, когда машина была полностью готова, они по-быстренькому трахнулись в ней на заднем сиденье.

– Киска! В следующий раз будет ещё лучше! – самодовольно пообещал Кемп.

«Для того чтобы было «ещё лучше», нужно, чтобы сначала было хотя бы «хорошо», – саркастически подумала Кристина. Кроме того, она терпеть не могла, когда её называли «киской», это звучало пошло и уничижительно, но вслух сказала:

– Милый, с любой проблемой в машине – только к тебе!

Кемп понял, что заимел классную тёлку на постоянной основе. А Кристина знала, что продолжения не будет. Секс одноразовый. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

²¹ – выражение от названия популярного плаката, выпущенного к XXII съезду КПСС (художник Н. Терещенко). Возможно, текст к плакату взят из отчета ВЦИК и СНК IX съезду Советов, с которым выступил В.И.Ленин в 1921 году: «А дорога наша – верная. […] По этой верной дороге мы начали идти».

²² – в переводе – «атлет, борец, чемпион, воин»

15

Звонок из миграционной службы раздался неожиданно. Кристина только отвезла Максимку в школу и развернулась поехать в бассейн.

– Госпожа Шредер?

– Да, – с заминкой ответила Кристина, ее так пока никто не звал, и поэтому она не сразу сообразила, что обращаются именно к ней.

– Вам надлежит приехать сегодня к тринадцати часам по адресу Катерин стрит, двести для сдачи теста на знание законов Канады. Кабинет номер пять.

– Простите, а можно назначить другое время? Я как раз в это время сына из школы забираю.

– Мы Вам позвоним, когда будет назначен день и время следующего тестирования.

– А когда, примерно это будет? Чтобы я с мужем согласовала.

– Не смогу Вас сориентировать. Дата назначается по мере комплектования группы соискателей гражданства. Всего Вам доброго…

– Погодите, – заторопилась Кристина, чтобы на том конце провода не повесили трубку (кто их знает, когда они позвонят в следующий раз), – я приеду. Что-нибудь с сыном придумаю и приеду.

– Очень хорошо! Ждем Вас в тринадцать часов в кабинете номер пять. Не опаздывайте! Опаздавшие к тесту не допускаются.

– Да-да! Спасибо!

Кристина начала названивать Юргену, чтобы попросить его забрать Масимку и подвезти на курсы французского. Может же он со своей работы на час вырваться?! А там и она с тестирования подойдет. Юргена на звонок не ответил. Кристина звонила ему еще несколько раз – между звонками, которыми отменяла свой бассейн, парикмахерскую и курсы французского. Но безрезультатно.

Потом Кристина сообразила, что можно позвонить ему на работу, он ведь давал ей в свое время визитку с адресом фирмы и рабочим телефоном, а она ее куда-то кинула. Но не выбросила точно. И Кристина рванула домой. Уже нервничая (время утекало сквозь пальцы, еще ничего не сделала, а час прошел), перерыла документы и, наконец, обнаружила визитку Юргена.

В офисе ответили сразу, но на просьбу Кристины позвать к телефону Юргена Шредера ответили вежливым отказом – он на встрече с важным клиентом и просил не соединять его ни с кем.

– У меня срочное дело, – уже заводясь, стала настаивать Кристина, – Передайте ему, чтобы срочно позвонил жене.

– Жене? – с явным недоверием переспросила секретарша, – Господин Шредер не уведомил нас об изменении своего семейного статуса. Тем не менее, я обязательно передам ему информацию о Вашем звонке, когда он освободится.

– Но может быть поздно! – вскричала Кристина.

– Чем я ещё могу Вам помочь? – приторно-любезно проигнорировала секретарша отчаяние, прозвучавшее в голосе Кристины, пытаясь стандартной фразой закончить разговор.

– Пошла ты к черту! – взорвалась Кристина, незаметно для себя перейдя на русский, и бросила трубку.

Но сдаваться она не собиралась. Значит, говоришь, господин Шредер не уведомил вас о «изменении семейного статуса»? Что ж! Мы это исправим! Заодно пусть сослуживцы увидят, в каком "черном теле" он держит свою жену!

Кристина так соскучилась по нормальному шопингу, когда идешь по дорогому магазину и сметаешь с полок все подряд, на что взгляд упадет. В Канаде же приходилось на всем экономить, чтобы выкроить деньги на какую-нибудь мелочевку. Блин! Заграница называется! Мечта всех женщин России! Оставалось надеяться, что так будет не всегда. От безысходности она даже зарулила на распродажу и прикупила "стильный" комбинезончик, сшитый по типу детского для песочницы – коротенькие шорты и нагрудничек на лямках. Лямки блестели люриксом, а сам комбинезон был сшит из грубой ткани, похожей на брезент. В Москве бы он сгодился только для мытья полов, а здесь Кристина решила в нем утвердить свое положение жены на работе Юргена.

Под комбинезон Кристина надела простую белую футболку, на ноги – кроссовки с высокими гольфами (чай, октябрь на дворе – не лето!). А ничего, так, получилось! Ах, во всех ты, душечка, нарядах хороша!²³ Только явно не хватало головного убора. Кристина полезла в шкаф Юргена в поисках шляпы, но обнаружила только кожаную кепи. Сойдет!

Придирчиво оглядела себя в зеркало. Черная кепка, а-ля фуражка полицейского, распущенные светло-русые волосы, защитного цвета коротенький комбез, открывающий всю длину ног, длинное расстегнутое пальто, небрежно накинутое на плечи. Если бы еще вместо кроссовок надеть сапоги-ботфорты, то ни дать, ни взять – проститутка с Ленинградского шоссе! Чудненько!

В таком виде Кристина стремительно пересекла офис Юргена. Его самого там не было. Значит ей туда, к единственной двери с табличкой. На табличке было выгравировано его имя. Прекрасно! Он у нас тут, оказывается, самый главный!

Кристина нейтрализовала секретаршу, сбросив ей на руки пальто и ворвалась в кабинет. Сразу с порога начала говорить, чтобы ее не успела перебить ни секретарша, потащившаяся вслед за ней, ни Юрген, оправившийся от неожиданности:

– По телефону ты не доступен, а мне надо явиться в миграционную службу к часу. Ты должен забрать Максимку из школы и отвезти на курсы.

Юрген и не собирался перебивать. Как ни в чем не бывало обратился к единственному посетителю – седовласому мужчине, который с неприкрытым восхищением смотрел на Кристину:

– Herr Fritz, darf ich vorstellen, meine Frau Chris.²⁴

Язык Кристине был не знаком, походил на немецкий, но и так было понятно, о чем говорил Юрген. Поняла это и секретарша, тихо ретировавшаяся за дверь к удовлетворению Кристины.

– Entschuldigen Sie uns bitte. Es gab kleine familiäre Probleme. Werde ich Sie kurz allein lassen?²⁵

Юрген взял Кристину за руку и вывел из кабинета, но она успела сказать немцу: «Пока!» и одарить широкой улыбкой.

Секретаршу Юрген послал к клиенту с чаем-кофе, забрал пальто Кристины и также по-хозяйски за руку провел через весь офис. Помог одеться, не стесняясь, коротко поцеловал в губы, и сказал:

– Не беспокойся о сыне, я успею забрать его из школы. Удачи с тестированием.

И тихо добавил, так, чтобы никто больше не слышал:

– В миграционной службе приветствуется более строгий стиль в одежде.

"Ага! Пробрало", – весело подумала Кристина.

Она была весьма довольна результатом сегодняшней эскапады. И за сына спокойна, и на работе Юргена легализовалась, параллельно поставив секретаршу на место, и эпатажная одежда не осталась без внимания мужа. Про тест Кристина не переживала, была уверена, что сдаст его также блестяще, как и экзамен по английскому языку перед этим.

К удивлению Кристины, Юрген остался ждать Максимку после курсов. Ее это приятно удивило. Собственный отец не был так внимателен и ответственен по отношению к сыну, как чужой человек.

– Тебя можно поздравить? – спросил Юрген.

– Можно даже подарок подарить, – сыронизировала Кристина.

Юрген на это не отреагировал, а внес предложение:

– Давайте вместе пообедаем в ресторане?

Кристина, верная принципу не выпрашивать подарки, заостряться на этом не стала. И от ресторана не отказалась – дура она что ли?

Ресторан оказался шикарный, обслуживание на высоте, еда не просто вкусная, а супервкусная. Кристина даже высказалась в том смысле, что готова тут кушать каждый день. Юрген и на это ничего не сказал. Блин! Ну что за мужики Кристине все время попадаются?! Получалось что Герман, по сравнению с Олегом и Юргеном, один демонстрировал чудеса невиданной щедрости. Так она и отрабатывала за это по полной в постели! А Юрген вел себя так спокойно и уравновешенно, что Кристина включать режим ластящейся кошечки, не говоря уже о сексуальных ролевых играх, было не с руки. И, кстати, надо бы выяснить, как долго ей это еще терпеть?

– Когда можно ожидать получение гражданства? Я уже все сдала.

– Через полгода.

– Так долго?

– Миграционная служба еще должна проверить условия проживания, фиктивность брака и так далее.

– Понятно, – разочарованно протянула Кристина.

Помолчали. Каждый думал о своем. Кристина – о том, как набраться терпения, чтобы пережить это время, и что финишную ленточку надо установить на год, чтобы избежать разочарования через полгода. О чем думал Юрген, Кристина было не понятно – раскусить его даже на счет «три» не получалось.

Первым прервал молчание Юрген:

– Давай наймем для Макса няню?

– Зачем? – удивилась Кристина, – Меня же никто уже неожиданно дергать не будет.

– Чтобы иметь возможность побыть вдвоем.

Кристина никак не могла насытиться беспрепятственным общением с сыном, а перспектива быть вдвоем с мужем не грела. Видя, что жена молчит, Юрген примирительно сказал:

– Подумай об этом.

– Хорошо, – нехотя согласилась Кристина, – подумаю.

После ресторана Кристина с сыном отправились домой, а Юрген вернулся на работу.

Подарок Кристине так и не обломился, но месячное «довольствие» муж ей увеличил до 500 долларов. Кристина подсчитала, что если так пойдет и дальше, то примерно через 6 лет она будет получать на руки ту сумму, на которую она привыкла жить в Москве, будучи за спиной мужчины. Ну, столько времени быть госпожой Шредер, она не собиралась!

Вечером, уже в постели, после стандартного секса, Юрген сказал Кристине:

– Ты произвела фурор у меня в офисе.

– Это хорошо или плохо? – вяло поинтересовалась Кристина (кто бы сомневался, что ее появление, да еще и в таком наряде, не останется не замеченным!)

– Это ни хорошо, ни плохо, но будет лучше решать наши семейные проблемы вне моей работы.

– Тогда предупреди свою секретаршу, чтобы соединяла с тобой без разговоров, – рассердилась Кристина.

– Уже сделал. Извини, что не догадался сделать этого раньше.

«То-то! – подумала Кристина, – А то ишь, замечание он мне делает!» И примирительно спросила:

– Я сильно помешала твоим переговорам?

Юрген покачал головой:

– Нет! Герр Фриц пришел от тебя в восторг и сказал, что ты – вылитая Валькирия из их немецких мифов.

²³ – неточная цитата из поэмы И.Ф.Богдановича «Душенька»:

Во всех ты, Душенька, нарядах хороша:

По образу ль какой царицы ты одета,

Пастушкою ль сидишь ты возле шалаша,

Во всех ты чудо света.

Эта цитата поставлена эпиграфом к повести А.С.Пушкина «Барышня-крестьянка».

²⁴ – Герр Фриц, позвольте представить, моя жена Крис.

²⁵ – Прошу нас извинить. Возникли небольшие семейные проблемы. Я оставлю Вас ненадолго?

16

Вскоре самое неожиданное продолжение получила история с Кемпом. Через несколько дней Юрген, помогая Кристине загружать посуду после ужина в посудомоечную машину (были в равноправии мужчин и женщин заграницей и приятные моменты), сказал:

– Миграционная служба может посетить нас в любой момент. И наших соседей тоже. Их мнение при решении вопроса о гражданстве будет учитываться. А у нас принято говорить официальным органам и то, что слышали, и то, что видели, и то чего сами не видели, но слышали от других. Постарайся больше не совершать опрометчивых поступков.

Спокойно так сказал, без эмоций. Как будто не об измене говорил, а о чём-то бытовом, несущественном. Кристину аж пот холодный прошиб. Не хватало ещё из-за какого-то качка поставить крест на так удачно развивающейся операции. А ещё было… нет, не стыдно. Досадно, что поймали за руку. Чувство совсем забытое, из далёкого детства, но ужасно не удобное. Ну, и как прикажете с ним справляться? Обычно, если Кристина была в чём-то виновата, она всегда, пораскинув мозгами, находила аргументы себя оправдывающие, и причины, из-за которых совершила неблаговидный поступок она, а виноват был кто-то другой. Здесь такого не наблюдалось.

Пришлось сделать зарубку на память, что с желаниями тела придётся потерпеть до получения официального статуса полноправной гражданки Канады. И выкинуть этот эпизод из памяти, как обычно Кристина и поступала. Тем более что Юргену, похоже, было наплевать на её измену, как-то обидно даже стало. Во всяком случае, он тем же спокойным тоном продолжил разговор, перескочив на другую тему:

– Ты подумала насчёт няни?

– Не хочу даже думать на эту тему, – сердитым голосом ответила Кристина, как будто не она накосячила, а муж был в чём-то виноват.

– Почему? – удивился Юрген, – И ты будешь свободнее, и у Макса появится дополнительная разговорная практика. Можно нанять няню, владеющую обеими языками.

«И куда мне девать эту свободу? – продолжила сердиться Кристина, – Собой не займёшься – денег нет, в загул не отправишься – опасно!» Да и Максимке дополнительные занятия не требовались. Он, умничка, уже самостоятельно готовил домашние задания и на французском щебетал не в пример лучше Кристины. Лучше бы кухарку нанял – достала уже эта готовка, чем няню! Но вслух сказала:

– Максимке помощь не требуется, а мне и так заняться нечем – ни подруг, ни просто знакомых.

– Вот для этого и нужна няня. Когда начнём выходить в свет, с ребёнком должен оставаться не случайный человек.

– Вот когда начнём, тогда и наймём! – упорствовала Кристина.

– Отлично! – подытожил Юрген, – В следующие выходные открывается выставка Поллока²⁶ в галерее моих друзей, как раз хороший повод тебя им представить. У тебя есть неделя, чтобы найти няню.

Ну, почему? Почему последнее слово всегда остаётся за Юргеном?

²⁶ – Пол Джексон Поллок – американский художник, идеолог и лидер абстрактного экспрессионизма, оказавший значительное влияние на искусство второй половины XX века. Упоминаемые далее картины Д.Поллока можно посмотреть в интернете по названиям или на сайтах https://www.moma.org/artists/4675, http://www.ibiblio.org/wm/paint/auth/pollock/

17

Как таковых, друзей у Юргена не оказалось. Наличествовали только подруги. Единственным представителем сильного пола среди четверки, встретившей Юргена с Кристиной радостным визгом, оказался младший брат хозяйки галереи. Восторг от встречи относился, конечно, только к Юргену. Девицы повисли у него на шее и полезли целоваться. Одна даже, не стесняясь жены, поцеловала в губы.

На Кристину дамы смотрели, пока он их представлял друг другу, со смесью любопытства, показной любезности и даже ревности. Особенно одна. Элинор²⁷, так ее звали, оказалась первой женой Юргена. Он так ее и представил:

– Моя первая жена Элинор.

У Кристины, не привыкшей быть в чем-то на втором месте, так и чесался язык спросить: "И сколько их у тебя было?" Но это слегка отдавало ревностью, и она промолчала. Подружки с

Юргеном затрещали о чем-то своем, и Кристина отошла от их тесного кружка.

Юрген на встрече с друзьями выглядел совершенно другим. Более свободным, оживленным. То ли, действительно, так рад был встрече, то ли этому впечатлению способствовала его простая одежда – джинсы и свободная толстовка, на контрасте со строгим костюмом с галстуком, в котором он ходил на работу. Юрген и Кристине посоветовал одеться демократично, но она его не послушала. А то она не знает, как одеваются на вернисажи, где собирается бомонд! Из «демократичного» она и так не вылезает уже 3 месяца.

Кристина надела свое вечернее платье, привезенное еще из Москвы, и туфли на длиннющей шпильке и, в итоге, выглядела как павлин с распущенным хвостом, сияющим яркими красками, среди стаи воробьев. Нелепо, конечно, но Кристину это ничуть не смущало. Она привыкла выделяться на фоне остальных.

Фуршета, которым обычно сопровождалось открытие выставок, и который Кристина считала самым интересным элементом любого вернисажа, не было. И она отошла к картинам. На одной стене висела какая-то детская угловатая мазня, на другой яркие пятнистые картинки, как будто кто-то просто разбрызгал все имеющиеся в наличии краски на холст в хаотичном порядке, вернее, в беспорядке.

– Тебе нравится? – раздался за спиной мужской голос.

Кристина обернулась. Ну, конечно, брательник Барбары²⁸ – хозяйки галереи. Еще когда он только посмотрел на Кристину с нескрываемым восторгом при знакомстве, можно было понять, что он попытается с ней заговорить.

«Фигня фигневая!» ответила бы Кристина по-русски, но ни на английский язык, ни на французский, на котором говорил Жермен²⁹, это не переведешь. Народы, которые на них говорят, богатые, а языки бедненькие. Не то что наш родной, выразительный, ядреный русский язык. Живем только бедно…

И пришлось Кристине ответить коротко:

– Нет!

– А моя сеструха от такого тащится!

Кристина слегка наклонилась к парню и доверительно сказала:

– Сказку про голого короля помнишь? Все кричат, что наряд великолепный, и сестра твоя вместе с ними. А на самом деле? Ну, вот здесь, например, название простое – «Чашка чая», а нарисовано что?

– Я только сердце вижу, и вот этот пятнистый прямоугольник могу принять за стол.

– А еще вытянутый головастик и такая же вытянутая мышь, – подхватила Кристина, – даже чашка на чашку не похожа!

– Слушай, а, по-моему, вот этот слева – мужик, а справа – женщина. Тебе так не кажется?

– Может быть, но что мне это дает? И что дает тебе? Да ничего! Никогда не была поклонницей русской живописи, но наш Кустодиев картину про чай написал на порядок лучше…

Кристина не была поклонницей не только русской живописи, но и живописи вообще, а также музыки, литературы, театра, оперы, балета и так далее. Весь ее интерес к выставкам и премьерам ограничивался возможностью потусоваться. (Период, когда Франц Иосифович увлек ее разговорами о высоком искусстве, был слишко коротким, чтобы считать его серьезным этапом в формировании ее мировоззрения. Зато очень долго «подкармливал» ее имидж интеллектуалки. Там она нахваталась имен, которые всплывали в памяти в нужный момент. Такой как сейчас. Она ярко вспомнила дородную купчиху, степенно вкушающую чай из блюдца, и ловко ввернула в разговор.)

– Кустодиев? – переспросил Жермен, глядя на Кристину с восхищением.

– Ну, да, наш художник. Я тебе сейчас покажу, – и Кристина полезла в интернет, чтобы найти картину «Купчиха за чаем».

Они еще с Жерменом походили среди картин, написанных в сюрреалистической манере, позубоскалили над «Волчицей», едва угадывающейся среди нагромождения непонятно что означающих символов³⁰, и крестиками-ноликами «Сценографии», дружно признали «Голову» и «Пламя» самыми «шедевральными» картинами, и Кристина ловко переключила внимание Жермена на другую стену, поскольку примеров, с чем сравнить картины Поллока, у нее в запасе больше не было, так что и блеснуть интеллектом больше не получалось.

– Господи! А это-то что? – воскликнула Кристина, – Эскизы к обоям? – и благоговейный слушатель, которого она получила в лице Жермена, услужливо рассмеялся, – Какой-то бред сумасшедшего!

– Поллок, действительно, некоторое время лечился в психиатрической лечебнице, – раздался за спиной голос Юргена.

Юрген не выпускал Кристину из поля своего зрения, и доверительное перешёптывание и дружное хихиканье «сладкой парочки», какой казались издалека все время наклоняющие друг к другу головы, Кристины и Жермена, ему всё больше не нравились. Поэтому он отошел от подружек и отправился к жене.

– Туда он попал в двадцать шесть лет после сильнейшего запоя. Только к этому периоду относятся картины на той стене, – махнул головой Юрген на картины, от которых только что отошли Жермен и Кристина, – Свои кошмары и видения, посещавшие его в психбольннице из области запредельного, он переносил на полотна в стиле сюрреализма. А картины на этой стене написаны в технике дриппинг, то есть – лить по капле. Холст Поллок располагал на полу и, действительно, наносил на них краску в виде капель и брызг, не прикасаясь к поверхности кистями или мастихином. Иногда применял песок или битое стекло. Те, кто видел его за работой, рассказывали, что Поллок как-будто исполнял вокруг будущей картины какой-то магический ритуал, кружил в мистическом танце, как шаман из индейского племени. Посмотри на картину с этой стороны, – обратился Юрген к Кристине (Жермен отошел от супругов чуть в сторону, но так, чтобы слышать рассказчика), – а теперь с другой. Видишь разницу? Картины Поллока живые. Каждая живет своей жизнью. Они разные при различном освещении, в разное время суток, в разное время года. По

разному воздействуют на одного и того же человека в зависимости от его собственного настроения. Что же касается его личности, как художника, и его творческого наследия, критики спорят до сих пор: кто он, Джексон Поллок, – действительно лидер современного американского абстрактного искусства? Шарлатан, чьи полотна рождены разумом, деформированным алкоголизмом? Удачный финансовый проект – плод заговора группы арт-критиков? Походи, посмотри под разными углами на его картины, попробуй услышать о чем они говорят тебе.

Кристина последовала совету. Картины молчали. Но и хихикать над ними уже не хотелось. Зависла над одной. Раньше бы позубоскалила, что она напоминает зеленую робу маляра, забрызганную разноцветными красками, а теперь картина не отпускала от себя, будто требуя войти внутрь ее.

– Это самая дорогая картина в мире, – раздался опять рядом голос Юргена, – она продана на аукционе Сотбис³¹ за сто сорок миллионов долларов. После этого редко выставляется. Барбаре повезло уговорить ее хозяина отдать картину на выставку всего на три дня. Завтра здесь будет столпотворение из-за нее.

Следующая картина, над которой Кристина зависла, если на нее смотреть сбоку, блистала россыпью изумрудов и бриллиантов. А если смотреть прямо, зеленый блеск мерк, едва прорываясь сквозь темные хаотичные полосы. А бриллианты превращались в заиндевевшие ветви. От них веяло могильным холодом. И было не понятно – то ли темнота поглощает зелень, и, в конце концов, проглотит, то ли зелень, как символ жизни, победоносно прорывается сквозь безысходность черноты и белизны.

Кристина задумалась. Чем-то эта картина напоминала ей её жизнь. Со стороны, по крайней мере, ее одноклассников, просто знакомых, казалось, что весь мир лежит у её ног, всё дается ей легко и просто, без усилий. Приехала в Москву из «мухосранска», и в первый же год поступила в институт. Замуж вышла за «богатенького Буратино». И не какого-то там старикашку или бандита, а за молодого и красивого бизнесмена. Забеременела легко и так же легко и быстро родила. Хотела сына – нате вам сына, получите и распишитесь. Не захотела жить с мужем – развелась. Без проблем устроилась на престижную высокооплачиваемую (это по их мнению, не Кристины) работу. Отправилась в свободное плаванье и тут же подцепила еще более богатого и влиятельного «папика». Решила удрать от всех с сыном заграницу, и тут тебе фарт – заморский принц на белом коне, то бишь, на иномарке, к твоим услугам. Но с другой стороны, сколько труда, сколько ума, сколько хитрости положила Кристина на алтарь своей жизни, чтобы выстроить свою судьбу именно такой, какой хотела… Сколько раз ее душа скукоживалась, а тело вздрагивало от прикосновения не любимых, не нужных людей… Но она шла вперед, стиснув зубы, туда, где будет счастлива она и ее сын. Туда, куда еще сама не знала…

– «Пять полных морских саженей», – раздался за спиной опять голос Юргена (Кристина, погруженная в себя, аж вздрогнула от неожиданности), – Как с тебя списана. Пожалуй, только «полных» тебе не подходит.

Кристина, не довольная, что прервали ее размышления, и смущенная созвучием своих мыслей с тем, что сказал муж, махнула рукой на черную кляксу на белом фоне, которая висела рядом:

– А ты на эту похож!

– Ты мне льстишь, – ответил без тени сарказма Юрген и отошел.

Кристина переместила внимание на картину, которая просто подвернулась ей под руку и обомлела. «Клякса» на самом деле была бездной. Бездной космоса, а не преисподни. Белый фон не был однородным бездушным пространством бумаги. Не был он и облаками. Это был пух, легкие воздушные перышки, выпавшие из крыльев ангелов. «Глубина» прочла Кристина название картины и поразилась. Кажется, картины Поллока снизошли к ней и заговорили.

²⁷ – в переводе – "иностранная, другая"

²⁸ – в переводе – "иностранная, странная"

²⁹ – в переводе – "брат"

³⁰ – идею для "Волчицы" Поллок почерпнул из индейской мифологии, которая полностью увлекла его и погрузила в мир мистики и таинственных знаков. Волчица является неким образом женской духовной силы, воспетой в древней мифологии. Можно заметить и множество присутствующих древних иероглифов, выделенных яркими оттенками краски, которые разбросаны по всей картине и внушающие особые чувства первобытности.

³¹ – один из старейших аукционных домов мире. Занимается продажей антиквариата, предметов искусства и т.д. Расположен в Нью-Йорке.

19

Несколько дней Кристина ходила под впечатлением от выставки. Перерыла интернет, прочла биографию художника с очень даже не простой, а в чем-то даже трагической судьбой (стали понятны кошмары, которые его мучили. После такого и не то нарисуешь!) Прочитала его собственные высказывания о своем творчестве, о подходах к технике рисования. Особенно поразило вот это: «Когда я внутри живописи, я не осознаю, что я делаю. Понимание приходит позже. У меня нет страха перед изменениями или разрушением образа, поскольку картина живёт своей собственной жизнью. Я просто помогаю ей выйти наружу. Но если я теряю контакт с картиной, получается грязь и беспорядок. Если же нет, то это чистая гармония, легкость того, как ты берешь и отдаешь».

Гармония наступает, когда ты и берешь, и отдаешь. Если перекладывать на себя, простую смертную, то счастье в твою жизнь приходит, когда ты берешь столько же, сколько и отдаешь. Может поэтому она никогда в своей взрослой жизни не чувствовала себя счастливой? Потому что больше брала, чем отдавала? Ведь, какими бы ни были ее мужчины, надо признать, положа руку на сердце, что они-то ее любили, как могли, каждый по своему, а она-то их – нет, только использовала. И считала, что для счастья, ее счастья, она должна брать от них еще больше. А оказывается, надо было научиться отдавать самой.

На название «её» картины интернет откликнулся целым стихотворением. Оказывается, «Пять полных морских саженей» – это первая строчка из песни Ариэля пьесы Шекспира (не финты себе она картину отхватила) «Буря». Кристина поискала перевод на русский, но ничего, близкого к оригинальному тексту на английском³², не нашла, во всяком случае, первую строчку, которую Поллок использовал как название к картине, все интерпретировали, как хотели. И Кристина не успокоилась, пока не перевела сама:

На глубине полных пяти саженей лежит твой отец;

Из костей его сделаны кораллы;

А вот это жемчуг, который был его глазами;

Ничто из него не исчезает,

Но претерпевает изменения,

Изменения морем во что-то богатое и странное.

Морские нимфы ежечасно звонят ему в колокольчик – динь-дон!

Теперь и я слышу его звон – динь-дон, динь-дон, динь-дон…

По-английски, как ни странно, звучало красивее, может, из-за того, что язык родной, а дальше и вообще перевод не пошел, получалась какая-то абракадабра.

Кристина едва дождалась, когда закончатся первые дни ажиотажа выставки, и тут же отправилась туда, чтобы «поговорить» с картинами Поллока.

Она влюбилась в «Отражение Большой Медведицы» и сделала зарубку на память попросить (новое слово в лексиконе Кристины, привыкшей только требовать или хитрить) Юргена выехать всем вместе куда-нибудь на природу, где будет ночное небо, мерцание звезд, глубокое озеро и густой лес.

Чуть в голос не рассмеялась от забурлившей в ней светлой энергии, которая полилась на нее из «Мерцающей субстанции». Долго размышляла о «Сближении», но так ничего и не почувствовала. Ну, и ничего страшного! Мы же не со всеми людьми сближаемся, которых встречаем в своей жизни? Так и с живописью, и с музыкой, и с поэзией. Осталась равнодушной к «Синим столбам», чей мерный рисунок напоминал эскиз к ткани или обоям. Испугалась, когда от «Лавандового тумана» явственно пахнуло лавандой.

Кристина кружила по выставке, постепенно приближаясь к своей «личной» картине и «Глубине», которую сама же приписала Юргену.

– Тебе нравится?

Кристина вздрогнула от неожиданности и недовольно покосилась – всё время ее кто-то дергает. Но рядом стояла Барбара, и Кристине стало интересно, что она скажет об этих двух картинах.

– Я не все понимаю, но некоторые цепляют.

Барбара кивнула:

– Знаешь, это как в любви – можно влюбиться с первого взгляда, можно привыкать постепенно и не заметить, как влюбишься, а можно понять, что любишь, только, когда потеряешь. Вариаций масса. В абстракционизм, так же как и в сюрреализм, невозможно влюбиться с первого взгляда. Надо прочувствовать, заглянуть внутрь, под слои первого впечатления. Я, когда увидела впервые «Пять саженей», подумала, что это скомканная бумага, небрежно закрашенная черной и зеленой краской. И, кстати, последнюю найденную картину Поллока мир мог потерять навсегда, поскольку ее нашли в гараже и приняли за размалеванную тряпку. Представляешь? У неё ещё даже названия нет.

– А что ты думаешь о «Глубине»?

– Это моя любимая картина Поллока. Тебя тоже зацепила?

– Не сразу. Сначала показалась просто чернильной кляксой на белой бумаге.

Барбара молодо рассмеялась:

– У меня было такое же впечатление. А потом вгляделась и чуть не улетела в бездну. Если бы вместе с любимым, можно и улететь, а одной страшно, – грустно добавила Барбара.

Кристине не понравилось, что картину, которую она ассоциировала с Юргеном, любит кто-то еще. А в конце разговора сложилось стойкое мнение, что Барбара говорила именно о нем, Юргене.

Что-то выспрашивать окольными путями, как привыкла делать Кристина, с Юргеном не получалось, и поэтому она спросила напрямую, добавив в тон львиную дозу сарказма:

– А Барбара была какой твоей женой по счету?

– Мы не были женаты. Она была моей первой женщиной. А потом мы стали добрыми друзьями.

Юрген ответил, как всегда, невозмутимо, что пресекало дальнейшие расспросы. Главное Кристина угадала, в своих ощущениях о чувствах Барбары к Юргену она не ошиблась. Но оставалась еще не ясной роль Венди³³ – третьей подружки, и Кристину мучило любопытство:

– С Венди ты тоже… встречался? (Она хотела сказать поядреней, но удержалась, по-английски это звучало еще более грубо, чем по-русски)

– Да, – коротко ответил Юрген.

«Ну что за тормоз! – возмутилась про себя Кристина, – Всё клещами надо вытаскивать!»

– Со всеми одновременно?

– Нет.

– А они знают друг о друге?

– Да.

– И теперь вы все вместе дружите?

– Да.

– О-о-очень высокие отношения! – съязвила Кристина, но Юрген на это ничего не сказал.

³² – Кто хочет, может попрактиковаться в переводе:

Full fathom five thy father lies;

Of his bones are coral made;

Those are pearls that were his eyes;

Nothing of him that doth fade

But doth suffer a sea-change

Into something rich and strange.

Sea-nymphs hourly ring his knell,

Ding-dong Hark! now I hear them, ding-dong, bell

To fight, perchance to win, aye, there’s the rub

For victory brings power and prestige

And the children of the children of the fighters

Take all for granted, and, in turn, oppres

А вот популярный перевод А.Донского:

Отец твой спит на дне морском,

Он тиною затянут.

И станет плоть его песком,

Кораллом кости станут.

Он не исчезнет, будет он

Лишь в дивной форме воплощен.

Чу! Слышен похоронный звон!

Дин-дон, Дин-дон!

Морские нимфы дин-дин-дон,

хранят его последний сон

³³ – в переводе – "подруга"

20

Праздники – Рождество и Новый год проходили скучно.

Рождество в Канаде отмечается как семейный праздник. А какая у них семья? Ты да я, да мы с тобой. Кристина, к тому же, и с подарками накосячила. Сыну накупила кучу игрушек, а мужу ничего не приготовила. Даже Максимка, умничка, сам догадался нарисовать поздравительные открытки и Кристине, и Юргену. Юрген подарил обоим по шикарному горнолыжному костюму и объявил, что на рождественские каникулы они все вместе поедут на горнолыжный курорт.

Кристина осталась недовольна. Лучше бы колечко какое подарил. На лыжах она кататься не умела, и становиться на них не собиралась. Правда, когда залезла в интернет и узнала цены костюмов, была приятно удивлена. Муж не поскупился. Приобрел всё самое модное, практичное и дорогое. Но потом это разозлило её ещё больше – он-то может позволить себе такие покупки, а что она может купить в подарок человеку, который носит костюмы от Десмонда Мэрриона³⁴ и часы Брегет³⁵ на свои несчастные 500 долларов в месяц?

А вот Максимка от подарка пришел в полный восторг и жадно расспрашивал Юргена, как он будет учиться. Пришлось Кристине, ради сына, смириться.

Да и что тут, в этой Оттаве, делать? Рождественские базары начались задолго до праздника, их они уже облазили вдоль и поперек. Красиво, конечно, но одна тряхомудия. Для Максимки никаких развлечений не было. Ни тебе елочных представлений, ни горок для спуска на ледянках, ни простора для санок.

Когда приехали в Мон-Тремблан³⁶, Кристине сначала все понравилось. Уютный двухэтажный домик. Гостиная с камином. Джакузи с кучей разнообразных струй. Напичканная всевозможными современными прибамбасами кухня. Хочешь – сам готовь, не хочешь – ешь на горе или заказывай на дом. Кристина, конечно, сразу заявила, что готовить не будет. Юрген не возражал.

А потом все пошло наперекосяк. Максимку записали в горнолыжную школу, и Кристина не видела сына до пяти часов. С занятий он приходил радостный, возбужденный. Взахлеб рассказывал, чем они занимались, и каких успехов добился на лыжах. Скучать о маме ему было некогда.

Юрген тоже уходил кататься сразу после завтрака и возвращался только перед закрытием подъемников. Он, правда, предлагал Кристине обедать вместе, но она категорически отказалась. Потому что "вместе" это было не он и она, а он, она и Венди.

Да-да! Его бывшая любовница (а, может, и настоящая?) припёрлась на их курорт и заняла домик по соседству. Нет! Ну, это же надо! С ним она, Кристина, а он позволяет себе еще и другую женщину, и делает это открыто, не стесняясь! Это в Канаде нравы такие?! Демократия – это дерьмократия в действии?! А мораль, значит, по боку?!

Кристина разозлилась не на шутку, чему способствовало не только ревностное отношение к собственному месту в жизни мужа, но и скука, поскольку заняться на горнолыжном курорте, где все катаются, а ты – нет, было решительно нечем. Там был, конечно, и бассейн, и солярий, и косметический кабинет. И Кристина ими пользовалась вовсю со злорадным удовлетворением – платил-то за все муж. Но не будешь же делать маникюр каждый день? Еще полдня она кое-как убивала, а что делать во второй половине дня не знала.

Но тут ей, как всегда, повезло. В бассейне подкатил очень даже привлекательный мужичок. И даже не рыжий и не белобрысый. Оказался из наших бывших – хохол. Господи! Как же здорово было говорить на родном языке! Кристина с удовольствием провела с ним время в бассейне, потом в ресторане (в отличие от иностранцев, свято соблюдающих равноправие, которое распространяется и на принцип «каждый платит сам за себя», Наум³⁷ правильно себя вел, по-мужски). До возвращения Максимки с занятий время пролетело незаметно. Наум предложил Кристине вместе поужинать, и та с радостью согласилась. Все складывалось как нельзя лучше. Она проведет время в приятной компании, не видя рож изменника-мужа и его любовницы. Оставшись с Максимкой, Юрген не позволит себе уединиться с Венди, так что весь кайф она любовничкам обломает. А сама… Сама она позволит себе то, что захочет. А что? Ему можно, а ей нельзя? Тем более что «всевидящих глаз» и «всеслышащих ушей» соседей здесь нет. Безопасно.

Юрген с удивлением наблюдал за женой, которая в самом прекрасном расположении духа оделась в вечернее платье и навела марафет на лицо. Если иметь в виду, что почти все дни отдыха она дулась и фыркала, перемена была разительна. Еще больше он удивился, когда она, дождавшись прихода Венди на ужин, поцеловала Макса, а ему и гостье весело помахала рукой, бросив двусмысленную фразу:

– Приятного аппетита! Меня не ждите, укладывайтесь спать сами.

И ушла.

³⁴ – Breguet – марка швейцарских часов, входящих в топ десяти самых дорогих марок мира. Бесценными их делает 18-ти каратное желтое золото, а, кроме того, вращающаяся крышка и механизм ручной сборки.

³⁵ – Desmond Merrion Supreme Bespoke – марка дорогой мужской одежды из Великобритании

³⁶ – один из самых престижных горнолыжных курортов Канады. Расположен на берегу красивейшего озера Луиза в окружении  величественных Скалистых гор, с заснеженными вершинами и яркой зеленью леса на живописных склонах.

³⁷ – в переводе – «утешающий»

21

Кристина вернулась домой только утром, когда по её подсчетам уже и Юрген, и Максимка должны уйти кататься на лыжах. Не потому что не могла расстаться с Наумом, а просто из вредности. В постели Наум ничего особенного из себя не представлял. Решение, продолжит ли она с ним связь, Кристина отложила на потом. Когда увидит, как отреагирует Юрген на ее ночную эскападу.

Реакция не заставила себя долго ждать. Максимки, действительно, дома не было, а Юрген ждал Кристину в гостиной:

– Не намечай сегодня ничего на вечер. Мы уезжаем.

– Кто «мы»? – агрессивно спросила Кристина.

– Я, ты и Макс.

– Неужто без подруги сможем обойтись?

– Ты хочешь, чтобы она поехала с нами?

– Это твоя подруга, ты без нее часа прожить не можешь, а мне она на фиг не нужна!

Юрген на провокацию ссоры не поддался. Ответил сдержанно:

– Нет, Венди остается здесь.

– А мы насовсем уезжаем? – убавила тон Кристина.

– Нет. День, два. Там посмотрим.

– Хорошо, как скажешь.

И Юрген ушел на гору. Ни тебе скандала, ни упреков. Ни-че-го! Даже не интересно. Неужели она ему настолько безразлична? Тогда зачем всё это? Зачем он столько для них с сыном сделал и продолжает делать? Дурдом какой-то! А, может, ему зачем-то нужен Максимка, а не она? С ним он возится, как с родным сыном, а на нее плевать хотел, чтобы она не вытворяла. Ой, боже мой! Надо быть начеку…

Вечером выехали сразу после катания. Часа три поднимались по горному серпантину. Максимку даже укачало.

– Нам еще долго ехать? – не смогла скрыть тревогу в голосе Кристина.

– Двадцать минут.

Кругом было темно, хоть глаз выколи, но Юрген уверенно вел машину, и сколько бы холодящих душу ужасов дальнейшего развития событий Кристина не придумывала, ни в один не могла поверить до конца.

Через 10 минут впереди показались светящиеся окошки какого-то домика, а ровно через 20, они подъехали к его входу. Не смотря на то, что в доме горел свет, и было тепло, а на столе накрыт ужин, их никто не встречал. Они молча перекусили нехитрым угощением, и Юрген отнес клевавшего носом Максимку в кровать.

– Я займусь камином, – бросил на ходу Юрген, спустившись со второго этажа, где находились спальни.

– А мне чем заняться? – как покорная жена спросила Кристина.

– Если хочешь, можешь разобрать корзинку с едой. Там есть вино. Можем выпить по бокалу на ночь.

Спиртного оказалось целых три бутылки: шампанское, местное красное Pillitteri Icewine Cabernet Franc³⁸ и французское белое Condrieu «La Doriane»³⁹. С шампанским явно надо было потерпеть до завтра – 31 декабря, Новый год. Французскую кислятину Кристина пробовала уже не раз на светских вечеринках. И она взяла с собой в гостиную, где уже уютно трещал огонь в камине с самыми настоящими дровами, Ледяное вино, о котором даже не слышала, сыр Бри и ароматно пахнущие Новым годом апельсины.

Кристина морально готовилась к неприятному разговору, но Юрген упорно молчал. Открыл вино, разлил его по бокалам, нарезал сыр и почистил апельсины. Предложил тост:

– Давай выпьем за то, чтобы все наши с тобой недопонимания остались в этом году!

И это всё?!? Измены он называет «недопониманиями»??? Охринеть! Что же надо сделать, чтобы вывести его из состояния ледяного спокойствия? Убить, что ли, кого-нибудь?! Венди, например. Кристина клокотала от возмущения, но сдерживала себя. А Юрген после глотка вина отошел к окну, повернулся к ней спиной и явно готовился начать разговор. Ну-ну, посмотрим, что ты еще скажешь!

– Я хочу тебе кое-что показать, – неожиданно сменил тему Юрген, – оденься, пожалуйста. Это не надолго.

Они вышли на улицу и завернули за угол дома. Юрген расстелил прямо на снегу теплое одеяло, улегся на него на спину и протянул Кристине руку:

– Ложись рядом.

Кристина пристроилась на одеяло и посмотрела вверх, в темное зимнее небо, усеянное мириадами звезд. Такими крупными, какими она их никогда не видела. Прямо перед глазами сиял ковш Большой медведицы.

– А теперь давай синхронно повернемся на живот. Только сначала глаза закрой.

Кристина, заворожённая происходящим, послушно перевернулась и только тогда открыла глаза. Они, оказывается, лежали на самой кромке высокого берега. Внизу едва просматривалось озеро с незамерзшей серединой. А на его поверхности отражалось ночное небо с Большой медведицей и черные силуэты елей, припорошенных снегом. Месяц прочертил через водную гладь желтую неровную дорожку. Он же заставлял снег на елях вспыхивать мелкими искорками – желтыми, оранжевыми, красными. И всё это тоже отражалось в воде озера, из-за чего картинка на нем оживала, мерцала, подмигивала. Это фантасмагоричное видение не было точным повторением картины Поллока, но от этого не стало менее прекрасным. Отражение на то и отражение, чтобы отражать каждому свое, неповторимое…

– Мы познакомились с Венди на этом курорте, – сказал Юрген, когда они опять перевернулись на спину и уставились в небо, – и приезжаем сюда каждый год на рождественские каникулы, даже когда из любовников уже стали друзьями. Не ради романтических воспоминаний. Это просто самый лучший горнолыжный курорт Канады.

– А сюда ты ее тоже привозил? – не удержалась от ревнивого вопроса Кристина.

– Нет, никогда – ответил твердо Юрген, сжав руку Кристины, – и никого… До тебя.

– Давай здесь останемся до конца каникул? – попросила Кристина.

– Не получится, – мягко отказал Юрген, – Первого января сюда съедется семья Гастона, хозяина. Нам надо уехать сразу после завтрака. Я хотел показать тебе это в Новогоднюю ночь, но получилось на день раньше.

– Так у нас в запасе только день? – разочарованно протянула Кристина.

– Целый день и две ночи, – тихо возразил Юрген.

И после паузы добавил:

– Если ты не хочешь встречаться с Венди, мы можем отсюда сразу вернуться в Оттаву. Но на курорте я не могу её избегать. Она – мой друг.

– Нет, не надо. Максимка так радуется занятиям.

– А ты чем займешься? Может, попробуешь лыжи? Я сам тебе всё покажу.

– Там посмотрим, – ответила уклончиво Кристина.

– Пообещай мне, что впредь, прежде чем делать самостоятельные выводы и совершать поспешные поступки, ты задашь мне прямой вопрос, – попросил Юрген, намекая на загул жены в отместку за его "измену".

– Я попробую, – едва слышно прошептала Кристина.

Раньше бы она разозлилась – ишь, ты, праведник нашелся! Может еще нимб над головой нарисовать? А сейчас что-то даже похожее на стыд шевельнулось в ее душе. Чувство новое, не знакомое, не очень удобное. Одно она знала точно – никакого продолжения с Наумом не будет. И ни с кем другим тоже. По крайней мере, на этом курорте точно.

Весь день 31 декабря крутился вокруг Максимки. Они, как настоящая семья, вместе играли в снежки, лепили снеговика, катались на санках по склону горы. Вместе готовили себе еду и мыли посуду. Смотрели мультики и собирали из Лего сказочный замок, резались на компьютере в "Танки" и ловили по дому Покемонов.

А ночи… Ночи были полны нежности и страсти. Впервые Кристина не только брала, но и отдавала. Отдавала добровольно, с радостью. Счастье еще не наступило, но гармония, которую обещал Поллок, уже просматривалась где-то впереди.

³⁸ – ледяное вино интенсивного красного цвета из одноименного сорта винограда. Аромат – дразнящий, наполненный тонами персика, манго, клубники и шоколада, нежной карамели и мускатного ореха. В шелковистом вкусе вина присутствуют тона тропческих фруктов – абрикоса, мандарина, персика, манго и ананаса. Ощущаются легкие намеки на паприку и черный перец .

³⁹ – вину присущ чистый золотисто-желтый цвет. В аромате представлена широкая гамма оттенков с акцентами белых цветов, абрикоса и нюансами белого персика. Вкус богатый, насыщенный и очень свежий с приятной кислинкой и фруктовыми нотками.

22

13 января фирма Юргена отмечала юбилей. 13 лет – не бог весть какая круглая дата, но Юрген посчитал забавным ее отметить. Наконец-то Кристина попала в обстановку, которая ей досконально была знакома и очень любима – красиво украшенный зал ресторана, плотно уставленный деликатесами фуршетный стол, мужчины в дорогих костюмах, женщины, благоухающие духами, в вечерних платьях.

Прекрасному настроению Кристины способствовало и то, что перед юбилеем она смогла пройтись торнадо и по бутикам, и по салонам красоты, и сейчас совершенно объективно ощущала себя самой красивой женщиной в зале. Об этом ясно говорили заинтересованные взгляды мужчин и ревность в глазах их жен. Фирма Юргена была небольшой, поэтому на юбилей все пришли со своей второй половинкой – и сотрудники, и приглашенные партнеры. Только несколько человек были поодиночке, в том числе и Элинор, как бывший партнер по бизнесу.

Они с Юргеном, оказывается, на работе и познакомились. Элинор работала на фирме со дня ее основания. Когда поженились, Юрген сделал Элинор равноправным партнером. А когда разошлись, они полюбовно бизнес поделили. Всё это рассказал Кристине Юрген перед торжеством, так что присутствие первой жены на юбилее не испортило настроение Кристине. Она вообще ощущала себя царицей, принимающих иностранных послов, поскольку к ней то и дело то подходили сотрудники фирмы, знакомя со своими вторыми половинками, то Юрген, легко перескакивая с одного языка на другой, представлял ей своих партнеров:

– Крис, разреши тебе представить, мой партнер из Германии – Анкель Геринг.

– Herr Henry, meine Frau Chris Schroeder.

– Очень приятно, рада познакомиться.

– Schön, dich kennenzulernen, – перевёл Юрген Герингу.

– Chris Frau, du bist die bezauberndste Frau, die ich je getroffen habe

– Фрау Крис, Вы самая очаровательная женщина, которую я встречал в своей жизни, – перевёл Юрген слова Геринга Кристине…

– Крис, разреши тебе представить, мой партнер из Франции – Дидье Ширак

– Monsieur Didier, ma femme est Chris Schroeder…

– Крис, разреши тебе представить, мой партнер из Австрии – Себастиан Керн.

– Herr Sebastian, meine Frau Chris Schroeder…

И вдруг Юрген произнес на русском языке:

– Крис, а это мои партнеры из России – Дмитрий Телегин и Константин Яшумов. Моя жена Кристина Шредер, до замужества Фундукова.

Кристина замерла, не веря своим ушам. Её муж говорит на русском?! Да еще так чисто, без акцента?! Он что – русский???

– Ага! Я же говорил! – победоносно рассмеялся Дмитрий, – Ну не может такая красавица быть никем, кроме русской! А ты мне – французская элегантность, воспитанность англичанки, голливудская улыбка…

– Кристина! Из-за Вас я проиграл этому весельчаку, – произнес, галантно целуя руку Кристины, Константин, – сто баксов. Но ни капельки об этом не жалею. Счастье встретить такую красоту, как Ваша, и удостовериться, что она принадлежит соотечественнице, стократно перекрывает все возможные сожаления.

– Так, может, тогда в сто раз больше и отдашь? – заржал Дмитрий, подмигивая Кристине.

Действительно, весельчак! Шутливая перепалка русских позволила Кристине прийти в себя. Юрген непроницаемо молчал и смотрел в сторону, а потом и вовсе отошел. И до конца мероприятия к тесному русскому кружку не подходил.

Кристина не стала выспрашивать у Димы и Кости (они разговаривали запросто, быстро перейдя на "ты") о собственном муже. Это было бы, по меньшей мере, странно. Она и без них вытрясет его сегодня до донышка! Ведь это же надо! Если считать с момента начала их переписки по интернету, они знакомы уже год, полгода живут вместе и этот…этот… (Кристина от возмущения даже не могла подобрать определение для мужа) не удосужился сказать, что он русский! Ни разу ни одним словом по-русски не обмолвился! Как завел порядок с самого начала – день разговариваем по-английски, день – по французски, так и все шесть месяцев его придерживался, и их заставлял. Зануда! Обманщик! Я все равно тебя хоть с глубины, хоть из твоего панциря достану, выскребу и распотрошу! Сьем! Проглочу и не подавлюсь! Поскорей бы этот дурацкий юбилей закончился!

Кристина едва дождалась, когда они оказались вдвоем в машине:

– Ты – русский?!?

Полувопрос – полуутверждение Кристины клокотало возмущением.

Юрген молча пожал плечами – мол, и так всё очевидно.

– Какого черта ты это скрывал? Ты – кто, в конце концов?

– А ты так меня и не вспомнила?

– А должна?

– Я вот удары твоим портфелем по своей башке отлично помню!

Кристина замерла на мгновение, и в её голове сложился пазл: портфель – школа – рыжий…

– Юрка??? Портнов?

Юрген искоса взглянул на жену и утвердительно кивнул.

– Постой! Но как же немецкая фамилия? Имя – ладно, похоже, а фамилия?

– «Шредер» в переводе с немецкого «портной», – как всегда коротко ответил Юрген и замолчал.

Но Кристина не собиралась останавливаться. Её и так напрягало, что муж оставался для неё закрытой книгой (и это при её умении просчитывать мужиков на раз-два-три), а теперь и вообще оказалось, что он русский, да ещё и знакомый. Давний знакомый по маленькому городку Камышин, где прошло детство Кристины и её первые школьные годы. Вот с них-то Кристина и решила начать вытягивать информацию из мужа. Уж, знать, так – всё!

– Насколько я помню, мы с тобой учились вместе в первом классе. А потом ты куда-то исчез.

– Заболел. Много пропустил. Пришлось второй раз идти в первый класс.

– Вы куда-то переехали?

– Нет. Я в нашу же школу ходил.

– Странно, я тебя дальше совсем не помню.

– Я старался не попадаться тебе на глаза, чтобы не спровоцировать новые побои…

Юрка в новом классе чувствовал себя королём. Он был старше всех на год, а это в таком возрасте сильно чувствуется. Два месяца лета после больниц провёл на море, где научился плавать, так что в школу пришёл сильно подросшим и совсем не выглядел слабаком, как год назад. На свою первую в жизни любовь смотрел издалека, и возвращаться в статус изгоя не собирался.

– … Девчонки били, это – так, ерунда. А вот мальчишки били конкретно…

Кристина прекрасно помнила влюблённые поросячьи глаза рыжего щуплого одноклассника, которые так её раздражали. Приятно, конечно, когда в тебя влюбляются, но если этот кто-то постарше тебя или красавец какой, а не маленький уродец, на лице которого присутствуют только водянистые глаза неопределённого цвета и россыпь ярко-коричневых конопушек на прозрачной коже. Возмущённая вниманием столь невзрачной особы (как он посмел взгляд свой на неё поднимать?!), Кристина быстро сколотила вокруг себя команду из девчонок, которая с радостью колошматила рыжего воздыхателя портфелями после уроков. То, что Юрку избивали ещё и мальчишки, она не знала.

– … Однажды зимой подстерегли меня на реке, – продолжил Юрген уже без подстёгивания Кристины, – били, пока лёд не треснул. Они врассыпную, а я провалился. Хорошо, что догадался скинуть ранец и пальто. Валенки соскочили сами. Кое-как выбрался на лёд. Сначала полз, потом побежал босой и мокрый домой. Двухстороннее воспаление лёгких. Отвезли в больницу. Потом перевели в областную в Тамбове. Выкарабкался, но школу пропустил.

– А как ты в Канаде оказался?

– Начались боли при мочеиспускании, – без всякого стеснения начал рассказывать Юрген, – Первый класс кое-как дотерпел, а летом опять по врачам. Оказалось, последствие переохлаждения. В Тамбове сказали, что надо ехать в Москву. Родители всё распродали и перебрались в Подмосковье. В Сеченовской больнице помогли, но обнаружилась новая проблема. Врачи сказали, что в лучшем случае буду бесплодным, в худшем – импотентом. И то, при лечении в Германии, Израиле или Канаде. Платном, конечно. А где взять деньги семье простого инженера и скромной медсестры? Канада далеко и дорого. Германия и Израиль – дорого, но ближе. Отец начал искать родственные связи и по линии матери, и по своей. Евреев в роду не нашлось, а вот далёкий немецкий предок Генрих Шредер обнаружился. Тоже был инженером. Приехал в Россию ещё в царские времена строить железные дороги, да так в ней и увяз. Оброс семьёй, сменил имя и фамилию на Геннадия Портнова. Три года ушло на поиск документов, доказывающих родство, и оформление выезда в Германию. Последние запасы денег ушли на переезд. В Германии сначала жили на пособие для репатриантов. Потом мама устроилась работать в социальную службу в качестве санитарки. Отец закончил юридические курсы, и начал работать в агентстве, занимающемся поиском и возвращением на историческую родину этнических немцев. Я учился и лечился. Немецкий язык мы все выучили ещё в России. В Германии пришлось переучиваться, поскольку наш немецкий мало походил на немецкий практический, и сдавать несколько туров экзаменов, чтобы родители смогли устроиться на работу. Да, и фамилию, и имена пришлось сменить сразу же. Жизнь постепенно наладилась. И моё лечение дало хороший результат – вариант получился «лучший» – бесплодие. Но отец с таким приговором не смирился. Объявил, что мы будем перебираться в Канаду, и заставил нас ходить на курсы английского и французского языка при канадском посольстве. Когда мне исполнилось пятнадцать, мы переехали. После Германии приспособиться к жизни в чужой стране оказалось проще, чем после России в Германии. Отец почти сразу нашёл работу, маме работать уже было не нужно. А вот с моим лечением случился облом. Ничем канадские врачи мне помочь не смогли. Меня это не тяготило. Секс без последствий меня вполне устраивал. И отец постепенно смирился. В Канаде решили остаться. У отца начал выстраиваться свой юридический бизнес, возвращаться в Германию, чтобы строить там всё с нуля, смысла не было. Я, по настоянию отца, тоже закончил юридический. Пришёл работать на его фирму. А потом он передал фирму мне.

Юрген замолчал, видимо решив, что рассказал всё. По мнению же Кристины он только ещё подошёл к самому интересному для неё моменту. Но вначале надо было выяснить про его родителей. Они женаты уже почти полгода, а она до сих пор ничего не знает о его семье.

– А твои родители живы?

– Да.

– И где они?

– У отца обнаружилась тяга к путешествиям, когда он отошёл от дел. Они с мамой путешествуют по миру. Сейчас где-то в районе Танзании.

– Ого! – удивилась Кристина.

До этого она никак не могла классифицировать мужа – он жадный или не очень богатый? Жили они достаточно скромно, не шиковали. Но, с другой стороны, ни в чём себе не отказывали. Скорее, можно было сказать, что все окружающие их вещи были приобретены с точки зрения рациональности и достаточности. А вот мировое турне его родителей можно было рассматривать, как признак богатства. Значит, всё-таки, Юрген жадный? Как-то он так каждый раз умудрялся повернуть разговор, когда Кристина его о чём-нибудь просила, что она удовлетворялась тем, что он ей советовал. Это касалось и двух шуб, которые он ей купил: длинную из куницы (Кристина хотела более дорогую – соболью) и короткую из норки (здесь супруги сошлись во мнениях). И покупки второй её личной машины, в которой он ей отказал, сославшись на то, что в Канаде принято иметь по одному автомобилю в личном пользовании и одну общую для семейных выездов. Кристина настаивать не стала, тем более, что против перекрашивания её личного авто под цвет её глаз Юрген возражать не стал, хотя и как-то странно посмотрел на неё во время этого разговора. А сделать выводы о его жадности решила в годовщину их свадьбы, оценив подарок мужа. И сейчас зацикливаться на рассуждениях о его характере не стала. Жизненно важно было выяснить другое:

– Как ты меня нашёл?

– Я тебя не искал, – спокойно ответил Юрген.

– Ты хочешь сказать, что твой ответ на моё объявление чистая случайность? – с иронией спросила Кристина.

Юрген помолчал, а потом ответил развёрнуто:

– Где-то до тридцати вопрос создания семьи меня не волновал. Вполне хватало свободных отношений. Когда родители стали разъезжать по миру, стало одиноко. Я женился на канадке. Эленор, ты ее знаешь. Но жизнь не сложилась. Слишком мы разные. Менталитет, устремления, жизненные ценности, отношение к быту, пищевые пристрастия, наконец. Где бы мы с родителями не жили, всё равно в кругу семьи оставались русскими. Одного официального опыта в совокупности с кучей не официальных отношений до этого, хватило, чтобы понять – надо искать русскую женщину, готовую переехать в далёкую страну. Зарегистрировался на соответствующих сайтах. Поставил фильтры по возрасту, чтобы не попадать на малолетних искательниц приключений, и на наличие детей. Своих-то у меня уже не будет, а дело кому-то надо передать. Страницы с фотографиями в купальниках не смотрел. С детьми в первую очередь просматривал с сыновьями. Тебя вначале не узнал. Но, поскольку, всех кандидаток проверял через русские соцсети, нашёл в Одноклассниках. А там и биография, и фотографии, и семейный статус, и смена фамилий.

Здесь Юрген немного слукавил. Кристину он узнал сразу. И на Одноклассники для этого лазить не пришлось. Там он её уже давно нашёл и никогда не терял из виду. Просто, когда увидел на сайте знакомств, не поверил своим глазам. Уж ей-то, при её внешности и сексуальности, зачем на них регистрироваться? Если бы Кристина поставила перед собой цель выйти замуж за иностранца, она бы прекрасно и в Москве с ней справилась. Что-то странное стояло, какие-то необычные жизненные обстоятельства крылись за её поисками мужа издалека. И это её условие о быстрой смене фамилии. И эта просьба забрать её с сыном из Черногории на машине. Создавалось впечатление, что Кристина от кого-то убегала. Если бы на её месте была другая женщина, пусть столь же красивая и сексуальная, он бы ни за что на свете не стал вляпываться в такую авантюру. Уж он, как юрист, прекрасно осознавал её возможные тяжкие последствия, даже не зная всех обстоятельств. Да и никто бы не стал, особенно иностранец, привыкший чтить закон выше заветов Христа.

Но всего этого Юрген Кристине уже не сказал. Прозвучало бы это как признание в любви, что, по сути, таковым и было. Никто за эти почти тридцать лет со дня их знакомства в первом классе Камышинской школы, ни русские, ни немки, ни канадки, не смогли затмить в его сердце образ Кристины. И он не смог устоять от искушения использовать свой шанс быть с ней. Пусть на короткое время, пока она не встанет на ноги на чужбине. На большее он не рассчитывал, прекрасно осознавая, что полюбить его она не сможет никогда.

Сейчас, когда с момента их встречи в Порече прошло уже 5 месяцев и 19 дней, Юрген понимал, что не только его не сможет полюбить Кристина, но и любого другого мужчину тоже. Так уж она была устроена, что мужчины воспринимаются ею только как средство для достижения каких-то своих целей. И она позволяла им находиться с собой рядом только до момента достижения этой самой цели. Весь запас её любви, отпущенной ей Богом или природой, кто во что верит, был направлен только на сына, на него одного.

До возвращения домой они больше не разговаривали. Пока Юрген устанавливал машину в подземном гараже, Кристина прошла в дом, отпустила няню, нежно поцеловала спящего Максимку и улеглась в постель. Муж задерживался, и у Кристины было время проанализировать всё услышанное сегодня. Её потрясло, что вполне типичная детская жестокость обернулась такими далеко идущими последствиями. А ведь могла обернуться и смертью. Такой нелепой в своей преждевременности. И всё из-за того, что мальчик влюбился в девочку. Не тот мальчик не в ту девочку.

Если бы она вовремя остановилась, ничего бы дальнейшего не было. Ни растрескавшегося льда на реке, ни воспаления лёгких, ни бесплодия. И продолжил бы Юрка учиться с ними дальше, стараясь не попадаться ей на глаза (удавалось же ему это в течение следующего года!). Окончил бы школу, потом институт. Устроился бы на работу. Женился. Настрогал бы детей. Считал бы гроши от зарплаты до зарплаты, утаивая от семьи по рублику, чтобы наскрести на расслабон в виде водяры, которую бы и выпивал с такими же, как он сам, мужиками за высоким столиком соседней кафешки по пятницам, перед своими законными выходными. А в отпуск они всей семьёй ездили бы на море, в Крым или на Кавказ. Снимали бы там дешевое жильё в каком-нибудь полуразвалившемся курятнике. Варили бы на обед и ужин макароны, экономя на еде…

Но ей нравилось ощущать власть над людьми – и над влюблённым Юркой, и над одноклассницами, и над мальчишками. И она не остановилась. А потом – лёд, больница, Тамбов, больница, Москва, больница, Германия, опять больница, и, наконец, Канада. Собственная юридическая фирма. Родители путешествуют «где-то в районе Танзании». Великолепный дом под Квебеком на побережье Атлантического океана. Шикарная квартира в пригороде Оттавы. Две машины. Ужины в ресторане со звездой Мишлена. Неброские, но дорогие костюмы. Галстуки от Ральфа Лорена. Завершают импозантный образ успешного мужчины очки от Люксоттики⁴⁰. И вот уже перед тобой не бесцветная моль с конопушками, а конкурентноспособный сексуальный самец с приличного размера орудием, пусть и стреляющим холостыми патронами. Не хилый такой разворот судьбы получился у Юрки! Теперь Юргена и её мужа. И, кстати, где он, этот самый муж? Давно бы уже пора оказаться под бочком у жены. С этим самым орудием.

Юргена Кристина нашла в гостиной. Не было таких же, как он сам, мужиков, и столик был низкий, журнальный, а в остальном картина была такая же, как представляла себе Кристина – Юрген со сдвинутым на бок галстуком накачивается водкой…

Надо же ему было хоть как-то расслабиться? Дело было не в том, что он не пил спиртного на юбилее собственной фирмы. А в том, что он жил последние полгода в постоянном напряжении, пытаясь выстроить отношения с Кристиной так, чтобы не расплыться перед ней лужицей, не дать ей возможность унизить и растоптать его, посмеяться над его любовью. Сейчас, когда он открылся ей, всё рассказал, Юрген чувствовал и опустошение, и весёлую свободу, и какое-то слюнявое умиление. Последнее ощущение его страшило, он боялся расплакаться, взглянув в колдовские глаза своей любви. А потому предпочёл зелёным глазам зелёного змия.

– Так! Ну, всё! Хватит! – строго произнесла Кристина и забрала стакан и почти допитую поллитровку, – Что в России, что в Канаде – чуть что, русский мужик хватается сразу за водку! Пошли уже спать!

В спальню Юргена пришлось тащить на себе. Кристина удивлялась самой себе. Если бы подобное случилось вчера, она бы и не подумала беспокоиться – где и в каком состоянии находится её муж. Вчера он ещё был чужим человеком, канадцем немецкого происхождения. А сейчас – родной, русский, однокашник. Хотя и знакомы то были всего ничего – несколько месяцев. И вот она уже тащит подвыпившего мужа на себе, как простая русская баба из какой-то глухой деревни Кукуевки.

Кристина скинула тяжёлую ношу на кровать, и Юрген тут же начал гнездиться на постели, устраиваясь поудобнее, прямо как был, в костюме с галстуком и туфлях.

– Ну, куда ты в одежде! Господи, надрался, как свинья!

– Т-с-с-с, женщина! – пьяно вскинулся Юрген, – Я ваще не пью!

Разговаривать с ним было бесполезно. И пришлось Кристине укладывать мужа на спину и самой раздевать.

⁴⁰ – Luxottica Group – один из крупнейших в мире производителей оправ и солнцезащитных очков. Головной офис находится в Италии. Имеет заводы в Индии, Бразилии и США

23

Кристина проснулась в радужном настроении. Тело звенело бодростью, в душе пели ангелы. Она чувствовала себя удовлетворённой, защищённой, любимой. Всё вместе это называлось счастьем. Открывать глаза не хотелось. Она вспомнила, что было вчера, и её лоно тут же увлажнилось. А всего-то и было – качественный секс с собственным мужем. То ли потому что он выпил, то ли потому что всё рассказал, но он впервые в постели был абсолютно свободен и раскрепощён…

Кристина уложила мужа на спину и в первую очередь сняла обувь и носки. Запашок после целого дня топтания во время юбилея был тот ещё, но Кристину, почему-то, это не раздражало. Пока возилась с галстуком и пиджаком, Юрген протестующее мычал. Когда расстёгивала пуговицы рубашки и стаскивала её, уже молчал. Во время возни с ремнём и молнией брюк заметила, как чутко отреагировал его член на её невольные касания пальцами.

Над трусами мужа Кристина задумалась. Юрген носил свободные трусы-шорты и перед сном всегда их снимал. Поступал ли он также, когда жил один, она не знала. Но в постели с ней, поскольку каждую ночь они занимались сексом, это было логично.

От холма, поднявшего ткань трусов, Кристина подняла взгляд на гладкий, белый, без единого волоска торс мужа, а потом споткнулась о его открытые глаза и застыла, как загипнотизированная. Юрген смотрел на неё с таким неприкрытым голодом, как будто они месяц не виделись. В его глазах горело вожделение и любовь. Но это не был влюблённый поросячий взгляд первоклашки, а, скорее, взгляд опасного хищника. Или удава. Кристина ясно прочитала в нём приказ раздеть его до нага и подчинилась ему.

В следующее мгновение она уже оказалась в самой нелюбимой её позе сучки, которую покрывает кобель. Но сделать ничего не могла. Её тело было зажато, как в тисках. Юрген грубо, на грани насилия, овладел ею. Ею всей. Одна его рука сдавливала ей горло, вторая тискала грудь. А член пытался быть одновременно и в её лоне, и в анусе.

Постепенно агрессия из действий мужа ушла, хватка ослабла, и Кристину окутало облако нежности и томления. Руки уже ласкали, а не давили. Член медленно входил и выходил, по-прежнему пытаясь удовлетворить одновременно обе дырочки Кристины.

Ей захотелось, чтобы напор и агрессия вернулись, и Юрген, словно почувствовав желание женщины, резко усилил темп и давление. Кристина закричала на пике оргазма, слившегося с извержением мужа. Его тело, излившись, враз потяжелело, и Кристина рухнула, распластавшись, на кровать под его тяжестью. И расплакалась. Впервые в жизни.

Юрген обнял всхлипывающую жену, укрыл их обоих одеялом, нежно поцеловал в основание шеи. И Кристина провалилась в сон, как будто он нажал на какую-то её невидимую кнопку…

А утром проснулась в самом радужном настроении. Открывать глаза не хотелось. Мужа рядом в постели явно не было. А жаль! Она была бы не прочь повторить вчерашнее. От этих воспоминаний лоно тут же повлажнело. Но делать нечего, надо было вставать. Кристина сладко потянулась и открыла глаза.

И тут же упёрлась взглядом в глаза Юргена. Он сидел рядом на кресле и смотрел на неё задумчивым, непроницаемым взглядом. Ни любви, ни вожделения в выражении его глаз не было. Он удостоверился, что она окончательно проснулась, и заговорил сухими предложениями без всяких эмоций с короткими паузами:

– Я люблю тебя. С первого класса. И не переставал любить. Знаю, что ты никогда не полюбишь меня. Скоро ты станешь полноправной гражданкой Канады. Я предоставляю тебе полную свободу поступать, как ты хочешь, и сейчас, и потом. Я буду терпеть твои измены сколько смогу. Но оставляю за собой право расторгнуть наш брак, когда станет невыносимо.

И ушёл.

Кристина откинулась на подушку. Настроение было безвозвратно испорчено. Почему, она и сама не понимала. Казалось бы – радуйся! Наконец-то, Юрген открылся, и всё встало на свои места. Её любят, она может смело этим пользоваться. Она вольна поступать, как хочет её душа (с желаниями тела придётся потерпеть до получения гражданства). Только вот почему её это всё не радует?

24

То ли Юрген спустился со своих высот неба на пять морских саженей к Кристине, то ли она

поднялась к нему, но в отношениях супругов наступила гармония. В начале февраля Кристине вручили паспорт гражданки Канады, вместе с ней получил гражданство и Максимка. Как-то незаметно для Кристины, они с Юргеном начали вместе планировать и тратить бюджет семьи, и споров по этим вопросам не возникало.

Первый раз в жизни Кристина с воодушевлением готовила подарок мужу на День всех влюбленных. А потом еще долго хихикала, вспоминая его потрясенно-ошарашенный вид, пока она танцевала перед ним тверк³⁹. И это грело ей душу даже больше, чем кольцо, которое подарил ей он. Впервые она дарила что-то мужчине, потому что так хотела с а м а, а не в качестве дрессуры за "хорошее поведение", то бишь, за дорогой подарок ей.

У нее вообще многое в жизни стало впервые. Впервые она подружилась с женщинами – подругами Юргена. Мировые тётки оказались! И за жизнь потрындеть можно, и что-то новое узнать, и посоветоваться, и вместе попеть раздольные русские песни.

А спровоцировал на пение всех Юрген. Они с Максимкой устроили первый концерт на 8 марта. Кристина замечала, конечно, их заговорческие переглядывания перед праздником, но что они такое устроят – не ожидала. Чуть не прослезилась.

Нет без тревог ни сна, ни дня,

Где-то жалейка плачет,

Ты за любовь прости меня,

Я не могу иначе.

Я не боюсь обид и ссор,

В речку обида канет,

В небе любви такой простор,

Сердце моё не камень.

Ты заболеешь, я приду,

Боль разведу руками,

Всё я сумею, всё смогу,

Сердце моё не камень.

Я прилечу, ты мне скажи,

Бурю пройду и пламень,

Лишь не прощу холодной лжи,

Сердце моё не камень.

Видишь, звезда в ночи зажглась,

Шепчет сынишке сказку,

Только бездушье губит нас,

Лечат любовь да ласка.

Я растоплю кусочки льда,

Сердцем своим горячим,

Буду любить тебя всегда,

Я не могу иначе. ⁴²

Когда Юрген перевел содержание песни своим канадским подругам, девчонки тоже растрогались. И потребовали продолжения. Умора было смотреть, как они аккуратно записывают русские слова английскими и французскими буквами, а потом старательно пытаются их спеть. Кстати, то, что Юрген русский, ни одна из них тоже не знала. Вот партизан!

В чем они не смогли Кристине помочь, так это с готовкой. Вернее помогли, раскрыв глаза на полуфабрикаты и консервы, которыми обычно питаются канадцы. Кристина ужаснулась. Чтобы ее мужчины ели такое вторсырье?! Да никогда в жизни! И Кристина, впервые в жизни, стала готовить с удовольствием. Сама.

Сначала девчонки пришли в ужас от русской кухни. Еще пельмени кое-как пережили – к похожим на них равиоли весь мир уже давно приучили итальянцы. А вот когда увидели, еще даже не попробовали, наваристый, густой борщ⁴³, впали в ступор. Против их водички, которую канадцы, да и европейцы тоже, называют супом, наш борщ, в котором ложка может стоять, да ещё со сметанкой, был чем-то запредельным. Кристина прямо в их глазах видела мелькающие цифры калькулятора при подсчете калорий в тарелке. Но, ничего, распробовали, привыкли, полюбили. И с нетерпением ждали весны, когда появится свежая зелень, поскольку Кристина им пообещала «офигительно» вкусный зеленый борщ со щавелем. А ещё пирожки с ним же. Жирные, жареные, с блестящей корочкой. А внутри – кисленький щавель с сахарным сиропом. М-м-м! Вкуснотища! Представить это себе девчонки не могли. А Юрген над ними ещё и подтрунивал, что после щавеля они обязательно должны попробовать какое-нибудь блюдо из крапивы.

А вот в чем реально они помогли (и помогают до сих пор), так это в подготовке к встрече с родителями Юргена. Особенно Элинор, конечно. Барбара и Венди так, только моральный дух поддерживать могли. Юрген искренне не понимал – чего так Кристина разнервничалась? Она и сама не понимала. На всех родственников Олега и Германа, (если бы они с ним дошли до ЗАГСа) ей было пофиг. А тут никак не могла избавиться от волнения. Уже десять раз мысленно меняла наряд, в котором их встретит, и меню стола переписывала. Юрген, видя метания жены, предложил перенести встречу в ресторан. Ну, да! Дом родителей по-соседству, а мы в ресторан попрёмся! Так что толку в этом вопросе от него не было никакого. Спасибо что хоть успокоил, что они не в курсе из-за кого его били в школе и чуть жизни не лишили.

В пятницу Кристина забрала Максимку из школы и на автомате вела машину, продолжая мысленно перекраивать свое расписание на следующую неделю, в конце которой должна была состояться встреча с родителями Юргена. А эти выходные они решили семьей провести в домике на берегу под Квебеком. Весна в этом году была ранняя, дни стояли теплые, солнечные, грех было этим не воспользоваться. Юрген обещал приехать сразу после работы.

Неожиданно машину Кристины подрезал слева мощный Monster Truck⁴⁴. У Кристины сработал рефлекс, и она смогла избежать столкновения. Не успела облегченно выдохнуть, как та же машина опять начала прижимать ее слева. Кристина перестраивалась, пыталась прибавить газу, затормозить, свернуть в сторону, но Truck не отставал. Нападал слева, как бешеный пес.

Кристина испугалась. Крикнула на ходу Максимке, чтобы он отстегнулся от детского кресла и перебрался на сиденье справа, и резко остановила машину, когда сзади защелкнулся замок ремня безопасности. Но это их не спасло. Truck ударил по стоящей машине, как разъяренный слон бивнем. Ауди Кристины взлетел в воздух, перевернулся, упал на крышу и закружился по асфальту, в его левый бок врезался идущий сзади и не успевший остановиться Мерседес. Ауди еще раз перевернулся и встал на колеса.

Водитель Мерса выскочил из машины и поспешил на помощь. В искореженной Ауди он нашел испуганного, но целого мальчика, который безуспешно звал маму. Окровавленная женщина не подавала признаков жизни. Водитель нащупал нитевидный пульс биения ее сердца на шее и вызвал спасателей.

В скорой женщина на мгновение пришла в себя и еле слышно произнесла:

– Максимка?

– Мама, мамочка, я тут! – кинулся к ней мальчик, проглатывая слова на незнакомом языке сквозь слезы.

Женщина облегченно вздохнула, и сердце ее остановилось.

⁴¹ – танец, в котором активно используется работа ягодиц и бедер. Исполняется в сексуальной провокационной манере в туфлях на огромных каблуках и платформе.

⁴² – песня «Я не могу иначе», музыка – А.Пахмутова, стихи – Н.Добронравов

⁴³ – рецепт борща

Ингредиенты:

1л воды,

говяжья и свиная косточки,

по 50г свеклы, моркови, капусты (для густоты борща можно увеличить по желанию)

Репчатый лук – 1шт,

Картофель – 2шт,

Растительное масло – 2 ст.л.

Томатная паста – 1 ст.л.

Лавровый лист – 1шт,

Несколько горошин горького и душистого черного перца

Зелень лука, петрушки, укропа

½ ч.л. соли

*************

Способ приготовления:

Вымочить в воде мясо на косточке, чтобы отошла кровь. Сварить бульон до готовности мяса, убирать по мере кипения шумовкой пену.

Заправка:

Мелко нашинковать лук, поджарить его на растительном масле до золотистого цвета и приятного запаха. Положить к нему натертые на тёрке свеклу и морковь, пассировать 1-2 мин. Добавить туда же томатную пасту и мелко нарезанную зелень, пассировать ещё 2-3 мин.

В кастрюлю с бульоном положить нарезанную картошку. Следить, чтобы борщ постоянно, но не бурно, кипел. Снять пену, посолить, положить лавровый лист. Варить 7-10 мин.

Нашинковать капусту, положить в борщ. Через 5-7 мин добавить заправку и перец. Досолить по вкусу. Довести до готовности.

⁴⁴ – большой грузовик-внедорожник, спроектированный, как правило, на кузове типа "пикап", с огромными колёсами, мощной подвеской и двигателем.

25

Авария Кристины попала в сводку новостей через 2 часа после происшествия. Юрген еще был на работе. По цвету машины сразу понял – непоправимое случилось с его женой. У него едва не остановилось сердце. Но он взял себя в руки. Сейчас надо действовать, а не паниковать. Посадил секретаршу за телефон выяснять обстоятельства аварии и искать Кристину с сыном, а сам рванул по направлению к Квебеку, поскольку авария произошла на полпути от Оттавы к их дому на побережье.

Он уже подъезжал к Монреалю, когда позвонила секретарша с сообщением, что Крис Шредер доставлена в больницу Verdun как раз в Монреале, а Макса отвезли в 45-й полицейский участок того же округа, что и больница. По телефону секретарше отказались сообщить о состоянии потерпевшей, а в новостях не сказали о смертельном исходе, всё это вселило в сердце Юргена надежду, что Кристина жива. Да и не может она умереть! У них только-только все наладилось! Она не имеет права вот так его бросить! Только не сейчас! Только не так! Как угодно, но только не так! И, хотя его сердце рвалось к Кристине в больницу, Юрген решил сначала заехать за Максом.

– Папа, папочка! – кинулся к Юргену Макс, назвав его так впервые.

У Юргена подкосились ноги, и он рухнул на стул. Прижал к себе всхлипывающего сына. Спрятал свое, мокрое от слез лицо, у него на плече.

Полицейские вздохнули с облегчением. Они уже не знали, что делать с мальчиком, отвечающим на их вопросы на незнакомом языке, а потом и вовсе замолчавшим. От стресса Максимка перешел на родной язык. Всё понимал (полицейские пытались с ним говорить и на французском, и на английском), но отвечал по-русски.

Максимка обхватил ручонками Юргена за шею и прошептал ему на ухо:

– Мамочка вся в крови. Поехали к ней.

У Юргена опять сердце пропустило удар:

– Сейчас поедем, сынок. Бумаги подпишем и поедем.

Грегоир⁴⁵ с сочувствием смотрел на вцепившихся друг в друга мужчину и мальчика. Он, отдавший службе в дорожной полиции большую часть своей жизни, таких сцен наблюдал не мало, но душа его при этом не зачерствела, коростой равнодушия не покрылась. У него самого младший внучок был такого же возраста, как и этот мальчик. И не дай бог ему увидеть то, что увидел он. Но служба есть служба. То, что пострадавшая в аварии женщина приходится матерью мальчика, было ясно из ее паспорта, где он вписан. Но фамилии-то у них разные. А кем им приходится этот мужчина вообще пока не понятно. И Грегоир, вздохнув, обратился к мужчине:

– Месье, представьтесь, пожалуйста, и объясните – кем Вам приходятся Крис Шредер и Макс Фун-ду-ков?

– Я – Юрген Шредер, Крис – моя жена, Макс – ее сын. Сержант, мы можем побыстрее закончить все формальности? Я еще не был в больнице у жены.

– Месье Шредер, как только Вы представите все документы, подтверждающие Ваши слова, мы Вас отпустим.

– Да-да, я понимаю. Я сам юрист. Вот мой паспорт. Свидетельства о браке и Свидетельства о рождении Макса в электронном виде будет достаточно?

– Вполне.

– Тогда я позвоню, и Вам их вышлют.

Сержант молча кивнул. А Юрген позвонил бывшей жене:

– Элинор, Крис попала в аварию…

– Ох! – тут же испуганно отреагировала Элинор, – Она жива?

– Да, но в каком состоянии пока не спрашивай. Я в полицейском участке с Максом…

– Как он?

– Испуган, но не пострадал…

– Слава богу!

– Элинор, прекрати меня перебивать, – повысил голос Юрген.

Странным образом, причитания Элинор помогли ему собраться с силами и сконцентрироваться, и теперь любое промедление его раздражало:

– Мне твоя помощь нужна, а не разговоры!

– Извини. Слушаю.

– Ты код от сейфа в моем кабинете помнишь?

– Да.

– Сделай скан Свидетельства о браке и Свидетельства о рождении Макса и пришли на почту сорок пятого полицейского участка Монреаля.

– О,кей.

Через полчаса Юргена с Максом отпустили из полицейского участка. Едва они сели в машину позвонила Барбара, а потом Венди с вопросом – чем помочь? И просьбой позвонить из больницы.

Когда Юрген приехал в больницу, операция Крис только что закончилась. Пять часов ее собирали по кусочкам. Компрессионный перелом позвоночника, черепно-мозговая травма от удара о лобовое стекло, сложный перелом левой ноги, раздробленная левая рука, сломанные рёбра. Многочисленные внутренние повреждения, типа разрыва селезёнки. Ушибы и гематомы – это уже так, мелочи. Ремень безопасности хоть и сохранил Кристине жизнь, но от тяжелых травм не защитил.

Юрген попросил приехать Венди, чтобы забрать Максимку. С ней он согласился поехать домой. Макс вообще повзрослел на несколько лет, как только увидел маму. Их пустили к ней в реанимацию на пять минут. В этой забинтованной мумии невозможно было узнать Кристину, но Юрген, как заправский детский психолог, смог настроить сына:

– Макс, мама сильно… ушиблась. Но она жива, это ведь главное? Ей сделали операцию, и она обязательно поправится. Слышишь, обязательно! А мы с тобой мужчины и должны держаться мужественно.

– Как солдаты? – спросил серьезно слушавший Юргена Максимка.

– Да, как солдаты, – с комком в горле ответил Юрген. – И еще Макс, ты должен выбрать: я останусь с тобой дома или в больнице с мамой?

– Я тоже хочу с мамой. И с тобой.

– Нет, сынок, тебе не разрешат остаться. Это больница для взрослых. Я предлагаю сделать так: сейчас мы пойдем в отель, переночуем, а завтра ты поедешь домой, а я останусь с мамой, ведь ей больше нужна помощь, чем тебе, правда? Завтра мы узнаем, когда можно будет перевезти маму в Оттаву, и тогда будем все вместе. Договорились?

– Да, папа! – ответил Макс и обнял Юргена.

«Держаться! Держаться! – думал Юрген, – Нельзя расслабляться при ребенке»

– С кем ты хочешь поехать домой – с Венди, Элинор или Барбарой?

– Венди, – после паузы ответил Макс.

⁴⁵ – в переводе – «осторожный, бдительный»

26

Перевести Кристину из Монреальской больницы в Оттаву не получилось. Слишком тяжелы были травмы. Кристину ввели в искусственную кому, и Юрген находился с ней практически неотлучно.

Юридический бизнес взял на себя его отец – Геннадий Арнольдович. Он же его сам начинал, так что было не сложно. Поотстал, конечно, от времени, но ему помогала Элинор. Мама Юргена – Светлана Петровна, вела дом, готовила, возилась с долгожданным внуком. А вот отвозили его в школу и на занятия попеременно Венди, Барбара и даже Жермен, кто когда мог.

Старики искренне полюбили Максимку, а к Кристине испытывали смешанные чувства. С одной стороны было её жалко – молодая, красивая и такое несчастье. А с другой стороны, собственного сына было жальче. Вон как убивается! Не ест, не спит, похудел, изнервничался. Что с ним будет, если, не дай бог, жена не выкарабкается? А если выживет, но калекой останется? Это ещё страшнее…

Сын их причитания и осторожные советы слушал, но не слышал. Поступал по-своему. На вопросы отвечал односложно или вовсе молчал. Разговаривал только с Максом. Они уединялись вдвоем где-нибудь в закутке больницы и подолгу что-то обсуждали…

Юрген чувствовал себя замороженным зомби, у которого из всех органов работала одна голова, но при этом чувства обострились до предела. Ему не надо было ничего слышать, ничего видеть. Он и так знал, что каждый человек из его окружения думает, как относится к нему, к ситуации, что чувствует к Кристине.

Родители ждали её конца, чтобы, как они считали, ему, их сыночку, стало легче. Подружки Кристине… завидовали, не понимая за что её так можно любить? Чем они-то хуже? А они были не хуже и не лучше. Просто они были не ею. Ведь любят не за что-то. Любят, потому что просто любят. Это как с верой в бога – или веришь, или нет. Третьего не дано. Логикой не дойдёшь, математикой не измеришь, физикой не проверишь.

Лечащий врач – доктор Ллью⁴⁶, был уже слегка влюблён в Кристину. Слегка – потому что ничего, кроме её внешности, его зацепить в ней не могло (синяки и отёки с лица и тела Кристины сошли за один месяц). Но это-то как раз хорошо! Больше внимания, больше рвения, больше желания вылечить.

И только единственный человек – Макс, любил Кристину также чисто и сильно, как Юрген. Поэтому и – что делать дальше? – Юрген обсуждал только с сыном. Своим сыном, и никак иначе. Максимка не ныл, не плакал. Мужественно принимал своё нахождение вдали от мамы и от

папы, не по-детски понимая, что так будет лучше в данный момент для всех троих. Мужчины держались друг за друга как за спасательный круг. Только вот для Кристины спасательный круг никак не находился…

Уже шел четвертый месяц, как она находилась в коме. Изменений в её состоянии не наблюдалось ни в лучшую, ни в худшую сторону. Доктор не давал никаких прогнозов, призывая Юргена набраться терпения. Возможно, Кристина уже никогда не придёт в себя, а, возможно, уже завтра очнётся и отправится семимильными шагами к выздоровлению.

Диаметрально противоположные сценарии развития событий сводили Юргена с ума. Его настроение летало не то чтобы как на качелях: вверх-вниз, а как при болтанке в воздухе – во все стороны. Он то впадал в отчаяние, то начинал злиться на Кристину – всю судьбу переломала, полжизни задолжала, а теперь и вовсе собралась смыться, не заплатив по счетам?!? То впадал в сентиментальную меланхолию – хорошо тебе спится, моя красавица? И где же принц, что тебя разбудит? Видимо, это не я, раз у меня ничего не получается… Да бог с ним, со мной! Ты мне никогда ничего не обещала. Но ради сына-то ты можешь постараться???

⁴⁶ – в переводе – «давший клятву»

27

– Доктор Ллью, я Вас правильно понимаю – Вы можете вывести мою жену из комы в любой момент?

– Да, сэр! Но до срока в полгода это делать не желательно.

– Я хочу, чтобы Вы сделали это сейчас.

– Но это опасно! Давайте потерпим оставшиеся два с половиной месяца? Соберем консилиум, разработаем схему снижения седативных препаратов и тогда попробуем.

– Я хочу, чтобы Вы сделали это сейчас, – с металлом в голосе повторил Юрген.

– Но это смертельно опасно! Мы можем потерять Вашу жену. Вы это понимаете?

– Да, понимаю! Мне нужно, чтобы она пришла в себя хотя бы на пять-десять минут.

– Так не получится. Процесс выведения из искусственной комы должен протекать медленно и постепенно. И по медицинским показателям, которых у Вашей жены, сэр, пока не наблюдается. Я отказываюсь это делать! – разнервничался док.

– Насколько я помню наш с Вами договор, – холодно произнёс Юрген, – согласно пункту восемь точка четыре, родственники недееспособных пациентов могут принимать решение о целесообразности продолжения лечения вне зависимости от возможного исхода его прекращения. Вплоть до летального исхода. А также в случае невозможности его оплачивать. Пункт восемь точка четыре точка пять. Так кажется?

– Вы, безусловно, правы, но… – попытался возразить док, но Юрген его прервал.

– Так вот! Я плачу деньги и я решаю, что нужно моей жене. Поэтому я настаиваю, чтобы Вы как можно быстрее вывели Кристину из комы.

– Да, сэр! – смирился врач.

«Сразу надо было про деньги сказать. Они только про них и понимают», – подумал Юрген.

– Процесс выведения из комы может занять от нескольких часов до нескольких суток. Предлагаю начать его завтра с утра.

– Нет! – возразил Юрген, – Вы начнёте немедленно.

Он очень боялся, что решимость покинет его, и за ночь он предпочтёт ужас без конца возможному ужасному концу…

Кристина очнулась через 8 часов после начала процедуры выведения из комы. На улице уже стемнело. Юрген услышал сквозь дрёму стон и встрепенулся. Наклонился над женой. Глаза её были открыты, но вряд ли она его узнала. Глаза были мутные, больные, их изумрудный цвет подернулся серой плесенью.

– Больно, – жалобно простонала Кристина.

– Да, любимая, я знаю! Это я – Юрген. Ты попала в аварию, помнишь? Если больно говорить, просто дай понять глазами. Глаза открыты – нет, глаза закрыты – да. Ты помнишь аварию?

Кристина закрыла глаза. Юрген выдохнул с облегчением. Если Кристина поняла вопрос и даже ответила, значит, основные функции мозга в порядке. Но Кристина быстро открыла глаза, и в них появилось, вместе с зелёным цветом, выражение ужаса:

– Максимка!?!

– С ним всё в порядке, – кинулся успокаивать жену Юрген, – он дома в Оттаве с моими родителями. Они все вместе приезжают каждые выходные сюда, в Монреаль, к нам в больницу.

Кристина с облегчением закрыла глаза и из-под её ресниц выкатилась слёза, которая тонкой струйкой прочертила дорожку по щеке и капнула на подушку. Юрген взял в свои руки безжизненную ладошку Кристины и осторожно, чтобы не сделать больно, поцеловал, а потом прижал к своей щеке. Кристина слегка сжала его ладонь своей рукой и, превозмогая боль, с трудом прошептала:

– Позаботься… о Максимке…

– Я не смогу, Крис. Органы опеки заберут у меня Макса. Кто я ему? Его или отдадут в приемную семью, или вернут отцу в Россию.

– Нет! Нет!!! – закричала Кристина и начала биться в конвульсиях.

Палата наполнилась какофонией тревожных звуков. На экранах мониторов в каком-то бесовском танце запрыгали зигзагообразные кривые. В палату вбежала медсестра, следом за ней влетел доктор. Ллью попытался вытолкать Юргена за дверь. Но тот упирался и кричал, пытаясь перекричать взбесившиеся приборы:

– Крис, ты должна жить! Слышишь! Ты должна жить! Ради сына ты должна подняться! Ты обязана выжить ради него…

Юргена скрутили подоспевшие санитары и, наконец, выволокли из палаты. Он встал у окна напротив и прислонил разгорячённый лоб к холодному стеклу. Сколько так простоял – оценить было невозможно. Время понятие относительное. Для Юргена сейчас оно остановилось, застыло в ожидании, так же, как и он…

– Ты чуть не угробил свою жену! – раздался за спиной злой голос доктора, который даже не пытался скрыть ненависть, – Если ты этого и добивался, то у тебя ничего не получилось! И не получится! Я всё сделаю для того, чтобы больше не пускать тебя к ней!

Юрген спокойно повернулся и посмотрел на кипящего от возмущения Ллью. Подумал вяло: «А док не на шутку влюбился в Крис. Даже не пытается соблюдать врачебный этикет». Но Юргену было плевать и на влюбчивого доктора, и на его недопустимый тон, и на его пустые угрозы. Он услышал главное – Кристина жива, он не убил её своим разговором. И теперь есть надежда. Малю-ю-юсенькая надежда. Господи! Как же он устал!

– Вы ввели её в кому? – спросил Юрген устало.

– Нет! – процедил сквозь зубы доктор.

Как бы то ни было, он обязан был отвечать мужу пациентки на его вопросы.

– Сначала надо привести все её показатели в соответствие друг к другу, а уже потом…

– Я не подпишу больше согласие на искусственную кому, – перебил Юрген.

– Что ж ты творишь, гад! – взбеленился Ллью и схватил Юргена за грудки.

Юрген положил свои руки на сжатые кулаки доктора и жестко произнёс:

– Вы ничего не понимаете! Ни-че-го-шень-ки! Для Крис во всем мире существует только один мужчина – её сын. Ради него она будет носом землю рыть, ужом на горячей сковородке извиваться, со дна морского поднимется, из гроба мертвая встанет, из пепла возродится! Я ухожу спать. И не дай Вам бог не позвонить мне сразу, как только она очнётся! – сказал Юрген, сбросил с себя руки доктора, развернулся и ушёл.

«Чертов немчура!» – зло подумал Ллью, но вслух ничего не сказал. Он и так сегодня нарушил все мыслимые и немыслимые нормы поведения врача.

28

Благодаря бдительности сержанта дорожной полиции Грегоира Саркози, следствие об аварии на двенадцатом километре от Монреаля трассы Autoroute 40E было быстро завершено. В сводке происшествий он обратил внимание на ещё одну аварию, которая произошла в этот же день, но уже под Квебеком, находящемся под юрисдикцией Центрального Квебека. Там тоже попала в аварию машина зелёного цвета. Не так часто встречающийся цвет автомобиля плюс внешнее сходство Ауди-TTS из аварии под Монреалем с Фольцвагеном-EOC из Квебека, натолкнули Грегоира на мысль связать эти два происшествия друг с другом.

Участникам первой аварии повезло больше, чем участникам второй. Под Квебеком все погибли. Идентификация тел осложнялась вспыхнувшим при столкновении автомобилей пожаром. Пожилую супружескую пару из Фольцвагена вычислили по номерному знаку машины. Над опознанием водителя Monster Truck, который и спровоцировал аварию, а по свидетельствам очевидцев просто-таки напал на зелёную машину, пришлось потрудиться экспертам. Им оказался выходец с Украины 26-летний наркоман со стажем Данил⁴⁷ Порошенко, не однократно задерживаемый за мелкое хулиганство в алкогольном и наркотическом состоянии, а в последнее время ещё и разыскиваемый в связи с нарушением визового режима.

Следствие рассматривало две основные версии случившегося: наркотический бред (мало ли что могло привидеться человеку с зашкалом концентрации наркотиков в крови) и конфликт на дороге, связанный с зелёной машиной из первой аварии. Единственный свидетель этого происшествия – водитель Мерседеса, сам момент аварии не видел. Он выскочил из-за поворота, когда Ауди уже кружился на крыше, и успел заметить только чёрную точку удаляющейся с бешеной скоростью машины. Мальчик, отделавшийся синяками и ссадинами, ничего вразумительного сказать не смог. А женщина, пострадавшая в аварии, находилась в коме. Поэтому завершенное дело оставалось не закрытым.

Жиль⁴⁸ Макрон очень обрадовался, когда ему представилась возможность допросить Крис Шредер. Это было первое самостоятельное расследование молодого инспектора, и он спешил доложить начальству о его завершении. Мадам Шредер Жиль допрашивал три раза – не потому что хотел в чем-то удостовериться или что-то уточнить, а потому что уж очень она была красива.

То, что чета Шредеров – русские, доктор Ллью узнал от инспектора. Стали понятны ослиное упрямство мужчины, который из всех медицинских рекомендаций без оговорок согласился только с невозможностью транспортировки жены в Оттаву (кому из канадцев придёт в голову оспаривать назначения врача?!?), и мужество женщины, согласившейся терпеть адскую боль в сознании. И её покорность решениям мужа. Господи! Россия! Каменный век! Никакого равноправия между мужчиной и женщиной! Допотопные отношения в семье! Не понятно только откуда взялась немецкая фамилия, но зато понятно откуда такая неземная красота Крис. Эх-х-х…

После ознакомления с материалами расследования, Юргена не покидало чувство тревоги. Ему показалось странным, что из всего населения Канады на Кристину напал именно соотечественник. Украинцев и русских, вместе взятых, в Канаде не больше 2%. Места их компактного проживания находятся на расстоянии более 3000 километров от Монреаля. И ещё – наркоман Данил Порошенко не угнал мощный Monster Truck, а взял напрокат. И накачался огромной дозой дорогостоящих наркотиков. Откуда такие деньги у скрывающегося от полиции бомжа?

Но делиться своими опасениями с инспектором Юрген не стал. Не хотелось, чтобы копались в прошлом Кристины. А то, что именно с ним связано происшествие, Юрген почти не сомневался. Ведь от кого-то же она убегала, когда он подхватил её с сыном в Европе?

Юрген долго колебался, прежде чем решиться на разговор с женой. Она только-только пошла на поправку, они с нетерпением ждали возможности вернуться домой, в Оттаву. Разнервничается, как бы не наступило ухудшение. Но и тянуть нельзя. Ведь опасность ещё могла не миновать. И грозить могла не только Крис, но и Максу.

– Крис, мне нужно с тобой серьёзно поговорить, но ты мне должна пообещать, что не будешь нервничать, – осторожно начал Юрген и замотивировал жену сыном, – Иначе всё пойдет насмарку и встреча с Максом отложится на неопределённое время.

Кристина с удивлением выслушала мужа и с самым серьёзным видом согласно кивнула головой.

– Расскажи мне, пожалуйста, от кого ты убегала из Хорватии?

Кристина удивилась ещё больше, но не стала отрицать факт своего бегства:

– От бывшего мужа. А какое это сейчас имеет значение? Или… Он нас нашёл? Он хочет отобрать у нас Максимку? – разволновалась Кристина.

– Успокойся! Ты мне обещала! Никто у нас Макса не отбирает. Расскажи мне о бывшем муже и о ваших взаимоотношениях. Почему тебе пришлось бежать? Разве после развода Макс не с тобой остался?

Кристина, услышав главное – сына у неё никто не отбирает, и тут же успокоившись, ответила:

– В том-то и дело, что суд оставил Максимку Олегу. У него куча денег, а у меня шиш с маслом. Спасибо, что хоть разрешили видеться с ним два раза в месяц. И те приходилось из Олега

выскребать с ножом к горлу. Поэтому и пришлось придумывать кардинальный вариант.

– Скажи, а Олег – что за человек? Жесткий, мстительный? Насколько он влиятельный? Ты вот говоришь, у него много денег – насколько много?

– Ну как я могу оценить – сколько у него денег? На наш советский суд хватило. Дворцов с золотыми кранами у нас не было. А что касается – какой он человек? – так себе человек. Трус и тряпка по большому счёту… Постой! Ты к чему это ведёшь? Ты считаешь, что авария подстроена? Это не случайность?

– Я не знаю. Просто пытаюсь просчитать все возможные варианты. Похоже, наша доблестная полиция решила закрыть дело.

– Но Олег никогда бы не стал угрожать жизни сына! Мне-то он мог желать чего угодно, но осуществить – вряд ли. А Максимку он любил, по-своему, но любил, пылинки сдувал – сын, наследник, продолжатель фамилии. Гордой фамилии Фундуковы. Представляешь, умора? Фундуков – это звучит гордо!

– А кроме Олега, был ещё кто-нибудь в твоей прошлой жизни, кто мог желать тебе зла?

– Был! – скривилась Кристина, – Был один деятель, мой начальник, Герман Вадимович. Я какое-то время на него рассчитывала. Думала, что спрячусь за его спину, и Максимку у Олега отберу с его помощью. Но потом поняла – не вариант, хоть и круче Олега. Даже если бы Максимку согласился принять, всё равно бы с ним не осталась. Но он сразу отрубил – чужих детей мне не нужно и вообще никаких. А потом от меня дочку захотел, представляешь?

Кристине не хотелось углубляться во взаимоотношения с Германом, тогда бы пришлось рассказывать об экспроприированных деньгах, но Юрген расспросы в этом направлении не продолжил, спросил о другом:

– А что он за человек? Мог он решиться на месть?

– Герман? – задумалась Кристина, – Пожалуй, да. Мог! Он считал себя подарком для любой женщины. Самовлюблённый придурок! Мстительный – да! Олега быстро прижал к ногтю. Даже убить предлагал. Насколько серьёзно – не знаю…

Кристина замолчала, ожидая новых вопросов мужа, но Юрген тоже молчал, углубившись в себя. Чем дальше, тем больше ему это всё не нравилось. У парня зашелестели в кармане банкноты – откуда? Магазин ограбил, как считает следствие? Почему бы тогда и машину не угнать? А он тратит деньги на официальный прокат. Опять же – качественные, дорогие наркотики в немалом количестве. И это у бомжа, который кололся до этого любой дрянью. А то, что он русский, вернее украинец, разве не настораживает? Под влиянием наркотиков решает, как думает следствие, устроить на шоссе тарарам и выбирает для этого машину именно с Кристиной. Случайность? Один к шестидесяти четырём?! Не похоже это на случайность. А зелёный цвет, который его чем-то раздражал, как думает инспектор? Зелёный – самый нейтральный, самый успокаивающий цвет, который вывел из себя наркомана настолько, что он решил проехаться не по асфальту, а по крышам автомобилей?!? Бред! Ни в какие рамки не лезет. И только вариант заказной аварии расставляет всё по местам, как правильно собранная картинка, где каждый пазл нашёл своё место. Видимо, к такому же выводу пришла и Кристина, пока Юрген молчал:

– Юрген, а если он не остановится? – спросила она едва слышно.

В её глазах уже плескался ужас. Но ужас не за себя. За сына:

– Скажи честно – Максимка в опасности?

Юрген понял, что увлёкся и пропустил момент, когда нужно было остановиться в своих расспросах. Хотелось броситься к любимой, обнять, успокоить. Но он уже знал Кристину. Поплачет и успокоится – это не про неё. Ответил спокойно, уверенно:

– Не думаю. Для такого человека, как Герман, каким ты его описала, дети ценности не представляют. А вот женщина, наступившая на любимый мозоль его самолюбия, это другое дело!

Кристина испытующе вгляделась в глаза мужа, удостоверилась, что он не врёт, не преуменьшает опасность для сына, и успокоилась:

– Я так понимаю, что инспектору мы свои сомнения выкладывать не будем?

– Нет! – ответил Юрген, – Обойдёмся своими силами.

– И с чего начнём? – уже по-деловому спросила Кристина.

– С чего начну я, я уже знаю. А ты продолжишь выздоравливать, – отрезал Юрген.

Кристина спорить не стала. Она уже тоже хорошо изучила своего мужа. То, что он её любил, удивительным образом не давало ей никакой особой власти над ним. Ни схитрить у неё не получалось, ни обмануть. Посмотрит на неё Юрген своими близорукими глазами из-за толстых стёкол очков, и Кристина сразу понимала – насквозь видит он её ужимки и прыжки. Н-да! Раскусить – раскусила, не на счет «три», конечно, на побольше, а вот разжевать и выплюнуть не получается. Да и не хочется…

⁴⁷ – в переводе – «судья мой Бог»

⁴⁸ – в переводе – «молодой козёл»

29

Логика призывала Юргена начать разбираться в ситуации с русских, появившихся в их с Крис окружении недавно. Ведь до Нового года они с соотечественниками не общались и жили спокойно. Таких было не много: Наум из Мон-Тремблана, Дмитрий Телегин и Константин Яшумов с юбилея фирмы. Если он не найдёт никаких связей Германа Вадимовича Смирнова (вот уж посмеялась судьба, давая такую мирную фамилию человеку мстительному и жестокому) с этими людьми, придётся последовательно перетряхивать всех остальных.

Наум. Наум Гончаренко. Его фамилию и общие данные Юрген выяснил еще на горнолыжном курорте. Иммигрант с Украины последней, четырёхлетней давности, волны иммиграции. Стоило ему только намекнуть, что связь с замужней дамой, хоть и русской по происхождению, но супругой канадца, может отрицательно сказаться на его иммиграционном положении, как его как ветром сдуло. Последние три дня в Мон-Тремблане после возвращения с хутора они не имели «удовольствия» встречаться с ним.

Наума Гончаренко можно было смело сбросить со счетов, но Юрген всё равно поручил своему канадскому офису проверить информацию о нём. В каждой стране, с которой работала юридическая фирма Юргена, у него был заключён договор с частным детективным агентством. Детективы тщательно проверяли и физических лиц, и юридических, с которыми Юргену предстояло работать. Будь то содействие в организации и продвижении бизнеса, или поиск работы и получение гражданства Канады. Такую традицию ввёл ещё его отец, Геннадий Арнольдович. И, надо сказать, стратегия себя оправдала – они ещё ни разу в своей тринадцатилетней работе не вляпались в сомнительные сделки.

Питерскому детективному агентству Юрген поручил проверить ещё раз деловые связи Константина Яшумова. Они собирали о нём информацию ещё восемь лет назад, перед заключением контракта, но мало ли какими новыми связями он оброс за это время? Юрген, со своей стороны, методично перетряс все его контакты в соцсетях. Но ничего подозрительного, или связывающего его с Германом Смирновым, ни Юрген, ни детективы не обнаружили. У Юргена даже зародилась мысль – а не дует ли он на холодную воду? Может, и правда, правы канадские следователи – авария с Кристиной чистая случайность? Хорошо бы! Но тревога не отпускала. И, когда, и Юрген, и питерские детективы переключились на Дмитрия Телегина из Краснодара, стало понятно, что не напрасно.

Дмитрий, в отличие от Константина, выложил в Инстаграмм и в Одноклассниках фотографию с Кристиной. И сопроводил, восхищенный её красотой, подписью с указанием её фамилии и местом проведения праздника. Фото набрало много лайков, один из которых поставил Герман Вадимович Смирнов. Круг замкнулся. Конечно, доказать связь Германа с наркоманом не удастся, но Юргену этого и не требовалось. Сейчас главным было донести до бывшего любовника Кристины её нынешнее состояние и убедить его, что оно хуже, чем смерть. И это отнюдь не было далеко от истины. Выводы врачей, что из Монреаля, что из Оттавы, были не утешительные – скорее всего, Кристина до конца своих дней будет прикована к инвалидному креслу. Сама она об этом ещё не догадывалась. Её оптимистичная натура считала неподвижность временным явлением. Юрген уговорил врачей не сообщать жене о диагнозе, пообещав сообщить ей это самому. Но как это сделать не знал…

30

Какая разница была для Кристины, кто устроил аварию – сам обкурившийся наркоман или обкурившийся наркоман, мстительно направленный рукой Германа? Что может поменяться в её состоянии, если Юрген отомстит Герману? Да ничего! Как стала она калекой, такой и останется! Обузой для сына. Крестом для мужа. Камнем на шее для его родителей. Досадной помехой для его подруг. И Кристина впала в депрессию, агрессивную депрессию.

А ночью ей снились сны, где она здорова. Бегает с Максимкой в догонялки, танцует для Юргена тверк. Просыпалась счастливой. Пыталась встать с кровати… И действительность обрушивалась на неё с удвоенной силой. Она падала обратно на подушки и не один раз скатывалась с кровати, больно ударяясь о тумбочку головой…

Юрген приглашал на дом психиатров, но больше одного сеанса с Кристиной не выдерживал никто. Она или швырялась в докторов всем, что попадалось под руку, или такое им говорила, цепляясь за их внешность или произнесённое слово, что выбивала визитёров из колеи так, что они сами прерывали сеанс.

Господи! И вообще – какие психиатры для русского человека? Мы привыкли справляться с бедами другими способами. Водкой. С помощью друзей, выполняющих роль психоаналитиков (причём, заметьте – бесплатно, в отличие от иностранцев, тратящих на них бешеные деньги). Сами. Ну, и сочетанием этих трёх методов.

Друзей у Кристины сроду не было. В Канаде появились подруги, да и те – больше подруги Юргена, чем её. Их Кристина разогнала первыми, как только осознала всю безвыходность своего положения. Она кричала на них на всех трёх языках – русском, английском, французском (на русском был отборный мат, не переводимый на иностранные языки). Если перевести на более-менее литературный, то ор выглядел примерно так: «Пошли вон из моего дома! Пока я не окочурюсь, чтоб ноги вашей здесь не было! Сыграю в ящик – тогда и дербаньте своего любовничка на кусочки! Вон! Вон! Убирайтесь!» Произведённым эффектом Кристина осталась довольна, а вот переводом – нет. На французском «окочурюсь» звучало «уйду», на английском – «умру», «сыграю в ящик» вообще как «поиграю в ящики», что и Барбара, и Элинор, и Венди поняли как «поиграть в кубики». «Дербаньте» звучало, как просто «разорву». Дебильные языки, не отражающие нюансов родного русского! Но суть послания Кристины подруги услышали правильно и в гости больше не приходили.

Нахамила Кристина и родителям Юргена, сказав холодным тоном, что пусть они не переживают. Скоро, де, она покончит своими силами со своей жизнью, выбросившись из окна, и освободит их дорогого сыночка. И старики перестали приходить в дом сына.

Вообще-то, с таким поведением и такими заявлениями, в любой обычной канадской семье Кристину уже давно сдали бы в психиатрическую лечебницу. И заметьте – без её согласия. А Юрген только заикнулся о реабилитационном центре, где работают и с такими тяжёлыми травмами, как у неё, и с депрессионными состояниями, как последствием таких травм, но в ответ услышал горькие слова Кристины, что он хочет сдать её в «дурку» и тем избавиться от неё навсегда. После чего Кристина гордо замолчала на целый месяц. Это было ещё тяжелее, чем её дебоширство.

Долетало даже Максимке. При нём Кристина старалась держаться, но и сама не замечала, как превратилась в трёхлетнего ребёнка, выспрашивающего у родителей каждый божий день по нескольку раз: «Ты меня любишь?» Только местами с сыном поменялась.

Но больше всех, конечно, доставалось Юргену. Чтобы он ни говорил, Кристина выворачивала его слова наизнанку и находила повод обидеться. Юрген же стоически переносил капризы и агрессию жены, просил прощения за неё у родителей и подруг. И методично искал выход из положения. Продолжал, как обычно, разговаривать с Кристиной, даже когда она замолкала, чем бесил её ещё больше. Кристина никогда не была так зависима от другого человека и это страшило её до жути. Ужас от того, что она до конца жизни будет прикована к инвалидному креслу, сплетался в тугой узел с ужасом перед тем, что её неизбежно бросят на произвол судьбы.

– Крис! Мне звонила Мерсия⁴⁹ и жаловалась на тебя, что ты отказалась делать массаж. Неужели ты не понимаешь, как это важно?

– Ни фига он не помогает! – пробурчала, надув губы Кристина.

А Юрген выдохнул – наконец-то жена прервала молчание! Пусть лучше ворчит или ругается, чем молчит!

– Это тебе только кажется. Рука уже гораздо лучше действует. Это же объективно, Крис! А ноги – ты просто пока не чувствуешь. Нельзя доводить мышцы до окаменения. Будь умницей!

– Что, надоело возиться с калекой? – окрысилась Кристина, – Хочется побыстрее избавиться?

– Господи! Кристина! Какая же ты у меня дурочка! – ласково произнёс Юрген и присел у жены в ногах, обхватил за колени и посмотрел на неё с любовью снизу вверх, – И это тебе не так и так тебе не этак! Ну, сколько раз тебе говорить? Я люблю тебя! Люблю любую! Ну, вот если с Максом, не дай бог, что-то случится – ты же не будешь любить его меньше? И я также! Как же тебе ещё объяснить, чтобы дошло? Ты фильм «Елена в ящике»⁵⁰ смотрела?

Кристина кивнула. Она нахмурилась, но, пожалуй, впервые слушала Юргена внимательно.

– Я также готов ради тебя на всё, ради того, чтобы ты всегда была со мной рядом! Только, пожалуйста, не приписывай мне желания оставить тебя в инвалидном кресле! Этого и в помине нет. Я же понимаю, что ты никогда не смиришься с таким положением. Не будешь счастлива, если будешь чувствовать себя несвободной. А я хочу, чтобы ты была счастлива! Я всё для этого сделаю! Клянусь! Я даже уже знаю, куда мы поедем лечиться. В Южную Корею. Там самые лучшие врачи по таким травмам, как у тебя. Таких денег у меня нет, но я обязательно придумаю, как их достать! И Герману с рук не спущу, чтобы ты там не говорила, что тебе всё равно. Он нам за всё заплатит! И с лихвой! И ещё Крис – я очень хочу усыновить Макса. Ты не против?

Про усыновление Максимки было последней каплей – Кристина разрыдалась. Юрген уже не раз говорил ей и о южнокорейской клинике, и о мести Герману. Разве что про усыновление спросил впервые. Но Кристина его не слушала и не слышала, зацикленная только на себе. А сейчас, сказанное всё вместе, наконец-то, до неё долетело.

Юрген встал с колен и обнял жену за плечи. Гладил по голове и шептал как маленькой:

– Малыш, поплачь! Пусть тебе полегчает! У нас всё будет хорошо! Я тебе обещаю! Мы со всем справимся! Слышишь? Вместе мы справимся!

– Прости! – прошептала сквозь слёзы Кристина, впервые в жизни попросив прощения, и разрыдалась ещё сильнее, уютно прижавшись щекой к животу мужа и обхватив его за талию руками. Слишком много всего накопилось за последнее время.

А вот Юргену стоять согнувшись было неудобно. И дело не в том, что у него затекла спина. А в том, что горячее желание накрыло его с головой. Уже почти полгода, с той самой даты аварии, у них с Кристиной не было интимной близости. Тут, пожалуй, можно и до нежданчика достояться. И Юрген решительно поднял Кристину на руки и отнёс на кровать в их спальню, где после приезда из Монреаля она спала одна (так она сама пожелала). Он осторожно уложил всё ещё всхлипывающую жену на постель и сам, как был, в одежде, прилёг рядом. Кристина тут же устроилась у него на плече. Юрген гладил её волосы и продолжал шептать милые успокаивающие глупости.

У Кристины тоже не было секса ровно столько же, сколько и у Юргена. Она и думать о нём забыла. И сейчас, в объятиях мужа, вдыхая его родной запах, вдруг с удивлением поняла, что желание в ней не умерло вместе с обездвиженными ногами. Она подняла лицо, удивлённо посмотрела на Юргена выплаканными прозрачными глазами и потянулась к его губам. Но дотянуться не смогла. Зарычала от досады и уже готова была разразиться то ли новой порцией слез, то ли закричать от досады, но Юрген чутко уловил желание жены, тем более что оно совпадало с его желанием. Он наклонился над её лицом и медленно, осторожно прикоснулся к её губам, готовый в любое мгновение остановиться.

– Не останавливайся! – выдохнула ему в губы Кристина.

И он не остановился.

После бурного секса Юрген почти сразу заснул, а Кристине не спалось. Она таращила глаза в потолок и думала. Очень полезное занятие, между прочим! «Ну, не люблю я мужиков! Что тут поделаешь? Не доверяю им. Не могу поверить до конца. Почему? Почему не могу полюбить наотмашь, без оглядки, как сына? Кровь? Не умею? Вот ведь он, лежит рядом не вымерший мамонт. Надёжный, умный, образованный, состоявшийся. Одного выпустили, как говорила бабушка, и форму потеряли. Не жадный. Терпеливый. Любящий. Даже на месть готов ради меня… Надо, кстати, запретить ему. Герман – опасный гад. Фиг с ним!.. Максимку готов усыновить. Любит его, как родного. И Максимка к нему привык, папой называет… А я… Вроде и не чужой уже, но и не родной пока. С ним интересно. Надёжно. И в сексе он очень даже ничего… О? О!»

На этом месте рассуждений Кристина заметила, что уже давно, видимо, ласкает тело спящего мужа, поскольку её рука дошла до его паха и восклицание «О!» относилось к размеру орудия, вставшего на изготовку между его ног. Её тело тоже горело и требовало продолжения банкета. Дело осталось за малым – разбудить Юргена, что Кристина с успехом и сделала. Юрген оказался не против поучаствовать в банкете, накрытом на двоих.

– Узнаю свою жену! – прошептал он на ухо Кристине и нырнул в сладкую глубину за десертом.

⁴⁹ – в переводе – «милосердная»

⁵⁰ – талантливейший хирург страшно переживает из-за того, что безумно любимая им красавица Елена бросила его. Он заманивает ее в свой роскошный особняк, надеясь вернуть ее любовь, но она убегает и попадает прямо под колеса машины. Хирург спасает ей жизнь в домашней операционной, но при этом отрезает ей ноги. А потом руки. И Елена остаётся полностью в его власти. Слава богу, что в конце фильма вся эта жуть оказывается только бредом влюблённого мужчины.

31

– Пап, у меня к тебе разговор есть. Только вначале прочти вот это.

И Юрген пододвинул отцу папку с бумагами. Геннадий Арнольдович прочёл заглавие – «Завещание», и отодвинулся от стола. Закрыл глаза, чтобы справиться с волнением. «Так и знал!», – подумал он. Не просто так сын вызвал его в офис их юридической фирмы и попросил скрыть факт их встречи от матери. «Опять что-нибудь из-за этой Кристины!»

– Это в честь чего? – спросил Геннадий Арнольдович, когда выровнял дыхание.

– Мне надо уехать по делам в Россию…

– Что ты там забыл?

– Пап, не надо так волноваться. Я всего лишь еду собирать необходимые документы для усыновления Макса.

– Ну, да! И это такое плёвое дело, что надо обязательно предварительно написать Завещание.

– Я буду отсутствовать минимум две недели. Бюрократию в России ты знаешь лучше меня…

– И не только бюрократию, но и беззаконие, и засилье бандитов во всех властных структурах, – перебил сына Геннадий Арнольдович.

Юрген поморщился:

– Давай не будем скатываться до штампов – валенки, водка, медведь, балалайка!

– Тогда и ты перестань мне пудрить мозги. Что ещё ты там собрался делать, если это настолько опасно, что потребовалось составлять Завещание? Небось, что-то опять связанное с твоей Кристиной?

Юрген ясно расслышал в тоне отца негатив по отношению к жене, и тон его заметно похолодел:

– Папа, я люблю свою жену, а она любит меня. И я прошу тебя, говоря о Крис, выдерживать уважительный тон.

– Господи, Юрген! «Любит»! Окстись! Максик, конечно, мальчик хороший. Мы с матерью полюбили его всем сердцем. Но твоя Кристина… На ней же пробу ставить негде! А ты готов ради неё тащиться на нашу немытую родину⁵¹ и жизнь свою положить к её ногам!

Соседи настучали, – понял Юрген. Как жаль, что их невозможно заткнуть с помощью намёков! Тактика, с лихвой оправдавшая себя и с Кристиной, и с Наумом, была неприемлема с канадцами. Ну, не понимают они намёков, хоть ты тресни! Легче сменить место жительства! Что Юрген тут же решил непременно сделать. Как только вернётся из России.

– Я знаю о Кристине гораздо больше, чем ты можешь себе вообразить. Наши с ней дела никого не касаются, кроме нас двоих! В данный момент я только хочу, чтобы ты прочёл моё Завещание с точки зрения соблюдения ваших с мамой интересов. Если ты посчитаешь, что я их в чём-то ущемил, я готов это с тобой обсудить и внести изменения.

Деловой тон сына обидел отца, но он понял, что никакие дальнейшие увещевания не подействуют на Юргена. Молча придвинул папку с документами к себе и углубился в чтение. Завещание с юридической точки зрения было составлено безупречно, тут впору было гордиться сыном, если бы не всё, что по праву принадлежало Юргену, он завещал своей жене Крис Шредер. Геннадий Арнольдович в очередной раз справился с дыханием и постарался произнести спокойно:

– У меня замечаний и вопросов нет.

– Спасибо, пап! – примирительным тоном ответил Юрген и убрал Завещание в сейф, – И ещё: я хотел тебя попросить взять фирму на себя на время моего отсутствия. Элинор тебе поможет, я уже с ней договорился.

Геннадий Арнольдович согласно кивнул и после паузы спросил:

– Как она будет без тебя справляться? Всё-таки не на один день уезжаешь.

Подразумевая под «она» Кристину. Юрген его понял.

– На время моего отсутствия Мерсия согласилась переехать к нам. Так что Крис будет под постоянным присмотром. Знаешь, она уже многое научилась делать сама – и пересаживаться с кровати в кресло, и в туалет ходить. Так что за Мерсией останется только массаж, минимальная помощь и тотальный контроль. А как они вместе с Максом приспособились готовить и стол накрывать! Приходите с мамой двадцатого к нам, убедитесь! У нас тусовка намечается по поводу моего отъезда в родные пенаты⁵².

– И с кем тусоваться будете? – пробурчал Геннадий Арнольдович.

– Придёт вся наша дружная компания – Элинор, Венди, Барбара с Жерменом, Хелпер⁵³ с супругом, Бадди⁵⁴ и Кодей⁵⁵. Приходите, а? Заодно помиритесь. Мне будет там спокойнее, если вы все будете держаться друг друга.

Геннадий Арнольдович опять отделался молчаливым кивком.

Ну, что ж! И так не плохо! Вообще-то, Юрген рассчитывал, что родители поддержат Кристину, помогут ей. Не оставят её с Максом при любых раскладах, как бы не сложилось у него в России. Но после сегодняшнего разговора рассчитывать на это не приходилось. И всё-таки, хрупкое перемирие лучше, чем агрессивное неприятие друг друга. Да и до отъезда ещё целых две недели, авось к этому времени фаза нейтралитета перейдёт в мирную фазу. Русский «авось» – куда ж без него!

⁵¹ – отсылка к стихотворению М.Ю.Лермонтова «Прощай, немытая Россия!»

Прощай, немытая Россия,

Страна рабов, страна господ,

И вы, мундиры голубые,

И ты, им преданный народ.

Быть может, за стеной Кавказа

Укроюсь от твоих пашей,

От их всевидящего глаза,

От их всеслышащих ушей.

⁵² – пенатами называли богов в римской мифологии, которые обязаны были хранить домашний очаг. В Древнем Риме в каждом доме возле очага устанавливали двух богов, которые должны были этот очаг хранить и оберегать. Если проводить аналогии, то у нас – это домовой, у него точно такие же обязанности. «Вернуться в родные пенаты» – мы стали говорить, наверное, после публикации стихотворения К.Батюшкова «Мои Пенаты»:

Отечески Пенаты,

О пестуны мои!

Вы златом не богаты,

Но любите свои

Норы и темны кельи,

Где вас на новосельи,

Смиренно здесь и там

Расставил по углам;

Где странник я бездомный,

Всегда в желаньях скромный,

Сыскал себе приют.

О боги! будьте тут

Доступны, благосклонны!

Не вина благовонны,

Не тучный фимиам

Поэт приносит вам;

Но слезы умиленья,

Но сердца тихий жар,

И сладки песнопенья,

Богинь Пермесских дар!

⁵³ – в переводе – «помощница, ассистент»

⁵⁴ – в переводе – «друг»

⁵⁵ – в переводе – «помощник»

32

Праздники – Рождество и Новый год провели тихо, по-семейному. Поехать кататься на горных лыжах не светило, и в первых числах января Юрген отправился в Россию.

Первым городом для него стал Санкт-Петербург. Питер, как его называли сами горожане. Юрген уже детально изучил досье на Германа Вадимовича Смирнова, собранное питерскими и московскими детективами, и разработал чуть ли не поминутный план своих действий, но надо было уточнить ряд деталей.

Питерцы, по старой русской традиции приёма гостей, составили для него шикарную культурную программу, от которой Юрген был вынужден отказаться. Не то у него было настроение. Он весь был заточен на цели, ради которых приехал в Россию. Да и достопримечательностей внутри города и в его окрестностях было столько, что – мама не горюй! за две недели не управишься, не то, что за пару дней. Быть в Питере и не посетить Эрмитаж?! Быть в Питере и не съездить в Петродворец?! Быть в Питере и не доехать до Выборга? А Карелия? Вот же она, рядом!

Юрген клятвенно пообещал приехать в следующий раз в Питер с семьёй и ограничился знакомством с городом, пройдясь по прямому, как стрела, Невскому проспекту. Город его поразил. Своим имперским масштабом. Своими просторами площадей и размахом дворцов, в сочетании с узкими колодцами питерских дворов. Господи! Ну, какие валенки и балалайки, не говоря уже о медведях! Хотя, и те, и те присутствовали в изобилии на питерских развалах в виде сувениров для иностранцев. Хочется им так продолжать думать о России – пожалуйста! Думайте! И платите свои доллары, евро, юани (китайцев было в Питере как море разливанное) за наши матрёшки, шапки-ушанки и футболки с портретом Путина. Русским пофиг! Они ухмыльнутся ехидно над твердолобостью иностранных гостей и пойдут дальше строить свои атомные ледоколы, крылатые ракеты и космические корабли.

В Спас-на-крови Юрген не выдержал, зашёл. Уж больно красочно он сиял своими сказочными куполами, чуть-чуть нависая над каналом Грибоедова. Внутри всё было ещё более пёстро, чем снаружи. Самым скромным оказалась шатровая яшмовая сень над местом смертельного ранения императора Александра

II

, включённая в пространство Храма.

Хорошо сохранились фрагменты решетки набережной, плит тротуара и даже булыжники мостовой, на которые упал, истекая кровью, император. Всё остальное пространство занимали мозаичные панно. Мраморные колонны, врата резного иконостаса были украшены различными видами полудрагоценных камней – яшмой, горным хрусталем, топазом и многими другими, названий которых Юрген не запомнил

.

В Москву Юргена

уговорили ехать на Сапсане. Время в пути то же, деньги те же, но зато едешь из центра одного города в центр другого. Не надо тащиться из аэропорта на такси по пробкам. Особенно это касалось Москвы. Сидишь в комфорте на уровне мировых стандартов и любуешься видом из окна. Как-никак половина европейской части России открыта твоему взору.

И Юрген послушно сдал билет на самолёт, согласившись на поезд. И ни капельки об этом не пожалел.

Четыре часа пути пролетели не заметно. И комфортабельность на уровне. Во всяком случае, пригородные электропоезда Канады и рядом с Сапсаном не стояли.

Москва встретила бывшего соотечественника праздничным новогодним убранством. Кругом сияли гирляндами и игрушками не только специально поставленные к празднику ели, но и деревья вдоль тротуаров, фонарные столбы и даже пространство целых улиц, создавая фантасмагоричные картины, особенно в вечернее время. Красную площадь вообще рассмотреть было не возможно. Всё её пространство занимал огромный каток и разудалая ярмарка с праздничной торговлей (и с тем же набором сувениров для иностранцев, что и в Питере), качелями-каруселями и даже ледяной горкой. ГУМ, Кремль с мавзолеем Ленина и Храм Василия Блаженного (не менее красочный и сказочный, чем Спас-на-крови в Питере) казалось, даже, чуть расступились, отошли в сторону, давая большее пространство бурлящей праздничной толпе праздно шатающихся гостей столицы.

Юрген выпал в какую-то иную реальность. Вместе с разноязычной толпой крутил головой на 360 градусов и не верил собственным глазам.

Нереальность реальности усиливали мирно беседующие тут же Ленин, Сталин, Брежнев и даже… Трамп, с которыми запросто можно было сфотографироваться, как по отдельности, так и со всеми вместе, добавив до кучи Деда Мороза со Снегурочкой. Нет, в Канаде тоже широко и красочно отмечают Рождество, но чтоб с таким размахом!?! Такого Юрген не ожидал. Может, где на просторах России ещё и наличествовали покосившиеся избушки, крытые соломой, но, глядя на Москву, в такое не верилось. Да и по дороге сюда из Питера ничего подобного Юрген не заметил.

Единственное место из московских достопримечательностей

, куда местные детективы смогли затащить Юргена, был ресторан «Седьмое небо» на Останкинской телебашне. Вид оттуда был ничем не хуже, чем из ресторана Эйфелевой башни «

58 Tour Eiffel

»

⁵

⁶

в Париже, цены такие же заоблачные, а еда даже вкуснее.

В Москву тоже надо было обязательно приехать всей семьёй, и тоже не меньше, чем на неделю.

На одно московское метро уйдёт непонятно сколько времени. В отличие от метрополитена Оттавы, не говоря уже о двух сиротливых линиях метро Квебека, московская схема выглядела как гигантский спрут со множеством разноцветных щупалец и была не менее запутана, чем метро Парижа, хотя и не дотягивала до масштабов метрополитена Нью-Йорка. Но, если во всех городах мира, в метрополитенах которых побывал Юрген, к метро относились просто как к очередному удобному виду транспорта и, соответственно этой установке и оформляли, то есть никак не оформляли, московские станции выглядели как помпезные подземные дворцы, особенно на старых, ещё довоенных линиях. Так что, быть в Москве и не проехаться по его наикрасивейшим линиям метрополитена? Быть в Москве и не пойти в Кремль с Царь-колоколом и Алмазным фондом? Быть в Москве и не посетить Третьяковскую галерею? А какие-нибудь самые любимые места Крис, разве их можно пропустить?

Но это всё – и Москва, и Питер, потом. После…

⁵

⁶

– ресторан располагается на уровне с отметкой 58м, отсюда и название. Цены там выше, чем в любом пафосном ресторане Парижа «на земле», но при этом он считается более демократичным, чем второй ресторан Эйфелевой башни –

«Le Jules Verne» («Жюль Верн») с его дорогущей мебелью, степенностью, дресс-кодом для посетителей и одним из самых титулованных шеф-поваром.

33

– Герман Вадимович! К Вам посетитель – Юрген Шредер из Канады.

– Кхм! – крякнул Герман от удивления.

Вот уж кого он не ожидал увидеть, так это канадского мужа Кристины. Со дня аварии уже прошло… Дайте-ка посчитать – апрель, май… Девять месяцев. Да, девять! С того момента, как очнулась (вот тварь живучая!), пять. Но это даже хорошо, что очнулась. Сделать её калекой – лучшая месть, чем убить наповал. В фильмах смотришь, как убийца, прежде чем нажать на курок, долго объясняет жертве – за что, и думаешь: да жми уже! Чего рассусоливать! А в реалии о-о-очень хотелось, чтобы Кристина момент до печёнок прочувствовала, поняла, кто её наказал. Видимо, дошло! Только не сразу. Целых пять месяцев доходило!

Герман ухмыльнулся – ну-ну, посмотрим, с чем

заявился её муженёк! А то ведь можно и до победного конца дело довести! Секретарша всё ещё терпеливо ждала, пока шеф огласит своё решение – принимать или нет визитёра, и он его выдал:

– Вызови

Абдулмалика

⁵

⁷

, и пусть зайдут вместе.

Абдулмалик был доверен

ным лицом Германа по «особым» поручениям. Для него такая фраза шефа означала тщательно обыскать посетителя и присмотреться к нему – возможно, что дальше последует приказ хозяина о его устранении.

Юрген не боялся обыска.

Никакого оружия при нём не было. Информация, которую нарыли о Германе Смирнове питерские и московские детективы, была его единственным оружием. Юргена уже проверили охранники на входе, ничего не найдёт и эта верная собака – Абдулмалик. Кто он и какие поручения хозяина выполняет, Юргену было известно – московские детективы поработали на совесть. А видеокамеру, вмонтированную в узел галстука, ни глаз человека, ни техника обнаружить были не в состоянии. Это они тщательно проверили. Камера позволяла вести прямую трансляцию картинки в течение двух часов. На всякий случай. На всякий непредвиденный случай. Хотя, и с питерскими, и с московскими детективами, они продумали десятки вариантов и ничего непредвиденного, в принципе, быть не должно. Главное, уложиться с разговором в два часа. Поэтому ходить вокруг да около Юрген не собирался.

Герман встретил визитёра открытой улыбкой Иуды

и пафосной речью:

– Hello, mister Schroeder! I don't think we know each other? But I am glad to welcome any guest, especially one who has come so far!

⁵

⁸

То, что Герман обратился к Юргену по-английски, было хорошим знаком – значит, он не обладает всей полнотой информации, не знает о его русских корнях. Значит, глубоко он не копал. Юрген не собирался выплясывать перед противником политес

⁵

⁹

, а потому ответил прямо и по-русски:

– Не могу ответить Вам тем же

.

– Что ж так не вежливо? – обратился Герман к Юргену, даже полунамёком не показав, что удивлён его русскому языку. А потом обратился к стоящему за спиной Юргена подчинённому: – Ты не знаешь, Абдулмалик, почему гость так не вежливо с нами себя ведёт? Может, ты его чем-то успел обидеть?

– Нет, Герман Вадимович, – напряжённо ответил сторожевой пёс.

– Герман Вадимович! Давайте не будем ломать комедию. Вы знаете, кто я. Вы прекрасно знаете, что случилось с моей женой Кристиной. А я знаю, кто это всё организовал.

– Если Вы имеете в виду Кристину Фундукову, то я её, действительно, знаю, – не стал отпираться Герман, – Что же случилось с нашей общей знакомой мне не ведо

мо.

-

Кристина попала в аварию.

– Ай-ай-ай!

Какая жалость! Надеюсь, с ней всё в порядке? – съёрничал Герман.

– Она выжила, но

осталась прикована к инвалидному креслу.

– Я всё понял! Вы собираете деньги на её лечение! По друзьям и знакомым! – продолжил гнуть свою линию Герман.

Для него не было секретом состояние Кристины. Сначала он получил отчёт об аварии от её организатора в Канаде с вопросом: довести дело до конца или оставить как есть? А потом нашёл подтверждение

аварии с Кристиной на страничке в Инстаграмм своего знакомого Димки Телегина. Там же, где случайно нашёл себе подарок на Старый Новый год – её фотографию, где эта стерва счастливо улыбалась в компании мужиков. А уже летом Димка разместил там же слюнявый пост, где просил знакомых молиться за Крис Шредер, за её возможность встать на ноги. Понял, что для Кристины остаться калекой в тысячу раз более сильное наказание, чем смерть, расплатился с канадским исполнителем и велел забыть ему и о себе, и о Кристине.

– Я обязательно внесу посильную лепту

! Я, знаете ли, постоянно перечисляю деньги на благотворительность. Все эти больные детишки, которых показывают по телевизору, так их жалко! И Кристину жалко. Такая молодая, красивая! Тысячу… Нет! Пять! Вот Вам пять тысяч, и передавайте своей жене мои самые горячие пожелания выздоровления!

– Я

рассчитываю получить с Вас порядка шестнадцати миллионов рублей. А точнее – двести пятьдесят шесть тысяч триста американских долларов, – спокойно сказал Юрген.

Цифра у Юргена не была случайной. Около 100.000

$

понадобится Крис на операцию и реабилитационный период в клинике Южной Кореи. Не больше чем за 5 миллионов рублей Юрген рассчитывал получить от бывшего мужа Кристины согласие на отказ от родительских прав. И примерно в такую же сумму он оценил компенсацию за моральный ущерб, которую планировал отдать на благотворительность.

– Двести пятьдесят тысяч! – заржал Герман, – И ещё триста долларов! Абдулмалик, представляешь, какая точность?! Двести пятьдесят шесть и ещё триста!

– Согласитесь, что это не очень большая сумма за покушение на убийство.

– А ничего не докажешь! – хлопнул рукой по столу Герман, мгновенно перейдя от показного веселья к злобному тону.

– А я и не собираюсь ничего доказывать, – возразил Юрген, – Мне достаточно, что я об этом знаю.

– Ну, и катись отсюда со своим знанием! Абдулмалик, проводи гостя!

– Минуточку! – остановил слугу Юрген, – У меня тут кое-что есть для Вас!

И Юрген открыл портфель, с которым зашёл в кабинет Германа, но достать из него ничего не успел. Сзади его руку перехватил охранник и вывернул назад. Юрген поморщился от боли.

– Абдулмалик, ты, уж, поосторожнее с нашим заморским гостем! – скривив губы в усмешке, произнёс Герман, – А то будет потом всем в своей Канаде рассказывать, как мы не ласково гостей встречаем!

– Возьми вон ту золотую ручку. Передай хозяину, – сказал Юрген, потирая вывернутое только что плечо и не заметно поправляя сбитый набок узел галстука, в котором была вмонтирована видеокамера.

– О-о! Подарочек! Спасибо-спасибо!

– Это флешка. Советую посмотреть её сейчас же.

Герман остро взглянул на сидевшего напротив него белобрысого сморчка – до чего же Кристина там в Канаде докатилась, что польстилась на эту бледную моль! Ну, никак он не мог себе представить, что это бесцветное недоразумение может представлять для него, Германа Смирнова, хоть какую-то опасность. Но, по мере просмотра открывающихся файлов, его лицо покрывалось мертвенной бледностью и вскоре сравнялось с естественной белизной лица Юргена. На флешке, кажется, было всё – все схемы движения его финансовых вложений, все механизмы сокрытия от государства доходов, весь перечень движимого и недвижимого имущества, оформленного официально и на подставных лиц…

– Мне кажется, будет лучше, если мы продолжил наш разговор без свидетелей, – произнёс холодно Юрген, когда увидел, что до Германа, наконец, дошла вся степень серьёзности его положения, – Если я назову некоторые фамилии, должности и звания Ваших покровителей, Вам придётся убить своего помощника. Не хочу, чтобы это было на моей совести.

– Выйди! – коротко бросил Герман Абдулмалику. И продолжил, когда за ним закрылась дверь: – Что ты хочешь за эту информацию?

– Я уже сказал – двести пятьдесят шесть тысяч триста американских долларов и обещание забыть о Кристине навсегда.

– У меня нет возможности вынуть такую сумму из оборота.

– Вчера в двадцать сорок пять Вами был сделан безналичный перевод девяноста пяти тысяч американских долларов на расчётный счёт некой финансовой компании «Х», зарегистрированной в оффшорной зоне Сейшельских островов. До двадцати сорока пяти сегодняшнего дня Вы можете отменить платёж и перенаправить эти средства на указанный мною счёт. Оставшаяся сумма находится в Вашем сейфе в виде наличных: пятьдесят тысяч долларов, пятьдесят тысяч евро и семь миллионов восемьсот сорок тысяч рублей.

Казалось, что побледнеть ещё больше, Герману было некуда. Но, тем не менее, услышав информацию о переводе и точную сумму денег в собственном сейфе, он почувствовал, как кровь застыла в его жилах, а сердце перестало стучать.

– Мне надо подумать, – выдавил он из себя.

– Думайте! – кивнул головой Юрген, – Я не тороплюсь. До вечера я совершенно свободен. Но на Вашем месте я бы постарался покончить с этим как можно скорее. Что для Вас шестнадцать миллионов и потеря одной сделки против потери всего бизнеса и накоплений? А чтобы Вы не думали, что я блефую, назову Вам одну фамилию – полковник Дмитрий Захаров. Вы знаете, а у него ведь есть начальник – заслуженный человек, генерал. Он будет весьма рад получить такую же золотую ручку в подарок. Их у меня несколько, как Вы понимаете. Во избежание ввести Вас в искушение убить меня, и тем быстренько покончить с проблемой.

(Такая опасность существовала, и со всем хладнокровием просчитывалась Юргеном и московскими детективами. Потому и выбор места встречи с Германом пал на его офис в дневное время. Слишком мала была вероятность решиться на убийство средь бела дня в многолюдном офисном здании. Вот уже потом, на улице, возможно.)

Полковник Захаров был надёжной «крышей» Германа. Брал за свои услуги немалые деньги, но, какими бы они не были, прикрывать его, Германа, когда под его собственной задницей задымится сковородка, – не будет. Заложит по полной.

– Каковы мои гарантии, что информация не пойдёт дальше?

– А мои, что Вы забудете о существовании Кристины?

Герман набычился – его слово против слова этого хлыща. Какие бы ни были подписаны бумаги, всё равно всё в итоге сводилось к слову, к тому, как человек сдержит своё обещание. Или не сдержит. Герман развернулся, открыл сейф и выгреб оттуда всё его содержимое. Когда он повернулся к столу, перед ним уже лежал расчётный счёт, на который ему надо было перечислить 95000$ из оффшора. Он пощёлкал клавишами компьютера и, молча развернув монитор экраном к Юргену, показал ему платёжку о перенаправлении денег на его счёт. Юрген кивнул головой. Сказал на прощание:

– Счастливо оставаться! Надеюсь, что мы с Вами больше никогда не увидимся.

Эти слова были сигналом для запуска в компьютерную систему фирмы Германа агрессивного вируса, который активировался при первой же попытке отменить платёж на 95000$. Юрген едва сел в такси, когда Герман начал действия по отмене операции. Компьютеры во всём офисе засбоили, потом их экраны погасли, и на них появилось выпадающее окно с обратным отсчётом: «Корректная работа компьютера возобновится через 23 часа 59 минут … секунд».

Ничего не дала Герману и слежка за Юргеном. У дверей офиса тот сел в первое подвернувшееся такси. Вышел у ресторана «Прага», зашёл туда и как в землю провалился. Абдулмалик перетряс оба таксопарка, услугами которых воспользовался Юрген по дороге к офису Германа и обратно, застращал работников «Праги», пересмотрел километры записей с камер видеонаблюдения, но единственное, что выяснил, это то, что в Москву Юрген прибыл на поезде из Питера, больше недели неизвестно где болтался до визита к Герману, а после него бесследно растворился в тесных двориках Старого Арбата, где видеокамер отродясь не было.

Поиски Юргена Герман прекратил после звонка полковника Захарова:

– Не знаю и знать не хочу, во что ты там вляпался, но немедленно прекращай трепыхаться! И, да! Вот ещё что: давай-ка отвезём бабушке в два раза больше картошки.

Герман взвыл. Последняя фраза означала, что «крыша» подняла тариф на свои услуги в два раза.

А Юрген в это время был уже в Казани. В гостях у Олега Фундукова.

⁵

⁷

– в переводе – «раб Владыки»

⁵

⁸

– Здравствуйте, господин Шредер! Мы с Вами, кажется, не знакомы? Но я рад приветствовать любого гостя, особенно, прибывшего так издалека!

⁵

⁹

–

правила поведения при дворе и обращения к царствующим особам (устаревшее значение). В политсленге современной России – установленные правила, нормы поведения в определенных политических кругах, соблюдение внешне политкорректности.

34

Олегу Юрген представился как Юрий Портнов, адвокат, которого наняла госпожа Крис Шредер из Канады, до замужества Кристина Фундукова. Олег искренне удивился:

– Кристина?!? Так она в Канаде?! Далеко убежала!

Юрген никак не отреагировал на эти риторические высказывания, сразу приступил к тому, за чем, собственно говоря, и приехал:

– Госпожа Шредер уполномочила меня обсудить с Вами условия отказа от родительских прав на Максима Фундукова в пользу господина Шредера.

– Вот, значит, как! – воинственно сложил руки на груди Олег, – А Ваша клиентка не забыла посвятить Вас в решение суда, по которому сын должен был оставаться со мной? Мало того, что она постоянно нарушала постановление суда, требуя встречи с Максимом чаще, чем два раза в месяц, так она ещё и выкрала ребёнка, скрывшись от меня, когда я лежал беспомощный в больнице. Что Вы на это скажете?

– Да, моя клиентка посвятила меня во все нюансы Ваших с ней семейных взаимоотношений. Насколько я знаю, Вы сами добровольно отказались от обвинений в краже ребёнка и преследования Кристины, так что этот вопрос закрыт. Что же касается постановления российского суда о передаче Вам прав на несовершеннолетнего Максима Фундукова, то, во-первых, его юрисдикция не распространяется на Канаду, а во-вторых, на судью Сергея Анатольевича Иванова, который принял такое странное решение, в данный момент заведено уголовное дело по факту взятки. Следственные органы ещё не докопались до дел четырёхлетней давности, которые он вёл, но что-то мне подсказывает, что в Ваших же интересах будет, если и не докопаются. Согласно Двести девяносто первой статье УК РФ, «дача взятки должностному лицу… наказывается штрафом в размере до пятисот тысяч рублей, или в размере…»⁶⁰

– Хватит! – перебил Юргена Олег, – Если мне понадобится, я сам её прочту. Сейчас-то что Вы хотите?

– Госпожа Шредер хочет, чтобы у господина Шредера появилась возможность усыновить Максима, а для этого необходимо, чтобы Вы отказались от своих родительских прав на него.

– Не очень понимаю, с чего это вдруг возникла такая необходимость? Я их не трогаю, Кристину не ищу, Максима назад не требую.

– Его бы не вернули обратно в Россию, даже если бы Вы требовали это. Вы же, наверное, в курсе тенденции последних лет? Органы опеки иностранных государств под любыми предлогами стараются отобрать детей у русских семей даже при живых родителях. А Максим уже получил канадское гражданство, так что данном случае – без вариантов. А необходимость возникла вот почему…

Юрген полез в свой портфель и достал фотокарточку, которую и выложил на стол перед Олегом. Там была изображена Кристина, сидящая в инвалидном кресле, а рядом стоял подросший и изрядно повзрослевший Максим. Олег схватил фото и жадно вгляделся в родные лица. Юрген внимательно наблюдал за его реакцией. Никакого мстительного удовлетворения от увиденного на лице Олега не было. Наоборот, у него задрожали руки, и он был вынужден положить фотографию на стол. Спросил охрипшим голосом:

– Что произошло?

– Кристина попала в автомобильную аварию. Они ехали вместе с Максом. На них напал обкурившийся наркоман на огромном Монстр-Траке. Максу Кристина велела пересесть на правую сторону, а сама пыталась уйти от погони. Монстр-Трак превратил всю левую сторону машины Кристины в месиво. У Кристины были многочисленные переломы слева – ноги, руки, рёбер. Черепно-мозговая травма, разрыв селезёнки. Но самое страшное – компрессионный перелом позвоночника. Четыре месяца в коме. Медленное восстановление. Перспектива навсегда остаться прикованной к инвалидному креслу.

– Господи! Бедная моя девочка! Как она сейчас?

– Крепится. Только очень боится, что если, вдруг, с ней что-то случится, Макс может попасть в приёмную семью.

– Это почему это?

– Макса могут не оставить господину Шредеру, поскольку он всего лишь муж Кристины, а для Макса – никто. И Вам его не вернут, как я уже говорил.

Олег со слезами на глазах отвернулся к окну. Юрген дал ему время переварить новости, а потом выложил на стол объёмистую папку с документами и сверху положил записку «4 000 000 рублей».

– Я оставлю Вам подготовленные мной документы. Не торопитесь, изучите их тщательно. А это, – сказал Юрген, указывая на записку, – то, что чета Шредеров готова предложить Вам в качестве благодарности в случае Вашего согласия. Я позвоню Вам через два дня, хорошо?

Олег молча кивнул головой.

⁶⁰ – полный текст ст.291 п.1 УК РФ звучит так: «Дача взятки должностному лицу, иностранному должностному лицу либо должностному лицу публичной международной организациилично или через посредника (в том числе когда взятка по указанию должностного лица передается иному физическому или юридическому лицу) – наказывается штрафом в размере до пятисот тысяч рублей, или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до одного года, или в размере от пятикратной до тридцатикратной суммы взятки, либо исправительными работами на срок до двух лет с лишением права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет или без такового, либо принудительными работами на срок до трех лет, либо лишением свободы на срок до двух лет со штрафом в размере от пятикратной до десятикратной суммы взятки или без такового»

35

Олег с Юргеном встретились через два дня. Как и ожидалось, Олег согласился подписать бумаги об отказе от родительских прав, но в качестве «отката» запросил большую сумму – 6 миллионов. Юрген предложил 5, разложив по полочкам цены в Казани и на квартиру, и на старт-ап для раскрутки собственного бизнеса. Казань – это тебе не Москва, где цены на порядок выше.

Оба остались торгом довольны. Как любой бизнесмен, Олег не мог согласиться с начальной ценой, не попытавшись выторговать больше, что, в итоге, у него и получилось на целый миллион. А Юрген изначально планировал выделить из денег Германа треть Олегу. Чтобы развернуться в Казани этого было достаточно, ну, а дальше крутись сам. Получилось же в первый раз вырваться в Москву, получится и во второй.

Когда Юрген уходил, Олег, уже в дверях его спросил:

– Скажите, а авария с Кристиной была чистой случайностью?

Юрген замялся. Рассказывать про Германа было опасно – Олег явно ещё дышал не равнодушно к Кристине и, зная правду, мог натворить кучу глупостей. А враньё противоречило натуре Юргена. Поэтому ответил он обтекаемо:

– Следователи рассматривали и другие версии, но никаких прямых улик организованной попытки убийства не получили. Наркомана нашли, но допросить его не удалось. Он погиб в этот же день в следующей аварии, которую тоже устроил сам, напав на похожий автомобиль зелёного цвета.

– Господи! Кристина! Она и своего мужа-канадца уговорила перекрасить автомобиль под цвет своих глаз?

– Д-да! – с запинкой ответил Юрген, слегка покраснел (как и все белобрысые и рыжие люди, он легко краснел по поводу и без) и попытался быстрее свернуть разговор.

– Ты её очень любишь? – вдруг огорошил его вопросом Олег.

– Да! – не стал юлить Юрген.

– А Максима?

Юрген кивнул:

– Как родного!

– А Кристина тебя?

– Точно не знаю, – попытался ответить на вопрос честно Юрген, – Надеюсь, что любит… Только сама об этом ещё не догадывается.

– Узнаю Кристину! Фиг с ней что поймёшь! Ну, удачи тебе! И терпения! Будьте счастливы! Ты так ей и передай – я на неё зла не держу. А с сыном мы всё равно когда-нибудь встретимся.

– Обязательно встретитесь!.. Скажи, а ты когда догадался, кто я? На чём я спалился?

Олег рассмеялся:

– Да почти сразу! Слишком много знаешь для постороннего человека. Кроме того, в школе я учил немецкий. «Шредер» в переводе «портной», вспомнить было не трудно. Ну, а уж когда покраснел…

* * *

В Казани Юрген пробыл ещё неделю. Дождался пока деньги поступят на счёт Олега, и отчалил в Питер. Из Питера вылетел Финскими авиалиниями в Хельсинки, а уже оттуда в Сеул – договариваться с клиникой об операции Кристины. Не то чтобы он заметал следы – просто из всех оставшихся билетов на самолёты в Южную Корею, зигзагообразный путь через Финляндию в обратную сторону от конечной точки полёта, оказался самым быстрым и дешёвым.

Из-за этой пересадки Абдулмалик окончательно потерял след Юргена. Не смотря на то, что Герман Вадимович дал отбой по слежке за этим неуловимым канадцем-немцем-русским, Абдулмалик, как восточный человек, честь которого была задета, продолжал собственное расследование. Он жаждал принести голову неверного своему господину.

Юрген исчез из Москвы в неизвестном направлении и отсутствовал полторы недели, пока не засветился в Питере. Как он туда попал, Абдулмалику было неведомо, и среагировать на его появление, чтобы догнать и убить, времени у него не оказалось, так как Юрген вылетел из Санкт-Петербурга в день покупки билета. Куда он направился из Хельсинки, Абдулмалику выяснить не удалось – сайт финской авиакомпании позволял проследить пассажиров только вылетающих с территории России до первого пункта прилёта. Но куда ещё мог отправиться этот шайтан? Только домой, в Канаду. И Абдулмалик поиски прекратил. Тем более что у Германа Вадимовича дела пошли наперекосяк, и надо было думать о поиске нового хозяина, а не о возврате долгов старому.

36

Всем сердцем Юрген рвался домой. Там Кристина без него совсем пала духом. И здесь, в Корее, всё пошло не так. Нет! Ну, скажите – как одни и те же снимки и анализы можно интерпретировать диаметрально противоположно?! От «операция не нужна, достаточно будет курса иглотерапии» до «мы не можем гарантировать успех операции более чем на 10-15%». Ну, как такое возможно?! Как это понимать?!

Кристина выпала в какую-то параллельную реальность. В ней она была счастлива и устремлена в будущее. В ней был счастлив Юрген. В ней они были все вместе. Семьёй. Семьёй из четырёх человек – она, Юрген, Максимка и малышка. Кристина была беременна и абсолютно ясно ощущала внутри себя дочку. Дочку от Юргена. От Юргена? Как такое возможно? Ведь Юрген бесплоден!

И тут Кристина выпадала в другую реальность – настоящую. Где лица друзей, обращённых на неё, были закрыты маской презрения. А лица родителей Юргена – маской боли. Но самая страшная маска застыла на лице Юргена – холодная, непроницаемая, равнодушная. Ну, как? Господи! Подскажи, как доказать, что она ему не изменяла??? Чем больше думала над этим Кристина, тем больше находила возможностей для измены. С Жерменом наедине время проводила? Проводила! В кабинете вдвоём с доктором-мужчиной находилась? Находилась! Одна в доме курьеров встречала? Встречала! Со следователем в палате беседовала? Беседовала! Раньше Кристине хватило бы и десятой доли этих возможностей, чтобы заняться сексом.

У Кристины всё путалось в голове – даты, люди. Она никак не могла вспомнить – с кем когда встречалась и когда у неё были последние месячные. Ей казалось, что она сходит с ума. Единственным островком надёжности оставался для неё Максимка. Но ведь не будешь сваливать на семилетнего ребёнка свои проблемы?!? И Кристина с нетерпением ждала возвращения мужа. А потом молила бога, чтобы он не возвращался как можно дольше…

Юрген ещё до отъезда в Россию решил, что про встречу с Германом рассказывать ничего Кристине не будет. Каким бы ни был результат и его последствия. Информацию о клиниках Кореи собирался преподнести обтекаемо – мол, не понравились, поищем другие, в Китае, например, или в Швейцарии. Отчитываться о поездке предполагал начать с самых радостных новостей – об Олеге. Но отчитываться и не пришлось. Как только он вошёл в дом, у Кристины началась истерика.

Папа с мамой тактично увели Макса к себе, а Юрген бросился к жене. Сквозь рыдания никак не мог разобрать то не членораздельное, что она пыталась ему сказать. Пришлось применять экстренные меры. Юрген схватил со стола графин с водой и вылил его на голову Кристины. Она замолчала. Потом выпрямилась в кресле. Убрала с лица мокрые волосы. И, прямо глядя в глаза Юргена, сказала:

– Я беременна. От кого – не знаю…

Её выдержки хватило только на эти две коротенькие фразы. Потом лицо её начало кривиться от сдерживаемых слёз, она зачастила, пытаясь успеть сказать всё, что хотела, пока рыдания не помешают:

– Кроме тебя у меня никого не было! Клянусь всем святым, что есть на свете! Я знаю, что это не возможно! Но я тебе не изменяла! Я понимаю, что ты мне не поверишь! Мне никто не поверит! Я сама себе не верю!

И Кристина не выдержала, опять разрыдалась. А Юрген почувствовал себя на седьмом небе от счастья. Обнял жену и начал покрывать поцелуями её дрожащее от рыданий тело – мокрые волосы, руки, закрывающие лицо, неподвижные ноги. Шептал ей, как он счастлив, что у них будет ребёнок.

Когда до Кристины дошло, что говорит ей муж, слёзы её мгновенно высохли, она оттолкнула его и закричала:

– Ты дурак что ли?! Я беременна! И не знаю от кого!

А Юрген стоял и улыбался во весь рот. Кристина так была хороша! Что в соплях с прозрачными от слёз глазами! Что с зелёными от гнева искрами в глазах!

Его улыбка окончательно вывела из себя Кристину. Она схватила пустой графин из-под воды, который вылил на неё Юрген, и запустила опасный снаряд в мужа. Хорошо, что у того сработал инстинкт, и он увернулся. Часть остальных предметов, которые швыряла в него Кристина, Юрген смог поймать, некоторые окончили своё существование, разбившись на каменном полу кухни. А когда стакан чувствительно задел его висок, Юрген понял, что пора заканчивать. Сделал пару скачков зайчиком и, оказавшись рядом с креслом Кристины, сжал её в объятиях:

– И с кем же ты, по-твоему, мне изменила? С Юргеном вечерним? С Юргеном ночным? Или с Юргеном утренним? А-а-а! Догадываюсь! С однокашником – Юркой Портновым! Знаешь, – чувственно добавил он и потёрся носом о волосы жены, – я так тебя хочу, что готов сейчас же добавить в этот список Юргена дневного! Ты как? Не против поизменять друг другу? – задал вопрос Юрген и слегка отклонился от Кристины, чтобы прочесть ответ в её глазах.

Кристина хлопала глазами, как кукла, и ничего не смогла ответить, лишь сглотнула. Юрген рассмеялся, подхватил жену на руки и отнёс в спальню…

Когда они, разгорячённые, насытившиеся друг другом, лежали рядышком на кровати, Юрген приподнялся на локте, положил вторую руку на живот Кристины, где уже там, в глубине, росла их дочурка, и сказал:

– Я даже знаю, когда это случилось!

– Когда? – хрипло спросила Кристина.

– Когда мы занимались любовью после твоего месячного молчания. Знаешь, я что-то такое тогда почувствовал. Что-то такое необычное. Чего никогда раньше не было…

Эпилог

Отвечать на вопрос: «Как?!» и «Когда?!» Юргену пришлось ещё не раз. Родители и друзья смотрели на счастливого будущего папашу с недоумением и недоверием. Не верили. И верили одновременно под натиском его уверенности. Но окончательно все вопросы снялись, когда на свет появилась их с Кристиной дочка – маленькое рыжее солнышко. Они так её и назвали – Санни.

Операцию на позвоночнике пришлось отложить на неопределённое время. Во время беременности Кристина категорически отказалась её делать. После рождения малышки стало вообще не до того. Она даже представить себе не могла, как может расстаться со своим солнышком на несколько месяцев.

Юрген подозревал, что Кристина просто боится разбитых надежд, если операция не поможет. И был впервые не прав. Кристина боялась, но не этого. Она почему-то вбила себе в голову, что её состояние – это расплата за её прошлое и одновременно плата за счастливое настоящее. Она очень боялась искушать судьбу, которая взамен её здоровья одарила подарками – сыном, дочкой и любящим, самым непостижимом на свете мужчиной – её мужем. А потому молчала, как партизан.

Юргену и в голову не могли прийти те выводы, к которым привела Кристину изощрённая женская логика. Но он полон был уверенности, что когда-нибудь его потрясающая жена, его единственная любовь, встанет на ноги и сбацает для него что-нибудь даже покруче тверка. Чем не мотив, чтобы убедить жену решиться на операцию?

ноябрь 2019г