Читать книгу: «Императрица его сердца»

ПРЕДИСЛОВИЕ

…Карие глаза встречаются примерно у 50% населения Земли.

Люди с карими глазами, отличаются импульсивностью, безудержной страстью, повышенной активностью. Они – лидеры. Они не терпят поражений и случаев, когда кто-то с ними не согласен: их мнение – единственно правильное, и никак иначе. Сексуальность, чувственность, обаяние – отличные дополнения к их личностным качествам.

Такие люди обладают природной красотой, отличаются умом, неугомонностью. Они не злопамятны, быстро прощают и забывают мелкие обиды. Карие глаза могут означать и некоторую ветреность: такие люди легко влюбляются, но столь же легко могут забыть объект своей любви.

Кареглазые леди необыкновенно быстро сходятся с людьми. Они общительны, не закомплексованы, уверены в себе «на тысячу процентов». Самооценка у них, в большинстве случаев, завышенная. Они этого, как правило, не замечают.

Кареглазые женщины неравнодушны к золоту, богатству, деньгам. Они хитры, умны, изворотливы, находчивы.

От грёз любви не отличим

Сочинение на тему «Как я провел лето»

Ради счастья, ради нашего, если мы хотим его…

Ох, и странные, эти русские! (продолжение рассказа «Кошка, которая гуляла сама по себе» из сборника «Зеленые глаза»)

И этим всё сказано

Сразу и навсегда!

Мой ангел смотрит на меня…

Уйти по-английски

От сердца к сердцу мост

Пришвартоваться в тихой гавани

Благодаря и вопреки! (продолжение рассказа «…И мы станем единым целым» из сборника «Зелёные глаза»)

Перевоз Дуня держала…

От ненависти до любви и обратно

Свадебный хоровод Созвездий (продолжение рассказа «Сегодня, а ещё лучше – вчера!» из сборника «Зелёные глаза»)

Одним росчерком пера

Что обещает её лицо или Женя, Женечка и Катюша

Это он – мой Мужчина!

Если я король, ты будешь королевой!

Твоя жизнь и твоя смерть принадлежат мне.

Ты – моя злая судьба!

В какое время будет вновь сиять моя луна?

За глаза твои карие.

Императрица его сердца.

Императрица его сердца

1

На церемонии выбора жены для Второго принца необязательно было присутствовать всему двору. Второй принц, ХёнВу¹, был сыном наложницы, рождённым вслед за появлением на свет Наследного принца, МадАде², сына Его Величества Императора МуЁля³ и Её Величества Императрицы ТагтаКан⁴. И, следовательно, от выбора жены для Второго принца в процветании империи Когурё ничего не зависело. Не быть ей когда-нибудь Императрицей, поскольку Его высочеству ХёнВу никогда не быть Императором Когурё. Поэтому на церемонии присутствовали только Его Величество Император МадАде, ныне Вдовствующая Императрица Её Величество ТагтаКан и Её Величество Императрица КюЯман⁵, жена Императора МадАде. Главный евнух Чхе, Главный звездочёт (его так и звали – Главный звездочёт. Он был так стар, что, похоже, и сам уже не помнил ни своего имени, ни фамилии семьи. Или… Или хотел, чтобы так думали окружающие. Те, кто взял на себя труд заглянуть под его седые, но всё ещё густые брови, удивлялись остроте и лукавству его глаз) и несколько слуг.

* * *

В гремучей смеси эмоций, которые каждый раз возникали у Вдовствующей Императрицы, ТагтаКан, при виде Второго принца, превалировали ненависть, презрение и раздражение.

Ненависть на него Императрица перенесла с его матери, ЯнгДжи⁶, любимой наложницы Императора МуЁля. ТагтаКан считала себя не менее красивой, чем ЯнгДжи. А по знатности, богатству и влиятельности рода и превосходила её. Но МуЁль души не чаял в наложнице, а не в своей Императрице. ТагтаКан не сразу это поняла, влюбившись без памяти в статного и красивого, тогда ещё Наследного принца, МуЁля, храброго воина, покрывшего себя славой в многочисленных сражениях защищая империю Когурё. Его частое посещение её постели после заключения брака, приняла за любовь. А это оказалось лишь нетерпеливостью в ожидании возможности выбрать себе наложницу. Правильнее сказать – «взять», поскольку брак с ней, ТагтаКан, как она потом узнала, являлся лишь одним из условий, выполнив которое, наследный принц получал право взять себе в наложницы девушку, которую любил. Вторым условием являлось зачатие Наследной принцессы наследника мужского пола. Вот над чем так усердно трудился МуЁль в постели своей жены. Как только лекари подтвердили беременность ТагтаКан, а потом и мужской пол ребёнка в её чреве, Наследный принц взял в наложницы ЯнгДжи, и даже заключил с ней брак.

Возможно, ТагтаКан и смирилась бы со своим положением нелюбимой жены, если бы молодой муж проявлял к ней хоть капельку внимания и уважения. Но он будто забыл о её существовании. ЯнгДжи была для него и солнцем днём, и луной ночью, в полном соответствии со своим именем. Пылью покрылась его подушка, на которой он должен был восседать в течение дня за столом во время трапез со своей принцессой. Заросла травой тропинка к её ложу по ночам. ТагтаКан так была потрясена открывшимся ей вероломством молодого супруга, что потеряла ребёнка…

Так какие чувства она могла испытывать к сопернице, которая победила её, отобрав любимого человека? Только ненависть! И эта ненависть была такой жгучей, что не исчезла, даже когда ЯнгДжи умерла (не без помощи ТагтаКан). Перенеслась на её сына, её с МуЁлем сына – ХёнВу.

Пока ХёнВу рос, ТагтаКан испытывала, помимо ненависти, изнуряющие муки ревности. Ей казалось, что МуЁль любит ХёнВу больше, чем её сына – МадАде⁴. И так продолжалось вплоть до кончины МуЁля. Кончины, к которой ТагтаКан не имела никакого отношения, хотя упорные слухи, что Императрица приложила к этому руку, ходили. Но это было неправдой. Не смотря ни на что, ТагтаКан любила мужа и искренне горевала после его ухода. Вот тогда ревность постепенно переплавилась в презрение к ребёнку, который во всём был вторым, следом за её обожаемым сыночком, МадАде, Наследным принцем. И в росте, и в уме, и в учёбе, и в силе, и в тренировках.

Вырос ХёнВу раздолбаем и бездельником. Дни свои проводил в праздности и лени. Единственное, что его интересовало – это посещение питейных заведений и Садов удовольствий. О! В этом он был не утомим! И тогда к ненависти и презрению по отношению к нему, у Вдовствующей Императрицы добавилась ещё одна эмоция – раздражение. Такой бесполезный человек! Никакое дело ему поручить нельзя. Живёт себе в своё удовольствие, без забот и хлопот. Свободней, чем птица в небе. А средств на его содержание уходит больше, чем на украшения для Императрицы. И отослать его никуда не получается. МадАде не позволяет. Не потому что любит брата, а потому что он, видите ли, очень его забавляет…

И всё же… если заглянуть поглубже в сердце, самой сильной эмоцией ТагтаКан по отношению к названному сыну ХёнВу был… страх. Страх того, что правда когда-нибудь выплывет наружу. Правда о том, что на самом деле ХёнВу, сын ЯнгДжи, родился первым. Вперёд МадАде, сына ТагтаКан…

Когда ТагтаКан потеряла ребёнка, Его Величество Император, отец МуЁля, заставил Наследного принца вернуться в постель жены. МуЁль не осмелился ослушаться отца. Выполнял свой супружеский долг и сбегал обратно к ЯнгДжи. В итоге, и будущая Императрица, и наложница родили сыновей почти одновременно. ЯнгДжи родила ХёнВу за час до окончания 21-го дня месяца ю-уоль⁷ под знаком Близнецов. ТагтаКан родила МадАде через 4 часа уже в 22-й день месяца ю-уоль под знаком Рака.

Сын наложницы, ставший первенцем Наследного принца, получил, таким образом, право претендовать на императорский трон наравне с сыном ТагтаКан, родившимся чуть позже, что категорически не устраивало Его Величество Императора. Будущая борьба за власть между внуками грозила бедствиями стране. Его Величество принял предварительные меры, но они не сработали. Доза яда, которым травили любимую наложницу Наследного принца, как только стало известно о её беременности, оказалась не достаточной, чтобы убить ЯнгДжи до родов. И тогда Его Величество принял другое решение – поменять время рождения внуков местами. МадАде объявили рожденным 21-го ю-уоля, а ХёнВу 22-го. А чтобы скрыть эту ложь, всех служанок и лекаря, кто принимал роды у ТагтаКан и ЯнгДжи, заставили принять быстродействующий яд. Так что, кто из детей Наследного принца во сколько родился, не знал даже сам их отец – МуЁль. Его Величество унёс эту тайну с собой в могилу, не подозревая, что ТагтаКан в курсе. И не потому, что следила за временем. Где, уж, тут уследишь, когда такая боль скручивает все внутренности, что хочется умереть, лишь бы она прекратилась. А потому, что среди служанок ЯнгДжи была шпионка ТагтаКан. Она-то и успела шепнуть хозяйке об успешном разрешении от родов наложницы, прежде чем её убили. ТагтаКан очень боялась, что ЯнгДжи знает правду о времени рождения своего сына, просто виду не подаёт, страшась за его жизнь. Потому ТагтаКан и решилась отравить ЯнгДжи, не подозревая, что её дни и так сочтены усилиями Его Величества. И всё равно жила в страхе.

В страхе и того, что всплывёт правда о рождении принцев, и разоблачения содеянного ею преступления. Само по себе существование Второго принца ХёнВу уже несло в себе угрозу. Ведь натальная карта, составленная по времени рождения принцев, сулила счастливое правление тому, кто родился за час до окончания 21-го дня месяца ю-уоль под знаком Близнецов, и трудную жизнь, полную неприятностей, второму, родившемуся уже в 22-й день месяца ю-уоль под знаком Рака. И только ТагтаКан знала, что счастливая судьба её сына, МадАде, была украдена у ХёнВу.

Но звёзды всё равно оставались на его стороне. Никакие яды ХёнВу не брали. Уж сколько их на нём ТагтаКан перепробовала – не сосчитать! (Видимо, из-за отравления ядами во время беременности ЯнгДжи, у плода выработалась устойчивость к ядам. Но про те действия Его Величества ТагтаКан не знала, и потому приписывала защиту ХёнВу звёздам.) Пришлось организовывать несчастные случаи. Но и с этим ничего не выходило. И тонул ХёнВу – не утонул, и в пожаре не сгорел, и с высоты, падая, не убился. Правда, с последнего случая в дурачка превратился. Стал хуже учиться, отставать от МадАде в тренировках. Начал много лениться. А с 13-ти лет больше времени проводить вне стен дворца, в городе, где пристрастился к играм, петушиным боям, театральным постановкам, а потом и к попойкам, и к разврату.

* * *

Никто из присутствующих на церемонии выбора жены для Второго принца не ждал её начала с большим нетерпением, как Его Величество Император МадАде. Затянули они с проведением этой церемонии. Матушка затянула.

МадАде знал от матушки историю её беременностей, понимал её опасения. Но и ждать больше не хотел. Сколько можно?! Сначала ждали пока КюЯман забеременеет, и лекари удостоверятся, что в её чреве наследник мужского пола. Но это ладно. Это традиция, выработанная десятилетиями. Необходимость, чтобы не было борьбы за трон между принцами от Императрицы и принцами от наложниц.

Потом ждали, пока КюЯман родит. Он собственноручно издал такой Указ. Матушка составила, а он скрепил печатью. Матушка тогда при нём регентом была по причине его малолетства, разве мог он её ослушаться? Да и соперничество с младшим братом тогда его волновало гораздо больше, чем роды неизвестно кого непонятно когда.

Но матушка, похоже, хотела вообще лишить его гарема. Начала уговаривать отложить церемонию выбора для него наложниц ещё на год, чтобы лекари удостоверились в здоровье и жизнеспособности наследника. И ещё аргумент выдвинула – негоже ему наложниц выбирать, пока для брата ещё не проведена церемония выбора жены. В конце концов, они с братом одногодки. По дворцу, а потом и по всей империи могут слухи поползти, что Второго принца Император не жалует.

Но, уж, тут МадАде настоял на своём! Жёстко определил сроки: через полгода и ни днём больше – церемония выбора жены для Второго принца, через неделю – церемония заключения брака, ещё через неделю – церемония выбора для него, Императора, наложниц. Матушка ещё попыталась выразить недовольство, что им с Главным звездочетом не успеть за столь короткий срок подобрать достойных кандидаток в жены для Второго принца, но Его Величество пропустил её стоны мимо ушей. ХенВу равнодушно отнёсся к назначенной церемонии, так почему он, Император, должен переживать достойные или не очень девушки попадут на отбор для брата?!?

МадАде относился к ХенВу снисходительно. Как старший брат к младшему. Как умный к глупому, сильный к слабому, счастливчик к неудачнику. ХенВу своими выходками постоянно развлекал Императора. То, что во Втором принце раздражало Вдовствующую Императрицу, МадАде только забавляло и вызывало улыбку.

Вот и на церемонии выбора жены ХенВу не обманул ожидания Императора. Устроил целое представление.  Кому-то подмигивал. К кому-то наклонялся и шептал что-то на ушко. При этом лицо девушки невольно морщилось (еще бы! От ХенВу разило перегаром, благодаря недельному празднованию предстоящего брака), а потом покрывалось краской от услышанного. Розой, вынутой из букета, который он должен был отдать своей избраннице, гладил по руке или по щечке. Смутил всех девушек, стоящих в первом ряду. А потом вдруг схватил букет с подноса, резко развернулся и пошёл прямиком к трону. Не дойдя двух шагов до Императора с Императрицей, широко улыбнулся и швырнул, не глядя, его за спину. Через несколько мгновений раздался чей-то девичий вскрик «Ой!» и в третьем ряду кто-то упал.  ХенВу не заинтересовался – кто? Трижды поклонился и ушёл, довольный произведённым эффектом. Выбор состоялся.

* * *

Императрица КюЯман испытывала к ХенВу жалость. Ведь это из-за неё он окончательно превратился в дурачка, по сути, в шута при дворе. Из-за того, что бросила его, хотя перед этим клялась в вечной любви. Предпочла выйти замуж за Императора, а не за любимого. Власть предпочла любви.

Когда ХенВу, наигравшись  на церемонии выбора жены с невестами, стоящими в первом ряду, пошёл с букетом к трону, прямо глядя ей в глаза, о, как затрепетало её сердце! Неужели он посмеет отдать букет ей в руки при всех? Но он вовремя остановился, швырнул в невест букет не глядя, всем своим видом показывая, насколько ему безразлично, на кого падёт выбор.

* * *

ХенВу, действительно, было безразлично, кто будет его женой. От этого выбора ничего не зависело ни для судьбы Когурё, ни для него самого. После предательства КюЯман, ХенВу не верил в любовь. А для удовольствия тела он потом наберёт себе по вкусу наложниц столько, сколько захочет. Так какая разница, кто будет его женой? Он ни капли не сомневался, что, уж, матушка постаралась выбрать ему кандидаток, с которыми его натальная карта совсем не сочетается.

* * *

Вдовствующая Императрица проводила Второго принца презрительным взглядом – что ещё можно ожидать от этого фигляра? Позор семьи. Женить, потерпеть какое-то время, чтобы осуществить  церемонию выбора наложниц, и отправить куда-нибудь в глубинку с глаз долой.

¹ – ХёнВу в переводе – «божественное вмешательство»

² – МадАде в переводе – «первенец, благословлённый небесами»

³ – МуЁль в переводе – «храбрость и свирепость в бою»

⁴ – ТагтаКан в переводе – «твердая и целеустремлённая»

⁵ – КюЯман в переводе – хитрость и амбиции

⁶ – ЯнгДжи в переводе – «солнце и луна»

⁷ – ю-уоль = июнь

2

Никто из присутствующих на брачной церемонии Его высочества Второго принца не ждал её окончания с большим нетерпением, чем сам ХенВу.

Его на целую неделю заточили во дворце, и ему было безумно скучно. Ни напиться, ни в азартные игры сыграть. Одно радует – вскоре он увидит, кого ему в жёны выбрал случай, и он удовлетворит, наконец, своё истомившееся по женской ласке тело. Единственное, что ХенВу знал о своей нареченной – это её имя. ХваДан из рода Сюнь.

* * *

Наконец-то, брачная церемония закончилась, и молодые остались в комнате одни.

ХенВу подошёл к своей молодой жене мягкой кошачьей походкой.  Откинул с её головы красное свадебное покрывало… Совсем ещё девочка. Обыкновенная внешность. Ничем не примечательная. Единственное, что сразу бросалось в глаза – это страх, разлившийся по её лицу. Страх был везде – полыхал в глазах, заставлял трястись губы и ходить ходуном руки. ХенВу стало жаль свою новоиспеченную жену. Он постарался обратиться к ней ласково:

– Нет, ну я так не играю! ХваДан, я же не монстр какой! Перестань трястись как осиновый лист!

Осторожно дотронулся до ссадины на её лбу, оставленной его букетом, тщательно замаскированной рисунком. Спросил:

– Ещё болит?

Глаза девушки мгновенно наполнились слезами. Она, вдруг, вскочила с кровати и бухнулась перед ХенВу на колени.

– Ваше высочество! Простите меня, но я не ХваДан.

ХенВу обалдел от неожиданности:

– А тогда кто ты? И как сюда попала?

– Ваше высочество! Я… Мне…У меня к Вам просьба – не спрашивайте меня об этом, я всё расскажу Вам завтра. Позвольте мне остаться для Вас незнакомкой на эту ночь. А сегодня… сейчас… прошу, будьте добры со мной, будьте ко мне снисходительны… Я ещё не познала любовь мужчины и женщины… Я не умею доставлять удовольствие мужу в постели… Но я очень буду стараться, Ваше высочество! Я быстро учусь…

У ХенВу  даже настроение поднялось, так он был заинтригован. Вот это приключение!

– Так ты хочешь провести со мной ночь? И чтобы я тебя всему научил? Но при этом, ты не та, на которой я женился официально, но та, которую я выбрал на церемонии?

– Да, Ваше высочество!

– Однако, какая дерзость! При твоём положении ещё и две просьбы сразу! – повысил голос ХенВу, добавив в него строгости, но потом не выдержал роль грозного принца, рассмеялся, – Но мне нравится твоя дерзость! Я выполню твои просьбы, но и ты  будешь должна выполнить два моих условия. Договорились?

– Да, Ваше высочество!

– Поднимись! Встань передо мной! Вот тебе мое первое условие – чтобы я ни пожелал этой ночью, ты это сделаешь!

Девушка послушно встала, и ХенВу начал проделывать с ней то, что уже давно хотел сделать, но не решался даже с девицами из Сада наслаждений. То, о чем ему когда-то давно рассказывал заморский торговец. О женщинах, которые не стесняются показывать мужчинам своё тело. Полностью. До нага. Не ведая стыда. И это не считается позором, если происходит между супругами.

Совсем не так, как принято у них – в нижнем халате и под одеялом, или скрывая наготу под слоем воды с лепестками роз.

С кем ещё можно опробовать «заморское лакомство», как не с девушкой, которая так смело ему себя предложила? Является ли она ему супругой, они выяснят завтра. И это тоже ему предложила она сама.

ХенВу начал её раздевать, делая паузы между действиями. Снял её свадебную корону, развязал хварот⁸ и остановился. Выразительно на неё посмотрел. Она поняла, что должна сделать тоже самое. И повторила, развязав его накидку магочжа. Дальше он снял с неё верхнюю юбку, она – его жилетку чокки. Потом ХёнВу сообразил, что слоёв одежды в женском свадебном наряде гораздо больше, чем в его, мужском. И, дабы не остаться первым в голом виде, начал снимать с неё несколько слоёв рубах, юбок и штанов за раз. И так пока они не оказались полностью нагими друг перед другом.

ХёнВу беспрепятственно рассматривал тело жены, а вот она закрыла глаза и даже, как будто, не дышала.

– Открой глаза! – приказал принц, – Познавай моё тело, также, как я познаю твоё.

Девушка послушалась. ХёнВу остался доволен – а она сообразительная и послушная. Возможно, и любовницей окажется неплохой!

Последним движением он вынул все заколки из её причёски, и тёмные длинные волосы упали тяжёлой волной вниз, закрыв одну из девичьих грудок. Вполне оформившихся, с гордо торчащими вперёд сосками. ХенВу завёл мешающую рассматривать девушку прядь за спину, и накрыл её груди ладонями, продолжая с бесстыдным восторгом рассматривать стройное, ладно скроенное тело девушки с бархатистой прозрачной кожей. Покрытое краской стыдливости лицо. Полные отчаянной решимости карие глаза. Приоткрытые полные губы. Тонкую талию. Кудрявые волосики, скрывающие вход в пещеру наслаждения. Две стройные ножки по сторонам пещеры…

ДанБи, а именно так звали девушку, по воле случая оказавшуюся перед глазами Второго принца, трепетала от его взгляда от страха и стыда, но была полна решимости пройти этот путь до конца. Быть может, это будет последнее, что она испытает в своей жизни. Она же сама его об этом просила! «Да и какая разница, насколько бесстыдно я выгляжу в его глазах, если скоро умру, – думала ДанБи, – Матушка всегда мне говорила, что я дрянь, грешница, рожденная от распутной девки, так пусть это всё станет правдой!»

ХёнВу перестал мять девичью грудь и запустил руки в её густые волосы, приблизил её лицо к своему и начал легонько целовать – ушки, шею, губы. Потом сел на кровать, раздвинул ноги и придвинул девушку к себе вплотную, положив руки на её упругую попку. Провел дорожку поцелуев до пупка, потом опустился ниже… один поцелуй, второй, третий… ДанБи начало трясти. Чтобы не упасть, она ухватилась за плечи принца.

Пока ХенВу рассматривал и ласкал её тело, девушка то и дело порывалась прервать его, то ли в порыве стыдливости, то ли пытаясь повторить то, что делает он, но ХенВу не позволил перехватить у него инициативу:

– Тише-тише, всё потом… Ты потом мне покажешь, чему научилась… Сейчас я должен дойти до конца…

Между тем, он дошёл до ложбины в кудрявых зарослях… Положил руку на мягкий коврик, продолжил ласку ниже по внутренней стороне ноги. Поцеловал то место, где образуется расщелина в пещерке…

– Всё, больше не могу сдерживаться!  – прохрипел он и повалил ДанБи на кровать, прижал своим телом к постели.

Медленно и осторожно вошёл в неё, преодолев настойчивым натиском преграду в её глубине. Но, как только преодолел, перестал сдерживать себя, насаживал её на себя, пока не излился горячим семенем. Рухнул на неё, придавил тяжёлой плитой, часто и глубоко дыша, как будто ему не хватало воздуха.

Когда отдышался, скатился в сторону. Она зашевелилась. Он, не открывая глаз, привлёк её к себе, уткнулся лицом в шею.

«Кажется, заснул», – подумала ДанБи, пытаясь разобраться в своих спутанных мыслях. Какие чувства у неё были? Страх. Отчаянье. Любопытство. Стыд. Истома. Боль. Сладость. Облегчение. Благодарность. Усталость.

Только сейчас, когда принц заснул, ДанБи решилась сделать то, что он велел ей сделать в самом начале – рассмотреть его. Она выполнила его приказ держать глаза открытыми, но смотрела сквозь него. А сейчас внимательно рассматривала его лицо, пытаясь запомнить каждую деталь. Его прямой нос, густые брови вразлет, миндалевидный разрез больших глаз, чёрные густые ресницы, капризный изгиб губ. Его грудь пересекал длинный уродливый шрам. И ещё несколько мелких, блекнущих на фоне основного…

(Шрамы ХёнВу получил ещё в детстве, когда сражался в тренировочных боях со старшим братом. МадАде превосходил брата в росте и весе, потому ему и удавалось наносить тому чувствительные удары. Но, как это часто бывает, в подростковом возрасте преимущество закончилось, но к тому времени ХёнВу уже изображал из себя дурачка и слабака. Изображал, чтобы выжить в Императорском дворце. И потому МадАде продолжал «побеждать» ХёнВу. И потому ХёнВу позволял МадАде продолжать наносить себе чувствительные удары).

… ДанБи невесомо провела по мелким шрамам пальчиками, до уродливого дотронулась губами. Поцелуй заставил принца пошевелиться. Не открывая глаз, он легонько поцеловал её в губы и прошептал:

– Отдохнём ещё немного…

* * *

Видимо, ДанБи задремала в уютных объятиях принца, потому что проснулась от его поцелуев:

– Продолжим? Теперь ты…

И она постаралась делать то же, что и он. Её робкие, неумелые ласки и поцелуи возбудили его даже сильнее, чем умелые руки опытных див из салона. «А в ней огромный потенциал. Кажется, я сделал правильный выбор», – была последняя мысль, которая посетила принца перед тем, как окончательно провалиться в глубокий ночной сон.

⁸ – хварот – свадебное платье королевской принцессы в эпоху Когурё цвета дэхон. Это самый тёмный оттенок красного из тех, что можно было получить в то время. Ткань окрашивали более 10 раз с помощью августовских цветов дикого шафрана.

3

Утром рядом с ХенВу в постели никого не оказалось. «Куда ушла моя девочка?», – с недоумением подумал он. Тело звенело от счастья и требовало продолжения вчерашнего праздника. И ещё было ужасно любопытно, какая тайна скрывается за ее поведением. ХёнВу упруго вскочил с постели, чтобы найти жену, но тут ему доложили, что его ждёт Главный евнух.

– Его Величество требует Вас к себе.

ХенВу досадливо поморщился – что ещё там случилось, что он так срочно понадобился. Совсем не было настроения встречаться с братом и матушкой. Но, делать нечего, пришлось идти.

* * *

«А становится всё  интересней и интересней», – подумал ХенВу, когда увидел в зале Вдовствующую Императрицу, Императора, Императрицу и трёх людей, стоящих перед ними на коленях (девушка и, видимо, её родители) и отдельно от них стоящую на коленях с опущенной головой жену.

Как только ХенВу вошёл и уселся в кресло, глашатай возвестил:

– Семья Сюнь требует восстановления справедливости у Его Величества! Они утверждают, что дочь наложницы, ДанБи, пробралась на церемонию выбора жены для Его высочества Второго принца под именем их дочери, добродетельной ХваДан, воспользовавшись тем, что ту настигла жестокая болезнь,  из-за чего она не смогла присутствовать на церемонии, и коварно заняла её место. Коварная, она обманула и Его Величество, и Его высочество. Бросила тень на семью Сюнь. Неблагодарная, так она отплатила им за заботу о ней. И они требуют наказания для неё по всей строгости и справедливости законов Когурё!

Потом начался допрос. ХёнВу не принимал в нём участия, только слушал. И чем дальше, тем больше был обескуражен. Он сам большой враль, остро чувствовал чужое враньё, а здесь его было горы.

Когда семью Сюнь спросили, почему они не пришли до свадьбы, ведь с церемонии выбора жены прошла уже неделя, они сказали, что виноваты, но дочь была при смерти и они ни о чём другом думать не могли. Когда спросили у ДанБи: «Правда ли это?», она, не поднимая головы и глотая слёзы, согласно кивнула головой.

Но девица ХваДан не была похожа на человека, совсем недавно стоящего на пороге жизни и смерти. Тщательно одетая, вся в украшениях и при косметике, она то и дело бросала лукавые, соблазняющие взгляды на Императора, а не на него. Поэтому всё происходящее напоминало ему спектакль.

После проведённой вместе ночи, ДанБи уже казалась ему родным человеком. И не только ночь, но и схожесть их жизненных ситуаций заставляла его чувствовать в ДанБи родственную душу. Ведь он сам, как и она – дитя наложницы. В детстве часто подвергался унижениям, только не смирился, как ДанБи, а сопротивлялся, часто дрался, часто был наказываем. И только повзрослев, выработал стиль поведения, при котором его уже не трогали, а он постоянно раздражал и Вдовствующую Императрицу, и Императора.

Когда стало понятно, куда катится допрос – к наказанию ДанБи, ХёнВу решил вступить в игру и сыграть в ней роль к собственной выгоде.

– Ба! Вот так коллизия! Так на ком я всё-таки женат? – воскликнул он, – Имя одной, клятвы давались другой и в постели кувыркались с ней же.

(Щеки ДанБи при этих словах запылали как красный пион).

– Ах, ты, мерзавка! – воскликнула мать ХваДан, – Ты и в постель к Его высочеству не постыдилась упасть! Велите её наказать по всей строгости законов Империи, Ваше Величество!

– Эй, а моё мнение разве не важно? – капризно воскликнул ХёнВу, – Я тут самая пострадавшая сторона!

– Говори! – махнул рукой Император (его сильно забавляла создавшаяся ситуация)

– Я считаю, что не важно, с кем я провёл ночь. Официально я женат на  ХваДан. Её имя было оглашено в столице. Её настоящего лица никто не видел, кроме здесь присутствующих. Да и кто бы выбрал другую, когда она такая красотка! А, брат, посмотри! (Он подошёл к ХваДан и приподнял её за подбородок. На него смотрели лживые насквозь глаза). И вот на эту простушку взгляни! – указал он на ДанБи.

Та подняла на принца выцветшие от слёз глаза и, почти не разжимая губ, прошептала: «Простите!»

– Выпороть её не проблема, – продолжил принц, – но вот как это отразиться на семье Сюнь и судьбе ХваДан? Как-никак, у них одна фамилия. Я не хочу, чтобы она бросила тень на мою добропорядочную жену. Пойдут слухи и домыслы.

– Это очень сложная ситуация, с которой нам надо внимательно разобраться, – глубокомысленно высказался Император, – Подобного случая на моей памяти не было. А что Вы скажете, матушка? Бывало ли такое раньше?

– Нет, Ваше Величество, не припомню такого.

– Что ж, тогда мы подключим к разбирательству Ведомство  дознания.  Пусть они поднимут документы, и вынесут заключение по этому делу. А потом Министерство наказаний определит степень вины каждого из семьи Сюнь.

Обращение Императора к  Ведомству дознания и Министерству наказаний более чем устраивало Второго принца. Там у него были преданные ему люди. Их вердикт он мог повернуть в любую сторону на благо себе. Но, продолжая играть роль избалованного принца, возразил:

– Ваше Величество, но это займёт несколько дней! А как же моя жена? Моя красотка ХваДан? Ваше Величество, не лишайте меня жены на следующий день после свадьбы. Нас соединили сами Небеса. Даже наши имена созвучны – ХенВу и ХваДан, ХваДан и ХенВу! Коварная ДанБи лишь маленькое облачно на нашем счастливом небосклоне!

– Ты сегодня очень красноречив, – сказал, скривив губы Его Величество, – Имей терпение, брат! Дождемся предложения Министерства и Ведомства. Поступим так, как они предложат. Повелеваю – на время разбирательства самозванку заточить в темницу, где держать её в строгом секрете. Семья Сюнь, мы восстановим справедливость. Встаньте! Все свободны.

4

Ночью, с помощью верных людей из Министерства наказаний ХёнВу пробрался в темницу, где содержали ДанБи. И нашёл её в ужасном состоянии. Её так отхлестали плёткой, что она не смогла встать, когда принц вошёл в её клетушку. У ХёнВу сердце сжалось от жалости к бедной девочке, а в душе поднялась буря негодования. Кто посмел так поступить с ней??? Но с этим он разберётся позже. Сначала надо выяснить у ДанБи правду, чтобы правильно действовать дальше и не показать своих истинных чувств к ней, чтобы не навредить ещё больше.

– Итак, ты обещала рассказать мне правду, – сухо сказал ХенВу, – Я тебя слушаю.

– Ваше высочество, ХваДан не хотела идти на церемонию выбора жены для Вас. Боялась, что Вы её выберите. Поэтому родители приказали идти мне под её именем. Встать в третьем ряду и вести себя тихо. Но потом я подслушала, что они собирались раздуть из этого скандал, чтобы появилась возможность для ХваДан оказаться перед очами Императора. ХваДан уверена, что стоит Его Величеству Императору её увидеть, как он влюбится в неё, и сделает хотя бы наложницей, коль скоро место жены уже занято.

– Почему ты всё это не сказала при Императоре?

– Ваше высочество! У меня нет доказательств. Только моё слово против их слова. Да и выхода не было. Они решили в любом случае избавиться от меня окончательно. Если бы я вернулась домой, меня бы ждала смерть, так они сказали. А, поскольку, я домой не вернулась, то они дождались свадьбы, чтобы ещё больше усугубить мою вину, чтобы убить меня руками императорских палачей. Пусть будет так, как будет. Лучше смерть, чем терпеть их издевательства и насмешки. Мне только перед Вами совестно, Ваше Высочество!

– Совестно тебе или нет, меня это не волнует! Но ты теперь принадлежишь мне и выполнила только одно из моих условий. Так что умереть сейчас я тебе не дам.

5

Рано утром ХёнВу пошёл к брату. Специально выбрал время так, чтобы застать Его Величество вместе с Её Величеством КюЯман. Потому что, рассуждая логически, пришёл к выводу, что только Императрица могла приказать выпороть ДанБи в темнице. Его Величество огласил бы порку сразу, вместе с постановлением о заключении её в темницу. Да и вся эта ситуация только забавляла его.

Не могла распорядиться о наказании и Вдовствующая Императрица. У ХёнВу уже давно вошло в привычку подмечать самые тонкие эмоции всей властной троицы. Так вот, Вдовствующая Императрица, получала наслаждение от разыгрывавшейся драмы. И была весьма довольна тем унижением, которым, как она считала, стал для Второго принца брак с дочерью наложницы. В голове ХенВу, прямо-таки, звучал её голос, которым она язвительно говорила про него и ДанБи: «Рак на стороне краба!»⁹

А вот Императрица вела себя во время разбирательства совсем по-другому. Она явно полыхала возмущением, глядя на коленопреклоненную ДанБи.

– Ваше Величество! Взываю к Вашей справедливости! – воскликнул ХенВу, врываясь в залу, где Император с Императрицей заканчивали утреннюю трапезу.

– Что опять случилось? – недовольно скривил губы Его Величество, – Чего ты так раскричался с утра пораньше?

– Как же мне не возмущаться, Ваше Величество! Кто самая пострадавшая сторона в результате этого брака? Это я! Мало того, что я, имея двух жён, остался вовсе без жены, так мне и наказать самозванку не позволили. Сами распорядились наказать. Я требую, чтобы мне её вернули и позволили поиздеваться вдоволь. Уж, я ей устрою развеселую жизнь, пока будет идти дознание!

Император сжал губы в приступе гнева. Он прекрасно знал, что никакого распоряжения о наказании дочери наложницы семьи Сюнь до окончания дознания не издавал. Также он прекрасно понимал, что такое распоряжение не могла отдать и матушка. Наоборот, в разговоре, который состоялся между ними двумя после допроса семьи Сюнь, матушка уговаривала его не расторгать брак Второго принца с дочерью наложницы. «Рак на стороне краба!» – такой у неё был аргумент. А, значит, единственным человеком, который мог отдать распоряжение о наказании, могла быть только Императрица КюЯман.

КюЯман, которая любила когда-то брата. КюЯман, которую когда-то любил брат. КюЯман, которую он, Император, почтил честью, выбрав себе в жены. Потому и выбрал, что захотел отобрать у брата любимую, как делал это и раньше, отбирая любимую игрушку, умерщвляя любимую птичку, разрывая на части книгу, которой зачитывался брат. Что ему, Императору, нелюбимая жена? Лишь тело, которое должно подарить Империи наследника, продолжить их династию. А для сердечной привязанности и удовольствия тела он наберёт себе по вкусу наложниц столько, сколько пожелает!

Но это он имеет право не любить свою Императрицу. Она же такого права – не любить его, не имеет. И, тем более, не имеет права любить кого-то другого или продолжать любить ХёнВу. Чем, как не ревностью к сопернице можно объяснить тот факт, что она вмешалась в ситуацию с девицей Сюнь?

– Я разберусь с возникшим недоразумением и накажу виновных, – сухо ответил брату Император.

ХенВу остался вполне доволен разговором с Императором. Судя по тому, каким гневным взглядом брат резанул по КюЯман, он тоже догадался, чьих рук это дело. И вряд ли это открытие его обрадовало. Накажет ли он Императрицу? Конечно же, нет. Скорее всего, достанется исполнителям, что ХенВу тоже устраивало. Но и разлад в их семейную жизнь внесёт. Отвратит КюЯман совать свой нос в дела, связанные с ХенВу, что ему было только на руку.

* * *

КюЯман не любила своего мужа, Императора. И также КюЯман не любила ХёнВу. Просто считала его своей собственностью, принадлежащей ей навсегда.

Девицы, с которыми ХёнВу развлекался вне стен дворца, не вызывали в её душе никаких эмоций. Они были теми, с кем принц удовлетворял томление плоти, не более того. Другое дело коварная соблазнительница, обманом проникшая в его постель, подлой змеёй заползшая под его одеяло. Достойная только имени «мерзавка», которым наградила её матушка Сюнь. Вот она вызвала в душе КюЯман бурю возмущения. Удовлетворение от наказания, которое ей устроила КюЯман, стоило поджатых от гнева губ Императора. Что он может ей сделать? Ей, своей Императрице? Матери наследника династии? Да ничего особенного!

* * *

В этот же день ХёнВу посетил и главу Ведомства дознания.

Господин АнБао¹⁰ был когда-то его наставником, очень строгим наставником. ХенВу ненавидел его всей душой. Господин АнБао в любой ситуации принимал сторону МадАде, не разбирая кто прав, кто виноват. И вот это чувство несправедливости возмущало маленького ХёнВу больше, чем само последующее затем ему наказание.

Только когда он подрос и поумнел, он понял, что господин АнБао защищает его как может. Ведь не может слуга возложить вину на наследного принца, не может оправдать сына наложницы. А вот самому наказать Второго принца может. Потому что, если наказывать его будет кто-то другой, то наказание будет намного-намного более жестоким. И вот, когда ХенВу всё это осознал, тогда между принцем и наставником состоялся откровенный разговор, который и помог тому выбраться из круговерти наказаний.

С того времени у ХенВу появился друг. Настоящий. Взрослый. Мудрый. Надежный. Он же, господин АнБао, помогал потом принцу обрастать такими же верными и преданными людьми и внедрять их в разные Министерства и Ведомства. Он же тайно организовал встречу Второго принца с Главным звездочетом, на которой у принца открылись глаза на обстоятельства своего рождения.

Нет, Главный звездочёт не присутствовал на родах ни ЯнгДжи, ни ТагтаКан. Иначе, как бы он остался в живых? И никто на ушко ему правду не нашептал. Ему просто сообщили время рождения принцев, и по нему он составил их натальные карты. А потом долго удивлялся, почему обстоятельства жизни принцев не соответствуют тому, что подсказывают звезды. И только когда некоторые яркие события, которые должны были обязательно случиться у одного принца, а происходили у другого, Главного звездочета посетила вполне здравая мысль, что время их рождения специально поменяли местами, чтобы исключить сына наложницы из претендентов на императорский трон. В это умозаключение вполне укладывались смерти и исчезновения всех тех, кто присутствовал на родах Наследной принцессы и наложницы.

По сути, все верные Второму принцу люди, включая его наставника, господина АнБао, занявшего со временем пост главы Ведомства дознания, и Главного звездочета, являлись заговорщиками, мечтающими сместить действующего Императора. И то, что ХёнВу на роду было написано привести Когурё к благоденствию и процветанию, в отличие от МадАде, власть которого сулила бедствия и войны, никак не оправдывала в глазах нынешнего Императора, их помыслы и поступки. Сам же ХёнВу к власти не стремился. Оно ему надо? Такая заморочка с этой властью. Столько ответственности… Он предпочитал леность и пустое времяпрепровождение, удовольствия и наслаждения.

Случившееся с ДанБи, стало первым событием, когда ХёнВу развил бурную деятельность, нажал на все рычаги, которые были в его распоряжении. И почувствовал вкус власти.

Глава Ведомства дознания признался Его высочеству, что самым логичным выходом из создавшейся необычной ситуации видится отправка девицы ДанБи в монастырь, и занятие места жены Его высочества девицей ХваДан.

ХенВу открыто признался, что не желает такого исхода событий. И надо придумать вариант, при котором его женой останется ДанБи, а ХваДан попадёт в список претенденток в гарем Императора.

– Согласится ли Его Величество с таким вариантом? Не будет ли возражать Министерство наказаний?

– Его Величество я уговорю, – ответил принц, – А вот придумать подходящие аргументы, чтобы сломить сопротивление Министерства наказаний – Ваша забота!

На том и разошлись.

* * *

В этот же день, открыто, Его высочество Второй принц ХёнВу посетил в темнице секретную узницу.

ДанБи больше не били, но она всё ещё была слаба. Ей едва хватило сил сесть на колени перед принцем, стоящим над ней с плёткой в руке.

– Ты сейчас будешь у меня кричать ещё сильнее, чем во время вчерашнего наказания, – громовым голосом возвестил принц.

ДанБи покорно склонила голову и закрыла глаза. Засвистел в воздухе взвившийся вверх кнут, раздался щелчок от удара, но тела ДанБи коснулось только дуновение ветерка от движения кнута. ДанБи открыла глаза и с недоумением посмотрела на принца. Он улыбнулся ей и подмигнул, а сказал с гневом, никак не соответствующим выражению его лица:

– Терпеливая значит?! Ничего, следующего удара ты не выдержишь – закричишь!

И с этими словами, что есть силы, ударил кнутом по соломенному тюфяку. ДанБи, умничка, сообразила, чего ждёт от неё принц – закричала. Такую сцену они повторили ещё несколько раз. А между ударами даже успевали обмениваться несколькими фразами шепотом.

– Ваше высочество, простите меня! Я  думала только о себе. Не  подумала, что доставлю Вам столько неприятностей.

– Пустяки! – отмахнулся ХёнВу, – Расскажи лучше о себе. Почему семья так ненавидит тебя? Мачеха и сестра – ладно, но отец?

Удар принца. Крик узницы.

– У каждого из них своя причина ненавидеть меня. Началось всё ещё до моего рождения. Мой отец воспылал страстью к моей маме. Она не отвечала ему взаимностью. Её семья отказала ему, когда он пришёл свататься. Но он продолжил преследовать её, и однажды, будучи сильно пьяным, изнасиловал её…

Удар. Крик.

… Мама забеременела, и семья выгнала её из дома. Помог её младший брат, который пришёл к отцу и пригрозил пожаловаться на него в Министерство наказаний, если он не примет её и их будущее дитя. Отец испугался скандала и уговорил свою молодую жену принять мою маму в качестве наложницы…

Удар. Крик.

…Приходил в нашу с мамой комнатку и делил с ней постель почти каждую ночь. Не удивительно, что его жена возненавидела её. А когда мама опять забеременела, отравила её.

Удар. Крик.

…Отец, когда напивался,  приходил в мою комнату и говорил, говорил. Плакал и говорил. Из его разрозненных слов, из рассказов мамы, из тех детских воспоминаний, как скрипела кровать под их телами, как выла в подушку мама, когда он уходил, я сложила этот рассказ…

Удар. Крик.

…Когда мама умерла, ненависть матушки перекинулась на меня. В ней же она воспитала сестру. А отцу я безразлична…

ХенВу подошёл к ДанБи,  осторожно обнял её, чтобы не причинить боль израненной спине, привлек нежно к себе, погладил по волосам:

– Девочка моя, как же ты настрадалась! Но я больше никому не позволю обижать тебя!

– Ваше высочество! Я не понимаю, почему Вы так добры ко мне. Вам ведь понравилась моя сестра, а из-за меня… Я Вам  помешала…

– Т-с-с! Об этом поговорим потом, когда ты выйдешь из темницы. Чуть позже к тебе придёт лекарь. Он – мой человек. Он принесёт тебе еду и залечит раны. Ни от кого другого еду не принимай.

ХенВу поцеловал ДанБи в волосы и ушел.

* * *

Стражник, охраняющий дверь в клетушку узницы, не посмел остановить Его высочество Второго принца, а лекаря Лю остановил, тщательно проверил его жетон на вход (вдруг, подделка!) и спросил о цели визита.

– Его высочество не желает смерти узницы, – ответствовал лекарь, – Его высочество желает, чтобы её мучения продлились как можно дольше.

⁹ – корейская поговорка «Рак на стороне краба!» используется для описания людей сходных в чем-либо (нередко по каким-либо отрицательным качествам), быстро распознающих друг друга, находящих общий язык. Русский аналог поговорок «Рыбак рыбака видит издалека», «Два сапога – пара», «Одного поля ягоды».

¹⁰ – АнБао в переводе – «спокойствие и защита»

6

Все 5 дней, пока длилось дознание, а, на самом деле, главой Ведомства дознания согласовывалась со Вторым принцем тактика их поведения во время оглашения приговора ДанБи, лекарь Лю посещал узницу. Обеспечил её чистой и тёплой одеждой, а окровавленные обноски спрятал в углу клетушки под соломой. Тщательно осмотрел раны и предпринял все меры к их скорейшему заживлению без следов на коже. Приносил еду, спрятанную под медицинскими инструментами (тюремную баланду ДанБи выливала в отхожую дырку в полу).

Также каждый день приходил и ХенВу. Тоже приносил еду, спрятанную в рукавах турумаги¹¹. И плеть, чтобы продолжать разыгрывать наказание.

А стражник исправно, каждый день, отправлял донесение Императрице. Не прямо, конечно, из уст в уста, а по длинной цепочке от человека к человеку, от чина к более высокому чину. Суть того, что докладывал стражник, доходила до ушей Императрицы в неизменном виде. Отличались только нюансы. Так 5 ударов плетью, которые слышал стражник, превращались в 10, о которых докладывали Её Величеству. Крики узницы от человека к человеку описывались всё живописнее. От просто громких до ужасных, с нечеловеческой мукой, с хрипами и так далее. Даже мстительное сердце Императрицы дрогнуло, содрогнулась её душа от тех издевательств, которыми собственноручно подвергал узницу Второй принц. Особенно, в последний день перед оглашением приговора.

Её Величеству доложили, что из клетушки уже не были слышны крики при посещении узницы принцем, только отдельные хрипы и всхлипы. Видимо, он забил её почти до смерти, так что кричать у неё сил больше не было. Дни, а то и часы бедняжки были уже сочтены. Вышел принц из клетушки узницы с горящими от возбуждения глазами. А с его плети не капала, а лилась кровь жертвы, оставляя на полу темницы яркий красный след.

ХенВу, действительно, перестарался со смачиванием плети в куриной крови. Сначала он этой плетью избил тюфяк, обёрнутый окровавленной одеждой ДанБи, которую в первое своё посещение лекарь спрятал в углу под соломой, чтобы добавить новых следов к запекшимся старым. А потом вылил остатки на саму плеть, так что доклад Императрице о кровавом следе от плетки на полу темницы, был лишь небольшим преувеличением.

А «хрипы и всхлипы», которые слышал стражник, были звуками страстной любви, которой ХёнВу и ДанБи, не выдержав долгого воздержания, занялись прямо на покрытом соломой полу. Любовники не сдерживали себя ни в действиях, ни в выражении испытываемых эмоций. Неудивительно, что глаза принца горели от возбуждения, когда он выходил из темницы!

¹¹ – турумаги – мужское пальто с широкими рукавами. Одевается поверх жакета чокки.

7

Единственный раз, когда стражник видел узницу, которую охранял, был день оглашения ей приговора. Её вынесли из клетушки на носилках под покрывалом, из-под которого выглядывала только кисть руки, по которой стекала кровь, и капала на пол, обозначая путь наверх, из заточения. Путь, который, возможно, станет для неё последним.

В тронный зал ДанБи занесли  тоже на носилках. Откинули покрывало. Безжизненное тело усадили на колени и установили в позе поклона ниц с вытянутыми вперёд руками. Все присутствующие там, а кроме тех, кто был в зале, когда семья Сюнь требовала справедливости, находились ещё два человека – министр наказаний и глава Ведомства дознавания, невольно отводили глаза от её рубахи, которая вся была в красно-коричневых разводах от запекшейся крови.

Его Величество первым предоставил слово по старшинству чина министру наказаний.

– Ваше Величество Император! Ваше Величество Вдовствующая Императрица! Ваше Величество Императрица! – торжественно начал он, –  В архиве документов Министерства наказаний не обнаружилось преступления, подобного тому, что совершила девица Сюнь ДанБи. Поэтому, в вердикте, который мы предлагаем Вашим Величествам, мы руководствовались только соображением справедливости, присущим каждому добропорядочному жителю Империи Когурё. А посему предлагаем: девицу Сюнь ДанБи, совершившую тяжкий обман Вашего Величества и Его высочества, сослать в монастырь для искупления своих грехов. Девицу Сюнь ХваДан, невинно пострадавшую от действий сестры, признать законной женой Его высочества Второго принца. Отца и матушку сестёр Сюнь за ненадлежащее воспитание девицы Сюнь ДанБи наказать каждого тридцатью ударами палками согласно законам Когурё. Но, учитывая, что Сюнь ХваДан девица скромная и благовоспитанная, а девица Сюнь ДанБи является лишь дочерью наложницы, предлагаем сократить количество ударов каждому до пятнадцати. Доклад закончил. Ваше Величество, примите решение!

Откровенно рад предложенному приговору оказался только Второй принц. Он даже в ладоши захлопал, бурно выражая свои эмоции. Нет, конечно, родители сестёр Сюнь тоже ему радовались, но открыто это показывать опасались. А потому они вдвоем стояли на коленях с непроницаемыми лицами и только их глаза блестели от сдерживаемого счастья. При этом вся императорская триада сидела с кислым выражением лица. Министр наказаний не понимал – почему?

А всё было просто. Их всех достал Второй принц, который не пропускал ни дня, чтобы прийти и не пожаловаться на свою горькую судьбу, лишившую его любимой жены, подсунув ему самозванку. Он так допек своими стенаниями Их Величества, что даже Её Величество Императрица КюЯман уже почти любила ту, которую возненавидела всего 5 дней назад.

Следом за министром наказаний слово было предоставлено главе Ведомства дознания.

– Ваше Величество Император! Ваше Величество Вдовствующая Императрица! Ваше Величество Императрица! – не менее торжественно, чем предыдущий оратор, начал он, –  В архиве документов Ведомства дознавания не обнаружилось ничего похожего на преступление, которое совершила девица Сюнь ДанБи. Но, тем не менее, мы не согласны с Министерством наказаний о законности объявления девицы Сюнь ХваДан женой Его высочества Второго принца. Его высочество Второй принц и девица Сюнь ДанБи кланялись Небесам и перед Ними они – супруги. Небеса зрят истинную сущность вещей и людей. Трон в Их глазах останется троном, как бы его не называли люди – диваном или стулом. И девица Сюнь ДанБи останется супругой Его высочества Второго принца, сколько бы её не называли девицей Сюнь ХваДан во время брачной церемонии. А по сему предлагаем: оставить девицу Сюнь ДанБи законной супругой Его высочества Второго принца под именем ХваДанБи, законной дочери семьи Сюнь, дабы не смущать умы жителей Империи Когурё, которые не могут зрить истинную сущность вещей и людей, как Благословенные Небеса. Что касается наказания за проступок, совершённый девицей Сюнь ДанБи, то Ведомство дознавания не призвано определять его тяжесть. Можем только предложить, чтобы вид и степень наказания определил сам Его высочество Второй принц, как самая пострадавшая сторона. Что касается девицы Сюнь ХваДан,  дабы не совершать несправедливости в отношении сей невинной и добропорядочной девицы, предлагаем включить её в список претенденток в наложницы гарема Его Величества под именем ДанБиХва, дочери наложницы семьи Сюнь. Что касается родителей сестёр Сюнь, то вердикт Министерства наказаний полностью устраивает Ведомство дознавания. Доклад закончил. Ваше Величество, примите решение!

Сразу, как только глава Ведомства дознания замолчал, в зале поднялся шум. Громче всех кричал министр наказаний. Его трясло от негодования, он выплевывал отдельные слова: «Чушь!», «Абсурд!», «Возмутительно!» и, казалось, был готов затеять драку с главой Ведомства дознания.

Глава Ведомства дознания, сохраняя спокойствие и глядя прямо перед собой, продолжал бубнить про Небеса, которые зрят истинную сущность вещей и людей.

Второй принц темпераментно воскликнул: «Я против!» почти одновременно с министром наказаний. И даже вскочил с места, продолжая поднимать голос, в попытке докричаться до Его и Её Величеств:

– Почему моей женой должна остаться эта презренная дочь наложницы? Да ещё и такая некрасивая! Не важно, что её все будут считать законной дочерью семьи Сюнь, я-то знаю правду! Матушка, Ваше Величество, сделайте меня счастливым, отдайте мне красотку ХваДан! Его Величеству и так всё время достаётся всё самое лучшее, а мне одни объедки!

На этом Вдовствующая Императрица не выдержала и тоже подала голос:

– Ах, ты, неблагодарный! Не ценишь то, что у тебя есть! Да ты с этой самозванкой рак и краб! Стоите друг друга!

– Ваше Величество, брат! – продолжал взывать Второй принц, – Прошу Вас! Я влюбился в ХваДан! Не забирайте её у меня!

(ХёнВу был уверен, что этим ещё больше раздражит и настроит против себя Его и Её Величеств, заставит их принять решение наперекор тому, что он говорит. Чего он, собственно говоря, и добивался).

Супруги Сюнь роптали, поняв, что при любом раскладе им не избежать наказания, внося дополнительный шум в общий гвалт.

В зале были только два островка спокойствия и тишины – Его Величество Император и ХваДан.

ХваДан поняла, что добилась своего – её включат в список претенденток в наложницы Его Величества, а под каким именем – не важно. Она же останется сама собой, ведь правда? Её не волновала ни судьба сестры, ни наказание родителей. И вариант, что в гарем она в итоге может не попасть, ею не рассматривался.

Его Величество в первый момент речи главы Ведомства дознания был обескуражен его доводами. Но потом просто наслаждался разыгрывавшимся перед его глазами действом. Как бы он сам ни был согласен с министром наказаний, но он не собирался упускать шанс получить то, что хотел: оставить самозванку Второму принцу, а самому забрать себе ХваДан. ХваДан ему была не нужна, но пусть будет, лишь бы очередной раз утереть нос младшему брату.

Когда шум Его Величеству надоел, он поднялся с трона. В зале моментально установилась тишина.

– Повелеваю! – произнёс Его Величество, – Девицу Сюнь ДанБи отныне считать девицей Сюнь ХваДанБи, законной дочерью семьи Сюнь, и супругой Его высочества Второго принца ХёнВу. Наказание за содеянный обман определит сам супруг. Девицу Сюнь ХваДан отныне считать девицей Сюнь ДанБиХва, дочерью наложницы семьи Сюнь, и под этим именем включить в список кандидаток в наложницы моего гарема. Супругам Сюнь,  за ненадлежащее выполнение своих родительских обязанностей, определить наказание – пятнадцать ударов палками каждому.

«Спасибо, Ваше Величество!», – произнесли пять голосов: семья Сюнь в полном составе и глава Ведомства дознания. Его высочество Второй принц и министр наказаний воскликнули одновременно: «Прошу Вас, Ваше Величество! Подумайте ещё раз! Пересмотрите своё решение!" Но Его Величество не послушался ни тех, ни других. Развернулся и пошёл из зала, всем своим видом показывая, что аудиенция закончена, решение он принял и его не отменит. За ним следом потянулись Её Величество Вдовствующая Императрица ТагтаКан и Её Величество Императрица КюЯман.

ХенВу изобразил гнев, хотя самому хотелось плясать от радости, схватил ДанБи за руку и потащил из зала со словами, что он устроит ей развеселую жизнь.

А, когда они остались одни, от переполнявшего его счастья, поднял ДанБи на руки и долго кружил по комнате. Потом начал беспорядочно целовать, попутно стягивая с неё одежду. Застыл, как вкопанный, увидев её располосованную шрамами спину. Провёл пальцами по каждому следу от удара, от его начала до конца. Прижал к своей груди. Прошептал, едва сдерживая гнев, на ушко:

– Они ответят за каждый дюйм твоего израненного тела. Никто не останется безнаказанным. Клянусь!

– Ваше высочество! Лекарь сказал, что шрамов не останется.

– Клянусь, что ещё до того, как исчезнет последний шрам с твоей спины, они все, кто унижал тебя, презирал тебя, обижал тебя, бил тебя, будь то твоя семья или моя семья, они все понесут наказание!

– Ваше высочество!.. – попыталась что-то сказать ДанБи, но принц перебил её.

– Прости, что пришлось лишить тебя имени. Так было нужно. Когда мы одни, я всё равно буду звать тебя Би. Ты согласна?

– Да, Ваше высочество! Так меня звала мама.

– А моя мама звала меня Хён. Пообещай, что отныне ты будешь звать меня так и забудешь про «Ваше высочество».

– Это второе условие, которое я должна была выполнить? – лукаво спросила Би, избегая обращение к принцу и «Ваше высочество», и по имени.

ХёнВу счастливо рассмеялся, развернул к себе лицом жену, увидел её во всём великолепии наготы, и тут ему стало не до разговоров. Он поднял её на руки, бережно уложил на кровать и любил долго и нежно, впервые больше заботясь не о своём удовольствии, а об удовлетворении женщины…

8

Наконец-то, пришло время церемонии выбора наложниц Императора. МадАде еле дождался. Так был увлечён процедурой, что ничего вокруг не замечал. А зря…

Вдовствующая Императрица сидела со спокойным и равнодушным лицом. Она сама тщательно отобрала всех претенденток, разделив их на две категории: достойные девушки из знатных семей, поддерживающие Её Величество, а, значит, в её лице и Его Величество, и, для количества, девушки из семей, не имеющих никакого веса в политической жизни Империи.

И в этом состояла её вторая ошибка. Первую она совершила, когда утверждала с Главным звездочетом список претенденток в жены Императору. Она так срослась с мыслью, что счастливая натальная карта, украденная у ХёнВу, принадлежит её сыну, что Главному звездочету даже не надо было совершать никаких действий, чтобы подсунуть Его Величеству совершенно не подходящих ему кандидаток. Тех, кого никогда не полюбит он. Тех, кто никогда не будет любить и поддерживать в делах его. В итоге, Императрицей стала КюЯман, которая уже через 2 года совместной жизни, вызывала у Императора раздражение, граничащее с ненавистью. И отвечала ему взаимностью, помноженной на злобный и завистливый характер.

А вот над списком будущих наложниц Главному звездочету пришлось попотеть. Проявить изворотливость ума и бездну красноречия. Он постарался сделать так, чтобы из знатных семей в список попали самые некрасивые и недалёкого ума девушки, а девушки из семей, которые пока не принимали участия в политике, были красотками. Из них, из этих семей, сторонники Второго принца собирались формировать ту прослойку общества, которая в будущем поддержит смену власти в Когурё. А всё потому, что Второй принц хоть и согласился, наконец, претендовать на трон, но категорически был против кровопролития при смене власти. И согласился-то только потому, что теперь у него появилась цель в жизни. Сделать любимую Би императрицей. Дело осталось за малым – самому стать императором.

Заговорщикам пришлось менять планы, поскольку насильственное свержение действующего Императора хоть и кровопролитный, но более короткий путь к достижению цели. Достижение же цели мирным путём требует гораздо больше усилий и занимает гораздо больше времени. Но, дорогу осилит идущий, и они встали на этот путь. И уже предприняли несколько шагов, один из которых – подсунуть любвеобильному Императору наложниц, через которых можно будет влиять на его мнение.

ХёнВу с любопытством наблюдал, как брат набирает себе гарем. Он щедро раздавал розы красивым девушкам и тем, кто смотрел на него лукавым, соблазняющим взглядом. Охапка роз на подносе стремительно таяла. Из тех девушек, кому досталась роза, ХёнВу подмечал и запоминал тех, кто представлял знатные семьи, поддерживающие власть Императора, и тех, кто потом составит его, принца, партию поддержки.

А ещё ХенВу успевал следить за эмоциями Её Величеств. Лицо Её Величества Вдовствующей Императрицы было спокойно. Она почти не следила за церемонией, будучи уверенной в выборе сына. Лишь один раз по её лицу пробежала тень. Это когда Император вручил-таки розу девице Сюнь ДанБиХва. (С точки зрения Вдовствующей Императрицы, не обязательно было брать в гарем девицу Сюнь, достаточно было включения в список претенденток в наложницы. Никто ведь не обещал ей попадание в гарем).

А вот лицо Её Величества Императрицы КюЯман каменело с каждым новым выбором Императора. Она не обращала внимания на происхождение наложниц, но зато остро воспринимала каждое красивое личико и каждый заигрывающий взгляд, на который реагировал розой её муж.

9

Как только Император заполнил свой гарем наложницами, Его высочество Второй принц начал ныть о наборе своего гарема. Аргументы были всё те же – раз, уж, у него отняли красотку и заставили признать женой нелюбимую, то он имеет право хотя бы в гарем набрать красивых наложниц. И как можно быстрее.

Вдовствующая Императрица отмахивалась от Второго принца, как от назойливой мухи. Императору тоже было не до проблем брата. Он только начал знакомиться с гаремом, проводя каждую ночь с новой наложницей. Сей сладостный процесс занимал всё его время и все его чувства. Так что приставания брата его раздражали. В итоге, вожделенная Вторым принцем дата церемонии, никак не назначалась.

Пока ХёнВу это было только на руку, поскольку список кандидаток в его гарем не был ещё сформирован. И не потому что ни одна из семей не желала отправлять своих дочерей в гарем Второго принца. Он хоть и сын наложницы, и по времени рождения не имеет права претендовать на трон, но, всё же, из императорской семьи, повыше будет любого знатного рода. Дело в том, что тайное предназначение девушек из гарема было – стать охраной для Второй принцессы ХваДанБи, а отнюдь не ублажать Второго принца в постели. И потому Главный звездочёт особенно тщательно подбирал девушек – и по натальным картам, и по владению боевыми искусствами, и по положению их семей, никак не связанному с действующим Императором.

Хорошо хоть Вдовствующая Императрица не вмешивалась в процесс. Зато активную заинтересованность проявляла Её Величество Императрица КюЯман, пытаясь симпатичных девушек заменить на некрасивых. Главному звездочету пришлось проявить не меньшую изворотливость ума и не меньше потратить слов, чем со Вдовствующей Императрицей, чтобы убедить Императрицу КюЯман оставить в списке ту или иную нужную там кандидатуру. Хорошо хоть к его услугам, как последний аргумент, всегда была натальная карта Второго принца, составленная отнюдь не по истинному времени его рождения.

Но Императрица была упряма. Даже когда список, наконец, был готов, Императрица всячески препятствовала назначения даты проведения церемонии. Она доставала не только Главного звездочета, но и Его Величество Императора. В конце концов, у того лопнуло терпение, и он, в пику ей, назначил дату проведения церемонии выбора наложниц для гарема Второго принца.

ХёнВу на то и рассчитывал, что когда-нибудь раздражение, вызываемое Императрицей, превысит удовольствие Императора от очередного унижения брата затягиванием начала церемонии. Так и случилось.

10

МадАде даже стало немного жаль младшего брата, когда он увидел воочию девушек, подобранных ему в качестве наложниц усилиями своей жены, Императрицы КюЯман, и Главного звездочета. Ни одного по-настоящему красивого лица! Придётся брату выбирать  из некрасивых более-менее симпатичных, лучшее из худшего.

Тоже самое, видимо, подумал и ХёнВу, судя по вытянутому выражению его лица, которое развеселило Его Величество Императора МадАде и удовлетворило Её Величество Императрицу КюЯман.

Но Второй принц быстро справился с разочарованием от увиденного. Он взял в руку первую розу и решительно направился к стоящим в ряд девушкам.

Внимательно всматривался в каждую. Осыпал комплиментами: «Какая у тебя гладкая кожа!», «Какие у тебя яркие глаза!», «Какие соблазнительные губы!», «маленькие ушки», «интересный разрез глаз». И так в каждой находил что-то стоящее. Проводил розой то по губам, то по волосам, то по руке, то по одежде девушек. И постоянно посматривал в сторону сидящих императорских особ. Но представление это было не для них, а для впервые присутствующей в императорской зале в качестве Второй принцессы, Её высочества ХваДанБи.

ХваДанБи сидела рядом с Его Величеством и Их Величествами ни жива, ни мертва. С низко опущенной головой, и едва смела иногда поднимать глаза на своего мужа. Униженная и не смеющая показать это. Так казалось со  стороны. На самом деле, Би едва сдерживала смех.

Когда Би удалось окончательно расслабиться рядом с Хёном, поверить, что чёрная полоса её жизни закончилась, и она находится под твёрдой защитой его нежных надёжных рук и верного любящего сердца, к ней вернулась её природная живость и смешливость. ХенВу таял от её хрустального смеха и даже иногда что-то этакое вытворял, чтобы лишний раз его услышать, но в присутствии Императорских особ смех Би был бы некстати. И даже опасен. ХёнВу очень переживал за жену и поэтому периодически посматривал на неё с тревогой, а всем присутствующим казалось, что он над ней издевается.

Между тем, розы с подноса исчезали одна за другой. Никто, кроме Императрицы КюЯман, не задумывался, по какому принципу Второй принц оказывает предпочтение той или иной девушке. Что именно ищет, внимательно всматриваясь в претендентку.

А всё было просто. ХенВу высматривал тех, кого подобрали ему в гарем его соратники, тех, кого он запоминал по рисованным портретам и у кого, во избежание ошибок, был вышит на одежде или нанесен на руку рисунок украшения в форме лотоса¹². Тех, кто будет впоследствии защищать его любимую Би, Императрицу его сердца, ценой своей жизни.

¹² – лотос издревле почитается как символ сотворения жизни и процветания. Он символизирует чистоту и целомудрие, поскольку считалось, что, хотя лотос растёт в иле на болоте или в пруду, но остаётся чистым. А также означает освобождение от страдания, перерождение, благородную бедность, возвышенное одиночество и возрождение.

11

Разве может человек скрыть, что он влюблён? Разве может человек скрыть, что он счастлив? Особенно, если к нему присматриваться? Да ещё с ревностью в душе? Как бы ни был хорош ХёнВу в многолетнем опыте актерства, но и он иногда выпадал  из реальности, и тогда на его губах появлялась нежная улыбка. КюЯман видела – что-то с ним не так! У него кто-то появился на сердце. Но кто? ХваДанБи или кто-то из наложниц? Она ломала голову, как это выяснить. Подсунуть своего человека во дворец принца не получалось. Подкупить кого-нибудь из его слуг тоже. Помог случай.

Раз в 2 года через столицу Когурё проходил караван богатого индийского бханья¹³. Его с удовольствием принимали в Императорском дворце. Таких тонких, ярких тканей в Когурё ещё не научились делать. Не росли здесь такие растения, из которых изготавливали такие пахучие индийские специи. Таких необычных украшений из золота с крупными самоцветами тоже в Когурё не создавали. Бханья сахиб¹⁴ Джавери специально для императорской семьи вёз несколько, созданных в единственном экземпляре. И в этот раз привёз значительно больше, поскольку и до далёкой Индии дошли вести о браке Второго принца и появлении гаремов у него и Его Величества.

Сначала в драгоценности руку запускала Её Величество Вдовствующая Императрица ТагтаКан. После неё ларец с украшениями попадал к Её Величеству Императрице КюЯман. И уже потом, из того, что останется, будет выбирать Её высочество Вторая принцесса ХваДанБи. Вот тут-то КюЯман и сообразила, что бханья станет единственным посторонним человеком, кто войдёт и выйдет из поместья Второго принца. А когда вернётся в Императорский дворец, чтобы ларец с остатками драгоценностей отдать наложницам Его Величества Императора МадАде, вот тогда-то у неё и будет возможность расспросить сахиба Джавери, что он видел, с кем о чем говорил, какова обстановка в поместье Второго принца. А там и представится возможность узнать, в кого влюблён ХёнВу.

* * *

В прошлые свои приезды сахиб Джавери не был представлен Его высочеству Второму принцу ХёнВу. И в его поместье не был ни разу, конечно. Когда стражники открыли перед ним высокие деревянные ворота, его взору предстал огромный пустой двор. Вдалеке виднелся красивый дом в 3 яруса с изогнутыми крышами. К нему вела узкая, петляющая по двору дорожка. Пространство двора по бокам дорожки было разбито на неправильной формы участки. И только один из участков, насколько смог заметить бханья, зеленел травой. Желтым был участок с речным песком, коричневым – с черепками глиняной посуды, разноцветным – с битым стеклом. Вот и все цветные пятна во дворе принца, потому что остальные участки серели камнями – с торчащими вверх острыми вершинами; блестящими на солнце гладкими и скользкими поверхностями; огромными округлыми валунами; плоскими, составляющими ровную площадку.

Джавери был весьма удивлён и впечатлен – за время путешествий он побывал во многих землях и городах, но подобного убранства двора поместья никогда не встречал. Обычно, перед домами знатных вельмож высаживались цветы – от низкорослых до кустарников, среди фруктовых деревьев прятались уютные беседки, устраивались пруды и фонтаны. Во дворе принца вода тоже была – в виде ручья на дне глубокого рва, перерезающего двор примерно пополам. Через ров, насколько смог заметить бханья, был перекинут один единственный мостик. Видимо, из-за этого рва сахибу Джавери поместье принца больше показалось похожим на крепость.

(И это было не далеко от истины. Поместье принца и было крепостью. Сколько ХенВу себя помнил, он всегда ощущал враждебность окружающего его мира. И потому, как только получил собственное поместье, сразу перестроил его в крепость. Людей к себе в слуги подбирал тщательно, готовых за него в огонь и в воду. Не важно, какую должность они занимали – мели двор, готовили еду или охраняли его, все они были умелыми и бесстрашными воинами.

На разнородных участках двора проходили тренировки девушек из охраны принцессы, набранных под видом наложниц, и личной гвардии принца под видом евнухов, нанятых для гарема. Тренировки проходили и днём, и ночью, раздельные и смешанные, босиком и в обуви. Голыми руками, с привязанной назад ногой, с завязанными за спиной руками. На ножах, с мечами, с веерами, с нунчаками. Эти восемь девушек и восемь юношей стоили целой армии. Они умели всё – не дышать под водой и летать по крышам. Открывать любые замки и развязывать одними зубами замысловатые узлы. Метко стрелять из лука, расщепляя стрелой стрелу 3 раза подряд в центре круга, и сидя на лошади, и вниз головой. Попадать ножом в цель с закрытыми глазами или бросая его за спину только по звуку).

Бханья Джавери редко доводилось быть представленным мужьям своих покупательниц. Товар-то он продавал женский, в основном. Но в этот раз Его высочество Второй принц ХёнВу встретил гостя лично. Сахиб Джавери был приятно удивлён и оказанной ему честью, и тем, насколько личность принца не совпадает с его образом, составленным по слухам. Ну, никак не походил этот доброжелательный, улыбчивый человек с умным, проницательным взглядом на пьяницу, раздолбая, развратника и дурачка.

А всё было просто. ХёнВу ждал приезда бханья сахиба Джавери ещё с того времени, когда увидел подарок, который тот преподнёс Его Величеству МадАде по случаю брака с КюЯман. МадАде подарок не понравился. Зачем ему боевой веер¹⁵, пусть и богато украшенный самоцветами? Он – Император. Его должны защищать, а не он защищаться или нападать. Получается, что веер просто красивая дорогая игрушка, которой даже похвастаться не перед кем – на себя не наденешь, и в руках только мешаться будет.

ХёнВу же подарок бханья привёл в восторг. Элегантный, выточенный из особого дерева пак дахл, называемого в народе «железной березой», проваренный в масле с травами, что придавало ему, действительно, стальную крепость, и при этом с легкими и эластичными, но очень остро заточенными ребрами и вершинами пластин, веер представлял собой идеальное оружие, как для защиты, так и нападения. В умелых руках, конечно.

Всю ценность боевого веера ХёнВу оценил чуть позже, когда с помощью хитрости уговорил брата отдать ему игрушку на время. ХёнВу и командир его стражи, его правая рука – ГиДоЮн¹⁶, изучили веер досконально. Придумали множество способов его эффективного использования. А использовать веер можно было как в открытом, так и в закрытом виде, причём, работали в нём все части: торец рукояти, верхушка веера, боковая часть.

В сложенном виде веер мог выполнять функции увесистой дубинки или метательного снаряда. Во время боя им можно будет наносить удары в определенные точки, чтобы у врага наступил паралич, потеря сознания или смерть. При попадании раскрытым веером в область шеи также можно будет лишать человека жизни заточенными пластинами на его концах, и, для верности, обработанными ядом. При определённой тренировке раскрытым веером можно будет отражать дротики или стрелы, отбиваться от меча противника, метать его как нож. Только веер, поразив своими острыми краями врага, в отличие от ножа, можно «научить» возвращаться в руки хозяина, как бумеранг.

Во время боевого похода командир может использовать веер для подачи сигналов войску отраженным солнцем с помощью системы определенных движений, понятной только своим и не доступной по смыслу врагам. Да, в конце концов, веером можно прикрываться от солнечных лучей во время отдыха или помогать себе во время преодоления реки вплавь!

ХёнВу очень хотелось иметь такой веер, но он знал, что, к сожалению, подарки сахиба Джавери императорским особам не повторяются, и с интересом ждал, что же бханья подарит ему.

Подарок ХенВу очень понравился. Кинжал, рукоять которого была украшена драгоценными камнями, но при этом удобно располагалась в ладони. Ножны для кинжала не требовались, поскольку лезвие выскакивало нажатием на один из камней рукояти. Но не это было главным секретом. Нажав на этот же камень дважды, лезвие удлинялось наполовину. И убиралось полностью в рукоять с помощью другого камня. Очень удобно. И необычно. Такого ХенВу ещё не встречал.

Он с такой заинтересованностью и благодарностью принял подарок, что сразу расположил к себе сахиба Джавери, который тоже обожал разные приспособления. Только интерес бханья распространялся, в основном, на женские украшения, а ХёнВу прилагал свой талант изобретателя к военным делам.

Особенно он гордился частоколом кольев, которые поднимались из стены, окружающей его поместье, вверх, стоило ему повернуть набалдашник правого подлокотника своего кресла. Поворот левого набалдашника поднимал заслонку бочки, в которой содержались ядовитые водные твари, и тогда они вываливались в ручей, протекающий по дну рва. В случае необходимости, конечно, то есть при нападении врагов.

А ещё весь двор поместья принца простреливался стрелами. Четыре лучника находились на самом верхнем ярусе дома, скрытые от глаз гостей поместья изогнутой крышей. В качестве дозора их было достаточно, но, чтобы сдержать натиск врага, стрелы из луков выпускались из стен сами собой, благодаря хитрому механизму, придуманному ХенВу и представляющему собой переплетение множества верёвок.

Беседа за чаем, который любезно предложил сахибу Джавери Второй принц, потекла свободно на интересующую обоих тему, не требуя тратить время на пустопорожний обмен любезностями. И замерла только тогда, когда к Его высочеству подошла служанка и прошептала что-то ему на ухо. Второй принц поднялся и ушёл за ширму со словами:

– Господин Джавери, я вынужден Вас покинуть ненадолго. Моя жена выбрала украшения и просит меня одобрить их.

Бханья не слышал, о чем говорили супруги, но даже по их теням было видно, как нежно и трепетно они относятся друг к другу. Тень принца бережно подняла и закрутила волосы на голове принцессы. Заколола заколку. Надела на шею принцессы колье и осторожно поправила его. Положила руки на плечи принцессы и наклонилась голова к голове, явно любуясь видом принцессы в зеркале. Джавери умилился – такая любовь редко встречается среди особ императорской крови, вынужденных заключать браки по политическим мотивам и в последнюю очередь по велению сердца. Второму принцу явно повезло с браком.

Об этом же говорили и его блестящие от счастья глаза, когда он вышел из-за ширмы.

– Господин Джавери, Её высочеству очень понравились и подарок ей на нашу свадьбу, и Ваши украшения. Принцесса передаёт Вам самую тёплую благодарность и с радостью будет ждать Вашего следующего визита. Тогда она надеется показать Вам свой сад, – и с лукавой искоркой в глазах тихо добавил, – Её высочество переживает, что вид передней части двора нашего поместья привёл в уныние Ваш художественный вкус.

За ширмой что-то звякнуло, показывая, что и эта часть речи принца была там услышана. На выказанное неудовольствие принцессы, Второй принц только задорно рассмеялся.

¹³ – бханья – наиболее влиятельная торгово-финансовая каста Индии. Из её среды выходили крупные торговцы, ростовщики, менялы, банкиры (из Википедии)

¹⁴ – сахиб – уважительное обращение к мужчине в Индии, аналогичное «сэр» или «господин».

¹⁵ – поскольку все правители Когурё опасались убийц, то явиться во дворец с оружием было немыслимо. Такого неосторожного вельможу тут же могли объявить государственным преступником. Так что для придворных боевой веер являлся единственным средством самозащиты. Под его цветным шелком и мягкими перьями скрывались маленькие, но очень острые лезвия, с помощью которых можно было отбиваться от нападения.

¹⁶ – ГиДоЮн в переводе – «храбрый, правильный путь»

12

КюЯман с нетерпением ждала сахиба Джавери у себя в покоях. Позвала его под предлогом, что решила взглянуть ещё раз на интересную заколку с подвесками, которая запала ей в душу, но которую она сразу не купила.

Заколки в ларце не было. Бханья, отвесив глубокий поклон, выразил сожаление, что разочаровал Её Величество, но заколка осталась в поместье Его высочества Второго принца. Пообещал, что в следующий раз привезёт ещё более красивое украшение, специально для  Её Величества, достойное её красоты.

На заколку КюЯман было плевать. Она обрадовалась, что нашёлся предлог расспросить бханья о поместье ХенВу и его взаимоотношениях с женой и наложницами.

– Ваше Величество, – начал свой рассказ Джавери, – двор поместья Его высочества не сравнится с великолепием Вашего двора. Он очень скромный. Ни благоухающих роз, ни тенистых беседок, ни журчащих водопадов и ручьёв, как в Вашем дворе, в нём нет.

– Принцесса прогуливается по пустому двору? – искренне удивилась КюЯман.

– Его высочество передал мне приглашение Её высочества прогуляться по её саду в следующий мой приезд в Когурё, – ответил с тонкой улыбкой сахиб Джавери.

– Так Вы не виделись с принцессой?

– Его высочество оказал мне честь лично принять меня.

КюЯман оказалась разочарована. Не увидел бханья ХёнВу и ХваДанБи вместе, не сможет поведать ей об их взаимоотношениях. Разговор с ним стал бесполезен, и Её Величество, чтобы завершить беседу, полуутвердительно спросила:

– Вам придётся ещё раз посетить поместье принца, чтобы передать ларец с украшениями для его наложниц?

– Ваше Величество, Его высочество заранее заказал восемь великолепных брошей для наложниц своего гарема. И я исполнил его пожелание.

О! Вот это уже была полезная информация. Раз ХёнВу заказал одинаковые украшения для гарема, да ещё и не из императорского ларца, значит, он не выделяет никого из наложниц. Значит, всё-таки, эта коварная змея ХваДанБи осталась не только в его постели, но и заползла ему в сердце. Теперь КюЯман знала, что ей делать, с кем ей бороться.

13

Несколько месяцев Вдовствующая Императрица уговаривала Императора отправить ХёнВу подальше от столицы. Он женился, обзавёлся гаремом – больше ему в столице делать нечего. Пусть послужит Когурё, как и положено Второму принцу, возглавив армию где-нибудь на окраине империи.

Императору, как человеку глубоко влюблённому (глубоко – это в случае с МадАде означало любить двух наложниц одновременно, не имея сил выбрать одну из них наложницей первого ранга, и выбиваясь из сил, поскольку не хотел обидеть своим вниманием остальных), было жалко младшего брата. Ведь теперь он знал, что такое любить, и не желал ему расставания с любимой…

То, что ХёнВу в кого-то влюблён, заметила не только КюЯман, но и МадАде. Ему и самому хотелось с кем-то поделиться распирающим его счастьем любви, и у младшего брата выведать про его влюблённость, а потому он повадился зазывать ХёнВу во дворец на братские попойки. Сначала ХёнВу продолжать ныть и жаловаться, что старший брат отобрал у него любимую ХваДан. Но потом намекнул, что и его сердце затронуто любовью, имя не назвал, пока не назвал. Дразнил брата тем, что уже выбрал себе наложницу первого ранга, и завёл новую песню, о том, что старший брат спас его от непоправимой ошибки, прикрыл своей грудью тем, что забрал ХваДан к себе в гарем, послужил чуть ли не вестником воли Небес. Эта песня понравилась Императору не меньше, чем слёзы младшего брата о потерянной любви.

… Но матушка так наседала на него с идеей отправить ХёнВу из дворца с глаз долой, так мешала своим жужжанием надоедливой мухи разбираться в своём любвеобильном сердце, что Его Величество не выдержал – сдался.

* * *

Отправиться в дальнюю провинцию входило в планы ХёнВу. В столице партия сторонников Второго принца была уже сформирована. Во все главные Министерства внедрены свои люди. Пришло время обзавестись своей армией. В столице, на глазах у дворца этого не сделаешь. Единственное, что останавливало ХёнВу, это неизбежность расставания на долгое время с Би. Поэтому он не применял свои обычные хитрости, чтобы добиться нужного для себя результата. Тянул время.

Но, с другой стороны, чем раньше он уедет, тем быстрее обоснуется на новом месте, тем скорее увезёт любимую из столицы, чтобы не подвергать её опасности, когда начнётся горячий этап борьбы за трон. И потому, когда решение Императора отправить его на северо-запад Когурё возникло без его подталкивания, ХёнВу посчитал это знаком с Небес.

* * *

Лишь через несколько месяцев, после получения достоверной информации о том, кто является любовью ХёнВу, КюЯман представился случай пригласить к себе на чай ХваДанБи.

По Указу Его Величества ХёнВу отправился в провинцию Пхёнандо, за более чем тысячу ли от столицы. Принцесса скучала в одиночестве. Почему бы не отвлечь сестру от грустных мыслей? И повод нашёлся – праздник Чхусок¹⁷, когда семьи собираются вместе, чтобы за хорошей едой, вином и совместными посиделками поблагодарить своих предков за обильный осенний урожай.

В этом году 15-е число 8-го месяца по лунному календарю, день начала этого трехдневного праздника, попал на 28-е число месяца ку-уоль¹⁸. Погода стояла прекрасная – теплая, солнечная, безветренная. По традиции праздник начался у стен императорского дворца, где были выставлены столы, и женская половина императорской семьи занималась раздачей еды среди «нуждающихся», что символизировало – народ Когурё это одна единая семья, не важно, нищий ты или Император. Чтобы обеспечить безопасность членов императорской семьи и не слишком их утомлять, «нуждающихся» тщательно отбирали и строго предупреждали о правилах поведения.

В этот раз меры безопасности усилили в разы. В прошлые годы две хрупкие женщины – Вдовствующая Императрица ТагтаКан и Императрица КюЯман только и могли, что разливать по чашам белое вино пэкчу¹⁹. А теперь на церемонии присутствовало много народу: Её Величество и Её Величество, Её высочество, гаремы Его Величества и Его высочества. Величества и высочество по-прежнему разливали пэкчу, суп торантан²⁰ – 12 наложниц Императора, рис раскладывали по тарелкам 8 наложниц Второго принца.

После окончания ритуала Императрица КюЯман всех пригласила к себе во дворец, чтобы отдохнуть, посидеть, так сказать, семьёй, императорской семьёй, пообщаться за чаем. Пусть семью и представляла только женская её половина. (Никто в Императорском дворце не знал, что к своим наложницам Второй принц так и не притронулся, в отличие от наложниц Императора, каждая из которых хоть раз, но побывала в его постели).

Вдовствующая Императрица была удивлена – никогда ещё её невестка не вела себя столь любезно. И церемонии чаепития двух гаремов в одном зале, пусть и за разными столами, на её памяти тоже никогда не проводилось. Поразмышляв, Вдовствующая Императрица так и не вспомнила прямого запрета на сей счёт, и потому, хоть и поджав губы, выражая, таким образом, своё недовольство, согласилась принять участие в церемонии. И даже села за один стол с Её Величеством и Второй принцессой (безродная дочь наложницы стала Её высочеством, куда деваться?!)

Вторая принцесса Би была крайне смущена. ХёнВу предостерегал её от общения с Их Величествами во время своего отсутствия. Но не посетить благотворительное мероприятие не могла. Для оправдания столь возмутительного пренебрежения к своим обязанностям Второй принцессы, надо было придумать что-то покруче, чем лёгкая тошнота по утрам и головная боль вечером. Би успокаивало только то, что вместе с ней в празднике принимали участие наложницы Его высочества. Они и еду раздавали, и с неё внимательных глаз не спускали.

Но всё равно хорошо, что церемония чаепития быстро закончилась. Би так устала! Видимо, всё-таки, сказалось напряжение. Едва добравшись до своего поместья, она легла в постель и больше уже не вставала. Живот скрутило, к горлу опять подступила тошнота. Через некоторое время Би вырвало. И тогда ей полегчало. Она уснула. И не проснулась ни когда её пыталась разбудить БонгЧа²¹ – наложница первого ранга Второго принца, а на самом деле командир отряда, охраняющего Би. Ни когда пришёл вызванный ею лекарь.

Би металась в горячке всю ночь. Столько раз, сколько лекарю и служанкам удавалось влить ей в рот воду или куриный отвар, столько раз у неё начиналась рвота. По ритму её сердца лекарь предположил, что Её высочество беременна. Но картина её недомогания не соответствовала столь небольшому сроку беременности, да и была ли вообще беременность, он однозначно утверждать не мог. Как не мог утверждать со 100% вероятностью, что Вторую принцессу отравили. Серебряная игла, опущенная в её рвотные массы, покрывалась лёгким налётом, свидетельствующем о яде. Но, если яд и был в её теле, то в таком мизерном количестве, которое не соответствовало её реакции. Или это был яд, которого лекарь не знал.

И в провинцию Пхёнандо на северо-западе Когурё за более чем тысячу ли от столицы отправился гонец со срочной и печальной вестью.

¹⁷ – согласно легенде, древний король королевства Силла устроил месячный конкурс ткачества между двумя командами. Победила команда, соткавшая больше ткани, а проигравшая команда угостила их едой, напитками и другими подарками. Так, почти 2000 лет назад, началась традиция праздника Чхусок.

¹⁸ – ку-уоль = сентябрь

¹⁹ – пэкчу на самом деле ликёр, который изготавливают из нового сбора риса.

²⁰ – торантан это смесь острого бульона из нежной говяжьей грудинки, грибов и таро («волосатый картофель», имеющий мягкую, но жевательную консистенцию).

²¹ – БонгЧа в переводе – «совершенная девушка»

14

ХёнВу загнал двух лошадей, пока домчался из Пхёнандо в столицу. По дороге старался ни о чём не думать, потому что представить, что его любимой Би, Императрицы его сердца, уже, возможно нет на этом свете, не мог. А потом, вдруг, начинал злиться на лекаря Лю и БонгЧа – ну, что это за сообщение?!? Возможно, Её высочество беременна, а, возможно, отравлена. Как это понимать?!?

Глубокой ночью ХёнВу ворвался в поместье. Дом не был убран в белые траурные цвета, и это внушило в него надежду, что с его Би всё в порядке.

Би была ещё жива, но что пребывала в порядке, не смог бы утверждать даже самый беспечный человек на свете. Заканчивались третьи сутки с начала её болезни, а она всё ещё была без сознания.

После ночи допросов всех и каждого, кто был рядом с принцессой последние полтора месяца, ясности в голове ХёнВу так и не возникло. Голова гудела от полученной противоречивой информации. Картины развития событий наслаивались друг на друга и множились.

Если взять за основу факт, что Второй принцессе стало плохо после чаепития во дворце Императрицы КюЯман, то выходило, что именно там её отравили и виновата в этом КюЯман. Но на глазах у Вдовствующей Императрицы и наложниц из двух гаремов?!? Или Вдовствующая Императрица была в сговоре с КюЯман? Но зачем ей было это нужно? Она уже добилась выдворения из столицы Второго принца. Что, не могла дождаться, пока Вторая принцесса уедет вслед за мужем? Чушь какая-то! Мотив КюЯман понятен – ревность из чувства собственничества по отношению к ХёнВу. Уже и не нужен, но не отдам! Но у Вдовствующей Императрицы такого мотива нет. И какого-то другого тоже. Тогда получается, смело можно утверждать, что ядом воспользовалась КюЯман. Но как, если на неё смотрели двадцать две пары глаз, из которых две пары не просто смотрели, а пристально наблюдали? БонгЧа, когда неожиданно возникла церемония чаепития после благотворительной раздачи еды, успела распределить, кто за кем будет следить, вплоть до служанок на ней. По две пары глаз следили за Вдовствующей Императрицей и Императрицей КюЯман, в том числе за последней сама БонгЧа. Ничего не ускользнуло от их внимания, начиная от полного перечня, кто в чём был одет, какие были надеты украшения, до их действий за столом. Все поклялись, что чай разливался по всем трём чашкам из одного кувшина собственноручно Её Величеством КюЯман.

На эту картину накладывалась другая информация, и получалось нечто другое. И служанки, и охрана принцессы утверждали, что Би плохо себя чувствовала ещё до праздника Чхусок. У неё болел живот и подташнивало. До рвоты не доходило, и лекаря вызывать она отказывалась. Если предположить, что недомогание связано было с беременностью, и что-то вызвало обострение её течения на празднике, то получается – никто не виноват в теперешнем состоянии принцессы. Но можно же предположить и другое – принцесса была отравлена ещё до праздника, и яд на чаепитии ещё больше усугубил ситуацию. И тогда надо искать предателя среди своих.

А ещё, чтобы ясно понять ситуацию, надо было найти ответ на вопрос – почему симптомы и беременности, и отравления ядом такие «смазанные», как выразился лекарь? И не связано ли это с тем, что принцессу отравили ядом, имитирующем беременность? И также ХёнВу мучил вопрос – как КюЯман узнала о его чувствах к Би? Неужели сказал МадАде? Зная их отношения, ХёнВу в это не верил. И опять возвращался к мысли о предателе среди своего окружения…

Вопросы, вопросы, вопросы… Они кружились, туманили голову, сжимали горячим обручем сердце, сидели колючим морским ежом в солнечном сплетении. У ХенВу уже не было сил смотреть на страдания Би и он вышел во двор. Солнце давно взошло, но никто не суетился во дворе, подметая дорожки, никто не собирал листья, залетевшие из соседних садов, не шли аппетитные запахи из кухни, где должны были готовиться блюда на завтрак. Все слуги, гвардия принца (её нельзя было взять с собой в Пхёнандо, поскольку они находились среди слуг принца под видом евнухов его гарема) и охрана принцессы стояли на коленях. На битом стекле, на острых камнях, на черепках глиняной посуды – кому что досталось. Перед гвардейцами и «наложницами» лежало их оружие.

ХенВу хмуро оглядел опущенные головы коленопреклоненных слуг, заполнивших двор и остановил свой взгляд на ГиДоЮн, стоящим на коленях впереди всех, но с поднятой головой и смотрящим прямо перед собой.

– Встань! Говори! – приказал ему Второй принц.

– Ваше высочество! Мы все клянёмся, что среди нас нет предателя!

– Клянёмся! – раздался хор голосов.

– Мы все клянёмся, что не причиняли вреда Её высочеству!

– Клянёмся!

– Мы готовы лишить себя жизни, чтобы доказать это!

– Готовы! – повторили слуги и подняли на вытянутых руках мечи.

– Встаньте! – сказал ХенВу, – И займитесь своими делами!

Все послушались приказа, кроме охраны принцессы. Когда слуги разошлись, и на битых стёклах во дворе остались только «наложницы», Второй принц приказал, обращаясь к БонгЧа:

– Говори!

– Ваше высочество! Мы виноваты! Накажите нас!

– Вы виноваты. Я накажу вас, когда определю степень вашей вины. А сейчас идите к себе и не выходите, пока я вам не разрешу.

Двор опустел, и ХенВу устало опустился прямо на ступеньки своего дома. В душе было пусто. Не было ни обиды, ни злости, ни желания мстить. Ничего ему было не нужно – ни славы, ни богатства, ни власти, если не будет Би, если она покинет его…

Он не даст ей покинуть его, не даст уйти на небеса без него, – решил ХенВу. Он возьмёт её на руки и поднимется на высокую скалу. И спрыгнет с неё в пропасть. И будут они лежать вместе, обнявшись, на дне ущелья – он, она и их не рожденное дитя…

15

Принцесса словно почувствовала, что её любимый муж рядом. Температура у неё спала, она перестала метаться в горячке и вырвало ее на четвёртые сутки лишь раз. Ночь прошла спокойно. А на пятые сутки Би очнулась. Пульс ребёнка чётко отслеживался. В рвотной массе не было признаков яда.

ХенВу обнял любимую и разрыдался от облегчения. А потом в него как будто вселился другой человек. Его усталость и апатия куда-то делись, обычно улыбчивое и беспечное выражение лица исчезло. Его черты заострились, и ХенВу стал похож на хищника. Хищника голодного и злого. Готового преследовать крупную дичь до последнего момента, пока не вцепится ей в горло и упьется её тёплой кровью.

У лекаря Лю в голове, наконец, сложилась картина случившегося с принцессой. В её двухмесячный срок беременности, как стало понятно, когда симптомы отравления исчезли, вполне вписывалось недомогание, которое она испытывала перед праздником Чхусок. Отравление ядом во время чаепития, включило защитные силы организма матери, защищающей своё дитя. Поднялась температура и началась сильная рвота. Благодаря рвоте яд не распространился по всему телу. Обильное питьё, которое насильно вливали принцессе в рот, способствовало выведению яда. Вот почему в рвотных массах яда было всё меньше и меньше с каждым днём. Мать и дитя спасли друг друга. Если бы Би не была беременна, она, возможно, уже была бы мертва. Если бы она не боролась с ядом, возможно, умер бы ребёнок.

Осталось только выяснить каким способом и кто отравил Вторую принцессу. ХенВу, в общем-то, было всё равно, кто и как. Он был готов убить обеих – и КюЯман, и ТагтаКан. Он жаждал мести – быстрой, беспощадной, жестокой.

Главный звездочёт и господин АнБао, глава Ведомства дознания, зря разбрасывались словами, зря тратили своё красноречие в попытках остудить голову принца, убедить его разобраться в ситуации до конца. Он их не желал слушать. Смотрел перед собой, ничего не видя, поджав губы от сдерживаемой ярости. И только когда Главный звездочёт упомянул, что сначала надо увезти из столицы принцессу и обеспечить ей полную безопасность, а уже потом приступать к мести, у ХенВу включился слух, потом зрение, а затем и разум.

И в провинцию Пхёнандо на северо-западе Когурё за более чем тысячу ли от столицы голубиной почтой отправилось распоряжение о подготовке резиденции Его высочества Второго принца к приезду Её высочества Второй принцессы и всех слуг поместья принца в столице.

Сборы к отъезду из поместья затянулись на целую неделю. Шутка ли, пересечь более тысячи ли почти сотне человек. Ехать придётся медленно – принцесса ещё слаба. Надо было тщательно продумать маршрут, запастись провизией и оружием.

Но время ожидания не прошло зря. Под покровом ночи, тайно, в поместье принца приходил глава Ведомства дознания и вёл своими методами допрос охраны принцессы. В присутствии принца, конечно. И следствие продвинулось дальше предположений и подозрений ХенВу. Одно нечаянно сказанное слово, одно вдруг всплывшее воспоминание, взгляд другого человека на то, что ты уже слышал, но не придал этому значения, и вот в голове что-то щёлкает, и в осознании произошедшего происходит скачок.

Би упомянула, что надела на церемонию чаепития у Её Величества колье, которое подарил ей на свадьбу бханья сахиб  Джавери, и оно вызвало живейший интерес и у Вдовствующей Императрицы ТагтаКан, и у Императрицы КюЯман. И не только обилием драгоценных камней, а там были – рубины, топазы, изумруды, чароит, аметисты, цитрины, сердолик и даже бивень мамонта, но и тем, что каждая его часть отсоединялась и могла меняться местами. Таким образом, можно было видоизменять колье бессчётное число раз.

Но не это было удивительно ХёнВу, а то, что он уже слышал о колье из уст БонгЧа, но не обратил внимания на эту информацию, а в голове АнБао сразу выстроилась логическая цепочка: колье – подарок бханья Джавери Её высочеству – браслет в качестве подарка Джавери Её Величеству Вдовствующей Императрице и кольцо в качестве подарка Её Величеству Императрице.

Браслет и кольцо. Осталось выяснить, с каким секретом были оба подарка, и тогда станет ясно, кто хозяйка украшения, в котором можно было спрятать яд. Вот что значит быть мастером своего дела!

И вдогонку каравана бханья сахиба Джавери отправился гонец с письмом от Его высочества Второго принца ХёнВу.

* * *

У Джавери осталось какое-то неприятное чувство от последней беседы с Её Величеством КюЯман. Какое-то ощущение неискренности Императрицы. А всё потому, что она была слишком любезна с ним, в отличие от прошлой встречи, когда вела себя высокомерно.

Получив письмо от Второго принца, где спрашивалось о подарках Императрицам, вручённых много лет назад, Джавери даже стал переживать – не подвёл ли он в чём-то своим рассказом Его высочество Второго принца? И потому он нарушил своё же правило беречь коммерческую тайну подарков и продаж. Поспешил ответить на письмо Его высочества, где описал не только подарки, вручённые в своё время Её Величеству Вдовствующей Императрице ТагтаКан и Её Величеству Императрице КюЯман, но и подробно рассказал об их секретах.

Вдовствующая Императрица получила в подарок золотой браслет с инкрустацией из пяти видов драгоценный камней – топаза, янтаря, нефрита²², сапфира и уваровита²³. Если сложить из первых букв названия камней слово, то получится «тяньсу», что означает «долголетие». Камни заполняли всю окружность золотого браслета, поскольку повторялись дважды, и получалось долголетие вдвойне.

И само количество видов драгоценных камней имело огромное символическое значение. «5» это гармония и баланс в жизни, отражённые в пяти чувствах человеческого тела (слух, зрение, вкус, обоняние и осязание). И пяти пальцах на каждой руке, а вместе – 10, как и общее количество камней. Цифра «5» – это состояние равновесия, так как оно делит совершенное число «10» на две равные части. Это средняя точка между небом и землёй, символ пути человека к просветлению. Это 5 элементов Вселенной – земля, огонь, вода, металл и дерево. И, наконец, это число жизненного пути Императрицы ТагтаКан, родившейся в двадцать третий, что в сумме составляет цифру «5», день 10-го месяца года си-уоль²⁴ под знаком Скорпиона, дающее ей возможность легко приспосабливаться и преуспевать в различных обстоятельствах.

Императрица КюЯман получила в подарок кольцо из чернёного золота с огромным тигровым глазом²⁵, её камнем-талисманом, как женщины, родившейся под знаком Льва²⁶. Тигровый глаз прятался в закрытых лепестках цветка. Форма и размер камня позволили искусному резчику нанести

на его поверхность изображение льва, так что кольцо можно было использовать в качестве личной печати, когда лепестки с помощью секретного механизма раскрывались полностью. А ещё тигровый глаз откидывался и под ним находилась небольшая ёмкость, куда можно было положить всё что угодно – благовония, небольшой памятный предмет, прядь волос любимого человека, иероглиф на удачу. И яд.

Про яд, конечно, сахиб Джавери не написал. Но про это не трудно было догадаться тем, кто находился настороже.

Но не только письмо бханья сахиба Джавери сняло сомнения в виновности Императрицы КюЯман в отравлении Би, но и то, на что обратил внимание, опять же, глава Ведомства дознания. А именно, что бханья был единственным чужим человеком, который когда-либо входил и выходил из поместья Второго принца. А в совокупности с тем, что, по рассказу Главного звездочета, сахиб Джавери, вернувшись в Императорский дворец, чтобы отдать ларец с драгоценностями в гарем Его Величества, виделся опять с Императрицей КюЯман, и не по собственному желанию, а по её приглашению, разрешилась и загадка, когда и от кого КюЯман могла узнать, кого любит ХёнВу! И тогда же задумать своё подлое преступление…

* * *

Как петелька за петельку распускается вязание, стоит потянуть за правильную ниточку, так и нужное слово, расслышанное в правильный момент, наталкивает на верную мысль, и расследование преступления с успехом завершается.

Когда ХёнВу из письма сахиба Джавери узнал о секретах кольца КюЯман, он спросил свою любимую Би:

– Дорогая, а Императрица показывала своё кольцо в виде цветка?

– Да, дорогой. Она показала, как распускается цветок её кольца, и великолепный тигровый глаз, спрятанный под его лепестками. Знаешь, дорогой, на камне очень искусно вырезан лев. Её Величество сказала, что использует кольцо как свою личную печать.

Когда лекарь Лю удостоверился, где мог находиться яд во время чайной церемонии, он вспомнил о ядах, действие которых активизируется благодаря горячей воде или водяным парам. Список подобных ядов не был большим. Господину АнБао не составило труда поднять свою агентурную сеть и выяснить, кто из торговцев ядами мог ими торговать. Даже в столице таких было не много. А дальше по цепочке от продавца к покупателю глава Ведомства дознания вышел на заказчика – Её Величество Императрицу КюЯман. Круг замкнулся.

* * *

Месть пришлось отложить. Сначала надо было увезти принцессу из столицы. Обвинять Императрицу КюЯман в преступлении через почти две недели, когда она могла уже замести следы, было слишком рискованно. Так и головы можно лишиться. Главный звездочёт обещал рассчитать, когда звёзды укажут благоприятное время для мести.

²² – нефрит считался в Когурё драгоценным камнем. Люди верили, что этот минерал обладает целебными свойствами, способными улучшить состояние здоровья, общее самочувствие и даже справиться с жарой в летние дни. Также считалось, что нефрит защищает от нечистой силы. Украшения со вставками из нефрита служили символом власти и богатства.

²³ – уваровит – это очень редкий представитель семейства гранатов яркого изумрудно-зеленого цвета с вкраплением крошечных кристаллов, известных как друзы.

²⁴ – си-уоль = октябрь

²⁵ – в Когурё верили, что с помощью тигрового глаза получится сделать путь к успеху более легким. Это подходящий выбор для тех представителей знаков Зодиака, которые точно знают, чего хотят.

²⁶ – женщины-Львицы любят блистать в окружении других. Жаждут славы, влияния и успеха, и готовы на все, чтобы достичь этого. Их кипучая энергия может превратить Львиц в настоящих хищников: они станут вспыльчивыми и агрессивными. А их любовь показать себя легко перерастает в гордыню и высокомерие.

16

ХёнВу не собирался в ближайшее время возвращаться в столицу, но планы пришлось срочно менять.

Его Величество Император МадАде поделился со своими подданными радостным известием – его наложница первого ранга Ё-Джон²⁷ понесла. Ё-Джон тут же назначили супругой Его Величества, а её соперница за внимание Императора ГаЫн²⁸ была повышена до наложницы первого ранга. Главный звездочёт рассчитал благоприятную дату для совершения церемонии бракосочетания Его Величества Императора МадАде с супругой Ё-Джон. Не посетить такую церемонию Его высочество Второй принц не мог.

Но ехать пришлось ещё раньше. За несколько дней до даты бракосочетания в провинцию Пхёнандо пришла горькая весть о скоропостижной кончине супруги Ё-Джон. Весть поступила голубиной почтой от господина АнБао раньше, чем она была объявлена официально. И ХёнВу поспешил в столицу. Нельзя было упустить шанс, если не подставить КюЯман, то, хотя бы, зародить подозрение в отношении неё у Императора. У самого ХёнВу, также как и у главы Ведомства дознания АнБао, сомнений не было – это Её Величество Императрица «постаралась».

* * *

После отъезда принца и принцессы в Пхёнандо АнБао не прекратил расследование в отношении Императрицы КюЯман. И выяснил кое-что интересное. После праздника Чхусок Её Величество Императрица КюЯман, как управляющая гаремом, ввела для наложниц Его Величества новую традицию – утреннее распитие травяного отвара.

Отвар готовили на Императорской кухне, и главе Ведомства дознания не составило труда узнать его состав. Ничего подозрительного в отваре не было. Он, действительно, состоял из трав, оказывающих тонизирующее и укрепляющее здоровье влияние на организм.

А вот когда АнБао смог получить в руки остатки отвара из чаши наложницы ГаЫн, одной из тех красоток, которых удалось подсунуть в гарем Его Величества Главному звездочёту, картина резко изменилась. (Вещественное доказательство АнБао получил по длинной цепочке: служанка ГаЫн – симпатизирующий служанке евнух – работник Императорской кухни, он же осведомитель главы Ведомства дознания). В отвар были добавлены всего лишь две травы – шалфей и зверобой. Травы, сами по себе, обладающие множеством полезных свойств, но в сочетании с основным составом приводящие к отрицательному эффекту – бесплодию.

АнБао, собственно говоря, было плевать – будут у Императора МадАде ещё наследники или нет. Ведь он был одним из тех, кто хотел видеть на троне Его высочество ХёнВу, и наследники Второго принца волновали его больше. Но, когда умерла супруга Ё-Джон, картина опять изменилась. И он срочно связался с лекарем Лю, уехавшим вместе со Вторым принцем в провинцию Пхёнандо. Сообщил ему состав зелья, которым опаивала наложниц Императрица КюЯман, и симптомы, с которыми умирала Ё-Джон.

Лекарь Лю не имел возможность осмотреть супругу Императора, но имел все основания сделать свой вывод на основании слов Императорского лекаря, описавших её симптомы. Видимо, Ё-Джон уже была беременна, когда начала принимать отвар Императрицы, что привело, в её случае, к нарушению кровообращения плода, как следствие, к его смерти, её инфекционному заражению и, в итоге, к её смерти.

К сожалению, смерть беременных женщин с подобными симптомами, но вызванными естественными причинами, встречалась в Когурё не редко, и потому у Императорского лекаря не возникло подозрений, что супруга Ё-Джон была отравлена. А вот глава Ведомства дознания в этом не сомневался. Но сам обратиться к Императору с просьбой начать расследование не мог. Нужно было ждать, пока Его Величество не даст ему на то указание. И к такому указанию Императора мог подтолкнуть только его брат – принц ХёнВу. И потому АнБао отправил в провинцию Пхёнандо сразу 2 письма – Его высочеству Второму принцу ХёнВу и лекарю Лю.

²⁷ – Ё-Джон в переводе – «красивая и нежная»

²⁸ – ГаЫн в переводе – «добрая и красивая»

17

Грустную картину увидел ХёнВу, вернувшись в столицу. Красное убранство дворца, уже подготовленного к церемонии бракосочетания Его Величества МадАде и супруги Ё-Джон, срочно меняли на белое траурное.

Не в лучшем состоянии был и МадАде. Он искренне горевал по почившей супруге и их не рождённому дитя. ХёнВу совсем недавно переживал подобные эмоции и потому ему стало очень жаль брата. И он сказал то, что было в данный момент на сердце, хотя по дороге хладнокровно продумывал варианты, как навести подозрение Императора на Императрицу:

– Ваше Величество! Я сочувствую Вашему горю. Недавно я сам чуть не потерял Её высочество и поэтому как никто другой понимаю Вас.

На свадьбу Императора и его супруги съехались десятки гостей, так что за последние два дня МадАде наслушался сотни выражений сочувствия, но всё это было формально, с положенными дворцовым протоколом формулировками и соответствующим выражением лица. Матушку горе МадАде не тронуло: одной наложницей больше, одной меньше – какая разница? Тем более что Ё-Джон происходила не из влиятельной семьи. Искать сочувствие у жены было всё равно, что хватать пролетающие облака²⁹. А вот младший брат произнёс те же слова, но прозвучали они искренно, от всей души.

– Не стой там… – устало сказал МадАде, – Иди сюда… Присядь… Выпьем…

И они выпили поминальное вино ульчанджу, изготовленное из риса и шафрана. Выпили раз… другой… третий… МадАде немного отпустило, он размягчился и потребовал, чтобы брат и его называл «братом». ХенВу пил наравне с МадАде, но не пьянел, только делал вид. Ведь ему нужна была светлая голова, чтобы навести Императора на мысль о виновности КюЯман, но при этом не сказать чего-нибудь лишнего. Специально для этого выпил пилюлю от опьянения перед входом во дворец.

ХенВу рассчитывал, что МадАде сразу зацепится за фразу о принцессе, и тогда он выдаст ему придуманную полуправду-полуложь, но брат, погружённый в своё горе, на слова ХенВу никакого внимания не обратил. Но, ничего, ночь впереди длинная…

МадАде ещё как обратил внимание на фразу о возможной потере братом принцессы! Только спрашивать сразу не стал. Решил хорошенько напоить ХёнВу, чтобы у того язык развязался. Ведь сколько раз он его пытал, в кого тот влюбился, а он всё туман наводил и дразнил. И вот, когда МадАде увидел, что ХёнВу достаточно пьян, как грохнул по столу кулаком, как вопросил грозно:

– Ты почему во дворец не явился, когда в столицу в прошлый раз вернулся?!? Тайное против меня замыслил?

ХёнВу как ветром из-за стола сдуло. Вмиг перед Императором на полу на коленях оказался:

– Не гневайтесь, Ваше Величество! Я виноват! Накажите меня! Но дайте объясниться.

– Говори!

– Письмо я из поместья получил, что, возможно, Её высочество беременна, а, возможно, отравлена. Как это понимать?!? Ум за разум у меня зашёл. Вскочил на коня и скакал без остановки. Двух коней загнал, пока до столицы добрался. Принцессу нашёл в ужасном состоянии – без сознания, мечется в горячке, рвёт её беспрестанно. Двое суток от неё не отходил. Хвала Небесам, вернулась она ко мне. Беременной оказалась. А я уже был готов казнить всех слуг, что при ней были, и наложниц тоже. Они у меня два дня и две ночи во дворе на коленях простояли. Думал, что кто-то из наложниц её отравил из зависти, а слуги не доглядели или в сговоре с кем-то из них были.

– Расследование провёл?

– Так ведь обошлось! – с легкомысленным видом ответил ХёнВу, – Да и как бы я его провёл? Это у Вас, Ваше Величество, целое Ведомство дознания имеется в распоряжении, а что есть у меня? Я даже лично к его главе господину АнБао не мог обратиться. Вы ведь знаете, как он ко мне относился, когда был у нас с Вами наставником… Принцесса нигде, кроме поместья не была. Лишь один раз его покинула – во время праздника Чхусок. После него ей и стало плохо. Но ведь не во дворце Её Величества Императрицы КюЯман отравили ХваДанБи? Значит, если и было отравление, то только кем-то из поместья, а это уже дело семейное. Потому я всех с собой забрал в Пхёнандо. По горячим следам не получилось, не до того было. К моему приезду злоумышленники наверняка подчистили следы. А там с каждым разобрался. Всю их одежду перетряс. Каждую шпильку у наложниц осмотрел, все браслеты и кольца перещупал. Нигде не нашёл места, куда можно было спрятать яд.

ХенВу сказал всё, что хотел сказать, но Император не спешил поднимать его с колен. Он аккуратно налил себе чай из кувшина, подул на исходящую паром чашку, пригубил, чтобы почувствовать – не слишком ли горячо? И начал пить маленькими глотками, полуотвернувшись от младшего брата, внимательно рассматривая что-то там, далеко, в дальнем конце зала. ХенВу терпеливо ждал. Что ещё ему оставалось делать?

– Знаешь, почему ты ещё на коленях? – вкрадчиво спросил Император, допив чай.

– На всё Ваша воля, Ваше Величество! – с поклоном ответил ХенВу, склонив голову до пола.

– Именно, что моя! – воскликнул Император, – Ты столько времени нагло врал мне в глаза, что не любишь ХваДанБи.

– Ваше Величество! Я виноват! Накажите меня! Я и сам не заметил, как влюбился. Она оказалась такая нежная и страстная, что я поддался её очарованию.

– Поддался он! Ладно, уж! Поднимайся! Присядь! Расскажи, как там всё у вас складывалось…

* * *

Император и принц, в итоге, просидели полночи, делясь друг с другом интимными подробностями своей любви. Протрезвели, поскольку сидели уже с чаем. Сентиментальности в их разговоре от этого меньше не стало. МадАде даже всплакнул на плече младшего брата, вспоминая свою нежную, застенчивую Ë-Джон. Её как будто каждый раз приходилось завоёвывать заново, преодолевая её стыдливость. МадАде это нравилось. Он чувствовал себя именинником, который из ночи в ночь получает в подарок непорочную деву. Тем слаще была для него награда, когда потраченные им усилия приводили к её наслаждению, и она кричала от восторга, не в силах себя сдерживать…

* * *

Этой же ночью во дворец к Императору был тайно вызван глава Ведомства дознания господин АнБао.

²⁹ – «хватать пролетающие облака» – аналог русской поговорки «искать иголку в стогу сена»

18

Легко проводить расследование, когда ты знаешь, у кого и что искать. АнБао даже пришлось потянуть время, чтобы расследование не выглядело слишком поспешным. Больше времени ушло на подбор слов для доклада Его Величеству.

Самой большой удачей оказалось то, что Императрица не стала искать новый яд, видимо, решила использовать остатки того, которым пыталась отравить принцессу Би. Только последствия получились более катастрофичными. То ли дозу увеличила, то ли организм у Ë-Джин оказался слабее, чем у Её высочества.

* * *

– Ваше Величество! – начал доклад глава Ведомства дознания, – Чтобы составить собственное непредвзятое мнение о причинах смерти супруги Ё-Джон, я пригласил лекаря, которому доверяю и, не сказав ему, чье тело он вскрывает, поставил задачу установить диагноз. По его мнению супруга Ë-Джон была отравлена двумя ядами. Таким образом, злоумышленников могло быть двое, и они действовали независимо друг от друга. Один яд представляет собой порошок, который под действием водяных паров превращается в ядовитую жидкость. Второй яд – смесь трав…

И Его Величество был вынужден выслушать пространный рассказ главы Ведомства дознания о сочетании трав, которые лекарственный отвар превращают в яд. О симптомах отравления – повышении температуры, тошноте и рвоте, в одном случае, и о неясных симптомах и последствиях в другом. Далее расследование, по словам господина АнБао, пошло по двум направлениям. Одно привело к аптекарю, у которого можно было приобрести яд, активирующийся от водяных паров. От

него по цепочке людей он добрался до заказчика яда, следы которого терялись в Западном дворце Её Величества Императрицы КюЯман.

– Простите меня, Ваше Величество! Я посмел предположить, где мог быть спрятан яд, и тайно обыскал украшения наложниц из Вашего гарема. Но яда ни у кого не нашёл. И тогда, простите меня, Ваше Величество! – воскликнул глава Ведомства дознания, и с этими словами бухнулся перед Его Величеством на колени, – Я дерзнул осмотреть украшения Её Величества. Остатки яда обнаружились в кольце Императрицы, подаренном ей бханья сахибом Джавери по случаю бракосочетания с Вами, Ваше Величество.

Император долго молчал, переваривая услышанное. Хотя, положив руку на сердце, результаты расследования не стали для него полной неожиданностью. Но одно дело догадываться и предполагать, и совсем другое получить доказательства и знать наверняка.

– Так ты смеешь утверждать, – тихо начал говорить Император, с каждым словом повышая тон голоса, – что супругу Ё-Джон отравила Императрица?!

– Как бы я посмел, Ваше Величество! Я уверен – кто-то хочет подставить Императрицу! Кто-то из её окружения… Или из гарема… Ваше Величество! Разрешите мне продолжить расследование. Я долго ломал голову из-за трав, но так ничего и не смог придумать…

– Продолжай! – согласился Его Величество. Но ему самому уже всё было ясно. Слишком много в смерти Ё-Джон совпадений со случаем отравления принцессы ХваДанБи – те же симптомы, поиск яда среди женских украшений, церемония чаепития в Западном дворце Императрицы КюЯман, где была возможность отравить. А главное, время покупки яда – как раз перед праздником Чхусок. И все следы ведут в Западный дворец Её Величества Императрицы КюЯман…

* * *

Следующий доклад главы Ведомства дознания Императору поверг Его величество, без преувеличения, в шок. Она! Посмела! Опаивать! Его! Наложниц. Зельем. Делая их бесплодными! Император был в таком гневе, что не мог говорить. Он отослал АнБао жестом руки и в бессильной ярости начал крушить залу. Слуги, не понимая, что происходит, вжались в то место, на котором стояли, и боялись, казалось, даже дышать, не то чтобы попытаться что-то предпринять.

Вот когда МадАде остро почувствовал отсутствие младшего брата! ХёнВу его бы и успокоил, и позабавил. Они бы выпили не один кувшин соджу³⁰ и проговорили до утра. А так Его Величеству пришлось пить одному.

Но бессонная ночь в обнимку с кувшином не прошла зря. Постепенно МадАде успокоился и даже обнаружил в сложившейся ситуации некоторые положительные моменты для себя. Под предлогом того, что наложницы не могут больше исполнять свою главную функцию – рожать Императору наследников, он может от них избавиться! И никто пикнуть не посмеет! Нет, ГаЫн он, конечно, оставит. Такую красавицу негоже отправлять в монастырь. Пока негоже. Пока не наберёт себе новых наложниц – сплошь красавиц. И, уж, в этот раз не позволит никому вмешиваться в процесс отбора. Сам с Главным звездочётом всё решит.

Придумал МадАде и как избавиться от КюЯман…

³⁰ – соджу – традиционный когурейский алкогольный напиток. Изготавливается из сладкого картофеля или из зерна (риса или пшеницы), крепостью 13-45%. Впервые соджу появилось около 1300-го года (из Википедии)

19

Новости из столицы ХенВу получал голубиной почтой. Почту отправлял хозяин книжной лавки, перелагая в стихи то, что нужно было донести до сведения Второго принца. Осторожность не была лишней. Пусть среди тех, кто был рядом с Его высочеством в поместье, и не было соглядатаев Императорского дворца, но снаружи они точно имелись. То, что Император знал о приезде принца из Пхёнандо в столицу, лучшее тому подтверждение.

Глава Ведомства дознания очень внимательно относился к соблюдению мер безопасности. Они с принцем в столице встречались только в Садах наслаждений (ХёнВу поддерживал свой образ пьяницы и развратника, АнБао заходил в подобные заведения по долгу службы, якобы расследуя очередное преступление). Исключение было лишь однажды, когда АнБао пришлось по тайному ходу проникнуть в имение принца, чтобы лично допросить всех его слуг, когда принцессу Би отравили во дворце. В остальное время Второй принц и глава Ведомства дознания делали вид, что относятся друг к другу со сдерживаемой неприязнью.

В первом донесении АнБао доложил, что довёл до сведения Его Величества все обстоятельства отравления и Второй принцессы, и супруги Императора, и выразил надежду на неотвратимость наказания Императрицы КюЯман. А звучало оно так:

«В ночь лунную на острове Ханлог

Гляжу на море я с дозорной башни;

Мой верный меч, ты выполнил свой долг,

И с сердца сбросил замковые камни.

Да не коснётся подлого врага

Небесной милости нежданная пощада».

Второе донесение было не менее поэтичным, чем первое:

«Море на брызги разлетается,

Скользкое и такое целеустремлённое.

Никуда от него не скрыться.

От белых когтей царапины

Алее и печальней, чем кораллы.

С трудом совладало с собой,

Мытые руки отдернуло

От хитрого хеопсона,

Лишило железных шипов».

Пусть ХенВу и не увидел всю полноту картины произошедших событий, но суть уловил: Его Величество с помощью Вдовствующей Императрицы (последний иероглиф её имени «Кан» означает «целеустремлённость») лишил Императрицу (первый иероглиф её имени «Кю» означает «хитрость») власти при дворе, как разведывательный корабль хеопсон лишается защиты, когда сбиты его железные шипы.

Двустишие «От белых когтей царапины Алее и печальней, чем кораллы» осталось для ХёнВу загадкой. Он и представить себе не мог, что в донесении так прямо будет описана звонкая пощёчина, которую влепила Вдовствующая Императрица Её Величеству КюЯман. Но обо всём по порядку…

После бессонной ночи Его Величество посетил матушку и рассказал, какое подлое дело совершила Императрица с его гаремом. Про отравления ядом Второй принцессы ХваДанБи и супруги Ё-Джон говорить не стал. Хоть Вдовствующая Императрица и сама была не ангел, сотворила множество дел и похуже, чем опаивание наложниц отваром бесплодия, действия невестки возмутили её до глубины души. К обычной неприязни любой свекрови к жене обожаемого сыночка прибавилось негодование из-за её попытки лишить Его Величества наследников, оставить своего Бэк-Дога³¹ единственным. Потому матушка с готовностью приняла план МадАде о низвержении КюЯман.

Император и Вдовствующая Императрица дождались, когда Императрица КюЯман уедет из дворца для поминания своих предков, и разыграли представление с участием наложницы ГаЫн.

ГаЫн, якобы, почувствовала недомогание – тошноту и головокружение. Его Величество, «обеспокоенный» симптомами, схожими с симптомами почившей супруги Ё-Джон, вызвал к любимой наложнице первого ранга двух лекарей – императорского и личного Вдовствующей Императрицы. Те не обнаружили болезни, угрожающей жизни ГаЫн (не удивительно, поскольку болезни и не было!), но с уверенностью констатировали, что наложница Императорского гарема бесплодна. Императорский лекарь испытал не только уверенность, но и ужас, поскольку лично проверял всех наложниц, вошедших в гарем Его Величества, на способность родить Императору наследников.

Императорского лекаря поместили под стражу, а личный лекарь Вдовствующей Императрицы по Её высочайшему повелению проверил остальных наложниц. И, о, ужас – обнаружил ту же картину!

Наложницы Императорского гарема, застигнутые врасплох свалившейся на них бедой и, не без оснований, переживающие за свою жизнь, стояли на коленях молча, низко опустив головы. И только ГаЫн «не побоялась» рассказать Вдовствующей Императрице о травяном отваре, который Её Величество заставляла их пить каждый день для укрепления здоровья.

Тут же Его Величеством был вызван во дворец глава Ведомства дознания для проведения следствия. Поскольку следствие уже давно было проведено, то результаты не заставили себя ждать. Собранные ранее доказательства просто были преданы огласке. И работники Императорской кухни во главе с главным поваром были отправлены под стражу.

Когда Её Величество Императрица КюЯман вернулась во дворец после поминания своих предков, её тут же призвали пред очи разгневанного Императора. А Вдовствующая Императрица, «не в силах» сдержать негодования, влепила невестке, уже стоящей на коленях, звонкую пощёчину.

Её Величество Императрицу КюЯман отстранили от управления гаремом Его Величества, и передали его в управление Вдовствующей Императрицы. Императорский лекарь был отпущен из-под стражи, но лишён должности. Все работники кухни казнены. На них свалили всю вину, чтобы «выгородить» Императрицу. По замыслу Его Величества избавиться от нелюбимой жены предстояло позже.

А вот с наложницами из гарема, как не оправдавших надежды Императора на появление наследников, расправились тут же. Их разослали по монастырям. И ДанБиХву в том числе.

Попадание в гарем Его Величества, не принесло ДанБиХве счастья. Первым ударом по ее самолюбию стало то, что Император не воспылал к ней страстью. Он вообще её не замечал. Не стала она любимой наложницей Его Величества, да и просто наложницей только значилась, потому как не прикоснулся он к ней ни разу.

И встать на защиту её интересов было некому. Семья Сюнь не обладала хоть каким-то влиянием при дворе и до попадания обеих дочерей в Императорский дворец, но и после не поимела никакой выгоды от того, что одна стала женой Второго принца, а вторая наложницей Императора. Не принесло им это ни почёта, ни славы, ни богатства.   Даже завистью соседей они не успели толком насладиться, поскольку глава семьи Сюнь был переведён по службе в другой город. С повышением, правда, но так далеко от столицы, что трудно было сказать, награда это или наказание.

³¹ – Бэк-Дог в переводе – «достойный, добродетельный»

20

Следующее тайное донесение прилетело в Пхёнандо через полгода. Второй принц из него ничего не понял. Да и задумываться не хотел. В общем тоне стихов не было ничего тревожного, а у ХёнВу на тот момент тревога на сердце была совершенно другого рода.

Приближалось время родов обожаемой жены. Её огромный живот наводил ужас на ХёнВу. Он не представлял себе, как ребёнок такого размера, сможет появиться на свет, не причинив вреда своей матери. По ночам он просыпался от малейшего шороха, стоило Би пошевелиться или чуть громче обычного вздохнуть. Би посмеивалась и подтрунивала над мужем, над его страхами. А когда он совсем выходил из берегов, успокаивала как ребёнка. Гладила по голове, обнимая, похлопывала по спине, легонько целовала в щёку. А потом прикладывала ХёнВу ухом к своему животу, и будущий отец успокаивался и умилялся, получая пинок от наследницы (лекарь Лю уже однозначно подтвердил, что у супругов будет принцесса) или слушая, как она смешно икает в животе матери.

Ломать голову над донесением ХёнВу так и не пришлось, поскольку вскоре до Пхёнандо докатилась волна слухов, вызванная Указом Его Величества о низложении Её Величества КюЯман, лишении её титула Императрицы и отправке её в монастырь на горе Ёнсан. Вот тогда ХёнВу достал из потайного ящика донесение и перечитал его:

«Деревья в лесу попрощались с зимой,

Зазвенели под снегом ручьи.

До половины открыты

Закрашенные алым желтые ворота.

Пять лет здесь любили стихи и вино,

Та пора как во сне промелькнула.

Теперь на горе Ёнсан

Закатного солнца бледнеют лучи»

Ранней весной, когда с земли ещё не полностью сошёл снег, Его Величество объявил об Императорской охоте. Обычно, Императорская охота проводилась один раз в год осенью, и в прошлом году была. Весенняя охота была объявлена в честь отца Его Величества, почившего Императора МуЁля. Император МадАде решил почтить память отца в день его рождения – на второй день месяца самоль³².

Во время охоты с Императрицей КюЯман случилось несчастье – на неё напала стая голодных волков (по некоторым слухам – стая собак). Охрана мужественно (по слухам – не совсем мужественно) защищала Её Величество, но стае удалось подобраться близко к Императрице и напасть на её лошадь. Искусанная лошадь скинула всадницу на землю. Её Величество осталась жива, но её прекрасное лицо было изуродовано. (О! Вот об этом слухов и домыслов было больше всего – «вырванный глаз», «рот от уха до уха», «прокусанная щека, так что стали видны зубы», «разорванное пополам ухо», «вывернутые губы» и так далее) И, если шрамы мужчин в Когурё считались украшением, признаком его мужественности, то шрамы женщин были позором, даже на теле, ведь это означало, что она была наказана, а, значит, совершила что-то неподобающее. Что уж там говорить о шрамах на лице! Так что Его Величество не только имел право, но был просто обязан лишить Её Величество титула Императрицы и отправить в монастырь, где она будет доживать свои дни в этом земном воплощении в молитве о прощении и следующих воплощениях.

Теперь ХёнВу стала понятна каждая строчка в донесении. Первые две строки просто сообщали о времени события.

Жёлтый цвет ворот из следующего двустишья, в отличие от золотого цвета, символизирующего Императорскую власть, означал «ненависть». Ненависть, которая вылилась в месть. Не случайно ворота были «закрашены» именно алым цветом, цветом крови и мести, а не красным цветом, означающем красоту, любовь и полноту жизни. Ну, а то, что ворота были «открыты до половины» говорило о том, что месть не дошла до конца. Та, на кого она была направлена, осталась жива.

С последним утверждением ХёнВу не был согласен. Зная КюЯман, как никто другой, он понимал, что для неё, так кичившейся своей красотой, потерять её было хуже смерти, хуже, чем лишиться титула Императрицы. Так что месть состоялась на все 100%.

И то, что это происшествие запланированная месть, а не случайное событие, сомневаться не приходилось. Где и когда вы видели диких, оголодавших за зиму зверей, которые, имея в своём распоряжении целую тушу поверженной и уже не сопротивляющейся лошади, исходящую ароматом густой горячей крови, сосредоточили своё внимание на борющемся человеке, и даже именно на его лице?!? Вот и ХёнВу не сомневался в слухах – это были собаки, а не волки. Собаки, специально натасканные напасть на КюЯман, специально нацеленные на её лицо. Где и когда вы видели стаю волков, которая вдруг, как по мановению волшебной палочки, оставила свою добычу в покое, так и не удовлетворив своё чувство голода, и исчезла?!? И то, что ходили упорные слухи о ненадлежащих действиях охраны Императрицы, ещё раз подтверждало: это коварная, изощрённая, тщательно спланированная месть.

Третье двустишье опять вызвало сомнение у ХёнВу. Нет, конечно, с «пятью» годами брака МадАде и КюЯман не поспоришь. Это факт. Но вот то, что их брак не протекал в любви и согласии, возвышенном общении и веселье («здесь любили стихи и вино»), подтвердит любой, кто хоть однажды наблюдал за Императорской четой вне глаз двора.

Последнее двустишье полностью соответствовало Указу Императора – бледнеющие лучи закатного солнца бывшей Императрицы КюЯман погаснут в монастыре на горе Ёнсан.

³² – самоль = март

21

Для лекаря Лю будущие отцы по отношению к родам делились на две категории. Первые воспринимали рождение дитя как естественный процесс, относились к нему спокойно и даже, иногда, равнодушно, не доставляя хлопот тем, кто помогал прийти на свет их ребёнку. Вторые переживали больше роженицы, проявляли нетерпение, дергали и отвлекали всех, в том числе и лекаря Лю, который сам непосредственно в комнате, где проходили роды, не находился.

Второй принц был из этой, второй категории, самым трудным. Его ведь не поставишь на место? Приходилось сдерживаться и терпеливо отвечать на одни и те же его вопросы одними и теми же ответами, как попугай. Его высочество заполошно носился перед закрытыми дверями, меряя шагами коридор, и постоянно спрашивал: «Когда всё закончится?», «Всё идет хорошо?», «Почему так долго?», «Сколько прошло времени?», «Когда всё закончится?» и так далее. «Скоро, Ваше высочество!», «Да, Ваше высочество!», «Всё хорошо, Ваше высочество!», «Пять минут, Ваше высочество!», «Скоро, Ваше высочество!»…

Из-за закрытой двери доносились стоны Би, её натужное рычание во время схваток, заглушённые стиснутым в зубах платком, и голоса служанок: «Тужьтесь, Ваше высочество! Сильнее, пожалуйста!», «Ещё немного, Ваше высочество!», «Не сдавайтесь, Вы должны быть сильной!»

«Почему ей так больно?!? – восклицал принц, хватая лекаря Лю за халат, – Ты обещал, что всё пройдёт хорошо! Почему она так долго мучается?!? Ты обещал, что всё пройдёт быстро!» Лекарь Лю ничего не отвечал – принц всё равно бы ничего сейчас не услышал.

Принц отшвыривал лекаря в сторону, садился прямо на пол и обхватывал руками голову. Но, как только за дверью умолкали звуки, тут же вскакивал, приникал лицом к двери и напряжённо вслушивался в тишину…

Наконец, наступило время, показавшееся принцу вечностью, когда из-за двери раздался детский плач. Его высочество замер, не в силах пошевелиться. «Вот и ребёнок!», – произнёс кто-то из служанок радостно, и тогда принц широко распахнул двери и ворвался в комнату Её высочества.

– Поздравляю, Ваше высочество! У Вас родилась принцесса! – сказала служанка, протягивая кулёк с плачущим младенцем новоиспечённому отцу.

Но свои последние слова она уже произносила в спину Его высочества, промчавшегося мимо неё, будто он скакал на лошади. Принц был устремлён к своей принцессе. Би лежала на кровати раскрасневшаяся, потная, но так счастливо улыбающаяся, что у ХёнВу вмиг слетело напряжение последних часов. Он присел к ней на кровать, нежно взял за руку и спросил:

– Как ты себя чувствуешь?

– Вы видели, Ваше высочество? Ваша дочь, она такая красавица!

И только тогда ХёнВу обернулся и повелительно поманил к себе служанку, замершую в середине комнаты в недоумении, что ей делать дальше. Девушка с поклоном поднесла дочь к отцу и передала из рук в руки. ХёнВу увидел, насколько дочь красива, взглянув на красное, сморщенное, маленькое, едва ли больше его ладони, личико с опухшими веками, умилился, и из его глаз потекли слёзы облегчения и радости.

22

Матушка предостерегала МадАде от поспешного набора наложниц в гарем, но Император не внял её напористым увещеваниям. И точно также отмахнулся от предостережений о неуместности празднеств сразу после изгнания Императрицы. Он полагал, что правды о том, что сотворила КюЯман с дочерями уважаемых и влиятельных семей будет достаточно, чтобы оправдать его действия в глазах двора.

* * *

Двор бурлил, как потревоженный улей. Семья Императрицы КюЯман, Ким, была низвергнута. Мужчины смещены со всех постов и отправлены на каторжные работы, женщины изгнаны из столицы. Имущество семьи изъято в пользу Императорской казны. Возглавляемый ими клан чиновников, самый влиятельный при дворе, распался. Нового лидера среди них не нашлось. Кто-то трусил, опасаясь за свою голову. Кто-то затаил обиду за судьбу отправленной из гарема в монастырь дочь. Кто-то видел в низвержении семьи Ким перспективы подняться самому. Кто-то выжидал, внимательно всматриваясь в формирующиеся новые кланы.

Их вырисовывалось два: те, кто примыкал к клану Вдовствующей Императрицы, и те, кто группировался вокруг главы Ведомства дознания, которому благоволил Император. Вот и ломай голову – к какому примкнуть? За Вдовствующей Императрицей сила и богатство её семьи, опыт, понятная политика. Но как долго она сможет ещё влиять на Императора, у которого, похоже, вырисовывается своя партия поддержки? Там, правда, семьи не очень влиятельные собраны, но это пока. Все под Небесами ходим…

Парадокс состоял в том, что, вроде бы, оба клана поддерживали Его Величество МадАде, и, следовательно, кровавой борьбы за власть в перспективе не наблюдалось. Но на самом деле, в головах сторонников клана Вдовствующей Императрицы бродила идея о передаче власти малолетнему сыну Императора МадАде – наследному принцу Бэк-Догу. И это очень хорошо, что ему ещё только 3 года! Есть время, чтобы воспитать из него достойного Императора, подчиняющегося воле поддерживающего его клана.

В умах же сторонников клана, возглавляемого главой Ведомства дознания, понятно же кто виделся на троне – Его высочество Второй принц ХёнВу. И потому АнБао не упустил возможности воспользоваться моментом, чтобы пропихнуть сторонников Второго принца на все возможные освободившиеся места в Министерствах. Действовал осторожно, прячась в тени. Время, чтобы демонстрировать силу ещё не пришло.

Его высочество тем временем собирал в Пхёнандо свою армию. Получалось ли это у него также успешно, как в некоторых других провинциях, где главы примкнули к партии заговорщиков, АнБао был не уверен. Уж, очень Второй принц был увлечён своей женой, женитьба на которой, надо сказать, не прибавила ему ни богатства, ни влияния при дворе. А теперь у него родилась дочь, и роль отца принцессы, по донесениям из окружения принца, ему тоже пришлась весьма по душе.

Но положиться АнБао было больше не на кого. Его месть не доведена была ещё до конца, пока жива Вдовствующая Императрица и её сын – Император МадАде…

Её Величество ТагтаКан ошибалась, считая, что она осталась единственной, кто знает тайну рождения своего сына. С самого начала её знал и АнБао…

Год до рождения принцев МадАде и ХёнВу был самым счастливым временем в жизни АнБао. Он был молод, полон сил, служба его продвигалась успешно. Он был влюблён, и влюблён взаимно. МиХай³³, его нежный цветок, его красавица, его луноликая МиХай служила при госпоже ТагтаКан, тогда ещё Наследной принцессы.

Они не виделись уже неделю, поскольку приближались роды Наследной принцессы и служанкам не разрешали отходить от неё ни на шаг в любое время суток.

АнБао страшно соскучился. Пробрался в Императорский сад, рискуя жизнью. Любимую увидел выбегающей в спешке из Западного дворца. Очень удивился, ведь это были покои ЯнгДжи, супруги будущего Императора, а не Наследной принцессы. Прокрадываясь мимо дверей покоев супруги Наследного принца, АнБао услышал детский плач, понял – наследник родился!

АнБао не успел догнать МиХай до того, как она скользнула в покои Наследной принцессы. Остался ждать её снаружи, в надежде увидеть любимую чуть позже.

Сколько времени он простоял в тени деревьев, АнБао не знал. Вот уже и плач младенца раздался – ещё один наследник родился! И заря занялась, а любимая так и не вышла. АнБао был вынужден уйти.

Проспал до обеда. Пошёл опять искать встречи с МиХай. И опять не увидел её. Догадался, что сможет её рассмотреть во время торжественного объявления о рождении наследников Наследного принца во дворце, и поспешил туда. Но и в числе свиты Наследной принцессы её не было. Там вообще не было ни одного знакомого лица.

Когда Его Величество назвал первым родившимся наследником сына Наследной принцессы, у АнБао сжалось от боли сердце, он понял, что с любимой случилось несчастье. И оказался прав – все, кто присутствовал на родах Наследной принцессы ТагтаКан и супруги Наследного принца ЯнгДжи, исчезли, будто их и не было под этим солнцем, под этими благословенными Небесами.

С тех пор месть стала смыслом жизни АнБао. Он усердно трудился, чтобы стать наставником принцев. И стал им! Он изучил обоих досконально. Понимал эгоистичную, самовлюблённую, высокомерную натуру МадАде, взращенную и подпитываемую эгоистичной, самовлюблённой, высокомерной матерью. Его бахвальство, недалёкий, поверхностный ум, отсутствие нравственного нутра. АнБао даже не нужно было изучать его натальную карту, его настоящую натальную карту, чтобы понять – такой правитель в будущем не принесёт мир и благоденствие своей стране.

Второй… Второй принц был маленьким, озлобленным зверьком, отчаянно сопротивляющимся тирании «старшего» брата. Обидчивым, остро воспринимающим даже малейшую несправедливость по отношению к себе, ощущающим себя волчонком-одиночкой, противостоящим не только всей стае, но и всему миру.

Когда принцам исполнилось по 8 лет и им в руки выдали металлическое оружие вместо деревянного, АнБао понял, что если и дальше так пойдёт, то ХёнВу не доживёт до своего следующего дня рождения. Навыки обращения с тяжёлыми мечами и копьями вырабатываются только в процессе длительных упорных тренировок, он же, не смотря на своё хрупкое телосложение, пёр напролом на более высокого и тучного МадАде, которому вес оружия не мешал. В итоге его тело стало стремительно покрываться шрамами. Шрамами покрывалась и его душа из-за насмешек из раза в раз побеждающего его «старшего» брата, из-за несправедливости следующего затем наказания, наказания его, ХёнВу, а не обидчика.

Пришлось АнБао с 9-летним мальчишкой разговаривать так, как собирался говорить с ним, когда ему исполнится 12.

Он – молодец, всё понял. С тех пор вживался в роль дурачка и слабака. Под маской шута прятал прилежность в учёбе и успехи в тренировках. Вжился так, что АнБао иногда думал – не сросся ли он с маской так, что она стала его натурой?

Когда принцам исполнилось по 16 лет, и наставник им стал больше не нужен, АнБао перешёл в Ведомство дознания. Быстро поднялся там от простого чиновника до помощника главы, а потом и главой стал. Но не продвижение по службе было его целью, а возможность войти в архив Ведомства и поднять старые дела.

Нет такого идеального преступления, которое не возможно бы было раскрыть рано или поздно. Вот и АнБао всё узнал не только о том, что случилось в ночь рождения принцев 20 лет назад, но и другие истории, связанные с их рождением – о смерти супруги ЯнгДжи, о смерти Императора МуЁля, и про ещё много-много других смертей. Узнал и ужаснулся, какой ценой даётся власть, на какие гнусности идут люди, чтобы её удержать. АнБао даже в Императорской власти, как в системе, разочаровался. Но что можно было предложить взамен, сколько голову не ломал, придумать ничего не мог. Потому оставалось одно: заменить одного Императора на другого – более честного, более мудрого, более справедливого. Того, кто и сам в жизни немало настрадался. Того, кто сможет понять, почувствовать чужую боль, как свою. И, при взгляде вокруг, никого более подходящего, чем Его высочество Второй принц ХёнВу не наблюдалось.

³³ – МиХай в переводе – «радость и красота»

22

Простым жителям Когурё не было дело до слухов о коварстве Императрицы КюЯман, бродивших по двору. Для них она, в первую очередь, была матерью нации, родившей наследника Императорской династии, добродетельной буддисткой, свято чтящей древние традиции (это когда отправлялась для почитания предков в монастыри, о чём торжественно объявляли по всей Империи) и смиренной госпожой, красавицей, не брезгующей общаться с простым людом, раздавая бесплатную еду по праздникам. И потому, случившееся с ней несчастье на охоте, вызвало в народе сострадание к её судьбе. Так что слухи по Когурё среди простого люда ходили исключительно об Императоре. Слухи о том, что он… проклят.

Сначала в вину ставились события недавние. То, что наследников ему целый гарем наложниц не смог родить. То, что супруга его, Ё-Джон, умерла накануне брачной церемонии. То, что несчастная судьба постигла его Императицу. Чем, как не проклятием это можно объяснить?

Дальше – больше. Императору припомнили всё. Засуху в Чхунчхоне. Наводнения в Кёнсане. Пожары в Хванхэ. Голод в Канвандо. Все столкновения с врагами на границах Империи, в которых Когурё потерпела поражение, в чём раньше обвиняли конкретных генералов, теперь записывались в вину Императору. Все победы, раньше приписываемые мудрому правлению Императора, теперь объяснялись умением и храбростью отдельных генералов, возглавлявших войска.

Были слухи чисто народным творчеством или кто-то из обиженных Его Величеством семей намеренно подливал масла в огонь, сказать было трудно. Но АнБао решил воспользоваться моментом и вывести Второго принца из-под тени судьбы, навязанной ему волей его дедушки-Императора и матерью Императора МадАде, ныне Вдовствующей Императрицы, ТагтаКан.

Слух о том, что Его высочество Второй принц ХенВу имеет право на трон Империи Когурё по праву рождения, как первенец Императора МуËля, был опасен, очень опасен. Мог обернуться для Второго принца обвинением в мятеже и лишением головы. И не только его, но и всей его семьи – супруги ХваДанБи, принцессы Чеонг³⁴, принца ЮнгХо³⁵. АнБао не мог сам принять такое судьбоносное решение, и потому в Пхёнандо отправилось очередное стихотворное донесение:

«Вздыхаю, читая стихи нараспев,-

пропадает голос от слез.

В стремленьях, в мыслях великий

разлад, безмерно всего боюсь.

За кряжем западным солнце зашло.

Всюду вороны вразброс.

Над заставою северной – ветер и снег.

Кричит одинокий гусь.

О вашей судьбе, помыслив, грущу,

Хоть Вы и за тысячи ли.

Над землею родной высоки небеса -

чреваты карой они.

Ничего бы не слышать хотелось Вам?

Скрыться от мира вдали?

В лес бы уйти, где журчат родники,

там бы окончить дни?»

И ХёнВу понял, что его тихой, счастливой семейной жизни настал конец. Но ведь конец – это, в тоже время, и начало, начало чего-то нового. А для него – начало исполнения той клятвы, которую он дал сам себе, встретив и полюбив свою Би – сделать её не только Императрицей своего сердца, но и Императрицей всего Когурё.

* * *

И запустил по Когурё глава Ведомства дознания слух, что Второй принц, вовсе не второй, он первым родился, и потому имеет полное право претендовать на трон Империи. Под счастливой звездой, между прочим, родился, не в пример нынешнему Императору.

И он же, АнБао, ограждал Императора, чтобы до его ушей слух дошёл как можно позже.

Слухи на то и слухи, чтобы распространяться, множиться, обрастать новыми подробностями и предположениями. И вот уже вскоре кто-то пошёл ещё дальше, и распространил слух, что младенцев и вовсе подменили при рождении. Таким образом, Хён Ву – это сын Императрицы, а МадАде – наложницы, и потому никаких прав на престол не имеет.

Были и те, кто утверждал, что все эти слухи – враки, досужие домыслы, клевета. Только Его Величество МадАде истинный Император, благословленный Небесами. Но таких людей было не много.

Ирония судьбы заключалась в том, что воспользоваться всё возрастающей поддержкой, как внутри двора, так и среди простого люда, Хён Ву не успел. Раздраем в обществе, ясно свидетельствующим о слабости Императорской власти, решил воспользоваться дядя Императора МадАде, младший брат ныне покойного Императора МуËля, СакЧин³⁶. Он предъявил свои права на престол и пошёл войной на столицу. А что? Если права на трон Империи Когурё обоих братьев под вопросом, то с его-то рождением всё чисто!

Армия СакЧина шла с юга по границам провинций, пытаясь избежать прямых столкновений с их армиями, экономя силы и ресурсы для решающей битвы с Императорским войском за столицу, и впитывала в себя, как губка, своих сторонников.

* * *

Войско СакЧина уже было в непосредственной близости от столицы, когда глава Ведомства дознания прибыл в Пхёнандо с Указом от Императора. Его Величество послал АнБао к Его высочеству, чтобы согласовать действия Императорской армии и армии, возглавляемой ХёнВу, по защите столицы и освобождению юга страны от армии СакЧина.

Но у АнБао была ещё и своя собственная, секретная миссия. Он встретился с Его высочеством, чтобы согласовать действия армии Второго принца и частей армии в столице его сторонников. Дилемма звучала так: отступить под натиском армии СакЧина, предав Императора МадАде, дождаться разгрома части Императорской армии, верной Императору, и гибели самого Его Величества МадАде, и уже потом вступить в бой с ослабленной армией СакЧина, разгромить её и возвести на трон Его высочество ХёнВу, как единственного наследника Императорской династии и национального героя. Или принять бой против армии дяди всем вместе, защитить столицу и Императорскую власть, принудить Императора МадАде к отречению от власти (или убить в случае упрямства) и дальше всё то же самое, что и в первом варианте – возвести на трон Его высочество ХёнВу, как единственного наследника Императорской династии и национального героя.

После совещания, за открывшейся дверью в личные покои, ХёнВу увидел стоящую на коленях спальни свою семью – любимую, драгоценную жену Би с полугодовалым наследником-сыном ЮнгХо на руках и обожаемую трёхлетнюю дочь Чеонг. Первым порывом ХёнВу было броситься к ним:

– Би, что ты делаешь? Поднимись с колен! Пол холодный. Вы простудитесь!

– Ваше высочество! – обратилась к мужу официально Вторая принцесса, сопротивляясь его попыткам поднять их с пола, – Умоляю Вас! Не берите на свою душу грех братоубийства. Не желайте того, что Вам не принадлежит!

– Ты говоришь о троне? У меня такие же права на него, как и у брата!

– Но судьба распорядилась его сделать Императором…

– Не судьба! – заупрямился ХёнВу, – А его мать и дед! Разве ты не хочешь стать Императрицей? Разве не хочешь возвыситься над своими обидчиками?

– Нет, Ваше высочество… – тихо ответила Би, – Не хочу о них помнить.

– Так чего же ты хочешь?!? – начал заводиться ХёнВу. Он так долго жил с мыслью возвести Би на трон Империи, так лелеял мечту преподнести ей титул Императрицы, что не мог сразу отказаться от своих надежд, был обескуражен тем, что, оказывается, такой подарок вовсе не был ей нужен.

– Я хочу жить обычной семьёй. Вот оно счастье. Хочу, чтобы наши с Вами дети жили свободно, дышали полной грудью, поступали так, как велит им сердце, занимались тем, куда влечёт их душа…

– Чушь! – рассердился Второй принц, – Сердце, душа! Они родились в Императорской семье. Их судьба уже предначертана самим фактом их рождения, а ты хочешь низвести их до уровня обычных людей!

– Ваше высочество, умоляю Вас, вспомните, были ли Вы счастливы в Императорском дворце хотя бы один день? Был ли там хотя бы один день, чтобы никто не угрожал Вашей жизни? Умоляю Вас, подумайте ещё, прежде чем принять окончательное решение…

По щекам Би текли слёзы. Малышка Чеонг кусала губы, чтобы не расплакаться. Она, конечно, ничего не понимала, о чём говорят её родители, почему папа сердится на маму, а мама плачет, но всем своим маленьким чутким сердцем чувствовала нависшую над ними беду. Малютка ЮнгХо тоже чувствовал нечто чёрное и страшное, что билось испуганной птицей в материнском сердце, и выражал свои эмоции открыто, единственным доступным ему способом – заходился в истошном крике, которым выражал и всё остальное – голод, боль, холод.

ХёнВу порядком утомила и эта картина, и этот разговор. Он вызвал слуг и непререкаемым тоном потребовал сначала увести и успокоить детей, а потом поднять с колен и сопроводить в отдельную комнату свою жену.

Его тихая, застенчивая, нежная любимая Би, сопротивлялась слугам, тащившим её под руки, выполняя приказ Второго принца, постоянно оборачивалась и продолжала молить, сквозь слёзы: «Ваше высочество, подумайте ещё раз! Смогут ли наши дети обрести любовь и счастье во дворце? Будут ли жить свободно, не страшась получить нож в спину или чашу с ядом? Умоляю, подумайте ещё раз, Ваше высочество!»…

* * *

Ночью ХёнВу лежал без сна в одинокой постели и думал, думал…

Оба варианта, которые они с АнБао сегодня оговаривали, подразумевали реки крови, как среди солдат армии Когурё, так и среди мирного населения столицы. Оба варианта сулили неизбежную смерть МадАде… Да, когда он согласился с заговорщиками занять трон Империи, всё это предполагалось как само собой разумеющееся. Но тогда, несколько лет назад, эти «несколько лет» казались таким далёким временем… И, вдруг, это время наступило. И надо принять решение. Принять сегодня. Сейчас… И смерть МадАде тогда, несколько лет назад, воспринималась как смерть некой фигуры Императора, а не его брата МадАде…

Положа руку на сердце, у ХёнВу уже давно в душе не было ни обиды, ни ненависти к брату, как это было в детстве. Перестал он быть чужим человеком. Появилось даже какое-то чувство родства… Потому что он сам, ХёнВу, изменился. С появлением любимой Би изменился. Перестал быть одиночкой, озлобленным на весь мир волком. Теперь у него есть семья – драгоценная жена, обожаемая дочка, гордость отца – сын, наследник. И его, ХёнВу, решение сейчас, сию минуту, изменит не только его судьбу, но и кардинально поменяет судьбу дорогих его сердцу людей. Поставит их жизнь на кон Фортуны. Заставит жить в угоду интересам Империи, делать не то, что им по душе, общаться не с теми, кто им по сердцу… Был ли он, ХёнВу, счастлив во дворце? – спросила его жена. Нет, не был! Не был, пока не появилась с ним рядом она, его любимая…

* * *

Утром ХёнВу проснулся, а с ним рядом она, его любимая Би. Спит, сидя на полу и положив голову на его постель. Протянув руку, но так и не решившись дотронуться до его руки.

ХёнВу осторожно встал, чтобы не разбудить любимую, поднял с пола, аккуратно уложил на постель, бережно укрыл одеялом. Пристроился рядом, обнял, прижал к себе. «Я защищу тебя, любимая, и наших детей! Не позволю разрушиться нашему счастью!»

³⁴ – Чеонг в переводе –«нежная»

³⁵ – ЮнгХо в переводе – «дракон»

³⁶ – СакЧин в переводе «непоколебимый рок»

23

Отъезд из столицы главы Ведомства дознания не остался незамеченным разведкой СакЧина. Заставил его насторожиться и принять решение о немедленной осаде столицы. СакЧин знал об особом положении АнБао при дворе, о доверии, которым тот пользовался у Императора МадАде. Знал СакЧин и о военных победах армии возглавляемой Вторым принцем, сумевшим справиться с волнениями на севере Империи, удержать территории под своей властью от провинции Пхёнандо до границы с Китаем. Не надо было слыть мудрецом, чтобы понять для чего доверенное лицо Императора отправился на север – призвать армию Его высочества для защиты Императорской власти. СакЧин не собирался ждать этого момента. Немедленно начал штурм столицы.

* * *

Когда армия дяди напала на столицу, МадАде решил сам возглавить войско. Не то чтобы он не доверял своим генералам… Но ему не давала покоя слава младшего брата, как искусного воина, военачальника, одержавшего победу над врагами Империи и удерживающего Императорскую власть на половине Когурё. А ещё… Ещё страшили слухи о том, что на самом деле ХёнВу родился первым и, следовательно, он – старший брат, имеющий равные с ним, МадАде, права на трон.

МадАде мечтал сам расправиться с войском дяди и тем доказать и свой талант военачальника, превосходящий способности ХёнВу, и незыблемость своих прав, как Императора. Но реальность была такова: гарнизон столицы обречён, и он, МадАде обречён тоже. Разрозненные войска юга страны, потрёпанные в боях с армией СакЧина, могут лишь наносить ей точечные удары по флангам. И только армия с севера, возглавляемая Вторым принцем, может помочь столице выстоять. И потому Его Величество был вынужден отправить к Его высочеству единственного человека, которому доверял безоговорочно – своего бывшего наставника, а теперь главу Ведомства дознания – АнБао, не подозревая, что возложил эту судьбоносную миссию на, фактически, главного заговорщика, желающего посадить на трон Империи другого Императора. Но для МадАде провал или успех миссии АнБао означал – предаст его брат или придёт на помощь. Посмеет воспользоваться результатом своей победы или подтвердит своими действиями верность трону и ему, Императору.

* * *

Когда армия Его высочества подошла к столице, сражение уже шло в центре города. Дым от пожаров был виден за несколько десятков ли. С тяжёлыми боями воины ХёнВу продвигались от городских ворот к центру, где находился последний очаг сопротивления – Императорский дворец. На их стороне была сила духа защитников родины и знание не только улиц столицы, но и подземных тоннелей, позволявших передвигаться скрытно и выныривать ниоткуда прямо перед лицом врага.

Бои за столицу продолжались беспрерывно трое суток, не затихая ни днём, ни ночью. И всё это время ХёнВу не знал о судьбе Императора МадАде. Он нашёл его в тронном зале истекающим кровью. Его Величество сидел на троне в доспехах и тяжело опирался на меч. С детства, со времен их совместных тренировочных боёв, ХёнВу не видел брата с оружием в руках…

Вокруг Императора стояла лишь горстка его личных охранников и меньше десятка оставшихся верными ему министров и генералов. Они явно были готовы принять смерть, до последней капли крови защищая Его Величество.

Его высочество широкими шагами пересёк тронный зал. Приблизившись к трону, преклонил колена и положил перед собой окровавленный меч. Тоже самое сделали воины за его спиной.

– Ваше Величество! Позвольте доложить: армия мятежника принца СакЧина разгромлена. Он сам бежал. Посланный мною отряд преследует его.

– Встань! Подойди ко мне! – грозно велел Император.

Второй принц подошёл вплотную к возвышению, на котором стоял трон, поднялся на две ступеньки, оказавшись на одной площадке с троном и столом, и остановился. Дальше двигаться ему не позволял дворцовый устав.

– Подойди ближе! – не спуская с брата глаз, велел Император.

Едва ХёнВу приблизился к трону, как МадАде начал грузно оседать.

– Ваше Величество! – кинулся к нему ХёнВу и подхватил брата под руки.

С другой стороны на помощь Его Величеству поспешил Главный евнух Чхе. Вдвоём они бережно усадили Императора на трон.

– Что с Вами? – с тревогой спросил брата ХёнВу.

– Сядь! – вместо ответа произнёс Его Величество.

ХёнВу удивился – дворцовый устав не предусматривал садиться в непосредственной близости от Императора. Он, как Второй принц, самое большее имел право стоять на площадке перед троном. Но, делать нечего. Его Величество сказал – надо подчиняться. ХёнВу уселся на пол между троном и столом, на котором лежали два свитка и чаша со свечой. И тут же Главный евнух молча подал ему один из свитков.

ХёнВу развернул свиток и с удивлением пробежал глазами по нему. В его руках находился Указ Императора, где говорилось о добровольном отречении от трона Его Величества Императора Когурё МадАде в пользу Его высочества Второго принца ХёнВу. Предварительное знакомство человека с распоряжением Императора, которое касается его лично, противоречило правилу зачитывать Указы Императора вслух при свидетелях. Свидетели были. Стояли вокруг, вытягивая шеи в попытке понять, что происходит между Его Величеством и Его высочеством.

– Ваше Величество… – начал говорить ХёнВу, подняв глаза на брата.

– Молчи! – устало произнёс МадАде. Положил руку на плечо ХёнВу и начал тихо говорить, чтобы никто, из находящихся в тронном зале, его не услышали: – Я смертельно ранен… Меня уже не спасти… Дай мне слово, что ты пощадишь моего сына и матушку… Твоему слову я поверю…

(Вдовствующую Императрицу и своего сына Бэк-Дога в первый же день осады столицы войском дяди СакЧина МадАде отправил в безопасное место. Они, сопровождаемые отрядом лучших воинов Императора, прошли по подземному тоннелю полгорода и ушли в горы. Но МадАде понимал, что, ни заваленный камнями от взрыва тоннель, ни любое тайное место, не гарантировали им жизнь. Если новый Император захочет их найти, он их найдёт. Если решит убить – ничто не помешает ему это сделать).

– Но я не могу взять на себя Ваше бремя! – также тихо возразил Императору Его высочество.

– Можешь и должен! Я знаю тайну нашего рождения… От судьбы не уйдёшь…

(МадАде допускал, что в этой жизни, скорее всего, он больше никогда не увидит матушку и сына, и потому, прощаясь с ними, не мог не спросить Вдовствующую Императрицу о взбудораживших Когурё слухах. ТагтаКан, тоже понимая, что расстаются они навсегда, не стала ничего скрывать от МадАде. Даже об отравлении матери ХёнВу рассказала. Без всякого намёка на раскаяние рассказала).

– Наши судьбы уже не только наши судьбы, – возразил ХёнВу, намекая на наследников, – Ваше Величество! – продолжил Второй принц, – Я отказываюсь принять Ваш Указ.

– Что ж… – устало произнёс МадАде, и махнул рукой в сторону Главного евнуха Чхе.

Главный евнух Чхе принял из рук Второго принца Указ Императора и поднёс к нему свечу. Дождался пока от свитка остался только пепел, взял со стола второй свиток и торжественно произнёс:

– На колени! Примите Указ Императора!

Все присутствующие в тронном зале опустились на колени, в том числе и Второй принц. При этом от внимания Императора не ускользнуло, что воины Его высочества выполнили приказ только после того, как их главнокомандующий его исполнил.

Главный евнух Чхе торжественно начал зачитывать:

– «Волею Небес и по велению судьбы Я, Император Когурё МадАде, отрекаюсь от трона в пользу Его высочества Наследного принца Бэк-Дога и отныне и впредь передаю власть в Его руки. За особые заслуги перед Империей Когурё, подавшие пример блистательного мужества и преданности стране и Императорской власти при подавлении мятежа изменника СакЧина, ввергшего нашу страну в пучину войны и доставившего нашему народу страдания и разорение, Его высочество Второй принц ХёнВу назначается регентом при Его Величестве Императоре Бэк-Дог вплоть до Его совершеннолетия. Да будет так!»

– Да будет так! – хором повторили вслед за евнухом все находящиеся в тронном зале, тем самым принимая на себя обязательства быть свидетелями данного Указа.

Эпилог

Добровольно низложивший себя Император МадАде не дождался возвращения сына, Его высочества Наследного принца Бэк-Дога, в столицу. Отправился в путь к Небесному Императору. Но белые траурные одежды Императорского дворца и придворных недолго провисели, быстро сменившись на торжественные жёлтые во имя чествования нового Императора – Его Величества Бэк-Дога.

* * *

Её Величество Вдовствующая Императрица ТагтаКан в столицу больше не вернулась. Император Бэк-Дог благосклонно согласился с её просьбой отправиться в монастырь на горе Ёнсан, где, как она написала в письме, «сможет провести остаток своих земных дней в тишине и молитвах».

Не только месть за смерть матери подвигла ХёнВу принудить Вдовствующую Императрицу к «добровольному» заточению в монастыре. Ему жизненно важно было лишить сторонников её власти, коих ещё немало было во дворце, лидера, и устранить её влияние на семилетнего Бэк-Дога, из которого ХёнВу хотел воспитать добросердечного, справедливого, грамотного Императора, больше заботящегося о благе народа и страны, чем о своих интересах.

Будь его воля, ХёнВу заставил бы ТагтаКан также «добровольно» принять яд, но он уважал последнюю просьбу МадАде сохранить матери жизнь, хотя такого слова брату так и не дал.

Гора Ëнсан для последнего пристанища Вдовствующей Императрицы была выбрана не случайно. Там закончила свои дни Императрица КюЯман. Она сбросилась со скалы, сойдя с ума. Так что келья для привилегированной особы  была готова и смиренно ждала следующую гостью.

ХенВу очень надеялся, что ТагтаКан не задержится надолго в монастыре, как не задержалась там КюЯман.

* * *

Всех, кто присутствовал на оглашении последнего Указа Императора МадАде, мучил вопрос: что за документ безвозвратно сгорел в тот день на столе? Но их любопытство удовлетворить было некому. Его Величество МадАде скончался. Главный евнух Чхе, как верный слуга, добровольно последовал за ним, не желая оставлять хозяина в одиночестве идти по пути к Небесному Императору. А у Его высочества Второго принца, не спросишь. Уж больно жёсткой рукой  регента он правил. Никто от него не ожидал такой суровости и беспощадности к тем, кто смел выполнять свои обязанности спустя рукава и, тем паче, если был пойман на воровстве или мздоимстве. Так что представление о Втором принце, как о бездельнике, разгильдяе, гуляке и пьянице быстро выветрилось из голов придворных.

За 9 лет его правления страна расцвела, расширилась. Народ вздохнул свободнее. Даже если случался неурожай или  мор какой, люди были уверены, что государство придёт им на помощь.

ХенВу провёл реформы в области законодательства, судопроизводства и образования. Расширил права женщин в семье. Уменьшил налоги на ремесленников и крестьян, что способствовало обновлению хозяйства страны, а площадь обрабатываемых земель увеличилась. При нём в Когурё получили распространение новые культуры – томаты, сладкий картофель-батат. А его умелое лавирование между различными партиями, борющимися за влияние на власть регента и несовершеннолетнего Императора Бэк-Дога, ослабило напряжение кровавых придворных усобиц.

* * *

В руки шестнадцатилетнего Его Величества Императора Бэк-Дога ХёнВу передал Когурё преуспевающей, мирной, процветающей страной.

Бэк-Дог свято соблюдал заветы дяди, которого почитал как отца: «Наступит подходящее время – в тот же момент принимай решения, что всеобъемлющи для народа, но не потакают чужим прихотям. Следуй зову души, не дай уму обмануть тебя. Держи в руках бразды правления, но не переступай черту. Наблюдай за изменениями в равновесии Инь и Ян, за их творческой силой, а не за следствием. Чтобы встать вровень с великими предками, взращивай в себе добродетель, а не довольствуйся случаем, иначе даже стратегии и мудрость превратятся в пустое знание и предрассудки».

* * *

Ни безграничная власть над сотнями тысяч людей, ни благоденствие Когурё, достигнутое за годы его правления, не доставляли ХёнВу такого острого ощущения счастья, как момент, когда его Би, как гордая Императрица на коне, восседала на его члене. Её тонкое тело извивалось, полные груди и крутые бёдра подпрыгивали. Она смотрела на него глаза в глаза. Но потом не выдерживала наслаждения, закрывала. Её начинало трясти мелкой дрожью, и она падала в его объятия. И он убаюкивал её, Императрицу своего сердца, в нежном кольце своих рук…

25 января 2024г – 27 января 2025г