Читать книгу: «Удивительные люди»

Глава

Даже в безумии можно отыскать смысл, ведь всё зависит от того как мы смотрим на эту жизнь.

Я не знаю какой состав химических веществ наполнял ту бутылку, мной выпитой водки. Но это стало моим билетом в одно уникальное место. Так я впервые посетил психиатрическую больницу в городе Миасс.

Допившись до белой горячки, я стал чудить так, что моей жене пришлось вызвать скорую. Сама она мне уже ничем не могла помочь. И вероятнее всего, что в таком состоянии я мог навредить не только себе, но и кому-либо ещё.

Саму поездку до больницы я помнил смутно, осмотр врачами, какие-то вопросы, уколы и так далее. Но когда меня вели в палату, это я уже помнил отчётливо. Вместо двери у палаты была решётка, запирающаяся на навесной замок. После того как его открыл санитар, я вошёл внутрь этой палаты, которая была рассчитана на пять человек и занял единственную свободную кровать возле двери. Теперь палата была полностью укомплектована.

В противоположном углу от меня стояло двадцатилитровое эмалированное ведро для нужд. Имелось и окно, закрашенное со стороны улицы. Так что в него не было ничего видно. В общем ничего особенного и запоминающегося не было, кроме самих людей.

Обычно, когда попадаешь в людное замкнутое пространство, к тебе непременно проявляют какой-либо интерес. Но тут этого не случилось. И в тот момент, когда меня завели, в мою сторону повернул голову лишь один человек и то только на несколько секунд. Но этого мне хватило вполне, чтобы по его мимике определить скрытую речь недовольства, которую вызывало в нём моё присутствие. В общем не говоря ни слова, они не впустили меня с порога в свой мир. Вроде бы с их стороны не было сделано ничего, но с другой стороны, они сделали всё возможное, чтобы мне стало неловко и возникло то самое чувство, когда по ошибке заходишь не в ту дверь, а после выходишь всячески извиняясь. Вот только тут есть один нюанс, и он весьма подходит в качестве оправдания их поведения.

Это место само по себе является фактом и всё что в нём происходит достаточно очевидно без всяких вопросов. Например, если бы сейчас находясь в другом здании сам добровольно открыл не ту дверь, то у присутствующих за ней моментально возникли бы в голове такие вопросы, – Кто я? И что мне надо? А у меня лишь один, – Куда я попал? Но раз мне понятно, что я в психушке, то и им понятно, что я псих. Просто я ожидал большего внимания с их стороны чем получил, это и огорчило. Так что всё что мне оставалось, это довольствоваться полученной, бесполезной для меня информацией, которая не давала никаких преимуществ. Ведь ей тут обладали все одинаково, – мы психи и мы в психушке. Хотя и в этой бесполезной информации есть своя польза. Ведь гораздо хуже не понимать кто ты? И где ты?

С таким состоянием я был уже прежде знаком и это вызвало бы страх и множество вопросов, лишь для того, чтобы понять то, что все сейчас понимают. А ведь действительно, сколько можно пройти заново, когда теряешь то, что имеешь сейчас? Весьма утешительный довод, хотя и он может по-своему огорчить. Наверное, хорошо бы было увидеть свежим взглядом свою прошлую жизнь. И всё что так надоело и наскучило, можно было бы постичь заново, в прежнем отыскать новое и увидеть всё по-другому. Так открывается новый смысл прежней жизни. Ведь от рождения и по сегодняшний день меня подготавливали к миру, в котором живу я сейчас. Но если бы это всё возникло неожиданно и в один миг, то жизнь стала бы сплошным удивлением. Но пока ограничусь пониманием того, что здесь я оказался не случайно и возможно у этого события тоже есть свой смысл.

Я прилёг на кровать, с которой мне было видно всех жильцов этой комнаты. Стал пристально вести своё наблюдение и тут же анализировать.

Все кровати стояли по кругу, наверное, для того, чтобы подходящие к решётке санитары могли беспрепятственно видеть своих пациентов. Так они периодически подходили, чтобы убедиться, что с нами всё в порядке. Вот только можно ли дураков защитить от самих себя?

А теперь опишу всех поочерёдно, начиная с того, кто находился за мной. На вид этому человеку было около тридцати лет и по всей видимости, в этой палате он был озадачен больше всех остальных. С ним произошёл именно тот случай, когда выдернули компьютер из сети, за которым он просидел слишком долго. Но он умудрился дальше продолжить свою игру. Открывшийся в нём дар, позволял играть, не имея клавиатуры и монитора. Но видимо это не особо впечатлило его родных, как и не увидели они того плюса, что теперь могут экономить на электричестве и что в своём безумии он вёл себя вполне естественно. Я наблюдал за его эмоциональными движениями, мимикой, высказываниями, всё говорило о каком-то сложном уровне этой игры, что происходила в его подсознании. Зашедшие к нам в палату санитары, как раз по душу этого игромана, обладали своеобразным чувством юмора. Они попросили этого пациента поставить его игру на паузу, так как необходимо пройти в процедурный кабинет на уколы.

На третьей кровати от меня лежал пациент, который страдал не безумием происходящим у него в голове, а тем что его буквально лишал покоя любой предмет, лежавший не ровно. Когда меня завели в эту палату он спал, но как только проснулся, то тут же, практически с ужасом, поспешил в мою сторону. Взял мои тапочки, приложил подошву к подошве и убедившись, что они одинаковы, поставил их ровно возле кровати. После взял книгу, которую вместе со всем необходимым положила мне жена, и аккуратно положил её на край тумбочки так, чтобы угол книги совпадал до миллиметра с углом тумбочки. Наведя свой порядок на моём месте, он направился к своей кровати. Но пока он шёл, в моей голове промелькнула та самая мысль-бунтарка со своим лозунгом, – моё место, мои правила. К которому тут же присоединилась моя нога, что моментально свисла с кровати и нащупала тапки. После чего оттолкнула их в сторону. Увидев это, он направился вновь ко мне, поднял эти тапки с пола и снова приложил подошву к подошве, убедившись, что они, как и прежде одинаковы, поставил их на то же место. Его диагноз чем-то напоминал снующий по дому робот-пылесос. Но я подумал, как жаль, что это не заразно, иначе бы я его привёл домой, чтобы он заразил наших детей. Так как дома действует три закона их безответственности, забыли, потом и это не я, поэтому ничего не находится на своём месте.

Перейду к следующему постояльцу этой палаты. Он постоянно косился на всех и хихикал, периодически прикрывая своей рукой рот. Напоминая чем-то средневекового мерзавца с аристократическими корнями. Вот только действовал он не один, так как постоянно с кем-то шептался. Несмотря на то, что его собеседников не было видно, я не сомневался в том, что они есть. Я видел на его лице неподдельный восторг, восхищение, удивление, и проявление этих чувств были далеки от тех что делают напоказ. Всё было так искренне, что можно было даже позавидовать. В этом диалоге соблюдались два основных правила, он давал сказать до конца и умел выслушать. Там было то уважение, которое не позволяет нагнетать негатив, а доставляет удовольствие. Я наблюдал за ним долго и понимал, что давно уже не видел такого общения среди тех, кто считает себя вполне адекватным и нормальным.

Теперь о четвёртом, он был грейдером, да-да, тем огромным трактором, который зимой сгребает на обочину снег. Он мог с тобой разговаривать, но не быть трактором он не мог. Он изучал маршрут и выезжал в рейс, где вынужден был поддерживать обороты в двигателе, издавая ртом звуки, которые очень мешали спать. Поэтому мне пришлось его предупредить, что если он ещё хоть раз выедет на работу в ночной рейс, то я буду вынужден справить свою малую нужду в его бензобак, или проткну колёса. И это как ни странно действовало, но на время. Бывало он сидел молча, но подходил к решётке санитар и с серьёзным лицом заявлял, что звонили с дорожной службы, якобы замело снегом какую-то трассу и срочно нужна помощь грейдера. В этот момент в его глазах загоралась искра, которая запускала двигатель, и он тут же подходил вплотную к стене, упирался в неё руками, и начинал толкать. По тому усилию, с которым он это делал, можно было понять, как много снега намело.

В общем, каждый из них занимался чем-то своим, и по всей видимости я был среди них единственным тунеядцем. Наблюдая за этим безумием, что творилось вокруг меня, казалось, что я теряю своё бесценное время жизни. И чтобы хоть как-то его спасти я решил прочитать книгу, которая была у меня с собой. Только представьте эту обстановку и вдобавок такие строки из книги, – «Сейчас можно сказать завершается очередной этап истории человечества. Наблюдаются и признаки гибели нынешней цивилизации, и признаки её возрождения.»

В этот момент я понял, что мне хочется удариться головой об стену и как можно сильнее, чтобы избавиться от того самого чувства, когда хочется застрелиться.