Читать книгу: «Моховой агат для Серого»

Name: Моховой агат для Серого
Author: Инга Самойлова

Шрифт:

Сергей

Фуршет по завершению симпозиума экономистов подходил к концу. Не скажу, что мне нравятся подобные командировки, в которые меня отправляет фирма. Не любитель я заумных выступлений и бестолковых заседаний. Просто здесь можно завязать необходимые для бизнеса знакомства, связи. Благо, что симпозиум и фуршет, как и расселение участников, проходили в одном отеле.

Мой личный бонус всех этих командировок – холеные успешные дамочки, согласные провести со мной одну, ни к чему не обязывающую, ночь. Вот и сейчас дело на мази: стоим на балконе, выкуриваю сигаретку, меня хвалит за выступление с докладом питерский профессор, интересуется моими практическими наработками по теме, я поддерживаю разговор, а сам думаю о рядом стоящей блондинке – преуспевающей бизнесвумен. Она скучающе держит меня под руку, а сама уже готова подняться со мною в номер. Да я и сам предвкушаю жаркий секс…

Если бы не этот шум возле бассейна. Прямо под балконом. И знакомый голос. Агата.

Оборачиваюсь на шум, как и все присутствующие. Вижу странное трио: Агата, ее муж и незнакомая шатенка. Не могу понять, что там между ними происходит, но Агата в полном шоке. Муж Агаты – «Виталик», похож на загнанного в угол барана: пялится то на одну, то на другую. Виновато что-то блеет. Шатенка рвет и мечет, а Агата превратилась в соляной столб. И этого понять я не могу. Где та буйная Агата, что я знаю? Разве не она сейчас должна шуметь, а не эта сумасшедшая шатенка? Кто из них жена, в конце концов? Женщины будто местами поменялись. Виталик берет шатенку за руку, в сторону ведет, а та вырывается, подбегает к Агате и ее толкает. Рыжая падает в воду, вижу, что всплывает и гребет к бортику. Вздыхаю. Отлепляю от себя блондинку и иду к Агате. Не хочу, но должен. Агата лучшая подруга Авроры, жены моего друга и компаньона Егора Орлова. Если узнают, что я был здесь и не помог, поедом съедят. А оно мне надо? Что же, походу секса мне сегодня не видать. От этой Агаты всегда одни обломы и испорченные нервные клетки. Спускаюсь по лестнице в сторону бассейна и уже вижу, что Агата выбралась из воды и стоит вся мокрая, трясется от холода. А ее легкое шифоновое платье намокло и теперь стало практически прозрачным, облепляя ее тонкую фигурку, небольшие груди и упругий зад. Соски просвечивают, и будто голая стоит. И мой парень в штанах реагирует на нее. Эй, ты чего, она не в моем вкусе! Рыжая Агата не вписывается в мои стандарты красоты. Оглядываюсь и с неприязнью вижу, как все мужики пялятся на нее и пускают слюни. На ходу скидываю пиджак, приближаюсь к ней и набрасываю на ее хрупкие плечи. Агата поднимает на меня глаза, и я вижу, она молча плачет. Невольно подмечаю миндалевидные, золотисто карие глаза.

– Нужно снять платье, – говорю Агате. – Прямо сейчас. А то замерзнешь.

Она моргает. Темные пушистые ресницы – опахала. Свои, не чудеса салона красоты. Почему не замечал?

Наконец до нее доходит, о чем я говорю. Тянется рукой к завязке на шее. Но справится не может. Руки дрожат. Помогаю: тяну за узел, распускаю его, а затем одной рукой сдергиваю с нее платье прямо под пиджаком. Оно мокрой тряпкой падает к ее ногам. Агата переступает и теперь так и стоит в пиджаке и в мокрых на высоких шпильках босоножках. А ничего, красивые ножки! Наклоняюсь, поднимаю ее сумочку и платье. Еще ближе вижу ее ноги. И мой боец опять реагирует на нее. Выпрямляюсь и быстро перевожу взгляд выше… Хм… И еще выше. Потемневшие от воды медные волосы тяжелыми прядями лежат на ее плечах.

– Пойдем, – подхватываю ее под локоть и увожу отсюда.

Агата

Боже! Какой же я оказалась наивной дурой! А еще юрист!

Виталик вновь был в командировке. В этот раз его пригласили на симпозиум экономистов. А я решила сделать ему сюрприз. Собрала сумку и примчалась в Питер. Вырядилась в элегантное шифоновое платье, сделала укладку. Явилась прямо в отель, где проходил вечер, и где, как я предполагала, остановился мой муж. Вот тут я увидела, что он не один. С ним была шатенка. По округлому животу, который не скрывало платье, беременная. Скорее всего месяца четыре. Не пойму, почему такие дурацкие мысли бродят в голове в такие сложные тяжелые моменты?

Подхожу к ним. А у Виталика паника, когда он меня видит. Шатенка на меня шипит.

– Виталик, что все это значит? – задаю вопрос.

– Виталик? – пищит она. – Не смей называть моего мужа Виталиком, шлюха!

– В смысле «мужа»? – не понимаю, что происходит. – Он мой муж! Виталик?

– Агата, вот моя жена, – блеет. Сволочь!

– В смысле жена?! А кто тогда я?

– Ты что, тупая? Я его жена! У нас скоро будет третий ребенок! Поняла?

– Это что, шутка какая-то злая?

Голова идет кругом.

А Виталик шепчет:

– Агата, мы с тобой не женаты. Прости!

– Прости?

– Я потом тебе все объясню.

– Нет, объяснись сейчас же!

– Не могу. Я должен позаботиться об Ане.

Уводит ее, а это безумная меня толкает. Лечу в бассейн, окунаюсь с головой в воду. Холодно! Ужасно. Выбираюсь из воды, стою, никого не замечаю. Разве это все может быть правдой? Может быть, я умерла и попала в ад?

В этот момент на мои плечи опускается пиджак, поднимаю глаза и вижу, я и правда – в аду. Передо мной Сергеев Сергей Сергеевич. Серый.

Сергей

Увожу Агату от любопытных глаз и мечтаю сбагрить ее скорей.

– Послушай, где ты остановилась?

Отвечает вяло:

– Нигде.

Раздраженно повожу подбородком. Да чтоб тебя! Знаю, что из-за симпозиума в отеле уже несколько дней нет свободных мест.

Говорю:

– Пойдем.

Провожу в отель, веду в свой номер.

За что мне это? С Агатой мы практически не знакомы. Виделись всего несколько раз, и всегда общение заканчивалось словесной потасовкой. А для меня еще и срывом секса.

Кидаю ее мокрое платье и сумку на столик, прохожу к мини-бару. Агата молча оседает на диван. Наливаю выпить себе и ей. Рыжая пьет залпом. Не хило! Наливаю ей еще.

Она повторяет. Давится и начинает кашлять. Стучу ладонью по ее спине.

– Убери руки! – шипит.

Холера! Зато, походу, пришла в себя немного.

– Ну вот, очнулась, – произношу и отхожу от нее подальше. Просто пахнет вкусно. А я ведь хищник… – Позвонишь Авроре? Подруга как-никак.

Отрицательно качает головой:

– Нет, не буду. Она беременна, ты в своем уме?

Начинаю раздражаться. Как же она меня выводит!

Отпиваю из бокала, подхожу к окну. Огни города сверкают в ночи повсеместно.

Молчим. Оглядываюсь на нее. Смотрит в одну точку, а на лице эмоции меняются одна за другой. Снова поворачиваюсь к окну и делаю глоток.

А потом слышу:

– Сергеев, выполнишь мою просьбу?

Да неужели? Просить что-то собралась? Даже интересно.

– Какую?

И от ее ответа офигеваю…

Агата

Сергеев заводит меня в свой номер, сажусь на диван. А голову не покидают мысли о Виталике: «Как он мог? Мне не муж? Но я выходила замуж! Есть свидетели, в конце концов!»

Сергеев протягивает бокал, и я залпом выпиваю.

«Так вот почему у нас нет свадебных фотографий! А он сказал, что у фотографа фотоаппарат сломался. Получается, Виталик двоеженец? И он обманывал меня два года! Да я его убью! Нет, я засужу его. Клянусь!»

Сергеев приносит еще алкоголя, и я пью. Попадает не в то горло, кашляю, и он бьет по спине. А мне вообще не до него. Думаю о муже!

«Козел, предатель! Ненавижу!»

– Убери руки! – шиплю.

– Ну вот, очнулась, – произносит и отходит к окну. Пьет свой алкоголь.

А я чувствую от предательства псевдомужа боль – невыносимую, давящую изнутри.

– Позвонишь Авроре? Подруга как-никак, – предлагает Сергеев.

И меня выводит этот бабник. Он что, реально не понимает такие вещи?

– Нет, не буду. Она беременна, ты в своем уме?

Раздражается, а мне плевать. Мне нет до него дела! Как же тяжело! Хочу забыться. Выбить из себя эти сладкие минуты совместной жизни с мужем… Нет, не мужем! Боже! Как мне быть? Смотрю, а глаза невольно задерживаются на фигуре Сергеева. Стройный, длинные ноги, широкие плечи. Этакий породистый образец самца…И меня клинит:

– Сергеев, выполнишь мою просьбу?

Он пренебрежительно фыркает, но все же произносит:

– Какую?

– Хочу секса. На одну ночь. Без обязательств.

А он впадает в ступор. Медленно поворачивается ко мне. Смотрит. С недоверием, но интересом. Молчит.

А я не умею отступать. Встаю, подхожу к нему. Высокий. И смотрит своими блядскими зелеными глазами на меня. Но не двигается с места.

Веду плечами, и пиджак падает у моих ног. Пусть сколько хочет делает вид, что безразличен, но я же вижу – возбужден.

– Не пожалеешь? – интересуется.

– Нет, не пожалею.

– Хорошо. – Сергеев ставит бокал на подоконник. Подходит ко мне ближе. Грубо притягивает к себе, наклоняется к моему рту. Еще какое-то время смотрит в мои глаза, а я смотрю в его.

Сергей

– Хочу секса. На одну ночь. Без обязательств, – слышу от Агаты слова, которые вообще не ожидаю.

Поворачиваюсь. Смотрю. А она подходит, скидывает пиджак и остается только в стрингах. И вот как после этого откажешь? Да никогда!

– Не пожалеешь? – интересуюсь, хотя мне все равно – пусть жалеет, только потом.

– Нет, не пожалею.

Медленно ставлю бокал на подоконник. Э, рыжая, ты даже не представляешь, на что ты подписалась. Подхожу к ней ближе, грубо притягиваю к себе, наклоняюсь к ее губам. Вижу, как расширились зрачки в ее глазах. Усмехаюсь:

– Я буду грубо тебя трахать до утра.

С вызовом отвечает:

– Трахай. Только обещаешь.

Накрываю ее скандальный рот губами, сминаю. Напросилась, рыжая…

Агата

Утро застает меня в чужой постели и с охрененным в сексе мужиком.

«Блин…» – мысленно скулю и тихонечко сползаю с кровати. Ноги не держат от ночных упражнений, но встаю. А на полу вижу использованные презервативы. Вспыхиваю от воспоминаний…

Ретируюсь в ванную, встаю под душ. Внизу по-прежнему томительно-сладко ноет, и мешает думать. «Нет, всё, пора и ЧЕСТЬ знать! Нужно тихонечко валить».

Выбираюсь из душевой, вытираюсь, надеваю безразмерный халат, выхожу. И понимаю:

«Валить не надо – без меня уже свалили».

Сергеева в номере нет. Успел даже презервативы использованные убрать.

Нахожу свое сырое платье, вздыхаю. Такое не наденешь! Нужно как-то добираться до камеры хранения, где оставила сумку.

«Вот я дура! Когда такое размягчение мозга произошло?» Подумала о Виталике, и сердце защемило… Больно от предательства, от обмана больно! Какая-то потусторонняя реальность…

Стараюсь взять себя в руки, успокоиться.

Прохожу к входной двери, а она заперта снаружи.

«Сергеев меня запер, что ли? Да он охренел!»

Пока решаю, что делать, дверь открывается, и появляется он. С моей дорожной сумкой. Видит меня, кидает у моих ног сумку.

Молча забираю, даже не спрашиваю, как он ее получил. Достаю, что надеть: белье, джинсы и рубашку.

Ухожу в спальню.

Он заходит следом, опирается плечом о дверной косяк, нагло смотрит, как переодеваюсь.

– Не хочешь напоследок, еще разок?

Меня в жар кидает, раздражаюсь:

– Нет, не желаю!

Хмыкает:

– Зря.

Проходит в комнату, начинает собирать вещи в сумку. Делаем вид, что друг друга не замечаем.

Так и собравшись, выходим из номера и идем по коридору.

И как по иронии судьбы, навстречу идет Виталик. Невольно замедляюсь.

Он смотрит на меня, переводит взгляд на Сергеева.

– А ты уже утешилась, как я посмотрю! – выплевывает он ядовитые слова. – И как тебе трахать мою жену? Отличная давалка?

Боже, и вот этого я любила?! Не успеваю, что-либо сказать, а Сергеев одним ударом бьет Виталика в лицо.

Тот, упав на спину, вопит, хватаясь за разбитый в кровь нос.

– Придурок, ты мне нос сломал!

– Я тебе другой отросток сломаю, если не заткнешься! – предупреждает.

Затем берет меня за локоть:

– Идем.

Проходя мимо, шиплю Виталику в лицо:

– Ненавижу! Поделом тебе!

– Агата! – кричит Виталик. – Агатенок, подожди! Прошу, не уходи!

Останавливаюсь невольно. Не знаю, зачем. Люблю по-прежнему или хочу получить ответы…

Сергеев недовольно поджимает губы:

– Не будь дурой. Не верь этому козлу.

– Может быть, я буду решать сама, что мне делать, – отвечаю раздраженно.

– Как знаешь.

Сергеев разворачивается и уходит. А я с досадой смотрю ему вслед.

– Агата, прости меня, – скулит Виталик. – Я всего такого натворил…

Поворачиваюсь к нему. У него кровь капает из носа.

– Поднимайся. И утрись.

– Платок не найдется? – просит.

Кидаю ему бумажные салфетки, а он гундит в нос:

– Спасибо.

Сергей

Просыпаюсь утром рано от того, что кто-то осторожно сползает с кровати, плюхается на пол, тихонько стонет и на цыпочках идет в душ. И тут до меня доходит: «Точно! Рыжая!» Сна как не бывало. Сажусь на кровати, прокручиваю в голове все, что произошло, а «мой приятель» готов продолжить.

«Твою мать… Так дело не пойдет! Никаких продолжений». Встаю, одеваюсь. Скидываю в коробку использованные кондомы, отношу в мусор. Смотрю на часы, скоро ведь самолет. «А куда девать рыжую? Да еще и без одежды». Роюсь в ее сумке, нахожу квиток – неподалеку камера хранения, в которой она оставила вещи. Отправляюсь за ее одеждой. Трачу на все про все минут двадцать, когда прихожу, застаю ее в гостиничном халате. Вспоминаю, что под ним… Кидаю ей сумку. Она молча поднимает, достает вещи и уходит переодеваться. А я иду следом. Наблюдаю ее «стриптиз».

– Не хочешь напоследок, еще разок? – предлагаю.

Агата раздражённо отвечает:

– Нет, не желаю.

Слегка досадно, но этого и следовало ожидать. Это ведь Агата!

Хмыкаю:

– Зря.

Прохожу в комнату, начинаю собирать вещи. Пора съезжать.

Когда идем по коридору, навстречу топает ее «Виталик». Хамит. И в морду получает.

А она покупается на его лживые слова, остается. Ухожу, ощущая дикую досаду.

«Вот дура! Неужели поверит этому козлу?»

Агата

Выходим из отеля и идем в кафе через дорогу. Виталик сидит напротив, смотрит на меня щенячьими глазами, а я жду объяснений.

– Говори, что хотел, – не выдерживаю я.

– Агата! – тянется ко мне, а я убираю руки и откидываюсь на спинку стула.

Виталик сникает:

– Я знаю, мне нет прощения. Я женат. Но когда я тебя встретил, понял, что ты мне нужна! Ты такая особенная, волшебная… Хотела серьезных отношений, которых я не мог тебе дать.

– Поэтому ты солгал? Чтобы затащить меня в постель? Инсценировал нашу свадьбу? Или реально двоеженец?

– Агата, милая, я не хотел тебя терять! Я планировал развестись с Анной, но так вышло, что она оказалась беременной.

– Оказалась? Беременности месяца четыре, а мы женаты два года! Вот так ты собирался развестись! Как так вышло? – выплевываю я с презрением. Как я ошибалась в нем! Я ведь мечтала завести детей, а он мне говорил, что еще не время…

Встаю.

– Ты омерзителен! Ко мне больше не приближайся! – заявляю, собираясь уходить.

– Что ты намерена делать, Агата? – успевает спросить он.

А я на месте застываю:

– Так вот к чему все это! Суда боишься? Я ведь юрист, помнишь? И да, я тебя засужу.

Он меняется в лице, бледнеет:

– Агата, у меня дети…

Он что, реально думает надавить на жалость?!

Шиплю:

– Почему-то ты о них не вспомнил, когда на мне «женился». Теперь пеняй на себя!

– Что? – не понял.

Вот идиот! Разворачиваюсь и ухожу.

Сергей

В аэропорту меня встречает друг. Орлов выглядит уставшим, не выспавшимся. Темные круги под глазами.

– Вид у тебя неважный. Что-то случилось?

– Случилось, – отвечает. – Пойдем, по дороге расскажу.

Когда выезжаем на дорогу, Егор делится:

– Вчера отцу стало плохо. Инсульт. С Авророй ездили в больницу.

– Ясно, – тяну, хотя не особо ясно. Уже около полутора лет Орлов не общается с родителями из-за того, что они требовали разорвать отношения с Авророй. Егор ушел из отцовской фирмы, и я вместе с ним. Вложились в новый бизнес как партнеры. Получилось. А теперь вот такое…

– Анна Эдуардовна сообщила?

– Да… мама позвонила. Просила приехать, навестить.

– Как он?

– Из реанимации перевели. Нужно время, чтобы восстановиться.

По лицу вижу, что не договаривает что-то.

– Орлов, не томи. Знаю же, что не все.

Он кидает на меня измученный взгляд:

– Почему ты такой проницательный?

– Потому что умный.

Усмехается, потом вздыхает:

– Мама просила меня вернуться и возглавить фирму отца. Я отказался, но Аврора меня переубедила.

– Так, – напрягаюсь. Это я и предполагал. – А наша фирма…

– Я тебе во всем доверяю, Серый.

Агата

В этот же день возвращаюсь домой. Собираю вещи Виталика и отношу на мусорку – порадовать окрестных алкашей. Вызываю слесаря, он приходит поменять замки. И по стечению обстоятельств – ко мне в это же время заявляется Аврора.

– Что случилось? – спрашивает, протискиваясь боком в дверной проем, но все же задевает животом работника ЖКХ. – Простите.

Приветствуя, обнимаю, затем глажу ее большой живот, здороваюсь с будущим крестником:

– Привет, малыш!

А этот маленький бандит толкается в мою ладошку. Выдыхаю:

– Боже, я уже его люблю!

Аврора смеется:

– Он тебя тоже любит!

Проходим в гостиную, усаживаемся на диван, и пока я думаю, как преподнести новость о Виталике, Аврора подмечает:

– У тебя чего-то в интерьере не хватает. Тебя ограбили?

– Эм…, – мычу, не зная, что сказать.

А глаза Авроры вдруг становятся большими:

– Там на улице – вещи твоего мужа?!

– М… да.

– Наконец-то! – Выдает она. – Он мне никогда не нравился. Да я его терпеть не могла!

Неожиданно обижаюсь:

– И ты молчала?

– А что я могла сказать? Это был твой выбор, ты не послушала сначала, а потом я не хотела расстраивать тебя.

– Аврора, если бы ты знала, какой он оказался подлец, – вырывается у меня.

Подруга меня обнимает, кладу ей голову на плечо.

– Расскажешь?

Киваю. И ближайшие полчаса изливаю ей душу.

– Вот он козел! – резюмирует Аврора.

Горько усмехаюсь:

– Не то слово…

– Зато наконец-то ты свободна! У меня уже есть парочка, другая вариантов, с кем тебя стоит познакомить, – принимается за сватовство Аврора.

А я невольно думаю о Сером. Язык, конечно, чешется рассказать подруге, но опасаюсь, что это не лучшая идея. Тем более – это был секс на одну ночь…

Пока подруга не принялась расписывать мне потенциальных женихов, заявляю:

– Нет! В ближайшее время никаких связей. И если ты переживаешь, что я буду страдать, не надо.

– Но…

– О, поверь, меня уже утешили. Я занималась горячим сексом с настоящим мужиком.

Аврора удивленно на меня смотрит, потом кивает в сторону слесаря:

– Что, с ним…

Хохочу:

– Нет, не с ним! Вообще, что за мысли, какие это фильмы ты смотришь…

Теперь смеемся обе.

– Ладно. – Аврора вздыхает и продолжает:

– А у меня новости. Егор возвращается в фирму своего отца.

– В смысле? Как так вышло?

Аврора рассказывает, что произошло с его отцом, а также о встречи с его матерью в больнице.

– Представляешь, она попросила у меня прощение. Интересовалась моей беременностью, кого мы с Егором ждем. Сказала, что хотела бы видеться со своим внуком, когда он родится.

– И ты ей поверила? – возмущаюсь я наглости этой контуженной на всю голову особы.

Аврора вздыхает:

– Верю или не верю, не в этом дело. Егор очень любит свою маму. Я же знаю, как ему было нелегко эти полтора года.

– Он сам не захотел с ними общаться, – напоминаю я. – Не вздумай себя винить.

– Я не виню. Но я хочу, чтобы Егор был абсолютно счастлив. Поэтому, когда Анна Эдуардовна попросила Егора возглавить фирму, я его уговорила. Хотя бы временно, пока не найдет достойного управляющего.

Она помолчала.

– Агата, не откажешь в просьбе? Я знаю, ты подумывала уйти с государственной службы. А у меня есть к тебе потрясающее предложение. Фирме мужа нужен квалифицированный юрист…

Первой моей реакцией на предложение работы было категоричное: «Нет, нет, нет!». Там Сергеев – это не лучшая идея! Но как только я стала отнекиваться, Аврора начала задавать вопросы, и я сдалась…

Сергей

Недели не проходит, а друг выдает мне еще одну досадную новость. Я раздражен:

– Орлов, я говорил о необходимости юриста! А ты? Решил такую свинью подложить?

И тут я слышу злое шипение за спиной:

– Это я-то свинья?!

Застываю. Капец! Агата! Вот откуда она взялась?! Орлов виновато улыбается.

Натягиваю ухмылку, оборачиваюсь:

– Привет, Агата!

Она зло сверлит меня взглядом и заявляет:

– Аврора, я не буду с ним работать.

– Не «с ним», а «на него», – поправляю. – Ты бы работала на меня. В моем подчинении.

Она краснеет. Даже корни волос вспыхивают ярче. Но глаза начинают молнии метать.

Складываю руки на груди. Не нужно ей здесь работать. Тем более, после нашего секса. Если она на обычный тонкий намек так реагирует, то какая может быть продуктивная работа?

– Позволь спросить, это твой фетиш, быть таким козлом?

Ее ехидное замечание бесит:

– О, что ты, это прерогатива твоего мужа!

Наступает тишина. Вот я ляпнул! Агата переводит тревожный взгляд на Аврору, та на мужа, он невиновато разводит руками, а я стою, как будто не при делах.

– Егор, – шипит Аврора на Орлова.

– Я ничего не говорил, – оправдывается тот.

Агата снова сосредотачивается на мне. В глазах читаю, обзывает меня кретином, который чуть нас не спалил перед друзьями.

Решаю отвлечь их от размышлений. Продолжаю:

– По работе – ничего личного, Агата. Предпочитаю иметь дело со специалистами мужского пола.

Она фыркает:

– Сексист, значит.

– Называй, как хочешь.

– Однозначно, я тоже не хочу с тобой работать.

И вот тут раздается ойканье Авроры. Схватившись за живот, она держится за край стола и стонет. Егор подхватывает ее, усаживает на кресло.

Агата тоже переживает. Один я не проявляю действий, значит, чёрствость проявляю.

Вздыхаю.

– Как ты? – спрашивает ее Орлов. Аврора сжимает его руку:

– Нормально. Переволновалась. Агата, Сергей, – обращается она к нам, а в глазах просьба. Твою мать! Шантаж пошел.

Агата прикасается с заботой к ее животу:

– Не нервничай. Успокойся!

Вот доверчивая дуреха!

Орлов сурово смотрит на меня. Сдаюсь.

– Ладно. С испытательным сроком. Но гарантий, что мы сработаемся, я не даю.

Аврора и Егор выдыхают.

– Ладно. Мы уходим, – говорит Орлов, помогая жене подняться. А она предлагает:

– Может быть, чуть позже пообедаем все вместе.

– Нет!

Говорим одновременно с Агатой.

– Ну вот, сошлись во мнении, – оптимистично замечает Орлов. Ухмыляется. – Сработаетесь, я уверен.

***

Спустя неделю Агата приступила к работе. Начались наши с Алфёровой трудовые будни. Сидела она в своей маленькой конторке в другом конце офиса прямо по коридору, а я в своем кабинете большого босса, и каждый был занят в течение дня своим делом. Агата вникала в дела фирмы, ей было не просто, ведь раньше она была юристом на госслужбе, а не в частной фирме, я же управлял и периодически думал, какого лешего я ее взял? Орлов с Авророй подсуетили и, как говорится, свалили за горизонт, а мне отдуваться. Не годилась Агата для такой работы! Только мозолила глаза.

Смотрю на часы, время близится к обеду, и у меня назначена встреча – рандеву с Яной. Будет секс вместо десерта на обед…

Поднимаюсь, поправляю манжеты, застегиваю пиджак, но тут раздается шум, и в кабинет влетает рыжеволосая нечисть.

– В чем дело? – повышаю голос на нее и на секретаря, которая вбегает следом.

– Извините, Сергей Сергеевич, я не успела даже остановить, – оправдывается Татьяна.

Перевожу суровый взгляд на Алферову. А она не думает отступать. Опускает на стол стопку документов:

– Татьяна, выйдите, у нас конфиденциальное дело, – говорит она таким тоном, что позавидовал бы любой управленец.

Секретарь отступает на шаг и неуверенно смотрит на меня.

«Да чтоб тебя!»

– Это не может подождать? – рявкаю на Агату.

– Может или не может, вам решать, как только я объясню суть дела. А дело, по моим меркам, серьезное, – заявляет нахалка.

– Тогда объясните после обеда, – распоряжаюсь, идя на выход.

«Один шум от нее, а толка никакого нету!»

– В фирме крупный подлог, – сообщает она, и я останавливаюсь у входа.

Оборачиваюсь к ней.

– Основания так считать? – задаю вопрос.

– Компании, указанной в документах, нет уже как год. Вот, документы посмотрите, – она кивает на папку, что принесла.

«Подлог – это серьезно. Но можно ли Агате, как эксперту доверять?»

Киваю секретарю:

– Татьяна, идите.

И возвращаюсь к столу.

После ее ухода перехожу с Агатой на «ты».

– Показывай.

Агата раскладывает на столе документы и начинает объяснять. Слушаю внимательно, смотрю документы, и понимаю, что она права.

– У нас еще есть время все переиграть. Я могу связаться с ребятами из службы по финансовым махинациям. Они помогут. Но действовать нужно очень быстро.

Она поворачивается и выжидающе смотрит на меня. И тут осознаю, что стоим мы очень близко. На мгновение подвисаю. Тяну за ворот – галстук давит, отхожу к креслу.

– Да, действуй, – отвечаю. Потом хвалю:

– Ты, молодец, Агата.

Она хмыкает, будто не нуждается в моем одобрении. Поправляет:

– Агата Павловна. И благодарю.

Нахалка! Алферова делает звонок, потом вместе едем в органы решать вопрос. И так до вечера. Обед, конечно, пропустили. А еще я забыл позвонить Яне, не ответил на ее звонки, и она в сообщении меня красочно послала. Ничего, отходчивая. Потом перезвоню…

Слышу, как у Агаты в животе урчит, сам понимаю, что ужасно голоден. Поэтому предлагаю:

– Заедем куда-нибудь, перекусим.

Почему-то сердится:

– Потерплю.

– Как хочешь, – раздражаюсь ее хамству. – До офиса подвести или тоже не надо?

Уточняю, садясь в машину. Она медлит, но понимает, что ее автомобиль на стоянке возле работы, и самое логичное, это доехать со мной.

Садится. Не дожидаясь пока пристегнет ремень, срываю свой спорткар с места. Мчимся молча. До ближайшей пробки. А потом убийственно медленно двигаемся в бесконечном потоке других машин.

Молчим. Алферова роется в сумке, достает шоколадный батончик, шуршит упаковкой и ест, задумчиво пялясь в лобовое стекло.

Раздражает. Не ем шоколад, но голоден настолько, что началось слюноотделение.

– Может прекратишь? – рявкаю на нее.

Агата на меня смотрит с непониманием, затем с пренебрежением:

– С какой стати? Я есть хочу.

– Я тоже. Но не ем же всякий мусор!

Алферова зло щурит глаза:

– Тебе какое дело? И когда это шоколад превратился в мусор? Или злишься от того, что тебе нельзя?

Вот же прозорливая зараза!

Я молчу. Она смотрит на сладость и убирает обратно в сумку. Тяжело вздыхает, а я же наоборот облегченно выдыхаю. Спустя некоторое время произношу:

– Спасибо.

Агата

Весь день кручусь, как белка в колесе. На фирме подлог, и если вовремя не разобраться, то фирма понесет потери. Явно, мой предшественник – юрист решил нагреть на этом руки…

Из здания МВД выходим к вечеру. Обед мы пропустили. А я от голода готова прямо здесь упасть. Сергеев же на выходе сразу утыкается в телефон. Краем глаза замечаю: пропущенные звонки и сообщения от некой Яны. Он хмурится, а потом ухмыляется, зараза!

Отворачиваюсь, а мой живот предательски урчит.

Сергеев заявляет:

– Заедем куда-нибудь, перекусим.

Сквозь зубы цежу:

– Потерплю.

– Как хочешь, – пренебрежительно отвечает и ехидно интересуется. – До офиса подвести или тоже не надо?

Медлю, но понимаю, что мой автомобиль остался на стоянке возле работы, и самое логичное – это доехать с ним.

Сажусь в его спортивный автомобиль, а Сергеев срывает его с места. Только набрали скорость и… застряли в пробке.

Молчим. А я есть хочу! Вспоминаю о завалявшемся в сумке шоколадном батончике. Достаю, надкусываю и жую. Задумчиво смотрю на бесконечную пробку. Надо же было так попасть? Неужели авария?

И тут слышу раздраженное и громогласное:

– Может, прекратишь?

Смотрю с непониманием на Сергеева, на его сердитое лицо, и он меня начинает еще больше раздражать:

– С какой стати? Я есть хочу.

– Я тоже. Но не ем же всякий мусор!

Зло щурю глаза:

– Тебе какое дело? И когда это шоколад превратился в мусор?

А потом догадываюсь, бесится он не спроста! Задаю вопрос:

– Или злишься от того, что тебе нельзя?

Он молчит. Да, и впрямь, нельзя. Смотрю на сладость и убираю обратно в сумку. Тяжело вздыхаю, а он же, наоборот, облегченно выдыхает. Вот же сволочь!

Спустя какое-то время Сергеев произносит:

– Спасибо.

Раздраженно отвечаю:

– Нужно мне твое спасибо! И вообще, я хочу выйти.

– Ты обалдела? Сиди.

Затем утыкается в телефон. Делает заказ. И через пятнадцать минут в автомобиль стучат. Доставка пиццы. Расплачивается, забирает.

– Ну что, давай поедим?

Знает, зараза, чем соблазнить!

Едим. Поглядываю на него. Почему же он такой красивый? Чисто мужская красота. Как ни крути, Аполлон русского разлива… Вот поэтому, нахал и бабник.

– О чем думаешь? – задает вопрос.

«Ну вот, допялилась!» – сама себя ругаю.

– Да так, ни о чем, – перевожу взгляд на кусок пиццы, вздыхаю.

– Ты пялилась на меня, – заявляет самовлюбленный Дон Жуан.

А его уверенность в правоте раздражает!

– Ой, больно надо! – отвечаю. – Возможно, я смотрела, но думала не о тебе.

Сергеев недовольно поджимает губы. Затем нахально говорит:

– Трудно гордыню усмирить и честно признать, что ты ко мне неравнодушна?

Это его заявление вовсе выводит меня. Какое самомнение у этого самца!

– Знаешь, не все сходят по тебе с ума. Спустись на землю.

– Не все. Но ты походу, да.

Зло прищуриваю глаза. Теперь я всех мужиков ненавижу: от слюнтяя-псевдомужа до вот этого горного козла! Примитивы, думающие только о себе и своих пиписьках! Сама не осознаю, но выливаю кофе из картонного стаканчика прямо на причинное место мудака.

– Ты что творишь?! – гневно выдыхает. – Ну всё, чокнутая, держись!

Не успевает даже дотянуться – ремень безопасности мешает, коробка из-под пиццы, что стояла между нами, – а я уже открываю дверцу и выскакиваю из автомобиля.

– Стой, зараза! Куда?

– Усмири свою гордыню и спустись на землю, Аполлинарий! Иначе мне еще много раз придется тебя учить!

Лавирую между машинами, с дороги убегаю. И лишь добравшись до тротуара, замечаю, что по-прежнему в руке сжимаю кусок пиццы. А вот сумка осталась у него в автомобиле.

Сергей

«Ненавижу эту дуру!»

Пытаюсь салфетками вытереть разлитый кофе, но понимаю, что бесполезно: впитался в одежду, в водительское кресло. Ладно одежда, она испоганила мне машину! Да я заставлю рыжую самолично вычистить ее!

Мне по соседству сигналят, нужно двигаться дальше. Вскоре выезжаю из пробки. Но хоть что-то. Еду домой. А рыжая нечисть не выходит из головы. Она у меня еще поплатится! Когда собираюсь выйти из спорткара, и вынимаю коробку из-под пиццы, на полу замечаю дамскую сумку. Хм! Она ее забыла!

Изучаю содержимое, среди всякой дребедени самое важное: телефон, ключи от квартиры, от машины, кошелек…

Вот она попала! Что будет делать? Мне ее жалко? Нет, не жалко! Кара настигла ее сама по себе! Есть на свете хоть какая-то справедливость!

Иду домой. Через полчаса, прощёлкивая на телевизоре каналы, понимаю, что не могу не думать об этой чокнутой! Такую угораздит найти приключение на свою голову!

Чертыхаюсь, одеваюсь и иду на автостоянку. Завожу автомобиль и еду ее искать. Вдруг попадется по дороге. Прикидываю возможные варианты, куда может пойти, где переночевать…

Мотаюсь по городу до полуночи. И без толку. Возвращаюсь домой. Настроение хуже некуда…

А на пороге встречает Орлов:

– Где тебя носит?

– Да так… – неопределенно отмахиваюсь.

– Я не смог до тебя дозвониться.

– Я телефон дома забыл. – Открываю квартиру, впускаю ночного гостя. – Что-то случилось?

– Случилось.

– Что?

– Это я хотел у тебя спросить и подробности узнать…

Агата

– Вот же, блин! – тоскливо произношу и откусываю от куска пиццы. И что теперь делать? Там ключи от машины, квартиры и телефон. Банковские карты и деньги.

Не на улице же ночевать? Можно и в полицию обратиться, но это делу не поможет. Нужно по-другому проблему решать.

Натягиваю на лицо самую располагающую улыбку, подхожу к парнишке:

– Привет! Выручишь? Нужно позвонить.

Он окидывает взглядом. Стараюсь улыбку держать.

– Только недолго.

Дает телефон. Набираю Аврорин номер. Гудки, гудки, гудки…

– Алло? Кто это? – слышу ее голос.

– Аврора, привет, – говорю бодро, чтобы не волновать. – Тут такое дело… Я сумку забыла в машине Сергеева. Можете меня забрать?

Называю улицу, где нахожусь, с благодарностью возвращаю телефон и иду в кафе ждать.

Сергей

Рассказываю о выходке Алферовой, а Орлов начинает хохотать.

– Вот если не заткнешься, я тебе затрещину дам, – предупреждаю.

– Всё, всё, – отвечает тот, поднимая руки. – Только ведь не в твоих правилах в безвыходной ситуации девушку на улице бросать.

Фыркаю:

– Я эту дуру часа четыре искал.

– Сумку то мне отдашь?

– Пусть вначале извинение попросит!

– Серый!

– Ай! Да забирай!

Приношу ему Агатину сумку.

– Спасибо.

– Но чистку салона пусть оплатит, – цежу сквозь зубы.

– Ты… ее уволишь?

– Нет, не буду увольнять. Как бы ни хотелось этого признавать, Алферова неплохой специалист. – Вижу, что Орлов слегка удивлен. Он ведь про подлог не знает. Начинаю рассказывать. Когда заканчиваю, хмурый Егор задает вопрос:

– Мне вмешаться или справишься?

– Справлюсь. Я этого юриста-мудилу и его подельников из-под земли достану.

– Только без криминала, прошу.

Начинаю на него сердиться. Неужели от «этой славы» не избавиться?

– Ты какого обо мне мнения, Орлов?

– Прости, без обид, – затылок потирает. – Не подумав, ляпнул.

– Проехали, – раздраженно отвечаю.

Орлов встает:

– Ладно. Поеду я. Держи меня в курсе дел.

Провожаю его к выходу. Напоследок спрашиваю:

– Как отец? Анна Эдуардовна как?

– Отец проходит реабилитацию. Мама… Она пригласила нас с Авророй на ужин, хочет наладить отношения.

– Пойдешь?

– Аврора настаивает.

Морщусь:

– В этом случае, она права. Но вообще, брат, ты подкаблучник.

– Да, да… – отмахивается.

Напоследок предупреждаю:

– Алферовой не говори, что я ее искал.

– Ладно. От МЕНЯ она не узнает!

– Орлов!

– Да шучу я, шучу…

***

Прихожу на работу. Спрашиваю секретаря про Алферову. Она на рабочем месте.

Прошу Татьяну приготовить кофе и сажусь изучать документы. Но мысли возвращаются к Агате. Достаю из кармана счет за чистку салона, фотографирую и отправляю ей с пометкой: «оплати из собственного кармана».

В кабинет входит секретарь, ставит передо мной кофе, а следом влетает Агата.

– Ты что, обалдел?

Цыкаю, качаю головой:

– Вы. На «вы», Агата Павловна.

Шипит:

– Вы. Что. Обалдели?

Подходит ближе. А я убираю кофе от нее подальше. Отпиваю.

Секретарь молча удаляется, мимоходом отсканировав нас взглядом. Надеюсь, хватит ума и такта не сплетничать за моей спиной…

Агата возмущается:

– Где я такие деньги возьму?

Пожимаю плечами:

– В рассрочку.

– Какая рассрочка? Я ипотеку плачу.

Наигранно вздыхаю:

– Алферова, ты же юрист. Должна понимать, что за проступком следует наказание.

Она зло щурит глаза:

– Издеваешься?

Смотрю на нее. Упиваюсь ее гневом. Злорадствую.

– Извинись, – предлагаю.

Стоит, плотно сжав губы. Сверкает глазами.

– Извини, – произносит сквозь зубы.

– Э, так не пойдет! Извинись так, чтобы я поверил.

Она упирается руками в стол:

– Сомневаюсь, что это поможет! Ты ведь не намерен меня «прощать»?

– Намерен – не намерен. Зачем гадать? Пока не попробуешь, не узнаешь…

– А ты можешь просто от меня отстать? Или маленького изнеженного мальчика обидели, не дали в игрушки поиграть?

Тоже начинаю злиться. Где она видит изнеженного мальчика?

Встаю, тоже упираю руки в стол:

– Знаешь что, Алферова? Оставь деньги себе и запишись к психотерапевту. Ты – мезандра. Мужененавистница! Всех мужчин ненавидишь или только мне «посчастливилось»?

Если бы взглядом можно было убить – убила бы!

– Всё сказал? – зло спрашивает.

– Да. Я всё сказал.

– Раз так… – уже предполагаю, сейчас на меня накинется, но она лишь цедит: – Уволь меня. И вопрос будет решен. – Идет к выходу и хлопает дверью.

«Как же. Уволь ее! Орловы меня на пару заклюют. Пусть увольняется сама, по собственному желанию!»

Пытаюсь работать, но без толку. Выхожу в коридор офиса и слышу разговор:

– Эта новенькая закрылась в туалете и плачет. Что у нее с шефом? Они спят?

– Если не спят, то близки к этому.

– Странные у них отношения.

– Ой, да умоляю, какие отношения! У нашего красавчика не бывает отношений, только кратковременные связи.

Прохожу мимо сплетниц, окидываю суровым взглядом, и они разбегаются по отделам.

Иду к женскому туалету. Приоткрываю дверь. Слышу, плачет. И что делать? Захожу, стучу в кабинку. Притихла, всхлипывает.

– Агата? – зову.

Она не отвечает. Приоткрываю дверцу. Стоит сбоку, на меня не смотрит.

– Прости.

– За что просишь прощение? Ты абсолютно прав…

Беру бумажные салфетки, протягиваю ей.

Берет. Высмаркивается, кидает их в ведро.

– Агата, я был резок.

Тяну ее за рукав, вывожу. Включаю воду:

– Умойся.

– Не везет мне в отношениях. С мужем не повезло… Его даже мужем теперь трудно назвать!

Не приходилось мне вот так кого-либо успокаивать… Отвечаю, что приходит в голову:

– Просто ты не умеешь мужчин выбирать.

– А ты умеешь выбирать?

– Мужчин?

Коротко улыбается:

– Женщин!

Пожимаю плечами:

– Не знаю… Меня всё устраивает.

Киваю ей на льющуюся воду. Вздыхает, умывается. Я вновь на подхвате – подаю ей салфетки.

Смотрит в зеркало. Вздыхает.

– Ладно. Надо идти работать…

– Агата, – окликаю.

Она оглядывается. Подхожу и приобнимаю ее. Она не сопротивляется. Лучше бы я этого не делал! Во мне снова просыпается голодный до секса зверь. Кашляю, отстраняюсь от Агаты и быстро ухожу.

Агата

Обнимает, а я на мгновение расслабляюсь. Потом как-то неловко отстраняется и уходит.

Сбегает. Ну и ладно. Хоть извинился, и на том спасибо!

Иду работать. После обеда еду по делам, а на входе вижу вернувшегося в офис Сергея. Не одного. С какой-то расфуфыренной блондинкой.

– Соскучишься, звони, – она целует его в щеку.

– Конечно, Яна. Позвоню.

Вздыхаю. Вот что за бабник…

Встречаюсь с юристом, который занимается моим «браком». Как я и думала, Виталик, сволочь, двоеженец. В принципе, юрист говорит мне то, что я уже знаю:

– Агата Павловна, в каждом конкретном случае по факту двоеженства проводится расследование, в процессе которого определяется причина происшедшего. Решение относительно нарушения производится в судебном порядке. В любом случае, ответственность возлагается на мужчину за несоблюдение законов относительно Семейного Кодекса. Максимально возможное наказание: лишение свободы на срок до одного года. Так же исправительные работы на тот же срок. Можно добиться материальной компенсации. Однако, все зависит от ситуации и степени нарушения закона…

После встречи с ним отправляюсь к Липатову – знакомому детективу, прошу помочь. Мне нужно о «псевдомуже» все знать. Всю правду. Прежде чем решать, что делать.

Дни идут. Не показываю никому, насколько мне больно: два года прожила с человеком, а по сути его не знала! И как после этого кому-то доверять? Сергеев назвал меня мужененавистницей. А я себя и чувствую такой: не верю, никому не верю…

Сергеев в последние дни тоже изменился. Но вовсе не лучшую сторону. Умышленно испытывает мое терпение и нервы. Сказал бы прямо, что не так…

Очередной раз в разгар рабочего дня является ко мне в кабинет.

– Гатуся, сколько можно ждать, где документ? – спрашивает с порога. А меня уже раздражают эти вечные уменьшительно-ласкательные обращения. Напоминают о Виталике – он всегда так говорил.

– Сергей Сергеевич! – строго произношу, привлекая к себе внимание.

– Да, Агуш? – И даже на меня не смотрит, сосредоточившись на документе.

Вспыхиваю и шиплю:

– Прекрати коверкать мое имя. Это не профессионально!

Поднимает голову, смотрит, улыбается своей обворожительной улыбкой.

– Почему же, Агатенок?

Да он издевается! У меня всё внутри кипит. Вот не сволочь ли? Опять меня изводит!

Сергей

– Прекрати коверкать мое имя, – сквозь зубы шипит Агата. – Это не профессионально.

– Почему же, Агатенок? – издеваюсь. Все равно доведу ее до того, что она уволится. Не могу из-за нее работать. Отвлекает. Потому что, трахать ее хочу. С того самого дня, как успокаивал ее в женском туалете…

Она отодвигается на своем кресле. Пренебрежительно смотрит на меня. Вот такая теперь всегда: холодная, язвительная. А я-то знаю, какая горячая она…

– Сергеев. Сергей. Сергеевич, – произносит и усмехается. – У родителей воображения не хватило? Так тебя назвать!

Выпрямляюсь. Не ожидал. Наугад, но метко била.

Кидаю папку ей на стол, холодно сообщаю:

– Я из детдома.

Разворачиваюсь и ухожу. Да пошло оно всё!

Агата

Сергеев уходит в свой кабинет, а меня будто к креслу приколотили.

Из детдома? В смысле? Да ну нет! Наверняка опять врет…

Звоню Авроре. Спрашиваю:

– Сергеев детдомовский?

Она молчит. Затем произносит:

– Зачем тебе? Он не любит об этом говорить.

– Так он действительно из детдома, – мне немного стыдно. Или много. Я не знаю. Не разобралась еще…

– Да. Его еще в младенчестве подкинули в дом малютки. Затем был детский дом. Пока не появилась какая-то якобы дальняя родственница, которая его в одиннадцать лет забрала.

– Ясно, – вздыхаю. – Ладно. Я тебе вечером позвоню.

Отключаю телефон. Пытаюсь работать. Не выходит.

Поднимаюсь. Иду к Сергееву в кабинет. Постучавшись, но не дождавшись ответа, открываю. Он работает, уткнувшись в документы.

– Прости, – сразу говорю.

Сергей не отвечает. Ну и ладно. Разворачиваюсь уйти и слышу:

– Ты не знала.

Оборачиваюсь, а он как сидел, так и сидит, уткнувшись в документы. Выхожу. Прикрываю дверь. На сердце стало легче. И я невольно улыбаюсь.

Сергей

Агата выходит из кабинета, и я отвлекаюсь от документов. Всё равно ничего не понимаю в них с того момента, как она вошла в мой кабинет. Слышать ее извинение было приятно. То, что ей не всё равно, радовало почему-то…

А может, ну эти все правила? Кто сказал, что я не могу спать с Агатой? Секс у нас уже был. Она горячая штучка. Я не прочь повторить. Приглашу ее куда-нибудь…

Думаю, а она мне звонит.

Хмыкаю, отвечаю на вызов.

– Извини. Я хочу отпроситься, мне нужно срочно уйти.

«Уйти? Куда это ей нужно срочно уйти?»

– Агата Павловна! – начинаю сурово.

– Правда, мне очень надо.

– Хорошо. До скольки?

– До конца рабочего дня.

Хмурюсь, но отпускаю:

– Хорошо. Иди.

Агата

Выхожу из офиса и иду к автомобилю серебристого цвета. Детектив, он же мой бывший однокурсник Кирилл Липатов, уже подъехал и меня ждет.

– Ну что, поехали? – говорю.

– Поехали.

Его автомобиль ловко врывается в общий поток транспорта. Поездка предстоит долгой. Разговариваем с Кириллом ни о чем и обо всем. Вспоминаем общие студенческие дни. О чем ближе подъезжаем, тем молчаливее становлюсь. Мне предстоит нелегкое испытание. Но мне надо закрыть гештальт…

Вижу Виталика на детской площадке. Рядом с ним дети – девочка и мальчик пяти и трех лет. Веселятся втроем, играют. Дети счастливы, и я вижу, как они любят его. По всей видимости, он хороший отец.

Ненавижу его! Ненавижу! Два года считала его своим мужем! Детей от него завести хотела! Скольких он также развел, обманул?

Выхожу из машины, иду в их сторону, а Виталик меня замечает. Меняется в лице. Отправляет детей погулять, идет ко мне навстречу так, будто непомерно тяжелую ношу несет.

Стоим, друг на друга смотрим.

– Прости меня, – произносит.

А я не могу простить!

– Ты вот так, как меня, скольких уже обманул?

– Гаточка…

– Говори без этих пошлых прозвищ и склонений! Я Агата!

– Агата, – покорно соглашается. – Я действительно хотел жениться на тебе. Но у меня жена – дочь нашего мэра, и я… Я заложник этих отношений. И дети…

– А что дети?

– Дети… Без детей я сошел бы с ума.

– Ты жалкий лгун, Виталик! Почему жена покрывает тебя?

– Аня… она такая. Наверняка, по-своему, меня любит… Мне очень жаль, Агата…

Сергей

После звонка Агаты встаю и прохаживаюсь по кабинету. Засиделся и затекли мышцы. Выглядываю в окно. Вижу внизу Агату. Идет быстро и усаживается к кому-то в серебристый автомобиль. С сарказмом фыркаю. И с чего взял, что у нее никого нет? Но какова штучка, отпрашивается с работы, чтобы провести время с ухажером! И давно она с ним спит?

Сержусь, хотя какого черта мне бы злиться. Не срослось – переживу.

Вечером созваниваюсь с Орловым, предлагаю выпить. Соглашается, ему нужно со мной личное обсудить.

Встречаемся в клубе. В VIP-ложе не так шумно. Выпиваем, и что-то не особо клеится наш разговор: Орлов хмурится, думает о чем-то, а я, походу, тоже на собственных проблемах завис…

Встряхиваюсь, не в моих правилах ныть.

– Егор, ты так и будешь молчать? Или все же расскажешь? Что произошло у тебя?

Он поднимает на меня хмурые глаза.

– Да даже не знаю, с чего начать.

– С чего-нибудь да начни.

– У меня есть брат.

Даже давлюсь алкоголем:

– Серьезно?

– Похоже, что я шучу?

– Ну-у, зная твоего отца, этого следовало ожидать. Он сам признался?

– Нет, конечно. Сегодня возле его палаты столкнулся с одной из его бывших секретарш, а с ней пацан четырнадцатилетний. Отцу пришлось признаться. И знаешь, слушать его исповедь было неприятно! Он говорил о том, что восемнадцать лет назад я первый от него отдалился, предпочел деда, а не своего отца. Говорил о том, как он болезненно воспринимал то, что я его презирал за измены маме. А когда родился Родион, он смирился с моей потерей.

Орлов невесело усмехнулся.

– А Анна Эдуардовна об этом знает?

– Нет, не знает. Хотя, кто их разберет? Всю жизнь вместе живут и мучают друг друга. Лучше бы расстались…

Невольно вспоминаю о своих. Точнее, то, что мне о них рассказала Обогоева – моя бабка. Они тоже мучили друг друга…

– Да, друг, у тебя не жизнь, а мелодрама, – произношу.

Орлов трёт лицо:

– Прости, я только о своем. Как у тебя дела? Решил проблему с подлогом?

– Решил. Ворон помог.

Орлов неодобрительно смотрит:

– Сергеич, нельзя было без криминала?

– Нельзя. Дело касалось его интересов. Забыл, кто наш главный инвестор?

– Нет, не забыл. Черт, Сергеев, я не о себе пекусь! И не о фирме. Чем чаще ты с ним и его окружением вступаешь в контакт, тем меньше шансов, что они оставят тебя в покое!

– Не преувеличивай, я им не нужен.

– Отцу не нужен?

Вздыхаю:

– Не кипятись.

Молчим. Орлову на мобилу приходит сообщение от Авроры. Решаю перевести тему:

– Когда Авроре рожать?

– Скоро. Недели через две, – встает. – Извини, поеду.

– Бывай.

Когда Орлов уходит, выпиваю. Беру телефон, подумываю встретиться с безотказной Яной. А может, с Лерой созвониться? А то в моей холостяцкой жизни слишком много Яны… Так и не решив, спускаюсь в общий зал. А возле бара замираю.

«Да неужели? Пьяная Агата?» Сидит одна, все в том же костюме, в котором была на работе утром. Юбка задралась, являя длинные красивые ноги. Вот именно эти ножки меня и зацепили еще тогда. Каждый день мечтаю, чтобы они меня обвили… И по ходу, по похотливым взглядам поблизости, не только я.

Подхожу, присаживаюсь рядом. А она не может сфокусировать взгляд.

– Сергеев? – машет передо мной рукой, как будто хочет убрать видение.

– Что отмечаешь?

– М-м, сегодня мой брак официально признан недействительным.

– За это надо выпить.

Делаю заказ бармену.

– И еще я хотела закрыть гештальт.

– И что, удалось?

– Не знаю…

Чокаюсь рюмкой о рюмку Агаты:

– За твою свободу. Поздравляю.

– Знаешь, я бы могла его посадить. На год, ему бы хватило. Но, – горько усмехается. – Увидела его с детьми… Он отличный отец.

Вставляю с презрением:

– Дерьмо, а не человек твой Виталик.

– Согласна. – Агата печально смеется. – Не стала на него подавать в суд. Брак аннулировали. Вроде бы всё, а я не могу. Вот тут болит, – она стучит по груди в районе сердца. – Наказание для него хочу!

Она так стонет, будто ей реально больно. Наклоняюсь к Агате. На нее смотрю.

– Что смотришь? – спрашивает и слегка наклоняется ко мне с болезненной усмешкой.

Обещаю:

– Я его накажу.

А Агата с меня глаз не сводит. Спрашивает:

– Почему?

– Что почему?

– Потому что я тебе нравлюсь?

Ухмыляюсь:

– Еще скажи, что я тебя хочу.

– А ты меня не хочешь?

Молчу. Поднимаюсь:

– Ты пьяна. Пойдем, я тебя отвезу.

Помогаю Агате подняться. Вывожу на улицу, веду к машине, а она не сопротивляется. Такая послушная, даже удивляюсь.

И тут ее рвет. Успеваю только сдвинуться в бок и скрутить ее волосы, чтобы не замарала.

После достаю из машины бутылочку воды, даю попить, потом лицо ей умываю.

– Эй! – вопит и даже отмахивается руками. Чудо пьяное…

Усаживаю в салон автомобиля, надеясь, что ее не вырвет. Едем. Агата вырубается по пути. Ну и что мне теперь с ней делать? Куда везти?

Везу к себе. Загружаю на плечо и несу к лифту. А консьерж за нами наблюдает. Да черт с ним, чего он только не видел. И не такое бывает…

Захожу в квартиру, укладываю Агату на диван. Накрываю пледом. А сам ухожу в комнату спать.

_10

Агата

Просыпаюсь с жутким похмельем и обалдеваю: «Где я?!» На столике рядом стакан и в упаковке средство от похмелья. Выпиваю и иду по квартире искать. В спальне нахожу спящего раздетого Аполлона.

«Зараза! Сергеев!»

– Какого черта, Сергеев? Почему я у тебя?!

Отрывает голову от подушки, сонно смотрит на меня.

– Полоумная, чего ты орешь, будто тебя девственности лишили? – стонет он и вновь утыкается в подушку.

– Сергеев!

– Не ори. Если тебя интересует, не трогал я тебя. С такой упитой девицей спать – себя не уважать.

От возмущения не знаю, что сказать.

– Не спали, вот и прекрасно! – наконец отмираю. – Не собираюсь я с тобой спать.

– Ага, как же! Тогда не стала бы приставать, – предъявляет он.

Молчу. Пытаюсь вспомнить хоть что-то. И только урывками. Мы в баре, наклоняемся друг к другу, говорим… Я что, флиртовала с ним?

Сергеев садится, потягивается, залипаю на его мускулистом торсе, встает.

– Ты что, голый спишь? – шиплю. – Всегда?

Сергеев потешается:

– А ты с какой целью интересуешься? Зачем тебе знать?

Начинаю сердиться:

– Может быть, брюки наденешь?

Фыркает:

– Ты меня уже голым видела. Смысл что-то скрывать?

Разворачиваюсь и топаю из комнаты. Надо телефон искать. Вызову такси…

Следом выходит Сергеев. В домашних брюках на резинке. Но всё равно поспешно отвожу глаза. Потому что непристойная мысль посещает…

– Позавтракаем? – предлагает.

– Я…

– Не отказывайся.

Сергей

Предлагаю позавтракать, а она норовить поскорее сбежать. Смысл? Не сейчас, так потом – секса нам не избежать.

Посомневавшись, соглашается.

Садится на стул. Помятая, лохматая. Если бы не болела с похмелья, пересадил бы сейчас на стол… Наливаю ей кефир, ставлю варить овсяную кашу. А она наблюдает за мной.

– Чего сидишь? Пей.

Делает глоток, другой.

– Как самочувствие?

– Нормальное.

Киваю.

Смотрит на часы:

– На работу опоздаем.

– Не страшно. Позавтракаем и поедем. Я тебя до дома довезу. Выспишься, после обеда приедешь на работу.

Завтракаем кашей с сухофруктами, тостами с сыром. Большую часть времени просто молчим. Молчание не тяготит, заняты другим: разглядываем друг друга. А между нами будто бы начинает искрить…

Сергей

Агата приходит на работу после обеда. Отдых и душ пошли ей на пользу. Сегодня деловая встреча, она просматривает документы, чтобы еще раз убедиться, что все в порядке. Вместе едем на переговоры, а потом возвращаемся в офис. Рабочий день уже подошел к концу. Агата идет за вещами в свою конторку, а я в кабинете общаюсь с ожидавшим меня Орловым.

Обсудив пару дел, он прощается и уходит.

После него заходит Агата. Я обещал подвезти, так как ее автомобиль в мастерской.

– Ну что, едем? – спрашивает. Сама ремешок сумочки нервно теребит.

– Поехали, – отвечаю, а сам не двигаюсь с места.

Глазами встречаемся… Не знаю, кто из нас начинает первым: я или она. Скорее всего вместе, одновременно. Сминаю ее губы в страстном поцелуе, она вторит мне. Голодные, как будто у нас сто лет не было секса. Жадно ласкаем друг друга, находим опору – мой стол. Резко усаживаю ее на поверхность, вклиниваюсь между потрясных длинных ног, а она меня ими обвивает. Притягивает к себе, стонет. Успеваю только ее пальцами ласкать, она просит еще. Надеваю на стояк латекс, резко вхожу в нее. Какой же это кайф! Начинаю в ней двигаться, неистово долбиться, а она кусает губы, сдерживая то ли крик, то ли стон…

– Серый, я тут подумал… – слышу голос Орлова. – Черт! Запираться надо!

Прикрываю Агату, как могу, шиплю:

– Вышел!

– Бля, да я не смотрю, – исчезает, захлопнув дверь.

Смотрю на Агату. Читаю на ее лице смесь стыда и неудовлетворения. Если с первым не могу помочь, случившегося не вернуть, то вот со вторым, попытаюсь. Глажу кончиками больших пальцев ее бархатистую кожу возле ушек, она вздыхает, осторожно касаюсь губами ее губ. Просовываю руку между нами, ласкаю и начинаю опять неторопливо двигаться в ней. Она не противится, отзывается, начинаю темп ускорять. Снова и снова врываюсь в нее, готов трахать ее до потери пульса… Она вскрикивает, кончает, сжимает меня в себе, пока сам не кончаю.

Дышим тяжело, приходим в себя.

Агата отстраняет меня, сползает со стола, поправляет одежду. Выходит быстро из кабинета.

Привожу себя в порядок, выхожу в коридор. Из кухонного блока идет Орлов с кружкой кофе.

Подходит. Смотрит на меня, делает глоток:

– Это была Агата?

Молчу. Орлов вздыхает:

– Даже не знаю, что сказать.

– А говорить ничего не надо. Зачем вернулся?

– Забыл пригласить. Уже год, как мы с Авророй женаты. Ей скоро рожать, так что решили дома посидеть с близкими друзьями…

После ухода Орлова обнаруживаю, что Агата не стала меня ждать. Договаривались же, что отвезу!

Сажусь в машину, еду домой, но понимаю, что хочу Агату. Еще не до конца удовлетворен.

Заезжаю в супермаркет, приобретаю свой «походный набор»: вино, фрукты, сладости, презервативы. Подъезжаю к ее дому. Сижу и в голове прокручиваю варианты, как к ней являюсь в гости. И при любом раскладе эта рыжая стерва меня выставляет. М-да…

Решаю, что лучше позвоню. Набираю номер.

– Да? – слышу голос Агаты.

– Мы договаривались, что я тебя провожу, – начинаю. – Как добралась?

– Вызвала такси, – кратко отвечает.

– Ясно.

Молчим, завершить разговор я не тороплюсь.

– А ты сейчас где? – уточняет.

Уклончиво отвечаю:

– В машине.

– А конкретно?

Предполагаю, что не просто так спрашивает. Играет. Только каковы правила игры? Смотрю на окна, замечаю притаившийся за шторой силуэт. Спалила меня и сама спалилась.

Отвечаю:

– У твоего дома.

Даже чувствую по изменившемуся дыханию, что улыбается.

Интересуется насмешливо:

– Мимо проезжал?

Спрашиваю в лоб:

– Я поднимусь?

Намеренно молчит. Зараза…

– Поднимайся.

И отключается.

Беру наборчик и иду.

Агата открывает дверь квартиры. В очень провокационно коротеньком халате. Вхожу. Сам захлопываю дверь. Оставляю набор на тумбе в прихожей, подхватываю Агату за зад, прижимаю к стене. Она обхватывает меня за шею. Жарко целую, и она столь же жарко отвечает. Возьму ее прямо здесь и сейчас, а потом отнесу в спальню…

_11

Агата

Зверь, а не мужик. Подхватывает прямо на пороге, впечатывает в стену, а через несколько мгновений прямо там и трахаемся. После уносит в спальню, где мы продолжаем… И этот неудержимый секс то, что надо после неудачного брака.

… Утром звонит Аврора. Ну вот, а я всё думала, сколько времени продержится Орлов, пока не выдаст нас с Сергеевым жене.

– Привет!

– Привет. Ты почему мне не рассказала?! И какая ты после этого подруга? – шипит в трубку. – Почему я должна выпытывать все у Егора?

Фыркаю:

– Пф-ф, Аврора, о чем говорить? Это всего лишь секс!

– Что ты хочешь сказать?

– То, что потрахаемся и разойдемся. Это же Сергеев!

Аврора молчит.

– Ты уверена, что потом не будешь страдать?

– С какой стати?

– Ну не знаю…

Говорим еще пять минут, она приглашает в гости отметить их с Орловым годовщину, потом отключаю телефон, иду в комнату, а там Сергеев уже почти одет.

– Уходишь? – Облом, а я надеялась на утренний секс-марафончик…

Он, сурово сдвинув брови, прищуривает глаза.

– Ухожу. У нас ведь уговор – потрахались и разбежались. Не так ли?

– Сергеев, ты чего? – улыбаюсь, примирительно тянусь к нему.

А он меня стороной обходит:

– Ничего.

Уходит. И вот чего он взбеленился?

Встречаемся на работе. Всё так же холоден и отстранен. Ну и пожалуйста, больно надо! И тут змеей закрадываются сомнения: а с чего я решила, что может быть продолжение? Все же говорят, что он предпочитает кратковременные связи… «Вот дура», – говорю себе. Ну и не надо. Не хочет, а мне и подавно не надо…

Сижу в кабинете, работаю. На время не смотрю. Из-за позавчерашней поездки с Липатовым дел накопилось.

Пару раз в дверь стучат и заходят. Уже по тонкому древесному аромату парфюма, понимаю, кто пришел. Поднимаю глаза. Сергей.

– Еще работаешь? Ты на время смотрела?

Смотрю на часы и не понимаю:

– А что со временем?

– Нас Орловы приглашали.

И эта оговорка «нас» – меня и его смущает.

– Тебя и меня, – поправляет себя Сергеев. – Так ты едешь? Я тебя подвезу.

– Но мне сначала домой надо, – неуверенно говорю.

– Хорошо. Отвезу. Смотаюсь домой. И за тобой в шесть заеду.

– Ладно. – Начинаю поспешно собираться, а он какое-то время смотрит на меня.

Потом уходит. А я улыбаюсь.

Сергей

После «праздничного» ужина, на котором только мы вчетвером, Орловы включают на большом экране свое свадебное видео. «Молодожены» сидят, смотрят, обсуждают, вспоминают моменты, смеются. Счастливы как певчие птички ранней весной, а мы с Агатой сидим поодаль на диване, как на пытках присутствуем.

– А вот, вот смотрите, сейчас Агата с Сергеем в конкурсе будут участвовать! – с восторгом заявляет Аврора.

А мне этот случай вспоминать не хочется. Как и Агате. А тем временем видео беспощадно освещает весь этот балаган. Ведущая предлагает продемонстрировать мне, как свидетелю жениха, свою мощь: отжаться максимальное количество раз. Правда, делать это нужно над свидетельницей, лежащей подо мной…

В тот день Агата уже во время выкупа невесты выбесила меня. Поэтому, когда тамада решила провести этот конкурс внутренне позлорадствовал – я-то не обременен отношениями, а Агата замужем. Пусть потом объясняется перед муженьком и терпит язвительные намеки тех, кто любит косточки перемыть «неверным» женам.

Агата еще не знает, что ее ожидает. На паркет стелют коврик, предлагают свидетельнице лечь. Она не из робких, хотя подозрительно смотрит.

Тамада разъясняет суть конкурса и по лицу Алферовой вижу, из чистого упрямства только не сбежит. Усмехаюсь, снимаю пиджак, закатываю рукава. Располагаюсь над лежащей Агатой в исходном положении в упоре лежа на вытянутых руках.

Ведущая спрашивает:

– Вам удобно?

– О, ничего, это будет недолго, я могу подождать, – отвечает ехидно.

– Уверена? – усмехаюсь. Она даже представления не имеет, сколько раз я могу отжаться…

Тамада еще раз разъясняет:

– Агата, на каждый отжим партнера, вы говорите ему комплимент.

– А можно мне, вместо комплиментов, его ругать?

Гости хохочут, думают – она шутит, а мы оба знает, что нет.

– Нет-нет, только комплименты! Похвалите лучшего друга нашего жениха!

Делаю первый отжим: сгибаю локти, опускаюсь вниз, грудная клетка чуть-чуть не доходит до Агаты. А гости уже требуют комплимент.

– Глаза, – говорит Агата.

– Конкретнее, – выуживает ведущая.

– Зеленые.

– Хорошо, засчитываем. У свидетеля действительно красивые зеленые глаза!

Делаю второй отжим.

Вижу, что нехотя произносит:

– Красивый подлец.

И почему подлец?

– Рыжая нечисть, – шепчу. Глаза прищуривает, злится.

Третий отжим.

– Дамский угодник. – А губами беззвучно для меня дополняет: «Кобель!».

Кобель?

Делаю четвертый отжим: намеренно опускаюсь ниже и касаюсь ее груди. Глаза Агаты вспыхивают. Шепчу:

– Маленькие.

И тут от нее прилетает! Коленкой… Охаю, на нее оседаю.

– Ой, простите, случайно вышло! – раскаивается лгунья, а мне не до смеха…

Конечно, в видео этот момент удалили, но кто его из памяти удалит?

И тут Агата под ухом шипит:

– Маленькие, значит? Как я могла об этом забыть?

Кидаю на нее хмурый взгляд:

– Я же забыл о твоей выходке!

– Ты про коленку? Да ладно! Не преувеличивай. Так, поддала слегка.

– Слегка?

– Можно сказать, погладила. Признайся, что просто перепугался за свое достоинство!

Отворачиваюсь. И ощущаю ее ладонь на своем бедре. Пальцы длинные, почти касаются… Слегка потирают. Соскакиваю с дивана и практически сбегаю! Зараза! Будет себя так вести, оттрахаю прямо в доме Орловых…

Агата

Смотрим это дурацкое видео, а я не знаю, то ли сердиться на Сергеева за его провокации на конкурсе, то ли проявить сожаление за коленку. Била не сильно – не было места для маневра, но ощутимо.

Сергееву тоже не нравятся эти «воспоминания». А нечего было называть мою грудь маленькой! И где она маленькая-то?

Предъявляю ему, а он надулся на меня, припомнил удар коленкой. Сидит неприступный, а моя рука сама тянется: опускается на его бедро, прямо ощущаю, как напрягается, и начинаю поглаживать… Лишь бы только «молодожены» не обернулись и нас не увидели.

Сергеев подскакивает и пулей вылетает. Упс! Перестаралась. Улыбаюсь удивленным Авроре и Егору, извиняюсь и иду искать строптивца.

А он в коридоре хватает, к стене прижимает.

– Доигралась, – шепчет, а руки под подол платья нырнули, бедра, ягодицы огладили…

Цепляюсь за него, как помешанная, стон вырывается. Закрывает рот поцелуем.

И тут слышим, как нас Орлов зовет. И тревога в голосе.

Замерли.

– Случилось что-то, – произношу, а Сергеев меня уже отпускает, берет за руку. Возвращаемся и видим Егора, рядом Аврора перепуганная стоит, за живот держится. Глазами на нас большими смотрит и шепчет:

– Воды отошли…

_12

Сергей

Как по команде начинается суматоха: Агата срывается с места, подскакивает к Авроре, кудахчет над ней, Егор – этот непробиваемый, хладнокровный бизнесмен, подрагивающими пальцами пытается набрать номер и позвонить в клинику. Один я спокоен.

– Я поведу машину, – предупреждаю. – Егор, жду вас на улице.

Он признательно смотрит, затем переключается на наконец-то ответивших по телефону:

– Девушка, у меня жена рожает…

– Сумку! Принесите мою сумку с вещами, – переживает Аврора.

– Я принесу! – быстро реагирует ее подруга и пролетает мимо меня.

Выхожу на улицу, подгоняю автомобиль Егора ко входу и жду.

Минут через десять выходят, неся с собой сумятицу и шум. Рассаживаются. Аврора стонет…

Не знаю, как, но добираемся до клиники без происшествий. На входе уже встречают медики с каталкой. Увозят Аврору, Егор следует за ней. Не понимаю эту моду присутствовать при родах! Женщина должна сама рожать…

– Поехали, – говорю Агате, но она в машину не садится.

– Я не поеду.

– Ты ведь понимаешь, что это на несколько часов? – задаю вопрос.

Меня ситуация начинает раздражать. Планировал ведь продолжить начатое в доме Орловых…

– Да. Но не могу вот так сразу уехать. Хочу быть уверенной, что все хорошо.

– А что может быть не так? Беременность проходила нормально, клиника дорогая. Зачем переживать?

Агата сердится:

– А ты реально эгоист! Тебя вообще ничего в отношениях, кроме секса, не интересует?

– Да вроде бы, нет, – отвечаю столь же резко.

Что она обо мне знает? Ничего. А туда же – уже наклеила ярлык!

– Так ты едешь?

– Нет, не еду!

– Что ж, оставайся!

Завожу машину и уезжаю.

Вот бесит же! И чего я с ней вожусь?

Агата

Аврора родила! Мальчика! Три пятьсот! Спасибо Егору, не поленился позвонить ночью и сообщить.

Утром иду на работу, но уже планирую в обед съездить к подруге и, если не позволят встретиться, хотя бы под окнами постоять и Авроре помахать. Может быть, даже сможет показать моего крестника…

Задумавшись о своем, на входе в офис сталкиваюсь с кем-то.

– Простите, – на автомате произношу, и вижу перед собой невыспавшееся лицо Сергея. – Поаккуратнее можно?

Как же он меня бесит!

– Ты сама на меня налетела, – парирует. – Никого перед собой не видишь. Ночь не спала?

Фыркаю:

– Я спала. А ты почему такой помятый?

– Потому.

Бурчит и уходит.

«Потому»? В смысле? Явно дома не ночевал. Потому, что… Вот же кобелиная порода!

И тут звонит Аврора. Сразу отвечаю и иду в кабинет. Намеренно стараюсь выкинуть Сергеева из головы…

Сергей

– А ты почему такой помятый? – спрашивает Агата.

Отвечаю:

– Потому, – и ухожу.

Вот зараза. Наверное, и дня не сможет прожить без оскорблений!

Сегодня я практически не спал. Орлов позвонил ночью сообщить, что Аврора родила. Я рад за них, конечно. Но как-то сложно радоваться, когда тебя будят в три часа ночи! Еду забрать его из клиники, отвожу домой, остаюсь отметить… А утро настает очень-очень быстро.

До обеда вкалываю как вол. А потом предупреждаю секретаря меня не беспокоить и никого ко мне не пускать. Опускаю жалюзи, затемняю помещение и заваливаюсь на кожаный диван поспать.

Куда там! Пяти минут не проходит, влетает Алферова. На входе замирает:

– Сергеев?

И ничего лучшего не находит, как врубить свет.

– Спишь?

Стону:

–Похоже, уже нет! Что тебе нужно, Алфёрова?

– Навестить Аврору не поедешь?

– С какой стати?

Она возмущается:

– Ты крестный или посторонний прохожий? Крестника посмотреть не хочешь?

– Внутрь всё равно не пропустят, под окнами стоять?

– Значит, не поедешь.

Тяжело вздыхаю, сажусь и начинаю обувь надевать. Агата ждет. Встаю и вижу ее самодовольную улыбку.

– Чему радуешься? – бурчу.

Она окидывает меня взглядом:

– Иногда, ты бываешь очень мил.

– Иногда, – соглашаюсь. – Пойдем.

… В палату нас не пускают: родственники навещали Аврору, а количество посетителей в день было строго ограниченно. Новорожденному и роженице нужно было отдыхать.

– Что и следовало ожидать, – произношу я, когда мы возвращаемся к автомобилю. Мне по-прежнему ужасно хочется спать… Садимся в машину.

– По крайней мере, я попыталась, – заявляет Агата. – Тебе совсем неинтересно?

– Нет. Когда выпишут, тогда и посмотрю.

Агата утыкается в телефон и что-то быстро набирает в мессенджере. Приходит ответ, потом снова тренькает сообщение.

Алферова открывает фото, молча разглядывает, увеличивает на экране:

– Никак не пойму…

– Что там?

Наклоняюсь и вижу фото новорождённого. Сморщенное маленькое создание, волосики черные торчат.

– На кого больше похож? – произносит Агата.

Смотрю на нее, удивляюсь: «Она серьезно?»

С усмешкой поглядываю на фото:

– Вылитый Орлов.

– Почему это?

– Не видишь этот чубчик? И хмурые брови? – перечисляю, а сам забавляюсь. Агата то воспринимает всё за чистую монету!

– Ну, не знаю… Возможно. Что, Аврориного ничего нет? – Она переводит взгляд на меня и, видя, что я потешаюсь, бьет по плечу. – Сергеев!

Смеясь, отодвигаюсь и потираю плечо.

– Ты бываешь такой наивной, Агата!

– Не прекратишь, могу и поддать, – предупреждает.

– Ей-богу, пацанка! Хочешь меня напугать?

Дразню, а она тянется меня щипать. Перехватываю руку, притягиваю Агату к себе и начинаю целовать. Она замирает от неожиданности, а потом сладостно отвечает. Сам не замечаю в какой момент, но она уже сидит на моих коленях… Целую, наслаждаюсь ею, вдыхаю ее аромат…

Агата отстраняется первой. Смотрим мне в глаза своими золотисто карими глазами, губы, припухшие от поцелуев, снова так и манят целовать…

– На работу нужно, – напоминает Агата, поглаживая ворот моей рубашки.

– Да, – соглашаюсь и нехотя выпускаю из своих объятий. Агата садится на прежнее место.

Завожу двигатель, потираю глаза. Вот же напасть!

– А может быть, я? – предлагает Агата. Не сразу понимаю, о чем она.

– Хочешь сесть за руль моего спорткара? – усмехаюсь с недоверием.

Она пожимает плечами:

– Почему бы и нет? А ты немного поспал бы, пока едем.

– Сомневаюсь, что смогу уснуть!

Агата раздражается:

– Не хочешь и не надо! Не больно-то хотелось!

– Садись! – срывается с языка резко.

Она с недоверием смотрит.

– Садись, – повторяю спокойно. А мысленно содрогаюсь: «Что. Я. Творю?!»

_13

Агата

– Садись, – предлагает, а сама не верю, что он согласился. Реально? Ура! Как же давно мне хотелось прокатиться за рулем такой тачки!

Пересаживаюсь на место Сергеева, а он на мое, стараюсь делать вид, что не замечаю его страданий. Ясно ведь, что раньше он никого за руль своей машины не пускал, по крайней мере, женщин. Благоговейно глажу руль автомобиля. Боже! Какая красота! И мощь…

– Только поедем туда, куда я скажу, – предупреждает Сергей.

Сникаю:

– И куда поедем?

– На автодром. Здесь недалеко.

С улыбкой киваю, так как знаю, что за место – это большая специализированная площадка с гоночной трассой.

Завожу спорткар и срываю его с места. Очень быстро приловчаюсь к нему.

Сергеев, поджав губы, терпит. Держит свои переживания при себе. Ну и пусть переживает! Он же не понимает, какую эйфорию я ловлю!

– Правила не нарушай, – предупреждает.

– Я не нарушаю.

– Ты превышаешь скоростной режим.

– Ничего я не превышаю!

– На дорогу смотри!

Вздыхаю:

– Сергеев, не зуди.

Въезжаю на автодром.

Охранник меня узнает:

– А! Привет, Агата!

– Привет, Савельич. Как дела?

– Нормально. Давно тебя не было.

– Да, давненько. Мы проедем?

– Да, проезжай. Отцу, привет!

– Конечно.

Проезжаем. Сергеев удивленно смотрит:

– Алферова, я что-то о тебе не знаю?

Улыбаюсь:

– Вообще-то, ты меня совсем не знаешь.

Выезжаю на гоночную трассу, набираю скорость.

Мощный двигатель дает возможность за короткое время разогнать машину до огромных скоростей. Быстрота движения захватывает меня, сливаюсь с машиной воедино: чувствую ее, как саму себя. Поворот, прямая, снова поворот…

… Накатавшись, сбавляю скорость, съезжаю с трассы. На парковке глушу мотор. Провожу ладонями по рулю и даю оценку:

– Мощный двигатель, скоростные характеристики – хорошие. Отличная машинка, но все же, не предназначена для гонок. Не способна на долговременное движение на максимальной скорости, крутое вхождение в повороты и выполнение резких торможений.

Поворачиваюсь к Сергею. Он пристально смотрит на меня своими потрясающими зелеными глазами. Улыбаюсь:

– Спасибо. Давно я не гоняла так.

Прокашливается, а затем произносит:

– Честно сказать, я поражен… Мой юрист лихачит… Ты в нелегальных гонках, случайно, не участвуешь?

Смеюсь:

– Нет.

Выдыхает:

– И то ладно.

Обвожу взглядом автодром, вздыхаю:

– Я частенько бывала здесь с отцом.

– И кто твой отец?

– Профессиональный гонщик. Правда, сейчас на пенсии.

Резко вспоминаю и смотрю на часы:

– Сергеев, мы очень сильно опоздали на работу!

– Задержались, – поправляет. – Поехали, Агата. Пока едем, я все-таки попробую немного подремать…

Сергей

Рабочий день закончился, а мне пришлось задержаться. Работы накопилось. Спустя время, ощущаю, что устал и мышцы затекли. Потягиваюсь и смотрю на часы. Время – восемь. Нет, засиживаться не собираюсь, встаю, одеваюсь.

Иду к лифту, спускаюсь в полной тишине. Мои шаги в безлюдном фойе раздаются эхом…

На улице темно. Холодно. Поправляю ворот пальто и иду к автостоянке.

И тут вижу ее. Агата. Даже на месте застываю. Неужели кого-то ждет? Подхожу к ней. Она меня будто не замечает, что-то ищет в сумочке.

Зову:

– Агата!

Она не отвечает. Беру за локоть, а она с разворота бьет меня сумкой, толкает, падаю и ее за собой увлекаю.

– Сергеев! Зачем так пугаешь?! – кричит.

Морщусь. Вынимаю наушники из ее ушей:

– Агата! И вот что это? Еще и на людей нападаешь.

– Это ты нападаешь!

– Ждешь кого-то?

– Нет, уже не жду.

Молчим, смотрим друг на друга. И наконец начинаем осознавать, что до сих пор лежим на земле: я снизу, Агата на мне сверху. Руки сами смыкаются вокруг ее талии, удерживая.

– Сергей…

– Агата, поехали ко мне…

Агата

Уже прошло пять дней, как родила Аврора. На днях ее и ребенка выписали, и у меня в планах после работы к ним съездить.

Сергеев застает меня на выходе из моей конторки.

– Куда-то собралась? – интересуется, окидывая меня внимательным взглядом.

– Да, хочу наконец-то навестить Аврору и малыша. Поедешь?

Подходит. Очень близко. Нагло смотрит в глаза:

– Поеду.

Едва касаясь, проводит пальцами по телу: от груди по изгибу талии до бедра… Загораюсь от ласки, прикрываю глаза.

Шепчет:

– Еще есть пожелания?

– Да…

Готова плавится в его объятиях, гореть от страсти и желания. За эти дни, а точнее, ночи, это стало для меня естественным: любовник он хоть куда…

– Хорошо, – делает шаг назад, и без него уже непривычно пусто.

Вздыхаю разочарованно и открываю глаза. Он самодовольно усмехается.

Замечаю:

– Ты невыносим!

– Но тебе ведь это нравится.

Не отвечаю, прохожу мимо.

На парковке иду к своей машине, Сергей меня останавливает:

– На моей поедем.

Коварно улыбаюсь:

– За руль пустишь?

Он упирается:

– Эй, женщина, не наглей, хватит с тебя!

Вздыхаю:

– Нет, лучше я на своей. Как мне потом до дома добираться…

Прижимает к себе, а потом к двери своей спортивной тачки. Усмехается:

– А кто сказал, что ты домой одна поедешь?

Целует в губы, обещая бурную ночь и наслаждение… Обнимаю его за плечи и с нахлынувшей страстью отвечаю…

Сергеев отстраняется первым.

– Так мы до Орловых не доедем, – с усмешкой шепчет.

Отстраняюсь:

– Нет, сегодня точно поедем.

Оставляю ему право сесть за руль – сажусь на пассажирское место рядом. Он улыбается мне, заводит автомобиль, и мы едем. Стоит согласиться, Сергеев водитель умелый. Смотрю на него, на его длинные пальцы на руле и мысли уже принимают иной оборот: и не только водитель, но и в постели…

Стоп, стоп, стоп! Отворачиваюсь, зажмуривая глаза. Такое отношение не доведет до добра…

_ 14

Сергей

Знаю, Агата наблюдает за мной. И не просто наблюдает – обласкивает взглядом. Да, рыжая, ты не устояла!

Агата зажмуривает глаза, отворачивается. А мне смешно наблюдать за тем, как она борется с влечением ко мне.

Я мог бы ее подразнить на эту тему, но, смотрю на нее и понимаю, не хочется рисковать. Обидится, взбрыкнет, потом ищи, как ветер в поле. А я хочу ею сегодня ночью в полной мере насладиться. Хочу ее. Навестим Орловых, а потом ко мне или к ней поедем…

Приезжаем к Орловым, застаем у них дома мать Егора. Анна Эдуардовна прощается с сыном и Авророй. Нас окидывает любопытным взглядом, здороваемся-прощаемся, и она уходит.

А далее, по нововведенному порядку, исполняем ритуал-процедуру: моем руки, надеваем тапочки и маски. И идем знакомиться с Орловым-младшим.

Мальчишка спит, раскинув в стороны ручки, с зажатыми кулачками. Какой кроха…

Спрашиваю:

– Как назвали?

Все шикают одновременно – ребенок спит, а я, видите ли, шумлю. Вздыхаю и закатываю глаза. Опять наводят суматоху и от них больше шума, чем от одного меня…

– Пойдем, – зовет Орлов.

Выходим. Снимаю маску. Зачем она вообще нужна?

Орлов усмехается:

– Знаешь, тут так совпало. Думали, решали, остановились на одном. Аврориного отца звали Сергей и ты мой лучший друг – Серега.

Удивляюсь:

– Он тоже Серый?

– Орлов Сергей Егорович. Ну как?

Не знаю, что сказать:

– Ну вы даете… Нет, мне, конечно, приятно… Наконец-то, мои заслуги оценили… Кстати, мы там привезли ему подарки.

– Это к Авроре. Пойдем, поделишься новостями…

Через полчаса решаю, что пора: ребенок маленький, и мы, по любому, им мешаем. Пора неугомонную Агату забирать. Иначе, может вовсе здесь поселиться. Беру забытые подарки для ребенка, иду в детскую и на подходе слышу нежный ласковый голос Агаты:

– Сережка! Как же я люблю тебя, Сережка…

Встаю, как вкопанный, и волосы на голове зашевелились, но до меня быстро доходит: Агата общается с малышом. Усмехаюсь и лицо ладонью потираю. Вот же…

Агата

Сидим – я и Аврора – рядом с малышом. Он уже проснулся. Сюсюкаемся с ним. Какой же он красивый, голубоглазый кроха! Аврора и Егор назвали мальчика Сережка.

– Сережка, – примиряю ему имя. Он будто улыбается мне, смотрит. А мое сердечко тает. – Как же я люблю тебя, Сережка…

Глажу его по малюсеньким ручонкам, пальчикам. Ласково, шутливо бормочу:

– Ты счастливец, Сережка, потому что Я тебя люблю …

– Да, сыночек, цени тетю Агату! Этот «камушек» надежнее и дороже бриллиантов, – говорит Аврора, и я ей улыбаюсь.

– Я так за вас рада! – произношу и смотрю на малыша. – И немного завидую. Ты ведь знаешь, я давно хочу ребенка. Я замуж то за Виталика вышла, потому что считала, что он будет хороший семьянин, отец семейства. – Невесело усмехаюсь. – Непостижимо, как же я ошиблась?

– Агата, если ты твердо уверена, – Аврора сжимает мою руку, – то роди.

– Я твердо уверена, но от кого? Я всё время на работе…

– А как же Сергеев? Вы ведь…

Вздыхаю:

– Сергеев другое дело. От него нельзя. У нас отменный секс, но обзаводиться общим ребенком нам не стоит.

Сергей

Стою за дверью и слышу Агатины слова.

– У нас отменный секс, но обзаводиться общим ребенком нам не стоит.

И от ее слов меня коробит. «Со мной, значит, нельзя? С другими можно?»

Прижимаюсь к стене спиной. Агата и Аврора продолжают сюсюкаться с малышом, а я их уже не слышу.

Потом Агата выходит, натыкается на меня:

– Ты здесь?

Смотрю на нее. Рыжая зараза. Кровососка.

Передаю подарки для ребенка.

– Поедем? – спрашиваю.

Она кивает:

– Да, только вот отдам…

Прощаемся, садимся в машину. Едем молча.

Уточняю:

– К тебе или ко мне?

Пожимает плечами:

– Всё равно.

Везу к себе. Потому что ближе.

… Принявшая душ Агата уже лежит в постели, а я стою возле раковины в ванной и хмурясь, думаю. Агата хочет родить ребенка. Зная ее характер, это не заставит долго ждать – она примется за дело. А это значит, что в ее жизни появится другой мужик.

На автомате достаю из шкафчика упаковку с презервативами. А меня мысль гложет. Я, значит, не гожусь быть отцом ее ребенка.

Беру презервативы и иду к Агате. Начинаю раздеваться. Она на меня смотрит, а у самой глаза от вожделения горят. Уже заводится от моего неторопливого «стриптиза».

– Нравится? – спрашиваю.

– Очень, – признается. – И долго я буду ждать?

Хмыкаю. Нависаю над ней. Начинаю ласкать. Потом трахать. Выходит грубо, но мне плевать. Агата замечает разницу, но принимает меня и так. Отзывчивая рыжая… Довожу ее и себя до пика, кончаю. По-прежнему на ней, сжимаю ее руки, смотрю в лицо. Отхожу от секса. Но она приходит в себя раньше: глаза округляются, становятся совсем большими, и она начинает вырываться.

– Что ты сделал?! Сволочь! Ты в меня кончил!

– И? – Сжимаю ее руки, чтобы не убежала.

– Что и? У меня неблагоприятные дни!

– Агата, давай договоримся, – говорю сквозь зубы. – Ты хочешь родить ребенка, я тебе его дам. Мы можем даже заключить контракт. Выдвинешь свои условия. При любом раскладе я буду тебе и ребенку помогать, обеспечивать материально.

– Да пошел ты! Ты меня спросил вообще? Сам решение принял! Отпусти!

Я отпускаю. Бежит в ванную, захлопывает дверь.

А я лежу в кровати. Не знаю, что я чувствую. Какой-то набор несочетаемых ощущений, эмоций, чувств. Сам еще не разобрал, что это. Невольно думаю о том, что впервые в своей жизни во время секса не использовал защиту…

_ 15

Агата

Бегу в ванную, захлопываю дверь.

Но вместо того, чтобы принять душ, надеваю халат, висевший на крючке. Его халат.

«Сволочь! Как он мог?»

Сажусь на край ванной. Постепенно успокаиваюсь, проходит гнев – думаю о его словах. Представляю, каким может быть ребенок от него. Сергеев красив: темноволосый шатен с зелеными глазами, статный, высокий. К тому же, не глуп. Но учитывая его и мой характер, ребенок будет оторвой… Хихикаю. Вздыхаю. А почему нет? Может, попробовать? Что я теряю. Всё равно хочу для себя родить. Искать никого не надо. И любовник, хоть и временный, но человек-то неплохой. Вот даже вызвался помогать после рождения ребенка.

Выхожу из ванной, подхожу к кровати, а Сергеев серьезных глаз с меня не сводит.

– Давай попробуем, – соглашаюсь. – Но договор мы заключим. Чтобы не было после претензий.

Кивает:

– Хорошо. Ложись.

Вспыхиваю:

– В смысле, ложись?

– Спать ложись. День был насыщенный. Завтра договор составишь.

Агата

В обеденный перерыв сидим в кафе – в закрытой от посторонних ушей и глаз зоне, и обсуждаем мной составленный договор.

Сергей читает. Губы поджимает:

– Совместный секс, пока не забеременеешь?

– Да. Потом для таких утех я буду не в форме. И буду думать только о ребенке. И еще. Пока не забеременею, никаких других интимных связей.

Сергеев пристально смотрит и молчит. Я поясняю:

– Мы будем без защиты, я не хочу подхватить заразу. Мало ли…

Наклоняется вперед, кладет сомкнутые руки перед собой:

– Хорошо. Но при условии, что ты меня во всех смыслах удовлетворяешь. Мне нужен полноценный секс, к которому я привык. С твоей стороны не должно быть никаких отказов.

Говорит, а меня уже в жар бросает: от его наглости и моего на это возбуждения.

– И да, кстати, – дополняет, – ты тоже спишь только со мной.

По настоянию Сергея добавляю еще несколько пунктов, а потом в полной тишине мы обедаем. Каждый думает о своем.

На работе дополненный договор распечатываю, и мы его подписываем. А потом Сергеев отвозит меня к себе домой. Так начинается наша совместная «работа» …

Спустя неделю беру тест – проверить. Ничего. Потом еще через неделю… Такое чувство, что я проклята!

Сидим с Сергеевым в ресторане, а у меня настроение на нуле.

– Не переживай, Агата. Ты просто хочешь всё и сразу, – пытается успокоить. – Расслабься и получай удовольствие. Я ведь получаю.

Улыбается, а я краснею под его взглядом.

– Сергеев! Прекрати.

Он наклоняется вперед, ко мне поближе:

– Я тут подумал, может быть, нам добавить немного экстрима?

Он дотягивается до моей руки, поглаживает пальцами ладонь.

– Как тебе идея в туалете уединиться?

Уже от его слов играет воображение и становится жарко, но всё равно морщусь от такого предложения:

– Зачать ребенка в туалете? Сергеев, так себе идея! И что мне потом ребенку говорить?

Сергеев хохочет, руку отпускает:

– А ты собралась ребенку об этом говорить? Агата!

Улыбаюсь.

– Ну вот, улыбаешься! Я рад. Сегодня встретимся?

– Нет, не сегодня. Сегодня я поеду навестить отца.

– Ладно. – Смотрит на часы. – Ну, мне пора.

Подзывает официанта, расплачивается:

– Пока.

Уходит. Допиваю свой напиток и собираюсь тоже уходить.

– Алферова! Агатка! Привет! – слышу знакомый женский голос. Оборачиваюсь и вижу мою соседку по комнате в общаге: я только поступала, а она уже оканчивала университет.

– Вероника? Привет! Какими судьбами? Я слышала, ты замуж удачно вышла.

Улыбается:

– Да, удачно. А ты еще нет?

Показываю пальцы веером:

– Как видишь, нет.

– Не удивительно, дорогая, – сочувствует она. – Я видела, рядом с тобой был Сергеев? Мой Сергеев?

Недобро щурю глаза и перехожу на ее манер общения:

– Дорогая, о чем ты? Твой Сергеев?

– Мой, Агаточка, мой! Разве ты забыла? Я начала встречаться с ним, когда в университете училась. Фотки тебе показывала. Или хочешь сказать, ты его не узнала?

– Узнала. Вот только, он не твой, Ника. Твой у тебя – муж. Ты что забыла?

Вероника осекается, но пытается держать лицо:

– Да, ты права. Глеб у меня богатый и влиятельный мужчина. Мне не на что жаловаться. А вот тебя немного жаль. Связалась с Сергеевым? Что с него взять? Конечно, он чертовски красив, потрясающ в постели. И всё. А в остальном, он полный профан. Эгоистичен, ненадежен. А в то время еще с бандитами связался. Что он может дать?

Смотрю на эту недалекую себялюбивую куклу. И меня от негодования распирает:

– Поражаюсь тебе, Вероника. Ты с ним встречалась, но его совсем не знаешь! Надежнее человека я в жизни не встречала. Для друзей – он надежный друг, для меня – надежный любовник, захочет завести семью – станет надежным мужем и отцом семейства. Не предаст, не бросит. Потому что верный. Он – человек слова. Он честен – говорит на чистоту. И знаешь, что? Я рада, что вы расстались. Потому что такой мужчина не должен достаться такой, как ты.

Она в шоке смотрит на меня. Разворачиваюсь уйти и от нее слышу насмешливое:

– Алферова, неужели ты в него влюбилась?

Замедляюсь.

«Влюбилась? Я влюбилась? Да ну, нет! Конечно, нет! Влюбилась… что за бред!»

Сергей

Стою за колонной. Я весь их разговор слышал. Ника, как была стервой, так и осталась. А вот Агата… слова Агаты мне приятны. Она понимает, какой я, и ценит меня. «Моя девочка! Девочка моя…»

И тут раздается ехидное Вероники:

– Алферова, неужели ты в него влюбилась?

Ответа Агаты не последовало, она ушла.

«Агата влюбилась? Да нет, что за ерунда…»

Выхожу на улицу и сталкиваюсь с Агатой.

– Ты что здесь делаешь? – удивляется и слегка краснеет.

– Вот, ты забыла в машине, – протягиваю ей клатч.

И нам почему-то обоим неудобно. Молчим.

– Ну что ж, тогда еще раз, пока, – произносит.

– Да, пока.

Разворачиваемся и друг от друга уходим. Любовь. Что за ерунда…

_16

Сергей

Сижу в кабинете, работаю, а сам сосредоточиться не могу. Знаю, что Агата очередной раз собирается проверить, получилось ли. Если она забеременела, то цели мы добились. Если нет, то нам предстоит продолжить встречи. Так сказать, вместе до победного конца…

Сижу и понимаю, что ожидание меня напрягает. Иду к ней. Быстро преодолеваю коридор, пару раз стучу и открываю.

Агата оборачивается. На глазах слезы. Плачет.

Не получилось. Хочу успокоить:

– Агата…

– Получилось! Сереж, получилось! – И тут только замечаю в ее руках несколько использованных тестов. С одним результатом…

Она меня благодарно обнимает, а я в шоке. Не знаю. Не знаю, что сказать, что чувствовать. Ничего не знаю.

Агата отстраняется. Неловко улыбается. А я тоже чувствую неловкость.

– Я рад, – произношу.

– И я очень рада. Спасибо.

– За такое не говорят «спасибо» …

Не понимаю, что сейчас стоит ей говорить, а чего не стоит. Запутался совсем.

– Отметим?

– Ты что? Мне нельзя!

Киваю:

– Точно. Тогда… до встречи.

– До встречи… – На ее лице удивление. Действительно, веду себя как кретин:

– Агата, я…

– Сергеев, давай словами ничего не портить.

Соглашаюсь:

– Да.

Иду в свой кабинет. Настроения почему-то нет. Агата беременна. От меня. Как и планировали мы оба. Теперь Агата всецело посвятит себя беременности и ребенку. И мы не будем встречаться. А я не могу себя понять, хочу я этого или нет. Ника была не права. Нет здесь ни любви, ни влюбленности. И у меня нет в планах влюбляться…

… Сегодня впервые после работы разъезжаемся по домам и на своих машинах. Радоваться нужно свободе. Не был я в таких длительных отношениях ни с кем, кроме Ники. Да и встречи с Агатой трудно отношениями назвать. Секс и договор. Отличный секс и отстойный договор. Самый невыгодный, проигрышный договор в моей жизни. Еду домой. А может, в клуб – подцепить сексапильную блондинку?.. Пора себя к нормальной жизни возвращать. А в салоне своего спорткара ощущаю аромат духов Агаты. Даже моя машина будет о ней напоминать…

Сергей

В кабинет заглядывает Агата. И вот что с моим секретарем не так? Почему она ее всегда пропускает?

– Что тебе нужно, Агата?

Она начинает:

– Сергей, у меня к тебе просьба…

Откидываю ручку. Вот так всегда, всем всегда чего-то от меня надо! А кто-нибудь спросил, чего хочу я?!

– Я не вовремя? – Агата так и стоит возле двери, не решаясь войти.

– С каких пор, Алферова, ты такой нерешительной стала? – язвительно задаю вопрос.

Она удивленно смотрит:

– Ты не в духе, что ли? Случилось что?

«Да! Ты случилась!» – пролетает в голове раздраженно, но вслух произношу:

– Ничего не случилось.

Она молчит.

Повторно спрашиваю:

– Что ты хотела?

Она заходит, закрывает дверь, подходит ближе:

– Тут такое дело… Не хотела тебя беспокоить, но я ведь не знала, что это будет нужно…

Теряю терпение:

– Агата, к делу!

– Я встала на учет. Гинеколог сказала, что нужно сдать анализы. Но не только мне. Биологический отец ребенка тоже должен сдать кровь на анализ… Ирина Александровна сказала, что это исключительно в интересах ребенка…

Прерываю ее одним словом:

– Когда?

– Завтра. Сможешь?

– Смогу.

– Спасибо.

– Тебе тоже завтра?

– Да.

– Я за тобой заеду…

***

Утром просыпаюсь рано – не спится, еду за Агатой. В последнее время она чувствует себя со мной неудобно, будто не знает, как себя вести.

– Сергей, в самом деле, не надо было за мной заезжать, – говорит она, садясь в машину. – Мне удобнее перемещаться на своей.

– Пристегни ремень безопасности, – игнорирую ее слова.

Агата вздыхает, но пристегивается.

– Куда едем?

Она называет адрес клиники, я вбиваю его в навигаторе, и мы выезжаем на дорогу.

Агата отворачивается от меня, смотрит в боковое стекло. А я невольно вспоминаю, как она смотрела на меня в те дни, когда мы еще встречались. Между нами искрило, было притяжение, была страсть. А теперь… Отстраненность. Неловкость.

Приезжаем в клинику. Ждем своей очереди. Сдаем кровь на анализы.

Выхожу из кабинета, а Агата предупреждает:

– Мне еще на прием к акушеру-гинекологу.

– Хорошо. Я подожду.

– Не надо.

– Агата! – сурово предупреждаю. – Я тебя привез, значит, я тебя и отвезу, куда надо. Поняла?

Она, нахмурив брови, часто дышит, но не перечит.

Идет к кабинету гинеколога, я за ней. Снова очередь, снова ждем своего времени. Пока сидим, Агата со мной не разговаривает, зато заводит беседу с какой-то женщиной: о беременности, родах, уходу за младенцами. Дошли до беседы о крещении ребенка, а Агата и этой теме рада: ведь скоро будет крестной Сережки Орлова…

Голова идет кругом от такого объема информации, благо спасает звонок по работе. Отхожу в сторону, через десять минут возвращаюсь и застаю Агату в слезах.

Быстро подхожу к ней:

– Агата! Что случилось? Тебе плохо?

– Сергеев, и что теперь делать? – Она протягивает мне свой телефон. Смотрю, а там в браузере открыта страничка. Вначале не понимаю к чему, ведь с беременностью никак не связано:

– Крещение ребенка?

Она расстроено кивает:

– Мы с женщиной разговаривали, и она сказала, что ты и я не можем быть крестными Сережки! Я поискала информацию, так и есть!

Присаживаюсь рядом, листаю статью:

– Ты из-за этого так расстроилась?

Смотрит на меня, как на ненормального:

– А этого мало?!

Вздыхаю. Читаю статью. Суть сводится к тому, что супруги или имеющие интимную связь друг с другом не могут стать крестными одному ребенку и кумовьями. И еще воз и тележка различных правил.

– Тебя только это смущает? Судя по написанному, мы с тобой вообще в крестные не годимся.

Агата выхватывает из моих рук свой телефон. Сердито заявляет:

– Знаешь что, Сергеев?

– Что?

– Ты никогда ничего хорошего не скажешь!

И отправляется к кабинету. Через минуту выходит пациентка, и она заходит.

Мне же остается только ждать.

***

Сидим в кафе с Агатой, напротив Егор и Аврора. Они смущены и не знают, что сказать.

– Я вообще проблему не вижу, мы не в браке, – сразу определяю свою позицию.

Аврора и Егор переглядываются, но молчат.

– Аврора, Егор? – произносит Агата. – Что священник сказал?

– В нашей ситуации посоветовал выбрать одного крестного для ребенка, – отвечает Орлов. – Мы никого из вас не хотим обидеть. Но вам выбирать.

Молчим. Я молчу, потому что не хочу друга обидеть. Знаю, что крестным своего сына он видит только меня. Мы об этом десять минут назад наедине говорили.

Но также знаю, о чем мечтала и мечтает Агата. Вижу, как под столом от напряжения ее пальчики дрожат.

Аврора смотрит на меня с мольбой. Она хочет в крестные Агату.

– Я считаю… – начинает Орлов, но Аврора перебивает:

– Ребята, решайте! Мне нужно к ребенку. Не хочу его надолго с нянечкой оставлять.

– Так, всё! – встаю. Смотрю на Агату. – Агата, ты будешь крестной. А вы, когда второго родите, выберете крестным меня.

Смотрю на Егора, а он на меня. Хмурится. Потом усмехается:

– Аврора, слышала?

Его жена уже на ногах, торопится, но без ответа не оставляет:

– Слышала. Согласна хоть завтра, если ты будешь рожать…

Аврора на прощание обнимает Агату, меня, благодарно шепчет: «Спасибо!». Прощаемся с Орловым и остаемся с Агатой вдвоем.

Она сидит притихшая, на меня не смотрит. И как это понимать?

Сажусь на прежнее место, отпиваю чай:

– Что не так, Агата?

– Всё так, – шепчет. Затем наклоняется и к моему плечу прижимается. Неожиданно, но так приятно, что словами не передать…

_17

Агата

Не знаю, что со мной происходит – гормоны, наверное. Прижалась к нему, опустила голову на его плечо и отстраняться не хочется. Вот так сидела бы, вдыхала аромат его кожи, ощущала тепло его тела, но… нельзя. Зачем ему это? Просто терпит, обидеть не хочет. Вздыхаю и нехотя отодвигаюсь. На него не смотрю. Не хочу видеть такое же выражение лица, как в тот день, когда я сообщила ему о беременности. Вел себя странно, отдалился сразу. Оно и понятно, зачем ему обуза – он выполнил свое дело. А я… Я этого хотела, и не собираюсь его ни к чему принуждать.

Беру сумочку, ищу телефон.

– Агата, – слышу его растерянный голос.

– Спасибо тебе, Сергей, – произношу. – И прости…за слабость эту. Гормоны, отсюда перепады настроения.

Объясняюсь. Да, это гормоны – я верю в это.

Он молчит. Набираю в телефоне номер и продолжаю:

– Я на такси поеду.

А он даже не пытается остановить.

– Пока, – выхожу из кафе, а точнее, сбегаю. Не знаю, что со мной. «Ой, мамочки, не знаю!»

***

Сижу у себя в конторе, работаю с документами, а мне нехорошо.

Почему беременность видится всегда эдаким бесконечно радостным явлением? Или, может быть, это мне так не повезло?

Все начиналось достаточно безобидно: сонливость, слабость. Затем добавились раздражительность, угнетенное состояние, потеря аппетита. А с сегодняшнего дня: бесконечная тошнота и рвота.

И я не могу усидеть на месте, мне хочется куда-нибудь сбежать. Встаю, подхожу к окну, открываю. Оттуда врывается холодный зимний воздух, дающий минутное облегчение. Но дверь открывается и меня обдает морозным сквозняком.

– Ты что делаешь? – слышу сердитое. – Совсем ополоумела? Простынешь!

Сергеев быстро проходит и захлопывает окно.

Смотрю на него большими глазами и хочется плакать. «Чего он на меня орет?»

Его настроение меняется так же быстро, как мое.

– Агата, что с тобой? Тебе плохо?

– Мне нехорошо, – держусь за «желудок», прохожу к креслу. Опять накатывает тошнота…

Он подходит ближе, наклоняется ко мне:

– Ты вообще ела?

От одного упоминания о еде, готова блевать. Гневно кричу:

– Сергеев, ты издеваешься, что ли?

Он выпрямляется:

– Так не пойдет. Одевайся, – протягивает пальто.

Недоуменно смотрю на него.

– К врачу поедем.

… В клинике Сергеев сам добивается, чтобы меня принял врач вне назначенного времени. Заходит в кабинет со мной. Находится рядом во время осмотра.

– Агата Павловна, как так можно, – осуждающе качает головой мой гинеколог. – В таких случаях нужно сразу обращаться. У вас ярко выраженный токсикоз.

Она начинает писать в бумажках.

– Вам нужно пройти инфузионную терапию. Простыми словами, прокапаться, чтобы снизить токсикоз. Будете в течение недели посещать дневной стационар. Вот назначение.

Бормочу:

– А как же работа?

– Работа?! – Сергеев, хмуро сдвинув брови, наклоняется надо мной. – Ты сейчас серьезно?

Притихаю. Мне сейчас так плохо, что доказывать и спорить не хочу.

– Ирина Александровна, говорите, что там: куда надо идти, что делать? – обращается он к врачу.

Уже через двадцать минут лежу в стационаре на кушетке. Медсестра ставит капельницу, уходит. Сергеев присаживается рядом.

– Это надолго, – напоминаю я.

– И что?

– Ну… Тебе надо работать.

Язвит:

– С каких пор подчиненные указывают начальству, что делать?

Вздыхаю. Откидываюсь на подушку:

– Сергеев, это не честно.

– Что не честно?

– Ты пользуешься тем, что мне плохо. Я же не могу тебе ответить…

Закрываю глаза. Мне от прокапывания тоже дурно. Хочется сорваться с места и сбежать. Но я лежу.

Чувствую, как он берет меня за руку, бережно держит:

– Попробуй поспать.

Конечно же, уснуть я не смогла, но немного подремала. И постепенно мне полегчало.

Последующие три дня Сергеев лично сопровождает меня в стационар, потом кормит полезной для беременных пищей в ресторане. Когда мне становится заметно лучше, начинаю ездить сама. Нельзя привыкать к посторонней заботе, это расслабляет, а мне предстоит справляться самой…

Сергей

Если честно, я за нее переживаю. Беременность ей дается нелегко. Она так выглядит, как будто умирает. Сама «справляется». Думает, мне всё равно. А мне не всё равно!

Прихожу к ней в кабинет и застаю в не лучшем состоянии. Да хоть бы помощь попросила! Нет, не попросит! Сгребаю, везу к врачу. Потом сопровождаю в стационаре. Какое-то время не противится, дает возможность помощь оказать. А через три дня по новой – начала свою самостоятельность показывать…

И вот как с такой быть? Не насильно же заставлять принимать мою помощь! Уже предъявила, что я навязываюсь и ей не нужна моя поддержка. А я не понимаю: «У меня что, гордости нет?» Зачем мне это? Всё, хватит. Хочет быть самостоятельной – пусть будет самостоятельной! С этого момента не буду помогать…

_18

Агата

Токсикоз никуда не делся, но заметно стало легче. По крайне мере, я стала находить в себе силы работать. Подводить ни компанию, ни Сергеева, а тем более Орловых, не хотелось. Вечера провожу дома: чаще всего пролистываю сайты и теперь знаю многое о беременности, родах, уходе за ребенком. Периодически звонит папочка, единственный по настоящему родной мне человек. Он в очередной раз отправился в путешествие – теперь на Мальту… С Авророй тоже созваниваемся, и я могу «разговаривать» с будущим крестником по видеосвязи. Удалось пару раз выбраться к ним с визитом. Через неделю наметили крестины.

И несколько раз вечерами звонил Сергеев, интересовался самочувствием и дежурно спрашивал: «Тебе ничего не надо?»

Порой хотелось сказать: «Надо!» Чтобы просто посидел со мной рядом. Но всегда отвечала: «Нет, Сергеев, не надо». Больно нужно ему терять время, занимаясь такой ерундой? Зачем ему посиделки со мной? Наверняка, ему захотелось бы большего, а мне сейчас не до этого…

В последнее время Сергеев хмурый, замкнутый. Подозреваю, у него какие-то сложности, проблемы. И мои подозрения подтверждаются, когда случайно слышу его разговор с Орловым.

– Ты поедешь? – серьезно спрашивает Орлов.

– Поеду, – угрюмо звучит в ответ. Сергеев задумчиво смотрит перед собой.

Чувствую себя шпионкой, подслушивающей важный разговор. Ну а что мне делать? Шла к нему в кабинет решить пару рабочих вопросов, а тут хмурые совладельцы фирмы сидят.

– Возьми с собой Агату. Юрист не помешает, – советует Егор. А это уже интересно – это они о чем?

– Нет, – коротко отвечает Сергеев.

– Почему, нет? Алферова отличный специалист. Тем более, человек свой…

– Нет, – звучит более твердо.

И тут не выдерживаю, просто дверь полностью открываю. Оба смотрят на меня – решительно вхожу.

– Здравствуй, Егор, – здороваюсь. Он отвечает. Сразу задаю вопрос: – Что обсуждаем?

Орлов переводит взгляд на еще больше нахмурившегося друга, но видя, что тот категорически не хочет говорить, сам сообщает:

– Агата, нужна твоя помощь, как юриста. Поедешь с Сергеевым?

– Поеду.

– Нет, не поедет.

Отвечаем одновременно, а потом переводим взгляд друг на друга. Его по-прежнему непреклонный. А меня злость берет – ему помощь моя нужна, а он ее отвергает?

Спрашиваю в лоб:

– У тебя проблемы?

– Нет. Не проблемы. Это личное.

– Но помощь твоя всё равно нужна, – упорно настаивает Орлов.

Вновь смотрю на Сергеева. Почему-то обида берет:

– Ты мне не доверяешь?

– Агата!

Ну да, о чем я? Что нас объединяет? Ничего, кроме секса, которого и то уже нет, да и зачатие ребенка… Какое может быть, доверие?

– Прости, Сергеев. Сказала, не подумав.

– Агата!

Поворачивается к Орлову:

– Вот тебе это было очень надо?

– Ты просто сейчас не хочешь думать головой. Потом спасибо скажешь. Ладно, решайте, а я поехал.

Встает, подходит ко мне, на прощание обнимает. И шепчет:

– Езжай. Не оставляй его одного, Агата.

А потом уходит.

Смотрю на Сергеева. И как теперь я могу отступить?

Спрашиваю:

– Почему ты не хочешь, чтобы я поехала?

– Не хочу втягивать тебя в это.

Решаю пошутить, чтобы разрядить обстановку:

– Звучит так, будто за этим стоит криминал.

Остается совершенно серьезен:

– Не совсем.

– Не совсем? А это уже интересно.

– Ты не понимаешь, Агата. Это касается двух моих родственников… Я как между молотом и наковальней… Махнул, оставил бы всё это, но знаю, что без жертв дело не закончится.

Знаю, что Сергей из детдома. Откуда родственники? Понятно, что именно они ему проблемы создают. Произношу:

– Сейчас я вижу единственную жертву, она передо мной. Если я могу помочь, я обязательно помогу, Сергеев.

Он смотрит на меня:

– От моей помощи отказываешься, но свою навязываешь. Как тебя понимать, Агата?

Молчу, потому что не знаю, что сказать.

Отворачивается к окну:

– Ты не очень хорошо чувствуешь себя, Агата. Дорога длинная, тебе станет плохо. Я тебя не возьму.

– Считаешь, обузой буду?

Поджимает губы:

– Да, и это тоже.

Сергей

Веду машину, и прокручиваю в голове одно и то же. Как вышло, что сейчас она в моей машине и со мной едет?! Ведь твердо настоял на своем, что не возьму. А потом…

– Считаешь, обузой буду?

А я не это имел в виду. Забочусь о ее здоровье, а она, как всегда, в своей манере, думает обо мне черте что.

Злюсь и соглашаюсь:

– Да, и это тоже.

И мгновения не проходит, слышу всхлипы. Поворачиваюсь к ней, а она плачет. Этого еще не хватало!

– Агата! – строго предупреждаю, а она закрывает лицо, и навзрыд рыдает.

Мое самообладание моментально тает.

– Хорошо! Хорошо! Хочешь, можешь ехать! Потом не жалуйся, если станет плохо!

– Сперва доводишь, а потом разрешаешь? – Она обиженно зыркает на меня своими миндалевидными глазами.

– Так ты не поедешь? – уже чувствую облегчение…

– Нет, я поеду…

И вот Агата сидит рядом, вижу, ее укачивает, но она молчит. А я опять себя ругаю. Вот знал же, что так и будет! Упрямая ослица! Навязалась!

Агата немного приоткрывает окно, втягивает носом воздух. Готов материться, но лишь плотнее сжимаю губы.

Сбавляю скорость и сворачиваю на проселочную дорогу.

– Ты говорил, что нам нужно дальше, – замечает Агата.

– Переночуем, а дальше завтра поедем. Потерпи, здесь недалеко.

Останавливаемся возле аккуратного двухэтажного гостевого дома с живописным видом на замерзшее озеро. Агата сразу выходит из машины, чтобы подышать. А лицо по-прежнему серое. Вот поддал бы по филейной части за инициативность! Но ведь сам виноват, что с собой взял.

Договариваюсь с хозяйкой дома. Получаю ключи от номера и возвращаюсь к Агате.

– Пойдем, – беру ее и свои вещи.

Она послушно следует за мной. Поднимаемся по лестнице, открываю наш номер.

– Одна спальня? А здесь другого номера нет?

Фыркаю:

– Радуйся, что есть такой.

Комната, небольшая кухня, объединенный санузел.

Оставляю Агату, еду в ближайший магазинчик за продуктами. А когда возвращаюсь, застаю ее посвежевшую после душа, в миленькой домашней пижаме с розовыми пони. Подвисаю, так как если и видел на ней халатики и пижамки, то они все были из разряда «секс».

– Что-то не видел у тебя такую, – замечаю. Ставлю пакеты на стол.

Она оглядывает себя, краснеет. С вызовом поводит плечом:

– В ней удобно.

Подходит к столу, наблюдает, как я вынимаю из пакетов продукты.

– Ты что, весь магазин скупил?

– Я же не знал, что ты захочешь съесть. Как себя чувствуешь?

– Нормально. Могу помочь приготовить.

– Пока садись. Что будешь?

– Пожалуй, курицу…

_19

Агата

Сижу за столом, помогаю готовить, но всё в основном делает Сергей.

– Никогда бы не подумала, что ты можешь быть таким…

– Каким?

– Домашним.

Улыбается, наклоняется ко мне, смотрит в глаза с сексуальной ухмылкой. И я загораюсь, краснею.

– И как? – спрашивает. – Это заводит или… нет?

Сглатываю. Хочу ответить, приоткрываю рот, но мысли разлетаются, кроме одной, когда вижу, как его глаза темнеют: «он хочет поцеловать…».

Банально разрушает притяжение между нами, выбежавший на плиту, бульон. Сергеев быстро приоткрывает крышку кастрюли. И этой паузы хватает, чтобы взять себя в руки.

Ужинаем. Хотя он старался угодить, ем совсем немного…

После ужина, чтобы не было скучно, предлагает развлечься – в карты сыграть.

Лучше уж карты, чем разными мыслями голову забивать, находясь с ним в одной комнате с единственной, но широкой, кроватью.

Рассаживаемся на этой же кровати.

Интересуюсь:

– Во что будем играть?

– В дурака?

Смеюсь:

– О, ну здесь без вариантов! Я дураком быть не могу, значит…

– В дуру?

Сам смеется, а я в него кидаю декоративную подушку. Соглашаюсь:

– Ладно, играем, в «дурака или дуру».

С ухмылкой интересуется:

– На что? Раздевание, интерес?

– Просто на звание дурака.

Вздыхает:

– Ладно…

Раздает карты. Началась игра. Проигрываю раз, другой, начинаю нервничать и психовать. Подозреваю, что он жульничает, и говорю об этом.

Сергеев смеется, а потом проигрывает. Надеваю в отместку ему карточные погоны.

Улыбается, спрашивает:

– Может, хватит?

– Нет, не хватит! Давай еще раз…

Играем, и он снова остается в дураках. По-прежнему улыбается, пока я торжествую.

– И вот что ты такой спокойный? – повеселившись, интересуюсь.

Пожимает плечами:

– Может, потому что, все время блефовал?

– Сергеев! – возмущена его выходкой. – Ты карточный шулер! Хочешь сказать, что каждый раз я оказывалась дурой?!

Смеется:

– Агата, я карты подтасовывал.

Обижаюсь. Примирительно шепчет:

– И ты не дура. Просто со мной нельзя играть…

Гладит по плечу. Предлагает:

– Может, кино посмотрим? Я попкорн купил. Какой будешь: сладкий или соленый?

– Я орешки хочу.

– Я и орешки купил. Ты фильм выбирай, а я все принесу.

Через пятнадцать минут, выбрав фильм, разместились на кровати, облокотившись об ее спинку, а под спины положив подушки.

– Удобно? – интересуется Сергей.

Киваю:

– Да, удобно.

Смотрим какую-то комедийную мелодраму, бок о бок: Сергей жует соленый попкорн, а я свои орешки. Поглядываю на его умиротворенное лицо.

«А с ним спокойно и, на удивление, легко». Тянусь к его чашке с попкорном, кладу голову на его плечо. Съев штучку и уставившись в экран, вздыхаю.

Чувствую, как расслабляется его минуту назад ставшее напряженным тело, переставляет попкорн ко мне поближе.

Шепчу:

– Спасибо.

***

Утро приходит не только с осознанием тошноты, но и того, что я в постели не одна, меня обнимает Сергеев, а его достоинство упирается в меня. Пытаюсь безуспешно отодвинуться.

Потом хнычу:

– Сергеев!

Просыпается с неохотой. Не сразу, но меня отпускает. Сбегаю в туалет. А когда возвращаюсь, Сергеев уже одет. Протягивает мне чашку чая:

– Попей. С мятой. Мне сказали, что помогает.

– Спасибо, – беру, отпиваю.

Опять кормит меня завтраком. Смотрю на него, улыбаюсь, и мысли вслух вылетают:

– А ты опасный человек! В тебя и влюбиться можно.

Сергеев с кружкой в руках застывает. Кончики ушей и скулы слегка краснеют. Смущаю?

– Прости. Я так пошутила.

Прокашливается и со своей «фирменной» улыбкой отвечает:

– Я не против. Влюбляйся.

Сергей

Весь прошлый вечер стал проверкой. Не припомню, чтобы так проводил время: наедине с девушкой и без секса. Готовили вместе ужин, а потом играли в карты и смотрели, лежа на кровати, телик.

А утром просыпаюсь от того, что рядом барахтается Агата, пытаясь выбраться из моих объятий. По стояку ясно, что возбудился. В другое время подмял бы под себя и довел бы дело до полноценного секса, но понимаю, что что-то с ней не так. Нехотя отпускаю, а она в туалет мчится. Ее опять тошнит.

Встаю, одеваюсь. Иду к хозяйке дома, спрашиваю совета. А она приносит в упаковке мятный чай.

Завариваю, а когда Агата приходит, предлагаю. Чем еще я могу помочь?

Готовлю на скорую руку завтрак, а сам размышляю о предстоящей неприятной встрече. И тут Агата выдает:

– А ты опасный человек! В тебя и влюбиться можно.

Застываю на месте. Почему-то сказанное меня смущает. Влюбиться?

Она уже отвечает:

– Прости. Я так пошутила.

Прокашливаюсь и своею фирменной нахальной улыбкой произношу:

– Я не против. Влюбляйся.

А она краснеет. Отвечает быстрой приторной деланной улыбкой, в раковину посуду убирает. А самого мысль тревожит, как ей удается меня смущать? Хотя и она смутилась…

А вдруг она уже в меня влюбилась? Что получается, нужно от нее бежать?..

***

Уже полдень, когда подъезжаем к двухэтажному дому.

– К кому мы приехали? – спрашивает Агата, так же, как и я, выходя из автомобиля.

Будто не слышу ее. Настаивает:

– Сергей! Кто здесь живет?

Обреченно вздыхаю:

– Здесь живет Обогоева Валерия Григорьевна. Моя бабка.

Агата смотрит на меня озадаченно:

– А почему ты так…

– Агата, пожалуйста… Я не готов обсуждать.

– Ладно. А кто второй родственник? – не унимается она.

– Агата! – предупреждающе произношу.

Дверь дома открывается и, моя бабка, кутаясь в шаль, строго говорит:

– Что встали, проходите!

Потом уходит. И это еще самое теплое ее приветствие. Я привык, но перед Агатой, не знаю, стыдно, что ли…

– Суровая, – оценивает. – Она?

– Да, она. Моя бабка…

__20

Агата

Не буду давить, раз не хочет говорить. Но всё равно, так или иначе, узнаю. Что за тайны Мадридского двора? Что же, пока буду составлять собственное мнение.

Проходим в дом. Такое ощущение, что в нем лет тридцать никто ничего не менял. Хотя тепло и чисто. Идеально чисто.

Проходим в зал. Бабка стоит у окна и, я бы сказала, с некой ненавистью на Сергеева смотрит. Отворачивается. Говорит:

– Заявление не заберу. Он опять хотел украсть картины.

– Вы не можете быть в этом уверены…, – произносит, как можно спокойнее, Сергей.

Она же по-прежнему на него не смотрит. Предпочитает разглядывать меня. Оценивать. Сочувствовать.

В ответ разглядываю ее тоже. Худая, темноволосая с проседью, с карими глазами. Широкие скулы, упрямое, непреклонное выражение лица. Немного за семьдесят, наверно…

– С кем приехал? – спрашивает.

Сергеев смотрит на меня. Глаза виноватые.

Представляюсь сама:

– Здравствуйте. Меня зовут Агата. Агата Павловна Алферова. Я юрист в фирме Сергея. И его… друг.

– Друг? – Бабка хмыкает и недвусмысленно на меня смотрит. Вот старая ведьма! Уела…

– Валерия Григорьевна, не переводите тему, – вмешивается Сергеев. – Вы осознаете, чем вам грозит скандал с… этим бизнесменом? Вы ничего не докажете. А СМИ, которые вы зазвали, только лезут не в свое дело. Хотите, чтобы старая история всплыла? Чтобы имя вашей дочери в желтых газетенках и в интернете полоскали?

На этот раз бабка, с гневом, но на него смотрит:

– Не сметь! Не сметь ее имя в таком тоне упоминать!

– Не забывайтесь! Она не только ваша дочь, но и моя мать тоже!

Не предполагала, что родные люди так могут друг друга ненавидеть и презирать! А именно это я наблюдала.

Встаю между ними:

– Пожалуйста, успокойтесь! Так мы не сможем договориться, если будете друг на друга кричать.

Сергеев отходит к стулу, садится.

– Чтобы я могла помочь, мне нужно знать, что происходит, – продолжаю. – Прошу честно все мне рассказать. Обещаю, буду учитывать интересы всех сторон.

Бабка язвительно замечает:

– Деточка, а ты действительно не в курсе дела! Притащил, как юриста, но даже не соизволил тебя просветить.

– Он не «тащил». Я приехала, как друг, – отвечаю по возможности спокойно. – Так мы будем говорить? Сергей?

Он поднимает на меня глаза. Измученные, наверно… Я ободряюще улыбаюсь. «Ну же!»

Сергей решается ответить, но за окном раздается протяжный звук клаксона.

Валерия Григорьевна выглядывает в окно:

– Пожаловали! Кровопийцы! Ты их позвал?!

Не ответив, Сергеев быстро встает и выходит. Я следую за ним.

Перед домом рядом с нашим спорткаром стоят два начищенных до блеска черных внедорожника. Около машин четверо мужчин в деловых костюмах. Издалека разглядываю их. По топорщащимся сбоку пиджакам, делаю вывод – вооружены. Охрана? Возможно и охрана, но, замечаю блатную татуировку на запястье одного из них. Этот из «охраны» побывал когда-то не в столь отдаленных местах! Да и вид у всех явно не располагающий к беседе.

– Давно не виделись, Серый, – обращается с татуировкой к Сергееву.

– Да, давно. Он приехал?

– Нет.

Непрошенный «гость» изучающе смотрит на меня. «Не нравится мне это…».

– Откуда узнали, что приеду? – Сергеев отвлекает его от меня.

С татуировкой ухмыляется:

– Обижаешь, Серый. Город, как принадлежал нам, так и принадлежит.

– Зачем пожаловали?

– Переживаешь за бабку? Нет, не за ней… Пока, надеюсь.

– Не надейся, – одергивает его Сергеев, а мне до ужаса становится страшно. За него. Бандитов четверо, и они вооружены…

Но парень с татуировкой усмехается:

– Шучу. Поехали. Он ждет.

Сергеев кивает, и парни уходят к машинам.

Поворачивается ко мне. А у меня крутится в голове предположение:

– Сергеев! Ты бандит?

Сергей

Поворачиваюсь к Агате. Вот зачем она вышла? А она на меня удивленно смотрит и выдает:

– Сергеев! Ты бандит?

– Агата, ерунду не говори, – цежу сквозь зубы. – Иди в дом.

– А ты?

– Я по делам съезжу, – смотрю на нее, она волнуется и мне не верит. – Я к отцу. Съезжу и приеду.

– К отцу? Ты же мне говорил…, – не унимается она.

– Говорил. Правду, – подталкиваю ее к дому. – И, если интересно, тебя может Валерия Григорьевна просветить.

Иду к машине, стоящей первой. Сажусь рядом с Санькой Комаром. Машина срывается с места и выезжает на дорогу.

Комар интересуется:

– Что за девицу привез?

Это он про Агату, а мне не нравится, что он ее заметил:

– С какой целью интересуешься, Комар?

– Да так. Ладная такая. Рыжая… Я бы такую…

Перебиваю:

– Рот закрыл!

– Чего ты дергаешься из-за какой-то телки?

Не выдерживаю, хватаю его за грудки.

– Ты сейчас говоришь о моей невесте, – цежу сквозь зубы. – Так что, рот закрой.

– Сразу бы так и сказал, что не очередная твоя подстилка. Руки убери.

Руки чешутся, но отпускаю его.

Комар поправляет костюмчик:

– Невеста… Удивил. Ладно, зла не держи. Без умысла я…

Доезжаем до загородного дома моего отца. Иду в помещение, мне навстречу – Анатолий Сева, или Анатолий Дмитриевич Савельев, его «правая рука».

Тепло приветствуем друг друга. Спрашиваю:

– Он у себя?

– Да.

– А его семья?

– Дома… Сергей, он тебя ждал.

Поджимаю губы. Ждал! Зачем? Мы чужие люди.

Открываю без стука дверь его кабинета. И сразу сталкиваюсь взглядом с такими же зелеными глазами, как у меня.

– Ну, наконец-то. Здравствуй, сын…

_21

Агата

– Уехал? – спрашивает меня бабка Сергея, когда я возвращаюсь в дом.

– Вы же видели – уехал.

– А тебя со мной оставил?

Она сканирует меня подозрительным взглядом. Спрашиваю:

– Мне уйти?

– Нет, оставайся. Только ничего не трогай. Мне бардак не нужен.

– Спасибо, – присаживаюсь на стул, на котором сидел Сергеев. А меня тревожные мысли одолевают. Как много тайн! И что за история с картинами?

– Позволите спросить? Вы говорили о каких-то картинах…, – начала я.

– Не о «каких-то»! – перебивает. – А о картинах моей дочери.

Вздыхаю:

– Простите. Но все же, в чем ценность этих картин? Она известная художница?

– Могла быть. Если ты не в курсе, она мертва. Погибла много лет назад.

– Расскажете, что случилось? И кому нужны картины?

– Что-то ты уж больно любопытна!

– Я просто хочу разобраться в ситуации и помочь…

– Кому?

– Если получится, всем.

– Нельзя помочь всем!

– Я постараюсь.

– Самоуверенная? Или бестолковая?

– Толковая.

– Ну-ну, посмотрим.

Бабка молчит. А я сижу на стуле и задумчиво пялюсь в телефон. Знаю, что Сергеев не позвонит, но мне за него тревожно. А самой звонить не стоит. По крайней мере, сейчас…

– Переживаешь за него? Не стоит, – говорит его бабка.

– Почему вы так уверены?

– А что его папаша ему сделает? Ни-че-го.

– А кто его отец?

– Пусть тебе твой Сергеев расскажет, раз на то пошло.

– А он сказал, что вы мне расскажете.

– С чего бы?

Бабка демонстративно встает и уходит, а я остаюсь одна. Тихо. На столе тикают часы. Снимаю пальто, вешаю на спинку стула. Прохожу по залу, так как хочу осмотреться.

На гостиной стенке стоят старые фотографии. На них еще молодая Валерия Григорьевна с темноволосой девочкой и фотографии, как я предполагаю, уже повзрослевшей ее дочери. Подписано: «Любимая, родная моя Полина». Красивая. Нежная такая. На одном фото за мольбертом. Обращаю внимание, что на полке лежит еще одно фото. Поднимаю фотографию, чтобы посмотреть. Разглядываю. На ней толстый зеленоглазый мальчик. И до меня доходит: «Это что, Сергей?».

– Роешься? – слышу за спиной голос его бабки.

Оборачиваюсь:

– Просто разглядываю фото. Это ведь Сергей?

Она смотрит:

– Да. Не похож?

– Он тут такой… Упитанный.

– М-да, он толстый. В детдоме был худющий, а когда ко мне переехал, набрал вес. Шоколад любил, а я не могла отказать. Быстро располнел.

Она подходит ближе, тоже смотрит на фотографию, но без той ненависти, с которой она смотрит на взрослого Сергея. Продолжает:

– Постоянно дрался, потому что дразнили. Поэтому перестал есть шоколад, занялся единоборствами. Справился, похудел.

Вздыхаю. Теперь то мне понятно, почему он так болезненно относится к шоколаду.

При воспоминании о еде желудок предательски урчит.

Бабка Сергея забирает фото, кладет обратно на полку, поворачивается ко мне:

– Пойдем на кухню. Обедать будем.

Молча соглашаюсь.

На кухне Валерия Григорьевна первым делом наливает чай с молоком. Пью, пока она накладывает мне жареную рыбу и картофельное пюре. Ставит передо мной. Смотрю на блюдо и чувствую, как тошнота накатывает взрывной волной.

– Простите, – зажимаю рот и мчусь до туалета. Выворачивает, мама, не горюй!

Следом заходит хозяйка дома. Смотрит, сложив руки на груди:

– Беременна. От него?

– От него.

– Не повезло.

Превозмогаю тошноту, спрашиваю:

– Он же сын вашей дочери, ваш внук. Почему вы так не любите Сергея?

Женщина сухо усмехается:

– Не люблю? Ты просто не видела его отца! Когда увидишь, поймешь. Вот кого я ненавижу!

Пожилая женщина тяжело дышит, ее распирает от желания высказаться о наболевшем. Предполагаю:

– Это связано с вашей дочерью Полиной?

Она вспыхивает:

– Он забрал у меня дочь, единственную девочку мою! Он ее погубил!

Бабка резко разворачивается и уходит, а я, сполоснув рот у раковины, следую за ней. Захожу в ее комнату, она сидит на стуле и смотрит на фотографию в рамке, стоящую на столе. С фото счастливо улыбается ее дочь Полина.

Осторожно произношу:

– Валерия Григорьевна, расскажите. Очень вас прошу.

Она молчит. Уже решаю, что не дождусь ответа, когда слышу:

– Моя Полина была наивной, творческой натурой, идеалисткой. Влюбилась в плохого парня, думала, сможет изменить. Я ее предупреждала, пробовала остановить. Она ушла с ним… Он сломал ей жизнь! Думаешь, почему Сергей после рождения оказался в детдоме? Полина не хотела сыну такой жизни, какую хлебнула с его отцом. Он бандит, убийца. В то время эти волки сами грызлись между собой, власть делили. Отец Сергея ее не слушал, все делал по-своему. Полина не выдержала, сбежала. А когда родила, подкинула сына в дом малютки. Сделала так, чтобы его не нашли: ни отец, ни его конкуренты. Зато Полю мою нашли и…

Женщина заплакала беззвучно.

– Валерия Григорьевна, – шепчу. Подхожу. Присаживаюсь на корточки рядом. Сочувствую ее горю. Обнимаю.

Она постепенно перестает плакать, опускает руку на мои волосы:

– Так Поля моя делала… Сидела рядом…

Слабо улыбаюсь. Валерия Григорьевна уходит в себя, вспоминая о былом.

Решаю задать мучивший меня вопрос:

– Но почему Сергей прожил в детдоме до одиннадцати лет?

Она переводит взгляд на меня:

– Никто не знал, где он. Считали, что ребенок погиб. Но спустя одиннадцать лет ко мне пришла женщина. Она рассказала о моей дочери, как Полина подкинула его в дом малютки, где эта женщина работала няней… Я оформила документы и забрала его из детдома.

– Валерия Григорьевна, но почему вы все-таки его не любите? Я не понимаю…

Она отстраняется и горестно смеется:

– С годами он стал ежедневным напоминанием для меня! Каждый день видеть это лицо, эти глаза! Да я его папашу всегда убить хотела, а тут он…

Она поднимается, подходит к шкафу и возвращается с журналом. Протягивает мне. Беру. С глянцевого листа на меня смотрит лицо Сергея. Нет, не Сергея. Мужчина в возрасте, но также статен, глаза зеленые – холодные и будто неживые. В волосах благородная седина. Понимаю, это отец Сергея. Под фото надпись «Бизнесмен и меценат Сергеев Виктор Юрьевич – Человек года» …

_22

Сергей

– Здравствуй… Отец.

Он меня обнимает, похлопывает по спине. Взглядом показывает, чтобы все вышли и оставили нас наедине.

– Знал бы, что для того, чтобы ты вернулся, нужно с Обогоевой повздорить, сделал бы это раньше, – пытается он шутить.

– Я не вернулся, а ненадолго приехал.

Садимся в кожаные кресла. Начинаю без предисловий:

– Кто Валерию Григорьевну хотел обокрасть?

– Перестань, никто ее не трогал…

– Отец, не лги мне.

Он вздыхает, проводит рукой по волосам. Смотрит на меня:

– Поговори с ней, сын. Мне нужны эти картины. Я… твоей маме обещал.

Молчу, так как понимаю, что мне не по силам их примирить.

– Я попытаюсь что-нибудь сделать, только оставьте ее в покое, – говорю и меняю тему. – Мне звонил Анатолий Сева, сообщил, что ты хочешь со мной лично дела обсудить.

Отец сжимает губы в тонкую линию прежде, чем ответить:

– Да. – Лицо его становится суровым. – Когда ты в прошлый раз звонил и просил выдать тебе юриста и его подельников, обворовавших твою фирму, я это сделал. Но ты поступил неправильно, сдав их полиции.

Холодно усмехаюсь:

– По-твоему, я должен был их убить?

Смотрим с отцом друг на друга. Меряемся взглядом.

Говорит:

– Ладно. Забудь.

В дверь аккуратно стучат. С разрешения отца входит Сева. В руках папка с документами. Передает их мне.

– Изучи и подпиши документы.

В этом весь отец. Открываю папку. Документы о направлении средств на инвестирование с зарубежных счетов в Россию.

Спрашиваю:

– Действуем по старой схеме?

– Да. Приобретай акции. На свое усмотрение.

Поджимаю губы:

– Хорошо. Только, отец, я в последний раз занимаюсь этим.

Холодно задает вопрос:

– Почему?

– Просто… для этого я тебе не нужен. Больше не втягивай меня в свои дела. Мне неинтересно.

Он не успевает что-либо ответить. Дверь кабинета распахивается, и в комнату влетает маленький зеленоглазый мальчуган. За ним входит белокурая девушка – его мать Алиса. Моя мачеха младше меня на три года… Здоровается:

– Привет!

Отвечаю нехотя:

– Привет.

– Папа! – Мальчишка забирается к отцу на колени. – Мы поедем кататься на мопеде? Ты обещал!

Он обнимает его, и я сразу замечаю, как при появлении жены и младшего сына его взгляд оживает и теплеет.

– Конечно, поедем!

Чувствую себя лишним в их семье. Поднимаюсь:

– Что же, я поеду. Документы возьму с собой. Завтра встретимся.

– Сын, может, заночуешь у нас? – предлагает отец. – Посидим, поговорим. Видимся ведь крайне редко.

А я думаю об Агате и бабке. Не хочу без присмотра их оставлять.

– Не сегодня. Завтра приеду. Часа в два, тебе будет удобно?

Грустно улыбается:

– Давай в обед. Пообедаем вместе. Вот, с братом ближе познакомишься…

Мальчишка с любопытством смотрит на меня. А я действительно вот так – впервые брата вижу. Сколько ему? Четыре? Получается, что почти пять лет я здесь не был…

– Я приеду, – говорю, но понимаю, что мне нужна моральная поддержка. – Но не один. Со мной приедет девушка.

Отец интересуется:

– Твоя невеста?

Киваю и лгу:

– Да. Невеста.

Агата

Пока Сергей отсутствует, мы с его бабушкой довольно-таки неплохо ладим. Думаю, ей приятна мысль, что у нее родится правнук или правнучка. Поэтому она ко мне столь благодушна. Уверена, Сергеев не будет рад, когда узнает, что я проговорилась, чей ребенок. Хотя… Не собираюсь по этому поводу заморачиваться.

Валерия Григорьевна, как вежливая хозяйка дома, старается занять меня: даже показывает свои небольшие коллекции различных минералов.

– Агата, вот эти посмотри, – она указывает на разложенные в витрине под стеклом камни. – Твои тёзки.

Догадываюсь:

– Агаты?

– Да, разновидности агата. Это вот бастионный. Бразильский. Глазковый. Голубой, его еще сапфирином называют. Это вот чёрный или «магический агат». А это дендритовый или моховой.

Рассматриваю:

– Красивые. Мне вот этот больше нравится, – указываю на пестрый камень со вставками зеленого оттенка, напоминающими мох. В узорах камня помимо зеленого белые, коричневые и черные цвета…

Бабка смотрит и хмыкает:

– Забавно…

Не понимаю, о чем она. Смотрю на нее, а она как ни в чем не бывало начинает о камне рассказывать:

– Это моховой агат – разновидность халцедона. Он помогает реализовать цели и воплотить мечты. Приносит удачу, защищает. Исцеляет разбитые сердца и возвращает своему владельцу равновесие.

Касаюсь рукой витрины. Исцеляет разбитые сердца. Шепчу:

– Мне бы такой не помешал.

Валерия Григорьевна внимательно на меня смотрит.

– А знаешь, что, – она открывает витрину, достает камень и протягивает мне. – Держи.

– Что? Нет, не нужно. Я ведь просто так…, – начинаю отнекиваться.

– Держи, – она вкладывает минерал мне в ладонь. – Это подарок. Ты носишь под сердцем моего правнука или правнучку. Пусть вас оберегает.

– Ну вот, «выпросила», – беру и улыбаюсь. – Спасибо…

_23

Сергей

Меня отвозит назад Анатолий Сева. Пока едем, говорит:

– Передав юриста и его подельников полиции, ты нанес удар по его авторитету.

– Я должен был так поступить. Разве вы не стремитесь легализовать свой капитал и бизнес?

– Не все так просто.

Предпочитаю не отвечать.

– Расскажешь, что за девушка? – помолчав, спрашивает Сева. – Признаться, я был удивлен, что ты остепенился. Неужели серьезно собрался жениться?

Лгать ему мне не хочется, но и правду сказать я не могу.

Предпочитаю отшутиться:

– Я сам удивлен. – Вижу недоуменный взгляд Севы. Вздыхаю. В конце концов он просил рассказать о ней. – Агата работает в моей фирме. Она взбалмошная, неуправляемая. От нее постоянно можно ждать сюрпризов, чаще неприятных, чем хороших. Чересчур самостоятельная и независимая, аж бесит…

Сева начинает хохотать. Кошусь на него и перестаю Агату характеризовать.

– Ну… Думаю, брак у вас будет весьма и весьма интересным, – решает высказаться Сева. – Некогда будет скучать…

Сева оставляет меня возле дома бабки и уезжает. А я успокаиваюсь, убедившись, что у них всё в порядке. Валерия Григорьевна, как всегда, на меня не смотрит и лишь бросает через плечо:

– Ужин на столе.

А сама уходит. Оставляю документы в комнате, иду искать Агату.

Нахожу в зале. Она задумчиво что-то вертит в руках, разглядывает. Меня не замечает.

Подхожу и наклоняюсь посмотреть:

– Что там у тебя?

Агата вздрагивает и чуть не роняет камешек, который держит в руках. Узнаю минерал из коллекции бабки. Тот самый, который я в детстве постоянно у нее воровал. И, естественно, получал за это.

– О, мой любимый моховой агат! – беру у Агаты.

Она краснеет, а я тушуюсь, возвращаю ей камушек. Кашляю.

Она меняет тему:

– Как съездил? Расскажешь?

– Потом. Поужинаешь со мной? За компанию.

Пожимает плечами:

– Ладно.

Отправляемся на кухню.

Интересуюсь:

– Как себя чувствуешь? Моя бабуля не обижала?

– Чувствую – хорошо. А твоя бабушка, вообще, мировая.

Удивленно поднимаю бровь:

– Правда?

Улыбается:

– Конечно, правда. Я даже буду по ней скучать.

– У тебя жар? – В шутку трогаю ладонью ее лоб. – Или она тебя чем опоила?

Отмахивается:

– Сергеев, прекрати.

Агата разогревает ужин. За ужином почти не говорим.

На кухню заглядывает бабка.

– Я вам постелила, – с вечным недовольством сообщает.

Агата улыбается и благодарит:

– Спасибо, Валерия Григорьевна!

… Как оказалось, бабка «постелила» нам в одной комнате. Точнее, в моей бывшей спальне.

– Я не понял, почему она так решила? – взлохмачивая волосы, произношу.

Агата краснеет. Пожимает плечами:

– Понятия не имею. Я с ней поговорю.

– Я сам.

Иду к бабке.

– Почему в одной спальне? – спрашиваю, а она, как всегда, не смотрит на меня – привык, но всё равно, выводит из равновесия.

– Не благодари! – отвечает таким тоном, что впадаю в ступор.

А она дверь перед моим носом захлопывает.

Возвращаюсь в комнату. Агата, как стояла, так и стоит посреди. Сажусь на кровать. Устал. И знаю, что она устала.

Говорю:

– Агата, ложись.

– А как же…

– Алферова, не серди! Я так устал, что мне без разницы. Так хоть будешь под присмотром.

Из головы не выходят мысли об интересе к ней Саньки Комара. Нездоровом интересе…

Она устало опускается на кровать.

– В гостиной есть диван.

Упертая.

– К утру в доме станет прохладно. А комнаты небольшие, можно и обогреватель включить.

– Сергеев?

– Что?

– Сумку мою принеси. Пожалуйста. Она в машине.

Вздыхаю. Встаю. Иду.

Забираю сумки, возвращаюсь. А Агата стоит перед столом, просматривает папку с документами. Вот же! Любопытная натура.

Поднимает на меня глаза, и понимаю, догадалась…

Агата

Сергеев уходит за вещами. Очередная ночь в одной кровати. И зачем Валерии Григорьевне устраивать это? Видит же, что между нами ничего такого – что между влюбленными, нет.

Гляжу на кровать-полуторку и прикидываю, насколько нам будет неудобно и тесно. А если Сергеев захочет секса? Все, стоп! Я здесь по работе! По крайней мере, большим делом…

Взгляд останавливается на папке с документами. По приезду сюда у Сергеева ее не было, значит, привез от отца. Открываю. Я ведь здесь, как юрист, это моя обязанность…

Изучаю документы. Вроде бы на первый взгляд не к чему придраться, но что-то настораживает меня. И тут приходит осознание – Сергеев занимается отмыванием денег для своего отца.

Слышу шаги Сергеева. Оборачиваюсь. Он стоит, прислонившись плечом к дверному косяку и смотрит на меня.

Во что он вляпался? Во что вляпалась я? Но ведь документация фирмы Сергеева и Орлова чиста. Судя по всему, их фирма не при делах.

– Что скажешь? – спрашивает Сергеев.

Уставившись в документ, чеканю:

– Статья 174 УК РФ. Легализация средств, полученных в результате преступной деятельности. Ответственность – семь лет тюремного заключения.

– Я в курсе, – отвечает.

Сердито смотрю на него:

– Сергеев!

Ставит сумки, подходит, забирает документы.

– Агата, прошу, не вмешивайся в это. Помнишь, из-за чего из органов ушла?

Видит, что помню. И там правонарушения – коррупция была…

– Вот именно, не бывает чисто белого и черного. Всё не поделишь в жизни…

– Сергеев! – останавливаю его.

Он просто смотрит на меня. Не дождавшись моего ответа, спрашивает:

– Что?

Не знаю, что! Но неправильно всё это! Вот зачем я поехала?

– Пока ничего, – выдыхаю. – Я в душ пошла.

Забираю свою сумку и иду по коридору. Закрываюсь в ванной. Это единственное место в доме, где наблюдается ремонт, при том капитальный. Предполагаю, это заслуга Сергеева… И опять меня обуревают сомнения. Не хочу рубить с плеча. Тем более, сейчас я должна думать о своем ребенке. О том, как обеспечить его и себя.

Вздыхаю, принимаю душ. Благодаря электронагревателю льется горячая вода. После душа даже становится легче. Конечно, понимаю, что проблема не решена, но пока лучше о ней не думать. Пока…

Выхожу из ванной комнаты и сталкиваюсь с Сергеевым.

Спрашивает:

– Всё в порядке?

Отвечаю:

– Да.

– Хорошо.

Заходит в ванную, закрывается.

Возвращаюсь в комнату. Сергеев уже папку убрал. Выключаю свет. Ложусь с краю в кровать. Но не спится же…

Сергеев возвращается из душа минут через пятнадцать. Не включая свет, ложится. Сразу становится тесно. Если отодвинусь, то можно и с кровати упасть. Молчит. Ровно дышит. Как он может после нашего разговора спокойно спать?

Сергей

Документы не предназначались для глаз Агаты. Но кто бы мог подумать, что она сможет сразу понять, что к чему? Придраться-то особо не к чему. Возможно, бабуля моя что-то ей рассказала, о чем не следует Агате знать. Несмотря на то, что бабка давно меня возненавидела из-за сходства с отцом и была в курсе моей бурной «полукриминальной» подростковой и юношеской жизни, она никогда меня не предавала. За это я ее ценил. И она об этом знала. Но Агата? Как поступит Агата? Нет, я не боюсь. Скорее, больше переживаю за нее. Не нужно было ей знать, и не надо было ее привозить сюда.

Беру сменную одежду, полотенце. Отправляюсь в ванную. Слышу, как вода льется. Вспоминаю о теле Агаты… В другое время, при других обстоятельствах, не задумываясь бы, вошел, но сейчас – вообще не к месту.

Агата открывает дверь, выходит. Смотрит на меня. По глазам вижу, успокоилась, смирилась. Уточняю:

– Всё в порядке?

Отвечает:

– Да.

– Хорошо.

Захожу и закрываюсь в ванной. Вроде, нормально восприняла.

Возвращаюсь в комнату после душа, в комнате сумрак – сквозь шторы пробивается луна. Агата лежит с краю кровати. Ложусь к стенке и понимаю, на сколько тесновато, и не столкнуть бы ее. Поворачиваюсь на бок. Лежит ко мне спиной, жмется к краю.

Ей-богу, как будто мы никогда не были любовниками и не спали!

– Агата, подвинься ближе, упадешь, – говорю ей.

Вздрагивает:

– Я думала, ты спишь… Нет, мне нормально.

– Или двигайся ближе, или ложись к стенке. Я не кусаюсь. – Усмехаюсь. – Если думаешь, начну приставать, сразу говорю, не буду.

Вздыхает. Пододвигается. Улыбаюсь. Чувствую аромат ее волос, тепло ее тела под одеялом. Агата… Закрываю глаза и засыпаю…

_24

Сергей

Просыпаюсь очень рано. Еще даже не забрезжил рассвет. В комнате холодно. Агата спит рядом, тесно прижатая ко мне. Мной прижатая… Под ладонью бьется ее сердце. И понимаю, что мягкость ее полушарий – и тех, и этих… – меня возбуждают. Обхватываю ладонью ее грудь, большим пальцем ласкаю, к ее шее губами припадаю и мне уже крышу сносит. Острее чувствую ее запах, который меня будоражит… Агата спросонья что-то бормочет, вздыхает. Хочется слышать свое имя, слова желания, но разбираю:

– Серенький волчок… Ухватит… за бочок…

Откидываюсь на подушку. Ну вот. В этом вся Агата! Даже спящая может обломать.

Тихонечко выбираюсь из постели, пододвигаю обогреватель, включаю. Можно еще поспать. А позже растопить печь. И как бабка справляется? Уже не молодая! А переехать из дома не хочет. Так и не уговорил…

Ложусь к Агате под одеяло, смотрю на нее. Жаль не разглядеть ее формы, изгибы тела. Беременна… А изменилась ли? В одежде не видно…

Спящая Агата что-то бормочет, поворачивается с бока на спину, раскидывается, занимая все больше места. Одеяло сползает. Тяну его укрыть, чтобы не замерзла, но любопытство берет вверх – задерживаю руку на ее животе, ладонью накрываю. Да, определенно, изменения есть… А там ведь жизнь… Ребенок. Мой. Ведь я причастен, значит, мой… Агата своей ладошкой мою накрывает. А я замираю. Спалила… Медленно поднимаю глаза. Нет, спит.

Голову опускаю на подушку, неудобно, но руку не убираю. Не хочу тревожить – пусть спит… И сам засыпаю…

Агата

Просыпаюсь, за окном уже солнышко светит, в доме тепло. Сергеева рядом нет. Одеваюсь. Не в пижаме же по дому ходить.

Вчера так и не спросила, какие у Сергеева на сегодня планы. Нужно бы его спросить… А вдруг он уже уехал?

Выхожу из комнаты и вижу на кухне Валерию Григорьевну. Приветствую:

– Доброе утро!

– Доброе.

– А где Сергей?

– Во дворе. Садись чай пить.

– Спасибо.

Усаживаюсь на стул и радуюсь, что сегодня без утренней тошноты обошлось. Пьем чай молча. А у меня невольно вопрос напрашивается:

– Валерия Григорьевна, а почему в доме нет ни одной картины вашей дочери?

Бабка настораживается, с прищуром на меня смотрит.

– Я что-то не то спросила? – Ощущаю, как ее отношение ко мне изменилось.

– Шпионишь для Сергеевых? Можешь им обоим передать, картины они не получат!

– Не для кого я не шпионю, – обижаюсь я. – Спросила из любопытства.

– Как же, любопытная нашлась!

Бабка встает и уходит. А меня обида берет. Как же так? Почему старые люди все такие вредные? А потом что, скажет, что я ее коллекцию минералов обворовала?

Встаю, иду в комнату, достаю из сумочки агат. Направляюсь в комнату бабули. Захожу и кладу камушек на тумбочку возле кровати.

– Знаете, что? Не нужно меня в чем-то подозревать! И агат заберите. Мало ли, что вы потом начнете мне предъявлять!

– Да как ты сме…

– Смею. Шума столько вокруг этих картин, а их в глаза никто не видел! По сути, они ценность-то имеют только для вас! Ну и Сергееву-старшему нужны, не ясно только, для чего. И все!

Бабка зло цедит:

– Он их никогда не получит!

Раздражаюсь:

– Бог с этими картинами, вы своими распрями с Сергеевым-старшим Сергея в жертву превратили. Забыли совсем, что он ваш внук!

– Что ты вообще знаешь? Ничего не знаешь!

– Откуда знать, раз никто толком ничего не говорит! Но и того, что я знаю, хватит, чтобы сделать вывод: всё так, как я сказала, и обстоит.

Бабка рассерженно фыркает:

– Умная нашлась! Что расшумелась, как у себя дома? Не нравится – никого не держу.

Выдыхаю:

– Хорошо. Я ухожу. Уеду.

Иду искать Сергеева. Не хочу находиться в доме, в котором ко мне такое отношение. Я не Сергеев – терпеть не буду…

Нахожу его в сарае на внутреннем дворе. Он его осматривает, будто что-то ищет.

– Сергеев! – зову. Он оборачивается:

– Доброе утро!

– Утро! – сквозь зубы бурчу. – Когда мы отсюда уедем?

Он внимательно смотрит на меня:

– Что, с бабкой повздорила?

Не хочется признавать, но говорю:

– Да.

– Не переживай, она отходчивая.

– Но я не хочу в ее доме находиться. Почему мы не заночевали в гостинице?

Отвечает, засовывая руки в карманы:

– Потому что мне нужно здесь находиться.

Не понимаю, зачем.

Но до меня вдруг доходит:

– Так ты ищешь картины? Они спрятаны в доме?

Сергеев не отвечает, сам задает вопрос:

– Бабка тебе ничего о них не говорила?

Прям закипаю:

– Так она права, вы хотите забрать у нее картины! Почему? Это что, афера какая-то? Под ними, к примеру, Рембрандт?

Сергеев смеется.

– Что я сказала смешного?!

Подходит, берет за плечи:

– Нет там никакого Рембрандта. И Ван Гога нет. И Айвазовского тоже. Это просто картины моей матери.

– Они вообще существуют? Ты их видел?

Кивает грустно:

– Видел.

– А твой отец?

– Видел один раз.

– И?

– Что и?

– Зачем они ему нужны?..

Сергей

– Зачем они ему нужны? – спрашивает Агата.

Но вот как ей объяснить?

– Агата…

– Что? Просто можешь ответить, не юлить?

Вздыхаю:

– Отец отправлял к ней юристов, хотел выкупить, чтобы организовать выставку картин. Бабка их послала. Они и до этого конфликтовали, а теперь и вовсе на ножах.

– Это сюр какой-то! Ну а ты, зачем их ищешь?

– Хочу бабку от посягательств оградить. Отец еще терпит из-за памяти к ее дочери, но пойдет на многое, чтобы их получить.

– А с ним ты не пытался поговорить? Я так понимаю, что картины – это единственное, что у Валерии Григорьевны осталось от любимой дочери! А ты… Ты ему помогаешь!

– Агата! – предупреждаю.

– Что Агата?

– Угомонись.

– Послушай, Сергеев! Ты реально не понимаешь?! Заберешь у нее картины, своими руками ее убьешь! Думаешь, она переживет их потерю?

Молчу.

– Хочешь на себя взять ответственность? Что ты молчишь?

Не дождавшись ответа, заявляет:

– Какой же ты эгоист!

Закипаю. Цежу:

– Я эгоист? Не говори о том, чего не понимаешь! Сколько ты здесь? Несколько часов? А я здесь с ними несколько лет прожил. Судишь, как всегда, поверхностно, досконально не разбираясь!

– Я сужу поверхностно? Ну знаешь!

Разворачивается и шагает прочь.

– Мы не договорили!

– Я уезжаю.

_25

Агата

Иду в дом собирать вещи. Расстроена на самом деле. Примирить всех хотела. Вот и примирила! На что надеялась?

Складываю вещи в сумку, прикидываю, как домой уехать.

Подходит Валерия Григорьевна:

– И куда ты собралась?

– Домой поеду.

Она забирает у меня дорожную сумку.

– Валерия Григорьевна!

– Ну-ну, поговори! Шумная какая! Слышала я, как ты Сергея распекала! – Она усмехается. – Защитница! Тут передо мной – его защищала, там перед ним – меня. В результате со всеми перессорилась. Это у тебя тактика примирительная такая?

– Валерия Григорьевна, сумку отдайте.

– Отдам. Когда в обратный путь соберетесь. А пока сядь, успокойся.

Упрямо смотрю на нее, но в конечном счете сажусь на кровать.

А Валерия Григорьевна продолжает:

– А то, что Сергей в доме рыскает – пусть рыскает. Все равно ничего не найдет.

– То, что он это делает, вас же злит?

Соглашается:

– Злит. Каждый раз думаю, лучше бы его отец никогда не возвращался!

Не упускаю возможности спросить:

– А где он был всё это время? Почему Сергея не искал?

Валерия Григорьевна морщится и нехотя отвечает:

– После смерти Полины он отсидел в тюрьме пять лет, вернулся в город. Хозяином тут себя возомнил. Потом уехал за границу. Как раз в это время нашелся Сергей. А через три года вернулся его папаша. К этому времени они очень стали похожи… Естественно, он старался сына к себе переманить. Но как говорится, в грязь упадешь – сам будешь в грязи.

– Вы хотите сказать, Сергей…

Стук заставляет меня вздрогнуть. Я резко оборачиваюсь, у двери стоит Сергеев и смотрит на меня. Он ведь специально меня прервал! Чтобы не задавала ненужных вопросов…

– Я сказала то, что сказала, – Валерия Григорьевна отвлекает меня. – Но ты можешь спросить у него.

Вздыхаю:

– Он не ответит.

– Может быть, хватит меня обсуждать? – вмешивается Сергеев.

Валерия Григорьевна его игнорирует, берет мою руку и вкладывает в ладонь камень:

– Возьми. И больше мне не возвращай.

Когда она уходит, остаемся в комнате с Сергеевым наедине. Он закрывает дверь, подходит. А у меня нет желания с ним говорить.

– Агата…

– Павловна!

Вырвалось машинально, сама понимаю, что глупо звучит, но отступать поздно. Сергеев молчит, потом начинает смеяться. А это меня очень злит!

– Что ты смеешься?!

– Нет, ну после всего, что между нами было… Конечно, «Павловна» вообще к месту звучит! – присаживается передо мной на корточки. – Тогда меня, Агата Павловна, называйте Сергей Сергеевич и, пожалуйста, на «вы».

Смотрю в его искрящиеся весельем зеленые глаза, и сама начинаю смеяться.

Сергей

Смотрим друг на друга. Агата улыбается, и я улыбаюсь. Красивая. Особенная такая…

– А почему ты Сергей Сергеевич? Отец у тебя Виктор.

Сажусь на кровать рядом с ней. Отвечаю:

– В приюте такое имя дали. В пеленках клочок записки нашли, на нем неполное «Серг»… Решили зарегистрировать, как Сергеев Сергей Сергеевич.

– Не обидишься, если спрошу?

Усмехаюсь:

– Постараюсь.

– Почему тебя никто не усыновил? Ты ведь такой…

– Какой?

Агата краснеет. Выдавливает:

– Красивый.

Она это таким тоном произносит, что начинаю смеяться:

– Красивый?

– Сергеев! Прекрати смеяться! Я вот, например, в детстве на гадкого утенка походила. Худая, длинноногая, рыжая…

Опять смеюсь. Она пихает плечом:

– Ну ты чего!

Обнимаю ее за плечи одной рукой:

– У меня была та же проблема.

Поворачиваюсь к ней лицом и залипаю на ее карих глазах, светлой коже и едва заметных веснушках. Интересно, а весной их станет больше? Перевожу взгляд на ее губы, Агата вздрагивает, и мы отстраняемся друг от друга.

Отвернувшись, прокашливаюсь. Смотрю на наручные часы.

Говорю:

– Нас ждут сегодня, Агата. Ближе к обеду поедем к отцу.

Она смотрит на свои часики. Паникует:

– Осталось около полутора часа! А мне еще нужно себя в порядок привести!

Встаю с кровати. Смотрю на нее:

– Ты прекрасно выглядишь, Агата!

Глаза Агаты вспыхивают весельем:

– Я знаю, Сергеев. Но макияж всё равно нужно нанести.

Агата

Когда садимся в машину, Сергеев огорошивает меня:

– Агата, хочу предупредить. Не удивляйся, но мне пришлось представить тебя своей невестой.

Ну как тут не удивляться? Задаю вопрос:

– Зачем?

Он предельно серьезно отвечает:

– Так надо. Для моего спокойствия и твоей безопасности.

– А мне что-то угрожает?

– Не уверен, но подстраховаться надо.

– Сергеев! Так не пойдет! Объяснись!

Вздыхает:

– Когда мы сюда приехали, ты никого из парней на внедорожниках не узнала? Может быть, тебе показался знакомым парень с татуировкой?

– Тот, что на меня внимательно смотрел? – задумываюсь. – Вроде бы, нет. У него достаточно приметная татуировка, я бы запомнила.

– Уверена?

– На девяносто девять и девять десятых процентов. А что?

Хмурится:

– Но полной гарантии ты не даешь? Агата…

– Хорошо, хорошо! Побуду твое «невестой», – произношу и почему-то сержусь. Отворачиваюсь к лобовому стеклу. – Если это вообще имеет значение.

– Имеет, – тоже отвечает с недовольством.

Молчим.

Сергеев заводит машину. Спохватываюсь:

– Подожди. Кажется, я телефон забыла…

Заглядываю в сумочку, начинаю рыться. – Да где же он?

Это Сергеева веселит:

– Бездонная женская сумка? Как там нельзя телефон найти?

Вместе с косметичкой случайно выдергиваю агат, и он падает мне на колени.

Беру его в руки, пока не соскользнул, заглядываю в почти пустую сумку, облегченно выдыхаю:

– Всё, я телефон нашла!

Сергеев произносит:

– Всё хотел спросить… Почему бабка агат тебе дала?

Озадачена его неожиданным вопросом, но отвечаю:

– Мне его Валерия Григорьевна подарила…

Сергей

Вижу у Агаты тот самый из детства злополучный камешек «приносящий удачу», и не удерживаюсь от вопроса:

– Всё хотел спросить… Почему бабка агат тебе дала?

Агата с недоумением на меня смотрит:

– Мне его Валерия Григорьевна подарила…

– Сама подарила?!

Она удивляется:

– Что в этом такого?

А во мне прямо все так кипит!

– Что такого?! Да ты даже представить не можешь, как мне из-за него доставалось! А тебе просто отдала? Сама?

Агата пожимает плечами:

– Сергеев, мы уже не дети. Ты так не считаешь?

Сердито поджимаю губы.

Агата вздыхает, протягивает камень на раскрытой ладони:

– Раз тебе он нужен, возьми.

Смотрю на камень на протянутой ладони. Ничем особо не примечательный камень. Не алмаз ведь, но почему-то был дорог мне. Обычный, но достаточно было присмотреться, чтобы увидеть манящие леса, моря… В нем мне виделся целый мир, по сути, сказочный, волшебный… Перевожу взгляд на Агату. Сжимаю ее ладошку, не отпускаю. Улыбаюсь ей.

И она улыбается мне:

– Что?

– Прости.

– За что?

– Не в камне дело. А в выборе бабушки. Но она права. Он тебе подходит. Похож на тебя…

Агата удивленно на меня смотрит, а я чувствую себя неловко, будто сказал неуместные слова.

Отворачиваюсь от нее, трогаю автомобиль с места и слышу искренние в ответ слова:

– Сереж… Мне нравится это сравнение… Спасибо.

_ 26

Агата

Сворачиваем к кладбищу. С вопросом смотрю на Сергея.

– Хочешь проведать маму?

Но он молчит.

На въезде покупаем цветочки, а дальше едем по кладбищенским кварталам. Затем какое-то время идем пешком, пока не останавливаемся у кованой могильной оградки с мраморным постаментом. Приглядываюсь к имени и дате.

– Это… Не могила твоей матери, – произношу и поворачиваюсь к Сергею.

Он заходит за оградку, опускается на корточки, смахивает снег с постамента.

– Кто она? – спрашиваю.

– Светлана Алексеевна. Самый близкий мне человек…

Молчу, жду продолжения. Сергей опускает на гранит цветы.

– Она была моим ангелом-хранителем – вначале в Доме малютки, потом в детдоме. Оберегала. Ждала, что вернется моя… мама. Не знала, что она почти сразу погибла после того, как меня отдала.

Сергеев замолкает, трогаю его за плечо и прошу:

– Расскажешь?

Сергей смотрит на меня. Садится на скамейку, и я присаживаюсь рядом.

– Ты спрашивала, почему меня не усыновили? Светлана Алексеевна хотела, но оказалось, что больна. Онкология. Боролась с болезнью – проходила лечение, потом снова ко мне возвращалась… А я ждал ее. Всё время. Не желал, чтобы меня усыновили, всё для этого делал, если приходили детей выбирать… Потом ей удалось отыскать мою бабку. За это время Светлана Алексеевна очень сдала. Последние годы жизни она тоже провела рядом – поселилась неподалеку… Валерия Григорьевна ухаживала за ней, помогала. Я благодарен ей за это… Когда вернулся мой отец – Сергеев Виктор Юрьевич – он захотел со мной общаться… А меня волновало лишь одно, как спасти Светлану Алексеевну.

Сергей замолкает, будто не знает, стоит ли рассказать.

Спрашиваю сама:

– Ты взамен у него денег попросил?

Отвечает:

– Я у него украл.

Сергей

На вопрос Агаты честно отвечаю:

– Я у него украл.

Агата хлопает ресницами, обдумывает, как к этому отнестись. Интересуется:

– А он что?

– Сделал все возможное, чтобы помочь. Дорогие клиники, лучшие врачи… Хотя он, в отличии меня, понимал, что Светлану Алексеевну не спасти.

Агата берет меня за руку, произносит:

– Трудно тебе пришлось.

Соглашаюсь:

– Не то слово.

Некоторое время молчим.

– Пойдем, – поднимаюсь, но руку ее не отпускаю.

– Пойдем.

Помогаю подняться.

– Ты не замерзла? Хочу навестить могилу мамы.

Агата коротко улыбается:

– Не замерзла. Идем.

Могила мамы, как всегда, ухожена, несмотря на мороз, лежат свежие цветы.

Агата тоже обращает на них внимание:

– Кто-то сегодня здесь уже был.

Кладу принесенные цветы рядом. Отвечаю:

– Отец. Он очень ее любил.

Агата осторожно спрашивает:

– Валерия Григорьевна его в гибели дочери винит?

С сарказмом хмыкаю:

– Мягко сказано!

Не могу Агате рассказать, что бабка хотела его убить. Не вышло, только ранила.

– Сергей, ты что-то умалчиваешь. Не хочешь мне говорить?

Поворачиваюсь к Агате. Улыбаюсь:

– Расскажу, но не сегодня. Давай немного помолчим?

Нехотя соглашается. Но долго не выдерживает, говорит:

– Красивая.

Соглашаюсь:

– Красивая.

– Но не успела толком пожить.

– Ей было восемнадцать, а отцу двадцать, когда он ее встретил…

– И полюбил?

– Да… Агата, заранее хочу предупредить. У отца жена, почти твоя ровесница, и сын. Можешь вести себя без лишнего любопытства?

Она оскорбленно смотрит на меня:

– Сергеев, я что, похожа на пронырливого журналиста?

Усмехаюсь:

– На пронырливого юриста.

Фыркает:

– О, да. Пронырливый юрист. А ты по образованию бухгалтер. Пронырливый бухгалтер…

Смеюсь:

– Я финансист.

– Без разницы.

Вижу, как она подтанцовывает на морозе и зубами стучит. Шутливо предупреждаю:

– В следующий раз надену тебе валенки. Пошли…

***

Агата

– В следующий раз надену тебе валенки, – говорит Сергеев, берет меня за локоть и чуть ли не тянет в ту сторону, где мы оставили машину.

А у меня мысль:

«О каком следующем разе он говорит?»

Оговорился, скорее всего. Просто неудачно пошутил.

Садимся в машину и едем. Всю дорогу молчим. Подъезжаем к большому особняку минут через двадцать. Дом своими размерами меня, конечно, впечатлил. Но тут же приходит мысль, что построен он на деньги, заработанные незаконным путем. Хотя, кого этим можно удивить в наше время?

Встречает нас мужчина, которого представляет мне Сергей, как Анатолия Дмитриевича Савельева. А потом к нам выходит хозяин дома. Почему сомнений нет? Потому что с Сергеем они очень похожи, только возраст никуда не скрыть. За ним следом спускается девушка – моя ровесница, с ребенком лет пяти. Догадываюсь, что это жена Сергеева-старшего и его сын, единокровный брат Сергея.

Сергей меня с ними знакомит. Улыбаемся друг другу: я изучаю, меня изучают. Наконец хозяин дома смотрит на свою жену, и она гостеприимно приглашает нас пройти в гостиную.

Обедаем. В основном беседует Сергей с отцом, я иногда на какие-либо вопросы вежливо отвечаю. Мальчик Макар забирается к отцу на колени и внимательно смотрит на Сергея. У всех троих зеленые глаза. Генетика такая. Отличительная черта Сергеевых. Интересно, а у моего ребенка какие они будут – как у меня или как у его отца?

Смотрю на Сергея и краснею. Как ни крути, ребенок связывает его и меня.

– Что-то наша гостья заскучала, – замечает Сергеев-старший.

Сергей смотрит на меня.

Улыбаюсь:

– Нет, что вы. Все в порядке.

Жена Сергеева-старшего, Алиса, тревожится:

– Агата, вы ни к чему не притронулись. Попробуйте, хотя бы, мидии.

Смотрю на блюдо и подкатывает тошнота.

– Нет, спасибо. Я не голодна.

– Алиса, не нужно ничего, – вступается за меня Сергей. Берет за руку, наклоняется ближе, шепчет:

– Ты как?

Шепотом отвечаю:

– Нормально.

Алиса замечает:

– Вы мило смотритесь вместе. Я рада за Сергея. За вас. Давно вы вместе?

Сергеев поджимает губы, поэтому отвечаю я:

– Четыре месяца.

– Четыре с половиной, – поправляет Сергей, и я удивлена.

– Надо же! А как вы познакомились? – Алиса улыбается и смотрит на меня.

– У нас общие друзья.

– Орловы? – интересуется Виктор Юрьевич.

– Да.

На этом «допрос» заканчивается. А у меня складывается впечатление по поведению Сергея, что у него натянутые отношения с молодой женой отца.

И это мысль не дает мне покоя, дискомфорт вызывает. Сама не знаю, почему так реагирую, но ничего поделать не могу.

Так и сижу, будто на иголках, пока не предоставляется возможность незаметно перекинуться с Сергеем словами.

Сидим рядом, наблюдаем за Виктором Юрьевичем и Алисой, занятых Макаром, и я шепотом задаю мучавший меня вопрос:

– У тебя с ней что-то было?

_ 27

Сергей

Сижу и наблюдаю за отцом, Алисой и Макаром. А меня по-прежнему, спустя пять лет, ревность одолевает. Кого ревную? Глупо, не по-взрослому звучит, отца. Чтобы он не говорил, в его жизни, как не было, так и нет места для меня. Раньше он жил воспоминаниями о маме, а теперь у него Алиса и Макар…

Так поглощен своими мыслями, что вопрос Агаты звучит неожиданно:

– У тебя с ней что-то было?

Отвечаю полуправду:

– С чего ты взяла? Ничего не было…

Но Агата не успокаивается, неугомонная, как всегда:

– Но могло бы быть?

Вот почему она такая проницательная? Вздыхаю, соглашаюсь:

– Могло.

Она заглядывает мне в глаза:

– Жалеешь?

Удивленно смотрю на нее:

– Нет. О чем жалеть?

Действительно, ни о чем не жалею. Просто Агате эту историю не стоит знать…

– Ну… Она такая… – Агата пытается подобрать слова. Затем выдыхает: – В общем, в твоем вкусе.

Наблюдаю за ней, и мысль странная в голову приходит.

– Агата, – усмехаюсь, – ты что, ревнуешь?

Фыркает, краснеет, сердится:

– Скажешь тоже! Я и ревновать?

«Ну а что? Не может немного поревновать?»

Высказываю, что думаю:

– Могла бы и поревновать. Как-никак моя невеста!

– Фиктивная невеста, – поправляет.

Предпочитаю промолчать. Так и сидим молча рядом, и такое чувство, что сердимся друг на друга.

– Вы что, поссорились? – замечает отец, с прищуром смотря на нас.

Натягиваю беззаботную улыбку:

– Нет, что ты.

Вижу, что не верит. Начинаю валять дурака:

– Хотел Агату поцеловать, а она стесняется прилюдно чувства проявлять.

Агата краснеет, сердито смотрит на меня.

Делаю вид, что не замечаю. Продолжаю:

– Так что, мы поедем, отец. Нам пора. Да и не хочется вам мешать.

Глаза отца грустнеют:

– Вы не мешаете. Планировал предложить, пожить у нас какое-то время. Как раньше. Как на это смотришь?

Поднимаюсь:

– Нет, отец. Не в этот раз.

Агата встает следом, прерывает:

– Извините, но мне нужно отлучиться ненадолго.

Смотрит на Алису:

– Где у вас можно… носик попудрить?

Зависаем все: я, в том числе.

Алиса вскакивает:

– Да, конечно, пойдем.

Смотрим с отцом друг на друга.

Сажусь на прежнее место. Не стоя же, Агату ждать. И попадаю в очередную ловушку.

– Ты правда мой брат? – спрашивает появившийся рядом Макар.

Смотрю на мальчишку, потом на отца, а он не намерен мне помогать. Перевожу затравленный взгляд на пацана. Он чертовски похож на меня и отца. И не виноват в том, каким было мое детство без матери и отца… Устало улыбаюсь:

– Да, правда.

Мальчишка расцветает:

– Круть!

Усмехаюсь:

– Круть? То есть, круто, клево?

– Сечешь, бро!

– Макар! – одергивает его вернувшаяся мама. – Не надо так разговаривать. Тем более, со взрослыми.

Мальчишка приуныл, а я усмехаюсь:

– Бро, все норм!

Он оживает, глазки горят, улыбается.

Протягиваю пятерню. Спрашиваю:

– Брат?

Отвечает, пожимая руку:

– Брат!

Потом кричит:

– Ура! У меня есть старший брат!

Агата

Алиса провожает меня до туалета и уходит. Делаю дела «по-маленькому», затем немного освежаюсь и правлю макияж перед зеркалом. Сержусь на Сергея. Ведет себя как обиженный ребенок! Думала, что дело в Алисе, а оказывается, в отце. Как можно ревновать к маленькому мальчику?

Иду по коридору обратно в гостиную, но меня кто-то грубо хватает и вталкивает в ближайшую комнату. Захлопывает дверь. Оборачиваюсь, а рядом тот неприятный тип с татуировкой – Комаров.

– Что тебе? – выдыхаю, пытаясь спрятать страх. Сергеев ведь меня на его счет предупреждал!

Он зло скалит зубы:

– А я узнал тебя, рыжая! Легавая сучка! Вынюхиваешь?

– Я не понимаю, о чем ты говоришь…

– Сейчас поймешь! – замахивается, стремясь ударить. Уворачиваюсь, как нас учили. Но он меня за волосы хватает…

Сергей

Проходит время, а Агаты все нет. Что можно делать в туалете так долго? С каждой секундой мне становится тревожнее.

Встаю, останавливаю отца на полуслове:

– Извини, отец.

Иду по коридору к туалету. А там ее нет! Где же она?

И тут слышу какой-то шум и вскрик Агаты. Кидаюсь в комнату, вижу схватившего Агату Комара, и ярость глаза застилает. Недолго думая, разворачиваю его к себе, бью по лицу, потом еще раз. Он в ответ. Слышу испуганный крик Агаты:

– Сережа!

Нас растаскивают. Меня держит Сева, Комара охранник.

Отец стоит на пороге. Оценивает ситуацию: смотрит на Агату, Комара, меня.

Дает распоряжение:

– В мой кабинет их.

Разворачивается и уходит.

– Отпусти, – говорю Севе, а сам смотрю на испуганную Агату.

Он это видит, меня отпускает. Быстро подхожу к ней, бегло осматриваю, затем обнимаю. А она в ответ меня обнимает.

– Сереж, – шепчет, а голос дрожит.

– Не бойся, маленькая, – целую ее в висок, бережно к себе прижимаю.

Сева зовет:

– Идем.

Направляемся в кабинет к отцу, куда уже отвели Комара.

– Она легавая сучка, – слышу голос Комарова. – Наверняка, вынюхивала…

– Я ни за кем не шпионила, – заявляет Агата с порога. Смотрит на моего отца.

– Заткнись, Комар, – зло предупреждаю, – пока морду тебе не расквасил.

Поворачиваюсь к отцу:

– Отец…

Он руку поднимает, останавливая меня. Переводит взгляд на Комара:

– Обоснуй.

– Когда Сухаря замели, я видел ее. Запомнил. Из легавых она.

Отец смотрит на Агату.

– Хорошо же, отец, у тебя гостей встречают! – цежу сквозь зубы, едва сдерживаясь. – И не просто гостей, ты сейчас мою невесту обижаешь!

– Можно я присяду? – задает вопрос Агата и, не дожидаясь ответа, опускается на диван.

Наклоняюсь к ней:

– Ты как, Агата?

– Нормально. Если не учитывать, что на меня напали.

Отец смотрит на Севу:

– Комар нарушил закон гостеприимства. К тому же напал на женщину, что в моем доме не допустимо.

– Но… – открывает рот Комаров.

– Заткнись, – грубо предупреждает его Сева. – Пшел вон!

По его сигналу охранник выталкивает из кабинета Комара. За ними следом выходит и сам Сева. Когда закрывается дверь, отец обращается к Агате:

– Ты действительно невеста моего сына?

Она нерешительно подает голос:

– Я…

Перебиваю:

– В чем проблема, отец? Она моя невеста, я же сказал. Какие тебе еще нужны доказательства?

Отец откидывается на спинку кресла, отмечает:

– Кольца нет. А теперь, сделай что-нибудь, чтобы я поверил.

А что можно сделать? На ум приходит одно. Сажусь рядом с Агатой, смотрю ей в глаза, произношу:

– Поцелуй меня!

– Что?

Обхватываю ее затылок ладонью, притягиваю к себе, своими губами ее губы накрываю.

Она вначале замирает, потом на поцелуй отвечает. Какая же она сладкая. Углубляю поцелуй, наслаждаюсь. Плевать, что отец смотрит, неизвестно, когда я еще смогу Агату поцеловать…

_ 28

Агата

Когда Комаров напал на меня, я испугалась. Испугалась того, что он причинит вред моему ребенку. Потом ворвался Сергеев, схватился с ним, а мне было страшно уже за Сергея. Обвинения Комара перед его отцом были необоснованными, но пугала сложившаяся ситуация. Это же криминал. Они живут по своим законам. Что меня ждет?

Готова была отстаивать себя до последнего, но Сергей яростно стал меня защищать. Чувствуя его поддержку, позволила себе расслабиться: предпочла не вмешиваться, пока. От стресса навалилась такая усталость, что подкашивались ноги, и я села на диван… Когда Сергеев сел рядом и сказал: «поцелуй меня», не сразу его поняла. А потом он сам меня поцеловал.

И вот сейчас, ощущая тепло его губ на своих губах, просто не могу пошевелиться. Кажется ужасным вот так, при его отце, на поцелуй отвечать. Но мне хочется! И я с готовностью отвечаю…

Поцелуй дарит мне поток дофаминов, эндорфинов и, возможно, чего-то еще, а стресс отступает на задний план. Где-то на задворках сознания, понимаю, что Сергеев-старший оставляет нас наедине, и это подстегивает Сергея. Его поцелуи становятся более страстными, жадными, а объятия особенно жаркими.

В подсознании бьет тревожный колокольчик: «Нет, только не здесь! Не сейчас…»

– А где и когда? – слышу вопрос от Сергея, и он не торопится меня отпускать.

В затуманенном состоянии осознаю, что произнесла мысли вслух, делаю над собой усилия и слегка отодвигаюсь. Глаза Сергея неутоленной страстью горят. Снова тянется к моим губам, но я отклоняюсь.

– Пожалуйста. Не надо. Здесь могут быть камеры…

Он глубоко вздыхает:

– Ты права.

Отпускает. Встает и отходит. Только теперь замечаю, что блузка расстёгнута, юбка выше колена задрана. Пока поправляю, вижу, что и Сергеев рубашку застегивает, а пуговиц не хватает. Это что, я оторвала?!

Глядит на места, где должны быть пуговицы, вздыхает, оставляет рубашку в покое. Смотрит на меня. Смущаюсь:

– Прости.

А он хохмит:

– Соскучилась по ласке?

Сержусь:

– Дурак, Сергеев! Это всё стресс!

Обольстительно улыбается:

– Я всегда к твоим услугам, Агата. Только рубашки не рви…

Отвожу глаза, надеюсь, что не краснею, встаю с места.

Сергеев продолжает:

– Ну что, ты готова? Хочу тебя…

Кидаю на него сердитый взгляд, а он заканчивает предложение:

– … увезти отсюда.

Сергей

Выходим с Агатой из кабинета. Отец стоит за дверью и курит.

– Вообще-то, сын, я от тебя других подтверждений ждал, – произносит он серьезно.

Предполагаю, о чем он, но задаю вопрос:

– Каких?

Затягивается сигареткой, смотрит на нас:

– Алиса предположила, что Агата беременна.

Я так и думал, но не хочу, чтобы отец вмешивался в наши с Агатой отношения.

Усмехаюсь:

– Алиса большая фантазерка! Как, впрочем, всегда.

Отец смотрит на покрасневшую Агату. Но она отвечает:

– Вы слышали Сергея. Мне нечего сказать.

Не даю отцу время обдумать, сухо спрашиваю:

– Мы можем, наконец, уйти?

– Разве может быть по-другому? – отвечает вопросом на вопрос и без эмоционально улыбается Агате. – Надеюсь, вас не напугал мой… подчиненный?

– Нет, – отвечает Агата и сразу прощается. – До свидания!

И смотрит на меня.

Готов уйти, но отец останавливает:

– Задержись на минуту.

Агата понимает без слов, уходит в конец коридора. Убедившись, что нас не услышат, отец сообщает:

– В последнее время кто-то усиленно копает под меня. Ручаешься за нее?

Без колебания отвечаю:

– Да. Ручаюсь.

Он кивает, смотрит, как дотлевает сигаретка:

– Хорошо. Будь осторожен – будут искать мои слабые места.

Усмехаюсь:

– Я твое «слабое» место?

Отец серьезно смотрит на меня:

– Не ерничай, ты понимаешь, о чем я.

– Прости. И спасибо…

– Пойдем, провожу вас.

Агата

Алиса выходит с Сергеевым-старшим провожать нас, виновато смотрит на меня. Ей стыдно за случившееся, но это не ее вина. По лицу отца Сергея вообще ничего нельзя понять, только смотрит с прищуром и легкая холодная улыбка на губах. А глаза при этом бесстрастно изучающие такие. Единственное проявление чувств – он на прощание тепло обнимает сына. Потом кивает мне и вместе с женой уходит в дом.

Выезжаем на дорогу, и Сергеев произносит:

– Извини.

Молчу, а он продолжает:

– Я не должен был привозить тебя сюда.

Отвечаю:

– Ты не мог этого предвидеть.

– Агата…

Останавливаю:

– Сергеев, не начинай. Я безмерно тебе благодарна, что ты за меня вступился.

– Разве могло быть иначе?

Пожимаю плечами:

– Я жизнью научена во всем на себя полагаться.

– Агата, можешь полагаться на меня. Всегда.

Кидаю на него взгляд. Зачем так уверенно бросается словами? Вижу в зеркале его серьезные глаза – Сергеев ожидает ответа.

–Э-м… Что ж… Спасибо.

Отворачиваюсь к боковому окну. Зачем он так? Ради секса? Не стоит ради этого обманывать меня и себя…

_29

Сергей

Вижу по реакции Агаты, что она опять не так все поняла! Спряталась, забилась в свою непробиваемую раковину от меня.

С другой стороны, может быть, она права? Хмурюсь. Не верит моим словам? Но я ведь ничего такого не пообещал! Настроение портится легко и быстро. Почему она так действует на меня?!

За рекордно короткое время доезжаем до дома бабки.

Предупреждаю Агату:

– Мы не будем задерживаться, заберем вещи и сразу уедем.

– Но… – Смотрит на меня, вздыхает.

– Нет смысла спорить, нам действительно пора.

Агата произносит:

– Я хочу попрощаться.

Соглашаюсь:

– Только недолго. Я за вещами.

Когда выхожу с нашими сумками, застаю на улице бабку и Агату.

– Агата, приезжай. – Моя всегда суровая бабка доверительно берет ее за руку. – Я буду тебя ждать.

Алферова ей улыбается, пожимает ее ладони.

– Валерия Григорьевна, я обязательно приеду! – Наклоняется к ней и шепчет:

– А вы обязательно мне звоните. И я буду вам звонить.

Обнимаются. А меня напрягают все эти их уси-пуси! Хмуро киваю бабке на прощание, сажусь за руль и завожу машину. Как только Агата садится рядом, раздраженно произношу:

– Спелись!

Она не понимает:

– Что?

– Вы…, – цежу сквозь зубы, – спелись!

– Ну знаешь ли, Сергеев! – закипает Агата, но тут же берет себя в руки. – Имей в виду, чтобы ты не говорил, я все равно к ней поеду!

Цежу:

– Зачем?

– За тем!

– Зачем, «за тем»?

– Сергеев, не выводи! Если не понимаешь, тогда тебе и знать не надо. Просто не думай и спи, нет, живи спокойно! Тебя это вообще никак не должно волновать.

Отворачивается к окну. Думает, я не догадываюсь! Да я же вижу, как моя бабка ее опекает! Да нет, уже боготворит! Знает, что Агата беременна, и именно от меня. Неужели хочет видеться со своим правнуком или правнучкой? Вот же…

– Она по-своему тебя любит, – произносит Агата, не поворачиваясь. – Просто так сложилось, что ты на одно лицо с человеком, которого она ненавидит. И ее сложно за это винить…

– Агата! – предостерегаю от дальнейших рассуждений. – Я знаю. Не нужно мне об этом говорить.

Тяжело вздыхает:

– Хорошо. Не будем говорить.

… В дороге уже несколько часов, Агата притворяется, что спит – со мной не разговаривает. Ну и ладно, пусть молчит! Включаю музыку – звучит рок. Мне нравится, а Агата едва заметно морщится, открывает глаза, но молчит. Вижу, что ей не по вкусу. Мне не принципиально, включаю попсу. Вновь едва заметное неодобрение. М-да, не угодишь! А мне почему-то хочется, чтобы ей понравилось. Чтобы такое включить? Останавливаюсь на релакс-музыке со звуками моря… Агата улыбается уголками губ, на меня благодарно глядит. Оттаяла, ведьмочка…

По-прежнему едем молча, но атмосфера кардинально поменялась – больше не тяготит. Пока не начинает пиликать мой телефон. Кидаю взгляд посмотреть, кто звонит. Яна. Не вовремя. Скидываю. Опять звонит. Бросаю косой взгляд на Агату, она делает вид, что ей не интересно. Нехотя беру трубку:

– Слушаю.

– Привет, милый! – мурлыкает Яна. – Куда ты пропал? Давно не звонишь…

– Что тебе?

– Фу, Сергеев! Не хами.

– Не нравится – не звони.

– Ну что ты сразу… Давай встретимся. У меня сегодня в шесть? Ни к чему не обязывающий секс…

Произносит сексуальным многообещающим голосом, что я даже подвисаю. На мгновение.

Отвечаю:

– Я занят.

Яна вздыхает:

– Жаль… Если что, звони.

Первой отключает связь. Возвращаю телефон на место. Агата ерзает, выключает музыку, молчит. Что с ней опять?

– Тебя что-то беспокоит? – спрашиваю.

– Нет. Что ты! Все замечательно!

Недоумеваю, с чего бы такой тон. Неужели, голос Яны расслышала?

– Агата…

– Сергеев, я просто устала. Давай помолчим.

Так и приезжаем в город в гнетущем молчании. Отвожу Агату до ее дома. Останавливаю машину напротив подъезда. Она быстро отстегивает ремень, произносит:

– Пока.

Отвечаю:

– Пока.

– Не забудь, завтра крещение Сережки.

– Я помню.

Агата уходит. Завожу машину и еду к себе. А ощущение, что что-то забыл, что-то не сделал. Чего-то не хватает…

Отмахиваюсь от этой мысли, нет времени: дома переоденусь и поеду на работу…

Сергей

На следующий день встречаемся с Агатой у церкви. Она в платочке стоит, а мне ее рыжих локонов не хватает и хочется платок снять. Не успеваем толком поздороваться, Орловы и их родные приезжают.

Начинается обряд крещения. Стою в сторонке, наблюдаю за происходящим. Агата держит крестника, к груди его прижимает. Улыбается. Счастлива. А потом будто чувствует, что я за ней наблюдаю, поворачивается, мимолетно мне улыбается. И я задумчиво в ответ. А после внутри что-то екает. Привязался к ней. По-прежнему хочу ее. Агата через несколько месяцев родит. Что я могу ей предложить? Жениться я не собираюсь, но захочет ли она быть моей любовницей? Готов содержать ее и ребенка, но не вместе жить. Не мое это, не могу я с кем-то на постоянной основе личное пространство делить. Все-таки права Агата, не стоит мне давать ей надежду на стабильные отношения. Не способен я на них.

Взгляд останавливается на иконе девы Марии с младенцем. Божья Матерь смотрит на меня с материнской любовью и сожалением, и мне стыдно за свои мысли, за себя. Я эгоист. Пора усмирить свое либидо и не думать об Агате в этом русле. Разворачиваюсь и выхожу из церкви. Помогать Агате и ребенку я, конечно, буду. Это не обсуждается. Про секс с ней нужно забыть и не вспоминать. И никаких надежд на отношения не давать.

_30

Агата

Таинство Крещения завершается, оглядываюсь на Сергеева, а его нет. После крещения выхожу с Орловыми и их родными из церкви, направляемся к машинам, а он возле своей стоит. А меня почему-то тревожит его настроение. Сергей подходит к Орловым, поздравляет, должны поехать к ним, а он говорит, что возникло безотлагательное дело, извиняется перед ними, затем садится в машину и уезжает. Со мной даже не прощается, и меня это огорчает. Что на него нашло, зачем он так со мной? Едем к Орловым, крестины отмечаем. Аврора интересуется моей беременностью, обсуждаем. Егор Орлов молчит, на нас смотрит. А я задаюсь вопросом: «Возможно, он знает, что происходит с Сергеем?» Но гордость не позволяет спросить. Долго не засиживаюсь. Со вчерашнего дня недомогаю. Еду домой. На светофорах останавливаюсь, пока стоим, поглаживаю живот. Что-то тревожит меня. Наверное, последствия стресса. Нужно гинеколога попросить подобрать успокаивающее… Думаю о Сергее. Он сегодня так внезапно ушел, и мне, если честно, его не хватало. А вдруг, дело во мне? Возможно, мы слишком много времени проводим вместе, и это его тяготит? Но я же ничего от него не требую! Вот и вчера, пока ехали, позвонила его белобрысая фифа. А я что? Ничего. Меня это не касается! Он мне ничего не должен. Это его личное дело… Позади меня сердито сигналят – светофор уже зеленый горит. Трогаю машину с места. Вздыхаю. Кого я обманываю? Мне было очень некомфортно. Неприятно, что тут говорить. Нет, не стоит с ним контактировать. Желательно все общение до минимума свести…

От дальнейших рассуждений спасает звонок. Папа звонит. Подключаю наушник.

– Папа, привет!

– Привет, лисенок! Как дела? Как ты?

– Все хорошо. Когда приедешь? – Папа еще не знает о моей беременности, а по телефону не хочу говорить.

– Соскучилась? Я тоже соскучился!

Потом он вздыхает и признается:

– Месяца через три.

Вздыхаю:

– Ясно.

– Агата, что-то случилось? – звучит серьезно голос отца.

– Нет, папа, все хорошо! – отмахиваюсь от расспросов. – Просто устала.

– Больше отдыхай, Агата. Себя береги.

Смеюсь:

– Конечно, папа. Ты у меня лучший. Самый лучший мужчина на свете.

– Что-то ты, Агата, хитришь, – делает вывод отец. – Точно все хорошо?

Смеюсь:

– Точно!

– Ладно… Агата?

– Да?

– Ты у меня тоже самая лучшая. И кстати… у меня по приезду будет сюрприз. Надеюсь, ты воспримешь правильно.

– Папа, о чем ты?

– Пока не спрашивай. Зря я сказал… Извини, сейчас связь оборвется. Люблю тебя, лисенок…

Связь действительно обрывается.

Что за секретность? Что за сюрприз? Хотя, папочка, тебя тоже ждет сюрприз. И, надеюсь, ты тоже воспримешь правильно…

Сергей

Рабочий день в разгаре, а я места себе не нахожу. Агата должна была составить документ и мне принести, а ее все нет. Звоню на селектор своей секретарше:

– Татьяна, Агата Павловна подошла?

– Нет, Сергей Сергеевич. Мне за ней сходить?

– Нет. Не надо.

Отключаюсь. Встаю, прохаживаюсь по кабинету. Да где ее носит?! Резко разворачиваюсь и сам к ней иду. Только вот не сорваться и не наорать. Она ведь не виновата, как прошел мой вчерашний день. Сам на ней помешался. Открываю дверь.

Агата стоит и держится за живот. Смотрит на меня. Глаза большие и полны ужаса.

– Сереж… – хнычет, – у меня кровотечение…

Пугаюсь, стремительно накидываю на нее пальто, подхватываю на руки и бегом на автостоянку к машине:

– Не бойся, маленькая! Главное, не бойся!

Агата хнычет, слезы по щекам бегут.

Усаживаю в машину, сажусь за руль, даю по газам, мчусь…

Лихорадочно думаю, как отвлечь Агату. Вижу в ее руке телефон:

– Агата, позвони в клинику. Предупреди, что мы едем.

Она потеряно моргает, но смысл слов до нее постепенно доходит. С трудом находит номер, звонит…

Привожу Агату в клинику, передаю врачам. А сам места себе не нахожу. Как там Агата? А ребенок?

После осмотра и сбора анализов Агату вывозят на каталке, кидаюсь к ней.

Меня строго одергивает ее гинеколог:

– Успокойтесь! Сейчас мы отвезем Агату Павловну на УЗИ.

– Я пойду с ней!

– Халат наденьте и не мешайтесь.

Беру Агату за руку, сжимаю. По глазам вижу, боится.

– Сереж… – шепчет.

Наигранно ободряюще улыбаюсь:

– Все будет хорошо, маленькая. Держись…

Присутствую на УЗИ – просто держу Агату за руку, стою рядом. Узист исследует, смотрит на монитор… Мои нервы сдают:

– Скажите уже что-нибудь!

Медик поднимает на меня суровые глаза:

– Успокойтесь!

Не время и не место для скандалов. Смиряю темперамент, прошу:

– Пожалуйста.

Она переводит взгляд на бледную Агату, улыбается ей:

– Ну-ну, успокойтесь. Вам не следует нервничать. Вот послушайте…

Узист что-то нажимает, и в помещении раздается звук: тук-тук-тук…

– Это что, сердце бьется? И…

– Это сердцебиение вашего ребенка, – узист смотрит на меня, как на идиота. Я и сам уже понял: меня как током бьет, и волосы становятся дыбом. Смотрю на монитор, в эту непонятную темноту с движением, пытаясь разглядеть ребенка. Ничего понять не могу, но зато по-прежнему слышу, как бьется его сердечко. Тук–тук-тук…

Сжалившись надо мной, узист показывает:

– Вот здесь. Это вот ваш ребенок.

Ваш… Мой… Наш с Агатой. Перевожу взгляд на нее. Она тоже от монитора на меня переводит. Такая потерянная и беззащитная. Так же чувствую себя сейчас.

– Значит, с ним все в порядке? – спрашиваю у медика, не отводя от Агаты глаз.

– Это вам акушер-гинеколог скажет…

Гинеколог не заставляет себя долго ждать: заходит в помещение, изучает полученные данные, потом смотрит на нас.

– У вас были в последнее время стрессы, чрезмерные нагрузки, частый секс? – спрашивает у Агаты.

– Да, – отвечает она и поясняет:

– Нагрузки и стресс были. Скажите, что с ребенком? Он…

На глаза Агаты наворачиваются слезы, и губы дрожат. Чувствую себя таким бесполезным…

– Агата Павловна, вот нервничать не надо, – успокаивает ее врач-гинеколог. – С ребенком будет все хорошо, но это всецело зависит от вас. Ваша задача успокоиться, позитивно мыслить и следовать моим указаниям. Вам ясно?

Агата кивает:

– Да…

Врач переводит взгляд на меня, будто задает тот же вопрос.

Соглашаюсь:

– Да.

_31

Агата

Ясно понимаю, есть большая вероятность выкидыша. «Нет, нет, нет, только не это! Как же я боюсь! На всё пойду, только бы сохранить ребенка!»

Меня помещают в больницу на сохранение. Предположительно на две недели. Терапия включает в себя «постельный режим», внутривенные инфузии, уколы, прием определенных препаратов, прохождение ультразвукового исследования и регулярные осмотры.

– Примите это как должное, – наставляет меня лечащий врач. – Воспринимайте, как мини-отпуск и возможность отдохнуть от забот. Гулять вам пока нельзя, читайте книги, смотрите фильмы, общайтесь и отдыхайте. Все остальное доверьте специалистам, которые проведут необходимые процедуры. И мы совместными усилиями сохраним вашего ребенка.

Сергей сразу меня заверяет, чтобы я ни о чем не переживала. Тем более о деньгах.

– Я обещал тебе материальную поддержку. Ты забыла? – говорит Сергеев и пытается пошутить, чтобы разрядить обстановку:

– Я ведь босс – имею право поддержать свою бесценную сотрудницу, пока ей нельзя работать.

Молчу, хмурюсь, не знаю, что сказать. Понимаю, что у меня нет выхода. Возможно, придется всю беременность провести в кровати. Тогда никаких накоплений не хватит.

– Агата, ну что ты? – Сергеев берет меня за руку, бережно поглаживает мою кожу большим пальцем. Этим жестом отвлекает от тревожных мыслей. – Доверься мне, я помогу. Я ведь… отец ребенка и…, – он замолкает, не договорив. Помолчав, продолжает:

– Я хочу поддержать тебя не только материально.

Сейчас его слова звучат для меня крайне трогательно. Даже готова заплакать, но нельзя, стараюсь успокоиться.

Хрипло шепчу:

– Спасибо, Сереж.

… Две недели кажутся мне каторгой, но думаю только о благополучии малыша и строго соблюдаю все требования, установленные врачами для меня.

Несколько раз звонили коллеги со старой и новой работы, интересовались моим самочувствием и как у меня дела. Часто приходят Агата и Егор, даже привозят моего обожаемого крестника. И почти каждый день меня навещает Сергей.

Как правило, он приходит после работы, несколько часов проводит у меня в палате, платной – он настоял, и развлекает. А когда уезжает домой, пишет сообщения. Меня радует и пугает такое внимание. Радует, потому что мне рядом с ним хорошо. Пугает, потому что привыкну, а все хорошее всегда когда-нибудь кончается….

Сергей

Агату положили на сохранение. А я стараюсь обеспечить ей качественное лечение и комфортное времяпровождение. Почти каждый день приезжаю к ней на несколько часов проведать, нахожусь в ее палате, а когда ухожу, то продолжаю думать о ней и ребенке. Даже стал отца лучше понимать – он всегда категорично заявлял о том, что мужчина не должен бросать своих детей. И я не хочу. Но как убедить Агату? Хотя, еще сам не знаю, на что я готов и в чем я должен ее убеждать. Сомнений и страхов, как оказалось, у меня предостаточно.

Приезжаю домой – в свою большую квартиру в центре города. Она мне дорого обошлась, но это было хорошее капиталовложение, и я гордился своим приобретением. Сейчас же квартира казалась мне пустой, несмотря на то, что в последнее время в ней ничего не менялось. Сажусь на диван и откидываюсь на спинку. Достаю телефон. Пишу сообщение Агате:

«Как прошли процедуры?»

Отвечает: «Нормально. Сейчас лежу под капельницей».

Хмурюсь, пишу: «Чувствуешь себя нормально?»

«Да».

Потом дополняет: «Не переживай».

Как же, не переживай! Кладу телефон рядом. Смотрю на него некоторое время, снова беру и пишу: «Когда на УЗИ?»

Отвечает: «Завтра».

Прошу: «Запиши звук сердцебиения ребенка».

Некоторое время не отвечает, хотя я вижу, что прочитала. Чувствую себя глупо. Но вот приходит сообщение от Агаты:

«Хорошо».

Улыбаюсь. Затем прощаюсь: «Пока». Завтра уезжаю в командировку на два дня – нужно собрать вещи. Но по-прежнему смотрю в телефон, жду, когда Агата ответит.

Вскоре от нее приходит: «Пока».

Но меня ее короткий ответ не устраивает, чего-то не хватает. Хоть что-нибудь написала бы ласковое, нежное. Трудно ей, что ли? Самому, может, написать?

Пытаюсь придумать что-то, но только и делаю, что в голове перебираю фразы: «Целую», «Я буду скучать». Все не то. Бросаю эту затею. Действительно, чего это я? Мы с Агатой не в тех отношениях, чтобы такое друг другу писать.

Агата

Сергей попросил записать сердцебиение ребенка. Неожиданно. Волнительно. Тревожно. На следующий день только об этом и думаю. Он ведь серьезно? Почему меня это так заботит, волнует? Обычная же просьба! Ведь так? Когда прошу узиста помочь записать звук, она вздыхает:

– Хороший у вас муж! Наверняка заботливый.

Краснею:

– Да, заботливый.

Вот только совсем не муж. Но ей и не нужно знать, в каких мы отношениях.

В этот же день отправляю запись Сергееву. Он в командировке, возможно, очень занят, поэтому отправленное сообщение не замечает.

Вздыхаю. Лишь через полчаса приходит ответ: «Спасибо. Извини, сразу не заметил. Как ты? Что сказал узист?»

Понимаю, что он спрашивает о состоянии ребенка, но невольно вспоминаю ее слова о муже. Краснею, но решаю пошутить. Пишу: «Сказала, что ты заботливый».

Сергеев долго переваривает, потом отправляет знак вопроса. Отписываюсь:

«Показатели хорошие».

Отвечает: «Замечательные новости!» и следом: «Позже позвоню. Не теряй».

Откладываю телефон в сторону. Сергеев уехал на два дня. Грустно, конечно. Даже не знаю, чем себя занять.

Позже приходят навестить Орловы и приводят с собой какого-то паренька. Смутно знакомого. Аврора его представляет. Родион. Брат Егора.

«Брат?» – удивляюсь, но спрашиваю о другом:

– Родион. Я тебя знаю. Откуда?

– Рыжая.., – он прищуривается, вспоминает. – Ты у меня телефон брала!

– Точно! – Припоминаю паренька, у которого просила телефон позвонить, когда выскочила без вещей из автомобиля Сергея. – Как же мир тесен. Вот это да!

Орловы уходят перед обходом врача. Он просматривает историю болезни, результаты последних анализов и УЗИ. Проводит осмотр. Улыбается:

– Думаю, мы достигли значительного прогресса, Агата Павловна! Если так пойдет, дня через четыре мы сможем выписать вас. Но на домашнее лечение!

Меня и это радует! Все лучше, чем лежать в больнице! Выписывают, значит, опасность выкидыша в большей степени предотвращена!

– Спасибо! Я так счастлива…

_32

Сергей

Через два дня возвращаюсь из командировки и сразу еду навестить Агату. По телефону она толком ничего не рассказывала и не писала, и мне первым делом нужно с лечащим врачом поговорить о ее состоянии.

Врач сообщает хорошие новости – еще пара дней и, если все также будет прослеживаться положительная динамика, он выпишет Агату из больницы. Но предупреждает:

– Однако, хочу предостеречь заранее, надо будет соблюдать постельный режим. А это значит, что не менее половины дня беременной следует проводить в постели, часть времени можно сидеть, менять положение. И, если будет необходимость, медленно и спокойно проходить максимум сто метров. И, конечно же, только позитивные эмоции и отдых. И никакого секса. Не переживайте вы так, это временная мера.

После последних слов отвисаю, (а я завис от такого потока информации, не иначе!), сосредотачиваюсь. Расспрашиваю, что еще нужно будет сделать, что можно, а что нельзя. Потом иду к Агате.

Вижу в коридоре знакомые лица. Егор и Аврора что-то обсуждают, поэтому не замечают меня.

– Что ты предлагаешь? – спрашивает Егор, засовывая руки в карманы.

– Отец Агаты приедет только через три месяца, – говорит Аврора. – Это время она может пожить у нас.

– Радость моя, не подумай, что я против. Просто Агате нужно соблюдать постельный режим, отдыхать, а я уверен, что она начнет нянчиться с Сережкой. Это не вариант. Может нанять для нее постоянную сиделку?

Мне их разговор в корне не нравится. Вообще. Совсем.

– Я сам займусь этим вопросом, – прерываю Орловых.

Они одновременно поворачиваются и смотрят на меня, потом переглядываются.

– Сергеич, ты ведь понимаешь, какую берешь ответственность? – начинает Егор, но я его перебиваю:

– Это мой ребенок и моя женщина.

Что Егор, что Аврора от удивления рты открывают. И тут жена друга заявляет:

– Насколько ты серьезно настроен по отношению к Агате?

Вот такого напора я не ожидал! Какого черта…

– Аврора! – одергивает жену Егор и шепчет ей на ухо:

– Не вмешивайся.

– Но Агата моя подруга! – возмущается она.

– На хрена вы устраиваете разборки? – раздается голос какого-то паренька.

– Родион! – синхронно выкрикивают Орловы. А я удивленно поднимаю бровь. Уехал на два дня, а тут какой-то новый персонаж нарисовался!

– Что за выражения?! – тем временем грозно предъявляет Егор.

Паренек фыркает:

– Набрался у тебя.

Друг злится:

– Как будто ты раньше их не знал!

Аврора миролюбиво улыбается подростку:

– Родион, пойдем со мной к Агате.

Смотрю с недоумением на Орлова.

– Это что за крендель? – усмехаюсь. – Грешок твоей юности?

Орлов косится на подростка:

– Как же! Бери старше!

Тут до меня доходит, ведь сразу же видно сходство Егора и парня:

– Так это твой брат!

– Вообще-то я еще здесь! – предъявляет пацан. – Старперы, вы мне оба не нравитесь.

– Не нравится, можешь…, – начинает Егор, но Аврора нежно берет его за руку и мягко произносит:

– Егор.

Он отступает, зато пацан нагло хмыкает:

– Каблук!

– Ах, ты! – Орлов не успевает что-либо предпринять, так как паренек с ехидной ухмылкой позволяет Авроре увести себя.

Интересуюсь:

– Зачем ты с ним возишься?

Егор хмурится:

– Долгая история… Так получилось.

Вздыхает и делится:

– Мама от отца ушла. А его отправили в санаторий на реабилитацию. Мать этого недоделка сопровождает его. А Аврору припахали присматривать за их отпрыском, чтобы учебу не пропускал! Ты же знаешь, какая она у меня! – Егор сердито выговаривает: – Сердобольная.

Хмыкаю:

– А ты, как всегда, не смог ей отказать? Пацан прав, Орлов ты…

Он раздраженно отмахивается:

– Вот только ты, Сергеич, не начинай! Не чувствовал ты такого, поэтому не понимаешь. Люблю я ее. Больше, чем кого-либо. Больше, чем самого себя.

Ухмыляюсь, хотя друг неприятно зацепил словами, и произношу:

– Я ж эгоист. Для меня это смерти подобно – мне нельзя.

Орлов кидает на меня взгляд:

– Эгоист, как ты за Алферовой присматривать собрался?

Хмыкаю:

– Разберусь. Ты же меня знаешь.

– Ну-ну…

Отправляемся следом за Авророй и братом Егора. Странная штука, жизнь – и в этом мы схожи с Егором. У обоих младшие братья от других женщин. Каково, а?!

В палату входим: вначале Орлов, а я следом. Вижу Агату. Встречаюсь с ней взглядом. Улыбается. И я улыбаюсь.

Не сразу замечаю, что этот малолетний поганец сидит рядом с ней на ее кровати.

Подхожу. Вообще-то это мое место! Взглядом показываю, чтобы убрался, а он хоть бы сдвинулся на миллиметр. Раз такой непонятливый, напрямую заявляю:

– А ну-ка подвинься.

Он хмыкает:

– И не подумаю!

Вот же! Понимает же засранец, что его никто не тронет, только бы не занервничала Агата. Но все же не удерживаюсь и угрожающе интересуюсь:

– Борзометр зашкаливает?

А пацан заявляет:

– Агата, что ты в нем нашла? Он же неандерталец!

Алферова смотрит на меня, улыбается:

– Это только на первый взгляд, Родион. Просто ты пока его не знаешь.

Это что, она на наше знакомство намекает? А ведь точно, тогда она меня тоже неандертальцем назвала, а еще угрожала руки мои оторвать и кое-куда приделать…

Смотрим друг на друга, будто и она этот момент вспоминает.

– Ну, он мне вряд ли понравится! В отличие от тебя, – заявляет наглец, но поднимается и идет к выходу. Возле двери оборачивается:

– Когда он тебе надоест, ты мне звякни. Ты зачетная. Краш. Развлечемся по-взрослому…

Цежу сквозь зубы:

– Вали отсюда!

Этот засранец хохочет. Вот выпросит пенделя, не иначе!

Орловы тоже засобирались, Аврора чмокает Агату в щеку, Егор ей кивает. Уходят.

Присаживаюсь на кровать.

– Откуда ты этого пацана знаешь?

Она улыбается:

– Было дело. На улице столкнулись. Он мне помог. Как впоследствии оказалось он брат твоего друга. Даже смешно, насколько мир тесен.

Пока говорит, машинально беру ее за руку, поглаживаю ее пальцы. Она замолкает. Отпускаю руку, смотрю в глаза, спрашиваю:

– Как ты?

– Хорошо.

– А ребенок?

– Тоже.

– Через пару дней тебя выпишут.

– Если все будет хорошо, – сомневается.

– Все будет хорошо, – утверждаю. – И ни о чем не беспокойся. Я обо всем позабочусь…

_33

Агата

В день выписки за мной приезжает Сергеев. После оформления всех необходимых документов меня усаживают на инвалидную коляску и довозят до его спорткара. Сергей берет меня на руки и пересаживает в авто. Какое-то время едем, пока я не понимаю, что движемся мы совсем не к моему дому. Удивленно спрашиваю:

– Сергей, куда ты меня везешь?

Он не отводит взгляда от дороги:

– Тебе нужен покой. И присмотр. Поживешь у меня.

Смотрю на него и не могу ничего сказать. Неожиданно! Чувствую себя неоднозначно. В иной ситуации могла бы поспорить, но спорить не хочется. Однако упрямо напоминаю:

– У меня есть своя квартира…

– Предлагаешь к тебе переехать? – Он усмехается, кидает на меня быстрый взгляд, потом снова смотрит на дорогу. – У тебя квартира значительно меньше, чем моя. Будет неудобно.

Морщусь. Как-то не до его шуток, замечаю:

– Ты мог бы со мной обсудить.

Сергеев становится серьёзным.

– Не хотел, чтобы ты заранее начала сомневаться и спорить. Сейчас нужно думать о ребенке. Это лучший вариант из всех возможных.

Замолкаю. А потом одолевают сомнения:

– Я же буду тебе мешать.

– Ты не будешь мешать.

– Я не могу… Мне нельзя…

– Что нельзя? – не понимает Сергей.

Смотрю на него:

– Секс. Мне нельзя.

– Я что, с тебя секс требовать собрался? Ты какого обо мне мнения?! – начинает сердиться, но сдерживается. Затем подумав, усмехается: – Мне, конечно, лестно, что рядом со мной ты думаешь о сексе. Но, извини, Агата, придется тебя разочаровать. Секса не будет.

Он вновь пытается шутить, но меня все равно беспокоит этот переезд. Не хочу сталкиваться с его личной жизнью и другими отношениями. Хотя бы, с той же Яной…

– Сергей, ты приведешь кого-нибудь…

Дает по тормозам. Смотрит так, что впору голову в шею втянуть.

– Агата! – рявкает. Потом пару раз глубоко дышит – успокаивается. Понимает, что на меня нельзя кричать. – Я. Никого. Не буду. Приводить! Усвоила?

Киваю. Зачем так нервничать?

– Хорошо. А теперь помолчи.

Действительно молчу – его слова благотворно на меня подействовали.

Подъезжаем к его дому.

Сергеев не дает мне выйти, говорит:

– Сиди.

Обходит машину, открывает дверцу, подхватывает на руки. Цепляюсь за него.

Смущает своим отношением. Несет на руках. Подъезд, лифт, лестничная площадка. Удивительно, но дверь нам открывает незнакомая женщина.

– Кто это? – шепчу.

– Медсестра. Зовут Ксения. Будет иногда присматривать за тобой, помогать. Только тогда, когда меня не будет дома.

Бубню себе под нос:

– Даже так…

– А еще приходит домработница Людмила Семеновна. Она прибирает и готовит.

Сергеев заносит меня в свою спальню, усаживает на кровать. Здесь многое, что изменилось. Явно, комнату подготовили для меня.

– А ты… где будешь?

– В соседней комнате.

Знаю, что та спальня значительно меньше, чем эта.

– Мне неудобно занимать твою комнату…

– Это мелочи. Не надо переживать из-за этого.

Присаживается на корточки, начинает снимать с меня обувь, потом куртку расстегивает.

Шепчу:

– Ты что делаешь?

– Помогаю.

– Не надо, я сама.

– Сиди смирно и не дергайся, – смотрит в глаза очень пристально. – И кстати, привыкай.

На что он намекает? Спрашиваю с легким вызовом:

– Ты и в туалет меня носить собрался?

– И в душ тоже.

Краснею. Отвожу взгляд:

– Когда ты сказал, что поможешь, я думала, ты наймешь мне помощницу.

– И доверю тебя и ребенка кому-то? – удивляется. – Ты дурная совсем? Или спятила?

Возмущенно смотрю на него:

– Эй! Что за тон?!

Он смеется:

– Вот так-то лучше! Не разыгрывай скромницу!

Закрываю руками лицо:

– Боже, дай мне сил пережить это!

Он отводит мои руки, ободряюще улыбается:

– Агата, всё будет хорошо.

Как Сергеев и сказал, все было хорошо, но только до его возвращения с работы вечером. Медсестра уже ушла, он открыл дверь своим ключом. Принес мне ужин в комнату, и себе заодно. Вначале он пытался меня развеселить, но потом мы просто ели молча. Мне было некомфортно, да и ему тоже. Одно дело изредка встречаться, делить постель, другое – жить под одной крышей вместе. К тому же я от него завишу полностью. Для него я обуза.

– Агата! – в какой-то момент не выдерживает Сергеев. – Я прямо-таки слышу, как скрипят в твоей голове шестеренки!

Смотрю на него, хлопаю ресницами:

– Ты серьезно?

– Ты опять заморачиваешься! Отпусти ситуацию! Хотя бы ради ребенка.

Отвожу взгляд:

– Ты прав. Прости. Ничего поделать не могу. Мне неудобно. Не хочу тебя утруждать.

Вздыхает:

– Просто давай попробуем.

– Попробуем, что?

Досадливо потирает переносицу и отвечает:

– Жить в одной квартире.

Уточняю:

– Как соседи?

Морщится:

– Да.

Но затем улыбается своей фирменной обольстительной улыбкой:

– Однако мы всегда можем условия поменять. Согласна?

– Давай наперед не загадывать.

– Давай… Ты поела?

– Да.

Сергеев забирает посуду, уходит, но минут через пять возвращается. Спрашивает:

– Чем бы хотела заняться?

А я немного смущаюсь. Но признаюсь:

– Если честно, я хотела бы в ванную. Мне ужасно хочется душ принять.

– Будет сделано. Я все подготовлю.

Он уходит, а мне остается только ждать. Я привыкла быть самостоятельной, а теперь всецело от него завишу. И должна во всем ему довериться. Но на сколько у него хватит терпения? Не стоит к этому привыкать.

Сергей возвращается в скором времени. Подходит, наклоняется:

– Готова?

Киваю, и он подхватывает меня на руки.

Цепляюсь за его шею. Смотрю на его волевой подбородок, мягкие губы. Краснею. А он несет меня в ванную. Вот как я должна себя в руках держать?

В душевой кабине Сергей усаживает меня на стульчик, стоит, раздумывает, снять ли с меня одежду. Смотрю на него большими глазами, произношу:

– Я сама.

Кивает, но не торопится уходить.

– Сереж, иди. Я тебя крикну.

Разворачивается, выходит, прикрывает дверь ванной. А я вздыхаю. Начинаю раздеваться. Хотела бы принять ванну, но нельзя. Душ – это тоже просто замечательно. Готова думать о всякой мелочи, только бы не вспоминать о потемневших от желания глазах Сергея…

Сергей

Выхожу из ванной и дверь прикрываю. А это труднее, чем я думал. Агата меня возбуждает. Всякий раз, когда прикасаюсь к ней, так и хочется продолжить. Но нельзя. Можно нанести вред Агате и ребенка потерять. Только платонические чувства. А способен ли я на них? Да о чем я думаю?! Конечно же, я способен! И на платонические отношения, и прожить без секса какое-то время… Я что, реально такой озабоченный?! Тогда понятно, почему Агата переживает.

Достаю из кармана телефон, запись с сердцебиением ребенка включаю. Тук-тук-тук. Улыбаюсь.

И тут слышу в ванной грохот. Сердце прямо заходится от испуга, врываюсь внутрь, а Агата за стеклянной дверью прикрывается руками:

– Сергеев! Ты чего?

Сглатываю и с шипением выдыхаю:

– Что случилось?

Отворачиваюсь. Глаза закрываю и беззвучно себя матерю. А она со смущением в голосе поясняет:

– Просто гель упал, – а потом начинает огрызаться. – Зачем ворвался?

Меня что, извращенцем выставляют? Возмущаюсь:

– Я за тебя переживал.

Сопит. Потом спрашивает:

– Может быть, уже выйдешь?

Не то слово! Да я готов подальше от нее бежать!

_34

Сергей

Прошли полторы недели, как Агату выписали, и мы стали проживать вместе. Честное слово, я старался, очень старался ей помогать. Но думаю, она уютнее чувствовала себя, когда меня не было дома. Я решил перестать мучить себя и навязываться.

В последние дни очень много работаю. А вечерами по привычке предлагаю помощь, она отказывается, и я ухожу из ее комнаты. И одна и та же мысль изводит: «Что я такого сделал или не сделал, раз она меня отталкивает?»

В больнице у нас сложились более теплые отношения, чем после того, как она ко мне переехала. В чем причина? Почему произошла такая разительная перемена?

Но сколько не задавайся вопросами, ответа не было. Я устал ломать голову. Не знаю, что испытываю. Досаду? Обиду и разочарование? Она пренебрегает моей помощью, мной. Разве я заслуживаю такого отношения? Старался быть милым с ней, проявлял такт и терпение. А что получил взамен? Снисхождение. Одно, мать твою, долбанное снисхождение!

Агата

После того случая в душе, скорее всего, Сергей думает, что я истеричка и неадекватная дура. Ну не могу я спокойно реагировать, когда рядом ходит такое искушение! Даже несмотря на то, что в связи с беременностью я стала более равнодушна к сексу, а доктор вообще ввел на него запрет, мне хотелось плотской нежности. Прижаться к Сергею, потискать, обнять, поцеловать. И чтобы он то же самое со мною делал. Но ведь нельзя же! По-прежнему боюсь навредить ребенку. И Сергеев не делает мое воздержание более легким: напоминает изголодавшегося волка. А теперь еще на меня все время сердится. Жить вместе под одной крышей была плохой идеей.

Стараюсь избегать его. Конечно, можно перебраться в свою квартиру, но нахожу для себя оправдание: нужно думать о растущем во мне ребенке, а не о своих прихотях и потребностях. Сама понимаю, что, просиживая без дела, стала какой-то непоследовательной, рассеянной, несобранной, но ничего поделать не могу.

Считаю, что нам стоит поговорить, по возможности – откровенно. Поэтому решаю утром все с ним обсудить.

Сергей собирается на работу, я слышу это, несмотря на то, что между нами стенка. Идет на кухню завтракать.

Тоже поднимаюсь, умываюсь, привожу себя в порядок и неторопливо иду на кухню.

Сергеев сидит за столом, с хмурым видом завтракает, но завидев меня, рявкает:

– Ты почему встала?

От неожиданности даже замираю:

– Я… Я хотела…

– Если тебе что-то нужно, могла просто сказать, я бы все сделал!

Вздыхаю. Ровно дышу, стараюсь не реагировать на его грубость и произношу:

– Не нужно меня ограничивать в передвижении, Сергеев. Врач ясно сказал, что я могу передвигаться на небольшие расстояния.

Прохожу, присаживаюсь на стул. Хмурится. Смотрит волком.

Продолжаю:

– Нам нужно поговорить.

Настораживается и молчит. Такое его отношение усложняет задачу. С чего бы начать?

– Послушай, я понимаю, ты взрослый мужчина, у тебя потребности есть… Мы не в тех отношениях: ты ведь не обязан мне верность хранить.

Снова молчит. Еще больше хмурится. Завтракает.

Окликаю:

– Сергей?

Неожиданно он отталкивает тарелку, поднимается. И чересчур холодно говорит:

– Возможно, я воспользуюсь твоим предложением!

Разворачивается и уходит. А мы ведь не закончили разговор! На душе остался неприятный осадок. Что он там ответил? Воспользуется моим предложением? Кто бы сомневался!

Сергей

Утром встал с плохим настроением. Полночи не спал, проворочался. Думал. А потом на кухню явилась Агата. Врач еще не снял ограничения, а она ходит по квартире! Совсем голову потеряла?

Делаю ей замечание, а Агата огрызается и заявляет о серьезном разговоре. О чем она хочет поговорить? И тут мысль посещает: «Она хочет съехать!». Агата еще не озвучила, а мне уже не нравится эта идея!

И тут Алферова меня добивает своими словами. Она, видите ли, разрешает мне с кем-нибудь потрахаться!

Пока еду на работу, по воле случая приходит сообщение от Яны. Хочет забежать ко мне на работу. На эмоциях переношу встречу на вечер. Соглашается. Вот и все. Делов-то!

На работе завал. Новый юрист, нанятый вместо Алферовой, конечно, справляется, но не так чётко, как Агата.

После работы еду не домой, а к Яне. Она встречает меня в коротеньком сексуальном платье. Не был бы так угрюм, наверняка задался вопросом, почему не в сексуальном белье, как раньше?

Прохожу в квартиру, как к себе домой, располагаюсь на воздушном бледно-розовом диване.

– Ты взвинченный какой-то, – замечает Яна. – Выпьешь?

– Да. Как всегда.

Кивает. Возвращается с двумя бокалами: для себя и для меня. Беру бокал, а она садится рядом.

– У меня новость, – сообщает.

Морщусь, вспоминая неприятный разговор с Агатой:

– Давай без новостей.

Она что-то мысленно взвешивает, потом кивает. Отставляет бокал в сторону. С грацией кошки подбирается ко мне и седлает. Забирает мой бокал, убирает. Неторопливо целует. Я позволяю ей действовать. Ее это слегка удивляет:

–Ты хочешь, чтобы я доминировала?

Все партнерши позволяют мне лидировать и управлять ими в сексе. Все, кроме Агаты. С Агатой мы на равных, потому что имеем схожий темперамент. Секс с ней меня охренительно вставляет…

Яна тянется к моим губам, руками ласкает, а я думаю об Агате. Черт!

Перехватываю руки любовницы:

– Яна, подожди… Прости.

Она обескураженно смотрит на меня. Не хочу ее обидеть, но не насиловать же себя?

Говорю прямо:

– Ты ведь в курсе, я с девушкой живу. Она беременна от меня.

Яна слезает с моих колен, садится рядом:

– Тогда зачем приехал?

Пожимаю плечами:

– Не знаю… Захотелось что-то доказать. Себе и ей.

Яна выдает смешок:

– Вот и я что-то хотела доказать!

Не понимаю, о чем она, а девушка поясняет:

– Сергей, я замуж выхожу. Отец мне перспективного жениха сосватал. Решила с тобой… напоследок. – С кислым лицом вздыхает. – Да что-то теперь расхотелось.

– Еще раз прости, – встаю и иду на выход…

Еду домой и понимаю, что от меня пахнет духами Яны. Так дело не пойдет. У Агаты нос как у гончей, а я не хочу ее волновать. Еду в сторону офиса, чтобы принять душ и переодеться. А потом домой. К Агате. А в голове вертится мысль, от которой я сержусь. Как она не понимает, что я не кого-то, а ее хочу?

Агата

Время уже десять, а Сергея нет. Ну конечно же, после нашего разговора пустился во все тяжкие! Совести у него нет! Представляю его в объятиях какой-нибудь блондинки или даже двух, и невольно пальцы в кулаки сжимаю. Бабник озабоченный!

И тут слышу, как дверь входная открывается, звякают ключи, коснувшись поверхности комода, затем раздаются его приближающиеся шаги.

Когда Сергей подходит к моей двери, малодушно притворяюсь спящей. Он открывает ее, стоит на пороге, потом входит, приближается ко мне.

Какое-то время смотрит. Выключает лампу на прикроватной тумбе и выходит. А я смотрю ему вслед. Так и хочется окликнуть: «Сергеев!». Но не делаю это.

_35

Сергей

Агата не спала, я точно знаю. Ждала? Возможно, что ждала, поэтому притворялась, чтобы себя не выдать. А это значит, переживала, пошел ли я налево. Не пошел. И не скрываю это. У меня иная цель. Хочу заполучить Агату.

Когда-нибудь врач снимет свои запреты, к этому моменту моя Алферова сама должна меня хотеть. Из-за козла-«псевдомужа» у нее проблемы с доверием. Я его заслужу. Заполучу ее доверие. А для этого придется запастись терпением. Железобетонным, бесконечным, чертовски ангельским терпением…

Агата

Утро, а ни домработницы, ни медсестры все нет. Никто ко мне в комнату не заходит, хотя по установленному режиму должны уже прийти. Проголодалась, как не знаю кто. Нажимаю на установленную возле кровати портативную рацию.

– Людмила Семеновна?

Тишина.

– Ксения?

Ответа нет.

Уже решаю встать и отправиться на кухню, как слышу шаги, и затем открывается дверь. Заглядывает с виноватой улыбкой Сергеев.

– Прости, заработался. Но завтрак готов!

Удивленно и растеряно смотрю на него:

– А почему… ты дома?

– Решил частично уйти на удаленку.

Он подходит ко мне, наклоняется:

– Пойдем.

– Куда?

– Ты практически не покидаешь комнату. Пора поменять расположение.

Берет меня на руки. От него приятно пахнет свежестью и лосьоном для бритья. С наслаждением вдыхаю. И смущаюсь. Наверное, я реально стала непоследовательной в своих желаниях.

Сергей слегка поворачивает голову, улыбается. А я уже с досадой думаю, что сейчас самодовольно скажет: «Агата, ты что, меня нюхала?». Но он тактично молчит. Несет меня в гостиную, там укладывает на диван.

– Располагайся поудобнее, – Сергей ставит поверх моих колен подставку с завтраком.

Смотрит мне в глаза, улыбается. Шутит:

– Тебя покормить?

Смущаюсь, вспомнив про еду:

– Я сама.

– Хорошая девочка, – с усмешкой хвалит. А я лишь фыркаю в ответ и принимаюсь за завтрак. Мы ведь с малышом ужасно голодные!

Сергей минуту наблюдает за мной, затем отходит в сторону и приносит несколько журналов. Кидаю взгляд – подборка про автомобили, спорт и моду. Есть журналы для мам.

– Откуда? – удивленно спрашиваю, беря один из них в руки.

– Подумал, тебе будет интересно.

– Спасибо, – отвечаю, листая журнал и откусывая тост.

Встает:

– Ешь. А я пойду поработаю.

Через час Сергей возвращается, уносит посуду, после присаживается рядом.

С доброжелательной улыбкой произносит:

– Агата, давай поговорим.

Откладываю журнал и замечаю:

– Вчера я пыталась это сделать.

Морщится:

– Ты не с того начала разговор. Сегодня предлагаю быть честными друг с другом. Не против, если я начну?

Я киваю. Пусть лучше говорит, чем сердится и грубит. До сих пор неприятно думать, был он вчера с кем-нибудь или не был…

Сергей громко выдыхает и решительно начинает:

– Ты мне нравишься, Агата…

Сергей

– Ты мне нравишься, Агата. Очень нравишься. И то, что ты носишь моего ребенка, для меня тоже очень важно. Я, как и ты, хочу, чтобы он родился…

Произношу эти взвешенные, очень важные слова, а Агата молчит. Она будто зависла.

Нашла же когда впасть в ступор! Я тут слова подбираю, а она так жестоко время тянет!

Глубоко вдыхаю и продолжаю:

– Ты со мной согласна?

Агата краснеет:

– С чем именно?

Поясняю непонятливой:

– Мы должны думать о ребенке.

Она медленно кивает. А я продолжаю развивать свою мысль:

– Чтобы скорее выздороветь, тебе нужны положительные эмоции, Агата. Они полезны и для малыша. Об этом говорили твой лечащий врач и акушер-гинеколог. Однако ты положительных эмоций не испытываешь, все время переживаешь, себя накручиваешь. Так нельзя, Агата!

Она хмурится:

– Что ты предлагаешь?

Про себя ликую: «Ну наконец-то!»

Доброжелательно, предельно искренне улыбаюсь.

– Как я уже сказал, тебе нужны положительные эмоции, Агата. Что бы ты хотела, чего тебе не хватает?

Алферова задумывается, обреченно пожимает плечами:

– Я не знаю, Сергей. Все, чего я бы хотела, врачи запрещают. Активный отдых, гонки…

Она краснеет и замолкает. Вот же! Не признается, если не подтолкнуть!

– Ты не договорила, чего еще? Мы договорились быть честными друг с другом!

Она опускает глаза и сердито признается:

– Секс… Наверное.

Не сдерживаю улыбки. Голову наклоняю, будто задумался, а то еще увидит, победный блеск в моих глазах. Полдела сделано, не надо расслабляться. Пора подтолкнуть ее к важному решению.

– Знаешь, Агата, чтобы получить положительные эмоции, не нужен секс, будет достаточно нежности.

– Нежности? – удивляется она.

Смотрю на нее:

– Да. Поцелуи, объятия, ласковые слова. Я бы назвал всё это нежностью.

Удивление Агаты достигло предела. Она сглатывает:

– Ты сейчас серьезно?

– Да.

Но она сомневается:

– У нас не получится так себя вести.

Вот с чего, упрямая, взяла?! Только бы не перегнуть палку! На нее ведь нельзя давить, начнет упираться.

Поворачиваюсь в сторону, закрываю глаза, считаю до трех. И спокойным голосом произношу:

– Что бы ты обо мне не думала, но с тех пор, как мы переспали в Питере, у меня секса ни с кем, кроме тебя, не было, Агата. Я не какой-то безудержный кобель, который запрыгивает на все, что движется. Ты уж мне поверь.

Поворачиваюсь и смотрю на нее.

Она опять краснеет, сомневается:

– Но наш последний поцелуй… в доме твоего отца…

– А что с ним не так?

Агата сердится и прямолинейно заявляет:

– От этого поцелуя задралась юбка и полетели пуговицы!

Вспомнив, хмыкаю и потом смеюсь.

– Что смешного? – фырчит Агата. Напоминает мне сердитого ежика, который был когда-то у меня. Тоже так фыркал на меня… Насмешила еще больше, даже слезы от смеха навернулись.

Агата сердито щурится:

– У тебя истерика началась?

– Прости… прости, Агата, – беру себя в руки и открыто улыбаюсь. Чувствую себя легко и свободно.

А ее завораживает моя искренняя улыбка. Она смотрит на мое лицо и будто забывает, о чем мы говорим. Грезит мной? Я бы прямо сейчас поцеловал тебя, Агата! Но нужно, чтобы ты сама мне об этом сказала.

Немного наклоняюсь к ней и шепчу:

– Вообще-то, когда мы в прошлый раз целовались, я знал, что делал. А пуговицы мне ты оборвала.

Осознав сказанные мной слова, Агата смущенно отводит глаза:

– Это гормоны…

Улыбаюсь. Пусть будут гормоны, а не страсть – итог это не меняет.

Продолжаю искушать:

– Агата, если ты опасаешься не сдержаться, то я умею контролировать себя. Мы не перейдем опасную грань. Обещаю.

Она опять смотрит на меня. Согласись! Я же вижу, что ты тоже хочешь этого!

Предлагаю:

– Попробуем с невинного поцелуя? Без рук!

Даже их поднимаю. Агата издает смешок, затем уточняет:

– Для положительных эмоций?

– Да.

Молчит, нижнюю губу кусая. Охренеть… Да она издевается?

Смотрю ей в глаза:

– Согласна?

– Да, – слегка кивает. Но глаза не отводит.

Улыбаюсь:

– Хорошо.

Медленно наклоняюсь и мимолетно прикасаюсь губами к ее губам. Смотрю в глаза – ей нравится. Потом целую еще. Мне самому нравится…

Руки Агаты нежно обвиваются вокруг моей шеи, а мне от этого безумно хорошо.

Агата

Сергей целует меня очень бережно и нежно. И мне от его нежности так хорошо! Внутри разливаются радость, тепло…

Сергеев отстраняется первый. Смотрит в глаза своими колдовскими глазами, которые сейчас сверкают как изумруды, и шепчет:

– Ну как?

Улыбаюсь:

– Хорошо.

– Хорошо?

– Очень.

– Продолжим?

– Продолжим…

… После этого удачного «эксперимента» многое меняется между нами. Мы замечательно проводим время: смотрим романтическую комедию, целуемся, обнимаемся, болтаем, шутим, смеемся. Когда приходит домработница готовить обед, Сергеев нехотя отлучается на работу. Несмотря на его отсутствие, чувство радости и легкость меня не покидают. Ближе к пяти начинаю скучать и поглядывать на время. Сергеев возвращается с цветами. Целует:

– Как чувствуешь себя?

Улыбаюсь:

– Замечательно!

Тоже улыбается:

– Я рад.

Ужинаем. Интересуюсь, как дела на работе, Сергей рассказывает только позитивные новости. Да я и сама не хочу о чем-то тревожном знать. После ужина играем в детские настольные игры – «ходилки-бродилки», которые принес Сергей. Он проигрывает, предлагает сыграть в карты, смеюсь и отказываюсь. Оба знаем, что в карты он постоянно жульничает, как профессионал. Целуемся, а потом он бережно относит меня в кровать.

– Тебе помочь с ванной?

– Не надо, я справлюсь.

– Ладно… Спокойной ночи, – произносит с улыбкой, а затем идет прочь из комнаты.

Окликаю:

– Сереж!

Оборачивается:

– Да?

– Спасибо! Я замечательно провела время.

Улыбается искренне:

– Я тоже.

А затем уходит. Когда прикрывает дверь, откидываюсь на подушку. Улыбаюсь.

Ведем себя, как влюбленные подростки. Но мне ужасно нравится. И Сергею тоже…

_36

Сергей

Уже прошло больше недели, как мы с Агатой сумели договориться. Врач по-прежнему советует придерживаться установленного распорядка, но она заметно расцвела и чувствует себя прекрасно. А я стараюсь как можно чаще радовать ее. Однако, как оказалось, беременным не всегда можно угодить.

Сижу на рабочем месте, а сам ломаю голову, что же ей подарить. Даже открываю поисковик в интернете, чтобы найти хорошую для этого идею.

За этим делом меня застает Орлов.

– Привет!

– Привет, – рассеянно отвечаю, а он уже смотрит через мое плечо на монитор компа.

– Чем это ты занимаешься?

– Изучаю рынок.

Хмыкает:

– Вижу.

Садится в кресло. Через минуту бросаю столь непродуктивное дело и задаю вопрос Егору:

– Чем можно порадовать девушку?

Пожимает плечами:

– Подари ювелирное украшение.

Тяжело вздыхаю:

– Вопрос некорректно поставлен. Чем можно порадовать капризную беременную девушку?

– А вот здесь в каждом отдельном случае подход индивидуален.

Морщусь:

– Ты мне совсем не помогаешь.

– А чем тебе украшения не угодили? Практически во всех случаях универсальный подарок.

Поджимаю губы:

– Уже дарил. Пару раз. Вот в последний раз она разрыдалась.

– От счастья?

– Если бы! Расстроилась. Сказала, что сидит без работы, на моей шее, денег не зарабатывает. Пытался успокоить, напомнил, что у нее оплачиваемый больничный лист. Не сработало. Она накрылась пледом с головой и со мной несколько часов не разговаривала. У меня из-за этого плохое настроение, а вечером она как ни в чем не бывало выходит в моем подарке вся такая солнечная и светлая. Орлов, порой, она сводит меня с ума!

Усмехается:

– Добро пожаловать в клуб!

Замечаю:

– А ты что такой невеселый?

– Мою жизнь отравляет сынок отца. Меня уже в пятый раз в школу вызывают.

– Родион та еще заноза в заднице! – хмыкаю. Повезло мне, что Макар маленький, и не я за ним присматриваю.

– Аврора его опекает, а он этим пользуется.

– Что думаешь делать?

– Пока еще не знаю. Но выкинет еще номер, и ему не поздоровится…

После приступаем к обсуждению деловых вопросов. Часа через два Егор смотрит на наручные часы и поднимается:

– Мне пора. Обещал Авроре заехать в детский магазин. Она мне длинный список покупок составила.

И тут мне приходит в голову идея:

– Егор, я с тобой. Меня подожди…

В магазине для детей разнообразный выбор. Даже глаза разбегаются. Орлов передает список продавцу, а сам на диванчике отдыхает. Мне сложнее определиться с выбором: заручившись помощью продавца-консультанта, подбираю для малыша (или малышки?) подарки – погремушки и вещи. Понимаю, что скоро нужно будет готовить детскую комнату. И тут же встаю, как вкопанный. А собственно, что будет дальше, когда Агата выздоровеет? Останется у меня? Со мной? Или решит съехать?

Орлов прерывает мои размышления:

– Серый, ты не здоров, что ли?

Переспрашиваю:

– Что?

– Ты меня не слышишь. Что на тебя нашло?

Бурчу:

– Да нормально все.

– Так ты едешь? Я уже все купил.

– Да… Еду. Расплачусь только…

Орлов подбрасывает меня до офиса, пересаживаюсь в свой спорткар, какое-то время смотрю на сложенные на соседнем сидении покупки, потом завожу двигатель и отправляюсь домой.

Агата встречает меня улыбкой. Тоже улыбаюсь ей, передаю купленные вещи.

– Что это? – Она заинтересовано вскрывает подарочные упаковки и охает:

– Боже, Сереж, какая милота!

Агата заражает меня своей радостью, невольно улыбаюсь:

– Мне приятно, что тебе нравится.

– Спасибо, – она целует меня в щеку. Нарочно поворачиваю голову и соприкасаюсь с ней губами. Она хмыкает, на поцелуй отвечает, обвивает руками мою шею. Упиваюсь поцелуем. Зачем раньше времени заморачиваюсь о том, что будет дальше? Всему свое время…

После того, как Агата отстраняется, она нежно поглаживает мои плечи.

– Я тут подумала…– произносит. – Можно мне на удаленке поработать? Немножечко!

Молчу, так как меня терзают сомнения.

– Пожалуйста, хоть что-то! Сереж!

– Знаешь присказку «Не навреди»?

– Знаю я. Я не буду вредить.

Вздыхаю:

– Хорошо. Пусть будет по-твоему. Но только объем работы строго под моим контролем!

Агата снова обвивает меня руками за шею:

– Какой строгий начальник! – целует. – Такой ты мне тоже нравишься!

Сам целую ее и не отпускаю дольше положенного. Сдерживаюсь, чтобы не углубить поцелуй и не потерять контроль… Нужно переключиться на разговор…

– Предлагаешь ролевые игры? – хрипло посмеиваюсь ей в висок. – Что ж, когда-нибудь я покажу тебе строгого, очень строгого начальника.

– Сергей! – возмущается она и отстраняется. Опасается, что сорвусь?

Смеется:

– Не нужно меня соблазнять!

– Да ты что?! Я тебя не соблазняю!

Какое-то время смотрю в ее потрясающие миндалевидные глаза, и у самого сердце замирает. Вот как я на несколько дней уеду?

Заправляю ей за ушко непослушный рыжий локон и сообщаю:

– Агата, я на три дня уеду в командировку.

Она грустнеет:

– Когда?

– Завтра с утра.

Вижу, как изменилось настроение Агаты, и на сердце становится тепло от того, что ей не все равно. Притягиваю ее к себе, целую в висок:

– Не грусти. Постараюсь вернуться пораньше.

– Вот еще, я не грущу, – говорит она наперекор, вновь отстраняясь. – Вот уедешь, Сергеев, и я устрою вечеринку. Со стриптизерами.

Фыркаю наиграно обижено. Или не наиграно?

– Эй, что за мысли, Алферова?!

Вредная заноза! Агата дерзко смеется. Показывает свою строптивую сторону характера!

– Если тебе так хочется, – нагло усмехаюсь, – я собственный стриптиз тебе устрою.

Фантазия у Агаты сразу срабатывает, она краснеет и тут же лукаво улыбается:

– Серьезно? Ты пойдешь на это?

Да она мне вызов бросает!

– Сомневаешься?

Агата наклоняется ко мне и шепчет в губы:

– Не сомневаюсь. Буду ждать с нетерпением… А теперь пойдем ужинать…

… Поздним вечером расходимся по своим комнатам. Лежу который час в кровати и не могу заснуть. Думаю об Агате, предстоящей командировке, о гнилом Виталике, который сделал ей больно.

И в какой-то момент слышу, как медленно открывается дверь. Агата стоит на пороге, на меня смотрит.

– Что случилось, Агата? – спрашиваю и тревожно становится.

Качает головой:

– Ничего, – но не уходит. – Сереж…

– Да?

– Можно… я сегодня с тобой посплю?

Сердце пропускает удар. Откидываю край покрывала, приглашая.

Агата подходит, ложится рядом, пододвигается ближе, обнимает, и я ее обнимаю. Втягиваю носом аромат ее волос, вздыхаю. Она утыкается мне в шею, тоже вздыхает.

– Что? – спрашиваю.

– Я буду по тебе скучать.

Целую ее в висок:

– Я тоже.

Закрывает глаза. И вскоре засыпает. И на удивление, я тоже засыпаю.

_37

Агата

Утром Сергей уезжает в командировку, оставляя меня под бдительным присмотром Ксении и Людмилы Семеновны – он дал им распоряжение находиться со мной постоянно рядом. Поэтому медсестра и домработница в квартире не только днем – выполняют свои обязанности, но и по очереди дежурят ночью.

Сам же Сергей звонит или пишет мне регулярно – через каждые три часа. Проверяет, как я, чем занимаюсь, все ли в порядке. Это педантично, сверх заботливо и очень мило. Про мою просьбу о работе он напрочь «забывает», приходится напомнить. Только после этого секретарь Татьяна присылает мне на почту некоторые документы, «требующие юридической проверки». Просматривая их, я понимаю, мой босс создает мне видимость работы. Решаю пока что не возмущаться. Вот когда приедет, тогда я с ним еще поспорю на эту тему.

Его бабушка, во время телефонного разговора узнав о том, что Сергей уехал на несколько дней, изъявляет желание приехать. Как впоследствии оказалось, у внука в квартире она бывает впервые. Не потому что он не приглашал, а потому что сама не хотела. Зная их натянутые отношения предпочитаю при наших с ним «беседах» все же умолчать об ее приезде.

Валерия Григорьевна привозит с собой угощения – домашние заготовки, которые особенно понравились мне во время прошлой поездки. Пару раз, конечно, мы чуть-чуть вздорим с ней – надо сказать, «на ровном месте», потом пьем чай, и уже на кухне Валерия Григорьевна переключается на Людмилу Семеновну со своими рекомендациями по готовке и нравоучением. Достается и медсестре Ксении. Но несмотря на то, что значительное время в доме находятся одновременно совершенно разные по возрасту и поведению женщины, нам не скучно, сказала бы даже весело.

Сергею приходится задержаться в командировке. Мне это не нравится, но стараюсь вида не показать. Я к нему слишком привязалась, и это начинает меня пугать. Что будет дальше? Как будут складываться наши отношения? Ведь сейчас в сложившейся ситуации нет ясности. У нас на столько странные отношения, что будущее страшит своей неопределенностью. Не хочется обжечься…

Валерия Григорьевна, проницательная женщина, заметив мое состояние, дает совет:

– Девочка моя, плыви по течению. Жизнь слишком коротка, чтобы сомневаться и о чем-то жалеть и переживать.

Что ж, она права, тем более в моем положении нужно думать о ребенке. А в остальном… по возможности не заморачиваться и решать проблемы по мере поступления.

Сергей

Наконец-то дело улажено и можно возвращаться домой. А точнее, к Агате. Я взял на себя ответственность о ней заботиться, опекать ее, оберегать. А как это делать на расстоянии, зная какая она своевольная, упрямая, неугомонная? Вот и с работой заладила – дай поработать, да дай. Приеду, еще поговорим на эту тему!

Прилетаю поздним рейсом, спешу домой. Уже ночь. Агата не в курсе, что я сегодня вернусь, предполагалось, что буду только завтра утром. Своим ключом открываю дверь квартиры и включаю свет. Оборачиваюсь и тут попадаю под дуло пистолета.

– Твою мать! – выругиваемся с бабкой одновременно.

– Валерия Григорьевна, какого черта?! – громыхаю я.

– Почему так заявляешься?! – возмущается она. – Без предупреждения!

– Вообще-то я у себя дома!

На наши крики являются Агата и сонная медсестра.

– Сережа? – удивляется Агата.

Рад ее видеть, но вначале решаю разобраться с опасной бабулей. Не ровен час выстрелит и напугает мою беременяшку.

– Валерия Григорьевна, пистолет отдайте!

Бабуля убирает оружие за спину:

– Щас, размечтался!

И уходит в комнату, в которой я, кстати, ночевал после того как ко мне переехала Агата.

– Здравствуйте! – приветствует меня медсестра и уходит в направлении гостиной дальше спать.

Смотрю на Агату. Она кутается в накинутый наспех халатик и не сводит глаз с меня. Соскучился по ней неимоверно. Вот только что это полностью осознал.

– Привет, – шепчет и звучит это по-особенному тепло.

– Привет, – улыбаюсь. Опускаю ключи на тумбу, снимаю верхнюю одежду, подхожу к ней. Очень близко. Не разрывая зрительного контакта.

– Соскучилась по мне? – усмехаюсь своей фирменной улыбкой, пряча свою зависимость ею.

– Это ты соскучился, раз примчался раньше времени, – парирует она.

Притягиваю вредину одной рукой, другой глажу ее животик. Ее руки сами обхватывают мои плечи. Ворчу:

– Трудно признаться?

– А тебе? – шепчет.

Бережно подхватываю ее на руки и иду в направлении спальни.

Интересуется:

– Ты что задумал?

– Я разгадал твой план, Агата.

– Какой план?

Захожу в комнату, опускаю на кровать. Смотрю ей в глаза:

– По моему соблазнению.

Она теряется:

– Сергей…

Перебиваю, пока не накрутила себя:

– Раз Валерия Григорьевна заняла мою временную комнату, то теперь ты и я будем спать в одной постели. Я в душ.

Ретируюсь в ванную, пока не начала противоречить. И радуюсь, что не слышу ничего от нее вдогонку.

Через пятнадцать минут возвращаюсь и ложусь рядом с Агатой. Она на меня обижено смотрит. Делаю вид, что не замечаю. Мало ли что она там в своей голове напридумывала. Трусливо с моей стороны конечно. Зеваю, прикрываю глаза, будто засыпаю. Не была бы такой недовольной, наконец-то прижал бы к себе, поцеловал, все, что можно, пощупал. Я ведь об этом мечтал. А так…

– И не стыдно тебе, Сергеев? – возмущается она. – Вот что ты за человек?!

Началось! Смотрю на нее:

– О чем ты?

– Забыл, что ты мне обещал?

Она реально обиделась. Присаживаюсь на кровати.

– Агата, не говори загадками. Прямо скажи, что не так.

– А ты не догадываешься?

– Нет.

Она фыркает. Как будто я самый непонятливый мужик на свете.

– Где мои положительные эмоции? Мог бы меня поцеловать, когда приехал!

– Ах ты об этом!

Тянусь к ней, а она поворачивается ко мне спиной и ложится на бок.

– Не надо уже!

Вот так номер. Да разве это меня остановит?

– Нет, я уже настроился, – склоняюсь над ней, целую в ушко, изгиб шеи. Что-то фырчит, но уже не так сердито. Аккуратно укладываю ее на спину, жадно смотрю на ее губы. И накрываю своими…

_38

Сергей

Утром бабуля собрала вещи и сбежала к себе домой. Даже не успел изъять у нее оружие. Нужно еще раз поговорить с отцом, чтобы перестал донимать ее, а то еще пристрелит кого.

Завтракаем с Агатой, предпочитая пока не обсуждать рабочие вопросы, и затем еду в офис. Дел накопилось, но поездка была нужна мне очень. Созваниваюсь с детективом, потом с журналистом. Одному пересылаю оплату за оказанную услугу, от другого жду материал по Покацкому Виталию.

А следом звонит Агата. Уже соскучилась? Улыбаюсь, отвечаю на звонок:

– Я тебя слушаю, Агата.

Из колеи сразу выбивает ее серьезный и деловой тон:

– Сергей Сергеевич, я звоню по работе. Жду от вас документы.

Морщусь. Вовсе не это я предполагал!

– Сергей Сергеевич? – напоминает о себе Агата, так как молчание затянулось.

Смотрю в потолок, придумывая отговорку. Перехожу на официоз:

– Агата Павловна, как руководитель компании я ценю ваше рвение, упорство. Однако в данный момент нет дел, затрагивающих ваши профессиональные услуги.

– Вышлите мне предварительный договор с новыми китайскими партнерами.

О как! И откуда она узнала? Кто проболтался? Черт! Наверное, опять жена Орлова! Подружки, твою мать…

– Агата, это сложный проект. Партнеры несговорчивые. Договор займет слишком много времени и убьет уйму нервных клеток. В конце концов, ты же не сможешь присутствовать на переговорах. Антон справится.

– Антон? Это тот юрист, которого ты взял на мое место? – уточняет она.

– Да. В любом случае, в скором времени ты будешь в декрете.

– Не списывай меня со счетов, Сергеев, – строго предупреждает Агата. Молчит, будто обдумывая, затем произносит:

– Я поработаю с ним в тандеме. Вышли мне договор.

Не нравится мне все это! Молчу, упрямо сжав губы. Слышу мягкое:

– Прошу, не упрямься. Я временно физически ограничена, а не умственно. Для меня немного занять голову будет полезно.

Вздыхаю. Нехотя соглашаюсь:

– Хорошо.

– Спасибо. Жду, – произносит и завершает беседу.

Направляю на почту ей файл документа. Сам принимаюсь за работу. Через полчаса меня снова отрывает от дел звонок телефона. Агата. Беру трубку:

– Слушаю.

– Отправь ко мне Антона, пожалуйста.

Откидываюсь на спинку кресла:

– Зачем?

– Нужно обсудить пару пунктов.

А мне не нравится, что молодой мужик придет ко мне домой и будет пялиться на Агату, лежащую в кровати.

– Ты его в спальне принимать будешь? – предъявляю.

Удивленно отвечает:

– Почему? В гостиной. Там удобнее.

– Для чего удобнее?

– Разложить документы. Забыл, что там есть журнальный столик? – с ехидством отвечает.

А я, наверное, только первое слово слышу, так как мозг уже нездоровые картинки представляет.

Агата же продолжает:

– И да, пусть привезет распечатанный экземпляр. Не хочу долго за ноутбуком работать. Все. Жду. Пока.

И завершает вызов. Встаю и прохаживаюсь по кабинету, так и сжимая телефон в руке. Антон, по бабьим представлениям, смазливый парень. Почти весь мой женский коллектив по нему вздыхает. К тому же бабник. Не нравится мне, что он будет приезжать ко мне домой и пялиться на прелести Агаты! А то, что он не раз приедет, я не сомневаюсь. Хотя, с другой стороны, специалист он хороший, себе цену знает – ему не понравится, что своенравная Агата будет указывать ему, что делать. Решено. Набираю юриста, передаю все, что ему требуется сделать, и опять принимаюсь за работу. Уверен, что через полчаса, максимум через час, мне позвонит Алферова и будет возмущаться по поводу сексизма новоявленного юриста Антона Романенко.

Проходит полчаса, затем час, мой телефон периодически звонит, но ни одного звонка от Агаты! И это меня напрягает! Опять бурное воображение выдает картинки, как Антон сидит на диване рядом с Агатой, разглядывает ее грудь в вырезе ее атласного халатика, пялит глаза на ее длинные умопомрачительные ноги…

Твою мать! Отключаю комп, надеваю верхнюю одежду, проверяю наличие ключей, телефона и пулей вылетаю из кабинета.

– Я на обед! – резко предупреждаю Татьяну. Она удивленно смотрит – до обеда ведь полтора часа. Но я начальник – мне лучше знать. Кто со мной посмеет спорить?

Доезжаю до дома за десять минут, захожу в квартиру. Слушаю мерный голос Агаты, негромкий голос Антона, ее смех. Ну все, с меня хватит!

Вхожу в гостиную. Агата сидит на диване с ручкой и листом документа, что-то правит. Антон сидит напротив в кресле, тоже держит документ. Оба поворачиваются ко мне.

Агата смотрит на часы:

– Ты что-то рано.

– Для чего рано? – невольно вырывается. Чувствую себя диким ревнивцем, но ничего поделать не могу.

– Людмила Семеновна еще не приготовила обед, – удивленно поясняет Агата. Видит мое дурное настроение, но при Антоне не хочет это обсуждать.

Подхожу к ней, наклоняюсь, обхватываю пальцами подбородок, удерживаю и целую в губы. Моя! И точка! Она не сопротивляется и даже немного отвечает. Отпускаю и смотрю в глаза. Она недоумевает – не понимает моего странного поведения. Пусть не понимает, потому что сейчас я сам себя не понимаю.

Сажусь в кресло под пристальным взглядом своих юристов.

– Работайте, не отвлекайтесь, – даю отмашку.

Они опять склоняются к бумагам, негромко обсуждают. Мне бы тоже к ним присоединиться, но я смотрю на Агату. Надела свободную блузку, брючки. Волосы, чтобы не мешали, в хвост собрала. Косметики минимум. Она очень красивая…

У Агаты пиликают часы, она меняет позу – располагается полулежа, закидывая ноги на диван. Зыркаю на реакцию Романенко, конечно же он на нее смотрит. Прохожу и сажусь на диван рядом с Агатой. Прямо напротив Антона, практически ее закрывая.

Строго произношу:

– Теперь давайте вместе посмотрим. Антон, показывай договор…

Через полчаса выпроваживаю юриста и возвращаюсь к Агате.

– Что это было? – спрашивает она.

– Хочу поскорее закончить обсуждение договора с новыми партнерами. Пойдем обедать.

Подхватываю Агату на руки. Она меня обнимает за шею и напоминает:

– Мне уже можно больше передвигаться. Самой. Врач разрешила.

– Лучше бы она разрешила сексом заниматься, – бурчу недовольно. Ведь по-другому не объяснить моего нетипичного поведения сегодня.

Агата вспыхивает.

– Еще не разрешила, – шепчет.

Усмехаюсь:

– А ты спрашивала?

– Да…

Целую ее нежно и бережно. Спрашивала… И тут же отстраняюсь, ревниво предъявляю:

– А спрашивала для чего?

Агата теряется:

– В смысле? Ты… Ты меня не хочешь?

– Хочу!

– Тогда… Ты меня ревнуешь, что ли? – догадывается Агата.

Упрямо сжимаю губы.

– Серьезно? – она смеется. – Сереж… Этого я не ожидала от тебя! Ты…

Затыкаю ей рот поцелуем. Чтобы не шутила, не насмехалась. Она послушно отвечает на поцелуй – мой властный, настойчивый, а ее податливый…

Спустя время переводим дыхание. Тоном, не терпящим возражения, шепчу ей в губы:

– Я собственник, Агата. Индивидуалист. Пока ты со мной, ты только моя.

– А ты мой? – тихо спрашивает она.

– Да.

– Тогда я согласна. Только…

Сердито усмехаюсь:

– Хочешь составить очередной договор?

– Договор? – удивляется Агата, вспоминает о нашей предыдущей договоренности и насмешливо отвечает: – Я подумаю о договоре. А пока готова скрепить условия вот таким образом…

Она медленно прикасается губами к моим губам в поцелуе, углубляет его. А я понимаю, что сам на все подписался. Не глядя…

_39

Агата

Неделя пролетает незаметно. Я так и работаю с Антоном в тандеме. Чаще всего в присутствии Сергея. Ревнивец. Собственник. Конечно, мне польстило, что он меня приревновал, но такая бдительность уже раздражает. Он мне не доверяет или Романенко?

Одновременно с этим, Сергей стал сторониться меня. Мы меньше проводим времени наедине; хотя и спим в одной постели, чаще всего он ложится спать после того, как я засыпаю и уходит раньше, чем я встаю. Я предполагаю причину его поведения, но что я могу поделать? Гинеколог по-прежнему предупреждает об опасности нахождения матки в тонусе, понимающе улыбается, когда я задаю вопросы об интимной жизни, и подчеркивает необходимость полового покоя. Но если раньше я сама особо не хотела, в последнее время я ужасно скучаю по сексу с Сергеем.

Ко всему прочему добавилась еще одна тревога: папа где-то бродит в непроходимых лесах Амазонки и на связь не выходит. А я переживаю. Единственное успокаивает, что уже не раз так бывало. Приедет, я ему все выскажу. Да и поделиться с ним нужно важными новостями. Я ведь не рассказала о беременности. И про Виталика не всю правду ему поведала. И про Сергея не говорила. Вот же… Устроит он мне допрос! С пристрастием. Вообще-то, я не виновата: папуля где-то разъезжает, а такие важные новости нужно обсуждать лично, а не на расстоянии по телефону. Ну а что?

… Вернувшись с работы, Сергеев ведет себя странно. У него ко мне важный разговор. Не определилась: интригующе это, то ли пугающе.

– Сереж, что за тайны? – спрашиваю, а он усаживает меня на диван и садится рядом.

Располагает ноутбук на коленях. Смотрит на меня. Не понимаю, что происходит.

– Сереж?

– Агата, помнишь наш разговор в баре, когда ты рассказала о Покацком и о своем желании закрыть гештальт?

Напоминание о Виталике неприятно бередит душу. В тот день после встречи с ним я была расстроена, пьяна и теперь не уверена, все ли помню. Осторожно спрашиваю:

– Почему ты заговорил об этом?

Сергей берет меня за руку, поглаживает большим пальцем мои пальчики:

– Потому что я дал обещание его наказать. Смотрю на Сергеева во все глаза:

– Наказать? Но я ведь не…

– Не просила? – Он приближает мою руку к своим губам и целует. – Тебе было плохо, сама ты этого сделать не смогла, я пообещал и сделал. Сказать, что я удивлена – ничего не сказать.

Сергеев включает на ноутбуке видеозапись. На экране начинается заставка новостной передачи. Ведущий вещает:

– О Виталии Покацком – кандидате в депутаты городского Совета, зяте мэра нашего города, в ходе предвыборной кампании была вскрыта информация, поставившая под вопрос его политическую карьеру. Ярый борец за семейные ценности в ходе журналистских расследований был разоблачен… как многоженец. В данное время известно о двух подобных случаях. Обманутые жертвы дали интервью…

А дальше шла более подробная информация, попытка взять интервью у Покацкого, и ажиотаж журналистов вокруг этой истории.

Оказывается, эта сволочь и до меня обманывал женщин! Что за маниакальная потребность? Предполагаю, тесть, будучи мэром, такого позора ему уже не простит.

Следующий репортаж тоже был посвящен лже-мужу и касался его коммерческой деятельности. Говорилось о незаконности его бизнеса, махинациях и неуплате налогов…

Досмотрев до конца, некоторое время молчу. В голове один сумбур. Потом поворачиваюсь к Сергею:

– Это все правда?

– Да. Я нанял людей, они провели расследование. Если переживаешь о своем спокойствии, обещаю, это никак не коснется тебя.

Медленно киваю. Снова спрашиваю:

– Прошлая командировка была с этим связана?

– Да.

– У тебя не будет неприятностей?

Усмехается:

– Нет.

Вздыхаю:

– Хорошо. Мне бы не хотелось, чтобы у тебя были проблемы.

Задумчиво поглаживаю животик и затем произношу:

– А что дальше? Репортажи подняли шумиху, пострадали его карьера и бизнес. Бизнес ведь на жену – на дочку мэра записан.

Сергеев придвигается ко мне ближе, накрывает мою руку сверху. От его близости сразу перестаю нервничать.

– А дальше, – говорит Сергей, – эти новости стали очень популярны в интернете. Теперь огромное количество людей знают, что он из себя представляет. Мэр решил больше не прикрывать его – покаялся всенародно, что не имел преставление какую гниду пригрел в своем доме. Покацкий хотел свалить за границу, не успел – им занялся Следственный отдел. Как-то так. Агата… – Он смотрит мне в глаза. – Покацкий заслужил наказание. Никто не имеет права обижать тебя.

Его слова затрагивают мое сердечко. Мой защитник! Где же ты был раньше, Сергеев, до того, как я встретила Покацкого? По правде говоря, благодаря его заботе и поддержке, я давно выкинула «Виталика» из головы, небольшой только осадочек остался.

– Сереж, спасибо, – целую его в щеку. – Спасибо за твою заботу и поддержку. Правда, я очень ценю.

***

«Очередная ночь грозит быть испытанием».

Размышляю о Сергее, стоя в ванной комнате перед зеркалом и чистя зубы. Мне перед ним неудобно, даже в некой степени, совестно. Сергеев при мне чуть ли не всегда в боевой готовности. Это я об его стояке. Он хочет меня, но держит слово. Вздыхаю. На УЗИ через три дня, и через день на прием к акушер-гинекологу. Надеюсь, закончится наше воздержание…

С такими мыслями выхожу из ванной, вижу, что Сергей уже лег спать. Аккуратно забираюсь на кровать и ложусь рядом. Обнимаю его, а он напрягается. Ну вот, что и требовалось доказать. И что теперь?

Сажусь и покусывая губу, смотрю на него. А потом решаюсь. Думаю, ничего страшного не будет, если я немного пошалю. Руками. Опускаю ладонь на его пресс, медленно двигаю ниже. Хочу снять его напряжение…

– Агата, не надо, – предупреждает. А в голосе хрипотца, как тихий рык голодного зверя.

От этого хрипа саму в жар кидает. Шепчу:

– Позволь мне доставить тебе удовольствие…

Он аккуратно берет мою руку, целует пальчики и строго произносит:

– Нет.

Встает с кровати.

А я в недоумении:

– Почему?

Стонет:

– Агата, не испытывай мою выдержку! У нас с тобой целибат! Ради ребенка. К тому же свое я получу, а тебя оставлю неудовлетворенной? Тебе заводиться не стоит, мало ли что…

Идет в ванную. Хлопает дверью. Включает воду. А я, как дурочка, улыбаюсь. Не удерживаюсь, подхожу к двери. Стучусь:

– Сереж?

– Агат, что тебе?

– Знаешь, ты идеальный мужчина!

– Да чтоб тебя, Агата… Иди спать ложись!

_40

Агата

Через несколько дней к нам заявились Орловы. Полным составом: Аврора, Егор, мой крестник Сережка и Родион. Пока недовольный и хмурый Егор скрылся из виду вместе с другом, я радовалась общению с малышом:

– Привет, мой маленький, любимый мой Сережка! – сюсюкаюсь я с ним. Крестник значительно подрос: самостоятельно сидит, свободно перекатывается и очень подвижен. – Ты так быстро растешь!

Аврора с гордой улыбкой заявляет:

–У нас уже проклюнулся первый зубик!

– Правда? Где?

– На нижней челюсти, смотри. Вот, видишь?

– О-о! Вы заагрили уже! – чуть ли не взвывает Родион. – Аврора, ты наушники не видела?

Мы обращаем на него внимание: парнишке явно не нравится находиться здесь.

– Нет, – отвечает на его вопрос Аврора.

– Факап! – ругается он. – Лучше бы с парнями свалил на футбол! Какого хрена вы меня с собой таскаете?

– Тише, – произносит шепотом Аврора. – И, пожалуйста, не надо так выражаться.

– Боишься, что он услышит? – зло усмехается Родион. – Плевал я!

– Зато мне не все равно, – произносит моя подруга.

– Эй, ребята, что у вас происходит? – задаю вопрос. – Поделитесь?

Родион плюхается в кресло:

– Достало все!

– Родион! – раздается холодный громкий возглас Орлова, и мы с Авророй переглядываемся – тон Егора не сулит ничего хорошего.

Орлов широкими шагами входит в гостиную, Сергеев идет следом.

– Мне только что звонила твой классный руководитель, – зло цедит Егор. – Какого черта ты вытворяешь?

– А тебе какое дело? – огрызается паренек. – Ты мне не мать, и даже не отец! Ах, да, а кто ты мне, напомни?

Орлов прищуривается и испепеляет взглядом источник своих неприятностей:

– Все сказал? За свои проступки ты будешь наказан домашним…

– Я так и думал! – перебивает с едва скрываемой горечью его брат. – Я тебе чужой. Как и ты мне. И олдам до меня нет никакого дела!

– Егор, – умоляюще смотрит на мужа Аврора.

Но Егор непреклонен по отношению к пареньку:

– Разжалобить меня хочешь? Не выйдет! Плакаться будешь перед своими родителями. Передо мной даже не стоит.

– Может, оба успокоитесь и расскажете, что случилось? – задаю вопрос.

Сергеев меня обнимает и шепчет на ушко:

– Не надо, не вмешивайся. Пусть сами разберутся.

Хотя не согласна с Сергеем, все же не настаиваю. А тем временем братья продолжают ссориться.

Родион соскакивает с места:

– Достал ты меня! Все, я ухожу!

– Стоять! Я тебя не отпускал! – перехватывает его Орлов.

– Руки убери!

Кидаю быстрый взгляд на Сергея:

– Сережа…

Больше слов не надо, чтобы Сергеев вмешался:

– Эй, может разрешите свои споры как-то по-другому?

Он протискивается между братьями, при этом оттесняя Родиона от двери, чтобы не сбежал:

– Предлагаю разрешить ваши разногласия дуэлью.

– Чего?! – звучит вопрос практически от всех нас, в то числе и от братьев Орловых.

Сергеев усмехается:

– Чего вы? Раз никто из вас не уступает, сделайте ставки, и сыграйте. Победителя не судят.

– Сергеев, рехнулся? – раздраженно заявляет Егор.

Зато Родион поддерживает:

– Футбол. Завтра. В шесть вечера. Проигравший выполняет пожелание другого.

Егор хмурится, медлит с ответом. Затем сухо соглашается:

– Идет. Место выбираю я. Сообщу позже, – и добавляет. – А сейчас – домой.

Родион фыркает и уходит первый. Орлов обменивается взглядом с Сергеем, Сергеев идет следом за пацаном, а Аврора поспешно надевает верхнюю одежку на моего крестника.

Перед выходом, помогая жене, Орлов все же извиняется:

– Прости, Агата, за доставленное неудобство. Не хотел тебя тревожить.

– Я думаю, поступки Родиона – это попытки привлечь к себе внимание.

– Ему одиноко, – с укором смотря на мужа, поддерживает меня Аврора.

– А я тут при чем? – холодно отвечает он, засовывая руки в карманы.

– Судя по всему – ни при чем, – фыркает Аврора и вручает ему сына.

Орлов аккуратно берет его на руки, и прощается со мной.

Когда они уходят, вздыхаю. И что их мир не берет? Родион неплохой парень. Ему действительно некомфортно. А Орлову не хватает терпения и такта.

Возвращается Сергей.

Интересуюсь:

– Как они?

– Уехали.

Он притягивает меня к себе, обнимает. Гладит по спине. Приятно, но не могу забыть о ссоре братьев Орловых.

– Сереж, ты можешь что-нибудь сделать, чтобы они не ругались? – прошу его ради Родиона.

Сергеев морщится:

– Что я могу сделать? Ты же в курсе выходок мальчишки. Я всецело на стороне Егора.

Слегка отстраняюсь:

– Значит, ничего делать не будешь?

– Нет. Если Егор не попросит.

Обижаюсь:

– А то, что я прошу, тебе безразлично?

Отхожу от него и сажусь в кресло.

– Агата, ну что ты начинаешь!

– Я даже не начинала. Я работала в полиции, знаю, что дальше произойдет.

– И что произойдет? – тяжко вздыхает и садится в соседнее кресло.

– Разве ты не видишь, что он чувствует себя никому не нужным? Рядом с ним Аврора, но, по сути, она чужой для него человек. К тому же, постоянно занята грудным ребенком. Родиона игнорируют, поэтому начались эти глупые выходки. А Егор пытается применить моральное давление, но не решить проблему. Следующим шагом будет побег. Но бывает, что подростки доходят до более кардинальных непоправимых действий. Надеюсь, ты понимаешь, о чем я?

Сергею не нравится этот разговор.

– Агата, думаешь у нас с Егором было беззаботное детство? Нет, не было! Бывало, творили дичь. Но, как видишь, ничего с нами не случилось. Не накручивай себя и не сгущай краски.

– Я не накручиваю и не сгущаю краски, – резко отвечаю. Как же с ним порой бывает сложно! – Я не могу все так оставить. Я поеду с вами на футбол!

– Что? Нет! – Сергей поднимается и возвышается надо мной.

– Я не поняла, ты мне что, запрещаешь?

Ну вот, дожила, теперь он указывает мне, что делать!

Он тоже сердится:

– Готова рискнуть нашим ребенком?

Понимаю, что мне нечего сказать. Закрываю лицо руками, судорожно вздыхаю:

– Тогда помоги. Не отказывай мне в просьбе!

Сергеев молчит. А у меня слезы уже наворачиваются. От бессилия, обиды, разочарования.

Он вздыхает, присаживается передо мной на корточки. Убирает мои руки от лица.

– Прости. Я поговорю с Егором. Но ничего не обещаю. А ты останешься дома – никакого футбола!

Он пальцами ласкает мой животик.

– Спасибо, – глухо отвечаю. Почему он согласился? – Сереж… А ты делаешь это только ради ребенка?

Он удивленно смотрит на меня:

– В смысле?

– Со мной ты споришь, а если дело касается ребенка, идешь на уступки.

– Ты и на это обиделась?

Делаю равнодушным лицо, хотя действительно чувствую толику обиды:

– Конечно, нет. Просто уточняю, какие у тебя мотивы.

Стонет:

– У меня один мотив, Агата! Это рыжая скандалистка и все, что ее касается!

– Это я-то скандалистка? Когда я скандалила?

Сергей притягивает меня за шею, жестко целует. И вот я уже таю, забывая, что мы только что ссорились. Запускаю пальцы в его волосы, провожу ими по его затылку, шее, чувствуя, как его кожа покрывается мурашками.

Сергей с трудом отстраняется, тяжело дышит мне в висок, затем решительно поднимается на ноги.

– Мне нужно сделать пару звонков.

И уходит. Точнее, сбегает. Я знаю, почему. Я ведь тоже его хочу.

_41

Сергей

Как сказал мой друг Орлов, если уж я заикнулся о дуэли, значит, мне ее и организовывать. А точнее подготовить все необходимое для футбола. Уличный футбол хорош тем, что в нем нет строгих правил. Главное, наличие игроков, мяча, площадки и ворот. Остальное зависит от того, о чем договорятся играющие команды.

Люблю футбол. Мы с Егором подростками постоянно в него играли, до сих пор иногда ходим мяч попинать. Вот отец не просто любит играть и гоняет своих архаровцев по полю, но и спонсирует местную футбольную команду.

Теперь в наш круг любителей футбола добавился еще один – Родион Орлов. У него есть своя подготовленная команда. Занимаются парнишки серьезно, даже имеют награды. Нам же еще предстоит свою команду собрать. Первым делом звоню отцу, договариваюсь, чтобы приехал с парнями мяч погонять, он предлагает безопасное место. В свете последних событий в его жизни, обезопаситься не помешает. Решаем выставить в своей команде шесть человек против одиннадцати, таким образом давая пятнадцатилетним мальчишкам фору.

После всех звонков и переговоров, набираю Орлова. Рассказываю, что и как, а затем, как и обещал Агате, говорю о Родионе. Чем вызываю недовольство Егора. Упрямец. Но я его понимаю – ему с Родионом сложно. И те сентиментальные сопли, что разводят Агата и Аврора, любому мужику чужды и ничего не значат.

На следующий день в обозначенное время собираемся на поле, выбранном отцом. Он приезжает с охраной на бронированных внедорожниках. Увидев мальчишек, с которыми мы должны сыграть, задает вопрос:

– Зачем вам это?

Орлов кратко отвечает:

– Нужно проучить пацана.

– Отец, ты сегодня голкипер, – отвлекаю его от дальнейших расспросов. У отца давняя травма колена. Поэтому он вратарь. К тому же, пробить его на воротах никогда никому не удавалось.

Отец, надевая вратарские перчатки, смотрит на Савельева:

– Сева – ты судья.

Парни начинают ржать и остроумничать: «Сева – судья!», «Переобулся, Сева!». Тот цыкает на них, и они мгновенно замолкают. Отец подает знак, и ко мне с Егором на поле присоединяются еще три игрока из его «охраны».

Начинается игра. Планировали проучить малолетних пацанов, но, оказалось, не все так просто – они нас основательно гоняют по полю. Особо отличается Родион – он отменный бомбардир. Из нашей же команды больше всех активничает Егор. Что говорить, братья друг другу рьяно противостоят. Все же первый тайм заканчивается в нашу пользу.

Пока отдыхаем на разных сторонах поля, Родион пристально с вызовом смотрит на Егора. Мальчишки устали, да и мы, честно говоря, тоже. Егор разговаривать не хочет, хмур, упрямо молчит.

Отец обращается ко мне:

– Ты ведь понимаешь, что все не спроста? Мальчишки играют со взрослыми мужиками. Какими бы они способными ни были, против нас у них нет шансов. Сейчас, после первого тайма, они это отчетливо понимают. Посмотри, Родион сдаваться не намерен. Я бы сказал, с отчаянием готов ринуться в бой. Тогда вопрос, зачем это Родиону?

Задумчиво усмехаюсь:

– Если выиграем – так и не узнаем.

Егор кидает на меня сердитый взгляд, поднимается на ноги, уходит. Не знаю, что творится в его голове.

Пролетает пятнадцать минут и приходит время второму тайму. Игроки отправляются на поле, и начинается игра. Сева судит справедливо и строго. В конечном счете одного из наших игроков удаляет за то, что тот в порыве азарта сшиб парнишку из команды соперников. После этого играем более осторожно.

Беготня по полю и соперничество братьев меня порядком утомляют. Не выходят из головы слова отца и реакция Егора. Глупая была затея. Энтузиазм у нас уже поубавился, один Родька с рвением продолжает игру, да так, что Егору мало не кажется.

В очередной раз Родион несется с мячом, и как назло отец отвлекается, пока говорит по телефону. Мяч влетает в наши ворота под торжествующие, с одной стороны, и разочарованные, с другой, крики. Отец лишь пожимает плечами.

В следующий раз Сева назначает пенальти, из-за того, что я «сыграл» рукой. С расстояния одиннадцати метров по воротам бьет Родион. Мы завороженно наблюдаем, как мяч летит в сторону наших ворот. Отец подпрыгивает, задевает мяч рукой, но он все равно влетает в ворота. Гол.

Время вышло. Сева заявляет об окончании игры. Объявляет результат. Родион решительно идет в нашу сторону, его команда следует за ним.

– Мы выиграли, – заявляет запыхавшийся Родион, подходя к Егору. – Ты должен выполнить мое желание!

Егор холодно мерит его взглядом и замечает:

– Чего ты хочешь? Платиновую карту, тачку? У тебя уже все есть…

Родион перебивает его:

– Признай меня братом!

Все, кто стоит рядом, сразу притихают. Молчит и Егор. Затем разворачивается к нему боком, планируя уйти, но останавливается.

Родион тяжело дышит, молчит, напряженно ждет ответа. Все чувствуют себя неловко. И я тоже. Торкнуло что-то – пацану реально важно, чтобы Егор его признал. Если сейчас Егор от него отвернется, это будет полный провал. Наши взгляды пересекаются. По глазам вижу, друг это осознает.

Егор хмыкает, резко разворачивается, шагает к брату, протягивает руку. Недоверчиво Родион пожимает ее. Егор слегка дергает его на себя, по-братски крепко обнимает и произносит:

– Признаю.

Родион медленно отвечает на объятия.

Отец взглядом показывает, чтобы все оставили их наедине. Сева зазывает мальчишек и уводит в кафешку отметить победу. Мы же остаемся с отцом и его бдительной охраной.

Сидя на местах болельщиков, наблюдаем, как Егор и Родион о чем-то разговаривают.

– Что, отец, слили мы с тобой игру? – с усмешкой замечаю.

На что он отвечает:

– Во всем нужно просчитывать ходы…

Помолчав, он задумчиво произносит:

– Считаешь, они говорят о своем отце?

Пожимаю плечами:

– Возможно. Это больная тема для обоих. Он не стал по-настоящему отцом ни одному из них.

Смотрю на своего:

– В нашей семье хотя бы Макару повезло.

Вижу, что отцу неприятен мой комментарий. Он закуривает сигаретку. Спрашивает:

– Никогда не сможешь простить?

Устало вздыхаю:

– Это не твоя вина. Так сложилась жизнь.

– Но тебя это до сих пор гложет. Впрочем, как и меня.

Усмехаюсь:

– Надо признать, ты старался быть отцом. Порой чересчур!

– Чересчур? Посмотрю я на твое «чересчур». Ты ведь тоже скоро станешь отцом. Я слышал, твоя невеста беременна.

Хмыкаю:

– Уже доложили? Оперативненько.

– Не ерничай. Вы расписываться собираетесь?

– Хочешь, чтобы я поступил, как ты? Когда Алиса залетела…

Сергеев-старший сурово одергивает:

– Прекрати.

– Ладно. Только и ты в мои дела не вмешивайся. Сам разберусь.

В результате беседы мы оба остаемся недовольны. Отец так и уезжает, думаю, затаив обиду. А меня его отношение коробит. Я взрослый человек. И не нуждаюсь в чьих-либо наставлениях!

Возвращаюсь домой поздним вечером, застаю Агату спящей. Принимаю душ и тихонечко, чтобы не разбудить, ложусь рядом. А сам не могу уснуть. Поворачиваюсь на бок и смотрю на Агату. Красивая. Такая нежная, когда спит. Не удерживаюсь и все-таки протягиваю руку. Осторожно касаюсь ее волос, бархатистой кожи, прикасаюсь к округлому животу. Там – мой ребенок… И тут малыш подпирает мою ладонь ручкой или ножкой. От неожиданности отдёргиваю руку, а затем снова прикасаюсь. И опять прикосновение с той стороны. Улыбаюсь. Агата спит, а мы тут с ребенком играем. Поглаживаю образовавшийся на животе Агаты бугорок. Она ворочается, что-то бурчит. Целую ее в висок. Агата во сне улыбается. Чувствую, как ребенок тоже успокаивается. А мне неимоверно хорошо. Никогда не чувствовал себя таким цельным, наполненным. Как сейчас рядом с Агатой и малышом.

_42

Сергей

Оставляю рабочее место и еду домой, чтобы лично отвезти Агату в поликлинику на УЗИ. Сегодня нам скажут, как развивается ребенок и, наконец-то узнаем, какой у него пол. Раньше нельзя было определить точно – ребенок будто прятался. Лично мне все равно – мальчик или девочка. Главное, чтобы был здоров, и с Агатой все было в порядке.

Специалист медленно водит датчиком по животу лежащей на кушетке Агаты. Во время скрининга он учитывает и по моей просьбе озвучивает большее количество показателей: оценивает развитие основных органов малыша, состояние плаценты, околоплодных вод и матки, а также делает вывод об отсутствии аномалий в развитии малыша.

Мы с Агатой выдыхаем.

– Хотите знать пол ребенка? – уточняет специалист.

– Да! – одновременно с Агатой произносим. И я усмехаюсь.

Узист улыбается нашей синхронности.

– У вас девочка.

– Девочка? – переспрашиваю, а мысли мчатся галопом. – Девочка! Дочь…

Смотрю на Агату. Возможно, будет походить на свою маму. Да я уже ее…

– Ай! – вскрикивает Агата. Ее глаза становятся большими, и по началу она меня пугает.

Врач смеется:

– Что, ребенок толкнулся?

Шепчет:

– Да. Так сильно! Я впервые такое ощущаю.

Она бережно прикасается к месту, куда ребенок толкнулся. А я невольно усмехаюсь. Для Агаты впервые, для меня – нет. Вот и первый секрет от мамы у нас с дочкой! Накрываю руку Агаты своей, и теперь вместе толчок ощущаем. Ребенок словно к нашим рукам прикасается. Сердце щемит, меня будто наизнанку выворачивает. Убрать бы руку, но не могу, не хочу. Не разорвать эту связь. Привязанность. Гравитация какая-то. Вселенская. Чувство такое. Любовь называется?..

Агата

Сергей прикасается к моей руке, своей ладонью накрывает, а малышка в животе в наши соединенные руки упирается. И на меня накатывает такая волна эмоций, что плакать и смеяться хочется. Счастье, всего мгновения счастья. Такая связь между нами возникает, что неожиданно страшно становится. Хочется крикнуть: «Не отпускай!». Смотрю на Сергея во все глаза, он не смотрит на меня, но руку не убирает. На его лице мои же эмоции отражаются. Он чувствует то же, что и я. Притяжение. Нашу связь. Боже… Я ведь…

Врач кашляет.

– Я продолжу? – спрашивает.

Разъединяем руки. Узист скрининг продолжает. Затем отдает нам результаты. А я как в тумане. Вытираю гель с живота, привожу себя в порядок. Сергей молча помогает. Даже обувь мне сам надевает, став на одно колено. А мне хочется погладить его по волосам, ощутить их мягкость. Но руки дрожат. Сжимаю пальцы в кулак. Я… Я в него влюбилась? Когда? Это же была просто интрижка. Краткосрочный роман. Договор. Когда? А он?

Выходим из кабинета УЗИ.

Заглядывает в глаза:

– Агата, что с тобой?

– Ничего…

Сергей привычно подхватывает на руки.

– Не надо. Я дойду до машины.

– Мне не трудно.

– Я не сомневаюсь. Только…

– Только?

Как я могу сказать ему, что я растеряна? Оправдываю себя:

– Мне надо больше ходить.

Отпускает:

– Хорошо. Как скажешь.

Уточняет:

– К гинекологу завтра?

– Да.

Вздыхает:

– Завтра важные переговоры. Попрошу Егора. Он тебя свозит.

– Не надо. Я справлюсь.

Невесело усмехается:

– Снова самостоятельность включила? От помощи не отказывайся. Мне так будет спокойнее. Пожалуйста, Агата.

– Хорошо.

Пока идем, поглядываю на Сергея. Мужественный. Красивый. А еще заботливый, надежный. Но мне ведь в любви не признавался и ничего не обещал. Может быть, я просто на эмоциях? Я к нему привязалась. Очень…

Выходим на улицу. Какая же выдалась теплая весна. Жмурюсь солнцу, вдыхаю воздух. Замечаю, что Сергей за мной наблюдает. Смущаюсь:

– Что?

Улыбается:

– Твои веснушки.

– Высыпали? Серьезно? – прикладываю ладони к щекам. – Ужасно!

– Красиво. Солнечная девушка!

– Скажешь тоже! – смущенно смеюсь. – Спасибо.

Он открывает мне дверцу автомобиля, помогает сесть, затем только обходит машину и садится в водительское кресло.

И что я себя накручиваю? Естественно, он привлекательный мужчина, я с ним живу. Я много каких эмоций и чувств к нему испытываю. Почему бы и не быть влюбленности? Нужно послушаться совета Валерии Григорьевны и плыть по течению. По крайней мере, пока точно не определюсь, чего я хочу. И чего хочет он…

– Сереж?

Кидает на меня взгляд, отвлекаясь от дороги:

– Что?

– Ты… Тебя все устраивает в наших отношениях?

Удивленно поднимает бровь:

– Да. Почему ты спрашиваешь?

– Да так. Просто в голову пришло.

Отворачиваюсь и смотрю в боковое окно. Если завтра гинеколог скажет, что я прошла лечение, отпадет ли необходимость жить у Сергея? Поговорю с ним об этом потом, когда буду знать решение врача…

– А тебя?

Слышу его вопрос. Напряженный? Чего он опасается?

– Меня? – наиграно пожимаю плечами. – Вроде бы тоже.

– Хорошо. Потому что… Я не хочу, чтобы ты съезжала, Агата. Если ты об этом. Останешься у меня?

Теряюсь. Не ожидала такого вопроса!

– Да… Как долго?

Нервно пожимает плечами:

– Как сама захочешь. Я же сказал, меня все устраивает.

– М-м… Ясно.

Странный разговор. Все осталось как прежде, но и изменилось что-то. Будто вместе решили последовать совету его бабушки – плыть по течению…

Сергей

Еду в спорткаре домой и меня одолевают мысли. Уже больше суток прошло, а я никак не могу выкинуть из головы те странные чувства, что я испытал в кабинете УЗИ. Это было наваждение какое-то… И этот разговор в машине. Надеюсь, Агата больше не вернется к нему. Мы же все выяснили. Договорились, что все остается, как прежде. Меня все устраивает. Раньше я предпочитал жить один, не завязывал длительных отношений, но проживать с Агатой не так уж плохо. Мне нравится. И ее все устраивает. А устраивает ли?

Оставляю машину на подземной парковке, на лифте поднимаюсь на нужный этаж, иду домой. Сегодня был так занят, что не позвонил Агате, не поинтересовался, как прошел визит к врачу. А ведь мог бы выделить минутку. Хотя и она не позвонила. …

Открываю дверь своим ключом, в коридор выходит Агата. Встречает в каком-то немыслимо эротичном халатике, под которым можно разглядеть сексапильное кружевное белье. Застываю. Соблазнить меня хочет?

Она улыбается. Шепчет:

– Сергеев, выполнишь мою просьбу?

А у меня ассоциации с нашим первым сексом, который произошел после такой же ее «просьбы»!

– Что? Агата…

Она продолжает:

– Гинеколог сказала, что секс можно, только без фанатизма, осторожно.

– Что, правда? – достаю телефон, чтобы позвонить ее гинекологу, уточнить, что можно, а что нельзя, а Агата возмущенно шипит:

– Ты что делаешь?

Отвечаю:

– Хочу уточнить…

– Сергеев!

Смотрю на Агату и убираю телефон. А в голове шальная мысль простреливает: «Наконец-то!»

– Так ты хочешь? – спрашивает.

Подхожу и притягиваю за бедра.

– Конечно.

Впрочем, она сама уже почувствовала. Краснеет, в глазах вспыхивает ответное желание.

– Тогда пойдем…

Бережно подхватываю на руки, а она обнимает за шею. Несу в спальню, там укладываю на постель. Целую. Хочу ее. Отстраняюсь, начинаю скидывать с себя одежду. Агата раздевается тоже. Смущается. Изменилась. Но мне нравится ее тело, она нравится.

Шепчу ей в ухо, дразня:

– У тебя грудь стала больше!

– Сергеев!

Гашу возмущение жарким поцелуем. Агата тает, расслабляется. Ласкаю ее, а она меня. Шепчет:

– Сереж, хочу тебя… Займись со мной любовью… Возьми меня…

… Проникаю в нее не спеша, она томно стонет, делаю неторопливые движения… «Агата…» Она всхлипывает от возбуждения… Меняю позу, продолжаю, довожу ее и себя. Кончает громко, сладостно, а следом я… Опускаюсь рядом, обнимаю рукой, целую в шею. Агата удовлетворенно мурлычет, а у меня вырывается смешок.

Пресыщенно шепчет:

– Ты чего?

Вожу носом по ее коже, втягивая будоражащий запах ее тела. Отвечаю:

– Почему я никогда не могу тебе отказать?

– Не надо мне отказывать!

– Я знаю, почему.

– Знаешь?

– Ты ведьма.

– Я ведьма? Серьезно? – отодвигается от меня, чтобы заглянуть в глаза. Насмехается:

– Сергеев, ты пил сегодня, что ли?

– Если бы. – Провожу рукой по изгибам ее тела. – Продолжим?

– Уже?

– Конечно. Думаешь, так легко от меня отделаешься? У меня секса несколько месяцев не было.

– О, ну тогда понятно, – снова насмехается. Принимаюсь целовать и ласкать ее, и ей уже не до смеха.

– Сереж, да, да… Вот так… Еще… Да!.. Сереж!

От нее у меня крышу сносит. Только ее хочу. Околдовала меня… Моя рыжая ведьмочка…

_43

Агата

Застаю Сергеева лежащим на кровати и что-то читающим в телефоне. На носу какие-то дурацкие очки. Ползу на коленях по постели, с улыбкой спрашиваю:

– Что ты делаешь?

– Читаю, – бурчит.

– Что читаешь? – Заглядываю в телефон и удивляюсь:

– Сказку?

У Сергея слегка уши краснеют. Смущен…

– Сказки. Представляешь, ни одну не помню.

Улыбаюсь:

– Для чего?

– Агата, не приставай. Читаю, значит, надо, – отмахивается от меня.

А это уже интересно! Стесняется рассказывать!

Начинаю над ним подшучивать и заигрывать одновременно. Изображаю Красную Шапочку:

– Бабушка, бабушка, а почему у тебя такие уши? – провожу пальчиком по его уху, чувствуя, как задерживается его дыхание.

Он молчит, а я сама за Серого волка с придыханием отвечаю:

– Чтобы тебя хорошо слышать, моя деточка.

– Бабушка, бабушка, почему у тебя такие глаза – красивые, зеленые?

– Чтобы смотреть на тебя, деточка.

– Бабушка, бабушка, а что у тебя там…

– Фу, Агата, сказку не опошляй! Как теперь я ее дочери буду рассказывать, и о твоих пакостливых ручонках не вспоминать?

– А ты сказки ради дочери перечитываешь?

– Нет, для завтрашнего совещания, – хмыкает, обнимая и целуя. – Красная Шапочка, блин.

– Ну а что? – с улыбкой поправляю свои рыжие локоны. – Да и ты Серый. Серый волчара…

Не удерживается от подкола, поглаживая мой живот:

– Ты сейчас больше похожа на того, кто съел бабушку…

– Сергеев! – возмущаюсь, а он хохочет.

– А ты сказки не опошляй!

Фыркаю:

– Ой, какие мы правильные стали.

Сергеев переворачивает меня на спину, целует: вначале в щеку, потом скулу, губы. Углубляет поцелуй. Сама его обнимаю, поглаживаю шею, плечи. Наслаждаюсь его запахом, вкусом. Потому что он мне нравится, потому что я его л…

В дверь нещадно стучат и звонят. Сергей от меня отрывается:

– Да что б вас… – вздыхает. – Кого черти принесли? Если это Орлов, я его убью!

Тоже разочаровано вздыхаю:

– Иди, открой.

– Давай не будем открывать, – предлагает, но настойчивые непрошенные гости не хотят уходить.

– Ломятся, как к себе домой, – констатирует Сергей.

– Скорее, как будто случилось что. Иди.

Сергей нехотя встает с кровати.

Сергей

Вот же, кого черти принесли? Весь момент обломали. Сейчас бы уже занимался сексом. Потом показал бы Агате фотографии дома, который купил, она о нем еще не знает. Обсудили бы дизайн, особенно спальни и детской. А тут непрошенные гости ломятся! Кто бы это не был, отправлю куда подальше. Распахиваю дверь. А там незнакомые мне мужчина и женщина. Недовольные. Соседи? Не смотрят, а рассматривают, как нелицеприятный объект.

– Что вам надо? – раздраженно спрашиваю.

– Нам нужна Агата, – недовольно заявляет мужчина.

– Зачем?

– Что значит, зачем? – возмущенно фыркает.

И тут слышу за спиной удивленный голос Агаты:

– Папа?

А затем изумленный возглас:

– Мама?

В ответ раздается не менее пораженный возглас гостей:

– Агата, ты что, беременна?!

Ну вот приехали!

Агата

– Агата, почему ты мне не сказала? – предъявляет отец.

– А почему ты мне не сказал, что снова сошелся с… мамой?!

Последнее слово произношу, как будто во рту оскомина.

– Давай по порядку. В конце концов, я первый спросил!

– А тут не важно, кто первый, а кто последний! – рассержено возражаю. В голове не укладывается: после того, как она нас бросила, они снова вместе. Почему? Зачем?

– Солнышко, я не лучшая мать…

Перебиваю:

– Уж конечно – не лучшая.

– Агата! – одергивает строго отец. – Ты всего не знаешь. У мамы были причины.

– Какие? Папа, какие могут быть причины, чтобы бросить дочь и мужа?

– Давай не при посторонних…

– Сергей не посторонний…

– А кто? Муж? Кстати, я считал, что вы временно расстались с Виталием.

– Папа!

Вот почему я ничего ему не рассказала? А теперь попробуй объяснить… Но лучшая защита, это нападение:

– Не переводи стрелки!

– Всё, брейк! – вставая между нами, заявляет строго Сергей. – Агата, присядь, пожалуйста.

Он подает мне руку, и я медленно опускаюсь на диван.

– Прошу, присаживайтесь, – обращается он к моим родителям. – Мы все сейчас обсудим. Мирно поговорим.

Мать присела первая, ее примеру последовал отец.

– Чай? Кофе?

– Нет, спасибо, – отвечает она. Отец отказывается. А мне тоже ничего не хочется. Тем более не хочу, чтобы Сергей на кухню уходил.

– Вас Сергей зовут? – уточняет мать, протягивает ему руку. – Давайте знакомиться, я Эсмеральда Максимовна. Мой… муж Павел Алексеевич.

Фыркаю. Муж! Уже лет десять, как развелись!

Смотрю на их руки и прямо в шоке:

– Вы что, снова поженились?!

Сергей

Вот кто ее за язык тянул! Только все немного успокоились, диалог налаживался, и вот опять все по новой понеслось. Что Агата, что ее отец – одного поля ягоды. Характер один в один. Если они всегда так спорят, то жаль Эсмеральду. Не знаю, что у них произошло, но не выглядит она страшной грешницей.

Не переношу ор и скандалы. Мое терпение лопается, как мыльный пузырь.

– Все! Хватит! – хлопаю по столу ладонью. Громко получилось и, главное, эффективно. Замолкают от неожиданности. Встаю.

Все смотрят на меня. Не даю им время опомниться.

– Агата! Ребенок! – грозно напоминаю.

– Я спокойна, – огрызается, но притихает.

– А вы, – поворачиваюсь к ее отцу. – Хотите нанести вред здоровью дочери и своей внучки? Прекратите, у Агаты сложная беременность, ей нельзя нервничать!

Он открывает рот, сверлит меня глазами, но сдерживается от высказываний и действий.

– А теперь начнем сначала, – присаживаюсь на прежнее место.

– Меня зовут Сергей. Сергеев Сергей Сергеевич. Мы с Агатой вместе работаем, живем и ждем ребенка. К концу лета будете бабушкой и дедушкой.

Отец Агаты фыркает. Мать смотрит на Агату, готовая проявить радость за дочь, но сдерживается, видя ее нежелание общаться.

Продолжаю:

– Хочу заверить, если бы вы были в городе, мы обязательно познакомились бы с вами. Агата рассказывала о том, что вы гонщик в прошлом, а теперь путешественник. Кстати, я видел ваш блог. Впечатляет.

Алферов с недоверием щурится:

– Агата всегда все мне рассказывала. Ее не останавливало расстояние. Спутниковая связь многое упрощает. Почему она ничего о тебе не рассказала?

– Папа!

– Помолчи, лисенок! Я разговариваю с твоим… хм… сожителем.

Морщусь. «Сожитель?»

– Я ее мужчина. Ее защитник и опора.

– Вот я и говорю, что ты не муж, не жених, а сожитель. По всем признакам.

– Папа! – шипит сквозь зубы Агата.

– Лисёна, когда я уезжал, ты была замужем. Где Виталий?

Отвечаю за нее. Максимально холодно:

– Агата уже не была замужем. А ваш… Виталик оказался подонком.

Алферов смотрит на дочь, будто спрашивает.

– Папа, это правда, – подтверждает она. – Прости, что не рассказала.

– Я бы никуда не поехал, Агата. Остался помочь, – упрекает отец.

Она вздыхает:

– Поэтому не рассказала.

Молчат какое-то время. В помещении такая тишина, что слышно, как тикают часы.

Поэтому раздавшийся взволнованный вопрос Эсмеральды Максимовны звучит отчетливо:

– Что не так с беременностью, Агата? Сергей сказал…

Агата ощетинивается:

– С какой стати тебе стало интересно? Моя жизнь тебя не интересовала почти десять лет!

– Агата! – одергивает ее отец.

– Это не так, – тихо произносит Эсмеральда.

– Ты предпочла уехать за границу, чтобы продолжить спортивную карьеру. Где ты была? Работала в Штатах тренером? – язвит Агата.

– Нет, – звучит ответ.

Алферов решает прояснить ситуацию:

– Лисенок, мама была больна.

– Больна?

– После травмы, полученной при выступлении, врачи сказали, что меня ждет паралич. У нас были сложные времена. И не было денег на лечение. Я не хотела стать для вас еще одной обузой. Лечение требовало времени.

– Почти десять лет?!

– Нет. Меньше. Пять. Я пыталась с тобой связаться.

– Да, да, я тебя внесла в черный список. И не жалею об этом! Как ты могла? Почему не подумала о нас? Что мы чувствовали с папой, когда ты ушла? Ты представить не можешь, как он страдал!

– Агата! – прикрикивает на дочь Алферов. Но ее остановить невозможно.

– Я не вижу инвалидного кресла! Ты пришла на своих ногах, – зло выговаривает в Агате ее давняя обида.

– Прости за то, что вам пришлось перенести! Но, если бы был выбор, я бы снова так поступила.

Решил внести свои «пять копеек» в этот мелодраматичный разговор – а то стал ощущать, что как в детстве вновь вижу бабкины любимые «мыльные оперы».

– Как вам удалось восстановиться? – спрашиваю, и такое ощущение, будто огонь беру на себя.

Агата и Алферов прожигают меня глазами. Однако Эсмеральда отвечает вполне спокойно:

– Один талантливейший мануалист – специалист от Бога – практически восстановил мой позвоночник, проводил со мной ежедневные тренировки и все остальное. Это было… сложно. Но мне повезло, что я его нашла…

– Да, действительно, повезло, – опять язвит Агата.

Смотрю на нее:

– Можно с тобой поговорить? Как раз поможешь мне с кофе.

Агата сердится:

– Ты не пьешь кофе. Никто из нас не пьет кофе!

Поднимаюсь:

– Без разницы. Заварим чай, – протягиваю ей руку. – Пойдем. Пожалуйста.

Она фыркает, но поднимается. Сама. Упрямая.

Идем на кухню, оставляя ее родителей в гостиной.

– Сергей, не вмешивайся.

– Почему ты так злишься, Агата? Ты же видишь, они снова вместе. И это их решение.

– Зашибись! – выдает она. – Сергеев, ты многого не знаешь! Не тебе говорить!

– Да, не знаю, – холодно отвечаю. – Ну а ты забываешь, что тебе нужно беречь ребенка.

Агата стонет:

– Я знаю! Не надо мне каждый раз напоминать! Раздражаешь!

– Раздражаю?!

– Да! Раздражаешь!

В дверном проеме возникает Алферов:

– Не ссорьтесь. Мы пойдем. Созвонимся, лисенок.

Целует ее в щеку:

– Люблю тебя.

– И я, – выдавливает.

– Не провожайте.

Ее отец уходит. Даже слышим, как за ними захлопывается входная дверь.

Молча разворачиваюсь и ухожу в спальню. Надо же! Я ее раздражаю! Она меня тоже раздражает! Порой выбешивает. Но я же терплю!

_44

Агата

Сергей разворачивается и уходит. Без сил опускаюсь на стул. Обиделся! Пусть! Он ничего не знает, а туда же! Заступник нашелся! Я сама со своей матерью разберусь!

Наливаю чай, выпиваю. Успокаиваюсь. Действительно, зачем так нервничаю? Это негативно отразится на ребенке. Не стоит рисковать.

Возвращаюсь в гостиную, беру телефон, звоню Авроре. Повезло, что крестник спит, поэтому почти час с подругой разговариваем. Смотрю на часы. Сергеев так из спальни и не показался.

Даже прощение не попросит за то, что так со мной разговаривал? Отчасти, чувствую и свою вину. Отчасти!

Иду в спальню. Диван, конечно, удобный, но не на столько, чтобы заменить широкую кровать. Увидев меня, Сергеев убирает телефон на тумбу и поворачивается ко мне спиной. Ой, да ладно! Началось!

Принимаю душ, возвращаюсь, ложусь. Поворачиваюсь в одну сторону, потом в другую. Ложусь прямо. Неудобно. Чего-то не хватает. Смотрю на Сергея, точнее, на его спину.

– Сереж!

Он не отвечает.

– Ну и не надо! – бурчу и поворачиваюсь к нему спиной.

Он тяжело дышит, вроде бы оборачивается, спрашивает:

– Что ты хотела?

Не отвечаю. Демонстративно закрываю глаза, считаю до десяти и обратно. Только вот сердитое пыхтение Сергея мешает. Ругается себе под нос и снова укладывается.

А мне обидно. До слез. Расплакаться, что ли? Пусть ему станет стыдно! Делаю попытку, не получается. Боже! Что я творю?! Протягиваю руку и выключаю настольную лампу. Все, сплю.

… Просыпаюсь от пиликания будильника на телефоне. Ощущаю тепло и негу от того, что нахожусь в объятиях… В объятиях? Распахиваю глаза и натыкаюсь взглядом на небритый подбородок Сергея. Морщась, с закрытыми глазами, он тянется рукой за своим телефоном, отключает будильник. Потом обеими руками меня обнимает и дальше спит. Или не спит? Притворяется? А вдруг нет? Сейчас вот откроет глаза, вспомнит о том, что мы поссорились… Зажмуриваюсь. Сейчас немного полежу, потом подумаю, что делать. Спустя минуту его рука ползет по моей талии, бедру, сжимает ягодицу, притягивает к разгоряченному телу. Распахиваю глаза и вижу помутневший, то ли от сна, то ли от желания, взгляд Сергея. Смотрим друг на друга. Тянется ко мне, накрывает своими губами мои губы. Протискивает язык в мой рот, углубляя поцелуй. Позволяю, сама отвечаю. И вот он уже меня везде ласкает, возбуждает. Хочу! Хочу его, хочу!..

Сергей

Примирение было пылким. Но недоговоренности остались. Агата не раскаялась и не извинилась. Я тем более не буду это делать. Встаю, иду в душ. Собираюсь на работу.

Смотрю на часы. Черт! Опаздываю!

– Завтракать будешь? – спрашивает Агата, выглядывая из кухни.

– Нет, не буду, – хватаю ключи от машины, иду на выход. Предупреждаю:

– Буду поздно.

… На работе много дел. В обед же встречаемся с Орловым в ресторане. Он замечает мое мрачное настроение, раскручивает на признание.

– Она предъявила мне, что я ее раздражаю. Разве это нормально? – говорю, смотрю на Орлова, жду его реакции, а он молчит. Потом произносит:

– И..?

А на меня раздражение накатывает:

– Что «и»? Я о ней забочусь, пылинки сдуваю, а она мне заявляет, что я ее раздражаю!

Орлов хмыкает:

– Сергеич, ты повторяешься…

С досадой отмахиваюсь:

– Да пошел ты!

Друг решает проявить понимание:

– Успокойся, такое у всех бывает в отношениях.

– Мне нет дела до других. Я про себя говорю.

Дает рекомендацию «бывалого»:

– Советую, покайся, извинись. Тем более, если она не права. Сделай это.

Откидываюсь на спинку стула, с сарказмом усмехаюсь:

– И что потом, тапочки буду приносить с высунутым языком?

– Нет, увидишь снизу ее прекрасные ножки.

Перед глазами возникает образ длинных ног Алферовой на высокой шпильке, в голове щелкает:

– Ты пялился на ноги Агаты?

– Сдурел совсем? Я про Аврорины вспомнил …

Дальше разговор не клеится, едим молча и на минорной ноте расходимся. Женатый Орлов – подкаблучник, я же – Альфа, я не такой.

Еду на объект, затем возвращаюсь в офис. Ближе к вечеру заявляется новая клиентка. Кто бы мог подумать! Вероника! Она рада меня видеть, не могу сказать, что я тоже. Вежливо улыбаюсь, сотрудничество с ее мужем-олигархом бизнесу не помешает. Провожаю ее до автомобиля, она на прощание чмокает меня в щеку, смеется и аккуратно пальчиками стирает с моей щеки помаду. Флиртует. Я с улыбкой ей отвечаю. Напоследок приобнимает, я тоже. Раньше она мне нравилась, даже очень. Ломало, когда расстались. А потом стало все равно. И сейчас ничего не екнуло.

Возвращаюсь в офис. После заключения контракта с китайцами работы много.

Не замечаю времени. От усталости потягиваюсь, смотрю на часы. Пол восьмого. Собираюсь и еду домой. Целый день ни одного звонка, ни сообщения от Агаты. Дома стоит поговорить, но я чертовски устал. Шею ломит, голова раскалывается.

Возвращаюсь домой и на пороге наталкиваюсь на чемоданы. Это что, мать твою, такое?!

– Агата!

Она выходит. Отстраненная. Бледная. Даже веснушки поблекли…

Смотрит в сторону, лишь бы не на меня:

– Я решила переехать.

– Что? – Мозг не хочет воспринимать такую информацию.

Агата, как запрограммированная, продолжает:

– Пора задуматься о доме, о детской для ребенка. Я поеду к себе.

Она проскальзывает мимо, на эмоциях хватаю ее за руку.

– Издеваешься? – выпаливаю.

– О чем ты?

– Что за цирк устроила?

– Я? Устроила? – выдергивает руку из моей хватки. – Я тебе верила, а ты! Папа прав!

– В чем прав?!

– Во всем. Мы практически никто друг другу! Нас связывают договоренности! Мы… бизнес-партнеры, вот кто!

– Совсем, что ли? Да какая тебя муха укусила?

Кривит губы:

– Ты кобель, Сергеев! Кобелячья порода! Таких ничем не исправишь! Все! Уйди с дороги!

– Никуда ты не пойдешь!

– За мной сейчас приедет папа!

– Агата!

– Иди к черту!

Крышу сносит. Внутри все сжимает до боли:

– Значит, попользовалась, а теперь валишь?

– Ты тоже попользовался. Мы в расчете!

Хватаюсь за голову:

– Твою ж мать! Это абсурд какой-то! – сжимаю ее хрупкие плечи. – Хочешь, чтобы я у тебя прощение попросил?

Готов пойти на это. Лишь бы перестала нести чушь! Но Агата отталкивает:

– Не поможет!

– Да что с тобой? Все же нормально было! Агата…

– Пожалуйста, убери руки. Дай уйти. Я устала и нехорошо себя чувствую.

– Манипулируешь?

– Не считаю нужным. Просто отпусти.

Отступаю на шаг. Горько усмехаюсь:

– Что, вернулась прежняя Агата? Стал не нужен? Я не вещь, чтобы со мной так обращаться!

– Я тоже. Не вещь.

Проходит к выходу:

– Чемоданы заберу завтра. Удачи в старых отношениях.

Уходит, а мне крушить все хочется! Ведьма, всю душу мне раскурочила! Ушла. Бросила? Жестко больно…

Открываю бутылку виски, пью с горла…

_45

Агата

Иду к лифту, а слезы на глаза наворачиваются. Крупными каплями по лицу стекают, по шее, за воротник рубашки. Сегодня напилась валерьянки, но успокоительное не помогает. Всю душу вывернул. В сотни раз больнее сделал, чем Виталик! То, что днем перед офисом увидела, разбило меня. Растоптало.

Такси ждет на улице. Солгала Сергееву про отца, чтобы не останавливал. Так будет лучше. Для меня, для ребенка. Но почему же так убийственно больно?!

Таксист поглядывает на меня в зеркало заднего вида.

– Девушка, может вам в полицию?

Непонимающе смотрю на него сквозь слезы:

– Зачем?

Он нервно пожимает плечами:

– Ну… Вы плачете. У вас что-то случилось. А еще, нас машины преследуют.

– Какие машины?

– Черные внедорожники.

Не понимающе оглядываюсь назад, утирая ладонями слезы. Да, едут. Вначале возникает тревога, потом по номерам понимаю – это охрана Виктора Сергеева. Что им от меня надо?

Вытираю слезы платочком:

– Не нужно в полицию.

А потом сама сомневаюсь. Подозрительно все это. Прошу:

– Высадите меня, пожалуйста, в людном месте.

Таксист кидает на меня обеспокоенный взгляд:

– Вы уверены?

И тут на мой телефон поступает звонок. Высвечивается неизвестный номер.

Отвечаю:

– Алло?

– Агата, здравствуйте! Это Виктор Юрьевич, – раздается голос отца Сергея. – Уделите мне время.

– Вы едете за мной? – уточняю.

– Да.

– Хорошо.

Сбрасываю вызов. Таксист паркуется, как я и просила, в людном месте. Расплачиваюсь, выхожу, и он уезжает. И тут же останавливаются на обочине начищенные внедорожники.

Боковое стекло опускается, и я вижу Сергеева-старшего.

– Виктор Юрьевич?

– Садитесь, Агата.

Мне не хочется садиться. Оглядываюсь.

– Не бойтесь. Я не обижаю женщин, – усмехается, и эта ухмылка напоминает о Сергее. Похожи. Сердце сжимается до боли.

– Что вам нужно? – выпаливаю.

И сразу рядом со мной возникает шкаф в костюме. Слегка напирает, но и этого достаточно.

Сергеев еще раз повторяет:

– Садитесь.

Его тон указывает, что он не потерпит возражения. Амбал открывает дверцу, я, смирившись, аккуратно сажусь на сиденье. Дверца закрывается, и автомобиль плавно трогается с места, постепенно набирает скорость.

Смотрю на Сергеева-старшего. Виктор коротко улыбается и слишком серьезно. Поднимается перегородка, отделяя нас от водителя и охранника.

– Мне нужна ваша помощь, Агата, – четко произносит Сергеев.

Удивляюсь:

– Моя помощь? Какая?

– Забрать картины у Обогоевой. Ответ «нет» неприемлем.

Звучит предостерегающе. Не знаю, что сказать. Задаю вопрос:

– Зачем вам картины?

– Это давняя история, – отвечает уклончиво.

– Почему я?

– Обогоева в вас души не чает. Больше ни в ком.

Не могу и не хочу подводить Валерию Григорьевну:

– Я не могу вам помочь.

– Постарайтесь.

Молчу.

– Я подумаю. Отвезите меня домой, – делаю попытку от него отвязаться.

Сергеев-старший усмехается:

– Считайте, что я вас похитил.

Холодею:

– Вы шутите?

– Нет.

Я судорожно втягиваю воздух. Только не волноваться! Пытаюсь лгать:

– Сергей меня потеряет. Я должна вернуться.

Вновь усмешка:

– Агата, я целый день за вами наблюдаю. Вы видели его с Вероникой. Дома поссорились. Ушли.

Как же больно от этих напоминаний!

– Вы и про Веронику знаете?

Виктор наклоняется:

– Конечно. Я все про своего сына знаю.

Смотрю в его проницательные и одновременно холодные зеленые глаза. Я для него букашка, которую он, если захочет, раздавит.

– Куда вы меня везете?

Он молчит. Усмехается. Потом протягивает руку:

– Агата, отдайте телефон.

– Что?

Он выдергивает из моих рук сумочку, вываливает содержимое, забирает телефон.

– Вы думали, я вас записываю? – с сарказмом замечаю.

– Я верну его вам, когда посчитаю нужным. А пока, наслаждайтесь поездкой. Главное, не нервничайте. Вам нельзя. Я не хочу применять успокоительные средства, снотворное. Не вынуждайте меня.

Пытаюсь взять себя в руки, и какое-то время едем молча. Наш кортеж быстро мчится по ночной дороге.

За что мне это? Не день, а полная катастрофа! Ненавижу тебя, Сергеев! Закрываю глаза и невольно возникают воспоминания, как он говорит, шутит, смеется, обнимает, целует меня. Тоскливо и больно…

Пиликает мой телефон. Открываю глаза и смотрю на Сергеева-старшего. Он, взглянув, кто звонит, усмехается:

– Переживает. Остолоп.

И сбрасывает звонок. Смотрит на меня.

Не выдерживаю:

– Вы осознаете в полной мере, что вы делаете?

– И что я делаю? – спрашивает с холодной усмешкой.

– Сергей переживает за ребенка. Он вам не простит!

– Что именно?

– Мое похищение – угроза беременности!

Вновь эта усмешка, взгляд прямо в глаза:

– Многое о нем не знаешь, верно? – Виктор отворачивается от меня, устраиваясь поудобнее. – Ему полезно. Поймет, каково это. Пусть понервничает. Того гляди, поумнеет.

Вновь пиликает телефон, и Виктор опять сбрасывает. Ему эта игра нравится, а мне нет.

– Что вы делаете? Прекратите!

– Хочешь, добавлю его в черный список? Или напишу сообщение? Игнорировать?

Он что, издевается? Раздраженно замечаю:

– Мы с вами на «ты» не переходили.

Вновь усмешка. Равнодушная.

– Ты уже без пяти минут как родственница, Агата. Невестка. Считай, что обращаюсь к тебе на правах свёкра, – протягивает телефон. – Поставь на беззвучку.

Нехотя выполняю, ненароком убеждаясь, что звонки были от Сергея.

Сергеев-старший забирает телефон. Задумчиво смотрит в окно, постукивая девайсом о свое колено.

Вздыхаю. В моих интересах урегулировать между ним и Валерией Григорьевной конфликт. Чем быстрее я это сделаю, тем лучше. Для меня и для ребенка.

Произношу:

– Хотите, чтобы я вам помогла, тогда расскажите все. Честно. Без утайки.

Он не смотрит на меня, задумчиво произносит:

– Это давняя история. Много личного.

– Расскажите. Я должна знать, чтобы помочь. Тем более, раз я вам, как невестка. Не чужой человек.

Усмехается:

– Вижу, успокоилась? Я рад.

Не удерживаюсь от сарказма:

– По вам не скажешь!

С интересом смотрит на меня:

– А ты за словом в карман не полезешь. Этим «любителя блондинок» привлекла?

Злюсь:

– Вам нужна моя помощь или нет? Не знаю, какой у вас первичный план. Запугать старушку? Шантажировать мной? Я могу решить проблему без крайних мер.

– Самоуверенная?

Вырывается возглас:

– О боже! Как же с вами трудно! Знаете, у вас с Валерией Григорьевной много общего!

Вздыхаю:

– Виктор Юрьевич, я просто хочу поскорее вернуться домой. Живой и здоровой. Помочь вам и не допустить, чтобы вы обидели бабушку.

Я жду ответа, а он молчит. Теряю надежду, но Сергеев-старший вдруг говорит:

– Все, что я расскажу, должно остаться между нами. Не разочаруй меня, Агата Павловна. Ты поняла?

Это предупреждение и угроза. Сглатываю и киваю:

– Да.

– Хорошо…

_46

Агата

Меня привозят в особняк Сергеева поздней ночью. Сама себе удивляюсь, почему в прошлый раз не заметила, какая здесь выставлена охрана. Или тогда ее было меньше? Охранник сразу проводит меня на второй этаж и открывает передо мной дверь в одну из комнат. Вхожу, осматриваюсь и сразу понимаю, это комната Сергея – здесь есть предметы, которые о нем «говорят».

Устало опускаюсь на кровать. Пока ехали Виктор рассказал о себе и Полине. Дочь погибшего судьи. Он встретил ее малолеткой. Полина была талантливой художницей, выигрывала конкурсы, мечтала о своей выставке. Сам же он в свои семнадцать был отъявленный хулиган. Валерия Григорьевна на пушечный выстрел не подпускала его к своей дочери. Потом была армия, снова встреча и… любовь. Полина стала его женой. Он хотел положить мир к ее ногам, осуществить все ее мечты. Для этого нужны деньги, влияние, власть. Виктор вновь связался с криминалом. Жизнь пошла в гору. Но не сделала Полину счастливой. Когда началась война между местными группировками, Полина сломалась. Боялась за будущего ребенка, плакала, предостерегала, что это все плохо кончится. Вернувшись с очередной разборки, он не обнаружил ее дома. Начал искать. Несколько месяцев потратил, чтобы найти. Она попала в ловушку. Погибла. Он отомстил. За нее, за сына, которого считал мертвым. Осуществить мечту любимой женщины стала его целью. Без этого жить дальше невозможно. Он застрял в прошлом.

Вздыхаю. У него свой гештальт…

В дверь тихонько постучались.

– Войдите! – произношу, недоумевая, кого принесло в столь поздний час.

Дверь отворяется, и на пороге появляется Алиса. Виновато улыбается:

– Здравствуй, Агата. Узнала, что сделал Виктор, и хочу извиниться.

– За что? За то, что он меня похитил? – не удерживаюсь от сарказма.

Она вздыхает:

– С его методами не всегда можно согласиться. Но зла он тебе не желает!

Фыркаю:

– Я вижу!

Алиса заступается за мужа:

– Виктора не только боятся, но и уважают. За справедливость. Так всегда было.

Смотрю на нее с неким любопытством и задаю вопрос:

– Как ты живешь с этим? Я имею в виду не его образ жизни, а то, что он болезненно цепляется за свое прошлое, за Полину?

Она присаживается рядом. Отвечает просто:

– Потому что я люблю его. Таким, какой он есть. С его прошлым, его болью… Он очень любил Полину. Все годы винил себя в ее гибели. А еще в гибели их ребенка. Хотя Сергей нашелся спустя много лет, своей вины перед сыном он тоже не снял. Даже стал более к себе требователен. А еще, – она улыбается, – Виктор любит меня и Макара. А вот ты…? – Алиса замолкает.

– А что я?

– Любишь Сергея? Хотела бы выйти за него замуж?

– К чему эти вопросы? – мне не нравится, что она их задала. Не отличаюсь я такой открытостью, как Алиса.

Она вздыхает:

– Не хочешь говорить. Просто… Виктор за него переживает. По нему не скажешь, верно? – Она вновь улыбается. – Внешне мой муж кажется холодным, а на самом деле – в нем бушует пламя.

Мне бы рассмеяться, да что-то меня удерживает. Наверное, с какой любовью в словах и во взгляде говорит она о муже.

Она касается моей руки:

– Ты не рассмеялась и не прокомментировала. Спасибо. Надеюсь, когда-нибудь мы сможем подружиться.

Она меня удивляет. Это как должны сложиться обстоятельства, чтобы мы стали с ней часто видеться? Не могу ничего обещать.

Алиса спохватывается, вспомнив, что должна быть гостеприимной хозяйкой:

– Ты голодна? Может чего-то хочешь?

Отрицательно качаю головой:

– Нет, не надо. Я устала. Хочу просто отдохнуть.

– Ладно. Здесь есть все необходимое. Постельное белье, полотенца, одежда – все свежее. Каждый день здесь наводят порядок, все освежают. Распоряжение Виктора. На случай приезда его старшего сына.

Она оглядывает меня:

– Думаю, одна из футболок Сергея тебе подойдет. А завтра что-нибудь придумаем с одеждой. Спокойной ночи!

На прощание она машет мне рукой. Странная семейка – что Виктор, что Алиса. Не понимаю я их. Чувствую нутром, не договаривают.

Встаю, бреду до шкафа. Вот я попала! Какой полный на события день…

Открываю шкаф. Вынимаю одну из футболок Сергея, разворачиваю, к себе прикладываю. Налезет. Невольно притягиваю к носу, хотя умом понимаю, она не может пахнуть Сергеем, он ее давно не носит. Но все же…

Потом отдергиваю руки, кидаю футболку на кровать. Бабник, потаскун, предатель… Иду в ванную, умываю лицо. А мысленно к сегодняшнему дню возвращаюсь. После длинного разговора с родителями, но уже более мирного, я отправилась к Сергею в офис. Утром мы расстались не очень по-доброму, перед уходом он даже не поцеловал меня… И увидела его с Вероникой. Надломилось во мне что-то… Вернулась в квартиру, собрала вещи… Шумно расстались, болезненно. До сих пор больно. Закрываю глаза, дышу глубоко, размерено, чтобы успокоиться. В первую очередь, я должна думать о ребенке. О моей малышке… Ласково поглаживаю живот, а потом возвращаюсь в комнату.

Снимаю одежду, аккуратно складываю на стул. Смотрю на футболку. Беру. Надеваю. Как он там? Что делает? Звонил ведь мне…

Вздыхаю, ныряю под одеяло. Закрываю глаза. Стараюсь о нем не думать… Картины. Все из-за этих картин. Хотя бы глазком их увидеть. Виктор говорил, что у него есть три. Нужно обязательно посмотреть… На сколько это растянется: день, два или больше? Папа меня потеряет – мы встретиться утром договорились. Будет волноваться. И Сережа…

С этой мыслью засыпаю…

Сергей

Прихожу в себя от того, что замерз, как собака. С трудом разлепляю глаза. Это что, мать твою, такое? Небольшое помещение с несколькими кроватями, на одной из них я. Почти голый, только в трусах и носках. Голова трещит от похмелья, во рту сухо, как в пустыне Гоби. Нажрался, словно подросток, дорвавшийся до алкоголя. Ничего не помню. Как здесь оказался?

С трудом сажусь, спуская ноги с кровати. Позор. Это ж… вытрезвитель какой-то.

Вижу на тумбе бутылку с водой. Прикладываюсь к ней, как к животворящему источнику. Кутаюсь в покрывало, продвигаюсь к зарешеченному проходу.

– Эй! Есть кто?

– Что ты орешь… – появляется сотрудник. На бейдже написано «Заведующий Клименко С. С.» – А, элитный клиент очнулся! Смирнов! Где Смирнов? Почему не на посту?

Раздается характерный звук сливного бочка, и на пороге возникает охранник, на ходу застегивающий ширинку.

– Я тут, – ворчит он.

– Открывай.

Смирнов выпускает меня.

– А одежда моя где? – задаю вопрос, а у самого зуб на зуб не попадает.

– Смирнов, выдай. Потом к медику, а после ко мне в кабинет.

Смирнов отводит в комнату, обустроенную под хранилище, выдает вещи: одежду, часы, телефон. Пытаюсь вспомнить, был ли при мне портмоне. Точно не был… Одеваюсь.

Ставлю подпись о получении.

– К медику пройдите, – предлагает Смирнов.

Морщусь:

– Обойдусь.

– Как хотите.

Проверяю телефон. Батарея села. Ну вот: ни денег с собой, ни карт, ни «живого» телефона.

Плетусь в кабинет заведующего этой богадельни.

Клименко сидит в кресле, приглашающим жестом указывает на стул. Сразу обращаюсь:

– Мне нужно телефон зарядить. Можете помочь?

Он вздыхает, берет протянутый девайс, подбирает штекер на универсальном зарядном, затем достает бумаги. Пока он это делает, сажусь на стул. Чертово похмелье…

– Итак, Сергей Сергеевич. Знаете, где находитесь?

– А тут могут быть сомнения?

– Шутите – хотя бы не буяните… Меня просили провести с вами разъяснительную беседу.

– Кто просил?

Заведующий будто не слышит мой вопрос, берет в руки документ:

– Что же, приступим, – и начинает перечислять события прошедшей ночи. – В полночь в нетрезвом состоянии вы сели за руль своего автомобиля и, проехав два метра, сбили…

Вздрагиваю:

– Кого?

Он смотрит на меня исподлобья, оторвавшись от листка и повторяет:

– … И проехав два метра, сбили ограждение.

В сознании проскальзывает столь нелицеприятный факт. Я разбил свой спорткар…

Клименко продолжает восстанавливать ход событий и мою память:

– Покинув транспорт, вы выбрались с закрытой парковки, при этом от ваших действий сработали сигнализации десяти автомобилей премиум-класса.

– Я что, выбирал?

Кидает на меня суровый взгляд:

– Вам виднее.

Продолжает читать документ:

– Далее скрылись от охраны. Позднее, вы были замечены на улице Первомайской, где встали под окнами жилого дома номер пять и минут двадцать громко звали некую Агату. Затем, через домофон звонили в каждую квартиру и… – смотрит на меня, – спрашивали Алферову Агату.

Он возвращается к содержимому документа:

– После пытались забраться по балконам на пятый этаж. В последствии оказали сопротивление приехавшей по вызову патрульной службе. Полицейскими на вас был составлен акт. Сюда вас доставили в три часа ночи. Что скажете?

Потираю лицо:

– Скажу, что лет десять так не пил, – и про себя добавляю: «С такими последствиями…»

Вздыхаю:

– Я оплачу все штрафы, и что там еще нужно…

– Конечно, оплатите. Поставьте подпись, что ознакомлены, и идите. Из полиции вам придет повестка.

Ставлю рецензию «ознакомлен», свою размашистую подпись, беру телефон. Заряда не густо, но уже хоть что-то. Иду на выход. Нужно позвонить Орлову – у него запасные ключи от квартиры. Свои я посеял… Разблокировав, вижу десятки моих попыток позвонить Агате, а также бесконечное количество не прочитанных ею сообщений. Скрепя сердце, нахожу контакт друга, звоню. Спустя какое-то время отвечает.

– Алло? – звучит отвлеченный голос Орлова. Уже занят работой. – Ты что-то рано. Случилось что?

– Да. Забери меня. Ключи от моей квартиры прихвати.

– Ты где?

– В вытрезвителе.

– Где?!

– Ты слышал.

– Понял. Говори адрес. Еду…

После телефонного разговора оплачиваю через онлайн-банк по счету мое ночное местопребывание, жду Орлова минут двадцать, и наконец-то он подъезжает. Друг разглядывает меня:

– Как тебя угораздило?

Отмахиваюсь:

– Давай потом?

Садимся в его машину.

Предполагает:

– С Агатой поссорился?

Молчу. Больно думать об этом. Потом сквозь зубы цежу:

– Она от меня ушла.

Удивляется:

– Что ты натворил такого?

– Не знаю. Она не удосужилась толком объяснить, в чем дело. Черт! Вези меня домой.

По дороге не могу не думать о невозможной, выносящей мозг, Алферовой. Ну какого черта, Агата?! Ведь было все хорошо! На что ты обиделась? Родители против меня настроили? Похоже на то…

_47

Агата

Утром за мной приходит тот же самый охранник, что ночью сопроводил меня до комнаты. Хочу его разговорить, но единственное, что узнаю – его зовут Вадим. Что же, в Виктора Сергеева вышколенные ребята! Спускаюсь в его сопровождении на завтрак. Виктор, Алиса и Макар сидят за столом.

– Доброе утро! – приветствует Алиса, улыбаясь.

– Присаживайся, – как всегда холодно говорит Сергеев-старший.

Отвечаю натянутой улыбкой. И тут же переключаю взгляд на еду, при виде которой, до спазмов в желудке, чувствую, как я проголодалась. Располагаюсь за столом. Вначале завтрак, потом разговор…

– Как спалось? – с приветливой улыбкой интересуется Алиса. Она пытается быть не просто гостеприимной, но и сгладить впечатление о поступке мужа. Я нахожусь здесь не по своей воле – разве это можно чем-нибудь смягчить? Но отвечаю дипломатично, хотя и натянуто:

– Спасибо, хорошо.

Виктор Сергеев, как всегда, бесстрастен. Молчалив. Думает о своем, наблюдая за мной. Под его взглядом аппетит пропадает. И тут же задумываюсь о причине, по которой я здесь оказалась…

– Ешь, Агата, – слышу приказной тон Виктора Юрьевича, от чего даже растеряно моргаю.

– Спасибо, я поела.

– Мало. Ешь.

Язвительно интересуюсь:

– Это забота о внучке такая?

Виктор смотрит на меня тяжелым взглядом.

Замолкаю. Ем. Зачем себе нервы портить? Он, несмотря на весь внешний лоск, бандит. Если пошел на мое похищение, мало ли что в голову придет. А я хочу поскорее вернуться домой. Мои размышления не способствуют ни улучшению настроения, ни поднятию аппетита.

– Агата, – зовет Алиса, отвлекаясь от испачкавшегося сына. – Я заказала тебе одежду. Ты не против? Ее уже привезли.

– Спасибо, конечно. Но я не планирую здесь задерживаться, – поворачиваюсь к ее мужу. – Виктор Юрьевич, может быть, пора продолжить наш вчерашний разговор?

– Да. Пойдем.

Он встает, идет на второй этаж, я за ним. Вадим тенью следует за мной.

Заходим в кабинет Сергеева, охранник закрывает за нами дверь и остается снаружи.

Сразу начинаю разговор:

– Вы пытались мирно поговорить с Валерией Григорьевной, объяснить, зачем вам нужны картины? Лично, без всех ваших адвокатов и опричников?

Виктор усмехается:

– Опричники? Не хочешь вещи называть своими именами?

– Стараюсь вести себя дипломатично. Так что же?

Он упрямо поджимает губы. Почти так же, как Сергей… Ну вот, опять я о нем думаю…

– Госпожа Обогоева очень агрессивная дама, – отвлекает меня от мыслей ответ Виктора Сергеева. – В курсе, что она в меня стреляла?

Стараюсь сдержать удивление:

– Вот как? За что?

– А есть разница?

Пожимаю плечами:

– Мало ли. Может быть, она себя, дом охраняла? Простите, не должна быть предвзятой… Так за что?

Его взгляд остается равнодушным и холодным.

– Хотела отомстить за дочь, за то, что Сергей ко мне ушел. Еще что, она не уточняла.

– И вы… ничего не сделали в ответ?

Он расправил плечи и откинулся на спинку кресла.

– Полина ее любила, Сергей дорожит ею. Учти, она единственный человек, которому сошло с рук. Повторной милости ждать не стоит.

По его взгляду и тону я верю этим словам. Решаю больше не донимать его вопросами. Прошу:

– Покажите мне картины. Пожалуйста.

Впервые замечаю в нем сомнения. На долю секунды. Затем Виктор встает.

– Пойдем.

Сергеев-старший проводит меня в смежную комнату. В помещении спартанская обстановка, ничего лишнего. Из всего роскошества лишь три картины, бросающиеся в глаза.

Как только я их вижу, теряю дар речи. Три картины матери Сергея… Их не передать словами. Эмоционально. Смотрю на них, а мне плакать хочется. Опускаюсь на единственную банкетку в помещении.

– Впечатляет? – раздается совсем рядом голос Виктора Юрьевича.

Киваю. Молчу. Рассматриваю каждую в отдельности. Три картины… Как Полина могла на обычных полотнах отразить свои чувства, эмоции? Потому что, смотря на них, я чувствую то, что она испытывала. Ее чувства навеки запечатлелись на этих полотнах…

На одном из них еще молодая Валерия Григорьевна обнимает свою дочь. Глаза маленькой Полины светятся, полные счастья, любви и доверия к матери, которая свою безмерную любовь отдает дочери…

Закрываю глаза, а затем перевожу взгляд на вторую картину. На ней тоже любовь, но беззаветная любовь к мужчине – опасному, красивому, готовому положить мир к ногам своей любимой и уничтожить любого, кто попытается им навредить.

Третья картина полна печали, трагична: мать и муж, которые слепо противостоят друг другу, готовы разорвать Полину на части и не видят ее боль, страданий, в то время как в ней зарождается новая жизнь…

«Не передать словами…»

– Валерия Григорьевна видела эти картины? – спрашиваю хрипло.

– Нет.

Прокашливаюсь, чтобы избавиться от хрипотцы и прибавить голосу силы.

– Дайте их мне.

– Зачем? – голос Сергеева звучит чрезмерно холодно.

Смотрю на него. Снизу-вверх. Его взгляд ледяной, убийственный.

Стараюсь говорит уверенно, но будто самолично подписываю себе приговор:

– Я передам их от вас Валерии Григорьевне.

– Зачем? – произносит так, что еще на пару градусов становится холоднее.

Пытаюсь объяснить:

– Увидев эти картины, она поймет, что чувствовала Полина… Как она вас и ее безмерно любила.

Он молчит. Больше на меня не смотрит, смотрит на картины. Даю время ему подумать. Для него сложно от них отказаться. Но без них с Валерией Григорьевной будет невозможно договориться.

– Виктор Юрьевич? – зову спустя несколько минут.

– Я дам. Одну. Вот эту.

Картину мамы с дочкой.

– Хорошо, – встаю. – Только пообещайте, что покажете эти картины Валерии Григорьевне. Это важно. Она должна их увидеть.

– Даю слово, – а потом холодно добавляет:

– Не заставляй меня пожалеть о своем решении, Агата.

Явно угрожает. Киваю.

– Тебя отвезут мои ребята…

Сергей

… Подъезжаем с Орловым к дому, и возле входа вижу отца Агаты. Он в бешенстве:

– Где моя дочь? Почему она на звонки не отвечает?

Морщусь от его громкого голоса. Раздраженно бросаю:

– Она от меня ушла. Вашими молитвами!

– Что ты несешь?! Ее нет ни здесь, ни в ее квартире!

– В смысле? – С похмелья я туго соображаю, но меня наш разговор напрягает.

– Я только что был у нее! Квартира пуста, при том давно, это можно понять невооруженным глазом! Она туда не приезжала!

– Тогда где она?

Меня охватывает тревога, граничащая с паникой. Смотрю на Орлова. Он все понимает и звонит Авроре. Через пару минут разговора отключает звонок.

– Аврора не знает. Черт! Теперь она переживает…

Меня начинает трясти. Агата… Вдруг ей стало плохо?! Нужно было не дать ей уйти… Потом вдруг вспоминаю:

– Она сказала, что вы за ней приехали и отвезете ее.

Алферов рвет и мечет:

– Она меня ни о чем не просила. Я ее не отвозил!

– Тогда… Она вызвала такси?

Орлов сдержанно предлагает:

– Пройдем к охране. По-любому у них есть записи с камер.

Охрана встречает меня враждебно из-за ночных выкрутасов на парковке. Приходится долго разъяснять, что к чему и зачем, потом «от доброты душевной» выплачиваю им компенсацию «за моральный ущерб». Через полчаса стараний добиваемся от охраны возможность просмотреть видеозаписи. На записи видно, как расстроенная Агата садится в такси. Пару манипуляций с техникой и получаем увеличенный регистрационный номер авто.

Пока Орлов на всякий случай делает копию видеозаписи, созваниваюсь с детективом, помогавшим мне в деле с Покацким, прошу срочно пробить номер такси. Бывший оперативник, сохранивший связи в полиции, обещает, как можно быстрее выяснить и перезвонить.

На время ожидания вынуждены подняться в мою квартиру. Орлов готовит себе кофе, потом, посмотрев на нас, вздыхает и идет готовить чай. Кусок в горло не лезет, предпочитаю сходить в душ и переодеться. А мысли об Агате не отпускают. А что, если это враги отца? Он говорил быть осторожным. Быстро приведя себя в порядок, берусь за телефон. Набираю отца. Он трубку не берет. Черт! Звоню Савельеву. Сева сбрасывает и отправляет сообщение: «Я занят. Позвоню позже. Сам».

Быстро набираю: «Агата пропала!»

Продолжительное время молчит, потом отвечает: «Я отцу передам».

Ко мне подходит Алферов.

– Почему Агата решила от тебя уйти? – резким тоном задает вопрос.

Морщусь:

– Не знаю. Сам бы хотел знать… А вдруг ей плохо стало?

– Я уже больницы обзвонил, – садится в кресло. Раздраженно потирает глаза. – Вот какого хрена… Откуда ты взялся? Агата вчера тебя защищала, просила поверить, что ты хороший и надежный человек. Теперь я этому не верю.

Агата меня хвалила? Что же изменилось к вечеру?

Напряженно сглатываю. Хрипло произношу:

– Давайте все выяснения оставим на потом, когда найдем Агату.

Детектив вовремя прерывает нас звонком. Сообщает полученные сведения.

Орлов звонит оператору службы такси, и после недолгих переговоров вызывает автомобиль конкретного, нужного нам, водителя, указывая адрес на соседней улице. Ждем, постепенно теряя терпение.

– Пойду один, чтобы не спугнуть, – предупреждаю Орлова и Алферова. Если первый не против, то отец Агаты резко возражает:

– Нет. Я тоже пойду.

– А я, на всякий случай, перекрою ему проезд, – решает Егор.

Когда подъезжает такси, идем, стараясь держаться непринужденно. Все же, водитель, наблюдая за нами, вдруг дает по газам. Автомобиль Орлова резко преграждает ему дорогу, а мы срываемся на бег. Дергаем ручки дверец, влетаем в салон. Я на переднее.

– Вы кто?! – испуганно орет водитель.

– Куда дел девушку?! – Грубо хватаю его за грудки.

– Какую д-девушку?!

– Ты вчера вечером ее из дома напротив забирал! Так где?

– Отпустите! Я все скажу! Все-таки они ее похитили!

– Кто?!

– За нами ехали три внедорожника. Черных. Я ее предупредил, предложил отвести в полицию. Она отказалась! Ей позвонили, как я понял, она людей в машинах знала. Попросила остановить. Вышла на площади. Когда уезжал, рядом с ней остановились эти внедорожники.

Ослабляю хватку:

– Номера запомнил?

– Да, один номер…

Он называет.

Твою ж мать! Хватаюсь за голову. Он охренел?! Это месть какая-то?

Алферов и Орлов видят мое изменившееся состояние. А водитель виновато причитает:

– Я ей предлагал в полицию. Она отказалась. Жаль девушку. Когда в мою машину села, расстроенная была, плакала…

Эта информация доводит отца Агаты до белого каления. Он гневно смотрит на меня, хватает за плечо:

– Когда все закончится, я убью тебя!

Я не сопротивляюсь его хватке. В том, что с Агатой произошло, есть моя вина.

– Успокойтесь! Нам еще искать Агату! – пытается Орлов остудить ее отца. Тот больнее сжимает мое плечо и резко убирает руку.

Мы выбираемся из такси, Орлов извиняется перед водителем, благодарит за помощь, выплачивает компенсацию за беспокойство.

Нервно закуриваю сигаретку. Егор смотрит на меня:

– Ты знаешь, кто это?

– Да.

Набираю отца. Он, как назло, снова не отвечает. Звоню Севе. Тот же результат.

Швыряю сигаретку в урну, смотрю на Орлова:

– Надо ехать. К Сергееву-старшему.

Он понимающе кивает. Идем к его автомобилю.

– Дайте ключ, я сяду за руль, – заявляет Алферов. Орлов окидывает его высокомерным взглядом.

Произношу:

– Егор, прошу, дай. Он быстро доставит. Профессиональный «Шумахер» …

Когда выезжаем за город и едем по скоростной трассе по взгляду Орлова понимаю: он никогда не предполагал, что из его тачки можно выжать такую скорость. Его иномарка не мчится, она буквально летит, плавя каучуковую резину.

– Я оплачу штрафы и поменяю колеса, – пытаюсь подсластить пилюлю.

– Да пошел ты, – огрызается друг.

Без особой надежды делаю очередную попытку связаться с Агатой, с отцом и даже с Алисой. Напрасно. Что задумал отец? Зачем он это сделал? Надеюсь, Агата и ребенок не пострадают…

_48

Агата

Ехать к Валерии Григорьевне с опричниками Сергеева было плохой идей. Но без них меня бы вообще не отпустили. Пришлось смириться. Знаю, как бабушка негативно расценит их присутствие. Надеюсь, я успею объясниться.

Подъезжаем к ее дому. Выходим из машин. Вадим держит в руках завернутую в бумагу картину. Направляюсь к крыльцу дома, охранник идет рядом. Остальные остаются возле автомобилей. На пороге появляется Валерия Григорьевна.

Произношу:

– Здравствуйте!

Она не отвечает, смотрит сурово на меня и на мое сопровождение.

– Валерия Григорьевна, вы не подумайте…, – начинаю на опережение.

Она перебивает:

– Я доверяю своим глазам.

– Надеюсь, они вас не обманывают. Я к вам с подарком, – киваю в сторону полотна, которое держит Вадим. – Картина, выполненная вашей дочерью.

Взгляд бабушки перемещается на картину.

– Я думала, после пожара ему не удалось сохранить ни одной картины Полины.

Я о пожаре ничего не знаю, но говорю, как есть:

– У Виктора Сергеева их три. Было. Одну он отправил вам.

После длительной внутренней борьбы Валерия Григорьевна уступает:

– Проходи. Только одна.

Вадим подает голос:

– Я должен находиться рядом с Агатой Павловной. Это не обсуждается.

Виновато смотрю на нее. Я сама не хочу вводить в ее дом никого из псевдоохранников, но Виктор запретил оставлять меня одну.

Наконец Валерия Григорьевна соглашается:

– Заходи.

Проходим в зал. Вадим располагает картину на стул, отходит в сторону.

Валерия Григорьевна достает ножик, аккуратно срезает скотч, скрепляющий упаковочную бумагу, затем слегка подрагивающими руками снимает ее. И застывает, увидев картину. Невольно отступает назад. Молча смотрит. Но я вижу, как слезы начинают бежать по ее щекам. Она плачет. Как будто после долгой разлуки увидела дочь, а не картину.

Подхожу к ней, обнимаю. Бабушка не отводит взгляд от полотна и слабо меня обнимает.

– Она очень любила вас, – шепчу. – Я это чувствую, когда смотрю на эту картину.

– Это лучшее творение Поли, – произносит Валерия Григорьевна.

– Вы не видели две другие.

Она молчит, но я чувствую, как напрягаются ее плечи.

– Валерия Григорьевна, пожалуйста, поговорите с Виктором. Полина очень любила его, ваша вражда с ним делала ее несчастной. Хотя бы сейчас попробуйте договориться, чтобы вместе исполнить мечту вашей дочери.

Она не отвечает. Боюсь, что, если бабушка сейчас не согласится, я не смогу ее убедить. Валерия Григорьевна отстраняется от меня. А вместе с этим я теряю надежду. Она уходит к себе в комнату. Охранник и я остаемся одни. Не получилось. В душе разливается ядом горечь поражения, безысходности. Как быть? Что теперь сделает Виктор? Какие распоряжения он дал своим опричникам на этот случай?

Вадим молча смотрит на меня, ничего не предпринимает и ожидает моих действий.

– Нужно дать ей время, – говорю я и опускаюсь на стул. Сама не верю, но мне нужно подумать.

Охранник не отвечает и не сдвигается с места. Смотрю на картину и поглаживаю свой округлый живот. Время идет. На столе тикают часы, в голове нет мыслей о том, что делать, как поступить. Но я не могу просто так уйти. Меня охватывает отчаяние. Вот сейчас позвонит Виктор, или Вадим решит, что больше ждать нет смысла…

– Я поеду с тобой, – раздается голос Валерии Григорьевны. Я так была поглощена своими мыслями, что не расслышала ее шагов. Оборачиваюсь к ней. Неужели получилось?

А она продолжает:

– Хочу увидеть те другие две картины.

С облегчением улыбаюсь:

– Вы не пожалеете!

Валерия Григорьевна не отвечает. Она уже готова к поездке: одета, в руках держит сумочку.

Выходим, бабушка Сергея запирает дверь, идем к машинам.

Возле внедорожников она замирает, оглядывается, окидывает дом взглядом, потом поворачивается ко мне.

– Валерия Григорьевна?

– Поехали, – отвечает сухо и садится в автомобиль.

Едем молча. Но я уже рада тому, что она согласилась.

Возле особняка Сергеева замечаю еще одну машину, из которой выходит Савельев. Вчера его с нами не было. Он смотрит на меня и на бабушку Сергея с любопытством. Охрана пропускает нас в дом, но мы тут же слышим суровый голос Севы.

– Почему без досмотра? – обращается он к охранникам.

Те смущены, растеряны.

– Распоряжение Виктора Юрьевича, – отвечает один из них.

– Вот как. – Сева окидывает нас бдительным взглядом, задерживая его на Обогоевой.

– Здравствуйте, – приветствую его, отвлекая от бабушки. Еще не хватало рассердить Валерию Григорьевну: ведь мне такого труда стоило уговорить ее приехать и поговорить с Виктором Сергеевым!

– Здравствуйте, – отвечает он в раздумьях. Проходим в дом. Идем с бабушкой к лестнице. Но нас останавливает Вадим.

– Виктор Юрьевич хочет поговорить с госпожой Обогоевой наедине.

– Я не согласна!

Мне не хочется оставлять их вдвоем, однако Валерия Григорьевна поворачивается ко мне:

– Это не касается тебя, Агата. Только меня и его.

Затем она обращается к Севе:

– Ради Сергея позаботьтесь о ней. Пусть не нервничает.

Савельев не отвечает, а Вадим провожает Валерию Григорьевну наверх.

– Как вам удалось убедить ее? – спрашивает Сева.

– Виктор Юрьевич передал Валерии Григорьевне картину. Она согласилась.

– Передал картину? – удивляется Савельев. – На него не похоже.

– Но он это сделал.

Севу отвлекает звонок, и он отходит в сторону. А я остаюсь, предоставленная самой себе.

Вижу, как по лестнице спускается Вадим, недоумеваю. Он протягивает мне телефон:

– Виктор Юрьевич передал. Сказал вам вернуть.

Кручу телефон в руках, мне бы позвонить отцу, предупредить, чтобы не волновался, но меня что-то тревожит. Машинально снимаю с блокировки. Бросаются в глаза пропущенные звонки от Сергея. А в памяти всплывает фрагмент его возвращения с командировки. «Валерия Григорьевна, пистолет отдайте!»

Чуть не роняю телефон и начинаю быстро, как могу в своем положении, подниматься наверх. «Божечки, а если она…»

Сергей

Ближе к вечеру добираемся до дома отца. Почти сутки не видел Агату, а так много всего произошло! Отец перешел грань. Меня не интересуют его мотивы. Заберу Агату и уеду. Ноги моей больше не будет в этом доме…

Орлова и Алферова не пропускают. В доме какая-то суматоха. Не нравится мне это. Савельев жестко шпыняет охрану. Алиса, бледная как полотно, прижимает к себе Макара.

«Да что, мать твою, произошло?»

– Где Агата? – рявкаю, так как единственное, что меня волнует, все ли с ней в порядке.

Сева окидывает меня суровым взглядом:

– Поднимись наверх.

Перепрыгивая через ступеньки, оказываюсь на втором этаже. Она сидит на стуле в конце коридора возле кабинета отца.

– Агата! – кидаюсь к ней. – С тобой все хорошо? Тебя никто не обидел?

Она переводит на меня рассеянный взгляд:

– Со мной все хорошо.

– Точно хорошо? На тебе лица нет!

Она криво усмехается:

– Там твои бабушка и отец.

Честное слово, подрываюсь в кабинет и сразу же в смежное помещение – тайное место отца. Готов ко всему, что угодно, но не к этому…

Отец и бабка сидят перед картинами – на одной банкетке, на полу рядом лежит этот дурацкий пистолет, который я должен был еще тогда отобрать у Обогоевой.

Прохожу вперед, встаю перед ними. Они молча смотрят на меня.

– Что происходит? – интересуюсь с подозрением.

– Говорим о выставке, – отвечает, как всегда без эмоционально, отец.

– Ла-адно, – произношу, растягивая слово. Наклоняюсь за пистолетом. – Я, пожалуй, заберу.

Выхожу, оставляя их наедине. Пребываю в шоке. Неужели? Спустя столько лет? Их вражде, что доканывала меня, пришел конец? Ощущаю, как становится легче, будто гора упала с плеч. Неужели это заслуга Агаты?

Возвращаюсь в коридор к ней. Присаживаюсь на корточки. Довели ее родственнички!

– Агата, – произношу осторожно, – давай поговорим…

– Я хотела бы уехать.

Но эти слова предназначены не мне, а тому, кто за моей спиной.

– Сегодня все разместятся в этом доме, – слышу голос Севы. Оборачиваюсь, встаю.

– Я не намерен здесь задерживаться. И Агата тоже.

Савельев непреклонно смотрит на меня:

– Забыл, о чем предупреждал Ворон?

С досадой вспоминаю об упомянутой отцом угрозе. Сева не будет просто так раздавать приказы. С угрызением смотрю на Агату:

– Сегодня придется остаться здесь. Обещаю, завтра мы уедем.

Агата молча поднимается со стула, устало идет по коридору, затем заходит в мою комнату.

Смотрю на Севу. Он понимает без слов, произносит:

– Твоих гостей мы разместим в свободных комнатах. Через полчаса спускайтесь вниз. Будем ужинать.

Подхожу к двери своей давней комнаты, поворачиваю ручку, а дверь заперта. Ну что за игры, Агата?

Стучусь:

– Агата, открой. Давай поговорим.

– Я устала.

Иду ва-банк:

– Я приехал не один! Со мной твой папа.

В ответ тишина, потом открывается дверь.

Улыбаюсь:

– Пойдем ужинать. Там с ним поговоришь, успокоишь. Пока он мне голову не откусил.

Несмотря на все мои старания, Агата остается холодной и равнодушной.

– Хорошо. Я переоденусь и спущусь.

И она снова закрывает дверь перед моим носом. Вздыхаю. Вот и поговорили.

_49

Агата

Закрываю дверь. Выпиваю на всякий случай валерьянку, иду в душ, потом переодеваюсь в одежду, подготовленную для меня Алисой. Сажусь на кровать, чувствую моральное истощение. Уеду и больше сюда не вернусь: ни в этот дом, ни к Обогоевой. Это ж полный трындец! Они ж абсолютные эгоисты. Все их семейство. Ну, кроме Алисы. Ее они тоже не жалеют. Хотя она сама себе такую жизнь выбрала. А я бы прямо сейчас уехала. Но не отпустят ведь…

Спускаюсь вниз. За столом уже все собрались, кроме хозяина дома и Обогоевой. Отец и Сергей встают, завидев меня. Обнимаю папу.

– Как ты, лисенок? В порядке? Что произошло? Почему ты здесь?

Ловлю на себе пристальный взгляд Севы. Вздыхаю:

– Папа, все хорошо. Мы с тобой потом поговорим.

Отец не верит. Улыбаюсь устало:

– Правда, пап. Давай поедим?

Сергей выдвигает стул рядом с собой. Нет сил спорить, да и не хочу зацикливать на себе внимание, сажусь на предложенное им место.

– Агата, здравствуй, – здоровается Орлов и сканирует меня взглядом.

– Здравствуй.

Начинаю задумчиво есть то, что мне предлагает Сергеев. Без разницы что, лишь бы отстал скорее.

Ужинаем чуть ли не в тишине. Ни у кого нет настроения для разговоров. Сергей протягивает руку под столом и накрывает мою ладошку. Освобождаюсь от его захвата. Встаю, привлекая тем самым всеобщее внимание.

– Это был очень длинный день, – произношу. – Спокойной ночи.

Ухожу. Вернувшись в комнату, пишу сообщение Авроре, чтобы не волновалась. Запираю дверь на случай, если заявится Сергеев. Не хочу сейчас с ним говорить, я морально устала. Иду в ванную, а когда выхожу, переодевшись в футболку-пижаму, застаю в комнате Сергея, лежащего на кровати поверх покрывала.

Вздыхаю. Наивно было полагать, что его остановит какой-то дверной замок!

– Уйди, пожалуйста. Я устала.

– Раз устала, ложись.

– Сергеев, пожалуйста. Я и так на грани.

Встает с кровати:

– Хорошо.

Сдергивает с постели одну подушку, покрывало, кидает на пол.

– Только я здесь останусь.

Вздыхаю. Молча ложусь на кровать под одеяло. Закрываю глаза. Слышу краем уха, как он укладывается на пол. Молчит. И я уже надеюсь, что не заговорит. Напрасно.

– Спасибо, что примирила их.

Вздыхаю, открываю глаза:

– Это сделала не я, а картины твоей матери.

– Парадокс… Они много лет враждовали из-за картин, а в конечном счёте, картины их примирили, – слышу его ответ. Вздыхает:

– Все равно, спасибо. Без тебя это было бы невозможно.

– Все могло закончиться печально.

– Но не закончилось же.

Невольно усмехаюсь. Какой жизнеутверждающий оптимизм!

Сергеев молчит какое-то время, потом произносит:

– Почему ты ушла, Агата?

– Сергеев…

– Алферова, честно скажи. Может быть я такой тупица, что ничего не понимаю. Так просвети.

Прикрываю глаза. Да чтоб тебя! Произношу:

– Я видела тебя с Вероникой.

– И что? – Он реально не понимает.

Сажусь на кровати:

– Ты издеваешься?

Он садится на своей импровизированной лежанке.

– Даже не думаю! Что ты видела? Вероника новая клиентка нашей фирмы.

А на меня накатывает возмущение:

– Так вот как теперь общаются с клиентами? Буду знать на будущее, вдруг пригодится!

Ложусь, повернувшись к нему спиной.

– Не смей от меня отворачиваться, Алферова! И вообще, я буду спать на своей кровати. С тобой!

Он нагло забирается на кровать, слегка меня подталкивая.

– Ты оборзел совсем?!

Чуть ли не подскакиваю, но его рука возвращает меня на место.

– Спи, Алферова!

Барахтаюсь:

– Ну уж нет!

– Как пожелаешь!

Он отпускает меня, но только на мгновение, чтобы уложить на лопатки и прижать своим телом.

– Сергеев!

– Тихо! – шикает и усмехается своей наглой коронной улыбкой соблазнителя. – Ты же не хочешь, чтобы на шум сбежались?

– Ты просто невыносим!

Улыбка становится шире:

– Я знаю.

Склоняется к моим губам. Делаю попытку вырваться. Слабую. Безвольную. Сама себе поражаюсь. Стыдно. Буду ругать себя за слабоволие. Потом. А сейчас…

Замечаю победный блеск в его глазах, очередная наглая ухмылка, а затем поцелуй, такой желанный и страстный. Сегодня ночью я получу его сполна. А завтра…

Сергей

Просыпаюсь от сильного толчка в бок.

– Сергеев, проснись. Я хочу уехать.

– Агата.., – стону, – больно же!

– Ничего, потерпишь!

Смотрю на нее, потирая бок.

– Злая ты!

Фыркает. Уходит в ванную, потом возвращается:

– Ты, что? В постели еще?

– Ты обнаглела, женщина? – ворчу, но вижу, что шутить она не настроена.

Начинаю одеваться, искоса на нее поглядывая. Не смотрит на меня, что-то ищет в сумочке. Находит помаду, подкрашивает губы. А я бы лучше сейчас поцеловал ее, уложил бы на кровать и продолжил то, чем мы занимались ночью…

– Я буду ждать тебя внизу, – произносит и уходит из комнаты.

Ну вот! За ней не угонишься! Быстро одеваюсь и выхожу следом.

На первом этаже для столь раннего часа непривычно оживленно. Нахожу Агату в гостиной в присутствии отца и ее папы. Вид у нее, скажем так, бледный и расстроенный.

Подхожу, обнимаю, а она напрягается.

– Я хочу уехать, – шепчет. – Прямо сейчас.

Нахально улыбаюсь присутствующим. Орлова здесь нет – нужно было продумать наше отступление…

– Доброе утро всем и до свидания! Мы уезжаем, – произношу нагло. – Павел Алексеевич, вы едете?

Но тут слышу холодный голос отца:

– Не так скоро. Еще есть нерешенные вопросы. Присаживайтесь.

– О чем речь?

– Разговор пойдет о вас.

Смотрю то на отца, то на Алферова. Чувствую, как напряжена Агата. Понимаю, что что-то пропустил важное в самом начале их беседы.

Не думаю выполнять приказ отца: мы выслушаем стоя, что он хочет нам сказать, а потом уедем.

– Я слушаю.

Он хмыкает, наклоняется вперед, упирая локти в колени и смыкая руки в замок.

– Мы с Павлом обсудили некоторые вопросы касаемо вас. Нас не устраивает такое положение дел. Агата беременна. Ты станешь отцом. А скачешь до сих пор, как кузнечик.

Чувствую, как закипает во мне злость.

– Не нужно лезть в нашу жизнь, сами разберемся, – цежу сквозь зубы.

– Разбирались уже! – вставляет свои пять копеек Алферов. – Уже скоро семь месяцев!

– Папа! – шипит Агата.

– Сегодня вы останетесь здесь, – бескомпромиссно заявляет отец, – а завтра сыграем вашу свадьбу. Скромно, в кругу родственников и близких друзей…

– Отец, ты охренел? – вырывается у меня.

Какая может быть свадьба под давлением? Но мне не в первой с этим сталкиваться… Усмехаюсь:

– Что, отец, взялся за старое?

Он остается серьезен:

– Я все сказал.

– Вы согласны? – слышим за спиной насмешливый голос Орлова. Явился, наконец-то, не прошло и года!

И тут раздается твердый голос Агаты:

– Я не согласна. Разговор окончен.

***

Через час автомобиль Орлова уносит нас прочь из обители зла моего отца. Очень ловко этот демон вбил клинья между мной и Агатой. Она сидит рядом, молчит, смотрит в окно. Егор, отстоявший право управлять машиной, и Алферов, обиженный на дочь, тоже молчат. А мне орать хочется! Да что же это, мать твою, такое?! Лучше бы я согласился! А теперь я прямо ощущаю, что теряю ее.

Протягиваю к ней руку, чтобы прикоснуться:

– Агата…

– Папа, – громко обращается она к отцу, – давай поменяемся местами. Меня укачивает на заднем сиденье.

Орлов недоверчиво смотрит на нас в зеркало, но останавливается на обочине. Агата и отец меняются местами. А я злюсь. Отворачиваюсь. Смотрю в боковое окно. Что же ты творишь, Алферова? Беру телефон, пишу ей сообщение: «Раз хотела за меня замуж, зачем отказалась?»

Агата получает послание, открывает мессенджер, а потом практически давится словами. Но не поворачивается, чтобы окинуть гневным взглядом. А я знаю, что она сердится.

Пишет ответ. Читаю: «Да пошел ты в жопу!»

Вспыхиваю от гнева. Да она охренела! Шиплю. Слова так и норовят вырваться наружу. Стерва!

Пишу: «Ты пожалеешь!»

Она игнорирует сообщение, не читает.

– Папуль, а где ты свою машину оставил? – спрашивает отца.

Алферов фырчит, но от ласкового обращения ослушавшейся дочери тает.

– Возле дома этого.., – он кивает в мою сторону, – племенного жеребца.

Кривлю усмешку:

– Вы только что свою дочь кобылой назвали.

Алферов очень быстро вспыхивает, но Агата вновь вмешивается:

– Не обращай внимание, папочка. Поможешь забрать мои вещи?

Он окидывает меня победным взглядом:

– Конечно, лисенок. Всё, что пожелаешь.

Злюсь:

– О, я даже вещи загрузить помогу!

Вижу, как шея Агаты покрылась красными пятнами. А что, Агат, тоже не нравится?

– Может быть, не будете ссориться? Сергеич, ей богу, как дети малые! – ворчит Орлов.

– Рули молча! – раздраженно заявляю.

Кругом одни предатели!

… Вопреки обещаниям, вещи Агаты не выношу, сразу прохожу к бару. Наливаю бокальчик крепкого.

– А как же работа, деловая встреча? – задает вопрос Орлов. Осуждает.

Ставлю бокал на стол.

– Конечно. Работа. Отвезешь меня? Тачку я разбил, ты же знаешь.

– Хорошо.

Принимаю быстро душ, переодеваюсь в костюм, выхожу. В прихожей уже нет вещей Агаты. Спускаемся с Егором вниз. Они еще не уехали: Алферов пытается втиснуть последнюю сумку в багажник, его дочь грустно смотрит в свой телефон. Потом поднимает голову, будто чувствует мое присутствие, провожает взглядом. Ну вот, Алферова, и все…

_50

Агата

Больше двух недель проходит, как мы разъехались с Сергеем. Он не звонит, не пишет. Я тоже. Все рабочие вопросы решаем через секретаря Татьяну – я настолько принаглела, что продолжаю работать на удаленке. Ну а что, Сергеев – отец ребенку или дядя посторонний? Пусть помогает, раз обещал! Сержусь, когда об этом думаю, потом вздыхаю. Я по нему скучаю. В квартире слишком одиноко и пусто. Хотя приходят часто родители, приезжает Аврора с маленьким Сережкой, мне все равно тоскливо.

С мамой мы с горем пополам начинаем ладить. Хотя обида осталась. Не знаю, сколько должно пройти времени, чтобы я перестала чувствовать боль от ее ухода. Папа простил и безмерно счастлив. И почему я не такая?

После всего случившегося я не хотела общаться ни с Обогоевой, ни с Сергеевым-старшим. Но когда Валерия Григорьевна позвонила, поразмыслив, я все же ответила на звонок. Мы поговорили, не как прежде, конечно, но все-таки. Она рассказала, что передала картины Виктору, и он уже готовит в галерее выставку, на которую они меня приглашают. Я рада, что все так разрешилось. И обошлось без последствий. Если учесть, какие бурные события произошли, я благополучно их пережила без вреда для своего ребенка. Врач-гинеколог говорит, что беременность протекает нормально.

Две недели проходят, и от такой полузатворнической жизни я устала. Пора хотя бы вернуться на работу. Первым делом нужно съездить в офис, чтобы не являться с бухты–барахты. Пытаюсь подобрать одежду из своего гардероба и понимаю, насколько же я располнела. Это же катастрофа! Нужно срочно купить что-то подходящее для работы. Собираюсь очень быстро, сажусь в автомобиль и отправляюсь в торговый центр. Когда брожу между рядами одежды в бутике, неожиданно приходит сообщение от Сергея. Впервые лично за полмесяца. Открываю мессенджер и читаю его распоряжение срочно разобраться с повесткой в суд по административному правонарушению. Отправляет копию документов. Настроение портится за одно мгновение. Ведет себя со мной как босс, как будто между нами ничего не было. Прекрасно, Сергеев! Пишу кратко и сухо: «Сделаю». В сердцах зашвыриваю телефон в сумку. Вот если думает, что я прямо сейчас поеду, сильно ошибается! Вначале обновлю гардероб, схожу в салон – причесочку, масочку и тому подобное, что душа пожелает! А уж потом в суд. Если времени хватит…

Сергей

Проходят две долбанные недели свободы. Без Агаты. Две недели без малейшего общения с ней. А меня ломает. Ее не хватает. Как, когда я стал зависим ею? Только работа спасает.

Но если Агата думает, что я так все оставлю, то она глубоко заблуждается. По началу, пусть займется делом по моему личному распоряжению. Я босс, как-никак.

Пишу ей в сообщении, чтобы съездила в суд по пришедшей мне повестке. Она причина моего пьяного хулиганства – вот пусть и разбирается. Написал, и жду ответ, будто заняться больше нечем. Вижу, что прочитала, но не отвечает. Затем прилетает короткое: «Сделаю». Ни тебе здрасти, ни до свидания. Ведьма ты, Алферова!

Спустя два часа звонит телефон. Даже сердце замирает. Агата! Сама позвонила… Беру трубку:

– Я тебя слушаю.

– Ничего не хочешь объяснить? – спрашивает.

Невольно улыбаюсь:

– Хочу. Что именно?

Вздыхает:

– КоАП РФ, статья 20.1. Мелкое хулиганство…

Затем она зачитывает список моих правонарушений: от разбитой машины и ограждения до оказания сопротивления представителям органов власти. Я все это знаю, поэтому просто наслаждаюсь звучанием ее голоса. Агата…

– А я все думала, почему на меня косо смотрят жильцы дома! Оказывается, без тебя не обошлось!

Хмыкаю, откидываясь на спинку кресла:

– Жаль, не оценила ты моего геройства, Алферова!

Она не отвечает. Не удерживаюсь от подката:

– Или оценила?

Агата фыркает:

– Ты так говоришь о своих пьяных выходках, будто совершил что-то безумно романтичное! Это мелкое хулиганство, Сергеев!

Нет, это не просто мелкое хулиганство, Алферова! Предельно серьезно отвечаю:

– Ты собрала вещи и ушла, Агата. Мне было плохо.

Выдает:

– Мне тоже было плохо, Сергеев.

Молчим. Не знаем, что сказать: еще теплится обида и болезненное разочарование. Поэтому предпочитаем помолчать, чтобы не наговорить неприятных слов друг другу… И не отправить на три буквы или в ж… потаенное место…

– Ладно… Давай не будем ворошить, – она вздыхает. – Я тут еще кое-что узнала… В вытрезвитель тебя сдал Савельев Анатолий Дмитриевич.

Вот так я и знал! Естественно, где Сева, там не обошлось без участия отца. Воспитывают до сих пор, как какого-то пацана!

– Сергеев?

– Я тебя услышал, Агата. За Севой всегда стоит отец. После всего, что произошло, ни с кем из них не хочу поддерживать отношения.

– Даже на выставку картин мамы не поедешь? – спрашивает она слегка растерянно.

Зачем-то интересуюсь:

– А ты поедешь?

– Поеду.

Молчим.

– Хорошо.

Агата вздыхает:

– Ладно… Я разобралась с делом. И, кстати, хотела бы выйти на работу. В офис.

Уточняю:

– Завтра?

– Да, завтра.

– Хорошо.

– Тогда пока.

– Пока.

Отключается первой. А я чувствую прилив сил. Наконец-то. Завтра. Я увижу Агату.

***

Агата появляется в офисе. Безумно красивая. Свободное летнее платьице ей очень идет. Под ним вырисовывается подросший, дорогой моему сердцу, животик. Уложенные огненные локоны обрамляют ее прекрасное, светящееся изнутри, личико. Не могу не восхищаться ею. Божественная девушка!

Подхожу к ней. Здороваюсь. Мысленно. На самом деле, начинаю планерку, на которой она присутствует, ничем ее не выделяя. Хотя, о чем я? О нас уже давно все сплетничают. И о том, что она беременна от меня, тоже знают. Главное, что Агата воспринимает сплетни спокойно, без истерик. Деловая и практичная.

Когда отпускаю всех после планерки, прошу ее остаться. Агата стоит передо мной в своем легком платьице. А меня ведет от того, что она рядом.

– Привет, – произношу.

– Привет, – отвечает.

Молчим.

– Ты что-то хотел?

– Да… Как ребенок? Беременность протекает нормально?

– Да, все хорошо. Спасибо.

– За что?

Пожимает плечами:

– Что интересуешься ребенком.

А я не только дочкой интересуюсь, мне интересна Агата.

– Я ее отец, разве может быть по-другому?

Кивает задумчиво:

– Да, точно.

– Агата?

– Да?

– Когда выставка картин?

– Через две недели.

– Так быстро?

– Да. Почему ты не в курсе?

Морщусь:

– Я их всех в черный список добавил.

– Серьезно? А у меня рука не поднялась… Я даже рада, что не сделала это. Сереж…

– Да?

– Поедешь со мной? На выставку.

– С тобой? Поеду.

– Хорошо… Тогда, я пойду… работать?

– Иди… Постой. Ты прекрасно выглядишь!

– Правда? Спасибо.

Уходит. А я улыбаюсь.

Агата

Никогда бы не подумала, что выход на работу может так волновать и радовать. По такому случаю выглядеть хотелось идеально. Для себя. Однако реакция Сергеева несказанно радовала. Да и я сама всю планерку его разглядывала. Красивый. Мужественный. Умный. Деятельный… Когда объявил об окончании планерки, поняла, что все прослушала. А потом он попросил задержаться. Сердечко предательски радостно в груди стучало, как будто меня позвали на первое в моей жизни свидание…

М-да… Любим мы порой заниматься самообманом. Потому что в последующие два дня наше общение сводилось только до двух противоположных понятий: «здравствуй» и «до свидания». Сергеев был чрезмерно серьезен, постоянно занят и часто отсутствовал в офисе. Сложилось стойкое впечатление, что ему вовсе не до меня.

На третий день такого «общения» решаю ненавязчиво пригласить его пообедать вместе. Но оказывается, что он уже уехал по делам.

От досады хочу съесть сладкое. Едва дождавшись обеденного перерыва, спускаюсь в кафетерий напротив нашего офиса. Там всегда приятно пахнет свежей выпечкой, есть аппетитные пирожные. Перехожу дорогу и слышу из проулка знакомый голос:

– Алферова!

– Васнецов?

Вижу бывшего сослуживца и друга. Мы с ним огонь и воду прошли.

– Привет, Димка!

Подхожу, так как он с места не сходит.

– Ты что делаешь? – усмехаюсь. – Прячешься?

– Тебя жду, – смотрит на мой живот. Затем переводит взгляд на глаза.

Начинаю волноваться:

– Что случилось? Что-то с дочкой?

– Нет, все нормально с Кристинкой, – криво улыбается. – Я благодарен тебе за помощь. Если бы не ты…

Отмахиваюсь:

– Перестань. Все сделал мой босс, я только попросила.

Васнецов проводит рукой по волосам, оглядывается, а затем смотрит мне в глаза.

– Послушай, Агата. Долг платежом красен. Но если что, я не при делах. Поняла?

Его тон меня настораживает.

– Конечно. Говори, что случилось?

– За твоим Сергеевым слежка. Его хотят поймать на сделке, а затем выйти на его отца. Посадить его папашу хотят и надолго. А ты ведь знаешь, дрова рубят, щепки летят.

– Постой! Какая сделка?

– Подробности не знаю. Сделка финансовая. Подстава. Серьезная. Состоится сегодня. Это все.

Он ждет моей реакции. Я ему доверяю. Верю.

– Спасибо, Дима.

Он касается моего плеча:

– Береги себя. Пока.

И уходит…

_51

Агата

Что же делать? Я знаю, что Сережа примерно тридцать минут назад уехал. Иду в сторону сквера, сажусь на скамейку и продолжаю набирать номер Сергея. Он трубку не берет. Звоню еще раз.

Уже теряю надежду…

– Да, Агата? – слышу его голос.

И облегченно выдыхаю. Хочу предупредить о сделке, но предполагаю, что на его телефоне прослушка.

– Агата? – повторяет.

– Ты где? – спрашиваю, лихорадочно думая, что предпринять.

– У меня через несколько минут начнется деловая встреча…

– Отмени! Пожалуйста. Мне… Мне нехорошо…

– Что… Что случилось?

– Приезжай, я в сквере. Возле офиса.

– Прошу, успокойся, не нервничай. Вызови «скорую». Сейчас в офисе Орлов, я позвоню ему…

– А ты?!

– Я далеко, но как только смогу, приеду…

Перебиваю отчаянно:

– Сереж!

– Да, Агат?

– Сереж, ты мне нужен…

И тут роняю телефон…

Сергей

Выходим из машины, идем с Котом на встречу. Он давний мой приятель и товарищ по отмыванию отцовских денег. Пора заканчивать заниматься этим. В последний раз… И тут звонит Агата. Знаю, что не должен, времени нет – нас давно ожидают, но не могу не ответить ей.

– Да, Агата?

Она молчит, лишь часто дышит. Меня это тревожит. Повторяю:

– Агата?

Спрашивает:

– Ты где?

Выдыхаю. Отвечаю:

– У меня через несколько минут начнется деловая встреча…

– Отмени, – заявляет и уже более мягко продолжает, – пожалуйста. Мне… Мне нехорошо…

– Что…? – встаю, как вкопанный. – Что случилось?

– Приезжай, я в сквере. Возле офиса.

Далеко! Я не успею. Пытаюсь поддержать ее:

– Прошу, успокойся, не нервничай. Вызови «скорую». Сейчас в офисе Орлов, я позвоню ему…

– А ты?!

Слышу панику в ее голосе. Я сам весь на нервах!

– Я далеко, но как только смогу, приеду…

А Агата отчаянно перебивает:

– Сереж!

– Да, Агат?

– Сереж, ты мне нужен…

И тут обрывается связь…

– Алло? – говорю.

– Серый, у нас встреча, – поторапливает меня Котов.

Поворачиваю назад и спешу к машине.

– Сергеев, ты что, спятил?! А как же сделка?

Сажусь за руль:

– Плевать я хотел.

Кот матерится.

– Ты еще пожалеешь!

Срываю авто с места. Ничего нет важнее Агаты и дочки!

Набираю Орлова.

– Егор, срочно! Агата в сквере. Сказала, что ей плохо.

Отвечает:

– Я понял.

Набираю Агату, но она не отвечает. От этого еще страшнее…

Агата

– Ты мне нужен… – успеваю сказать.

И тут роняю телефон, который из моих рук выбивают.

Поднимаю глаза. Комаров? Эта сволочь…

– Что, не ожидала? – усмехается. И сразу зло добавляет:

– Что же ты постоянно мешаешь?

– Я не понимаю, о чем ты? – пытаюсь отступить назад, но он не позволяет.

– Если бы не ты, меня бы не прогнал Ворон. И не пришлось бы сейчас так изворачиваться, чтобы подставить Серёгу.

Комар опасен, он меня пугает. Я боюсь за ребенка.

– Но ведь ты сам напал на меня в особняке! – решаю потянуть время.

– Хочешь сказать, что не узнала меня? –удивляется он.

– Да я тебя вообще не знаю!

Зло цедит:

– Но теперь это не имеет значения.

– Кто купил тебя, раз ты предал Виктора? – пытаюсь заговорить ему зубы, а сама лихорадочно размышляю, как спастись. Сергей обещал позвонить Егору…

– Мы что, в сранном сериале? – Он отодвигает борт пиджака и показывает пистолет. – Ты поедешь со мной. Рыпнешься – пристрелю.

Не знаю, что бы делала дальше, но в следующий момент сбоку происходит движение, Комар оборачивается, вскидывает пистолет, стреляет, его сбивают с ног, едва меня не задевая. Не сразу, но понимаю, что это Вадим – охранник, которого еще в особняке приставил ко мне Виктор!

– Агата, уходите! – цедит он, когда между ними завязывается схватка. Вадим ранен, а я не знаю, как помочь. Кидаюсь за камнем, что лежит в нескольких метрах от нас, и тут раздается выстрел. Вижу, как мой защитник оседает, придавливая собой Комарова. Срываюсь с места, бегу. На таком сроке из меня плохая бегунья! Тяжело дыша, прячусь за уличной сценой, сотни раз жалея, что не пошла в офис, а притащилась в этот дурацкий сквер! Слышу быстрые шаги – совсем рядом. Ругань Комарова. Чуть не вскрикиваю, когда появляется Егор и прижимает меня к стене, закрывая собой. Меня трясет. Поблизости раздается какая-то возня, звуки ударов, потом тишина.

– Егор Андреевич, все в порядке! Мы его задержали, – слышу голос его шофера.

Егор сверху вниз смотрит на меня, ободряюще улыбается:

– Ну все. Надеюсь, не испугалась? – спрашивает, а я все еще прибываю в шоке. – Эй, Агата?

– Я в порядке… Там Вадим – охранник, он ранен. Или убит?

– Не волнуйся, все нормально. Он жив, – успокаивает меня Орлов.

– А Сергей? Ему нельзя на сделку! Его хотят подставить!

– Тише, тише, все нормально. Он едет.

А дальше все, как в тумане. Почти сразу подъехала скорая, мне что-то вкололи и вместе с Вадимом забрали. Мне бы поблагодарить охранника, но я засыпаю.

***

Меня на несколько дней положили в больницу на сохранение. Я чувствую себя нормально, однако согласна с врачами – нужно убедиться, что все хорошо с моей малышкой.

Мне советуют не нервничать, но, как я не стараюсь, все равно не могу не переживать за Сергея. Уже прошли сутки, а я его еще не видела. И позвонить не могу – мой телефон разбился.

Навестившие меня Орловы говорят, что с ним все в порядке, что приедет, как только освободится. В смысле, освободится? Чем он занят?

Аврора после ухода мужа не выдерживает и все мне выкладывает. Сергеева незаконно задержали, но уже вмешались юристы, так что скоро я его увижу.

Наступают вторые сутки, и Сергеев является в мою палату с цветами. Выглядит хмурым и виноватым. Опускает цветы на тумбу и спрашивает:

– Как ты?

– Хорошо. Сережа…

– Подожди, Агата, – он меня останавливает. В глаза не смотрит. – Дай мне сказать, пожалуйста.

Мне не нравится начало. От этого становится невыносимо тоскливо. Где-то под ложечкой подсасывает. Что он надумал?

Сергей опускается на стул, складывает пальцы в замок и опирается локтями на колени. Напряженно поджимает губы.

– Прости, Агата, я должен был тебя защитить. А получилось, что подставил.

Пытаюсь остановить его:

– Здесь нет твоей вины.

– Нет, есть.

С усмешкой пытаюсь сгладить напряжение:

– Ты же не можешь быть со мной рядом двадцать четыре на семь.

– Агата…

– Давай не будем, Сережа, – останавливаю его и меняю тему. – Лучше расскажи, что произошло потом, после нападения в сквере. Что-то удалось узнать?

Вздыхает, молчит.

– Сереж?

Наконец он уступает, устало потирает лицо руками и начинает говорить:

– Комар раскололся. Рассказал, кто стоит за ним и преследует отца. Благодаря этому отец уже почти решил свою проблему.

– Вадим оказался в сквере, потому что Виктор Юрьевич приказал за мной присматривать? Так ведь?

– Да, это так.

– Я бы хотела поблагодарить Вадима. И твоего отца тоже. И Егора. И его ребят. И тебя.

Грустно усмехается:

– Я тут при чем?

– Ты позвонил Егору и вызвал скорую.

– Ну да… А ты меня от подставы спасла. Сейчас бы сидел не здесь, а в СИЗО.

– Ну… Мы с тобой неплохая команда, – пытаюсь шутить. Но он все также серьезен. – Скажи, почему Комаров преследовал меня? В чем причина?

– Тут все просто. Когда ты работала в органах, он приходил к твоему новому начальнику, к той коррумпированной сволочи, из-за которой ты уволилась. Так вот, Комар сливал информацию про моего отца. А тот в свою очередь передавал сведения одному крупному чиновнику, который хотел прибрать бизнес и власть отца. Когда Комар увидел тебя, то испугался, что ты его вспомнишь.

– Если честно, я вообще его не помню, – признаюсь. – Если даже видела, не обращала на него внимание.

Сергей невесело усмехается:

– Зато он запомнил тебя.

Смеюсь:

– О да, такую рыжую красавицу трудно не запомнить!

Задумчиво смотрит на меня:

– С этим не поспоришь.

Смущаюсь:

– Сереж…

Он резко встает:

– Прости, Агата. Мне пора.

Сергеев поспешно уходит из палаты, а мне плакать охота. Что происходит?

_52

Сергей

Дни, пока Агата в больнице, общаюсь с отцом. Все, что случилось с ней, веская причина не начинать серьезные отношения. Общение со мной и с моей семьей стало опасным для Агаты и для моей еще не рождённой дочери. Имею ли я право втягивать их? У меня нет таких денег, влияния и власти, чтобы защитить их и уберечь. Могу только защитить от себя и своего окружения.

– Сергеич, не глупи, – услышав мои рассуждения, предупреждает Орлов. – У тебя скоро родится дочь. Твоя дочь. Этого не изменишь. Ты откажешься от нее?

Молчу.

– Перестань дергаться. Будь мужиком и неси ответственность. А то я тебя не узнаю.

Наш разговор не клеится. Я сам себя не узнаю. Раньше взял бы то, что хочу, а сейчас, думаю не о себе. Нужно принять решение, которое будет лучшим для Агаты и моей дочери…

… Когда Агату выписывают, лично забираю ее из больницы.

– Ты опять куда-то меня везешь? – замечает она, что я рулю не к ее дому и даже не к себе.

Мы выезжаем за город.

– Да. У тебя скоро день рождения, Агата. И у меня есть для тебя подарок.

Она улыбается:

– Надо же! Интересно.

Останавливаюсь возле большого частного дома с живописным участком. Мне он нравится, я сам выбирал. И по моему желанию в последние месяцы здесь делали ремонт. Я предусмотрел все так, чтобы понравилось Агате и моей дочке.

Выходим из машины, Агата осматривается. Возле дома – новый, семейного типа, вместительный автомобиль.

Сообщаю:

– Теперь этот дом и машина твои, Агата.

Она оборачивается ко мне:

– Мои? Правда?

– Да. Пойдем в дом, посмотришь. Я старался угодить твоему вкусу.

– Это… приятно. Пойдем.

Мы вдвоем обходим обширные владения. Агата не проявляет эмоции, наоборот, притихшая и будто чего-то ждет.

Наши шаги громко раздаются в пустом помещении.

– Ну как, тебе нравится?

– Да.., – отвечает, но как-то неуверенно.

На пороге появляется улыбающаяся домработница. Здоровается, а Агата с ней.

– Теперь Людмила Семеновна будет помогать тебе.

– Агата Павловна, ужин готов, – сообщает она. – Все, как вы любите.

Агата кивает рассеянно. Отпускаю домработницу, а когда она уходит, произношу:

– Тебе не нужно переживать о деньгах. Обещаю тебя обеспечить.

Агата молчит. Протягиваю ей папку с документами на дом и на машину.

– Теперь это твой дом и дом нашей дочери. Владей.

Агата задумчиво берет документы. Не смотрит мне в глаза. Мне душу рвет ее молчание. Не хочу уходить, но сам так решил, поэтому надо.

– Ну что ж, я пойду, – говорю.

Она кивает и все также не смотрит на меня.

Скрепя сердце, иду на выход. Сам начинаю осознавать неправильность происходящего. Выхожу из дома. А душа уже просится обратно! Сжимаю кулаки, иду к машине, под ногами хрустит гравий.

И тут слышу быстрые шаги, оборачиваюсь и вижу Агату. Она в гневе налетает на меня.

– Ненавижу! – кричит и бьет по плечам и груди кулаками: – Ненавижу тебя!

Терплю боль, сдерживаю ее натиск, молчу.

А она продолжает:

– Что, откупился? Дом, машину купил, пользуйся! А мне не надо! Не нужен мне этот дом, и машина не нужна! К себе в квартиру вернусь!

Слезы брызгают из ее глаз. Не могу сдерживать себя, обхватываю ее руками, притягиваю к себе.

– Отпусти! Не нужна я тебе и не надо!

Упрямая сопротивляется, а я эгоистично понимаю, не отпущу!

– Нужна! – шепчу. – Нужна, Агата!

– Что? – не понимает и смотрит мне в глаза.

– Ты мне нужна! И дочка нужна.

Притягиваю к себе еще ближе и в объятиях сжимаю. Но тут же ослабляю хватку, боясь сделать больно. С дикой радостью уясняю: «Боже! Она моя! Моя!»

– Почему нужна? – спрашивает Агата и заявляет:

– Сергеев, отвечай! Почему из тебя все нужно тянуть клещами?!

Смеюсь и говорю:

– Я люблю тебя.

Она всхлипывает и за шею обнимает. Плачет. И вот как это понять?

– Сереж…

– Да?

– И я люблю тебя.

Агата

Сотни раз себе повторяю: «Он мой! Мой! Сережа мой!»

Никогда бы не подумала, что буду так таять от любви и купаться в счастье. «Он мой! Любит меня! И я очень сильно его люблю!»

Аврора за нас рада. Егор тоже. Только не Родион. Он считает, что Сергеев меня не достоин, и я могла бы найти лучше. Какой же он все-таки еще мальчишка. Не понимает – это любовь! Хотя, мне кажется, он специально Сергея дразнит. Потому что с братом у него идеальные отношения, и Родиону просто скучно.

На выставку картин мы, как и планировали, поехали вместе. Наконец я увидела и другие полотна Полины – матери Сергея. Они были великолепны, но лучшими лично для меня остались те три, которые я увидела первыми.

Отношения Валерии Григорьевны и Виктора Юрьевича особо не улучшились, они по-прежнему не общаются, но, по крайней мере, не находятся на стадии ненависти и «боевых» действий. Я безмерно рада тому, что теперь бабушка Сергея перестала сопоставлять отца и сына. Теперь она смотрела на внука спокойно, не мучая ни себя, ни его сравнениями и болезненными ассоциациями с ненавистным когда-то ей человеком.

Мои родители не стали противиться, но неохотно приняли наши отношения. Поначалу папа буйствовал, мама корректно отмалчивалась. Потом успокоились: не хотят портить отношения, так как скоро родится их внучка. Мы с Сережей решили не связывать будущее имя нашей малышки со своим прошлым. Перебирали имена, пока не остановились на одном, которое нас устроило. Маргаритка. Маргарита Сергеевна. Рита…

В наших отношениях с Сережей наступил медовый месяц. Теперь мы не отрицаем любовь друг к другу. Сережа часто называет меня своим моховым агатом, потому что я приношу ему удачу и воплощаю его мечты. На самом деле, это он – мой любимый мужчина – каждый день, каждую минуту воплощает мои…

Сергей

Я неисправимый эгоист и себялюбец. И я рад этому неимоверно, потому что никогда и ни за что не отпущу от себя Агату! Я сделал Агате предложение. Она согласилась. Приняли решение пожениться до рождения дочки. Начались ускоренные приготовления к свадьбе. Вот если бы знал, сколько с этим заморочек, сбежал бы! Шучу. Не сбежал бы. Только не от Агаты. Я же эгоист, она нужна мне. Агата надо мной смеется, когда слышит эту фразу:

– Сергеев, повторяй это чаще!

Организатор свадеб Лолита оказывается очень активной, пугающе деятельной девицей. Ее напор меня раздражает, но ради Агаты готов терпеть даже ее.

Во время одной из встреч с организатором нахожу мою Агату в зале с античными аксессуарами к свадьбе. Моя невеста разглядывает статую Аполлона в оригинальный рост. Долго рассматривает и внимательно. Даже «причинное» место. Поглаживает свой живот. Удивляюсь ее поведению. Подхожу. Даже боюсь спросить, не выбрала ли она это голое убожество для оформления нашей свадьбы? Агата же окидывает меня взглядом. Таким же, каким на статую смотрела минуту назад. Нет, не таким. Смотрит, как кошка на сметану.

Спрашиваю:

– Что ты делаешь, родная?

Она улыбается:

– Ты будешь смеяться.

– Заинтриговала! – обнимаю. – Объяснись. Обещаю, не буду смеяться.

– Ну, – она проводит пальчиком по моему плечу, – я раньше считала, что ты похож на греческого бога. Такой же красивый, как Аполлон.

– И что? Сейчас не считаешь?

– Совсем не похож, – придвигается ближе. – Ты лучше. Особенно, в том месте.

Ее рука, касается пряжки, скользит по ширинке, я сглатываю, чувствуя возбуждение. А Агата, как ни в чем не бывало, отстраняется и идет к направляющейся в нашу сторону организаторше свадеб. Сумасшедшая невеста! А мне-то что с возбуждением делать?

… В своем кабинете Лолита усаживает нас на диванчик, раскладывает свои заготовки, предлагает различные тематики свадьбы, оформление, развлечения… Терпеливо все сношу, пока дело не доходит до традиционных конкурсов. Морщусь от неприятных воспоминаний:

– Нет. Никаких конкурсов! Тем более для жениха и невесты!

Алферова коварно улыбается:

– Сергеев, ты чего?

Подталкивает меня плечом:

– Будет весело!

– Агата! – предупреждающе смотрю на нее.

Она вдруг становится ласковой кошечкой, опускает голову мне на плечо, смотрит в глаза.

– Сереж…

– Агата!

– Сереж…

– Хорошо! – сдаюсь. – Только сделай так, чтобы я не пожалел об этом.

Тянется к моим губам, целует:

– Обещаю, не пожалеешь…

А я уже представляю, какие устрою с ней «конкурсы» сегодня дома…

_53

Сергей

Наступает день свадьбы. Все готово: дом украшен, оформлен для бракосочетания сад, гости тихонько съезжаются. Агата в нашей спальне – с ней Аврора и визажист. Я в другой комнате – переодеваюсь. Стою перед зеркалом и в который раз пытаюсь завязать непослушный галстук – пальцы сегодня, как деревянные…

Подходит Орлов, с задумчивым видом разворачивает меня, крутит из стороны в сторону.

– Что ты делаешь? – сквозь зубы шиплю на друга.

– Ищу…

– Что ищешь?

– Альфа-самца.

– Отвали, – отталкиваю горе-шутника и возвращаюсь к попыткам завязать галстук так, как мне нужно.

Он не унимается:

– Нет, я серьезно. Сергеев, где твой хваленый образ вечно холостого альфа-самца?

– Альфа здесь, – отвечаю. – Просто с Агатой все должно быть документально оформлено: с подписями, печатью, чтобы наверняка. Теперь у меня официальный статус.

– Статус? Какой статус?

– Такой. Прописанный в Семейном кодексе. С вытекающими правами и обязанностями. Теперь на все имею законное право. На правах мужа. И на Агату, и на ребенка.

Смеется:

– Звучит серьезно! Но ты забыл, ты еще не женат. Вдруг сбежит. Пока ты тут узел завязываешь.

Удостаиваю его уничижительным взглядом. Возвращаюсь к узлу. А что я, в самом деле, маюсь? Пусть Агата завязывает, раз жена.

В этот момент в комнату врывается Аврора: бледная, взъерошенная.

– Егор, я тебя убью! – шипит.

– Дорогая?

– Ты это специально сделал! Признайся!

– О чем ты, малыш?

Она бьет ему в грудь кулачком с зажатой в нем палочкой:

– Две полоски!

Он опускает взгляд на тест-палочку:

– Серьезно?!

– Я хотела подрастить Сережку! А ты…

Он ее уже не слышит, подхватывает на руки:

– Моя маленькая! Люблю тебя!

Она молчит. Видя ее безрадостное лицо, он сникает:

– Ты не хочешь?

– Хочу, но не думала, что сейчас! Сережка еще такой маленький, еще… грудь сосет, а я уже опять…

– Опять мамочка? – Он целует ее в лоб. – Малышка моя… Богиня…

Аврора фыркает, краснея:

– Ага, богиня – плодородия…

Не желаю наблюдать их дальнейшее милование, иду к Агате. Опять начнет ворчать о том, что нельзя видеть невесту в свадебном платье. Но ведь можно видеть без платья? Даже нужно! Один раз стучу по двери, открываю, вхожу.

Агата в свадебном платье… Смотрит на меня большими испуганными глазами:

– Сереж… У меня схватки… Я кажется, рожаю…

– Нет! Не сейчас, – почти что ору.

– Ты что, спятил?

Вдыхаю, выдыхаю, стараясь успокоиться. Нервно провожу рукой по волосам. Я что-нибудь придумаю. И не с таким в жизни сталкивался. Точнее, с таким – не сталкивался…

– Все, стоп! – подхожу к Агате, беру за руки. – У нас еще есть время. Мы успеем.

Она растерянно смотрит на меня. Иду к выходу, выглядываю в коридор:

– Орлов! Мать твою, Егор!

Семейка вырисовывается из комнаты, в которой я их оставил – изрядно потрепанные. Нашли, когда сексом заниматься!

– Егор, срочно найди регистраторшу брака! И машину готовь. На многоместной поедем!

– Да что с…

– Агата рожает!

Аврора взвизгивает, и как по сигналу, начинается кутерьма. А я возвращаюсь к Агате…

Несу бесценную невесту из дома, аккуратно усаживаю в салон. Радуюсь в очередной раз, что приобрел большой семейный автомобиль, иначе никто бы не смог поместиться: нам, как минимум нужны регистратор брака и свидетели…

Егор следом за нами усаживает работницу ЗАГСа, бережно Аврору.

Сам забирается на водительское кресло.

– Что, все собрались? Едем? А то я видел Алферова. Я этому шумахеру больше жизни наши не доверю…

В последний момент рядом с ним садится Родька.

Машина трогается, а я обращаюсь к регистратору:

– Прошу у вас прощение за то, что вот так вас забрали. Но невеста рожает. Нам нужно срочно пожениться.

– Вы…

– Да чтоб вас! – с очередной схваткой ругается невеста.

Беру Агату за руку, смотрю в глаза:

– Агат, ты согласна заключить сейчас брак? Если у тебя есть сомнения…

– Сереж, я согласна. Давай не будем время терять.

Целую ее в губы, поворачиваюсь к регистраторше:

– Пожалуйста, начинайте…

Нас регистрируют по дороге до роддома, а Родион снимает видео на телефон. По приезду к роддому Алферова становится моей женой. Сергеева Агата Павловна. А что, мне нравится!

Пока длятся роды, не нахожу себе места. Нужно было сделать как Орлов – присутствовать рядом с женой. А сейчас просто мука: как она там, как дочка?

Гости штурмуют звонками и сообщениями мой телефон. Егор решает эту проблему: сам отвечает, созванивается, потом уезжает с Авророй и Родькой развлекать приглашенных на свадьбу.

Мы с Агатой здесь, в больнице, она рожает, а гости на нашей свадьбе в ресторане веселятся. Это что-то!

Хотел бы я быть сейчас с Агатой, а не сидеть в коридоре и ожидать. Родион с Егором скидывают фото и видео со свадьбы. Шлют от гостей видеообращения: пожелания и тосты. Пытаются отвлечь, но я все равно переживаю…

Спустя долгие часы ожидания ко мне подходит медсестра.

– А, папочка, вы еще здесь? – ляпает.

Конечно, я здесь! Где я еще должен быть?

– Моя жена родила?

– Подождите, сейчас узнаю.

Уходит.

Что за бардак? За что я им плачу? Контрактные роды называются…

Через самых долгих десять минут в моей жизни возвращается медсестра. Улыбается:

– Родила. Девочку. Три двести. Поздравляю!

Дочка! Я папа? Да!

По коже ползут мурашки, а руки почему-то дрожат.

– А как моя жена?

– Состояние в норме. Сейчас в палате. Отдыхает.

– Можно к ней?

– Вы что? Нельзя! Сейчас ночь. Утром приходите. У нас строгие правила.

Быстренько уходит – сбегает от меня.

Что за ерунда? По контракту имею право находиться в палате вместе с женой и ребенком. Плевать я хотел, что ночь. Пока никто не видит проскальзываю в родильное отделение, по памяти иду к палате – я ее сам выбирал, осматривал, поэтому найти не составит труда.

На мне медицинский халат поверх одежды и в платном отделении на меня никто не обращает внимание. Или же мне везет? Что-то мне совсем не нравится их система безопасности! С утра предъявлю претензии… Подхожу к палате, с замиранием сердца открываю дверь. Там тихо. Освещенная приглушенным светом лампы, спит на кровати Агата, а рядом в кроватке – моя малышка. Осторожно подхожу посмотреть на дочь, а Агата вздрагивает, просыпается.

Поворачиваюсь к ней.

– Это ты! – облегченно выдыхает.

Подхожу:

– Прости, напугал.

Целую ее:

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

Снова оставляю поцелуй на ее губах:

– Умница моя, ты справилась.

Устало улыбается:

– Если учесть беременность в целом, то мы справились.

Снова целую в сладкие губы. Глажу ее по волосам:

– Хочу посмотреть на дочь.

Она видит мое нетерпение, кивает.

Возвращаюсь к малышке. Крошечная. Губы бантиком. Рыжие волосики. Спит моя красавица… Хочу к ней прикоснуться, но побаиваюсь. Касаюсь только кончиками пальцев ее маленького плечика. С благоговением, тихим восторгом.

– Цветочек мой, жемчужинка – Маргаритка.

Смотрю на свою маленькую девочку, улыбаюсь. Все, что не пожелает мое солнышко, все для нее будет. Мысленно строю планы на ее будущее. Шепчу:

– Вырастешь и выдадим тебя замуж за Орлова-младшего…

–Ты вот серьёзно сейчас? – произносит Агата так, что я вздрагиваю. Понижает голос:

– Ты сам себе никого не напоминаешь?

Усмехаюсь, подхожу к ней.

– Да шучу я, родная, – целую ее руки, – наверное…

– Сергеев!

– Сергеева!

Слышит свою фамилию, замолкает. Улыбается. И я улыбаюсь. Как же мне нравится так ее называть!

Агата просит:

– Ляг со мной рядом.