Читать книгу: «Любовь под запретом»

Name: Любовь под запретом
Author: Инга Самойлова

Инга Самойлова

Шрифт:

Глава

Любовь под запретом

_ 1

Виктор

Множество раз прохожу через это… «Пожар. Пожар пожирает дом. Там Полина! Моя Полина! Никто не может меня остановить. Бросаюсь из комнаты в комнату, зову, задыхаясь от дыма, жар опаляет тело. Кидаюсь в студию. Пламя добралось и сюда. Её картины, с такой любовью и самозабвением, что она рисовала, горят в огне. Но самой художницы, моей жены – Полины, нигде нет.

– Ворон! Ворон! – кричит кинувшийся следом Сева. Врывается в студию, хватает за плечо. – Витька, очнись! Нет её…»

В дверь кабинета очередной раз стучат.

– Виктор Юрьевич, машины готовы, – раздаётся голос шофёра.

Я вздрагиваю, просыпаюсь и стряхиваю остатки сна – очередного кошмара. Выпрямляюсь в кресле. Тело неприятно затекло и болит от неудобной позы, в которой я лишь под утро задремал.

В следующий миг дверь открывается, и, оттеснив шофера Гришку, в комнату без разрешения входит Савельев. Закрывает дверь, отгораживая нас от посторонних глаз. Только ему и сыну я позволяю себя так вести. Остальные за такое бы поплатились…

Савельев – или Анатолий Сева, друг с детства, побратим, моя правая рука – подходит ближе, пытливо окидывает взглядом.

– Опять бессонница или кошмары? – засовывая руки в карманы, задаёт вопрос.

– И то, и это. – Мой голос, как всегда, звучит бесстрастно. Машина, а не человек. Пусть так и продолжают все считать. Считать, бояться, уважать.

– И что на этот раз?

– Пожар.

Пожар – не самый страшный из моих кошмарных воспоминаний. Страшнее гибели Полины ничего нет…

– Ясно. Говорят, есть неплохие психотерапевты, которые…

– Нет.

Сева замолкает.

– Ладно. Твое дело. Но ты подумай.

Встаю:

– Подумал уже.

Смотрю на наручные часы. Через час прилетает сын. Еще успею принять душ, переодеться.

Направляюсь в ванную и предупреждаю:

– Через пятнадцать минут спущусь.

… Душ и идеально выглаженный дорогой костюм делают своё дело – пускают пыль в глаза. Для тех, кто не знает моего прошлого, я респектабельный бизнесмен, меценат, благотворитель Сергеев Виктор Юрьевич. На самом деле, я бандит, криминальный авторитет Виктор Ворон. В моём городе три категории людей: одни меня уважают, другие боятся, третьи испытывают и то, и это. Другого не дано. Нет, я не упиваюсь своей властью, а держу всё под контролем. Где контроль – там порядок.

Выхожу из особняка, сажусь в бронированный внедорожник. Впереди и позади на таких же машинах моя «охрана» – мои пацаны – самые проверенные и верные. Сева садится рядом. Наш кортеж трогается в дорогу. Едем быстро.

– Решил вопрос с металлургическим заводом? – не теряю время впустую.

– Там не все так просто, – отвечает Сева. – Нам дорогу хочет перейти один влиятельный чинуша.

– Не из местных?

– Нет. Из залетных. Столичный хмырь.

Смотрю на мелькающий за окном речной пейзаж, въезжаем на мост. До аэропорта минут пятнадцать езды. А через полчаса Сергей прилетает… Нужно принимать решение по конкуренту.

Холодно отвечаю:

– Пободаемся. Узнай о нем всё.

– Уже.

Сева достаёт папку, протягивает мне. И тут раздаётся громкий хлопок. Слышим визг тормозов, скрежет металла, грохот. Машина резко тормозит, нас бросает вперёд.

Быстро кидаю взгляд в окно. Авария, мать твою! На встречке столкнулись машины. Автобус пробил ограждение и балансирует над бездной. Кровь, паника, шок…

Тянусь к ручке, но меня останавливает Сева. Предупреждает:

– Может не стоит? Ребята справятся.

Смотрю на него:

– Нет.

Открываю дверь. Мои парни выскакивают из машин следом. Быстро оцениваю масштабы аварии. Отдаю команды:

– Вадим, цепляй автобус. Санек, проверь легковушки. Леха, вызови «скорые» …

Парни действуют быстро и слажено. Цепляют автобус к внедорожнику, врубают заднюю скорость. Со скрежетом тянут его назад. Иду вдоль моста, оглядываюсь, проверяя. Все ли при деле, может, кому еще помощь нужна. Замечаю любопытных зевак, которые, нет помочь, снимают. Стервятники. А дальше замечаю сломанное ограждение моста. Наклоняюсь над перилами и вижу, как скрывается под водой крыша автомобиля. Твою же мать!

– Сева! – рявкаю, привлекая к себе внимание. Он оглядывается, находит меня взглядом. Дальше не медлю, встаю на край, прыгаю.

Несколько метров полета, и прохладная вода принимает в свои объятья. Плыву, ныряю. Пассажиров трое: мужчина без сознания, молодая женщина, ребёнок. Женщина пытается открыть дверь, колотит боковое окно, но безрезультатно. Вынимаю из-за пояса пистолет, бью по стеклу рукояткой, разбиваю. Вода врывается в салон, быстро его заполняя. Вытаскиваю ребёнка, которого испуганная женщина мне пихает в руки. Не теряю времени, всплываю. И парни с Севой, уже бросившиеся за мной в воду, меня замечают, плывут, как на ориентир, ныряют. Гребу к берегу с ношей, выбираюсь, поскальзываюсь, боль пронизывает травмированное колено. Встаю, скрепя зубами, и смотрю на ребёнка. Он воды нахлебался. Опускаю на землю, делаю искусственное дыхание. Кашляет. Плачет. Только сейчас позволяю себе выдохнуть. Прижимаю мальчишку к плечу, оглядываюсь на реку. Савельев и парни вытаскивают женщину и мужчину, оказывают им помощь.

Сева подбегает ко мне:

– Все в порядке?

Коротко произношу:

– Колено.

Он всё понимает. Протягивает руку и помогает встать.

Вижу, что мать ребёнка пришла в себя. Передаю мальчишку Севе:

– Отнеси ребенка к ней.

А сам хромаю к дороге. Сева меня догоняет, подставляет плечо.

Заявляет:

– Зачем ты нырнул?

Отвечаю вопросом на вопрос:

– Когда ты стал таким осторожным, Толя?

Вздыхает:

– Жизнь научила. А тебя, по ходу, нет.

– А ты зачем нырнул? – позволяю себе слегка усмехнуться.

Он передергивает плечами:

– Ну… мы же здесь ныряли. Помнишь? Каждый год.

– Да, последний раз лет двадцать пять назад.

Водитель подгоняет мой внедорожник. Сажусь на заднее сиденье. На мосту уже полиция, мимо проезжают «скорые».

Смотрю на время. Мы опоздали в аэропорт.

– Он звонил? – спрашиваю Севу.

Тот проверяет свой телефон:

– Написал, что осел в гостинице.

– Ясно.

Сын такой. Яда в нем больше, чем в скорпионе. Но я без претензий, сам заслужил. Он жил сиротой одиннадцать лет. В детдоме.

– Главное, что к этой старой ведьме не поехал, – высказывает мысль Сева. Это он про мать Полины. Что ж. Он прав. Она старая ведьма.

– Поехали домой, – даю распоряжение.

– В клинику. К Семёну, – говорит Сева.

Смотрю на него:

– Не перегибай палку. В таком виде туда не поедем.

– Прав, – соглашается. С нас вода в три ручья, на мне вообще – грязь с побережья.

Гриша давит на клаксон, дает парням сигнал возвращаться.

«Скорые» проезжают мимо, увозя пострадавших.

– Сева, потом пробей в больнице, кому помощь нужна оклематься, – говорю, когда мы захлопываем двери.

Наш кортеж разворачивается и едет обратно. Жаль, сына не встретил. Нормально почти пять лет не виделись. И тут его кинул. Опять подвёл. Встреча не задалась.

Алиса

– Алиса! – зовёт меня Катя, а я не успеваю от неё спрятаться в сестринской. Она заскакивает за мной следом. – Я тебя зову, зову! А ты меня не слышишь! Ты нужна мне сегодня!

Вздыхаю:

– Катя, прости. Сегодня был тяжелый день. Эта авария на мосту… Семён Семёнович определил меня на «скорую» помогать фельдшерам… Столько пострадавших… Честное слово, я очень устала. Давай не сегодня.

Она возмущается:

– А как же я? Как я узнаю, подходит он мне или нет? Ты должна на него посмотреть! Алиса! Подруга ты мне или кто?!

Нервно тереблю рукав своего белого халата. Проще согласиться пойти с подругой в клуб и посмотреть на нового знакомого Кати, чем отказать.

– Ладно, – обреченно соглашаюсь, – только недолго. Посмотрю и уйду. И, пожалуйста, никаких двойных свиданий!

Она сопит:

– Как хочешь. Ох, Алиска, довыпендриваешься, так и останешься старой девой. – Смотрит на часы. – Еще час до окончания смены. Встретимся здесь, поедем ко мне, переоденемся…

– Только чур я без переодеваний! Не хочу, как в прошлый раз…

– Алис, не будь скучной! Ну реально, может быть с кем-то познакомишься. У тебя ведь такая способность! Не прогадаешь.

– Нет, Кать, не хочу в клубе знакомиться.

– Как знаешь.

Когда она уходит, опираюсь о стену и прикрываю веки. И опять, как в замедленной съёмке всплывает воспоминание: проезжаю на скорой помощи, вижу мужчину, сидящего на заднем сидении чёрного внедорожника, и его зелёные глаза…

– Алиса, радость моя, ты спишь, что ли? – слышу голос нашего главврача Потапова и друга моей недавно умершей тёти.

Вздрагиваю:

– Простите, Семён Семёнович!

Он насмехается:

– Ты прямо как солдат на ночной вахте – спишь стоя.

– Ещё раз, простите! Просто у меня подработка…

Он хмурится:

– Зачем тебе подработка?

Смущаюсь:

– Ну…

– Эх, моя хорошая, – он по-отцовски обнимает за плечи, – тебя бы замуж выдать за хорошего человека, чтобы берег, защищал. Трудно тебе одной, да и опасно.

Вступаюсь за себя:

– Вы так обо мне говорите, будто я маленькая девочка. Мне уже двадцать лет!

Семён Семёнович улыбается:

– Ты добрая и доверчивая, Алиса.

– Разве это плохо?

– Нет. Но такие качества притягивают всякую грязь, которая норовит замарать.

– Семён Семёнович, спасибо вам за поддержку. Но не переживайте за меня, я справлюсь. К тому же, в этом году я в университет поступаю.

Он задумчиво улыбается, затем меняет тему:

– Что-то мы заболтались. Иди в седьмую палату. Капельницу Ивановой поставь…

Иду выполнять свои обязанности. Беседую с пожилой пациенткой, пока ставлю ей капельницу. Краем уха слышу, как обсуждают некоего Виктора Сергеева и его охрану, которые первые кинулись помогать пострадавшим на мосту и тонущих спасли. А у меня из головы не выходят зелёные глаза мужчины, который сидел во внедорожнике. С него стекала вода… Это о нём говорят?

Час пролетает незаметно – смена закончилась, и по дороге к сестринской сталкиваюсь с Катей.

– Смотри, Алиса, тут такое! Уже вирусным стало – куча просмотров.

Смотрю в её телефон. На дисплее видео, которое снимали очевидцы аварии. Не люблю такое: первым делом нужно пострадавшим помогать… Вижу того самого зеленоглазого мужчину лет сорока, может, чуть старше, он раздает распоряжения своей охране, они оказывают помощь, автобус вытягивают, он проходит, всё проверяет. Затем наклоняется над перилами моста, что-то кричит своим, ныряет. Дальше очевидец не поленился к краю моста подбежать, чтобы заснять, как мужчина плывет, затем ныряет под воду, и спустя какое-то время показывается над водой с ребёнком в руках. Его телохранители к нему подплывают, тоже ныряют, а затем вытаскивают женщину и мужчину.

– Кто он? – произношу и поясняю свой порыв:

– Есть же добрые и отзывчивые люди!

Катя удивлённо смотрит на меня.

– Алиска, ты что, действительно, ничего о нем не знаешь? Это Виктор Сергеев. Про него много чего говорят! Но добрый и отзывчивый?! – Она ко мне наклоняется, шепчет: – Он бандит. Держит под контролем весь город. Даже полицию. Мэр вообще его боится.

Сомневаюсь. Не могу с ней согласиться:

– Катя, за него говорят его поступки! Разве ты не видишь?

Она вздыхает:

– Ох, Алиса! Откуда ты такая?

– Какая?

– Наивная, что ли.

Ну вот, опять! И почему я наивная? Я же вижу, что он делает. Как он и его охрана людей спасают.

Заходим в сестринскую. Катя начинает переодеваться. Я тоже. А из головы не выходит Виктор Сергеев…

Виктор

Уже вечер, когда подъезжаем к больнице. Семен – здесь главврач, но что важнее, он травматолог от Бога.

– Етить колотить! – выдаёт Сева, уткнувшийся в телефон.

– Что? – коротко задаю вопрос.

– На, сам посмотри.

Беру телефон, смотрю видео, снятое на мосту. Просмотров больше тысячи…

– Нас не поймут, – доносит свою мысль.

Да. Подумают, дал слабину.

– Нужно изъять. Звони Нео.

Толя нехотя набирает номер хакера, недовольно бурчит. Что-то у них там не заладилось из-за дочери…

Заходим в фойе, идем по коридору. Хромаю. В руках ненавистная трость, без которой я долгое время не мог обходиться. Пока меня не подлатал эскулап Семён Семёныч. За мою неосторожность сейчас он меня на какой-нибудь дыбе растянет: может – прямо, а может – фигурально. А колено-то болит, и в бедро отдаёт тупой болью.

На повороте в коридоре сталкиваемся с какими-то девчонками, одна из них на меня налетает, поднимает голову, смотрит большими глазами загнанного оленёнка, краснеет, извиняется. Другая тянет её за руку, уводит. Кошусь на свою охрану. Как такое допустили? По лицам вижу, понимают, что будет им за оплошность.

– У тебя помада, розовая, – замечает Сева. Смотрю туда, куда он смотрит. На белоснежной рубашке с левой стороны отпечатались следы девчачьих губ.

Беру платок, пытаюсь оттереть. Бросаю затею.

Идём в кабинет главврача.

Семён встречает на пороге, ждет нас. Приветствуем друг друга. Отводит в смотровую. Пока осматривает колено, тыкает пальцем в рубашку:

– А девица не промах – прямо в сердце попала.

Сева хмыкает, но молчит, о чем-то своем размышляет. Сердце… У меня нет сердца. Выгорело давно…

А Семён продолжает:

– Видел я на видео твои и твоих парней выкрутасы. Впечатлён!

Лучшие бы эти клоуны, чем видео снимать, пострадавшим помогали…

– Ты сегодня немногословен, – продолжает врач.

– Я всегда немногословен, – сухо отвечаю.

А он где-то на ноге нажимает, аж в глазах темнеет.

Шиплю сквозь зубы:

– Ты мне помочь хочешь или покалечить?

– Эх, батенька мой, ты сам себя калечишь! Моя помощь тебе не нужна. – Встаёт, идёт к столу. – Думаю, операционное вмешательство не потребуется. На всякий случай сделаем рентгенографию. Поможет массаж и физиотерапевтические процедуры.

Он задумчиво почёсывает подбородок.

– Есть у меня тут девочка одна – медсестра, массажист от бога. Не просто делает массаж, буквально лечит руками. К тому же подработка ей не помешает. Только…, – Семен замолкает.

– Что только?

– Пообещай девчонку не обидеть. Добрая она, хорошая, верит людям. К тому же у нее совсем недавно тетка умерла. Больше нет у нее никого. Сирота.

– Семён, я обещаний никому не даю. Хочешь, присылай ее, хочешь, найди другую. Я оплачу.

Он вздыхает. Пишет мне рекомендации, отдаёт Севе. Между делом Савельев интересуется, нужна ли помощь пострадавшим в аварии. Семен отводит на рентген, убеждается, что был прав, только после этого нас отпускает.

… Когда садимся в машину, Сева интересуется:

– К Сергею поедем?

– Нет. Позвони ему. Скажи, пусть завтра приедет, – а потом обращаюсь к шоферу. – Гриша, в аптеку…

Алиса

Мы с Катей идём по коридору, она рассказывает забавный случай с пациентом, я внимательно слушаю, и тут мы налетаем на посетителей. Как же неловко! На белой рубашке мужчины остается отпечаток от моей помады… Испуганно поднимаю на него глаза и сталкиваюсь с его зелеными глазами. Это Виктор Сергеев! Смущаюсь, извиняюсь. А Катя, заметив неловко оставленный мной отпечаток, поспешно тянет меня прочь.

– Как же стыдно! – стону отчаянно.

– Молись, чтобы он нас не запомнил, глупышка! – говорит подруга.

С укоризной замечаю:

– Катя, он даже ничего не сказал! А ты видела, у него трость и от боли он поморщился.

– Да ничего он не морщился. Это не человек, а айсберг! Брр, он меня пугает…

Нам везет: на остановке сразу же подходит автобус, едем к Кате. Пока она готовится, успеваю перекусить и попить чай. Просматриваю на телефоне почту. И тут приходит сообщение от Семен Семеновича: «Алиса, у меня есть для тебя подработка. Человек влиятельный, хорошо заплатит. Возьмешься?»

Мне нужны деньги – я в университет поступаю. Так что скоро придется уволиться, а жить на что-то надо. Тетя Фима накопления оставила, но их надолго не хватит. Остается только подработка, да возможная стипендия…

Пишу: «Конечно, согласна. Спасибо вам!»

Снова приходит сообщение:

«Пришлю на почту диагноз пациента и рекомендации».

Катя выходит нарядная: в коротеньком обтягивающем платьице, с ярким макияжем.

– Ну как?

– Ты, как всегда, прекрасно выглядишь.

– А то! Хочешь, я тебя накрашу?

Её энтузиазм иногда меня пугает. Машу руками:

– Нет, не хочу. Ты все? Поехали?

– Поехали! Димчик меня уже ждет…

… На входе в клуб охранник на меня пялится, как на белую ворону: его смущают мои джинсы и широкая рубашка. Но, узнав, к кому мы с Катей, пропускает. В клубе шумно, яркие цветные вспышки огней ослепляют, но Катя очень уверено ведет меня к столику. За столиком двое парней. Кидаю на Катю сердитый взгляд, а она будто не замечает.

– Привет! Это Алиса. Алиса, это Дима и его друг.

Дима целует Катю в щеку, приветственно кивает. Его друг встает, протягивает руку:

– Давай знакомиться, Алиса. Я Сергей.

Щурюсь от световой какофонии и вижу знакомые черты лица. Он очень похож на…

– Вы очень похожи на…, – ляпаю и останавливаюсь.

Парень в считанные секунды меняется в лице:

– На кого?

Тушуюсь:

– На одного человека.

Убирает руку.

– Уже догадываюсь, на кого, – резко садится, закидывает ногу на ногу, смотрит с прищуром на меня.

Располагаюсь спиной к танцполу – так меньше рябит перед глазами.

Дима заказывает напитки. Так как Сергей сидит с ним рядом, Катя нехотя опускается возле меня.

Шепчу ей:

– Катя, ты мне обещала!

– Что я могла сделать, раз его друг сегодня прилетел? Из-за границы, между прочим! Он там учился. – Она рассматривает Сергея. – И к тому же, он же вылитый Виктор Сергеев! Только моложе и красивее!

– О чем секретничаете, девочки? – интересуется Дима. Заигрывающе смотрит на Катю, а она на него.

– Да так, небольшие женские секреты.

Официант приносит напитки.

– Выпьем за знакомство! – предлагает Дима.

– Конечно! – подхватывает Катя, лишь мы с Сергеем молчим.

Поднимаем бокалы, выпиваем, я совсем чуть-чуть.

После Катя зовет Диму на танцпол, а мне ведь нужно уловить момент, когда они соприкоснутся друг с другом руками, закрыть глаза, сосредоточиться и увидеть их соединившуюся ауру…

Подруга берет парня за руку, ведет, я закрываю глаза, пытаюсь уловить цвет…

И слышу:

– Ты странная.

Открываю глаза. Сергей смотрит на меня с усмешкой.

– Да, – соглашаюсь, – я странная.

Проще признать.

Усмехается, но эта усмешка соблазнителя, наклоняется вперед.

– И забавная, – дополняет. Смотрит своими зелёными глазами, и столько в них порочного…

– Сразу предупреждаю, мы не подходим друг другу. Не трать время впустую.

Он изучающе смотрит на меня:

– С чего ты решила? У тебя какие-то особые сексуальные предпочтения? Если что, я не прочь поэкспериментировать.

Вздыхаю, протягиваю ему ладонь:

– Дай руку.

– Зачем?

Готова уже отказаться от своей идеи, но он обворожительно улыбается, обхватывает мою ладонь, слегка сжимает пальцы.

Закрываю глаза, сосредотачиваюсь на наших сплетенных руках… Вижу режущие цвета.

– Наши ауры не совпадают, – произношу и открываю глаза. Пытаюсь освободить руку, но он не отпускает. Улыбается и большим пальцем поглаживает мою кожу.

– Интересный способ отшить. Или привлечь внимание?

Хмурюсь:

– Я сказала правду. – Опять тяну свою руку – на этот раз отпускает.

Откидывается на спинку дивана. Рассматривает, как непонятный экспонат музея. Я привыкла к таким взглядам. Не объяснять же всем, что такая способность видеть ауры наследственная черта: дар и болезнь…

– Твоя проблема решаема, Белоснежка, – произносит он, улыбаясь. – Гарантирую тебе такой секс, что ты забудешь про все свои ауры. Даже имя свое забудешь – настолько я хорош в постели. И не только в постели…

Этот парень меня напрягает. Чувствую себя рядом с ним неловко.

– Ты всегда думаешь только о сексе?

Пожимает плечами:

– Не всегда. Когда сплю, не думаю. Нет, во сне тоже думаю.

И улыбается.

– Всегда говоришь пошлости?

Усмехается:

– Ты какая-то необычная. И Виктора Сергеева откуда-то знаешь.

– Я не знаю Виктора Сергеева, – отвечаю, оглядываясь. Мне хочется уже уйти, а Катя и Дима до сих пор на танцполе обжимаются.

Поднимаюсь, а Сергей перехватывает меня за руку.

– Куда ты, Белоснежка?

Пытаюсь изобразить улыбку:

– Мне нужно… по-маленькому. Отпусти, пожалуйста.

Усмехается:

– Что ж… Иди.

Стараюсь не бежать, иначе догадается, что я уйти собралась. Вначале двигаюсь в сторону «дамской комнаты», потом оглядываюсь – парень не смотрит на меня, и резко сворачиваю к выходу. Сбегаю. Пишу Кате сообщение: «Ваши ауры совпадают. Но предупреждаю, это не гарантия. Не теряй, я уже ушла». Затем добавляю: «Сергею ничего про меня не рассказывай!»

Сергей

Странная эта Белоснежка! Думает, я не понимаю, что она сбегает. Пусть сбегает. Наше знакомство сразу не заладилось. Приятель обещал, что будет блондинка. Да, Алиса – блондинка, ничего себе так, в моем вкусе, только очень уж необычная. Загоняла про ауры, о несовместимости, будто я на ней жениться собрался. Развлеклись бы по-взрослому и разбежались. Какая-то неопытная она, что ли. Но меня другое в нашей встрече раздражало – она сравнила меня с отцом! Как же бесят меня такие сравнения! Я и отец совершенно разные, у нас практически ничего нет общего.

Иду к бару, заказываю выпить и звоню Орлову Егору – моему закадычному другу. Он почти сразу отвечает на звонок:

– Привет, дружище! Ты уже прилетел?

– Привет! Прилетел. Только я в нашей «Тмутаракани». Приедешь? Деда как раз навестишь.

– Извини, сейчас не могу. Но как только, так сразу приеду… А лучше, ты приезжай. Я буду рад тебе в любое время суток.

– Заметано. Пообщаюсь с отцом и бабкой и приеду…

Перевожу взгляд на соседний стул, а там подсела блондинка. А ничего такой экземпляр. Осматриваю её, сканирую глазами.

Она слегка поворачивается, окидывает меня взглядом. Улыбается. Что ж, сегодняшняя ночь обещает быть нескучной…

Виктор

Очередная ночь была бессонной, а под утро, стоило только задремать, опять привиделся кошмар. «… Пустой грязный дом, и в нем ищу Полину. Мрак в комнатах прячет очертания предметов. Она здесь, я точно знаю. И ей грозит опасность. Нахожу истерзанную, связанную. Кидаюсь к ней, освобождаю. Боже, за что?! Мне есть за что, но только не она. Маленькая моя… Самая светлая чистая душа… Она приходит в себя, меня обнимает, плачет. Не слышу шума за спиной… Отталкивает меня, и раздается выстрел. На её груди моментально расплывается кровавое пятно…»

Прихожу в себя. Опять я пережил это. В очередной раз.

Трясу головой, отгоняя от себя кошмарный морок. Наливаю воды из графина, выпиваю большими глотками.

Постепенно начинаю мыслить здраво. Потираю лицо руками. Кошмары и бессонница меня доконают. И всё потому что, не могу перед Полиной слово сдержать, даже эту малость сделать. Эта чертова стерва – её мать, никогда не отдаст картины. Иду в душ, потом переодеваюсь. Спускаюсь вниз. В саду срезаю розы, сажусь в машину, и, как всегда с охраной, отправляюсь на городское кладбище. Сегодня сам исполняю этот ритуал – приношу цветы на могилу жены. Уже прошло двадцать четыре года. Вдовец со стажем…

Возвращаюсь домой. Его и домом трудно назвать. Там нет родных по крови людей. Только мои пацаны и обслуживающий персонал. Все проверенные люди. Особняк – моё пристанище. База.

Из-за травмы ноги приходится дела, требующие моего присутствия, отложить на потом. И это злит. А боль изводит, даже обезболивающие не помогают.

Звоню Севе:

– Толя, где массажистка?

В голосе сталь, но Сева-то меня хорошо знает.

– Не кипятись. Сейчас за ней отправлю. Двадцать, максимум тридцать, минут потерпишь?

– Переживу.

Завершаю разговор. В её интересах не разочаровать меня…

Алиса

В дверь звонят продолжительно, настойчиво. Открываю, а на пороге незнакомый парень в темном деловом костюме.

– Алиса Васильева? – уточняет.

– Да, – теряюсь. – А вы?

– Семён Семёнович должен был вас предупредить.

Вспоминаю о подработке:

– Да, он говорил, что вам нужны услуги массажиста.

Он улыбается:

– Не мне. Собирайтесь, я вас отвезу.

– К кому? Куда?

– К вашему новому работодателю.

Теряюсь от такой поспешности, но понимаю, клиент серьезный, не потерпит задержек.

– Подождите немного, пожалуйста. Я соберусь.

Собираю всё необходимое для массажа. Прихватываю белый халатик. И вручаю парню переносной массажный столик. По подъездной лестнице, несмотря на ношу, он спускается очень быстро, я еле-еле за ним успеваю.

Пока он загружает столик в багажник, сажусь в автомобиль на заднее сиденье. Парень садится в водительское кресло, смотрит на часы, хмурится и заводит двигатель…

Машина мчится по дороге быстро и плавно. Надеюсь, мы ничего не нарушаем? И только тут я начинаю переживать. Села в машину к незнакомому человеку, а вдруг он маньяк?! Нащупываю в сумочке перцовый баллончик. Парень через зеркало на меня смотрит, улыбается.

– Девушка, вы не бойтесь. Я вам не соврал. Меня Вадим зовут. Я… шофер и охранник.

– Ясно, – бормочу, но баллончик по-прежнему в руке сжимаю, пряча в кармане. Через тридцать минут прибываем к большому частному дому – настоящий особняк. На входе охрана досматривает мои вещи, изымает баллончик, только потом пропускает. Меня провожают наверх, ведут по коридору. Сопровождающий меня Вадим стучит в дверь:

– Виктор Юрьевич, я привез медсестру.

Слышим в ответ сухое, безэмоциональное:

– Войдите.

Вадим пропускает меня вперед и входит в кабинет следом. Сразу сталкиваюсь взглядом с хозяином дома. Это же… Виктор Сергеев! Смотрю в его холодные зелёные глаза, слово сказать не могу, теряюсь. Он окидывает меня взглядом и сразу переводит его на Вадима.

– Вы опоздали, – чеканит слова.

– Простите, Виктор Юрьевич. Время не подрассчитал, – белеет парень на глазах, а я за него вступаюсь:

– Простите, это моя вина! Мне нужно было собраться, взять с собой инвентарь…

В этот момент вся его немилость перемещается на меня. А мне его жаль. По глазам его вижу, за всей этой холодной злобой он прячет боль: физическую, и не только…

Прикусываю губу. Наверное, за рубашку сейчас не стоит извиняться…

– Оставь нас.

Вадиму не нужно повторять, он кидает на меня быстрый взгляд и исчезает за порогом, не забывая плотно прикрыть дверь.

Такое ощущение, как будто закрывают в клетке льва. Делаю глубокий вдох. «Льву больно – льву нужно помочь».

Уверенно смотрю в глаза работодателю. И попадаю в плен зелёного омута. Дно в омуте холодное, опасное…

– Проходи. Садись.

Прихожу в себя, запоздало приветствую:

– Здравствуйте!

Он не отвечает, а я присаживаюсь на стул.

– Сколько тебе лет?

Быстро отвечаю:

– Двадцать… А при чем тут возраст?

– Какой опыт работы массажисткой? – задает очередной вопрос. И он звучит ещё холоднее, чем предыдущий.

Не лгу:

– Полгода. Я…

– Почему Потапов посоветовал тебя? – звучит довольно резко.

Во мне просыпается упрямство:

– Потому что считает, что я справлюсь!

Виктор Сергеев убийственно прищуривает глаза:

– Мне нужен специалист, а не девчонка.

Глубоко вдыхаю и выдыхаю. Я не могу подвести Семена Семеновича. Произношу:

– Послушайте, вам нужна помощь. Я ясно вижу, как вам сейчас больно. Давайте проведем сеанс, а когда станет легче, скажете, подхожу я вам или нет.

Он молчит, пронизывает меня взглядом.

– Могу сделать массаж прямо здесь, – произношу последнее предложение. И краснею, потому что звучит вызывающе. – Только распорядитесь принести мои вещи. Я привезла все необходимое для массажа. Массажный стол в том числе.

Он молчит, а я начинаю нервничать. Виктор Сергеев берет телефон, звонит. Ну всё, отправит меня восвояси. Прощай, подработка…

– Вадим, неси её вещи сюда… Да. В темпе.

Отключает телефон, смотрит на меня.

– Спасибо за шанс. Обещаю, вы не пожалеете о своём решении.

Он не отвечает.

Предлагаю:

– Вы можете пока переодеться? В халат. Или обмотаться полотенцем… Я сделаю вам комплексный массаж. Потом займусь вашей ногой.

Он окидывает меня взглядом так, будто хочет сказать, чтобы я замолчала. В ответ я по-доброму ему улыбаюсь. Вообще-то этот человек вчера людей спасал. А сегодня ему самому нужна помощь.

Пока возможный работодатель в ванной комнате, расставляю принесённые Вадимом вещи, устанавливаю массажный столик. Сергеев появляется в полотенце. Опускаю глаза, стараясь не пялиться на его крепкое подтянутое тело, татуировку на груди.

– Ложитесь, я сейчас.

Проскальзываю мимо него в ванную комнату, мою руки, надеваю поверх одежды халат. Возвращаюсь и принимаюсь за дело. Прикасаюсь к нему и немного нервничаю. Повторяю себе: «Он – мой пациент, он – мой пациент».

Чтобы отвлечь себя, начинаю говорить:

– Комплексный массаж – это эффективный метод лечебного и профилактического воздействия на весь организм. Он вам сейчас необходим. Потом массаж поврежденной ноги. Он поможет устранить отек и воспаление, уменьшит болевой синдром, поможет восстановить движение и вообще будет способствовать процессу восстановления.

Сергеев молчит. Тоже замолкаю. Чувствую, как он расслабляется под моими руками.

– Теперь перевернитесь, Виктор Юрьевич.

Переворачивается.

– Я…

– Ногой займись, – распоряжается и закрывает глаза.

– К…конечно.

Вначале он напрягается, когда я касаюсь его повреждённой ноги. На ней даже видны шрамы. Но постепенно он расслабляется. Улыбаюсь. Мысленно посмеиваюсь над собой: «Алиса, сегодня ты укротила льва» …

– Я закончила. Немного полежите, – говорю, прикрываю его ноги и отхожу сполоснуть руки. Сергеев молчит. Возвращаюсь из ванной, а у него по-прежнему глаза закрыты, будто спит.

Тихонечко зову:

– Виктор Юрьевич?

Он меня не слышит. Дышит глубоко, спокойно. Действительно, спит… Не решаюсь разбудить. В ожидании присаживаюсь на краешек дивана.

Рассматриваю его профиль. Мужественное красивое лицо, загорелая кожа, и татуировка на левой стороне груди. Это с раскрытыми крыльями птица. Ворон? Тянусь пальчиком и отдергиваю руку. Прикусываю нижнюю губу. Сколько же ему лет? Сорок? Ну, для своих лет он выглядит отлично. Наверно, в тренажерном зале занимается…

Неожиданно дверь распахивается и в комнату входит мужчина, быстро подходит к Сергееву.

– Не будите! – шепотом прошу. Он склоняется над Виктором:

– Спит? – убедившись, с удивлением смотрит на меня. Затем, стараясь не шуметь, выводит в коридор и прикрывает дверь.

– Ты кто такая, девочка? Волшебница? – улыбается.

Смущенно улыбаюсь в ответ:

– Меня зовут Алиса. Я медсестра.

– Та самая, что Семёныч посоветовал?

– Да.

– Ты нанята.

Удивляюсь:

– А почему вы…

Он представляется:

– Меня зовут Анатолий Дмитриевич Савельев. Я друг и помощник Виктора Юрьевича. Его, так сказать, правая рука. Если подружимся, сможешь звать меня Севой…

Виктор

Просыпаюсь медленно, чувствуя себя отдохнувшим. Почему-то дневной свет бьет в глаза. Я смог уснуть, да ещё среди бела дня? И тут вспоминаю юную массажистку. Открываю глаза, осматриваюсь. Её нет в помещении. Ушла. Присаживаюсь на кушетке. С удивлением понимаю, что в данный момент боли нет, она прошла. Встаю, но всё же беру трость. Ещё рано экспериментировать. Нужно терпение. Принимаю душ, одеваюсь. Выхожу в коридор и натыкаюсь на Севу.

– Где она?

Смотрит на меня внимательно, отвечает:

– Отвезли домой.

Уже уехала? Озвучиваю своё решение:

– Она мне нужна.

– Я нанял её.

– Ты не понял. Она нужна мне рядом все двадцать четыре часа. – Брови Севы поднимаются вверх, но он молчит. – И ещё, всё о ней пробей. Не хочу сюрпризов…

Алиса

– Как это двадцать четыре часа? А работа?

Удивлённо смотрю на нашего главврача.

– Тебе придется уволиться, – сообщает Семён Семёнович. – Алиса, это большой шанс. Всего лишь на месяц – полтора. Он очень щедро заплатит. Даст тебе свою протекцию. Ты сможешь поступить в любое учебное заведение.

– Я уже документы подала, – признаюсь. – Жду результатов.

– Ах ты моя умничка! – Он сжимает мои плечи. – И что же ты молчала?

– Не хотелось заранее говорить, пока не сдам экзамены.

Он вздыхает.

– Тем более, девочка, тебе в больнице делать уже нечего, – улыбается. – Пока что. Вот когда станешь врачом, добро пожаловать! А сейчас советую принять предложение господина Сергеева. Только, пожалуйста… Соблюдай субординацию. Для твоей же пользы.

– Семён Семёнович, вы опять за старое! – говорю с укором.

Он вздыхает:

– Тревожно мне. Я твоей тёте обещал присмотреть за тобой. Да, да, знаю, ты взрослая – не смотри так на меня. Но совсем неопытная.

– Будете так опекать – не будет опыта, – замечаю.

– Так-то, да.

Решаюсь:

– Семён Семёнович, я, пожалуй, приму предложение. Мне было приятно с вами работать. Я многому научилась у вас…

Алиса

Утром рано за мной приезжает машина. Вадим помогает сгрузить мои вещи, и мы едем в особняк Виктора Сергеева. Вадим провожает меня до выделенной мне комнаты. Просторная. А дом просто огромный. Столько комнат. И сад. Выглядываю в окно. Просто потрясающий сад! Выхожу прогуляться, не в комнате же сидеть. Иду по мощенной дорожке, осматриваясь по сторонам, деревья, цветы, даже оранжерея. Хочу взглянуть, что там. И тут слышу позади шум и тяжёлое дыхание. Оглядываюсь. Собака!!! Я никогда не лазила по деревьям, но сейчас… Очень быстро забираюсь на ближайшее.

– А-а-а! Помогите! – воплю в полной панике. – Помогите!

О, Боже! Как страшно! Собака внизу лает, поднимается на задние лапы, будто достать меня хочет.

– А-а-а! – зажмуриваю глаза. Как глупо. Вот и смерть моя пришла…

Не сразу понимаю, что собака перестала лаять, пока не слышу голос.

– Зачем ты туда забралась?

Открываю один глаз, смотрю вниз. Высоко! И ещё крепче за ствол дерева руками хватаюсь.

– Эй, как тебя там.., – окликает меня мужчина. Это Виктор Сергеев. Собственной персоной. А собака сидит рядом: дышит, высунув язык, и на меня смотрит.

– Пожалуйста, уберите собаку! – молю.

– Боишься собак? – уточняет.

С воплем признаюсь:

– Да!

– На место! – даёт Сергеев команду собаке, и она убегает. Потом смотрит на меня. – Спускайся.

Смотрю вниз. Ноги и руки дрожат.

– Я не могу…

Он холодно глядит, а взгляд злой. Спешу пояснить:

– Здесь высоко.

– Всего два с половиной метра. Ты тратишь моё время.

– Вы разве мне не поможете? – спрашиваю с надеждой.

– Я что, спасатель?

– Но людям на мосту вы помогали.

Цыкает. Уходит в сторону оранжереи. Ну вот, и как теперь я слезу?

Аккуратно, держась за ствол, сажусь на ветку и спускаю ноги. Всё равно высоко!

Вижу, что Сергеев возвращается со стремянкой. Хромает…

Ставит лестницу. Делаю дыхательную гимнастику, чтобы успокоиться и набраться храбрости. «Я смогу, у меня получится!»

Ставлю ногу на верхнюю ступеньку, разворачиваюсь, повисаю поперек талии на ветке, ставлю вторую ногу на ступеньку. Переставляю ступню на ступеньку ниже, потом еще одну, уже перемещаю руки с ветки на стремянку, она пошатывается. Вскрикиваю.

– Успокойся. Я держу, – слышу стальной голос Сергеева.

–Х-хорошо…

Еще немного, и я буду внизу. На предпоследней ступеньке нога соскальзывает, и от неграциозного падения меня спасает вовремя подставленная рука хозяина дома. Рефлекторно хватаюсь, он удерживает, на мгновения прикрываю глаза. И вижу наши ауры… Распахиваю глаза и понимаю, что я опять пропечатала помаду на его рубашку. Поднимаю извиняющийся взгляд выше, наталкиваюсь на холодные зелёные глаза. Он считает меня полной дурой!

– Простите! – пищу, так как голос предательски пропал.

Виктор

Прогоняю Честера и приношу лестницу. Медсестричка пытается приловчиться, чтобы спуститься. Поперёк повисает на ветке, выставив ненадолго свой зад в форме сердечка. Залипательно. Хоть какая-то компенсация за потерянное время…

Она очень медленно спускается, но умудряется оступиться. Вовремя подставляю руку, но она всё равно утыкается мне в рубашку.

«Если хотела отблагодарить, то губы выше!» – хотелось сказать, но вовремя себя одёргиваю. Что за бред. Спрашиваю безразлично:

– Ты всегда такая неловкая? – и отпускаю руку. Она смущённо отступает назад.

– Не всегда. Простите. Я не хотела… Я могу вам рубашку постирать.

Молчу. Второй раз за неделю. Она же. Патология. Разворачиваюсь и иду к дому.

Слышу запоздалое вдогонку:

– Спасибо! Я бы сама не справилась.

«Оно и видно».

Алиса

Виктор Сергеев молча уходит, смотрю ему вслед, а когда он скрывается за поворотом, гляжу на свою ладонь. Когда наши руки соприкоснулись, что-то непонятное произошло. Будто световая вспышка. На мгновение даже ослепила. Никогда такого не было.

Иду в сторону дома. Возле входа меня встречает Вадим.

– Виктор Юрьевич ждет тебя через пятнадцать минут в сауне.

– Что?!

Он улыбается:

– В сауне есть массажный кабинет. Рядом тренажёрный зал, бассейн.

– Ясно. Что у вас здесь еще есть?

– Много чего. Баня, автомастерская с гаражом, полоса препятствий, тир, футбольное поле…

– Серьезно?

– Если захочешь, я покажу.

Отвечаю с улыбкой:

– Я с удовольствием.

– Заметано! То есть, – он смущенно улыбается, – договорились.

На этом и разошлись. Торопливо собираюсь в своей комнате, выхожу в коридор, и только теперь осознаю, что не знаю, где сауна. Это же катастрофа! Сергеев не терпит опоздания – это я еще с прошлого раза хорошо усвоила!

Ну вот! А еще хотела явиться раньше и подготовиться! А что, если Вадим недалеко? Он меня отведет.

Снова выхожу в сад, огибаю здание. Вадима нет. А если опять прибежит собака? С тревогой оборачиваюсь и вижу, как с другого конца дома ко мне мчится та самая ненормальная псина! О боже! Страх придает мне силы бежать очень быстро. Влетаю в помещение, мчусь мимо бассейна и заскакиваю в первую же дверь, попавшуюся на моем пути. С громким грохотом ее захлопываю, успевая заметить преследующую меня псину.

– В чем дело? – слышу за спиной суровый голос моего работодателя. Резко оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на почти обнаженного мужчину – из «одежды» на нем лишь набедренная повязка из полотенца. Белая ткань – контраст его загорелой коже. К своему стыду, увлекаюсь этим зрелищем: подтянутый, ни грамма лишнего жира, подкаченный, где надо. Невольно сглатываю слюну и машу на себя рукой, не понимая, почему мне так жарко. Потом доходит. Это же… сауна. Нашла её всё-таки.

Мужчина, прихрамывая, проходит мимо меня, поворачивает ручку, толкает дверь что есть силы, но она не открывается.

Оборачивается ко мне:

– Ты что наделала?

Виктор

Оставляю в саду девицу и иду в сауну, куда направлялся ранее. Но все равно о ней думаю. Эта массажистка – ходячее недоразумение! Чуть не подвернула ногу на предпоследней ступеньке лестницы. И опять уткнулась в меня лицом. Очередная рубашка испорчена ее помадой. Как можно быть такой неловкой?

Вадим уже подготовил сауну. В моей охране он совсем недавно. Этот парень отсидел в тюрьме два года за драку – «неудачно» заступился за девчонку. К нему еще нужно присмотреться: надежный ли и стоит ли его у себя оставлять…

– Виктор Юрьевич, все готово, – сообщает. – Только осторожно с дверью.

– А что с дверью?

– Если захлопнуть, то потом не открыть. Я принесу инструменты, исправлю.

– Займешься этим позже, – распоряжаюсь, прикидывая, что дверью хлопать я не собираюсь, а вот расслабить мышцы перед массажем мне нужно. – Скажи массажистке, что я жду ее здесь через двадцать минут. Пусть все необходимое подготовит.

– Хорошо, Виктор Юрьевич.

Он уходит, а я раздеваюсь. Проверяю дверь. Вроде бы все нормально. Вхожу в сауну, и все же не закрываю дверь до щелчка. Прикрываю веки. Жарко. Сухой горячий воздух раскрывает поры, расслабляет мышцы… И тут слышу шум. Открываю глаза и вижу, как массажистка влетает в сауну, быстро и громко захлопывает дверь.

– В чем дело? – Мой голос звучит сурово. Она резко оборачивается и смотрит на меня. Окидывая взглядом, краснеет, а я смотрю на плотно закрытую дверь и вспоминаю слова Вадима. Твою же мать! Сразу становится на пару градусов жарче.

Прохожу мимо нее к входу, поворачиваю ручку, толкаю со всей силы дверь, но она не открывается.

Оборачиваюсь к малахольной:

– Ты что наделала?

– Я? Что?

– Убить нас хочешь?

– Вы с ума сошли? Откройте дверь и выпустите меня! Здесь очень жарко…

– Конечно, жарко, это сауна. Но ты только что лишила нас возможности отсюда выйти.

– Как? – Она подбегает к двери и начинает ручку дергать. – Ой, мамочки! И что теперь делать?!

Стоит совсем рядом и смотрит снизу вверх на меня своими большими растерянными глазами. Бэмби…

Щурюсь и сухо отвечаю:

– Молиться.

– А где ваша охрана?

– Как видишь, я их в сауну с собой не беру.

Девчонка поворачивается и стучит в дверь. Кричит. Присаживаюсь на скамью, прикидываю, что можно сделать. Если не выберемся, бесславная будет смерть… Пусть поорет. Может быть, реально ее кто-нибудь услышит. Смотрю на нее, а она уже вся взмокла. Блузка прилипла к девичьему телу, а белокурые локоны превратились в завитушки…

Неожиданно она замолкает, и её ведёт в сторону. Чисто рефлекторно подскакиваю, чтобы подхватить. И девчонка оказывается на моих руках в полуобморочном состоянии.

– Эй, Бэмби? – зову, а она приоткрывает глаза.

Опускаю ее на скамью. Расстёгиваю пуговицы блузки.

– Что вы делаете? – шепчет, слабо перехватывая мою руку. – Не надо…

– Тебе станет легче дышать.

Она прикрывает глаза.

– У вас такая аура… Сильная… Она мне нравится…

Бредит? И тут слышу треньканье где-то в ее кармане. Шмонаю и выуживаю телефон. Вот дуреха!

Снимаю ее пальцем блокировку. Заряд уже на пределе. Набираю Севу.

– Толя! В сауну, срочно. Вопрос жизни и смерти!

Он не успевает ничего ответить, как садится батарея.

Алиса

Вначале он расстегнул мою блузку, затем облапал. И вроде бы были веские причины это делать, но не могу остаться спокойной.

– Зачем вы меня облапали? – шепчу, с усилием располагаясь сидя.

– Что? – задает вопрос, а я не понимаю, что скрывается за его непроницаемым лицом. Непонимание? Удивление? Недовольство?

– Вы могли просто попросить меня дать вам телефон, – поясняю, запахивая расстёгнутую блузку.

А его глаза перемещаются на мои груди.

– Перестаньте!

Он переводит взгляд на мои глаза:

– Ты перегрелась?

Голос стальной. Но я же видела его взгляд!

– Если вы будете продолжать, то я соберу вещи и уеду!

Смотрит на меня как на дуру.

Выдаю:

– Я, конечно, блондинка, но не дура!

Мне кажется, я сломала его систему координат. Потому что Виктор Сергеев представление не имеет, что сказать, и даже не двигается с места.

Так молча и смотрим друг на друга.

Слышим шум за дверью и голос Анатолия Савельева.

– Ворон, ты там?

– Да, – отзывается Сергеев, не отводя от меня взгляда. – Дверь заклинило. Не тяни. Тут Бэмби дышать нечем.

– Бэмби? – удивляется Савельев. – Сейчас откроем!

– Вы специально? Почему я Бэмби? У меня имя есть! Я Алиса!

Он не отвечает, лишь усмехается, отходит в сторону. Достает бутылочку с водой. Откручивает пробку, а я судорожно сглатываю – пить хочется, во рту пересохло. А Сергеев тем временем делает глоток, другой, на меня смотрит.

Подходит ближе, наклоняется:

– Пить будешь? После меня?

И всовывает бутылочку мне в руки. Отходит. Я пить хочу! Можно и подождать, когда нас освободят, но…

Прикладываю горлышко ко рту и делаю глоток, потом еще. Мне кажется, что в его взгляде что-то неуловимо меняется…

В этот момент раздается шум болгарки, и через пару минут дверь открывают. Савельев окидывает нас удивленным взглядом:

– Вы чем тут занимались? Может, мне выйти?

Плотнее запахиваю блузку и быстро спускаюсь со скамьи. Со стыда сгораю. Проскальзываю мимо Савельева, но на пороге застываю, как вкопанная. Опять эта собака!

К счастью Сергеев выходит следом и берет ее за ошейник…

Виктор

Реально, она ненормальная. Проблемная. Пусть еще обвинит в домогательстве.

Отхожу от нее, пью воду, а она прожигает меня своими большими глазами. Пить хочет. Ханжа. Побрезгует пить после меня?

Специально предлагаю. Она не отказывается, делает глоток, другой, не морщится. Не все потеряно – случай не безнадежный.

На замечание вошедшего Севы реагирует моментально – пытается скрыться прочь, как будто действительно делала здесь что-то предосудительное. Но на пороге застывает. Вижу рядом с ней Честера. Подхожу и беру паскудную собаку за ошейник. Отвожу в сторону. Указываю на нее, строго приказываю:

– Трогать нельзя! Охранять!

Собака гавкает, виляет хвостом.

– Дай себя обнюхать, – предупреждаю Бэмби, отпуская Честера. Он подбегает, нюхает испуганную девушку. – Погладь его. Честер не тронет.

– Нет, – отвечает и зажмуривает глаза. Пес гавкает, просит внимания. А девушка вздрагивает и вся сжимается. Подхожу, беру ее за руку и вместе со своей ладонью опускаю на голову собаки. Провожу нашими руками по шерсти. Она открывает глаза и смотрит на меня. В ее взгляде удивление и что-то еще.

Отпускаю ее руку.

– Теперь сама погладь.

Бэмби переводит взгляд на собаку – Честер терпеливо ждет. Проводит рукой по шерсти и быстро убирает.

Поворачиваюсь к Севе.

– Скажи Вадиму, пусть займется дверью.

Он кивает, еще раз окидывает нас взглядом, едва ухмыляется. Хмурюсь на его ухмылку, а он зовет с собой Честера и уходит. А эта непутёвая собирается уйти за ним следом.

– Стоять! – приказываю. Девушка замирает. – Кто массаж будет делать?

Растерянно спрашивает:

– Можно хотя бы переодеться?

Киваю на вешалку:

– Халат надень. И приступай.

Она колеблется.

– Не трать моё время!

– Хорошо…

Медсестричка подхватывает халат и исчезает в раздевалке. Споласкиваюсь в душевой, натираюсь полотенцем. Возвращаюсь и ложусь на кушетку. Хорошо так – попарился. Чуть Богу душу не отдал. И все эта… С ней или на ноги встану, или, наоборот, протяну…

Чувствую ее возвращение. Останавливается рядом. Что-то переставляет на столике, затем ощущаю, как масло растекается по моей коже, и ее ладони начинают растирать его на моем теле. От удовольствия прикрываю глаза. Все-таки руки у нее волшебные.

Алиса

Делаю массаж и молчу. Не понимаю своего к нему отношения. Когда в сауне наши руки вновь соприкоснулись, опять произошла эта вспышка, а потом такое чувство возникло, будто жар проник в каждую частичку моего тела… И затем, когда погладили собаку, всё повторилось… Тревожит меня моя на него реакция. Вот и сейчас делаю ему массаж, а мне приятно его касаться. Нравится проводить руками по его коже. Даже кончики пальцев покалывает. Стоп! Зажмуриваюсь, прекращая массаж. К моему счастью, приходит Вадим и начинает менять дверной замок. Поглядывает на меня, и это помогает отвлечься от мыслей о Викторе Сергееве и сосредоточиться на работе.

Виктор

Делаю перерыв в работе и по привычке подхожу к окну. Из моего кабинета открывается живописный вид на сад. Такой понравился бы не только моей маме, но и Полине… Стискиваю зубы. Только нет давно ни мамы, ни моей Полины. Провожу рукой по лицу, вздыхаю. Единственный родной человек – сын, и то не соизволит явиться, чтобы навестить. Неделя, как приехал, а до сих пор не виделись…

В кабинет заглядывает Сева.

– Я принес информацию по медсестричке, которую ты просил.

Он опускает папку на стол. Киваю. Но мои мысли по-прежнему заняты сыном. Спрашиваю друга:

– Не в курсе, чем занимается Сергей?

Сева не торопится с ответом.

– Что молчишь?

– Он решил погостить у своей бабки, – нехотя говорит, зная мое отношение к Обогоевой.

Едва заметно морщусь. Этого следовало ожидать от Сергея.

– Ты бы хоть раз сам ему позвонил, пригласил приехать, – советует Савельев.

– Ничего из этого не выйдет, Толя. Мы уже это проходили.

– А ты пробуй ещё.

Молчу, тем самым показывая нежелание обсуждать наболевшую тему. И тут на глаза попадается медсестричка, идущая рядом с Вадимом. Хмурюсь. Неужели закрутили шашни? Он что-то ей рассказывает, она улыбается, смеется. А меня наполняет раздражение. Что там меня просил Потапов? Присмотреть за ней, чтобы никто не обидел?

– Ворон, на кого ты там смотришь? – Толя подходит ближе и выглядывает в окно. Хмыкает. – Симпатичная малышка. Наши парни проявляют к ней большой интерес.

– Проведи с ними беседу. Пусть к ней не подходят, – распоряжаюсь холодно. – Узнаю, что кто-то хоть пальцем тронул, собственноручно накажу.

– Она тебе нравится? – уточняет Сева.

Поясняю:

– Не хочу с Потаповым ссориться.

Потираю ногу. Опять разболелась, зараза!

– Что, болит? Медсестричку позвать? – интересуется Савельев, а я слышу в его голосе насмешку.

Из-за его намеков не собираюсь себе отказывать в массаже. Не зря же я нанимал её на круглосуточную работу! Явно не для того, чтобы с ухажерами шастала по моим владениям.

Сухо отвечаю:

– Зови.

Усмехается:

– Хорошо.

Набирает номер, созванивается с медсестричкой, даже вижу, как она прикладывает телефон к уху. Сева зовет ее в мой кабинет, она, отвечая, утвердительно кивает, прощается с Вадимом и направляется к дому.

– Вот и все дело! Сейчас прибудет к тебе твоя экстренная помощь, – усмехается Толя.

Предупреждаю:

– Прекращай ёрничать.

Сажусь в кресло. Раздается тихий стук в дверь, она приоткрывается. Заглядывает Бэмби.

– Можно?

– Входи, Алиса, – отвечает за меня Сева.

Улыбается ей. И он туда же, старый ловелас! Видела бы сейчас его жена Марина…

Друг-товарищ словно слышит мои мысли, оглядывается на меня с усмешкой, произносит:

– Пойду я… Проведу беседу.

И оставляет меня наедине с Бэмби.

Смотрю на девушку. Она по-прежнему стоит на пороге, нервно теребит рукав своего медицинского халатика. Уже успела надеть поверх одежды. Молчу и испытываю удовольствие от ее смущения.

– Виктор Юрьевич, если позволите, я хотела бы предложить вам методику упражнений и рацион правильного питания. Это поможет быстрее и эффективнее восстановить функцию вашего колена. Если что, Семен Семенович одобрил! – выпаливает она чуть ли не на одном дыхании. Решила удивить, маленькая мышка. Что же, я готов ее послушать.

– Что ты предлагаешь?

Она поспешно подходит к столу и опускает на его поверхность листы с распечатанным текстом, картинками упражнений, графиком питания. Безусловно, я уже делаю упражнения, которым меня ранее обучил Потапов, будучи моим врачом. Однако предложения Бэмби не спешу отвергнуть. Пусть попытается меня убедить. Если упражнения куда ни шло, но вот по питанию готов поспорить.

– Мне не нравится рацион питания, – сообщаю и отодвигаю график в сторону.

Она на удивление вновь пододвигает его ко мне. Поймав мой холодный взгляд, начинает тараторить:

– Правильное питание очень важно для восстановления травмированного колена! При травме нарушается баланс макро- и микроэлементов, в том числе, баланс БЖУ…

Приподнимаю надменно бровь:

– БЖУ?

Знаю, что она имеет в виду, но не отказываю себе в удовольствии ее смутить.

Она тушуется, слегка краснея, поясняет:

– Баланс белков, жиров, углеводов.

Делает паузу, прежде чем спросить:

– Что вас не устраивает в питании?

– Я себя в рамки загонять не собираюсь, – откидываюсь на спинку кресла.

Она пробегается глазами по рациону и графику питания, не понимая, что меня не устраивает.

– Я учла всё, что необходимо! Такое питание поможет вам быстрее восстановиться… Также важен правильный прием воды. Единственное ограничение, следует исключить алкоголь…

– Девочка, ты много на себя берёшь.

Она смотрит на меня своими большими глазами:

– Я хочу вам помочь!

Холодно отвечаю:

– Вот и займись массажем. Об остальном позаботился Потапов.

Она теряется от моего тона, но не сдается:

– Я вам уже говорила, что Семен Семенович одобрил мои предложения. Ведь так мы сможем добиться результата значительно раньше. Или вам нравится ходить с тростью?

Откуда только в этой няшке упрямство? Она меня просто раздражает. Беру трость в руки. Выдергиваю рукоять, обнажая сталь клинка.

Она невольно вздрагивает.

– Это оружие…

– Безусловно.

– Уберите, пожалуйста. Не надо мне его демонстрировать.

Возвращаю клинок на место, отставляю трость в сторону. Сухо чеканю:

– Я нанял тебя, как массажистку. На этом всё.

Девчонка сникает, опускает голову и присаживается на стул.

Продолжаю:

– И еще. Ты не должна общаться с парнями из моей охраны.

– Почему? – задает удивленно вопрос.

– Потому что, Бэмби.

Она краснеет:

– Я ни с кем не флиртую, если вы об этом!

– О чем ты говорила с Вадимом?

Девчонка начинает сердиться:

– Почему вы спрашиваете?

– В моем доме я отвечаю за твою безопасность.

Она вздрагивает:

– А мне что-то угрожает?

Раздражаюсь, что не отвечает прямо на мой вопрос.

Повторяю:

– Так о чем?

Бэмби вздергивает подбородок:

– Мы говорили о мечте!

– О мечте? У моего водилы есть мечта?

Мое саркастическое замечание ей не нравится, она решает заступиться за него:

– Да, есть! Что тут удивительного? Всем нужно мечтать. Без мечты нельзя.

Смотрю на ее страстное «выступление», а она неожиданно краснеет и сбавляет обороты. Произносит более сдержанно:

– Я вот мечтаю стать врачом. Помогать людям справляться с их недугами, болезнями… У вас наверняка тоже есть мечта.

– У меня всё есть, – отвечаю. – Я ставлю цели и добиваюсь их.

– Разве то, что вы называете целью, не является мечтой?

– Мечта – эфемерное понятие. Цель – конкретна.

Она молчит некоторое время.

– «Постановка целей является первым шагом на пути превращения мечты в реальность», – цитирует она одного из ораторов – «вдохновителей».

– Увлекаешься лайф-коучингом, Бэмби?

Она удивленно смотрит. Не ожидала от меня таких познаний?

– А вы интересный. С вами есть о чём поговорить.

Э, нет, Бэмби, болтовня не мое. С такими крошками у меня совсем другое общение.

– У меня есть специфичная способность, – продолжает она. – Надеюсь, вы не будете смеяться?

Молчу, так как обещаний никому не даю. Но любопытно, что Бэмби имеет в виду.

Она отводит взгляд на окно и, непроизвольно теребя рукав, задумчиво произносит:

– Вы знаете, что у каждого человека есть аура? В различных верованиях она является проявлением души и духа человека. Аура не является реально существующим объектом, однако при некоторых обстоятельствах я ее вижу. – Она поворачивает голову и пристально смотрит на меня. – Так вот, аура как мечта – ее вроде бы нет, но она есть.

Странная девица! Что творится в ее голове?

– Да? И какая же она у меня? Я имею в виду ауру, – не удерживаюсь от насмешки.

Девчонка с укоризной смотрит:

– Зря вы так! Я могу сказать не только, какая ваша аура, но и совпадает ли она, к примеру, с моей. Мне нужно только коснуться вашей руки и сосредоточиться.

Не знаю, что мной движет, но протягиваю ей руку с раскрытой вверх ладонью.

Она удивленно на меня смотрит. В нерешительности встает с места, подходит. Смешно за ней наблюдать, ей-Богу. Такую любой, кто захочет, обидит.

Тем временем она останавливается рядом, смотрит на меня своими большими доверчивыми глазами и накрывает мою ладонь своей. Непроизвольно сжимаю ее пальцы, отчего ее зрачки становятся больше, но она даже не пытается убрать руку. Закрывает глаза. Эмоции меняются на ее лице очень быстро: сосредоточенность, удивление, сомнение, радость.

– Что же ты молчишь, Бэмби?

Она распахивает глаза и смотрит на меня.

– Я…

Прикусывает нижнюю губу. А я четко вижу в ее глазах поволоку и влюбленность. Точно, девчонка ненормальная! Подержала за руку, бац, и влюблена? Это что еще за номер?

Грубо освобождаю руку, резко поднимаюсь, но подводит колено: его простреливает резкой болью, которая раскатывается волной по всей ноге. Даже в глазах темнеет. Плотнее сжимаю зубы. «Черт…» Опускаюсь обратно в кресло.

– Что, очень больно? – моментально оказывается чрезмерно близко эта малохольная медсестрица. Опускается передо мной на колени. – Подождите, я сейчас вам помогу.

Ничего не успеваю сказать или сделать, а ее ладони уже ложатся на мое бедро, и пальчики начинают массировать ногу. Скриплю зубами от боли, а она снизу вверх доверчиво и с заботой смотрит на меня.

– Потерпите, сейчас станет легче, – и продолжает выполнять свою работу.

Боль постепенно начинает отступать. Стараюсь расслабиться, пока ее пальчики ловко порхают по искалеченной конечности. Хотя о чем я? Искалечена не только нога, весь я искалечен. Опускаю взгляд на белокурую девицу у моих ног, на ее приоткрывшуюся в разрезе грудь, наблюдаю за ней, и от ее двусмысленной позы и манипуляций начинаю возбуждаться. Окидываю ее хищным взглядом. А девица ничего, странная, конечно, но для траха это не имеет значения. Зачем звать шлюху, когда есть она, уже передо мной… К тому же, не будет против. Готов уже сам перейти к делу, как вдруг она замирает, краснеет и подскакивает на ноги.

– Простите! – шепчет и убегает.

Вот же! «Подвела» меня эрекция – девица испугалась. Смотрю на свою раздувшуюся ширинку и начинаю хохотать.

– Что с тобой? – на пороге появляется Сева. Недоумевает. – Признаться, давно не слышал твой смех, дружище.

Согласен. Почти двадцать четыре года. Вздыхаю. Потом бесстрастно распоряжаюсь:

– Мне нужна шлюха.

– Сделаем.

Окидывает меня задумчивым взглядом и уходит. Закрываю глаза. Позволяю себе слегка улыбнуться. Вот зачем я эту наивную дурочку на работу взял? Ассоль долбанная среди гоблинов. Такую любой обидеть может. В том числе, я.

Алиса

«Ой, мамочки!» – Выскакиваю из кабинета и мчусь в свою комнату. – «Как стыдно! Что я наделала!»

Захлопываю дверь, прижимаюсь спиной к её холодной поверхности. А перед глазами его реакция на мой массаж. Не этого я хотела, а помочь! Ему же больно было! Прижимаю ладони к горящим щекам и чувствую лёгкие спазмы внизу живота. «Ну вот, дожила! Разве это нормально?»

Отсиживаюсь у себя в комнате, так как не знаю, как показаться Сергееву на глаза. Но ведь не я виновата! Он сам… Кого я обманываю? Он же мужчина, а я так глупо себя повела – плюхнулась перед ним на колени… Зажмуриваю глаза и в очередной раз прогоняю в голове всё, что произошло. Я ведь очень хотела еще раз прикоснуться к его руке, чтобы более четко увидеть наши ауры. И он не отказал – протянул руку и так приятно обхватил мои пальцы. И снова была вспышка… А потом его аура начала обволакивать, проникать в меня. Теплое чувство, радость, счастье, томление… Вот то, что я испытала. Неужели он именно тот самый мужчина? Мой… И тут вспоминаю реакцию его тела и снова краснею. Боже, да сколько же можно?!

… Через два часа нахожу в себе силы выйти из комнаты. Не могу же я вечно там прятаться!

Иду по коридору и слышу знакомый голос:

– Так вот ты где! А я тебя искал.

Оглядываюсь. Это тот самый парень из клуба – Сергей! Я про него уже забыла.

– Что, мышка, набегалась? – Он нагло ухмыляется и приближается ко мне – очень близко, нарушая мое личное пространство.

Отодвигаюсь:

– О чем ты, я от тебя не бегала.

И тут только по-настоящему осознаю, насколько внешне схожи этот наглец и Виктор Сергеев.

– Ты что, живешь здесь? – бледнею.

Ухмыляется:

– Теперь, думаю, да. А ты что здесь делаешь, мышка?

– Работаю, – без желания отвечаю, а он не отстает.

– Кем? Неужели, девочка по вызову?

Возмущаюсь:

– Ты что дурак?!

Он окидывает меня взглядом, мой медицинский халат.

– Не три икса, конечно, но потянешь…

Отталкиваю:

– Тебя манерам не учили?

– Зачем? В постели, знаешь ли, не до манер. А тебе бы я вдул…

Какой же он мерзкий!

– Ты не в моем вкусе.

– А кто в твоем? – спрашивает в тот момент, когда в коридоре появляется Виктор.

Опять вспоминаю о сегодняшнем инциденте. И краснею.

– Ты серьезно? – насмешливо шепчет нахал мне в ухо. – На отца моего запала? Да ты извращенка…

– Сергей, – окликает его Виктор. Окидывает нас внимательным взглядом. Смотрит на сына. – Ты здесь. Пойдем со мной. Нужно поговорить.

Его сын не торопится от меня отойти, отодвигаюсь сама. Сергей окидывает меня хмурым взглядом, идет по коридору в кабинет отца. Виктор молча следует за ним. Почти не хромает. Я этому рада.

Виктор

Пропускаю сына вперед и захожу в кабинет за ним следом. Комментирую его подкат к Бэмби:

– До сих пор только на блондинок западаешь? Если прикажу своей массажистке перекраситься, к примеру, в рыжий цвет, ты от нее отстанешь?

Сын смеётся, садится в кресло:

– Не знаю. Я на блондинок не западаю, я их трахаю. А ты, смотрю, сам ее для себя приметил. Хорошо делает массаж от преждевременной простаты?

– Следи за языком! – холодно предупреждаю.

– Да ладно, отец! – вздыхает. – Забыли. Говори, что тебе надо. Не о массажистке же позвал поговорить.

Перехожу к делу:

– Найди подход к своей бабке. Мне нужны картины. Я готов у нее их купить. За такие деньги, что сможет элитно жить на Канарах до конца своих дней.

Сергей меняется в лице, но уже через мгновение на его губах ухмылка:

– Хочешь, чтобы Обогоева вдвойне тебя осчастливила: и картины дочери отдала, и за горизонт свалила? Ты сам веришь в то, что говоришь?

– Сын, мне нужны картины. Я обещал твоей матери выставку, и обещание, чего бы мне ни стоило, выполню.

Сергей предупреждающе цедит сквозь зубы:

– Попробуй только бабку мою тронь…

Осаживаю:

– Если хотел бы, давно «тронул». Но ее безумство терпеть тоже не намерен.

Сергей раздражается:

– Вы оба безумны! Когда вашей войне придет конец?

– Когда я заполучу картины. Так что займись делом.

Сергей молчит, поднимается с места.

– Я тебя услышал, – произносит и идет к выходу.

Возле двери оборачивается.

Усмехается ядовито:

– Про презервативы не забывай, отец. Тебе не стоит больше иметь детей. Отец ты реально херовый…

Сергей

Я в городе уже неделю, а отец даже не соизволил позвонить лично. Все через Севу. Чему удивляться, у нас с самого начала не клеились отношения. Даже бабка, которая забрала меня из детдома в одиннадцать лет, после возвращения отца, отдалилась. Насколько ненавидела его, настолько стала ненавидеть меня. И только из-за того, что мы с годами стали внешне схожи!

Но если бабка в своем отношении прямолинейна, отец, как всегда, одинаково со всеми отстранен и холоден. Да он не ворон, а аллигатор! Вот и за границу сослал на учебу без зазрения совести. Одно пояснение: «Так надо». Кому надо? Точно не мне! Ему. Ему надо. Он верит в правильность своих решений, не слышит ничьих аргументов!

Да, лучше навестить Обогоеву, чем заселиться в отцовский дом. Не дом, а хорошо охраняемая крепость. Для него. А для меня – место пытки. Не физической – душевной. В его доме я зверею.

Сева при встрече убедил меня повидаться с отцом. Не скажу, что поверил его словам, что отец по мне тоскует, переживает, хочет видеть. Нет, конечно. Но все же стало любопытно, как же он сейчас живет.

Вот я и приехал. Иду по коридору к его кабинету и совершенно неожиданно встречаю ту самую блондинку из клуба. Кажется, Алиса? А говорила, что не знакома с отцом! Маленькая лицемерка!

О том, что она запала на моего отца, я понимаю сразу – по ее взгляду. Но то, как смотрит на меня и на нее отец, вызывает у меня удивление, затем раздражение. Неужели к этой Белоснежке он что-то испытывает? Я, бля, за десять лет не смог выдавить из него ни одну маломальскую эмоцию, а эта пробуждает в нем какие-то чувства! Хочется прощупать, что это: похоть, желание, интерес? Но не любовь, без сомнения! У него нет сердца, он не умеет любить.

Разговор в кабинете сводится к разговору о картинах. Опять бабка и отец втягивают меня в свое противостояние. Картины, картины, картины… А обо мне они когда-нибудь подумают? Хорошо, что я уже не маленький мальчик, которым они вертели, как им вздумается! Мне двадцать четыре. Взрослый, самостоятельный. Однако они мои единственные родственники. Я должен еще раз попытаться наладить с ними отношения…

Но, кажется, я переоцениваю свои возможности. При разговоре отец по-прежнему остается холоден, а меня распирает от раздражения.

– Про презервативы не забывай, отец. Тебе не стоит больше иметь детей. Отец ты реально херовый…, – не удерживаюсь от колючего комментария.

Выхожу из его кабинета и иду широким шагом по коридору. Бесит! Бесит своим отношением! Ничего не спросил: как я, как окончил эту долбанную учебу, а сразу заговорил о блондинке, потом о картинах! Достал! Зацепил за больное! Да он как айсберг, потопивший «Титаник»! Столько жертв вокруг, а ему похер! Бесчувственная ледяная глыба! Как же хочется вывести его на эмоции! Заставить что-то ко мне испытать. Да хоть ненависть!

Замедляю ход. А почему бы и нет? Погощу-ка я пока у своего папаши, присмотрюсь к его массажистке. Вдруг она действительно его слабое место? Отыграюсь. Хмыкаю. Что же, отец, поиграю я на твоих нервах…

Алиса

Наблюдаю из окна, как Сергей садится в машину и уезжает. Облегченно вздыхаю. Не могу рядом с ним находиться. За что он так со мной? Почему намеренно унижает?

До вечера предоставлена сама себе, а потом на телефон приходит сообщение от Виктора: «Жду тебя в библиотеке».

– В библиотеке? – удивляюсь. Здесь есть библиотека? Серьезно?

Женщина, занимающаяся уборкой, поясняет мне, как пройти. Отыскиваю эту таинственную двойную дверь в библиотеку. Тяну за ручки и открываю. Действительно, библиотека. Самая настоящая, как в фильмах. Вхожу. Кроме меня, здесь никого нет. Прохаживаюсь, осматриваюсь с интересом. Высокие ряды книжных полок вдоль стен, даже специальная лесенка. Напротив входа – массивный камин, а посередине помещения – два уютных кресла и журнальный столик. На полках нахожу вполне знакомые мне произведения: «Мастер и Маргарит», «Преступление и наказание», «Сто лет одиночества», «Старик и море», «По ком звонит колокол"… Сборники законов: Уголовный кодекс, Гражданское право, Налоговый кодекс… Технические справочники… По потертости книг делаю вывод, что они прочитаны, а не просто являются предметами интерьера…

Слышу шаги, оборачиваюсь. На пороге Виктор Сергеев. Наши взгляды встречаются.

– Ты уже здесь, – произносит и разрывает зрительный контакт. Входит, закрывает двери.

– У вас библиотека, – ляпаю глупость.

– Я знаю.

– Простите, я не так выразилась. У вас интересная подборка книг. Вы выбирали по собственному вкусу?

Он холодно прищуривается. Смущаюсь:

– Конечно же, по собственному вкусу…

Продолжаю нести глупости, потому что не знаю, куда себя деть.

– Алиса, сядь и успокойся, – распоряжается Виктор.

И я послушно исполняю его распоряжение. А в голове проскальзывает яркая, как молния, мысль. Он впервые назвал меня по имени!

Виктор

– Алиса, сядь и успокойся, – прерываю ее, потому что с самого моего прихода она начинает без умолку говорить.

Поспешно выполняет мое распоряжение, но сидит в кресле, выпрямившись, как струнка, и плотно сведя коленки, тем самым только больше привлекая к ним мое внимание. Так и хочется просунуть между ними ладонь… Отворачиваюсь. Мысли не к месту. Ведь шел обозначить между нами границы.

Сажусь в кресло напротив нее. Опираюсь локтями о колени, складываю пальцы в замок. Она не избегает моего пристального взгляда, только глаза стали еще больше, почти не моргает и постепенно краснеет.

– Я мужчина, Алиса. Не импотент, поэтому предсказуемо реагирую на красивую женщину. Тем более стоящую передо мной на коленях.

– Вы считаете меня красивой? – задает вопрос.

О чем она думает вообще? Я ей про Фому, а она – про Ерему…

До нее наконец доходит смысл моих слов, она резко отводит глаза в сторону.

– Мне собрать вещи и уехать? – спрашивает.

– Зачем? – удивлен ее непоследовательностью.

Переводит взгляд на меня:

– Потому что я не могу быть вашей любовницей.

Вот тебе раз!

– Я тебе не предлагаю быть моей любовницей.

Она теряется:

– Тогда что же?

– Ничего. Ты массажистка – я тебя нанял. На этом всё.

– Но…

– Никаких «но».

– А если опять…

– Ты будущий врач, так веди себя соответствующе.

Алиса молчит какое-то время, затем произносит:

– Я буду. А вы? Вы уверены в своей выдержке? В том, что не переступите грань?

Не сдерживаю усмешку:

– Проверим?

– Прямо сейчас?

– А что тянуть?

Слегка растеряна, но встает:

– Хорошо… Тогда я пойду к сауне, все подготовлю.

– Да. Я спущусь через десять минут.

Она идет к выходу, открывает двери, оглядывается.

– Зачем вы меня позвали в библиотеку?

– Почему нет? Если хочешь, можешь пользоваться ею в любое время.

Расцветает:

– Правда? Спасибо!

Уходит. Невольно улыбаюсь. Ей двадцать, а она такая наивная. Из информации, которую предоставил Сева, знаю об ее увлечении книгами. Пусть наслаждается, лишь бы не шастала по территории. Откидываюсь на спинку кресла. Не хочет быть моей любовницей… У меня нет любовниц, предпочитаю кратковременные связи. Если захочу, Бэмби не будет исключением. Просто я еще не решил, как поступить с ней.

Алиса

Спускаюсь к сауне, приготавливаю все необходимое, включаю расслабляющую музыку. Виктор Сергеев приходит вовремя. Прошло всего десять минут, а я вся на нервах, в отличие от Виктора – он спокоен. Непринужденно снимает халат, ложится на кушетку вниз лицом. Накидываю ему на бедра полотенце… чтобы меня ничего не отвлекало. Растираю по его коже масло, принимаюсь за массаж. Молчу. Пальцы дрожат.

– Расскажи о себе, – произносит Виктор Сергеев.

На мгновение замираю. О себе?

– Что именно вы хотите знать? – спрашиваю.

– Что посчитаешь нужным рассказать.

– По гороскопу я дева, – произношу. Личное просто не готова с ним обсуждать.

Он приподнимает и слегка поворачивает голову.

– Какой толк от этой информации?

Пожимаю плечами:

– Не знаю. Но мой гороскоп совпадает. Я настоящая дева.

Цыкает. Снова ложится:

– Что еще?

– А вы мне о себе расскажете? – отвечаю вопросом на вопрос.

Молчит. Продолжаю массаж.

– Я родился восемнадцатого августа, – произносит.

Принимает мои условия? Или просто потешается?

– Серьёзно?

– Да.

– Вы лев. О! Через месяц у вас день рождения! Сколько вам исполнится?

– Сорок три, – отвечает.

– Вам не дашь!.. В смысле, вы прекрасно выглядите!

Вот что за ерунда? Почему рядом с ним я начинаю молоть глупости? Может, правда, немного о себе рассказать? Так хотя бы не попаду в двусмысленную ситуацию из-за своего длинного языка.

Произношу:

– Я сирота. Отца не особо помню, мама умерла, когда мне было пять лет… Меня воспитывала бабушка. Мы жили в деревне, на окраине. С одной стороны, живописная река, с другой – густой лес. Красиво… Мне нравилось. Потом бабушка умерла… Приехала тётя и забрала меня в город… Окончила здесь школу, поступила в медучилище… Полгода назад тётя умерла. Я осталась одна. Семён Семёнович по её просьбе за мной присматривает, заботится… После медучилища устроилась в больницу. Подрабатываю, делая массаж. Иногда в парке провожу занятия йогой… Хочу выучиться на терапевта… Из увлечений – книги, йога, медитация… Переворачивайтесь.

Сергеев поворачивается на спину, смотрит на меня.

– Что? – спрашиваю.

Отрицательно качает головой.

Виктор

Не ожидал, что она мне расскажет. Сразу понял, что не хочет говорить, но после парочки двусмысленных высказываний сдалась и предпочла о себе рассказать. Из досье, предоставленного Севой, я всё это знал и, при необходимости, в нужный момент мог использовать для своей пользы. Однако подкупала ее искренность. Со мной. Она доверяет мне.

– Расскажите о себе, – просит и принимается за мою ногу.

Что я могу о себе рассказать? Для меня – все слишком личное. Для нее – опасное. Я как Синяя Борода – у меня свои тайны, о которых никому не следует знать.

– А что ты обо мне слышала? – спрашиваю, а она немного краснеет.

– Ну… Совсем немного.

– Судя по всему, ничего хорошего.

– От чего же? О вас могут многое что говорить – вы ведь влиятельный, важный человек в городе. Я вот знаю, что вы нашей больнице помогаете, даже онкологический корпус отстроили. А еще людей на мосту спасали.

– Это сплетни, – отрицаю.

Она с укоризной на меня смотрит:

– Зачем вы меня обманываете? Я была там, на «скорой». Видела вас.

Молчу. Не скажу, что мне стыдно. Зато она разочаровалась. Прокололся, конечно. Ничего толком не сказал, а на лжи поймала.

– Предпочитаю об этом не распространяться, – поясняю.

– Предпочитаете, чтобы вас считали жестоким?

Приподнимаюсь, смотрю ей в глаза, признаюсь честно:

– Я и есть жестокий.

Алиса

Каждый день рано утром Виктор Сергеев куда-то уезжает. И неизменно берет розу из оранжереи. К кому он ездит? Кого навещает? Из поездки возвращается мрачный. А спросить не у кого, что происходит.

У Виктора с Савельевым постоянно какие-то дела. Он все время занят, даже приходится напоминать ему о массаже. Часто «напоминания» заканчиваются тем, что он запихивает меня во внедорожник, и мне приходится колесить с ним и Севой по городу, пока он решает «свои дела». По возможности исполняю свои обязанности, но, как правило, в таких поездках я просто молчу и везде за ним следую. Так мне становится известно, что он владеет охранным агентством, клубами – в том числе тем, куда мы с Катей в последний раз ходили, сетью ресторанов по России, и последнее приобретение – металлургический завод. Предполагаю, что это не единственные его владения, и, скорее всего, у него есть нелегальный бизнес. Но это лишь крохи информации, Сергеев остается для меня тайной за семью замками.

Прислуга в доме и охрана меня избегают. Не знаю, почему это происходит. Они мне не доверяют. Единственный приветливый человек – это Сева, Анатолий Дмитриевич Савельев. И всё. Виктор остается холоден и общается со мной лишь по необходимости. Поэтому в его доме мне ужасно тоскливо. Даже библиотека не спасает и разговоры по телефону с подругой.

Вопреки тому, что Сергеев отказался от разработанного мной рациона и графика питания, не оставляю попытки воздействовать на повара, но получаю от него всякий раз резкий отказ. Да что с ними со всеми не так? Я же не для себя стараюсь! Хочу помочь Виктору Сергееву, а на меня смотрят минимум как на прокаженную. Сторонятся и отнекиваются.

В очередной день рано утром выхожу на прогулку. До «работы» еще есть время. Меня по привычке сопровождает Честер. Я по-прежнему его побаиваюсь, но, по крайней мере, он ко мне не подпускает других собак. Как оказалось, здесь была чуть ли не целая псарня!

Вижу возле гаража Вадима. Я давно его не видела – в последнее время он пропал из поля зрения. Окликаю. Он оборачивается. Подхожу ближе.

– Привет!

– Привет, – отвечает и отводит глаза.

– Что-то случилось? – спрашиваю напрямую.

– Ничего не случилось, – пожимает плечами.

– Ты обещал тут всё мне показать, а сам куда-то пропал, – напоминаю с улыбкой.

Он переступает с ноги на ногу, смотрит по сторонам.

– Знаешь, Алиса, ты должна была сразу сказать, что ты с Виктором Юрьевичем. Тогда бы не было никаких недоразумений.

– В смысле? – не понимаю. – Вадим, ты о чем?

Он внимательно смотрит на меня.

– Всех парней предупредили, что ты… как бы девушка Ворона.

– Я?!

– А это не так?

Теперь я отвожу глаза. Девушка Ворона. Виктора Сергеева. Нет, я не его девушка. Но подавать какие-то надежды Вадиму я не хочу. Потому что я действительно неравнодушна к Виктору…

– Ясно, – произносит Вадим. – Я не хочу проблем с Сергеевым. Он очень много для меня и моей семьи сделал. Так что… Прости, Алиса, нам не стоит общаться. На меня и так косо смотрят, как будто я хотел перейти дорогу Ворону. Я ведь не знал о ваших отношениях.

Ну это уж слишком! Сжимаю кулаки. Разворачиваюсь и иду прочь. Что это вообще такое?! Нужно поговорить с Виктором! Какое он имеет право? Сам со мной не хочет разговаривать, можно сказать, избегает оставаться со мной наедине, и другим общаться запрещает! Феодал недоделанный!

Решаю его отыскать и всё высказать. Накипело! Пока ищу его по дому, немного успокаиваюсь. Нахожу в тренажёрном зале, останавливаюсь у входа и наблюдаю, как Виктор занимается. Высокий, сильный, подтянутый. Красивый мужчина… В какой-то момент понимаю, он занимается по моей методике! Все-таки Виктор решил ею воспользоваться!

Подумываю отложить разговор, чтобы не мешать, но вспоминаю, что дальше для большей эффективности ему необходима помощь постороннего. Вдыхаю-выдыхаю, пытаясь успокоиться, и захожу в зал.

Сергеев лежит на мате, делает упражнение, но сразу меня замечает. Сообщаю:

– Я помогу вам растянуться.

Подхожу к Виктору, а он холодно на меня смотрит. Прошу:

– Поднимите ноги на сорок пять градусов.

Он выполняет.

– Вот так, хорошо, – обхватываю его ступни. Начинаю осторожно массировать и прогибать ступню вперед. Еще несколько раз повторяю.

Интересуюсь:

– Всё в порядке?

Сухо отвечает:

– Продолжай.

Упираю его ступни в свой живот, наклоняюсь. Потом ещё раз. Неожиданно Виктор подгибает ноги, я падаю, он перехватывает меня руками и плавно опускает на себя. Ошарашенно смотрю в его глаза. Он смотрит на меня, и в какой-то момент кажется, что на его лице проскальзывает мимолетная улыбка.

– Ты в порядке? – тихо спрашивает.

– Да, – шепчу.

– Хорошо, – но из объятий не выпускает.

Не знаю, чего мы ждём. От него так притягательно пахнет. И такая сильная аура, и зелёные глаза такие бархатные…

Наклоняюсь ниже и касаюсь губами его губ. Теплые и мягкие. Всего мгновение, и я отстраняюсь. Но ненадолго: его ладонь нежно ложится на мой затылок, притягивает обратно, и он меня целует – неторопливо, с некой заботой, словно не хочет напугать. И мне приятно. Еще немного, и поцелуй становится чувственным до дрожи во всем теле. И Виктор знает это. Он останавливается, но не отпускает. А мне стыдно, потому что не могу справиться со своей дрожью.

– Иди, – произносит и убирает руки, выпуская из объятий. Встаю, а ноги плохо слушаются, и ухожу, не оглядываясь.

Виктор

Отзывчивая девочка. От одного только поцелуя ее потряхивало, словно готова была кончить. Ничего не стоило перевернуться, подмять ее под себя. И ведь долго бы не сопротивлялась – отдалась бы. Но… Увидел её влюблённые глаза. Разжал руки, отпуская на волю. Беги, Алиса, беги. Любить меня нельзя. Любовь под запретом! Для меня.

Продолжаю делать упражнения, а сам не могу не думать о ней. Поцеловала. Сама. Глупая наивная девочка. С огнем играешь, малышка! Сомну. Растерзаю. Потом собирать будешь по частям свое разбитое сердечко.

Заканчиваю тренировку, иду мимо столовой, а повар выходит навстречу, начинает на нее жаловаться – Алиса опять пыталась изменить меню на сегодняшний день.

– Арсен, в чем проблема? Раз она говорит, значит, поменяй, – останавливаю его поток жалоб.

Он на меня удивленно смотрит:

– Ворон, ты серьезно сейчас?

– Совершенно серьезно.

Машет рукой:

– Как знаешь!

И уходит. Обиделся. Я люблю армянскую кухню, но со временем приедается. Так что, почему бы не переключиться на питание, составленное Бэмби. Для пользы здоровью. Надеюсь, Арсен с ее требованиями справится. Может, научится чему-нибудь новому.

По дороге в комнату меня ждет сюрприз. Вижу Сергея с дорожной сумкой.

– Привет, отец.

Улыбается. А глаза остаются колючими.

– Здравствуй, сын. Наконец-то решил вернуться домой.

– Домой? В очередное временное пристанище, – не удерживается он от колкого комментария. Затем берет себя в руки, опять улыбается. – Не против меня приютить?

– Ты ведь знаешь, твоя комната всегда готова и тебя ждет.

– А ты?

– Ты мой сын, этим всё сказано.

– Черт! – ругается. Невесело смеется:

– Прости меня, дурака непонятливого! Пойду я… Устраиваться.

– Встретимся позже.

Разворачивается, уходит в свою комнату. Не самая теплая встреча. По крайней мере, он здесь. Значит, есть шанс на сближение.

Алиса

Возвращаюсь в комнату. Губы горят, а пальцы подрагивают… Мы целовались! Наверное, я с ума сошла. Но сердце наполняет такая радость, что исчезает весь здравый смысл. Провожу пальцами по своим губам и вспоминаю, какие у него они мягкие и как они меня целовали. Зажмуриваюсь.

– Виктор… – шепчу.

«Девушка Ворона». Каково это – быть его девушкой? Распахиваю глаза. О чём это я? Это был один лишь поцелуй. А я уже нафантазировала. Мало ли кто что сказал. Возможно, очередные сплетни.

Смотрю на часы. Нужно спуститься вниз, подготовить всё необходимое для массажа. Иду к сауне. За мной опять увязывается Честер. Кажется, я к нему понемногу привыкаю.

Расстилаю простынь на массажной кушетке, отворачиваюсь к столику, а когда оборачиваюсь, вздрагиваю. Сергей! Сидит на кушетке, смяв простынь. Улыбается:

– Привет!

Хмурюсь:

– Что ты здесь делаешь?

– Вообще-то я здесь живу. Иногда. Тебя что-то не устраивает?

Деланно пожимаю плечами:

– Меня это не касается. Просто не ожидала тебя увидеть. Освободи, пожалуйста, место. Сейчас придет твой отец…

Перебивает:

– Может, и мне массаж сделаешь?

Смотрю на него. Молчу. Он нагло ухмыляется.

– Я не буду делать тебе массаж, – говорю ему прямым текстом.

– А что так?

– Тебе не массаж нужен, а развлечение. А я развлекать тебя не буду.

– У-у, какая ты колючая!

– Так ты уйдешь?

– А что, мой отец будет недоволен, что я тут с тобой?

– При чем тут он? Ты мне мешаешь работать. И твое хамство мне не нравится.

– Еще и прямолинейная.

– Я обычная.

Молча улыбается. Разглядывает.

– Давай заключим перемирие, Алиса, – предлагает. Видя мое недоверие, с покаянной обезоруживающей улыбкой произносит:

– Прости, если чем обидел. Вот такой я бываю несносный! В знак дружеского расположения я не буду тебе мешать.

Он встает с кушетки, направляется к выходу:

– Встретимся позже. Я кое-что тебе покажу.

– Я не…

Не успеваю ему ответить, он уходит.

Алиса

Виктор опять не приходит на массаж. Направляюсь на его поиски и лишь успеваю увидеть отъезжающие машины. Уехал! Даже с собой не позвал! Разочарованная иду в комнату, но передумываю и направляюсь в библиотеку. Выбираю книгу, сажусь в кресло. Смотрю на камин. Сейчас лето, он, естественно, не горит. Наверное, зимой приятно посидеть перед ним с книгой. Чувствовать его тепло, слышать потрескивание поленьев…

– А я всё думаю, где ты от меня спряталась, – слышу опять голос Сергея.

Вздыхаю, смотрю на него.

– Я не пряталась, – отвечаю.

Берет книгу из моих рук.

– Вижу, развлекаешься чтением в моей библиотеке.

– В твоей? – произношу с нотками разочарования.

– Да. Отец ее для меня организовал, – Сергей садится в соседнее кресло. – Книгами пополнил. Хотел, чтобы я читал. Только вот не задалось чтение.

– Почему?

– Это было своеобразное наказание.

– Ты не любишь читать?

– Я не люблю, когда меня заставляют что-то делать.

– Ясно…

– Что тебе ясно?

Смотрю на него. Похожи. Но совершенно разные с отцом.

– Ясно, что вы не ладите.

Отводит глаза. Произносит:

– Жаль, что не сезон и камин не растоплен. Это единственное, что несет тепло в этом доме и радует. От отца тепла я никогда не видел.

– Неужели в детстве…

Поворачивается:

– В детстве я не знал отца…

Сергей

Отец сел в машину и уехал. Что же, есть время подбить клинья к его медсестричке. Но прежде поднимаюсь в его кабинет. Когда к нему заходил, заметил папку с личным делом на девчонку. Интересно будет изучить. Открываю кабинет припрятанным ключом, захожу. Эта папка по-прежнему на столе. Открываю. Читаю. Сирота, почти как я. Увлечения… вообще не совпадают. Чем же она отца привлекает? Зачем ему эта неопытная девчонка? Судя по сведениям, у нее и секса никогда не было. Неужели отца на таких потянуло?

Покидаю кабинет, машу напоследок камере. Отец по-любому узнает, что я был в его кабинете – весь дом напичкан камерами слежения. Интересно, Алиса об этом знает?

Решаю не терять время, ищу девчонку. И почему ее так называю? Ведь младше меня всего на четыре года, даже чуть меньше. А отца почти на двадцать три!

Нахожу ее в библиотеке. Заговариваю с ней. Могу соврать про увлечения, но ведь может понять, что я лгу. Не станет доверять. А мне, чтобы позлить отца, нужно добиться ее доверия.

Алиса сразу догадывается, что с отцом не ладим. Говорит об этом. Отвожу глаза. Смотрю на камин. Единственная вещь, что мне всегда здесь нравилась.

– Жаль, что не сезон и камин не растоплен, – произношу. – Это единственное, что несет тепло в этом доме и радует. От отца тепла я никогда не видел.

Произносит с сомнением:

– Неужели в детстве…

Поворачиваюсь, холодно говорю:

– В детстве я не знал отца. Первые одиннадцать лет своей жизни я провел в детских домах, затем меня забрала бабка. С отцом я встретился впервые, когда мне было четырнадцать лет.

Удивлена:

– Но почему?

Встаю:

– Не важно.

Протягиваю ей руку:

– Пойдем со мной.

– Куда?

– Недалеко.

Сомневается. Усмехаюсь:

– Не бойся, не укушу.

Алиса

– Куда ты меня ведешь?

– Хочешь знать, что здесь происходит? Про моего отца знать хочешь?

Хотя и молчу, но по моему виду понимает, что да.

– Тогда просто со мной иди.

Приводит меня в оранжерею. А там птички поют. Их пение и благоухающие растения успокаивают нервы…

Присаживается на корточки перед цветами.

Недоумеваю:

– Ты хотел показать мне розы?

Вздыхает.

– В саду и оранжерее только они – один сорт. Называется «Полина», – он гладит бутон, потом поворачивается ко мне, смотрит пристально. – Так звали мою маму.

Опускаю глаза. Тихо спрашиваю:

– Она умерла? Давно?

– Да. После моего рождения не прошло и недели. Её убили.

– А твой отец…

– Отчасти он виноват в том, что с ней случилось.

Сергей поднимается, подходит очень близко:

– Не связывайся с ним, Алиса. Он опасный, хладнокровный человек.

– Почему ты так говоришь? Он же твой отец!

Сергей горько смеется:

– Потому что он мой отец, и я его знаю. А тебе правду здесь никто, кроме меня, не скажет.

В этом он прав. Он первый, кто со мной заговорил за последнее время.

– Слушай, если хочешь что-то знать, спрашивай, – предлагает Сергей.

Не тороплюсь задавать вопросы. Отхожу от него, подхожу к огромной клетке с певчими птичками. Соловьи? Я в них не разбираюсь…

Сергей смотрит на наручные часы:

– Время обеда. Пойдем, ты наверняка проголодалась.

– Нет, нет, я не пойду, – тороплюсь с ответом.

Сергей замечает мое смущение:

– Что-то не так, Алиса?

Отвожу глаза. Да, я проголодалась, но не горю желанием попасться на глаза Арсену. Лучше уж я дождусь Виктора. Да и рассказывать Сергею о конфликте с поваром я не хочу.

– А ну-ка, пойдем, – он подхватывает меня за локоть и ведет.

– Сергей!

– Ничего не бойся! Я с тобой.

Приходится смириться. Заявляемся прямо на кухню. Прислуга и несколько охранников обедают, но, завидев нас, все перестают есть. Смотрят на меня и на Сергея.

– Приятного аппетита, – выдавливаю смущенно и перевожу взгляд на виновника этого щёку.

– Не обращайте на нас внимание, – отмахивается Сергей и направляется к плите. Заглядывает под крышки. Поворачивается ко мне:

– У меня идея. Мы пойдем на пикник. К ручью. Тебе понравится.

– Я…

– Варвара, собери нам корзину, – обращается он к женщине лет сорока, помощнице Арсена на кухне. – Всё, как я люблю. И с учетом предпочтений девушки, конечно.

Все сидящие за столом переглядываются, но Варвара всё же поднимается, чтобы выполнить распоряжение.

– Пойдем, – Сергей вновь подхватывает меня под руку и уводит. Наклоняется ко мне и тихо произносит:

– Удивляюсь, как ты здесь живешь? Что ты им такое сделала?

Освобождаюсь от его хватки:

– Ничего. Ничего я им не сделала.

– Тогда в чем дело, маленькая? Скажи, я поставлю их на место.

Пугаюсь:

– Ты что?! Не надо! Никто меня не обижает!

– Тогда что?

– Просто…

– Ну?

Неохотно признаюсь:

– Виктор… Юрьевич распорядился держаться от меня подальше. Охране.

– А прислуга?

Молчу, закусываю губу. Но Сергей догадывается:

– Ты что, перешла дорогу Арсену?

Мне нечего сказать, а Сергей смеется:

– Как тебя угораздило? Я с ним поговорю.

– Не надо! Я сама разберусь.

Парень смотрит на меня изучающе, усмехается.

Спешу его убедить:

– Меня никто не обижает. Правда. Просто держатся отстраненно. И с Арсеном Багратовичем мы только по меню спорили…

– Только? – качает головой. – Для него его готовка святое! А ты на нее позарилась…

Хмурюсь, произношу упрямо:

– Я забочусь о здоровье твоего отца! Надо будет, и завтра пойду к Арсену.

Сергей меня изучает. Потом сухо произносит:

– Здесь всё решает отец. Без его разрешения Арсен ничего не поменяет.

Сергей

Эта девчонка будто очарована отцом! А ему, судя по всему, это нравится. Нужно сделать так, чтобы разочаровалась. И как можно скорее. Может, отбить у отца Алису? А что? Переключу ее внимание на себя. От отца дождусь каких-либо эмоций, и девчонка, по-любому, от меня меньше пострадает, чем от связи с Вороном. Хотя, если меркантильная, с него она деньги поимеет. Любит он за интим расплачиваться.

Отправляемся на пикник к ручью. Ну как отправляемся… Она большим желанием не горит, но в доме ей одиноко и скучно. Вижу, что считает меня не лучшим вариантом для общения. Но всё же немного ко мне потеплела. Вообще-то я умею нравиться, просто с самого начала наше общение не заладилось: ее заинтересованность отцом раздражала. Впрочем, как и теперь. Что она в нем нашла? Он ведь старше ее на столько лет!

Располагаемся у ручья. Вижу, что Алисе нравится. Всем девчонкам, которых я сюда приводил, нравилось, она не исключение.

– Здесь живописно, – выдыхает.

Улыбаюсь:

– Прямо с языка сняла!

Расстилаем плед. Она помогает распаковывать и расставлять еду. А я между делом рассматриваю девушку. Не думаю, что составит труда очаровать ее. Она наивная и уж очень доверчивая.

– Сережа, можно спросить? – несмело интересуется.

– Да. Спрашивай, мы же договорились.

– Почему твоего отца зовут Ворон?

Вот опять она об отце! Неужели не переставала всё это время думать о нем?

– Вор он, отсюда и погоняло… С детства прицепилось, когда яблоки у соседа воровал. Сосед так и кричал его матери: «Витька твой – вор он!» Так и прозвали «Ворон».

Развенчиваю «идеальный» образ отца в ее голове, не вдаваясь в подробности его криминального прошлого. Протягиваю ей бокал вина.

Она отрицательно мотает головой:

– Нет, я не буду.

– Эй, так не пойдет! Я что, один пить буду?

– Я попью водички. Не настаивай. Не буду.

Так и хочется что-нибудь язвительное сказать, да не могу. Мне ведь нужно ее соблазнить, а не отпугнуть.

Отставляю бокал в сторону. Улыбаюсь:

– Что же, я тоже пить не буду. За компанию.

Едим, разговариваем о музыке, какие исполнители и группы ей и мне нравятся. Рассказываю, на каких масштабных шоу был. Особенно о тех, которые я за границей посетил, пока находился на обучении.

– То есть, ты английский знаешь в идеале? – интересуется.

– Да. Почти пять лет в Англии прожил, – без энтузиазма произношу.

– Так говоришь, будто тебе там не нравилось, – делает вывод.

Внимательно на нее смотрю:

– Скажем так, у меня на родине были свои интересы. А за границу меня сослали.

– Ты неформал! – Алиса хихикает. – Я никогда не слышала, что Европа – место каторги!

Смеюсь, наклоняюсь к ней ближе:

– Ты историю не знаешь? Европа – место концлагерей!

Заинтересованно смотрю на неё, «подбиваю клинья», а она смущается от моего внимания.

Обольстительно улыбаюсь:

– Но вообще-то, согласен, я редкое явление!

Она отводит глаза, намеренно разрывая зрительный контакт. Но произносит:

– Да, ты лучше, чем можешь казаться.

Неожиданно! Усмехаюсь:

– Ты тоже!

Она смотрит на меня своими большими глазами. Разглядываю ее. А она ничего! Продолжаю гипнотизировать ее взглядом. Наклоняюсь. Готов поцеловать, а она отстраняется.

Обхватывает себя руками:

– Поздно уже. Пора возвращаться.

Хмыкаю. Досадно, конечно. Но не настаиваю. По-любому отец узнает, что она была со мной на пикнике у ручья. А для чего я девушек сюда вожу, все знают…

Поднимаюсь:

– Пойдем. Обратно. Раз пора.

Алиса дарит благодарную улыбку. Не понимает, что уже подставилась. Никто не поверит, что она со мной здесь не трахалась. Дополняю штрих – «по-дружески» взлохмачиваю ей волосы.

– Эй, ты что делаешь?

Она пытается привести в порядок локоны, а я смеюсь.

– Мышонок, поверь, так будет лучше.

Виктор

Подъезжаем к дому ближе к вечеру. Голова занята делами. Выхожу из машины, делаю пару шагов к дому, как замечаю идущих по дорожке сына и Алису. Смеются, разговаривают, как будто сто лет знакомы. В руках Сергея корзинка. На пикник водил девушку? Опять за старое! Волосы у Алисы растрепаны. Крепко стискиваю челюсть. Внешне сохраняю спокойствие, а внутри нарастает недовольство.

Наконец они меня замечают. Бэмби перестает смеяться, краснеет. Сергей самодовольно усмехается.

Изучающе обвожу их взглядом. Сохраняю молчание.

– Виктор Юрьевич… – произносит Алиса.

– Пойдем со мной, – распоряжаюсь и шагаю к дому. На трость опираюсь. Раздражаюсь. Сломал бы эту трость к чертовой матери! Только колено само по себе не восстановится.

Вхожу в кабинет, она следом. Дверь прикрывает. Стоит передо мной, как ученица перед директором. Чувствует мое негодование?

– Чем вы занимались? – задаю вопрос холодно. Очень холодно. Такой тон всегда всех пугает.

А она удивленно смотрит.

– Мы были на пикнике, – поясняет.

Я это и так знаю! Спрашиваю напрямую:

– Мой сын к тебе приставал?

Она краснеет, а мне этого уже достаточно, чтобы понять. Паршивец!

– Семен просил за тобой присматривать, – холодно чеканю. – Поэтому вправе сказать, тебе не следует связываться с Сергеем.

Она меняется в лице. Уточняет обиженно:

– Вы только из-за Семена Семеновича спрашиваете?

Сбавляю обороты. Знаю, к чему клонит. Но не позволю всё по-своему интерпретировать.

– Его просьбы вполне достаточно, чтобы я ввел ограничения на общения.

– Поэтому вы запретили остальным в доме со мной общаться? – не оставляет своих вопросов Алиса. Поднимается. – А как же…

Замолкает. Отворачивается.

– Я вас поняла, Виктор Юрьевич. Разрешите… уйти?

– Куда? – уточняю.

– К себе в комнату, – пожимает плечами, как будто нет никакой разницы куда, лишь бы от меня подальше.

Не вижу ни одной причины, чтобы она задержалась. Сухо отвечаю:

– Я всё сказал. Иди.

Алиса

Шагаю в комнату расстроенная. Ничего на своем пути не замечаю.

Какая же я дурочка наивная! Напридумывала себе, что Виктор ко мне неравнодушен! Чуть себя не опозорила, когда хотела напомнить ему о нашем утреннем поцелуе! Вовремя остановилась. Ведь утром я сама его поцеловала, начала первая, а он продолжил. Говоря его словами, среагировал, как «мужчина, не импотент».

Но всё равно обидно. Неужели я ему безразлична? И что мне делать? Ведь он мне очень нравится! Уж если быть честной с собой, я в него по уши влюбилась…

Захожу в комнату, захлопываю дверь. Прижимаюсь к ней спиной и закрываю лицо руками.

«Виктор Сергеев». Вот как мне быть? Что делать? Может быть, уехать?

Слышу треньканье телефона. Пришло сообщение. Нехотя открываю мессенджер. От Виктора!

«Массаж. В моей комнате. В десять вечера».

«В его комнате? Что он задумал?»

Пишу:

«Почему в вашей комнате?»

Долгое время не отвечает. А я начинаю нервничать. Покусываю ноготь. Наконец получаю исчерпывающий ответ:

«У меня бессонница. Массаж меня расслабляет. Я смогу выспаться».

Вздыхаю. Вот и объяснение. Смотрю, сколько времени. Пять часов вечера. Еще нескоро. Только вот чем заняться?

Раздается стук в дверь. Невольно вздрагиваю. Открываю. На пороге Сергей.

Спрашивает:

– Ты как, в порядке? Отец тебя не обидел?

Качаю головой:

– Нет.

– Хорошо… Я вот тут подумал, давай рванем в клуб, а? Потанцуем, расслабимся?

– Я как-то и не напрягалась, – машинально отвечаю.

– Опять язвишь? – обижается.

Действительно, ведь он не виноват, что Виктор меня чрезмерно «опекает».

– Прости, – произношу. – Я буду занята.

– Чем же? – говорит, будто насмехается.

Теперь сама обижаюсь:

– Вообще-то, у меня работа!

– Смотри, не перестарайся, работница!

В его руках звонит телефон. Смотрит.

– Ладно, я побежал. У меня тоже дела. Не скучай.

Отвечает на звонок и уходит.

Вздыхаю. Сергей неплохой. Только вот ненужные знаки внимания мне оказывает. Очаровать меня хочет? Зачем? Мы ведь не подходим друг другу. И он это знает, я ему говорила.

Достаю припрятанное яблоко. Надкусываю. Иду в библиотеку. Теперь это мое излюбленное место в доме. Время есть почитать книгу.

Виктор

Отпускаю девчонку, еще чувствую раздражение, а в кабинет заглядывает Сергей.

– К тебе можно? – спрашивает, сам при этом нагло заходит.

И вот когда он повзрослеет? Каждый раз пытается меня вывести.

– Заходи. Нужно поговорить.

Сергей располагается на диване.

– О чем? Надеюсь, не о картинах! С бабулей невозможно договориться.

– А ты старайся, – смотрю на сына, положив правую руку на стол, левую на подлокотник кресла. Тут я хозяин положения.

– Тебя вообще что-то, кроме картин, волнует? – начинает сердиться.

Эх, Сережка, нет у тебя никакой выдержки!

Оставляю его выпад без ответа.

– Завтра поедешь со мной, буду вводить тебя в курс дела.

– Ты о чем, отец? – настораживается.

– О бизнесе.

– Э, нет! Я в этом городе не останусь, – заявляет уверенно.

– О как! И чем тебе наш город не нравится?

– Уже тем, что ты и бабка постоянно воюете, – цедит сквозь зубы. Проводит рукой по волосам, вздыхает. – Послушай, отец. Мы с тобой договаривались, что после обучения в Англии ты дашь мне свободу действий. Свою часть договора я выполнил, теперь твоя очередь сдержать слово.

Молчу. Пальцем по столу медленно постукиваю. Да, мы договаривались. Но отпускать его не хочу. Мало ли кому захочется добраться до моего сына, чтобы мне навредить. И так за Сергеем постоянно приглядывают мои люди, всегда мне докладывают, где он и чем занимается. Только не думаю, что ему понравится, что я за ним слежу, приглядываю.

– Сын, я дам тебе время подумать. Только от завтрашней поездки не отказывайся. Посмотришь на то, чем управлять тебе предлагаю. Возможно, передумаешь.

– Не передумаю.

На его телефоне раздается мелодия. На экране высвечивается: «Димка Тарасов». Издалека вижу имя звонящего – не просто же меня прозвали Ворон!

Встает:

– Пойду я.

– Иди.

На ходу отвечает на звонок. Слышу их разговор. Сергей собирается встретиться с приятелем в клубе. Что же, пусть развеется. Заодно к клубу приглядится. Останется, отдам ему в управление…

Постукиваю пальцами по столу. Что-то меня беспокоит. И тут приходит мысль, что сын может позвать в клуб Алису. Вот ей-то не стоит туда ходить! Беру телефон, думаю. Пишу сообщение:

«Массаж. В моей комнате. В десять вечера».

Алиса тут же задает вопрос:

«Почему в вашей комнате?»

Долгое время не отвечаю. Что ей написать? Что пусть не боится, приставать не буду? Я и не планировал. Просто хотел не дать ей возможности поехать с моим сыном. Наконец формулирую мысль и отправляю исчерпывающе правдивый ответ:

«У меня бессонница. Массаж меня расслабляет. Я смогу выспаться».

Алиса

Сюжет книги захватывает. Ничего кругом не слышу, не замечаю, пока не чувствую дыхание на своей щеке и шее. Перестаю дышать, так как понимаю, что это Виктор: наклонился и смотрит, что я читаю.

– Интересно? – тихо спрашивает.

Сглатываю. Киваю:

– Да.

– Рассказать, чем дело кончится?

– Нет! – восклицаю и резко поворачиваюсь.

По глазам и слегка вздернутым уголкам губ понимаю, что насмехается. А мое сердечко предательски готово вырваться наружу от его ко мне внимания.

Но тут же стараюсь себя одернуть: «Чему ты обрадовалась, глупая?»

Неловко отодвигаюсь, спускаю ноги с кресла, поправляю юбку. Он едва заметно вздыхает. Садится в кресло напротив.

– Я, наверное, пойду, не буду вам мешать, – произношу, а самой уходить не хочется.

– Сиди, – произносит коротко, как приказ. И будто сердится.

Откидывается на спинку кресла, смотрит с прищуром, внимательно. Чувствую, что начинаю краснеть.

– Читай, а я тебя послушаю.

Вскидываю на него взгляд:

– Я…

Повторяет коротко:

– Читай. Пожалуйста.

– Хорошо…

Открываю книгу, смущенно интересуюсь:

– С самого начала?

– Нет. С места, где остановилась.

– Ладно.

Начинаю читать вслух, а у самой пальцы и голос подрагивают. Постепенно успокаиваюсь, погружаясь в чтение. Спустя какое-то время делаю паузу, поднимаю глаза на Виктора, а он по-прежнему внимательно смотрит на меня. От его взгляда кидает в жар, ладони потеют. Ни на кого я так раньше не реагировала! А ему только стоит посмотреть на меня, и я вспыхиваю, как спичка. Нет, растекаюсь, как желе… Нужно срочно отвлечься от этих мыслей!

– О чем думаешь?

– Вам понравилось?

Спрашиваем одновременно. Смущаюсь:

– Простите.

– Да, – отвечает. – Всё. Понравилось.

Произносит таким тоном, что теряюсь: «О чем он? Что он имеет в виду? Надеюсь, все-таки моё чтение…»

– Что, конкретно вам понравилось?

Едва заметно хмыкает:

– Фигура…

– Что?!

– …речи.

Переспрашиваю:

– Фигура речи?

– Да. Автор очень ловко использует игру слов, – отвечает, едва заметно улыбаясь.

– Остроумно, – произношу.

– Что именно?

– Использовать каламбур.

Прямо вижу, как в его глазах заплясали искорки.

– Вам весело?

– Несомненно. Содержание… книги довольно интересное. Не оставляет равнодушным.

Сжимаю книгу пальцами. Вот не о книге же он говорит! А вдруг я ошибаюсь?

– Хм, – прочищаю горло и стараюсь подобрать слова, – думаю, многое зависит от читателя.

– Ты так думаешь?

Медленно киваю:

– Да. Не всякий «читатель» – эксперт: одного заинтересует содержание, другого – обложка.

– Мне нравится всё: и обложка, и содержание…

Продолжаем играть словами? Не выдерживаю, поднимаюсь:

– Только не стоит недооценивать книгу! Книга имеет содержание – она живая! А никакая-то вещь, с которой можно поиграться, а потом… засунуть на полку пылиться!

Я вспылила, а Виктор остается внешне спокоен. Медленно, непоколебимо произносит:

– Ну почему же? После прочтения остаются приятные воспоминания. Тебе так не кажется?

Мне нечего сказать. Если про книги он прав, но прав ли про отношения?

– Если позволите, я пойду, – произношу. – В десять приду сделать вам массаж.

– Не надо, – отвечает. – Отдыхай. Оставим до завтра. Как всегда, с утра.

– Хорошо. Спокойной ночи!

Я просто от него сбегаю. Нахожусь в смятении. Он дал понять, что отношения между нами будут короткими? Я правильно его поняла, ведь так?

***

Виктор

Черт меня дернул зайти в библиотеку. Просто не смог удержаться… Проходил мимо, когда увидел ее в проеме приоткрытой двери библиотеки. Она сидела в кресле, поджав под себя ноги, и увлеченно читала книгу: вся такая необычная, несовременная, будто девушка из прошлого. С удовлетворением отметил, что план сработал: она осталась дома и не поехала с Сергеем. И нет уйти, я присоединился к ней в библиотеке…

Теперь сижу в кресле напротив и, пока она мне читает, неторопливо, медленно разглядываю. Вьющиеся белокурые волосы, нежный овал лица, пухлые губы, грудь пышная – два объемных полушария так и манят их сжать. Даже пальцы сводит судорога. Тогда в сауне некогда было их разглядывать, только оценил мельком… Зато филейку разглядел, пока спускалась с дерева. Отменная… Стоп! Пока не поздно, нужно отвлечься!

Заговариваем одновременно. Начинаем играть словами, перекидываться многозначительными фразами. Она меня прекрасно понимает…

Встаю, иду в комнату. Пытаюсь уснуть. Не получается, выпиваю снотворное. Ворочаюсь. С трудом засыпаю. И сразу попадаю в кошмар… «Иду по коридору пыльного дома. В одной руке пистолет, в другой бутылка. Иду убивать этих ублюдков. Уже не вернуть ни Полину, ни сына. Тем, кто их забрал, тоже не жить. Делаю глоток, другой, распахиваю дверь, стреляю один раз, второй, третий. Иду в следующее помещение…»

Виктор

Просыпаюсь резко, вырываясь из кошмара. За окном только забрезжил рассвет. Лежу, приходя в себя. Напряжен до предела, будто не спал совсем, а реально убивал. Отгоняю воспоминания кошмара, встаю – всё равно не усну.

Собираюсь и иду в тренажерный зал. Изматываю себя упражнениями. Прерываюсь на звонок Севы. Не сдерживается в выражениях, рассказывая о выкрутасах Нео. Отодвигаю трубку в сторону, затем снова приближаю, произношу:

– Сева!

– Что?

– По сути.

– Если по сути, то ещё раз приблизится к моей дочери, я ему яйца оторву!

Сдерживаю вздох.

– Всё сказал?

– Нет. Когда ночью дочку из клуба забирал, куда ее затащил твой гений недоделанный, натолкнулся на Сергея.

– И?

– У меня отсыпается.

– Настолько пьяный?

– В хлам.

– Ясно… Всё в силе. Так что к семи тридцати жду. Вас обоих.

– А если не поедет?

– Убеди. Он тебя послушает.

– Попытаюсь.

– Не пытайся, сделай. Ты это умеешь.

Фыркает:

– Мое «умение» вот на твоего протеже не действует! Если ты не приструнишь Нео, я…

– Я понял, что ты сделаешь. Почему сам не поговоришь?

– Этот засранец от меня бегает. Витя, моя дочь несовершеннолетняя!

Потираю переносицу:

– Кристинка – моя крестница. Я разберусь.

Прерываю связь, набираю Нео сообщение, назначая встречу. Этого малого не так-то легко найти. Шифруется.

Возвращаюсь к упражнениям. Прокачиваю на тренажере мышцы рук, когда на пороге появляется Алиса. От радости вся светится. Даже интересно, что с утра ее так обрадовало?

– Доброе утро! – произносит и мне улыбается.

Приветственно киваю и продолжаю тренировку.

– Я была сейчас на кухне! – сообщает.

– И?

– Вы одобрили составленное мной питание!

– И тебя это так радует?

– Конечно! Вы не представляете, как это для меня важно!

Даже перестаю упражняться. Смотрю на нее.

Алиса продолжает:

– А можно просьбу?

– Какую?

– Можно я буду помогать вам тренироваться? По моей методике.

Глаза такие большие при этом и лучезарные.

Отвечаю:

– Я подумаю.

– Хорошо.

Продолжаю заниматься, а она не двигается с места. Спустя минуту произносит:

– Вы подумали?

Останавливаюсь. Она серьезно?

– Я должен был прямо сейчас подумать? – не удерживаюсь от легкого сарказма.

– Да. Это же очень важно.

– Важно для кого?

Теряется, но быстро берет себя в руки:

– Важно для вашего здоровья, для поврежденного колена. В конце концов, для вашего самолюбия! Я же вижу, как вам не нравится ваша трость. Вы ее просто ненавидите!

Смотрю на нее, так как теряю дар речи. Она меня так считывает? Как у нее получается замечать мои в открытую невыраженные чувства и эмоции?

– Виктор Юрьевич?

– Хорошо.

– Вы согласны?!

– Да.

– Ура! – хлопает в ладоши.

– Только с завтрашнего дня. На сегодня я закончил тренировку.

Странная… Радуется, что ей дают помочь, не получая ничего взамен. Что же, я не против ее «порадовать».

Алиса

Как всегда, с утра отправляюсь на кухню, чтобы попытаться изменить меню для Виктора. Арсен Багратович встречает меня с привычно недовольным лицом:

– Что тебе нужно?

– Доброе утро, Арсен Багратович! – будто не слышу грубость в его голосе. – Давайте обсудим меню для Виктора Юрьевича…

– Нечего тут обсуждать!

– Вас не волнует состояние его здоровья?

– Опять заладила! – вспыхивает он. – Выйди вон!

– Я не уйду, пока мы не договоримся… А что вы тут готовите?

С удивлением принюхиваюсь, быстро окидываю взглядом печь, стол.

Гляжу на свои записи и расцветаю:

– Вы по моему меню готовите?! Спасибо большое!

– Не меня благодари, иди к Виктору. Только мешаешься. Всё, уходи!

– Всё равно спасибо!

Выскальзываю в коридор и направляюсь на поиски Виктора. Предполагаю, что он в тренажерном зале, и не ошибаюсь. С утра он не особо разговорчивый, лицо непроницаемое. Тренируется.

Здороваюсь. Делюсь своей радостью, а он удивляется моей реакции. Решаю не останавливаться на достигнутом, завожу разговор о тренировках. Просто замечательно, что Виктор соглашается! Напоминает о массаже. Живо отправляюсь готовить всё необходимое для массажа, потом жду Виктора. А вдруг он не придет? Смотрю на часы и тут же слышу его шаги. Проходит, скидывает халат, ложится на кушетку.

Наношу масло, касаюсь его плеч:

– Вы очень напряжены. Чем вы ночью занимались?

Вопрос слетает с губ прежде, чем понимаю, насколько он неуместен.

– Убивал, – произносит холодно и поясняет: – Во сне.

– Так вам снились кошмары! – выдыхаю. Меня порой смущает его манера речи. – У вас частые кошмары? Что конкретно вам снится?

Разминаю его плечи.

– Мне бы не хотелось.., – начинает с холодными нотками недовольства, но в этот момент надавливаю на болезненную точку, отчего морщится.

Вот это не дело – держать себя в таком напряжении!

– А мне бы хотелось вам помочь, – говорю мягко, но настойчиво. – Все ваши болячки имеют психологические причины. Даже боль в вашем колене.

Холодно язвит:

– Много ты знаешь.

– В медицине? Побольше вашего.

– Когда ты такая зубастая стала?

– Не меняйте тему, Виктор Юрьевич.

– Можешь называть меня Виктор, когда мы наедине.

Замолкаю. Неожиданно. Опять пытается сменить тему?

– Так всё же, Виктор… Что вас беспокоит во сне? Почему вы так плохо спите?

– Алиса!

– Да?

– Помолчи.

Грубо. Поджимаю губы. Потом вздыхаю. Нужно успокоиться и не давить. Потом еще раз попробовать. Молча продолжаю разминать его мышцы.

Прошу перевернуться. Он поворачивается, смотрит на меня:

– Ты завтракала?

– Нет.

– Позавтракаешь со мной.

Не просьба, больше на приказ похоже.

– Хорошо.

После сеанса массажа расходимся по комнатам, а потом вновь встречаемся в столовой. Завтракаем молча, пока на пороге не возникает Сергей. Черные очки скрывают его глаза, и на лицо все признаки похмелья.

Сергей плюхается на стул, снимает очки. С усмешкой смотрит на меня:

– Как спалось, малышка?

– Хорошо. Только не надо называть меня малышкой, – краснею. Что может подумать Виктор?

Сергей хмыкает.

– А ты, отец? Выглядишь не очень.

– Ты на себя давно в зеркало смотрел? – холодно замечает Виктор.

Сергей расплывается в улыбке.

– Вообще-то, я не просил меня будить. Не было нужды поднимать меня так рано. Это твоя прихоть, отец.

Виктор оставляет его замечание без ответа.

Сергей упирается локтями на стол, наклоняется:

– Вот как ты это делаешь, отец?

Виктор отпивает из чашки:

– Что именно?

– Остаешься холодным, игнорируешь.

Он не отвечает.

– Вот ты опять…

– Сменим тему. Я хочу передать тебе клуб в управление.

Сергей смеется:

– Откупиться хочешь? Чтобы я тебя вопросами не донимал?

– Повзрослей, сын.

– Еще скажи об ответственности!

– Зачем? Судя по всему, ты сам о ней знаешь.

– Чтобы ты ни предлагал, я всё равно уеду. Если только.., – он поворачивается ко мне, – ты не уступишь мне Алису.

– Ты забываешься. – Голос Виктора стал холоднее.

– Почему же, всё по-честному. – Сергей усмехается ему. – По твоей прихоти я потерял Веронику. Теперь ты уступи мне Алису. Она мне нравится. И со мной ей будет лучше.

Я возмущена, готова высказаться: я не вещь, чтобы мной распоряжаться. Но Сергей поворачивается ко мне:

– Прости, Алиса. Я не хотел тебя обидеть.

Быстро улыбается, подмигивает. Зачем он… А ведь он специально дразнит отца!

Прошу:

– Сергей, прекрати, пожалуйста.

– Ну что ты, малышка. Мы с отцом всегда так… разговариваем.

Виктор встает из-за стола, со сталью в голосе произносит:

– Повеселился? Поехали!

– А выпить чашку чая?

– Попил уже.

Виктор

Когда усаживались в машину, видел грустное лицо Алисы. Ей не хотелось оставаться, а я не хотел ее брать с собой. Не хватало еще всю дорогу выслушивать сына. При ней он бы не угомонился. По крайней мере, сейчас, сидя напротив, он спит. Перевожу взгляд с него на проплывающий вид за окном внедорожника. А если Алиса ему действительно нравится? Как быть? Сын про Веронику вспомнил. Да я рад, что эта шлёндра питерская замуж вышла! Ее ничего, кроме денег не интересовало.

Приезжаем в клуб, проходим в кабинет. Перекидываемся парой-другой слов с администратором. Затем оставляю Сергея и Толю в клубе разбираться с ведением дел, а сам отправляюсь на встречу с Нео.

Останавливаюсь возле сквера, и он сразу ныряет в машину. Трогаемся с места.

– Вы хотели меня видеть, – не тратит время на приветствие.

– Речь пойдет о Кристине. Что у тебя с ней?

Морщится, но отвечает:

– Она мне нравится. Вы тоже против?

– Она несовершеннолетняя. Отец беспокоится. Как ты ее в клуб провел?

– Это Крис меня провела, – проговаривается. Вздыхает:

– Послушайте, она мне очень нравится. И я ей тоже нравлюсь.

– Не отступишься?

– Не отступлюсь.

– Тогда найди общий язык с ее отцом. Не найдешь, отправлю Кристинку учиться за границу.

– Виктор Юрьевич!

– Я всё сказал.

По выражению его лица вижу, что что-то задумал.

Предупреждаю:

– Надумаете сбежать, найду. Поплатитесь.

– Зачем вы угрожаете?

– Хочу, чтобы до тебя дошло, Ромео. Взрослей. Неси ответственность. Тем более, что она тебе нравится.

Нео молчит. Не тороплю его. Потом произносит:

– Я могу идти?

– Иди.

Как только Нео уходит, возвращаюсь в клуб. Охрана меня сопровождает. Навстречу выходит Сева. Один.

– Где Сергей?

– Сбежал. Я отвернулся, а его и след простыл.

Мысленно чертыхаюсь. Досадно. Да что с ним не так?

Сергей

Отец оставляет меня с Севой в клубе, а сам уезжает. У него всегда так. Тихонечко, пока Сева не видит, скрываюсь за поворотом, затем покидаю клуб. На парковке нахожу свою машинку – вчера здесь оставил, – сажусь и еду обратно к отцовскому дому. Хочу забрать Алису оттуда хотя бы на время.

Алиса удивлена моему возвращению.

– Собирайся, – произношу.

– Что? Зачем?

– Поедешь со мной.

– Я никуда не поеду, – отвечает Алиса и разворачивается, чтобы уйти.

Перехватываю ее руку и взваливаю девушку себе на плечо.

– Эй, что ты делаешь?! Отпусти!

Несу к машине.

– А ты тяжелая, Алиса. Не крутись.

Усаживаю насильно в машину и захлопываю дверь.

– Сергей!

Сажусь за руль.

– Я не хочу, – настойчиво произносит. – Зачем ты это делаешь?

– Зачем? То есть ты хочешь находиться в доме среди недружелюбных работников отца и ждать его приезда?

– С чего ты решил, что я жду?

– А разве я не прав?

Алиса не отвечает. Терпеливо произношу, чтобы поняла:

– Послушай, Алиса, отец вовсе не ангел. Он демон. Всем, кто его любит, он приносит страдания.

Она резко поворачивается ко мне и смотрит в упор:

– Ты его сын! Почему ты не любишь его?

– Не люблю? Я бы так не сказал.

– Но ты стараешься выставить его в черном свете!

– Я пытаюсь открыть тебе глаза.

– А я думаю, – произносит, нахмурившись, Алиса, – что ты хочешь сделать ему больно. Чтобы он страдал.

Плотно сжимаю зубы. До скрежета. Зараза! Но уже не могу сдержаться от праведной тирады:

– За десять лет, что его знаю, я ни разу не видел от него никаких, мать твою, эмоций! Хочу ли я, чтобы он страдал? Черт! Я не могу ответить на этот вопрос. Потому что сам не знаю на него ответ! Он холоден со всеми. Со мной в том числе. А я его сын, как ты уже заметила. Но для него это не имеет значения. Никогда не имело.

– Сергей, я…

Она смотрит растерянно.

– Не надо.

Завожу двигатель.

– Я просто хотел отвлечь тебя немного. Потому что тебе одиноко. Как и мне.

Вздыхает. Сдается:

– Куда ты хочешь меня отвезти?

Устало отвечаю, слегка улыбнувшись:

– К моей бабке. Обогоевой Валерии Григорьевне. Поедешь?

Она кивает.

Улыбаюсь:

– Знаешь, она очень вкусно готовит. Думаю, ты оценишь.

Алиса

Бабушка Сергея оказалась очень недружелюбной. Меня окинула суровым оценивающим взглядом, на внука вовсе не смотрела, что казалось очень странным. Но в дом впустила.

– Зачем ты меня сюда привез? – шепчу Сергею.

Он усмехается:

– Что, моя бабка напугала?

– Нет. Я просто не понимаю, зачем мы здесь?

– Она расскажет о моей матери. Обо мне. О моем отце.

– Возможно, я и не против послушать, – сомневаюсь я, – но не думаю, что ей захочется что-то рассказывать мне.

Сергей улыбается, протягивает руку:

– Пари?

Окидываю его взглядом:

– Я не буду с тобой спорить.

Цыкает с усмешкой:

– Трусиха!

– Думай, что хочешь.

Женщина оглядывается, на внука не смотрит, только на меня:

– Есть хочешь?

– Хочет, – отвечает Сергей. – И я хочу.

Как оказалось, Валерия Григорьевна и вправду очень вкусно готовит.

– Блинчики потрясающие! Как у моей бабушки, – не удерживаюсь от комментария.

– Как у твоей бабушки? – Валерия Григорьевна усмехается. – Значит, и в правду вкусные.

Сергей, уплетая за обе щеки, мне подмигивает.

– А кем, деточка, ты работаешь? – интересуется его бабушка.

Смущенно кидаю на него взгляд. Неужели Валерия Григорьевна думает, что я встречаюсь с Сергеем?

– Я? Я медсестра.

– Хорошо. Если этот оболтус сопьется, сможешь сама ему ставить капельницы.

Сергей фыркает:

– С чего вдруг я сопьюсь? Откуда такие выводы, Валерия Григорьевна? Невысокого вы обо мне мнения!

– От осинки не родятся апельсинки, – безапелляционно заявляет она.

Я в недоумении. Зато Сергей проявляет недовольство.

– С чего вы взяли, что отец пьет?

– Сама лично видела. Полина проявила безответственность, когда вышла за него.

– Бабуля в своем репертуаре, – бурчит недовольно Сергей.

– Я всё слышала! Не называй меня так.

– А вы прекратите сравнивать меня с отцом.

Я в шоке: смотрю на них и не знаю, что сказать. Виктор пьет? Я ни разу не видела его пьяным…

– Говорите, зачем приехали? В то, чтобы навестить, я никогда не поверю.

Смотрю на Сергея. Мне сбежать хочется от этой несносной тяжелой женщины. Но ему, по всей видимости, не привыкать.

– Алиса работает у отца, – говорит он, как будто это очень важно.

Пожилая женщина смотрит на меня:

– Что такая наивная девочка делает у этого исчадия ада?

– Алиса его массажистка. Личная.

Кидаю на Сергея осуждающий взгляд. Вот зачем он так? Звучит из его уст двусмысленно и пошло.

– Ты спишь с ним? – гнет свою линию неугомонная женщина.

Не успеваю ответить, это делает Сергей:

– Еще нет. Но нужно спасать девушку.

Поднимаюсь из-за стола. Не намерена это терпеть.

– Сядь, – сухая высокая Обогоева с силой надавливает на мое плечо, отчего возвращаюсь на прежнее место.

– Я бы не хотела, – начинаю, но она перебивает.

– Ты даже не представляешь, с кем ты связалась? Настолько глупая? Неместная? Мама не научила в людях разбираться? – задает она вопросы, но не ждет на них ответа.

– Я не глупая, – произношу тихо, но уверенно. – Мамы у меня нет… Однако ваша дочь Полина вышла замуж за Виктора Сергеева. Вы ее тоже ничему не научили?

Бабка окидывает меня тяжелым взглядом, затем хмыкает:

– Характер есть. Значит, не всё потеряно.

Дальше обед проходит в полном молчании. Недоумеваю, к чему всё это? Валерия Григорьевна будет пристрастна. Она дышит ненавистью к Виктору. Я ее настроя не разделяю.

Из кухни переходим в гостиную. Сергей и его бабушка оставляют меня одну.

Рассматриваю в серванте фото черноволосой девушки. Подписано: «Любимая, родная моя Полина». Так вот она какая… погибшая жена Виктора. Красивая. Мы с ней совсем не похожи. И меня это радует. Ставлю фото, вижу другое. Разглядываю на нём упитанного мальчика. Так это же Сергей! Валерия Григорьевна хранит его детскую фотографию, значит, он дорог ей. Так почему она на Сергея даже не смотрит?

За спиной возникает Сергей, забирает фотографию, недовольно морщится, но не сминает, как я ожидала, а возвращает в сервант.

– Интересно…

– Что тебе интересно? – ощетинивается.

– Как ты поступил с фотографией. Ты мог бы ее порвать, выбросить – она ведь тебе совсем не нравится. Но ты этого не делаешь. Вопрос, почему?

– Алиса из Зазеркалья, Шерлоком заделалась? – язвит, пытаясь скрыть смятение.

Прикасаюсь ладонью к его локтю, дружелюбно произношу:

– Тебе не так безразлична Валерия Григорьевна, как ты хочешь показать.

Пожимает плечами:

– Она моя бабка. Этим всё сказано. А фото… Оно единственное напоминание, что когда-то Обогоева хорошо ко мне относилась.

– Но почему… Что изменилось?

– Я повзрослел. И стал внешне копией своего отца.

– Почему она его так ненавидит?

– Ты хочешь знать? – слышу за спиной голос его бабки. Оборачиваюсь, а она продолжает:

– Он погубил мою Полину. Если бы он не появился в её жизни, она была бы жива.

Виктор

Возвращаюсь домой ближе к десяти и сразу отправляюсь в свою комнату. Иду в душ. В голове мысли только о делах. И о Сергее. Мне доложили, что он поехал к Обогоевой. Надеюсь, он решит с ней вопрос о картинах. Я эту ведьму готов уже в психушку посадить. Если бы знал, где она прячет картины Полины… Есть другие средства, как заставить её говорить, но Сергей мне этого никогда не простит. А сын – единственный родной мне человек. Вновь потерять сына я не хочу. И так четырнадцать лет думал, что он, как и Полина, погиб…

Выхожу из душа. Переодеваюсь в домашнюю одежду. Иду в кабинет, чтобы поработать. Невольно кидаю взгляд на библиотеку, горит ли за закрытой дверью свет. Прохожу мимо. В кабинете просматриваю документы, когда слышу, как к дому подъезжает машина. Подхожу к окну. Это автомобиль Сергея. А потом вижу, как Алиса выходит из его машины. Идет к дому. Сергей разворачивается и уезжает. А меня накрывает волна раздражения. Почему мне не доложили, что она уезжала с ним?

Наливаю в стакан алкоголя на два глотка, выпиваю.

Второй день Сергей крутится вокруг Алисы. Да ведь нарочно делает, паршивец! Меня позлить! А, собственно, почему меня это раздражает? Усмехаюсь.

Сажусь за работу. Спустя время смотрю на часы. Уже давно за полночь. Встаю. Открываю окно. Оттуда тянет нагретым воздухом и духотой. Сегодня жарко. В доме кондиционеры спасают. Жаль, не помогают от бессонницы. Мне, как всегда, не спится. Пойти искупаться в бассейне? А что, это мысль. Отправляюсь вниз.

… Плаваю от борта до борта, устав, останавливаюсь. И тут вижу ее. Появляется из-за угла, идет вдоль бассейна. Затем садится на край, спускает ноги в воду. Задумчиво болтает ими, поднимая небольшие волны. Меня не замечает. Зачем ты вышла на прогулку в такое время, Бэмби?

Проплывая брасом в одну, затем в другую сторону, привлекаю ее внимание. Останавливаюсь. Она за мной наблюдает, чуть приоткрыв рот от удивления. Хм, тешит мое тщеславие внимание этого чистого создания! Искреннее, неподдельное. Без примеси похоти и наживы. Действительно вышла прогуляться или потому что знала, что я здесь?

Алиса

Вернулись в дом Виктора довольно поздно. Машина по дороге заглохла. Но думаю, что Сергей нарочно это сделал. Мы даже поругались. Сергей высадил меня возле дома и укатил. Надеюсь, Виктор ничего не скажет о моем отсутствии. Иду в комнату и издалека замечаю, что в его кабинете горит свет. Вздыхаю. Трудится.

Прохожу к себе, готовлюсь ко сну. После душа какое-то время пялюсь в плазму. Но мыслями постоянно возвращаюсь к рассказу Обогоевой…

По ее словам, Виктор с детства был отъявленный хулиган. Ее муж, судья, всегда говорил, что в конечном счете Виктор окажется за решеткой. Их же Полина – правильная, серьезная девочка, подавала надежды как талантливая художница, постоянно выигрывала конкурсы. Потом отец Полины погиб. С этого момента внимание Виктора к их дочери стало постоянным. Валерия Григорьевна хотела отгородить дочь, всячески уговаривала с ним не связываться. Однако, Полина ослушалась мать, сбежала из дома, чтобы выйти за него замуж…

Романтично? Вздыхаю. Конечно, романтично, если бы не было так печально…

Валерия Григорьевна уверена, что Виктора больше волновали деньги, влияние, власть, чем счастье ее дочери. Он связался с серьёзным криминалом. Когда началась война между группировками, Полина не выдержала и сбежала от него. В то время она была беременна Сергеем. Враги Виктора нашли ее. Пытали, издевались. А потом убили…

Снова вздыхаю. Страшно представить. До слез жаль Полину… И Валерию Григорьевну я понимаю – невыносимо знать, что случилось с твоим ребенком, как его мучили и истязали.

Все считали, что новорожденного мальчика тоже убили. Никто и предположить не мог, что, спасая малыша, она подкинула его в Дом малютки…

Валерия Григорьевна говорит, что Виктор развязал кровавую бойню. Потом его посадили. Но его люди сумели удержать власть и в городе, и во всей области. И по сей день бесчинствуют…

Верю ли я во всё это? Сложно сказать. Многое мне неизвестно. Все говорят, что Виктор бандит. Но я ничего криминального за время рядом с ним не видела. Даже в поездках. Властный, требовательный, но при мне никого не запугивали, никому не угрожали. А делать выводы о Викторе только по словам Валерии Григорьевны я не могу. Она несчастная одинокая женщина. Считает его виновным в том, что Полина погибла. Но это ведь субъективное мнение. Да и у Сергея сложилось мнение под влиянием его бабушки. Может быть, в этом и кроется причина непонимания между отцом и сыном? Вот бы примирить их…

Выключаю экран, ложусь. Ворочаюсь. Но понимаю, что не могу уснуть. Слишком мыслей много, да и душно. А кондиционером я пользоваться не умею. Не пойму, что там нужно нажимать…

На часах за полночь. Поднимаюсь, открываю настежь окно. Не помогает. И сна как не бывало: ни в одном глазу. А может, прогуляться? И пока никто не видит, в бассейне искупаться? Да вот только купальник я из дома не взяла. Не в пижаме же в воду лезть! Вздыхаю. Сергей говорил, что ночью в бассейне красивая подсветка и очень притягательно смотрится искусственный водопад. Решаюсь на ночную вылазку. Надеюсь, никто не обратит на меня внимание в такое время суток…

Вода в бассейне с подсветкой так и манит. А струи искусственного водопада завораживающе стекают прямо в бассейн. Снимаю обувь, сажусь на край и опускаю ноги в воду. Приятно. Только потом понимаю, что я не одна.

В бассейне ловко, как профессиональный пловец, рассекает водную гладь Виктор. Какой же он всё-таки красивый, мужественный! И мышцы натренированные, рельефные, будто каменные.

Виктор останавливается в нескольких метрах от меня, встает на ноги. Смотрю на него, а сама понимаю, не нужно так пялиться…

Он слегка усмехается. Опускаю глаза.

– Куда вы ездили с Сергеем? – задаёт вопрос.

Его лицо вновь становится непроницаемым.

Отвечаю:

– К его бабушке.

У Виктора ни одна мышца не дрогнула, однако ощущаю, что его напрягает эта новость.

Он подходит поближе.

– И что же она тебе рассказала?

Наблюдаю, как вода стекает с его мокрых волос, плеч, капельки поблескивают на загорелой коже… Он ждёт ответа.

Пожимаю плечами:

– Многое. Рассказывала, какой вы… По её мнению.

– И какой я?

– Страшный человек.

– Ты тоже так думаешь?

Отрицательно мотаю головой:

– Нет.

– Напрасно не веришь ей.

Его голос холодный, пугающий.

– Почему вы наговариваете на себя? – не могу скрыть возмущение с примесью разочарования. – Можете не говорить, я знаю!

Усмехается:

– Просвети.

– Вы… Вы вините себя… В том, что произошло с вашей женой, с сыном.

Чувствую его негодование под маской холодности.

– Не стоит рассуждать о том, чего не понимаешь.

Произносит так, что можно испугаться. Но не могу отступить.

– Что же я не понимаю?

– То, что произошло с ними, моя вина. Я – зло.

– Неправда!

Молчит. Знаю, что должна что-то сказать, чтобы до него достучаться.

– Мы все не ангелы. Но в вас больше справедливости, человечности, чем в некоторых, которые мнят себя святошами.

Он усмехается:

– И много тебе встречалось «таких святош»? Или только в книгах попадались?

– Зря вы так, – обижаюсь.

Приближается ещё ближе. Смотрит на меня. А я не могу от его глаз оторваться…

– Спускайся, – то ли предлагает, то ли приказывает.

– Я… – краснею. – Зачем?

– Ты пришла сюда, значит, хотела искупаться.

Действительно, хотела. Но не думала, что здесь кто-то будет в такое время.

– Я не в купальнике, – признаюсь.

Виктор непреклонен:

– Если чего-то хочется, не стоит придумывать себе препятствия.

Его уверенность заражает.

– Х-хорошо. Но я буду купаться в футболке.

Он сохраняет спокойствие, пока я снимаю пижамные шорты и пытаюсь соскользнуть вниз с бортика. Поздно понимаю, что для меня с моим ростом здесь глубоко. Виктор подхватывает, удерживает за бёдра, чтобы не ушла под воду, а я цепляюсь за него. Наши взгляды встречаются. Его глаза – зелёный омут… Какой же он…

Невольно прикусываю губу, а его глаза вспыхивают. Прижимает к бортику бассейна, целует. Всхлипываю. Робко обхватываю за шею, перебираю мокрые волосы на его затылке, таю от его поцелуев, отвечаю. Его руки изучают моё тело, а мне приятны его прикосновения…

В какой-то момент осознаю, что поцелуи и ласки стали настойчивее. Я к этому не готова, и мне становится страшно.

Пытаюсь отстраниться:

– Не надо… Я… Я не могу… Пожалуйста…

Он отстраняется. Смотрит. Ему явно не нравится, что я отказала.

– Просто у меня… Я… – краснею, не зная, как сказать, – я ещё…

Виктор вздыхает.

– Иди к себе.

Подсаживает обратно на бортик бассейна, помогая взобраться.

Встаю на ноги, а они не слушаются, подхватываю шортики и тапочки, иду, оглядываюсь. Он смотрит на меня. Лицо ничего не выражает. Виновато, нет, благодарно улыбаюсь ему и быстро ухожу.

Виктор

Наивная девчонка! Верит в то, что обо мне думает. Не переубедить. Воспользоваться этим? Она меня привлекает. Мог бы прямо там, в бассейне, взять её. Что же меня остановило? Её просьба? Нет. Не захотел всё усложнять. Ей ещё у меня работать. А такая романтичная девчонка будет надеяться на большее. На то, что я не способен дать. Начнутся истерики, слёзы…

Возвращаюсь к себе в комнату. Останавливаюсь в коридоре. Вспоминаю её мокрую футболку, просвечивающиеся груди с торчащими сосками… И вновь чувствую прилив возбуждения. Что, в самом деле, я пекусь о её чувствах? Пойду к ней и сделаю своей. Пока на меня работает. Потом расстанемся. Я не обижу: поддержу финансово и обеспечу протекцию. Кем она там хочет стать? Врачом? Значит, будет. Делаю шаг к её комнате и останавливаюсь. Полчаса назад я сам отпустил ее. Она так на меня благодарно смотрела. Будто я её герой. Она мне верит. В меня верит. Как это моя Полина делала… Провожу рукой по мокрым волосам. Я ни с кем никогда не стану так близок, как был с Полиной. Алиса должна понимать это прежде, чем станет моей. Я должен оставить ей выбор.

Резко разворачиваюсь и иду к себе в комнату. Громко захлопываю дверь.

… Ночка выдается беспокойной. С трудом засыпаю, потому что мысли не дают покоя… А потом грезится Полина, как мы счастливы. Мы молоды, смеёмся, дурачимся, я её обнимаю, она убегает… Потом всё меркнет, наступает темнота, из которой я не могу выбраться… Пока меня не касается чья-то рука. Я знаю эти руки: одновременно сильные и нежные. В полной темноте обхватываю девушку, прижимаю к себе. Да, это точно она… Тук, тук. Тук, тук.

Просыпаюсь от робкого постукивания в дверь. Уже утро. Встаю с кровати, прохожу к двери и резко распахиваю. На пороге стоит Алиса.

– Доброе утро, Виктор, – произносит смущённо, утыкаясь взглядом в мой обнаженный торс.

Молча смотрю на неё. В ещё сонном сознании мелькает мысль, что во сне я обнимал её… Алиса переводит взгляд выше, смотрит своими большими глазами мне в глаза.

– Вы идете? – спрашивает.

– Куда? – не сразу понимаю, о чем она.

– На тренировку. Мы ведь с вами договаривались!

Молчу. Просто меня напрягает ее «выканье». Ночью в бассейне горела в моих объятиях, отвечала на мои поцелуи, а сейчас подчеркивает между нами дистанцию – огромную разницу в возрасте…

– Алиса…

– Да? Только не говорите, что вы передумали!

– Алиса!

Замолкает. Удивленно моргает глазами. А я ведь на нее голос повысил…

Вновь становлюсь сдержанным, спокойно произношу:

– Сделай одолжение. Обращайся ко мне на «ты».

Удивленно открывает рот. Закрывает.

– Когда мы наедине? – уточняет.

– Да.

– Хорошо.

Невольно улыбаюсь ей, а она мне.

– Иди, – говорю. – Я подойду через пятнадцать минут.

Она кивает, улыбается, уходит.

Как и обещал, через пятнадцать минут спускаюсь вниз. Иду в тренажерный зал. Открываю дверь. Вижу Сергея и Алису. Он ее обнимает, по голове поглаживает, что-то шепчет. Закипаю…

Алиса

Спускаюсь в гостиную в приподнятом настроении. Прохожу мимо кухни. И слышу о себе сплетни.

– Эта медсестричка та еще штучка! Вы бы видели, что она вытворяет, – слышу мужской голос.

– Что? – интересуется женщина.

– Что-что! Клеится к Ворону, вот что! Он ночью в бассейне плавал, а она к нему приперлась…

Зажимаю рот руками, потому что кричать хочется!

– Что, серьезно? А он что? – слышу ещё одну женщину. Кажется, это домработница Ульяна.

– А ты как думаешь?

– Пф, всё из себя недотрогу строит, а сама то с сыном, то с отцом…

– Хватит сплетни таскать, – прерывает их знакомый голос. Это помощница Арсена – Варвара. – За работу принимайтесь.

– Варвара, что ты раскомандовалась?

– Ничего. Арсен придет, ему будете объяснять, почему до сих пор завтракаете. А ты что здесь делаешь? У тебя ведь смена закончилась.

– Что, и кофейку попить нельзя? – фыркает мужчина.

– Что ты, Варвара, к Комару цепляешься? Пришел человек пообщаться, а ты сразу выгоняешь.

– Да, и за ту заступаешься. Разве мы не правы? Если она с Вороном, зачем с его сыном мутит? Разве это правильно?

– Не судите, да не судимы будете, – резонно отвечает. – А теперь за работу.

Она их выпроваживает, а я стараюсь уйти незамеченной. Дойдя до тренажерного зала, всхлипываю. Что я им сделала? Зачем сочиняют? Я с Сергеем? С чего они взяли? Мы просто общаемся. А они…

– Привет! – слышу за спиной голос Сергея. – Эй, ты что, плачешь?

– Нет, я не плачу, – отворачиваюсь.

– Я же вижу! Тебя отец обидел?

Отрицательно мотаю головой.

– Тогда кто? Арсен?

Снова отрицательно качаю головой.

– Кто-то из работников?

Он берет меня за плечи, разворачивает.

– Не надо, – произношу и аккуратно освобождаюсь, – пожалуйста!

– Что не надо?

– Я не хочу, чтобы о нас сплетничали!

– Алиса, что произошло?

Слезы льются из глаз.

– Все считают, что я… Я… Распутная…

Сергей меняется в лице, кается:

– Алиса, прости. Это моя вина. Я сейчас с ними разберусь!

Хватаю его за руку:

– Сергей, не надо, прошу! Я… Не нужно вмешиваться.

– Глупая, такое не надо спускать.

– Я… Я справлюсь.

Смахиваю слезы, а они всё равно катятся.

– Справишься? Малышка, да они матерые волки! Запросто тебя сожрут.

Он притягивает к себе и гладит по голове.

– Что ты делаешь? – смущенно бормочу.

– Что делаю? Успокаиваю.

– Спасибо тебе за поддержку, но…

– Что здесь происходит? – слышим холодный голос Виктора. Синхронно с Сергеем оглядываемся. Внутренне содрогаюсь. Таким взглядом можно убивать…

Я отстраняюсь от Сергея.

– Алиса, иди к себе в комнату, – приказывает Виктор.

– А как же тренировка?

– Отменяется.

Сергей

Возвращаюсь в дом отца только по утру. Ночка бурная задалась. В клубе познакомился с блондинкой, и всю ночь с ней прокувыркались. Будто целью задалась меня вымотать. Как оказалось, так оно и было. Отец ее ко мне подослал. Для чего? Для того, чтобы я к Алисе не подкатывал? Хочется отцу много чего высказать…

На входе сталкиваюсь с охранником. Санька Комаров – Комар, мы учились в одной школе когда-то.

– Серый, привет!

– Привет, – на ходу отвечаю.

И тут приходит в голову просмотреть камеры. Останавливаюсь, возвращаюсь:

– Кто до утра дежурил на камерах?

– Я, – отвечает.

– Хочу кое-что посмотреть. Пойдем, покажешь.

Он сомневается:

– Послушай, не положено. Ворон не одобрит. Только с его разрешения…

– Он мне всё разрешает, – сухо напоминаю, – ты же знаешь.

Нехотя соглашается.

В мониторной включаем просмотр записей. Заступивший на пост охранник на нас подозрительно косится. Отцу доложит? Пофиг…

– Где запись с камеры из коридора, той, что возле комнаты Алисы?

– Зачем тебе это?

– Надо. Показывай.

Комар действует быстро и уверенно, как будто знает, на какое время надо перемотать. Вижу, как Алиса в пижаме покидает комнату. Время за полночь.

– Куда она направилась? Ну!

Он включает запись камеры возле бассейна. Наблюдаю, как отец ее в воде зажимает.

– А ничего такая. Безотказная, – вставляет фразочку Комар.

– Я тебя не просил комментировать, – раздраженно одергиваю его. Досматриваю до конца.

Молча выхожу из мониторной. Глупая девчонка меня не послушала! Иду к себе в комнату. Нужно всё обмозговать. Первым делом душ, свежая одежда, а потом начну действовать.

Через двадцать минут спускаюсь в тренажерный зал. В это время отец постоянно там ошивается. Однако застаю только Алису, и она плачет.

Предполагаю, что из-за отца, но она отрицает. Оказывается, что о нас сплетничают. Ее грязью поливают. Эта дурочка так расстроена, что мне становится совестно.

Каюсь:

– Алиса, прости. Это моя вина.

Готов пойти и разобраться с обидчиками. Наверняка, дело рук Комара! Если так, то ему не поздоровится…

– Я сейчас с ними разберусь!

Но Алиса хватает меня за руку:

– Сергей, не надо, прошу! Я… Не нужно вмешиваться.

– Глупая, такое не надо спускать.

– Я… Я справлюсь.

Усиленно смахивает слезы, а они всё катятся. Смотрит своими большими наивными глазами… Хрупкая и маленькая. Такую защищать нужно…

– Справишься? Малышка, да они матёрые волки! Запросто тебя сожрут.

Притягиваю к себе и глажу по волосам.

– Что ты делаешь? – смущенно бормочет.

Усмехаюсь:

– Что делаю? Успокаиваю.

– Спасибо тебе за поддержку, но…

– Что здесь происходит? – слышим холодный голос моего отца. Оборачиваемся.

Вижу взгляд бати. Вот оно! Неужели какие-то живые эмоции?

_ 10

Виктор

Стискиваю челюсть, сдерживая эмоции. Опять сын крутится возле нее! Обнимает…

– Алиса, иди к себе в комнату, – приказываю.

– А как же тренировка? – шепчет, и только теперь замечаю, что она плакала.

Сергей обидел? Разберусь.

Отвечаю кратко:

– Отменяется.

Она неуверенно отправляется к себе. Дожидаюсь, пока она уйдет, не отводя от сына взгляд. Он заносчиво усмехается.

Произношу четко:

– Предупреждаю в первый и последний раз. Держись от нее подальше.

– С чего бы такое предупреждение? – в вопросе явственно чувствуется сарказм.

Вспоминаю заплаканное лицо девушки.

– То, что ты мой сын, не дает тебе право обижать моих людей.

– Твоих людей? – Сергей едко усмехается. – Будь честен, отец! Она твое развлечение, твоя «пока что любимая» игрушка!

Не намерен на такие комментарии отвечать, отчего Сергей раздраженно продолжает:

– Мы неплохо с ней ладим, поэтому ты ко мне шлюху подослал? Чтобы я не мешал?

Не понимаю, о чем он, да и не хочу знать. Сергей, разозленный моим холодным молчанием, не унимается:

– Ну как, понравилось наивную молоденькую медсестричку зажимать?

– Ты ведешь себя как обиженный маленький мальчик, – произношу четко. – Говоришь о своих обидах, но я ничего не услышал о том, почему она плакала. Что ты сделал?

– Я? – Сергей разражается смехом. Машинально взлохмачивает себе волосы, качает головой.

– С чего ты решил, что я? Скорее ты, отец! Говоришь, чтобы я к ней не подходил? А ничего, что она одна сидит целыми днями? Ничего не ест, когда тебя нет дома. С ней не разговаривают, к ней не подходят, ее избегают. А еще грязно сплетничают.

Прерываю его:

– Что ты городишь?

Цедит сквозь зубы:

– Твои люди ее обижают. Потому что по-своему понимают твое распоряжение с ней не общаться. Для них она не «вашего круга», посторонняя, чужая. Твоя временная игрушка. Подстилка. Ждут не дождутся, когда ты наиграешься и выбросишь ее, заплатив, как шлюхе.

Разворачиваюсь и выхожу. Слышу, как сын матерится и пинает что-то от досады. Думает, я остался равнодушным. Как всегда, ошибается. Звоню Севе.

– Ты уже приехал? Собери всех. Возле парадного входа. Кроме наружной охраны, – говорю холодно и сразу прерываю связь.

Направляюсь к главному входу. Мои люди начинают собираться, завидев меня, понимают, что-то не так, и это мягко сказано. Последним выходит Арсен.

Выстроились. Смотрят. Ожидают. Встаю перед ними, обвожу ледяным взглядом. Начинаю с первого обвинения, которое выдвинул сын:

– Я узнал, что Алиса в мое отсутствие голодает. Это так?

Многие тушуются, другие опускают глаза, третьи непонятливо таращатся. Все молчат, не пасует только Арсен.

– Девушка молодая, а они, как правило, голодают, чтобы поддержать форму и мужчинам нравиться, – отвечает. – Но если ты хочешь, я начну ее откармливать. Только скажи, Ворон, армянская кухня, русская, европейская. Даже, азиатская, могу, если захочешь!

– Арсен! – предостерегаю его.

Поднимает руки:

– Извини.

Продолжаю:

– То, что она здесь изгой, тоже правда?

Одни опускают головы, другие хмуро переглядываются. Не отрицают, значит, правда. Молчать не стали бы.

Стальным голосом объявляю:

– Всех ждет наказание! Правила для всех одинаковы. Безоговорочная дисциплина и подчинение. Не потерплю сплетни, оскорбления, издевательства! Если кого-то не устраивает, можете собирать вещички и уматывать. Это всех касается!

Теперь все стоят, понурив головы.

– Виктор Юрьевич, пожалуйста, не надо! – вдруг слышу голос Алисы. Оборачиваюсь. Она смотрит на меня испуганными глазами.

Поворачиваюсь к своим работникам:

– Вы меня поняли?

Алиса подбегает, хватает меня за руку. Непозволительно. Она не замечает моего предостерегающего взгляда или не хочет замечать, что еще хуже.

– Я прошу, не надо! Не надо никого наказывать! Это… Это неправильно.

Довольно ощутимо сжимаю ее запястье.

– Алиса, иди в дом, – приказываю тем же тоном, что говорил со своими работниками.

Она замирает. По ее щеке скатывается слеза, потом другая. Но меня не разжалобить.

Медленно вытягивает руку из моей ладони, поворачивается к моим людям.

– Простите! – обращается к ним, а слезы из больших глаз капают и по щекам скатываются. – Я не хотела. Это неправильно.

Вот дурочка, извиняется! Считает, что я поступаю неправильно! Никто не смеет мой авторитет подрывать и нарушать мной установленные правила.

Алиса всхлипывает:

– Пусть меня тоже накажут…

– Алиса, иди в дом! – повторяю угрожающе.

Она не уходит. Плачет, уткнувшись в ладони. Не подчиняется. Только еще больший гнев во мне вызывает. Напрасно она так делает…

– Ворон, мы тебя поняли, – слышу слова Арсена. Он что, пытается оградить Бэмби от моего гнева?

К Алисе подскакивает Варвара:

– Пойдем, девочка, пойдем. Всё в порядке…

Уводит ее, успокаивает. Арсен ко мне приближается. Тихо произносит:

– Не держи зла, Ворон. Мы ведь твой приказ выполняли. Слегка палку перегнули. Ну посплетничал кто-то… С кем не бывает…

Смотрю на него убийственным взглядом.

– Ты прав. Абсолютно прав, – идет на попятную. – Виноваты. Исправимся.

Поворачиваюсь к работникам:

– Я закончил. Расходитесь.

Кто-то тяжело вздыхает, начинают расходиться. Иду в дом. Бэмби просила для себя наказание? Да, ее тоже ждет наказание! Поднимаюсь в ее комнату, без стука открываю дверь. Она вещи собирает.

Напрасно ты так, девочка! Не надо мне свой характер показывать! Захожу, закрываю дверь. Не хочу, чтобы кто-то нас слышал. Она вздрагивает, оборачивается. Лицо заплаканное, немного испуганное, но решительно настроена. Упрямая! Молчу. Жду, что скажет. Она действительно не выдерживает, начинает говорить:

– Не нужно было с ними так! Я бы всё сама… сама уладила…

– Мне лучше знать, как поступать, – прерываю ее. Подхожу ближе, прожигая холодным взглядом. – Никто не смеет мне указывать.

Она вздрагивает. Не ожидала?

Продолжаю:

– Не стоило мне перечить. За это тебя тоже ждет наказание.

– Что? – Она огромными глазами смотрит на меня. – Вы… Я уеду…

Опять мне выкает. Выводит. Уехать собралась? Здесь я всё решаю!

Произношу со сталью в голосе:

– Никуда ты не уедешь, Бэмби. Пока я не скажу.

Пугаю ее, дрожит, но не отступает:

– Я вам не верю. Вы не такой.

– Хочешь узнать, какой я?

Храбрится. Вздергивает подбородок:

– Да. Если ослушаюсь, что вы сделаете?

Подхожу еще ближе, чувствую ее теплое дыхание на своих губах, потому что задрала голову и смотрит мне в глаза. Прищуриваюсь. Произношу четко, чтобы у нее не осталось сомнений:

– Выпорю.

Сергей

Наблюдаю со стороны, как отец своих построил и отчитывает. Потом появляется Алиса, не оставляя отцу выбора, как тоже ее наказать за нарушение установленных в его доме правил. Усмехаюсь. Вот тебе, отец, и ловушка. Уже интересно, как ты с ней поступишь? Накажешь?

Ко мне медленно подходит Сева.

– И зачем ты это сделал? – спрашивает.

– Что сделал?

– Натравил отца на них.

Поворачиваюсь к нему, интересуюсь:

– Ты что, подслушивал?

– Мимо проходил.

Засовывает руки в карманы, лениво продолжает:

– Зря ты на отца наезжал. Девочку тебе на ночь я подогнал. Не он.

Хмурюсь:

– Зачем?

Усмехается:

– Хотел, чтобы ты развлекся по-настоящему. Не понравилась?

Раздражаюсь:

– Девчонку на ночь я сам в состоянии снять. Притом бесплатно. Чистое удовольствие. А вот твои, Сева, мотивы вызывают сомнения!

– Что ты, всё чисто и прозрачно, – улыбается, но я его «честной» улыбке не верю.

– Шлюх отцу подгоняй, мне не надо. Не ожидал от тебя.

Вздыхает:

– Значит, не понравилась.

И переводит тему:

– Узнал что-нибудь про картины?

– Нет, – упрямо поджимаю губы.

Савельев вздыхает:

– Твоему отцу нужно исполнить обещание, которое он твоей матери дал. Двадцать четыре года уже, как он без нее мается. Никого к себе не подпускает.

Раздражаюсь:

– От меня-то ты что хочешь?

– Прояви к отцу внимание. Помоги ему с картинами.

– А он ко мне проявлял это самое «внимание»? – не удерживаюсь от сарказма. – Только указывал. А мне отец нужен был… а не «босс мафии».

– Зря ты так.

– Послушай, Сева, – рукой сжимаю его плечо, – от тебя я больше внимания и поддержку получал, чем от отца! Сколько раз он мне звонил, пока я был за границей? На пальцах можно сосчитать! А ты? Ты постоянно мной интересовался, спрашивал, как мои дела. Даже когда я в Питер примчался к Веронике. Кто меня поддержал? Вот именно, ты. А где был отец? Он на ее свадьбе и своего давнего партнера по бизнесу гулял!

Отпускаю его руку:

– И после этого не говори мне, чтобы я к нему был внимателен. Он не умеет любить, да и не любил никогда. Это холодная глыба.

– Ты ошибаешься. Отец любит тебя. Ты многого не знаешь…

Закатываю глаза:

– Давай прекратим эту сопливую дискуссию. Мне плевать.

– Тогда что ты из-за этого дергаешься? Так и хочешь развести отца на эмоции. И не смотри на меня так! Я это знаю, он это знает. Твои выходки терпеливо сносит. Чего ты добиваешься?

– Ничего.

Оставляю его, ухожу. Как всегда в таких случаях, иду к своему авто, сажусь, завожу двигатель, выезжаю на дорогу и разгоняюсь. Скорость. Только она меня успокаивает. Мне всегда был нужен отец. С Виктором Сергеевым у меня его никогда не было!

Алиса

«Выпорет?!»

Шарахаюсь от него и попой приземляюсь на кровать. Он окидывает меня непроницаемым взглядом, разворачивается и уходит.

Смотрю на сумку. И снова начинаю плакать. Какая же я глупая! С чего решила, что ему нравлюсь? Он… опасный. Бандит! Все мне говорили, а я не верила. Как мне вообще в голову пришло, что он хотел за меня заступиться?! Главное для него – его власть над всеми и авторитет. Мнение других, мое мнение ничего не значат. А теперь он мне угрожает! Выпорет… Вздрагиваю только от одного слова и зажмуриваюсь. Какой-то страх из детства, но не могу вспомнить. Открываю глаза и обхватываю себя руками. Может быть, он просто меня пугает?

И тут слышу, как щелкает дверной замок снаружи. Подскакиваю к двери, пытаюсь открыть, не получается. Меня заперли! Всхлипываю.

Не хочу здесь оставаться! Теперь все тут еще больше меня презирают. Почему он не хочет меня отпустить? Если человек нравится, так с ним не поступают! Или я ошибаюсь?

От этих мыслей сердечко предательски сжимается. Я ведь его… люблю. Но его темная сторона… Она меня пугает! Смотрю на свои ладони. Неужели мой дар меня подводит? Я его совсем не знаю…

Несколько часов просиживаю в запертой комнате. Есть хочется. Смотрю на телефон. Вздыхаю. Связь не ловит. И кому я могу позвонить, кроме Кати? Семену Семеновичу? Разве это поможет?

Дверь открывается, и входит с подносом Варвара.

– Я тебе поесть принесла, – сообщает, проходя в комнату. Ставит поднос на прикроватную тумбу.

– Спасибо… Варвара, скажи, он вас… всех… наказал?

Она молча поджимает губы. Конечно, наказал!

– Как?

Присаживается на кровать рядом:

– Оштрафовал. Урезал жалование на два месяца.

– Оу… Мне очень жаль. Я этого не хотела.

Она цыкает:

– Рано или поздно Ворон всё равно бы узнал. И всем бы прилетело. Так что зря ты ему перечила. Тем более при всех.

Чувствую, как предательски краснею. Отворачиваюсь и спрашиваю:

– Значит, меня он тоже… оштрафует?

Пожимает плечами:

– Не знаю. Ты нарушила его правила.

Поворачиваюсь к ней и моргаю глазами:

– Какие правила? Я ничего о них не знаю.

Она не отвечает, встает:

– Ладно. Не переживай. Обойдется всё.

– Разве это нормально? Вы на него работаете, но в этом доме очень странные взаимоотношения между работниками и работодателем.

Она усмехается:

– И это ты мне говоришь?

Тушуюсь от ее замечания. Женщина идет к выходу.

– Варвара, – окликаю. Она оглядывается. – Спасибо.

Она уходит и вновь запирает дверь.

Виктор

– Выпорю, – произношу и ухожу из ее комнаты.

Вынудила. Иду в кабинет в другой конец коридора. Вот и заступился! Вместо благодарности прилюдно осудила. Неблагодарная. Забыла, что при моих людях просила наказание? Я не забыл. Будет.

Пока дохожу до кабинета, немного остываю. Подобное поведение не могу оставить без внимания. Правильным будет ее уволить. Немедленно. Пусть уезжает.

Вхожу в кабинет и захлопываю дверь. Какая-то часть меня противится этому решению, потому что не хочет ее отпускать. Потираю колено.

Входит Сева.

– Мы планировали поездку на завод. Так мы едем? – уточняет.

Смотрю на часы:

– Конечно.

А сам не двигаюсь с места. И что теперь делать с Алисой? Отпустить или оставить?

– Виктор?

Оборачиваюсь к Толе. Вздыхаю. Принимаю решение.

– Передай охране, когда массажистка решит уехать, пусть ее не задерживают. Я ее увольняю.

Его брови взлетают вверх:

– Во как! Отпускаешь?

– Зачем она мне?

– А разве не нужна?

– Нет.

Вздыхает:

– Как знаешь. Ладно, – идет к выходу. – Я буду ждать тебя внизу.

Алиса

Просыпаюсь и осознаю, что уже вечер. Видимо, из-за всех переживаний я крепко уснула. И тут же закрадываются сомнения. Я никогда так не засыпала. А вдруг в еду что-то добавили? Но тут же отгоняю эти мысли. Нет, бред. Кому это надо? Тем более меня заперли. Поднимаюсь с кровати. Пить хочется. Иду к двери. Нужно отсюда выбираться. На удивление дверь не заперта. Но не тороплюсь покинуть комнату. Духу не хватает. Наслышана, что Виктор никогда не бросается словами. Неужели и вправду выпорет? Мне вообще такое не нравится! Прохаживаюсь по комнате, поглядывая на выход.

И долго я буду тут прятаться? В конце концов, я ни в чем не виновата. Всё Сергей и Виктор. Зачем шум подняли? Подумаешь, сплетничали и не разговаривали! Что я, маленькая девочка, не могу за себя постоять? Могу, без шума и препирательств. Теперь все еще больше убедятся, что у меня что-то с Виктором. Снова вздыхаю. Затем делаю решительный шаг к выходу.

Прохожу на кухню. В «святая святых» Арсена Багратовича приятно пахнет. Втягиваю носом. Чувствую, как слюни заполняют рот. А я, оказывается, проголодалась. Не успеваю что-либо сделать, слышу тяжелые шаги повара. Ну надо же! Сейчас начнется…

– Голодная? – спрашивает.

Удивленно смотрю на него.

– Садись, буду откармливать.

Мне некомфортно от того, что Виктор принудил его изменить ко мне отношение. Произношу:

– Арсен Багратович, не стоит переступать через себя.

Фыркает:

– Арсен никогда не переступает через себя! Делаю, что считаю нужным. Садись. Буду тебя угощать. Армянским пирогом.

Отрезает кусок, пока я опускаюсь на стул, и ставит мне тарелку. Пробую.

– Вкусно! А что добавляете? Если не секрет, конечно. Привкус такой интересный…

– Какой секрет! Яблоки, корица, грецкий орех…

– Грецкий орех?! – прижимаю ладонь к горлу, смотрю на него большими глазами, а он меняется в лице.

– У тебя что, аллергия?!

Хихикаю:

– Я пошутила. Простите.

Фыркает:

– Шутница. Ремнем тебя по заднице за такие шутки!

Смущенно утыкаюсь в тарелку, вспоминая угрозу Виктора. «Выпорю». Он и вправду меня выпорет? Или пугал? Неужели он из этих – бдсмщиков? Нет, я на такое не подписывалась!

– Чего покраснела? Да шучу я. Пусть тобой Ворон занимается.

Ответ Арсена еще больше меня смущает.

– А что… Виктор Юрьевич таким… увлекается?

Спрашиваю, а сама уже понимаю, глупость сморозила. Нашла у кого спрашивать! Но отступать уже поздно.

– Чем таким? – переспрашивает, отвлекаясь от своих кастрюль на плите. Я, наверное, пунцовая, раз он уточняет:

– У тебя точно не аллергия?

– Нет, нет, всё в порядке! Пойду я.

Срываюсь с места. Пока Арсен не догадался, о чем я спрашивала. За себя стыдно. Это же надо такое ляпнуть…

_11

Виктор

Мерю кабинет шагами из стороны в сторону. Час прошел, как мы вернулись с Толей. Сразу поднялись ко мне, порешали вопросы до тех пор, пока не заявился ухмыляющийся Арсен. Спустя пять минут выставил их смеющихся за порог. Что они себе позволяют?! Алиса тоже хороша! Мое обещание выпороть возвела в извращение. Это же надо такое высказать, да еще при Арсене!

Смотрю на часы. Уже прошло полчаса, как отправил сообщение Бэмби, а она до сих пор не явилась. Избегает меня. Опасается, что я исполню свое обещание. И правильно делает. Хотя своей нерасторопностью только усугубляет. Лопнет мое терпение…

Слышу робкий стук в дверь. Подхожу, распахиваю. Алиса вздрагивает и смотрит на меня большими глазами.

– Ты опоздала.

– Извини…те, я не видела сообщение, – произносит.

С прищуром смотрю на нее. Вот как! Бэмби мне врет. Когда отправлял сообщение, наблюдал за ней из окна: она гуляла в саду и сразу прочитала то, что я написал.

Пропускаю ее в кабинет, она мгновение сомневается, затем входит. Хмыкаю. Закрываю дверь и замыкаю.

Она резко оборачивается:

– Зачем вы дверь заперли?

– Чтобы нам не помешали. Я буду тебя наказывать. За ложь. За непослушание.

Не сводя с нее глаз, медленно тянусь к пряжке ремня, расстегиваю. Это же надо – как меняются эмоции на ее лице: вначале покраснела от смущения, потом, увидев, как вытягиваю ремень из брюк, побледнела, как простыня. Подхожу. У нее губы дрожат.

– Не надо! – произносит с мольбой.

Молчу.

– Пожалуйста!

Такая напуганная… Неожиданно она кидается в мою сторону, толкает и мчится к выходу. Успеваю схватить ее за руку. Чуть вместе не падаем. Держу, а она брыкается. Да так отчаянно, что в жар кидает. Прижимаю ее к себе спиной, руки зажимаю. Пищит, извивается.

– Пошутил я! – признаюсь, чтобы перестала бояться. – Ты слышишь? Пошутил!

– П..пошутил?

Ее потряхивает, но, по крайней мере, не брыкается. Что за реакция такая? Личный опыт?

– Перестань бояться, – шепчу на ухо, – я пороть тебя не собираюсь. И БДСМ я не увлекаюсь.

Отпускаю. Резко отскакивает и оборачивается. Глаза большие, как блюдца! Испуганная, потрепанная. Было бы чего бояться…

– Хотя, если тебе нравится, я могу попробовать, – откровенно над ней насмехаюсь.

– Нет! – отвечает резво. – Мне такое не нравится!

– А что нравится?

Бэмби краснеет, резко переводит тему:

– Это Арсен Багратович вам рассказал?

Да, Саркисян. Но не буду же я его выдавать.

Наклоняюсь к ней. Убираю непослушный локон с ее лба. Вздрагивает, но хотя бы не шарахается от меня.

Интересуюсь:

– Тебе разве не говорили, что нехорошо вопросом на вопрос отвечать?

– А вам? – смелеет, но недостаточно.

– Опять обращаешься на «вы»?

– Вам не нравится?

Усмехаюсь:

– А может, правда тебя отлупить?

Она уворачивается от меня и оказывается по другую сторону стола.

– Скажите честно, что вы решили? Какое наказание меня ждет? Штраф? Я согласна.

Вот тебе раз! Будто я ее мнение спрашивал!

Сажусь в кресло. Смотрю на нее непроницаемым взглядом, молчу. Постукиваю пальцем по столешнице. Мысли непристойные возникают. Нагнул бы ее над этим столом и поимел бы до потери сознания…

– Виктор Юрьевич?

Поправляю часы на запястье.

– Решила бы уехать, я бы тебя уволил без оплаты услуг. А так… Да, штраф.

– Я бы и не смогла уехать. Вы ведь меня заперли!

Удивляюсь:

– Запер?

Она теряется:

– А разве не вы…

– Алиса?

– Нет, ничего. Наверное, дверь заклинило… Пойду я, если вы не против. Или вам что-то нужно? Вы ведь меня вызвали…

Смотрю на нее. Бэмби опять мне лжет. Мне это не нравится. Боится теперь каких-либо разборок. Но что это за история с дверью? Что за херня творится в моем доме?

– Будь на связи, – распоряжаюсь, – и сразу являйся по моему зову. А сейчас иди.

Алиса кивает и, покопавшись с замком, выскальзывает в коридор.

Когда закрывает за собой дверь, звоню начальнику охраны. Даю распоряжение отправить мне записи с камер в коридоре, примерно указываю время. Спустя десять минут он отправляет их мне на компьютер. Вижу, как к комнате Алисы подходит Сева и быстро дверь запирает. Приближается к камере, с усмешкой ключом перед ней машет и произносит:

– Ты мне еще спасибо скажешь.

Вот же поц! После нашего утреннего разговора сразу пошел и запер Бэмби, чтобы не сбежала. Разве я такое давал указание? Зачем ему это?

Виктор

Рано утром сам отправляю за Бэмби. Она является в тренажерный зал очень быстро. Начинаем тренировку. Серьезная, ведет себя как профессионал, а я ей подыгрываю. Что же, поиграю по твоим правилам, девочка. Потом по моим поиграем. Вскоре мне надоедает быть покладистым, несколько раз не сдерживаюсь, когда фигуристая Бэмби оказывается очень близко. Касаюсь ее.

– Виктор Юрьевич, вы специально это делаете? – не выдерживает она, когда в очередной раз к ней прикасаюсь.

– Что делаю? – невозмутимо спрашиваю.

– Вы…

– Что?

– Вы меня трогаете!

– А я не должен?

– Нет.

Прекращаю упражнения. Сажусь на один из тренажеров.

– Странная закономерность складывается, тебе не кажется? – произношу.

– Какая закономерность?

– Тебе меня трогать можно, а мне тебя – нет.

– Когда это я вас трогала? Вы же не про массаж сейчас?

Усмехаюсь:

– Нет. Напомнить? Два раза в меня впечаталась, помадой мне рубашки испортила.

– Это были случайности!

– Здесь, – киваю на мат, – ты меня тоже случайно поцеловала? А в кабинете? Ты так ко мне хотела прикоснуться…

– О, прекратите, пожалуйста! У вас везде камеры! Я не хочу больше сплетен.

– Тебя только это смущает?

– Не только. Но и этого вполне хватает.

Встаю. Подхожу ближе. Смотрю на нее пристально. Смущена, зрачки расширены, задерживает дыхание. Но всё равно не признается, что я ее притягиваю…

– Трусишка. Тебя не должно волновать чужое мнение. Жизнь коротка, нужно брать от нее всё, что можешь взять. Пока не поздно.

Отхожу от нее:

– С тренировкой на сегодня всё?

– Да…

– Что дальше? Массаж?

– Да.

Усмехаюсь уголками губ:

– Приятно звучит.

– Что? Массаж?

– Твое «да», Бэмби.

Алиса

Ночь я плохо спала. Одна из причин – днем выспалась. Другая – думала о Викторе, о Сергее, о себе и всей этой ситуации. Приняла решение не давать повода для сплетен.

Когда утром спустилась в тренажерный зал, была настроена решительно. Я смогу. Я специалист. Я будущий врач. Виктор Юрьевич мой пациент. Я должна поставить его на ноги…

Вначале всё было гладко. Помогало, что он был серьезно настроен. А потом начались эти мимолетные касания, от которых по телу разбегались мурашки…

Вот лучше бы я промолчала! Потому что он вогнал меня в краску.

Когда Виктор стоял рядом и так смотрел на меня, мой пульс участился, дыхание замедлилось, а сердечко готово было выпрыгнуть…

А эти его слова: «Тебя не должно волновать чужое мнение. Жизнь коротка, нужно брать от нее всё, что можешь взять»! Когда он это говорил, глядя мне в глаза, я готова была согласиться с каждым его словом. Стоило ему уйти, ушло и наваждение. Нет. Я должна быть серьезной. Он нанял меня на работу.

Иду и делаю ему массаж. К счастью, Виктор опять серьезен. Процедура закончена, вытираю руки салфеткой и слышу его слова.

– Составишь мне компанию за завтраком. Есть разговор.

Избегаю произносить «да», чтобы не спровоцировать его. Если он это замечает, то не подает виду.

Когда спускаюсь в столовую, Виктор уже ждет меня.

– Как видишь, следую составленному тобой рациону питания.

– Да. Это… замечательно. Вы о чем-то хотели поговорить со мной?

– Потом. Ешь.

Завтракаем молча. Мне так и кажется, что все за нами со стороны наблюдают.

– Расслабься, – понизив голос, произносит Виктор. – Никто за тобой не наблюдает. Кроме меня, конечно. Но мне можно.

– Почему вам можно?

– А кто мне может запретить?

Щеки горят от его флирта. Это ведь флирт? Или я себе внушаю?

Дальше завтракаем в тишине. Видя, что я закончила есть, Виктор встает из-за стола.

– Ты едешь со мной, – сообщает.

Киваю:

– Хорошо. Только возьму сумочку.

Встречаемся у машины. Виктор пропускает меня вперед, садится следом. Едем. Оглядываю салон машины. Вдруг здесь тоже камеры?

– Что ты делаешь? – выделяя каждое слово, спрашивает Виктор.

Тушуюсь:

– Ничего.

– Здесь нет камер.

Удивляюсь:

– Как вы догадались?

Виктор поднимает заслонку между нами и водителем с охранником.

– Алиса, – он делает паузу, поворачивается ко мне, – ты вынудишь уволить всех к чертовой матери.

– Что?!

– Что слышала. То, что происходит между мной и тобой, никого не касается. И если тебя расстраивают сплетни, я избавлюсь от сплетников.

– Не надо ни от кого избавляться! – быстро произношу, а затем краснею, так как меня больше волнует ответ на другой вопрос. – А между нами что-то происходит?

Отворачивается, прислоняет локоть к окну дверцы и упирает пальцы в подбородок.

– Не будем сейчас это обсуждать, – произносит.

Сникаю:

– Потому что вы не воспринимаете меня серьезно? Так?

– Не в этом дело.

– А в чем?

Поворачивается всем корпусом, нависает, смотрит внимательно, а я невольно прижимаюсь к спинке кресла. Задерживаю дыхание, смотря в его глаза. Таю…

Виктор

Она любого сведет с ума. Непоследовательная. Зациклилась на этих камерах и на сплетнях. Мало я их наказал. Оглядывает салон машины и достигает предела моего терпения.

– Что ты делаешь? – спрашиваю, выделяя каждое слово.

Смущается:

– Ничего.

А я-то знаю, у нее паранойя на то, что за ней наблюдают. Произношу:

– Здесь нет камер.

Искренне так удивляется:

– Как вы догадались?

Поднимаю заслонку между нами и водителем с охранником. Определяю для себя, на кого я сердит больше: на девушку с ее паранойей или на сплетников, которые довели ее до такого состояния.

– Алиса, – делаю паузу, прежде чем повернуться к ней, – ты вынудишь уволить всех к чертовой матери.

– Что?!

– Не надо ни от кого избавляться! – быстро произносит, а затем краснеет, смотрит на меня доверчиво, с надеждой и уточняет:

– А между нами что-то происходит?

Ей-богу, больше похожа на беззащитного котенка, чем на взрослую двадцатилетнюю девушку. Отворачиваюсь и, прислонившись локтем к дверце, упираю пальцы в подбородок. Как такой объяснить мои условия? Еще не время.

– Не будем сейчас это обсуждать, – произношу.

Поникает:

– Потому что вы не воспринимаете меня серьезно? Так?

– Не в этом дело.

– А в чем?

Настаивает. Ну что же! Поворачиваюсь к ней, нависаю, смотрю внимательно в глаза, а она прижимается к спинке кресла, задерживает дыхание и зачарованно смотрит на меня.

Провожу пальцами по ее щеке, шее. Сглатывает и неосознанно слегка приоткрывает рот. А меня торкает ее реакция на мои прикосновения…

Произношу:

– Вопрос в том, что ТЫ хочешь, Алиса, и…

Обхватываю пальцами ее подбородок, медленно провожу большим по ее сочным губам:

– …на что ты готова пойти?

– Я… – она сглатывает, – я вас не понимаю, Виктор.

– Не понимаешь?

– Да. Вы так говорите, будто я должна принести себя в жертву.

– Я хочу, чтобы ты в полной мере осознавала, какими будут отношения. Что мы можем друг другу дать. Хочу, чтобы ты понимала, какой я и что мне надо.

– Я это знаю. Вы взрослый мужчина. Вы такой, какой есть. И таким вы мне нравитесь. Очень нравитесь.

–Тогда…

Наклонюсь к губам Бэмби, но ее слова останавливают:

– А я вам? Я вам нравлюсь?

Усмехаюсь, провожу ладонью по ее хрупкой шее, округлому плечу:

– Стал бы я терять время.

Так некстати звонит телефон, достаю его, смотрю на дисплей. Сева. Отвечаю, отстраняясь от девушки. С ней закончим потом.

Алиса

Виктора отвлекает телефонный звонок. Он решает свои деловые вопросы, а я пытаюсь скрыть свое разочарование. Что меня расстроило? Мы не договорили, он же спокойно переключился от меня на разговор по телефону.

Пытаюсь абстрагироваться. Смотрю на мелькающий пейзаж за окном… Я почти призналась ему в своих чувствах. А он в своей симпатии. Это заставляет мое сердечко трепетать, но одновременно испытываю тревогу. Что же меня беспокоит?

– Алиса? – слышу голос Виктора и смотрю на него.

– Мы приехали. Пойдем.

Молча следую за ним и не сразу понимаю, что мы оказываемся в элитном бутике с одеждой. Женской.

Непонимающе смотрю на Виктора:

– Зачем мы здесь?

– Ты будешь сопровождать меня, – он заправляет мой непослушный локон за ушко, касается кожи пальцами.

И мне уже кажется, что земля уйдет из-под моих ног… Так, стоп.

– Виктор, что не так с моей одеждой? Она… дешевая?

– Бэмби… Даже мне приходится соответствовать. Относись к нарядам, как к рабочей одежде.

Он подает сигнал продавцам-консультантам.

– Но, Виктор…

– Алиса, я заеду за тобой через час. Будь готова. Ты будешь сопровождать меня на деловой встрече.

Моргаю на него глазами. Как так?

Виктор уходит, сопровождаемый охраной, оставив со мной одного из них. Игоря, кажется…

– Алиса, пройдемте со мной, – зовет меня женщина-консультант.

Вздыхаю. Что делать?

– Пожалуйста, – просит она. – Виктору Юрьевичу не понравится, если мы не успеем вовремя.

Смотрю на свое отражение в зеркале, на легкое летнее платьице, кеды.

– Вы прекрасно выглядите, – произносит консультант. – Просто, изящно, молодо. Но Виктор Юрьевич прав, нужно соответствовать окружению.

– Надеюсь, вы не собираетесь меня кардинально менять? – иду на уступки.

– Мы будем следовать особым пожеланиям господина Сергеева.

– Каким пожеланиям?

Улыбается:

– Увидите.

Консультант подбирает мне одежду, пока переодеваюсь, к ней присоединяются еще два неизвестных мне человека. Как оказывается, парикмахер и визажист. Зачем Виктор все это задумал? Сказал бы раньше, я бы сама приготовилась к его встрече, а так… мне некомфортно, если честно.

Когда они заканчивают надо мной работу, смотрю на себя в зеркало. Красивая блондинка с выпрямленными волосами, смоки-айс. Пухлые губы умело подкрашены, отчего еще более объемные. Короткое платье с низким декольте… Красивая яркая девушка, но не я… Не мое это…

Видя отсутствие радости на моем лице, команда «творцов» начинает с тревогой переглядываться.

– Вам не нравится? – спрашивает визажист.

– Красиво, но не мое. Это не я.

– Алиса, вы выглядите потрясающе, – вступает в разговор консультант. – Пожалуйста. Мы очень старались. Скоро приедет Виктор Юрьевич. Не стоит его разочаровывать.

И действительно, в помещении появляется Виктор. Пока идет ко мне, окидывает оценивающим взглядом, остается вполне довольным. Замечает, что я не испытываю восторг.

– Ты готова. Пойдем, – протягивает мне руку. Мой вид не комментирует.

Вкладываю свои пальцы в его ладонь, которые он тут же обхватывает. Ведет меня из бутика.

– Мой вид… вам нравится? – спрашиваю, так как не могу не спросить.

– Да, – отвечает коротко.

– Виктор… Я выгляжу как… эскортница.

Останавливается и поворачивается ко мне…

_12

Виктор

Вхожу в бутик и вижу Бэмби. Яркая. Красивая. Как и положено выглядеть моей любовнице. Но… Но ей некомфортно в таком образе. На что же ты рассчитывала, девочка?

– Ты готова. Пойдем. – Протягиваю руку, она вкладывает в мою ладонь свои пальчики. Веду ее из бутика.

– Мой вид… Вам нравится? – спрашивает так, будто разочарована.

Отвечаю подчеркнуто коротко:

– Да.

Но Алиса не удерживается от комментария:

– Виктор… Я выгляжу как… эскортница.

Останавливаюсь, поворачиваюсь к ней. Точно подметила. Но такова ее роль. Мое сопровождение. Моя любовница. Мое временное развлечение. За это ее ждут бонусы. Дорогие подарки, наряды, украшения. Протекция.

Смотрю в ее глаза, а в них столько надежды на то, что она ошибается! Нет, не сейчас, потом обсудим условия.

Произношу четко:

– Алиса, позже поговорим. Едем на встречу.

Идем к машине, садимся. Автомобиль трогается. Быстро движется по дорогам города. Девушка молчит, на меня не смотрит, о чем-то думает, хмурится.

Протягиваю ей бархатную коробку с золотистым вензелем:

– Надень.

Она упирает взгляд на нее:

– Это украшения? Виктор, я…

– Ну же, Алиса. – Открываю футляр.

На дне уложены колье и сережки. Переливаются, поблескивают… Алиса реагирует не так, как следует. Лицо ее грустнеет, она опускает глаза. Без желания надевает сережки. Сам надеваю ей колье. Не отказываю себе в праве, в удовольствии провести пальцами по ее нежной коже, родинке на правом плече.

Алиса замирает, задерживает дыхание. Наконец-то отвлекается от своих мрачных рассуждений. У самого ушка спрашиваю:

– Нравится?

– Что? – Бэмби вздрагивает.

Усмехаюсь:

– Украшение.

Алиса слегка отстраняется, оборачивается:

– Зачем всё это?

– Хочу быть с тобой щедрым, Бэмби.

– Виктор, – она набирает больше воздуха в легкие, чтобы продолжить, – я вижу это совсем по-другому, понимаете?

Конечно, «по-другому». Я ее подкупаю. Покупаю. И хочу купить дорого.

– Чего вы добиваетесь? – не унимается.

– Бэмби, – глажу ее по щеке, – будь проще. Не забивай себе голову.

Машина останавливается. Сжимаю ее ладонь:

– Пойдем.

Выходим, и Бэмби послушно следует за мной. В ресторане нас провожают до столика, за которым уже Сумароков со своей любовницей. Алисе совсем не нужно знать, кто он, только быть красивой и улыбаться. Но ей хватает одного взгляда на его любовницу, чтобы окончательно сникнуть. Алиса смотрит вниз, молчит, не улыбается.

Обсуждаем вопросы с Сумароковым, его подружка между делом поглядывает на меня, стреляет глазками. Игнорирую. Пару раз с недовольством отмечаю, как Сумароков сально окидывает взглядом Алису. А она сидит ни жива ни мертва. Опускаю руку на ее колено. Она вздрагивает. Пытается незаметно для других убрать мою ладонь. Не позволяю, сжимая. Смотрит на меня, я же продолжаю разговор с Сумароковым. Совсем не ожидаю, что Алиса погладит меня по руке. От ее действия мурашки пробегают от кончиков пальцев до затылка. Поворачиваюсь к ней. Она только губами беззвучно произносит:

– Пожалуйста.

Переворачиваю руку ладонью вверх, переплетаю наши пальцы и продолжаю беседу.

Алиса

Кусок в горло не лезет. Чувствую дикое разочарование и унижение. Эта девушка напротив: не жена, не возлюбленная, она приложение, дорогая вещь. Как я. Но между нами разница: она хочет быть такой, а я нет. Так, значит, вот кто я для Виктора! Возникает желание встать и уйти. Но этого не делаю. Нужно придумать иной выход из ситуации…

Ладонь Виктора опускается на мое колено, и я вздрагиваю. Пытаюсь отодвинуть, не получается. Кожа горит от его прикосновения. На мгновение прикрываю глаза. А затем поглаживаю костяшки пальцев Виктора, чтобы привлечь его внимание. Мне удается. Виктор поворачивается и смотрит на меня.

Губами беззвучно шепчу:

– Пожалуйста.

Он сразу понимает меня, отпускает колено, но только для того, чтобы переплести наши пальцы.

– А что, Виктор, скрепим нашу договоренность? – произносит сальный мужлан напротив. – Поехали в сауну, девочек с собой возьмем. Обменяемся. Как на это смотришь?

Виктор на мгновение сжимает мою руку и отпускает, а до меня доходит смысл слов, и внутри всё холодеет.

Виктор перехватывает столовый нож, наклоняется вперед и сквозь зубы произносит:

– Тебе жить надоело?

Грязный тип напротив бледнеет и покрывается пятнами. Плотно сжимает губы, молчит и только на него пялится.

Виктор поднимается, не сводя с него глаз, протягивает мне руку:

– Пойдем.

Вкладываю в его ладонь свою, он помогает мне подняться. Надменно швыряет нож на стол, говорит знакомому:

– Убирайся из моего города. Если через час еще будешь здесь, убью.

Ведет меня прочь. Следую за ним в полном шоке. Садимся в машину. Едем. Молчу. И Виктор молчит. Кидаю на него взгляд. Он очень серьезный, сосредоточенный, хмурится. Взгляд холодный и злой. Устрашающий.

– Спасибо, – произношу.

Он поворачивается, смотрит на меня.

– И мне очень жаль, что так вышло.

– Не извиняйся. Тут нет твоей вины, – отвечает холодно и отворачивается.

Выезжаем за город.

– Гриша, к речке, – распоряжается Виктор, и водитель меняет направление.

Через пять минут останавливаемся на берегу. Виктор выходит, оставляя дверь открытой. Набирает номер, отходит дальше, разговаривает по телефону. Затем отключает его, кладёт в карман, подходит к самой кромке воды, смотрит вдаль широкой полноводной реки. Выбираюсь из машины, не без труда на каблуках подхожу к нему.

– Виктор, – зову. – Теперь у вас неприятности?

– Всё нормально.

– Вы его…

– Нет.

Я ему верю. Мне хочется верить.

Молчу, набираясь храбрости, прежде чем сказать:

– Виктор… Возможно, я не совсем вовремя завожу этот разговор… Но лучше сейчас, чтобы не было недоразумений. Я… Всё, что на мне, не мое. Не для меня. Я не гожусь для этого.

Поворачивается ко мне, смотрит своим ледяным взглядом:

– Что тебя не устраивает?

– Я… Я не хочу и не смогу подстраиваться. Мне неуютно в такой одежде, в этом образе. И если вы хотите, чтобы я была такой, то я разочарую вас.

Молчит. А я начинаю дрожать от порывов усиливающегося ветра. Становится пасмурно, так как тучами заволокло небо.

– Алиса, – Виктор притягивает ближе к себе, снимает пиджак и накидывает на мои плечи. – Будь собой. Я ничего не хочу в тебе менять.

Виктор

Молча смотрю на нее. Только сейчас в полной мере осознаю, что макияж и одежда ей и в правду не идут. Не ее. С такой ролью не справится, сломается. А я не хочу ее ломать. Она дрожит от моего взгляда, порывов ветра, обхватывает себя руками. Такая беззащитная, что хочется защитить ее…

– Алиса, – притягиваю ближе к себе, снимаю пиджак и накидываю на ее хрупкие плечи. – Будь собой. Я ничего не хочу в тебе менять.

– Правда? – Она с надеждой смотрит на меня.

– Правда.

– Тогда… Я могу эту одежду снять?

Усмехаюсь:

– Прямо здесь и сейчас?

Смущается:

– Нет, конечно. В машине. Я хочу переодеться в свою одежду.

– Тебе помочь?

– Не надо!

Идет к машине на высоких каблуках, которые в песок проваливаются. Оглядывается и наивно улыбается. Опять занимается самообманом. Думает, из-за нее вышвырнул Сумарокова из города. Ошибается. Он позарился на мое. На мою собственность. Это мой город. Мои правила. Алиса тоже моя…

Алиса

Прошло два дня после неудачной поездки с Виктором. Как обещал, больше он не стремился меня под себя «переделывать». И вместе с тем перестал уделять мне внимание. Только иногда замечаю, как он задумчиво наблюдает за мной. Не представляю, о чем он размышляет. Получается, что мы вернулись к прежним, деловым отношениям. Но мне не хватает общения с ним. Невольно вспоминаю наши беседы, поцелуи и ничего не могу с собой поделать. Как быть? Что делать?

Хорошо хоть Сергей уехал. Краем уха слышала, как Виктору докладывали, что его сын в тот же день укатил на машине в другой город к своему другу. Егору Орлову, кажется. Хотя бы одной головной болью меньше. Не хватало еще бегать от Сергея. Он неплохой, но не привлекает меня, как его отец. И опять в своих размышлениях возвращаюсь к Виктору.

Почему он стал ко мне холоден? Неужели из-за того, что я отказалась от драгоценностей и не захотела носить такие открытые наряды, которые он желал на мне видеть? От таких предположений испытываю огорчение и обиду. Неужели Виктору я не нравлюсь такая, какая есть? Но он же сказал, что не хочет, чтобы я менялась! Так почему же он… Так, всё, стоп! Хватит ходить кругами. Нужно постараться о нем не думать. И если уж есть свободное время, стоит заняться собой: привести к гармонии тело и мысли.

Переодеваюсь в спортивную одежду, беру коврик и направляюсь в сад. Сегодня погода просто преотличная. Займусь йогой на открытом воздухе.

Выбираю место, расстилаю коврик, включаю на телефоне умиротворяющую музыку. Располагаюсь в позе лотоса и начинаю занятие с медитации. Концентрируюсь на правильном дыхании, постепенно прихожу в равновесие. Затем приступаю к разминке для разогрева мышц. Неспешно меняю одну за другой асаны, они становятся более спокойными и плавными…

Сидеть, лежать, стоять и скручиваться, управлять напряжением, концентрировать мысли на тренировке, следить за дыханием и ощущениями в теле…

Заканчиваю занятие шавасаной: лежу неподвижно продолжительное время, расслабляюсь, отдыхаю и перезагружаю тело и ум, ощущаю прилив сил после нагрузок…

И в голову приходит образ Виктора. Он лежит рядом, расслабленный, смотрит в небо, наши руки слегка соприкасаются…

Вздрагиваю, усаживаюсь. Конечно же, никого рядом нет. Мне привиделось. Но почему-то не могу избавиться от ощущения, что чувствую его тепло, его запах… Прикрываю лицо ладонями. Боже! Почему я в него так втюрилась?!

Виктор

Нахожусь в кабинете, задумчиво покручиваю ручку в руке. Рядом Толя. Донимает. Его интересует, какая кошка пробежала между мной и Сумароковым.

– Это свинья не в меру обнаглела, – отвечаю холодно. – Сева, ты на чьей стороне?

– На твоей, конечно. Но Сумароков…

– Сделай, как я сказал. Или ты не доверяешь моим решениям?

Толя обиженно предупреждает:

– Еще одна такая предъява, Ворон, и я сам пошлю тебя на хрен.

– Тогда доверься мне. Я знаю, что делаю.

Савельев вздыхает:

– Ладно. Тут запрос поступил от футбольного клуба. Прислали тебе, как главному инвестору, приглашение на торжественное мероприятие. Разрезать ленточку.

Тут уже приходится вздыхать мне. Самое невыгодное мое капиталовложение – это инвестиции в футбольный клуб. Болею футболом, но футболисты клуба – рукожопые, ни черта не умеют играть.

Толя видит мою реакцию:

– Может, сбагришь его?

– Нет.

Савельев делает замечание:

– В последние дни ты вообще несговорчивый.

Расстегиваю ворот рубашки. Душно.

– Что на тебя нашло? – спрашивает.

Встаю, прохожу к окну, открываю створки:

– Нормально всё…

И слышу в саду тихую, успокаивающую музыку. Взгляд непроизвольно задерживается на Бэмби. Она застывает в странных позах, меняет их. Вот же умеет привлечь к себе внимание…

– А она ничего, – замечает Сева, оказавшись рядом.

Молчу. Два дня пытаюсь не замечать ее. И каждый раз без толку. Поворачиваюсь к окну спиной, опираюсь на подоконник:

– Как там Сергей?

Савельев тоже отворачивается от окна:

– Нормально. Успокоился.

– Приедет?

– Да.

– Хорошо…

… Минут через двадцать, обсудив еще несколько неотложных дел, расстаемся с Севой. Когда он уходит, возвращаюсь к окну. Алиса всё еще в саду. Движения ее плавные и легкие, гнется, как лиана, а эти позы… заставляют разыграться воображению.

Моя медсестричка укладывается на коврик, лежит неподвижно, а я понимаю, что хочу рядом с ней оказаться. Лечь, расслабиться, смотреть в небо, соприкасаться… Чувствовать ее дыхание, жар тела, вдыхать аромат ее кожи…

Неожиданно она вздрагивает, резко садится, оглядывается. Будто поймала меня с поличным. Странное чувство… И тут она замечает меня в открытом окне. Смотрит. И я смотрю. Для себя хочу ее. Что же меня, черт возьми, останавливает?

Алиса

Сижу на коврике для йоги и замечаю Виктора в открытом окне. Опять смотрит на меня задумчиво. Приветливо улыбаюсь ему. Он никак не реагирует. Затем просто отходит от окна. Обидно. Возникает желание подняться в кабинет Виктора, прояснить ситуацию, но в последний момент передумываю. Не хочу, чтобы он считал, что я за ним бегаю.

Через какое-то время Виктор уезжает. От безделья слоняюсь по дому, затем иду прогуляться до ручья. Если бы не условия контракта, запрещающие без разрешения покидать территорию особняка, то отправилась бы в город. Но нельзя. В следующий раз пойду к ручью, прихвачу что-нибудь перекусить, плед и книгу. Я недавно начала одну очень занятную читать. Уже привычно направляюсь в библиотеку, открываю дверь, вхожу. И вижу Виктора, сидящего в кресле.

– Вы? Здесь? – произношу.

Краешки его губ вздрагивают:

– Чему ты удивляешься?

Растерянно пожимаю плечами:

– Не знаю. Мы с вами здесь только один раз сталкивались… Я возьму книгу и пойду, не буду вам мешать.

Он молчит, а я заглядываю на полку, но там книги нет. Осматриваюсь. Да где же она? И тут замечаю книгу в руках Виктора.

– Так она у вас!

Он поднимает на меня глаза:

– Я ее читаю.

– Да? Ясно, я выберу другую. – Поворачиваюсь к книжным полкам. Начинаю изучать. Спиной прямо чувствую его пристальный взгляд.

Слышу шаги, он останавливается рядом. Резко поворачиваюсь. Виктор очень близко, даже сердечко подскакивает и пульс учащается. Смотрит на меня своим непроницаемым взглядом. А я не могу оставаться равнодушной к его зеленым глазам…

– Держи, – протягивает мне книгу.

Отрицательно качаю головой:

– Не надо. Вы же ее читаете.

– Ты мне почитаешь.

Звучит, скорее, как приказ, а не просьба.

– Виктор, вы…

– «Ты», – перебивает, – я же сказал, наедине говори мне «ты».

Не отвечаю. Просто протягиваю руку, чтобы забрать книгу, тяну ее, а он не отпускает.

Снова поднимаю глаза и смотрю на него. Виктор улыбается уголками губ. Затем наклоняется. Меня в жар кидает от его близости.

– Ты мне не ответила.

– Что? Что я должна была сказать?

– «Хорошо, Виктор, как скажешь», «Всё, что ты пожелаешь», «Я не могу тебе отказать», – предлагает он варианты медовым голосом, от которого у меня бегут мурашки.

– Хорошо, Виктор, как скажешь, – выбираю самый нейтральный ответ, так как другие меня по смыслу смущают.

Улыбается:

– Хорошая девочка.

Отпускает книгу и возвращается к креслу. А мне становится без него пусто. И обидно.

– Хорошая девочка? А если бы выбрала второй или третий вариант? Была бы желанная и безотказная, так, что ли?

Виктор садится в кресло и начинает хохотать. Мне становится еще обиднее, но не могу не признать, что его смех непривычен для меня, но ужасно нравится…

Виктор прекращает смеяться и, улыбаясь, качает головой:

– Алиса! Как ты до такого додумалась?

– Я что, неправа?

– Я ни о чём подобном не думал.

– О…

– В таком случае я бы предпочел иной вариант. Хочешь знать, какой?

– Нет! – вырывается ответ. Быстро сажусь в кресло, открываю книгу. – Так вам почитать? – поправляю себя. – Тебе. Тебе почитать?

Откидывается на спинку кресла:

– Конечно. Начинай.

_13

Виктор

Вернувшись домой, иду по коридору и останавливаюсь возле библиотеки. Возможно, там Бэмби. Открываю дверь. Пусто. Жаль. Прохожу внутрь. В любом случае она придет сюда. Осматриваю полки с книгами и вижу в одной из книг закладку. Не сомневаюсь, что ее оставила Алиса.

Сажусь в кресло, листаю. И где носит эту девчонку? Прикрываю глаза. Удивительно, но хочу ее видеть. Устал, напряжен, она же меня от забот отвлекает. Смотрю на наручные часы. Хмурюсь. И слышу в коридоре легкие шаги. Идет. Поворачивается ручка, и дверь открывается.

– Вы? Здесь? – спрашивает. Не ожидала меня увидеть.

Хмыкаю:

– Чему ты удивляешься?

Растерянно пожимает плечами:

– Не знаю. Мы с вами здесь только один раз сталкивались… Я возьму книгу и пойду, не буду вам мешать.

Молчу, а она заглядывает на полки, ищет книгу, которая у меня в руках. Листаю страницы.

Слышу:

– Так она у вас!

Поднимаю глаза, смотрю на девчонку.

– Я ее читаю.

– Да? Ясно, я выберу другую. – Поворачивается ко мне спиной. Просматривает полку, ведя пальцами по книжным корешкам.

Не свожу с нее пристального взгляда. Не ожидал такого поведения. Хотел бы видеть ее улыбку, как только она вошла и меня заметила. Как это было, когда она увидела меня в окне. Но сейчас Алиса изображала равнодушие. Ну уж нет, детка! Так не пойдет!

Встаю, иду к ней, останавливаюсь рядом. Резко поворачивается. Смотрит на меня своими широко распахнутыми глазами, грудь вздымается, а сама задерживает дыхание. А вот такая реакция на меня мне нравится.

– Держи, – протягиваю ей книгу.

Отрицательно качает головой:

– Не надо. Вы же ее читаете.

Распоряжаюсь:

– Ты мне почитаешь.

– Виктор, вы…

– «Ты», – перебиваю, – я же сказал, наедине говори мне «ты».

Не отвечает. Протягивает руку к книге, тянет её. Я не отпускаю.

Снова поднимает на меня глаза и смотрит беззащитным взглядом. Беззлобно усмехаюсь. Наклоняюсь к ней:

– Ты мне не ответила.

– Что? – вздрагивает, словно очнувшись. – Что я должна была сказать?

Уже лучше, Алиса! Мне нравится твоя реакция.

Играючи предлагаю ей варианты ответов:

– «Хорошо, Виктор, как скажешь», «Всё, что ты пожелаешь», «Я не могу тебе отказать».

– Хорошо, Виктор, как скажешь, – выбирает ответ.

Улыбаюсь:

– Хорошая девочка.

Отпускаю книгу и возвращаюсь к креслу.

– Хорошая девочка? – слышу слова Алисы. Она недовольна. – А если бы выбрала второй или третий вариант? Была бы желанная и безотказная, так, что ли?

Сажусь в кресло, а меня смех пробирает. Алиса обижается. Прекращаю смеяться, улыбаюсь:

– Алиса! Как ты до такого додумалась?

– Я что, неправа?

– Я ни о чем подобном не думал.

– О…

– В таком случае я бы предпочел иной вариант. Хочешь знать, какой?

– Нет! – быстро отвечает. Садится в кресло, резко открывает книгу.

– Так вам почитать? – поправляет себя. – Тебе. Тебе почитать?

Откидываюсь на спинку кресла:

– Конечно. Начинай.

Алиса начинает читать с того места, где закончила. Мне всё равно. Я это делаю только для того, чтобы за ней наблюдать. Возникает большое желание пропустить ее мягкие волосы сквозь пальцы. Расстегнуть ее блузку. Сомкнуть пальцы на ее талии…

Она захлопывает книгу:

– Нет, я не могу.

– Не можешь?

– Читать не могу. Вы меня отвлекаете!

Смотрю предупреждающе, и она поправляет себя:

– Ты… меня отвлекаешь, Виктор.

– Я тебя слушаю.

– Неправда. Ты… разглядываешь меня.

Хмыкаю. Эх, детка, знала бы ты, какие мысли меня посещают при этом!

Отвечаю:

– Не выдумывай.

– Хорошо, – кивает сдержанно. – Тогда на чем я остановилась?

Проверяет!

– Разве я должен отвечать? – придаю голосу суровость.

– Да.

Не пугается. Надо же!

Смотрю на наручные часы.

– На сегодня хватит. Мне пора. – Перевожу взгляд на нее. – Можешь идти.

Бэмби с сомнением смотрит на меня, поднимается. Идет к выходу.

Окликаю:

– Алиса.

Останавливается.

– Я расширяю круг твоих обязанностей, – озвучиваю то, что пришло мне спонтанно в голову. – Теперь ты будешь мне читать. Здесь. Каждый вечер. С девяти до десяти вечера…

Алиса

Его распоряжение стало сюрпризом. Виктор то избегает меня, то проявляет внимание. К чему ему мое чтение? На ум приходит сказка про Шехерезаду. Улыбаюсь. Тысячу и одну ночь она рассказывала мужу сказки, пока он не полюбил ее. У меня нет столько времени – контракт скоро закончится, и я уеду. От этой мысли становится грустно. Неужели на этом всё и закончится? И я больше не увижу Виктора! Нет-нет! Нужно наслаждаться каждой минутой, даже если ему безразлично. Я ведь ничего от него не требую.

Часть ночи прошла в сумбурных размышлениях. Поспать удалось недолго. Как и положено, отправляюсь в тренажерный зал. Прихожу раньше Виктора. Или опять он пропускает со мной занятие?! Только разворачиваюсь на выход и сразу сталкиваюсь со стремительно вошедшим Виктором. От столкновения чуть не падаю, успеваю ухватиться за его торс, а он – поддержать меня за талию. Так и стоим. Первая мысль: «Больно!», вторая… Вторая где-то затерялась на задворках сознания. Тону в его зеленых глазах… Пока не вижу в них проблеск иронии.

– Не терпится ко мне прикоснуться? – спрашивает.

– С чего вы взяли? – пытаюсь отстраниться, но он не позволяет.

– «Ты», – напоминает с холодным недовольством. – На «ты», Алиса.

Смотрю в его глаза. Ощущаю тепло и мурашки по телу от того, что он меня обнимает. А от его суровости возникает желание подчиниться…

– Почему… ты сердишься? – шепчу севшим голосом. Хочется погладить его по плечу, но сдерживаюсь. – Я совсем не против обращаться к тебе на «ты». Но я ведь на работе. Нужно держать дистанцию. Не отвлекаться. Для твоего же блага. Моя цель – тебя вылечить.

Не сразу, но Виктор разжимает объятия. Решительно проходит в тренажерный зал.

– За дело, Алиса, – произносит так, будто ничего и не было. – Не стой на пороге.

Обескуражена столь быстрой сменой поведения. Как он так может? Неужели… Да ну нет… Я спугнула Ворона?

Виктор

Вечернее общение с Алисой благотворно на меня повлияло: почти сразу уснул, и ночь прошла без кошмарных сновидений. Всегда встаю без будильника, а сегодня чуть не проспал тренировку.

Спускаюсь в тренажерный зал и сталкиваюсь с моей медсестричкой прямо на пороге. Успеваю подхватить за талию, чтобы не упала. А она от страха цепляется за меня. Смешная ситуация: третий раз она так в меня впечатывается! Держу ее в объятиях, а отпускать не хочется. Но так не может продолжаться, иначе повалю ее прямо на маты и возьму, наплевав на камеры.

Произношу с иронией, скрывая свое к ней влечение:

– Не терпится ко мне прикоснуться?

Она краснеет:

– С чего вы взяли?

Пытается отстраниться, но не позволяю. Меня выводит ее «выканье». Будто подчеркивает, насколько я старше.

– «Ты», – напоминаю с холодным недовольством. – На «ты», Алиса.

Удивленно смотрит мне в глаза.

– Почему… ты сердишься? – шепчет севшим голосом. Ее ладошка касается моего плеча. – Я совсем не против обращаться к тебе на «ты». Но я ведь на работе. Нужно держать дистанцию. Не отвлекаться. Для твоего же блага. Моя цель – тебя вылечить.

Перешла на «ты», как я настаивал. Но что-то не так. Голос мягкий, нежный, а я интуитивно считываю опасность. Отстраняюсь, прохожу в зал. Дистанция. Пусть займется своими прямыми обязанностями!

Произношу холодно:

– За дело, Алиса, не стой на пороге.

Алиса

Физические упражнения. Массаж. Всё по плану. Как и положено, без лишних слов, касаний. Мне бы радоваться, что Виктор серьезно настроен, но… Он слишком быстро стал холоден ко мне, ведет себя отстраненно. Как будто между нами ничего не происходит. А может, между нами действительно ничего не происходит? Может быть, я принимаю желаемое за действительное? Я, конечно, не малолетняя девочка, мне двадцать, но опыта мне не хватает… Не понимаю, чего он хочет, чего добивается? И добивается ли?

После массажа так же молча расходимся. Иду на кухню проверить, соблюдается ли Виктором питание.

Завидев меня, Арсен машет мне длинной ложкой, которой помешивал в кастрюле.

– Доброе утро, – приветствую его, вежливо улыбнувшись.

– Доброе, госпожа инспектор.

– Почему «инспектор»?

– Ну, ты же проверять пришла, чем я буду кормить Ворона. Ах да, Виктора Юрьевича!

Сажусь на высокий стул:

– Вы давно знакомы?

– Давно, – тянет задумчиво, продолжая готовку.

Жду продолжения, но повар молчит.

– И? Больше ничего не расскажете?

– А что говорить?

– Он всегда такой?

– По-разному.

Вздыхаю. Нет, повара мне не разговорить.

– А ты всегда такая? – усмехается.

– Какая?

– Доверчивая. Отходчивая. Зла не держишь…

– На что держать?

– Не понимаешь? Или дурочку строишь?

Поднимаюсь с места:

– Пойду я…

– Да ладно, успокойся. Без умысла я. Просто интересно. Садись.

Усаживает обратно на стул:

– Сок будешь?

Наливает из графина гранатовый сок, протягивает стакан мне. Неужели подметил, что я люблю гранатовый?

– Спасибо.

Неторопливо делаю маленький глоток. Он наливает себе, тоже пьет.

– У меня был ресторанный бизнес в столице. Пока меня не посадили. Бизнес прогорел. Слава обо мне шла нехорошая. Виктор помог. Работу дал. Справедливость восстановил. Я ему благодарен. Долг платежом красен. Поэтому я до сих пор здесь.

Смотрю на него, слушаю, не перебиваю.

– Вы очень вкусно готовите. Неужели не хочется вернуться в ресторанный бизнес?

– Девочка, бизнес есть – мой и Виктора, я им управляю. У меня помощники. Только я предпочитаю кормить исключительно Ворона и его людей. А теперь откровенность за откровенность. Что ты хочешь от Виктора?

Что я хочу? С Арсеном нужно быть честной. Не хочется портить хрупкое доверие, что между нами сложилось…

– Ничего. Мне нравится быть с ним рядом, помогать ему. Нравится видеть мимолетную улыбку на его серьезном лице… Я ведь скоро уеду, Арсен Багратович. И очень буду скучать по нему.

Молчит. Взвешивает мои слова.

– Больше всего Виктор ценит преданность, – произносит, внимательно смотря на меня.

Не знаю, как реагировать. Преданность? Я не собираюсь его предавать. Только как это относится ко мне? Я в его жизни временное явление. Как и он в моей. Такова судьба. Несмотря на совместимость наших аур…

Виктор

Умышленно не приглашаю Алису разделить со мной завтрак. Должна понять, что не имеет на меня никакого права. Невольно вспоминаю ее слова, интонацию, нежный голос, каким она их говорила, когда мы стояли в тренажерном зале. Передергиваю плечами, ощущая мороз по коже. Что она себе возомнила? Между нами может быть только взаимовыгодное и приятное времяпровождение. А ощущение было, что мы как минимум пять лет женаты.

Когда спускаюсь вниз, вижу, что стол еще не накрыт. Что за дела? Что происходит с Арсеном? Неужто запил?

Ульяна Огонек, наводящая в столовой порядок, при виде меня приосанивается, поправляет прическу.

– Где Арсен? – задаю вопрос, игнорируя ее проявление внимания.

Кривится:

– На кухне. С этой… мастерицей работать руками.

Предостерегающе смотрю на нее. Не потерплю больше сплетни. Прекрасно знаю, кто распускал их про моего сына и Алису.

– Не веришь? Сам иди посмотри.

Давным-давно пару раз перепихнулся с Ульяной, а она туда же – качает права.

Подхожу к ней ближе.

– Предупреждаю в последний раз. Не потерплю сплетни.

– Накажешь? – провоцирует, соблазняюще прикусывает губу. – Накажи.

– Уволю к чертовой матери, – цежу сквозь зубы.

– Как пожелаешь, Виктор Юрьевич.

Разворачиваюсь и ухожу. Иду на кухню. Слышу голос Алисы. И Арсена. Разговаривают, смеются. Невольно прислушиваюсь.

– Арсен – это птица. Аист, – говорит Алиса.

– Много ты понимаешь! Мое имя означает «благородный воин»!

Вхожу на кухню. «Благородный воин» стоит с благородной осанкой с длинной ложкой вместо кинжала. Алиса смеется.

– Арсен, ты кормить меня собираешься? – задаю вопрос, привлекая их внимание.

Алиса поворачивается, улыбается мне.

Саркисян усмехается:

– Конечно. Только ты сам говорил, чтобы я девушку голодом не морил. Вот, первым делом ее угощаю.

Вижу, действительно, кухонный стол накрыт, и они завтракают.

– Тебе в столовой накрыть или, может, к нам присоединишься? Приглашаю.

Готов отправить его на хрен и уйти, но Алиса останавливает:

– Виктор, пожалуйста, присоединяй…тесь к нам. Здесь очень уютно.

Готов ответить скорее нет, чем да, но Арсен замечает:

– Бесполезно, «Благородное крылышко». Виктор Юрьевич откажется. Вот увидишь!

– Ну почему же, – прохожу, сажусь на стул. – Я позавтракаю здесь.

Арсен хмыкает. Встает, накрывает для меня. Ушлый жук. Зачем ему это? Смотрю на Алису.

– Арсен Багратович очень вкусно готовит, – произносит она, сложив руки на коленях, как правильная девочка.

Поднимаю бровь. Киваю на еду на столе:

– Одобряешь?

– Главное, вы одобряете для себя или нет. А мне лично нравится, – отвечает спокойно.

Цепляю вилкой, пробую. Вкусно. Неторопливо ем. Замечаю, что Арсен ушел. И Алиса это замечает.

– Арсен Багратович…

– Ушел, – подтверждаю. Сразу интересуюсь:

– Почему ты «благородное крылышко»?

Смущенно улыбается:

– Да так. С Арсеном Багратовичем обсуждали, что означают имена… Просто дурачились.

– Дурачились, значит, – непроизвольно сжимаю вилку. На сколько там младше меня Арсен? Года на два? – И что… мое имя тоже обсуждали?

– Нет… Но я знаю его значение. И не только значение. Оно многое говорит о вашем… твоем характере.

Хмыкаю:

– И что же?

Алиса мягко смотрит на меня, как будто взглядом говорит: «Напрасно не верите».

– Что же… Буквально Виктор – «победитель». Он активный экстраверт. Предприимчив, усерден. С невероятной интуицией. Поэтому, какую бы сферу деятельности ни выбрал, он везде будет на коне… Несмотря на это, Виктор очень болезненно переживает поражения. Только оптимизм и сила воли не дают застрять ему в таком состоянии. Окружающие вообще могут не знать о его душевных терзаниях – он скрытен и недоверчив…

– Достаточно, – резко прерываю Бэмби.

– Но я могу многое еще сказать…

– Например, о сексуальных предпочтениях? – останавливаю словесный поток доморощенной ходячей энциклопедии всего ненужного: от гороскопов до расшифровки имен…

Алиса краснеет, отпивает сок из стакана и переводит тему:

– Я могу поехать сегодня в город?

Смотрю на нее, изучаю. Вот вроде нет причин запретить ей поехать, а отпускать одну не хочется.

– Завтра. Поручу Грише сопровождать тебя. Отвезет, куда захочешь.

– Я могу сегодня поехать с Арсеном Багратовичем.

Смотрю на нее ледяным взглядом:

– Я сказал, нет.

Алиса моргает, поднимается:

– Ну знаете!

– Контракт, Бэмби, ничего личного, – холодно разъясняю свое решение.

– Да. Контракт, – нервозно соглашается. – Тогда я пойду?

И, не дожидаясь ответа, срывается с места.

Смотрю на еду, отталкиваю тарелку. Нет аппетита. Да и по делам пора ехать.

_14

Алиса

Какой же он… сложный! По природе своей я спокойная, но вот он… Порой мне очень трудно сдержаться, чтобы не заорать во всё горло!

Иду в сторону своей комнаты. Проходя мимо окна, останавливаюсь. Наблюдаю, как Виктор садится в машину и уезжает в сопровождении охраны. В принципе, если он не берет меня с собой, значит, я свободна до вечера. Беру в комнате плед, в библиотеке книгу, спускаюсь вниз. Проходя мимо кухни, прихватываю с собой попить и перекусить. А затем через сад направляюсь к ручью. Из-за угла выскакивает Честер и мчится ко мне. Я к его компании привыкла и не боюсь. Хоть какую-то фобию я преодолела. Опять же, это заслуга Виктора… Честер бежит вперед, потом отстает, и так до конца моего «похода».

Ручей весело журчит чистым потоком… Опускаю ладони в воду. Как же приятно чувствовать его прохладу!.. Интересно, а что выше по его течению? Начинаю тихонько пробираться. Через какое-то время натыкаюсь на стену. Вздыхаю. Следовало ожидать, что территория будет огорожена по периметру.

И тут неожиданно слышу рык. Что? Это какой-то хищник? Но как? Оглядываюсь по сторонам. Да ну нет! Не может быть! И тут слышу злой лай Честера и повторное рычание. Божечки!!! Что это?! Это ведь просто жилое владение Виктора! Откуда тут дикие звери?!

Решаю сбежать от греха подальше. Один выход – двигаться вдоль стены, так как возле ручья опасно. Срываюсь на бег! Мчусь. Оступаюсь. Падаю и качусь вниз. Прямо в яму. На краю не могу ухватиться, соскальзываю. Больно. Перед глазами всё меркнет…

Виктор

Возвращаюсь домой уставший, нервный. Повожу плечами. Ей-богу, как будто вагон разгружал… Вызову Алису. Пусть сделает массаж. Отправляю ей сообщение. А она вне доступа. В мессенджер заходила еще до обеда. А сейчас вечер. Набираю номер и слышу ответ, что абонент недоступен. Что за ерунда?

Иду в библиотеку. Девушки там нет. Проверяю комнату. Пусто. Где ее носит? Внутри нарастает раздражение, отчасти тревога.

Спускаюсь вниз. Навстречу идет обеспокоенный Вадим.

– Виктор Юрьевич, Честер вернулся только что. Один.

– И что?

– Он уходил с Алисой.

Твою ж мать! Неужели сунулась к ограде?

– Про ловушки ее никто не предупредил?

– Нет, я так думаю. Она ведь посторонняя. А из посторонних никто так далеко не заходил.

– Сам ты… посторонний! – цежу сквозь зубы и иду на выход. Нужен начальник охраны. – Где Дамир?

– Просматривает камеры…

На первом этаже ко мне уже спешит Дамир Закиров.

– Ворон, на одной из камер у внешней стены видно, как она пробегала. Сектор третий. Дальше нет. В одну из ловушек попала.

– Поехали! И Честера возьми!

Выезжаем. Доезжаем до края дороги. Дальше только пешком по лесу.

– Разделимся, – распоряжаюсь.

Распределяемся на три группы, чтобы прочесать третий сектор.

– Алиса! – зовет Вадим громко. – Алиса!

Но ответа нет. Честер крутится рядом. Не может взять след.

– Честер! – подзываю собаку. Он подбегает, виляет хвостом. – Где Алиса, Честер? Ищи!

Он гавкает, скулит, кидается куда-то в кусты. Следую за ним. Нет, мне за ним не угнаться. Опираюсь на трость. Перевожу дыхание. Оглядываюсь по сторонам. Кругом кусты, деревья. Кажется, непроходимый лес, на самом деле небольшой участок. Честер появляется неожиданно, вынырнув из зарослей, неся в зубах какой-то предмет. Забираю. Телефон. Алисы. Разбит.

Киваю ребятам, они движутся в том направлении. Зато Честер вновь меняет направление: мчится в противоположную сторону. Приняв решение, иду за ним, обходя ловушки.

Через несколько метров Честер с лаем кидается вперед. Следую за ним. Наконец он тормозит возле одной из ловушек, лает вниз.

Склоняюсь над ямой:

– Алиса!

Девушка смотрит на меня заплаканными глазами:

– Виктор!

– Как ты? С тобой всё в порядке? Руки, ноги целы?

– Да!

Выдыхаю. Здесь два метра. Как она еще не свернула шею…

– Подожди, сейчас мы тебя достанем.

– Я боюсь, тут, кажется, змеи.

Еще этого не хватало! Вызываю по рации охрану.

Проверяю прочность трости, спускаю ручкой вниз, сам берусь за ствол деревца:

– Хватайся, Алиса, я вытяну.

Она цепляется двумя руками.

– Готова?

– Да…

– Тяну.

Вытягиваю девушку. Подоспевший Дамир протягивает к ней руки, перехватывает.

Приближаюсь к Алисе отчитать, а она со всхлипом кидается ко мне на шею, прижимается. Ладно… Потом отругаю. Обнимаю ее.

– Успокойся. Всё обошлось…

– Я так испугалась…

Знала бы, как я переживал. Глажу ее по спине.

Охрана на нас молча смотрит. Ожидают. Алиса поднимает голову, смотрит мне в глаза, прижимается губами к моим губам. Запускаю руку в ее волосы, жадно целую. Плевать на всё, главное, жива!

Алиса

Лежу в постели. Приняла душ, но нет сил обработать ушибы и царапины. Вздыхаю. … После поцелуя с Виктором я почувствовала себя лучше. А он тут же быстро прощупал меня на признаки повреждений.

– Виктор, я в порядке, только ссадины.

Он сурово кинул на меня взгляд.

– Алиса, вы идти сможете? – уточнил Дамир.

– Да, конечно.

В машине, пока добирались до дома, Виктор молчал…

Снова вздыхаю. Выглядел он очень суровым. Будет мне еще «наказание»! Хотя в чем я виновата? Я же не знала, что тут кругом ловушки!

Без стука входит Виктор с аптечкой в руках.

– Садись, – приказывает.

Послушно сажусь на кровати. Бегло осматривает руки, ноги.

– На теле есть ушибы, царапины?

Конечно, да.

– Нет, – отрицаю, краснея.

– Болит что-нибудь? Ребра?

– Всё нормально…

Виктор достает антисептик, начинает обрабатывать ранки на моих руках.

– С утра отвезу тебя к Потапову.

– Не стоит…

– Не спорь.

Заканчивает с одной рукой, приступает к другой.

– На камере видно, что ты бежала. Почему?

– Я испугалась. Там был хищник, – краснею. Он ведь посчитает меня странной. – Правда. Поверь мне.

Молчит. Челюсть напряжена. Хмурится.

– Верю. Это рысь.

– Что?! Ну знаете… Зачем вы держите рысь?!

– Алиса! Я не держу рысь.

– Тогда почему она разгуливает на вашей территории?!

– Скоро не будет.

Голос его звучит холодно и опасно.

– Вы что… ее застрелите?! Не надо! Можно же отловить, увезти в заповедник.

Смотрит на меня непроницаемым взглядом.

– Виктор…

– Да?

– Не убивай ее.

Наклоняется ближе:

– Попроси.

От его близости жарко.

– Пожалуйста.

– По-другому.

Послушно наклоняюсь, целую его.

– Так? – уточняю.

– Еще…

Виктор

Потрепала же она мои нервы. Молчу. Держу себя в руках. Не в моих правилах показывать свои эмоции и чувства.

Добравшись до дома, Алиса понуро бредет в свою комнату. Сколько она в яме часов провела? Семь-восемь? Почему так далеко забрела? Почему бежала? Следовало бы узнать.

Советую Дамиру укрепить охрану, еще раз просмотреть наружные камеры. Иду в свой кабинет. Из шкафа достаю аптечку. Опыт с ранами какой-никакой есть.

Направляюсь к Алисе. Она, свернувшись калачиком, лежит на кровати. Завидев меня, удивленно моргает. Не ожидала, что я к ней приду.

Распоряжаюсь:

– Садись.

Послушно присаживается. Смотрит на меня, такая беззащитная. Бегло осматриваю руки, ноги. То там, то тут ссадины и царапины. И это только на конечностях.

Спрашиваю:

– На теле есть ушибы, царапины?

– Нет, – отрицает, краснея.

Так я и поверил!

– Болит что-нибудь? Ребра?

– Всё нормально…

Надеюсь. Достаю антисептик, начинаю обрабатывать ранки на ее руках.

– С утра отвезу тебя к Потапову.

– Не стоит…

– Не спорь.

Заканчиваю с одной рукой, приступаю к другой. Кожа нежная… Зацеловал бы, да волнует куда более насущный вопрос.

– На камере видно, что ты бежала. Почему?

– Я испугалась. Там был хищник, – она смущенно краснеет, будто думает, что я ей не поверю. – Правда. Поверь мне.

Молчу. Сжимаю челюсть. Опять вернулась Герда?

Произношу:

– Верю. Это рысь.

Алиса чуть ли не на месте подскакивает:

– Что?! Ну знаете… Зачем вы держите рысь?!

Освобождает свои руки и пышет возмущением.

Пытаюсь сохранить терпение:

– Алиса! Я не держу рысь.

– Тогда почему она разгуливает на вашей территории?!

Кто бы знал, почему ее сюда тянет! Но в этот раз она напугала Алису. Нельзя всё просто так оставить! Грозно обещаю:

– Скоро не будет.

Мой голос и вид пугают девушку.

– Вы что… ее застрелите?! Не надо! Можно же отловить, увезти в заповедник.

Теперь она меня удивила. Чуть не погибла из-за хищника, но хочет его защитить. Мое молчание Алиса расценивает неправильно. С мольбой в глазах смотрит на меня:

– Виктор…

– Да?

– Не убивай ее.

Хм… Такая милая… Наклоняюсь ближе.

Сохраняя внешнюю суровость, насмехаюсь над ней:

– Попроси.

Она воспринимает все за чистую монету. Неужели и впрямь думает, что я хочу убить рысь?

Шепчет очень нежно и доверчиво:

– Пожалуйста.

А мне мало. Опускаю взгляд на ее аппетитные губы, тихо произношу:

– По-другому.

Послушно наклоняется, будто загипнотизированная. Целует…

– Так? – уточняет, слегка отстранившись.

Выдыхаю:

– Еще…

Целую ее и понимаю, что нужно остановиться. Не сегодня. Сегодня ей многое пришлось пережить. Я же вижу, какая она вымотанная. Устала. Отстраняюсь от нее. Передаю аптечку.

– Дальше сама или помочь тебе? – киваю на ее ноги.

Если сейчас попросит помочь, мне потом не остановиться…

– Я справлюсь. Спасибо.

– Хорошо.

Поднимаюсь с кровати:

– Я отправлю Варвару, чтобы она принесла тебе поесть. И… ты поспи. У тебя был трудный день.

Не дожидаясь ее ответа, ухожу из комнаты. Спускаюсь вниз.

В гостиной меня встречает Дамир.

– Герда объявилась, – докладывает.

– Я знаю.

– Что на этот раз делать с ней?

– Как всегда. Отловить и отправить в заповедник…

Алиса

Просыпаюсь утром и чувствую себя разбитой. Мышцы болят. Одеваюсь и спускаюсь вниз: никто не отменял мою работу.

– Зачем ты встала так рано? – слышу позади голос хозяина дома.

Оборачиваюсь. Рядом с ним Савельев.

Смущенно улыбаюсь:

– Доброе утро! У нас с вами тренировка.

Виктор подходит ближе, окидывает взглядом:

– Тебе отдыхать нужно. Освобожусь через час, поедем к врачу.

– Виктор…

– Не спорь.

Проходит мимо, Сева идет за ним и с улыбкой сжимает мне плечо.

Шепчет:

– Отдохни, девочка. Заслужила.

Виктор

– Не пойму я, почему Герда возвращается. Не ты ее хозяин, – размышляет Толя. – Сколько она у тебя прожила? Месяц?

– Да.

Рысь принадлежала Лешему. Пока вора-законника не порешили в его же доме. Я только выполнил его пожелание: забрал Герду и отправил в заповедник – на волю. Нам ли с ним было не знать, что значит быть в неволе. Вместе не один год на нарах провели…

– Она ведь раненая была, когда к тебе попала. Может быть, привязалась.

– Может быть… Что там по поводу наследника Лешего? Его нашли?

– Ищем. Вот только никто о наследнике не знает. Брат его отрицает. Говорит, что Леший был бездетным.

Холодно отвечаю:

– Антон Лешинский – гнилой тип. – Мой голос не скрывает презрения. – Не нравится он мне. Лжет, чтобы наследства не лишиться, которое от Лешего досталось.

– Если ты уверен, что наследник был, значит, так и есть, – произносит Сева. – Вот только как его найти? Может быть, еще что-нибудь вспомнишь?

Тюремные годы – не лучшее время, о котором хотелось бы вспоминать.

– Особо вспоминать нечего. Да давно было. Восемнадцать лет назад. Леший всегда был замкнутый. Скрытный… Фотка у него была. Сына. Маленького, годика два. Когда у него фотку заметил, он сказал: «Это Васька. Моя кровинушка». По-особенному так сказал. Как говорят о своих детях… Как-то после свиданки с братом Леший вернулся в камеру угрюмый. Места себе не находил. Фразу тогда произнес: «Эта… тварь сбежала с любовником и ребенка с собой забрала».

Толя задумчиво чешет затылок. Затем произносит:

– Я съезжу. Постараюсь разобраться на месте. Поспрашиваю. Кто-нибудь да знает, но молчит.

Киваю:

– Добро. Будь осторожен. Не наша территория. Да и сдается мне, что за убийство Лешего не того наказали. Нео с собой возьми и двух своих лучших охранников.

При упоминании Нео Толя меняется в лице и сквозь зубы цедит:

– Возьму. И твоего «хакера» где-нибудь в лесочке прикопаю…

Делаю попытку успокоить:

– Остынь, Толя. Личное оставь при себе. Нео парень толковый. Поосторожнее с ним. И еще, – перевожу тему, – не могу позволить Герде возвращаться. Договорись с другим заповедником, чтобы ее приняли. Как можно дальше от нашей области.

– Хорошо. Я сделаю.

Встает:

– Зачем тебе всё это? Наследника Лешего искать, вступать в конфликт с Антоном «Бородой»? Ничем хорошим это не кончится.

– Должок у меня перед Лешим. Справедливости для него хочу.

– А если Антон развяжет войну?

– Не развяжет. Он хоть и близнец Лешего, но ублюдок трусливый. Согласен, остерегаться его следует, действует он весьма грязными методами.

– То-то и оно.

– Я бы сам поехал, если бы не уговор…

– Всё будет в порядке. Буду на связи.

Пожимаем друг другу руки, и Толя уходит.

Задумчиво кручу ручку в руках. В дверь тихонечко стучат.

– Войдите.

По пороге появляется Алиса. Под моим пристальным взглядом опускает глаза.

– Вчера я… Потеряла вещи у ручья… Там остались телефон, книга, плед.

– Я отправлю охранника. Что-то еще?

– Нет.

Поднимаюсь:

– Поехали.

Настороженно смотрит на меня:

– Зачем?

– Ты ведь вчера хотела выбраться в город. Собирайся. Заедем, куда тебе надо. Сегодня ты сопровождаешь меня.

_15

Алиса

Виктор и Савельев уходят в кабинет, а я в нерешительности стою в коридоре. Что имел в виду Анатолий Дмитриевич? Чем я «заслужила» отдых? И тут же улыбаюсь, вспомнив о проявленной Виктором заботе. Но отдыхать действительно не хочется.

Спускаюсь вниз, иду в столовую и спохватываюсь о потерянных вчера вещах.

Выхожу в сад, чтобы поговорить с кем-нибудь из охраны. Мне попадается Вадим.

– Привет, – здоровается первым. – Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, хорошо, – отвечаю вежливо и перехожу к делу. – Вадим, вчера я потеряла вещи. Никто ничего не находил?

– Нет, – он отрицательно качает головой.

– Как же быть… А эту рысь поймали?

– Пока еще нет. Только в лес не вздумай ходить.

Обижаюсь:

– Я что, маленькая? Сама не понимаю?

– Просто хотел предупредить. Мало ли…

Собираюсь уйти, а он останавливает, задавая вопрос:

– Так у вас с Виктором…всё серьезно?

– Вадим… К чему эти вопросы? Мы не так хорошо знакомы, чтобы я стала с тобой обсуждать личное.

Он делает от меня шаг в сторону.

– Да, конечно. Прости. Не мое дело.

– Не обижайся…

– Забыли. Ладно, у меня дела.

Разворачивается и уходит. Вздыхаю. Иду обратно в дом. Лучше попрошу Виктора решить проблему с потерянными вещами.

По пути сталкиваюсь с Савельевым. Он приветливо мне улыбается, но молча проходит мимо. Значит, Виктор освободился от дел и сможет уделить мне время.

Возле двери кабинета начинаю волноваться, как маленькая девочка. С быстро колотящимся сердцем несмело стучусь.

– Войдите, – звучит голос Виктора уверенно и четко.

Открываю дверь, и наши взгляды встречаются. В памяти проносятся наши поцелуи, и моментально вспыхиваю. Опускаю глаза, чтобы не заметил моего смятения, стараюсь сформулировать проблему, с которой пришла…

– Вчера я… Потеряла вещи у ручья… Там остались телефон, книга, плед.

Отвечает сразу:

– Я отправлю охранника. Что-то ещё?

– Нет.

Виктор поднимается из-за стола, произносит:

– Поехали.

Настороженно смотрю на него. Неужели, к врачу?

– Зачем?

– Ты ведь вчера хотела выбраться в город, – напоминает. – Собирайся. Заедем, куда тебе надо. Сегодня ты сопровождаешь меня.

Через десять минут встречаемся у парадного входа возле его кортежа. Виктор открывает передо мной дверь автомобиля. Забираюсь первой, он садится следом. Едем. Виктор молчит. Я тоже. Не знаю, что сказать. Да и надо ли что-то говорить?

Но не удерживаюсь от возгласа, когда понимаю, что меня привезли к больнице.

– Виктор Юрьевич!

– Идём.

Он выбирается из автомобиля, и мне ничего не остается, как идти за ним следом.

Семен Семенович нас уже ждет. После короткого приветствия начинает за ширмой мой осмотр, пока Виктор с телефоном расположился в кресле.

– Семен Семенович, со мной все в порядке, – шепчу обиженно.

Он не отвечает. Ощупывает мой затылок.

– Голова болит? Подташнивает? – задает вопросы.

– Ничего такого. Я в порядке.

– У тебя шишка, – констатирует факт.

– Но со мной правда всё в порядке. С кем не бывает!

– Со многими. Ты исключение. Одевайся.

Выходит из-за ширмы, садится за стол.

– Что скажешь? – слышу слова Виктора, пока одеваюсь.

– Ничего страшного. Шишка, множество царапин, ссадины… Я вот мазь прописал.

– Это всё?

– А ты еще что-то хотел? Алиса здорова.

Выхожу из-за ширмы.

– Расскажете, как это произошло? – спрашивает Семен Семенович.

– Я упала в яму во время прогулки.

– Если всё нормально, мы поедем, – Виктор встает из кресла.

Семен Семенович задумчиво отвечает:

– Не смею задерживать…

Идем к машине в сопровождении охраны.

– Я же вам говорила, что со мной всё нормально, – говорю Виктору.

Он не отвечает. И вот как с таким разговаривать?

Едем по городу. По распоряжению Виктора делаем остановку.

– Побудь здесь, – распоряжается и выходит из машины. Его сопровождает охрана. Остаюсь с шофером наедине. Вздыхаю. Тоскливо. Гриша смотрит на меня в зеркало, включает музыку.

Спустя время возвращается Виктор. Передает мне крафтовый пакет.

– Это тебе.

– Что это?

– Посмотри.

Открываю пакет. Там новый телефон и прописанная Семеном Семеновичем мазь…

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем вы купили телефон? У меня есть… То есть был…

– Вот именно, был.

Виктор вынимает из кармана мой телефон. Сразу вижу, что он разбит. Да как же так?!

– Я… Мне…

– Просто прими подарок.

Нерешительно сжимаю пакет в руках. Не нужно быть в теме, чтобы понять, насколько подаренный телефон дорогой.

Видя мое смятение, Виктор холодно произносит:

– Считай это производственной необходимостью. Ты должна постоянно оставаться на связи со мной.

Хотя Виктор выглядит бесстрастным и холодным, явно ощущаю, что он недоволен.

– Спасибо, – произношу. А сама не знаю, что дальше делать.

Виктор

Сижу в кабинете Семена, пока он за ширмой осматривает Бэмби. Слышу каждое их слово. Бэмби пытается убедить, что с ней всё в порядке, но Семён ей просто так на слово не верит. Доводит осмотр до конца. Выходит, пока Алиса одевается.

– Что скажешь?

Врач рассеивает мои сомнения:

– Ничего страшного. Шишка, множество царапин, ссадины…

Потом начинает задавать ненужные вопросы. Неужто подозревает меня? Зря ты так, Сёма!

– Если всё нормально, мы поедем, – встаю из кресла.

Потапов ловит мой холодный взгляд, всё понимает без слов. Задумчиво отвечает:

– Не смею задерживать…

Идем к машине. Охрана по бокам.

– Я же вам говорила, что со мной всё нормально, – предъявляет Алиса.

Не отвечаю. Что за характер? Неужели нельзя спокойно заботу принять?

Едем по городу. Распоряжаюсь сделать остановку. Хочу купить Бэмби новый телефон. Но ведь если позвать ее с собой, начнет спорить. А мне это надо? Поставлю ее перед фактом.

– Побудь здесь, – говорю и выхожу из машины.

В магазине мне предлагают разные модели. Выбираю один из лучших телефонов. По дороге захожу в аптеку. Когда возвращаюсь, отдаю покупки Алисе:

– Это тебе.

Удивленно глядит на меня:

– Что это?

– Посмотри.

Открывает пакет. Меняется в лице:

– Зачем?

– Что зачем?

– Зачем вы купили телефон? У меня есть… То есть был…

– Вот именно, был.

Вынимаю из кармана поломанный телефон и отдаю ей. Она расстраивается:

– Я… Мне…

– Просто прими подарок.

Нерешительно сжимает пакет в руках. Думает о чем-то, сомневается, брать или не брать. Раздражает. Теперь я недоволен.

Холодно произношу:

– Считай это производственной необходимостью. Ты должна постоянно оставаться на связи со мной.

– Спасибо, – произносит так, как будто принуждают.

Лучше бы вообще ничего не говорила! Не намерен дальше с ней разговаривать. Отвезти ее домой и там оставить? Да ведь обещал свозить ее туда, куда она хочет.

– Куда ты хотела съездить?

Она вздрагивает:

– Прости…те. Я… К себе домой. Мне нужны кое-какие вещи.

– Хорошо. Гриша, ты слышал. И выключи музыку!

Виктор

Шофер, исполняя распоряжение, уточняет адрес. Алиса скороговоркой отвечает. Опять едем в тишине. И если раньше тишина не тяготила, теперь напрягает.

Прибываем к дому Алисы, охрана проходит вперед, досматривает, затем в квартире оставляет нас наедине. Мельком осматриваюсь, поворачиваюсь к девушке. Она суетится, собирая кое-какие вещи. Надевает на шею кулон на цепочке, который вынула из шкатулки. Не может справиться с замком.

Подхожу, молча помогаю застегнуть цепочку. Прикасаюсь к ее коже, Алиса вздрагивает, затаив дыхание.

Провожу пальцами вдоль звеньев, приподнимаю кулон, уютно устроившийся во впадинке между грудей.

– Это мамин…

Небольшой золотой коловрат и месяц… Отпускаю кулон. Опускаю ладонь на талию девушки, медленно притягиваю ее к себе. Не сопротивляется.

Шепчет чуть хрипло:

– Виктор…

Накрываю ее губы своими. Целую. Получаю удовольствие от их мягкости, полноты… Алиса отвечает на поцелуй, расслабляется, становясь податливой… Сладкая… Нежная…

Подхватываю ее на руки, несу к кровати. Она вздрагивает:

– Виктор…

Укладываю на кровать, нависаю сверху. В ее глазах тревога.

– Виктор…

– Ну что ты, сладкая, доверься…

Снова целую, провожу руками по изгибам ее тела. Оставляю дорожку поцелуев на скулах, шее.

– Я не могу так, – шепчет.

– Как, «так»? – произношу, не вникая, о чем она говорит.

– Будто за подарок расплачиваюсь…

Как обухом по голове. Ничего себе выводы…

– И часто тебе так подарки делали? – спрашиваю зачем-то. Голос звучит холодно и зло.

Алиса прикрывает глаза, вздыхает, открывает и смотрит на меня:

– Я отказывалась от подобных подарков.

– А мой приняла?

– Приняла, – соглашается неохотно. – Потому что вы… ты мне нравишься.

– Тогда в чем дело? – хочу ее до помрачения, но понимаю, что меня жестко обламывают. Я что, мальчик какой-то, с которым играются?

– Ну я не могу так, Виктор…

Резко отталкиваюсь руками от кровати, встаю – неудачно. Твою ж мать! Опять боль в колене!

– Виктор! Болит? – подскакивает Алиса.

– Нет, – выдыхаю сквозь зубы и ухожу из ее дома. Охрана поджидает меня на пороге ее квартиры. Не сдерживаюсь – хлопаю дверью.

Иду к машине. Сажусь. Напряженно сжимаю пальцы правой руки и разжимаю, пока левая расслабленно покоится на колене. Водитель и охранник ждут моего распоряжения. Уехать? Зачем мне такие проблемы? Возбуждение еще не спало, и это меня раздражает. Лишает хладнокровия. Какая-то девчонка пытается мной манипулировать. Мне никто не отказывает. А она посмела…

– Сходи за ней. Пусть поторопится, – даю распоряжение охраннику…

Алиса

Пытаюсь застегнуть цепочку, не получается. Виктор подходит и решительно принимается за дело, так, что не могу отказать. А потом прикасается ко мне, от чего бегут мурашки. Целует бережно, нежно, что кружится голова… Отвечаю на его поцелуи, растворяюсь в сладостных ощущениях… Он подхватывает на руки, и первая мысль: «А как же колено?»

– Виктор!

Опускает на кровать, смотрит так, что не остается сомнений в его намерениях. А я растеряна:

– Виктор…

– Ну что ты, сладкая, доверься…

Снова целует, проводит руками по моему телу. Хорошо… Но…

– Я не могу так, – шепчу, когда Виктор проходится губами по моей скулам, шее.

– Как, «так»? – произносит, но ведь вижу, что не вникает в мои слова. А мне обидно. Думаю о его подарке и о том, как мы оказались на кровати…

Отвечаю прямо:

– Будто за подарок расплачиваюсь…

Он резко останавливается. Смотрит на меня, а глаза отражают его недовольство.

– И часто тебе так подарки делали? – Голос звучит холодно и зло.

Прикрываю веки, вздыхаю. Он недоволен. Считаю нужным объясниться…

Открываю глаза и смотрю на Виктора:

– Я отказывалась от подобных подарков.

– А мой приняла?

– Приняла, – соглашаюсь нехотя. – Потому что вы… ты мне нравишься.

– Тогда в чем дело? – не хочет принимать мой отказ.

– Ну, я не могу так, Виктор…

Злой, как черт! Резко отталкивается руками от кровати, встает. Неудачно. Шипит себе под нос, превозмогая боль в колене.

Подскакиваю:

– Виктор! Болит?

– Нет, – выдыхает сквозь зубы.

Идет к выходу и хлопает дверью. Оставляет меня одну. Неужели без меня уедет?

Сижу на кровати, не двигаюсь с места. И что теперь делать? Я ведь его люблю! Проходит минут десять, а может, двадцать, и в дверь звонят. Срываюсь с места, распахиваю. На пороге один из охранников Виктора.

– Ворон ждет тебя, поторопись.

– Да… Да.

Кидаюсь в комнату, подхватываю сумку и иду к выходу.

Чем ближе к машине, тем увереннее становлюсь. Он не уехал. Ждет. Успокоился.

Охранник открывает передо мной дверь, ныряю в салон машины. Виктор на меня не смотрит. Нет, не успокоился. Сердится.

– Виктор, – зову.

– Что?

– Не сердись, пожалуйста.

– Я не сержусь.

Но я ведь чувствую, что это не так.

Решаюсь, протягиваю руку и касаюсь его плеча. Он поворачивает голову. Смотрит с прищуром. Как ковбой в старом фильме до того, как начнет стрелять. Невольно вырывается смешок.

– Что смешного? – сталь в голосе, аж бегут мурашки.

Кидаю взгляд на шофера и охранника. Нет, не стоит при них с Виктором шутить.

Вздыхаю. Улыбаюсь:

– Ничего. Правда. Это нервное. Наверное.

– Я бы не сказал. Гриша, заводи. Поехали.

Виктор

Больше суток я избегаю общения с Алисой. С той самой поездки. При воспоминании накатывает раздражение. Странная она. От подарков отказывается, от близости тоже. Если бы так отзывчиво на меня не реагировала, подумал бы, что она из этих… Не в моих правилах брать силой, но я не какой-то там мальчишка, чтобы ждать, когда девчонка на секс согласится! Бэмби не равнодушна ко мне, я же вижу. И у нее свои тараканы в голове. Хочет серьезных отношений? Но я способен только завести интрижку. Большего мне не нужно. Даже от такой милашки.

В дверь кабинета тихонько стучат. Уже догадываюсь, кто. Это Бэмби. Не отвечаю.

– Виктор Юрьевич? – произносит за дверью.

Может, уйдет, если не отвечу…

– Виктор… Почему ты меня избегаешь?

Маленькая упертая ослица… Стоит за закрытой дверью и со мной разговаривает.

– Поговори со мной, пожалуйста.

Это уже глупо. Кто теперь из нас ломается, как целка? Не по-мужски как-то прятаться от девицы.

Подхожу, открываю. Ловлю Алисин взгляд, полный надежды. На что надеется?

– Что тебе нужно, Алиса?

– Можем поговорить?

– Мы уже разговариваем.

Она закусывает нижнюю губу. Вот зараза! С каких пор я так на нее реагирую? Недотрах полнейший…

Отхожу от нее к окну, провожу рукой по волосам. Хочу ее, эту наивную влюбленную девочку. Только вот без всякой любовной канители. Здоровый качественный секс. Немного общения. И только.

Поворачиваюсь к ней:

– Что же. Давай поговорим начистоту. Не в моих правилах ходить кругом да около.

Алиса присаживается на край кожаного дивана. Кивает:

– Да, так будет лучше.

– Я не завожу серьезных отношений, Алиса.

Слежу за ее реакцией. Она отводит глаза.

– Ты мне интересна. И должна знать, чего я жду от наших отношений.

Делаю паузу, она смотрит на меня – доверчиво и с интересом.

– Чего же?

– Есть определенные установки, правила. Любовь под запретом. Общение и секс. Удовольствие друг другу.

Она молчит, а я не тороплю. Пусть подумает над моими словами.

– Мне нравится ваша… твоя честность, – наконец произносит. – И вы нравитесь. Очень. – Вздыхает. – Но я не могу вот так сразу ответить… Мне нужно подумать.

Тянет время?

– Это такой отказ? – Мой голос звучит резко.

Она качает головой:

– Я не играю и тоже честна с вами… с тобой. Я не сказала «нет». Мне нужно время.

Поднимается, медлит и… уходит.

Провожу рукой по волосам. Поворачиваюсь к окну. Испытываю досаду. Зачем играю в благородство? Все эти разговоры… Если захочу, она будет моей. На моих условиях.

Слышу, как открывается дверь, оборачиваюсь. Алиса смотрит на меня, входит, прикрывает дверь.

– Я ведь скоро уеду: моя работа здесь закончится, у меня университет. У тебя… свой образ жизни… Глупо на что-то серьезное рассчитывать. Но я не могу себе запретить думать о тебе. И ты… как ни хотел бы, не можешь не думать обо мне. Ведь так? Возможно, не стоит устанавливать рамки, ограничения, а нужно просто жить?

Не удерживаюсь от легкой улыбки:

– Что ты предлагаешь, Алиса?

Она подходит ближе. Пожимает плечами, смотря на расстёгнутый ворот моей рубашки:

– Ты сам говорил, что не стоит придумывать себе препятствия. Только… Пожалуйста, не надо меня торопить. Мне бы хотелось узнать тебя получше…

Алиса краснеет.

– Ты… не против?

– Нет, – соглашаюсь, – не против.

Она смущенно улыбается. Смотрит мне в глаза. Нет, я не иду у нее на поводу. Просто мне так нравится. Я так хочу. Секс не проблема, я могу в любой момент его получить, а вот с ней мне хочется растянуть предвкушение. Чего стоит ее улыбка, с которой сейчас она смотрит на меня…

_16

Алиса

Наверное, я сумасшедшая. Виктор меня избегает, а мне не хватает его. Хочу быть с ним рядом, смотреть в его зеленые глаза, видеть его усмешку – редкую, но такую желанную. А еще не могу не думать о его губах, откровенных прикосновениях. Наверное, я веду себя как ханжа: показываю Виктору добродетельность, а сама сгораю от желания к нему. Просто я… немного боюсь. Мне двадцать, а опыта у меня нет, к слову, совсем. Никто меня раньше не волновал так, как Виктор сейчас. Только с ним наши ауры совпадают, несут тепло, комфорт и радость. Конечно, Виктор зрелый, состоявшийся мужчина, ему нужен физический контакт. Но он не хочет ждать: ему нужно всё и сразу. А я не могу вот так сразу! Что им движет? Только желание? Или он ко мне что-то испытывает? Что гадать – нужно с ним объясниться.

Дожидаюсь его возвращения. Он, как всегда, запирается в кабинете. Лучшей возможности поговорить не представится.

Подхожу и аккуратно стучусь в дверь. Тишина.

– Виктор Юрьевич?

Он не отвечает. Но я точно знаю, что он там. Касаюсь ладонями прохладной поверхности двери. Прикрываю глаза, выдыхаю. Удивительно, но чувствую на расстоянии цвет его ауры, силу и энергетику, исходящие от него. Невольно улыбаюсь. Никуда тебе не спрятаться, Виктор Юрьевич! Я почувствую тебя даже на расстоянии!

Открываю глаза.

– Виктор… – провожу ладонью по закрытой двери. – Почему ты меня избегаешь?

Прислушиваюсь. Ничего. Прошу:

– Поговори со мной, пожалуйста.

Слышу шаги Виктора. Он открывает дверь. Ловлю его взгляд с надеждой, но в его глазах только холод и раздражение. На что я надеялась?

– Что тебе нужно, Алиса?

Слабо улыбаюсь:

– Можем поговорить?

– Мы уже разговариваем.

От его резкого тона становится обидно. Непроизвольно закусываю нижнюю губу, чтобы не задрожала. А его взгляд меняется, в одно мгновение опаляет жаром. Как он так умеет на меня действовать? Одним взглядом. Уму непостижимо! Вот что значит магнетическая энергетика. Меня к нему так и тянет…

Виктор решительно отходит к окну. Проводит рукой по волосам. О чем-то думает. Прохожу в кабинет, в нерешительности останавливаюсь. И что дальше? С чего начать?

Тем временем Виктор поворачивается ко мне:

– Что же. Давай поговорим начистоту. Не в моих правилах ходить кругом да около.

Его решительность вселяет страх и обнадеживает одновременно. Присаживаюсь на краешек дивана. Согласно, но с некой осмотрительностью киваю:

– Да, так будет лучше.

Он говорит прямолинейно:

– Я не завожу серьезных отношений, Алиса.

Следит за моей реакцией. А я отойти не могу от такой прямолинейности. Отвожу глаза в сторону.

Он продолжает, как будто гвозди в ящик забивает. Каждый с одного удара.

– Ты мне интересна. И должна знать, чего я жду от наших отношений.

Делает паузу. Я. Ему. Интересна. Он это признал. Это многое значит! Говорит о «наших отношениях». Смотрю на него внимательно и доверчиво. Спрашиваю:

– Чего же?

Виктор продолжает твердо, уверенно:

– Есть определенные установки, правила. Любовь под запретом. Общение и секс. Удовольствие друг другу.

Его слова звучат как приговор. Без права апелляции. Молчу, и он молчит. Не торопит. Дает подумать над его словами. Но он ведь честен со мной, разве я не этого хотела? Честности. Которая за раз разбила флер мечтательности. Я ведь сама не заметила, как стала смотреть на Виктора через розовые очки… Но должна правдой на правду ответить.

– Мне нравится ваша… твоя честность, – произношу наконец.

Надеюсь, я не долго молчала.

Продолжаю:

– И вы нравитесь. Очень. – Вздыхаю. – Но я не могу вот так сразу ответить… Мне нужно подумать.

– Это такой отказ? – Его голос звучит резко. Неужели его расстраивают мои слова?

Качаю головой:

– Я не играю и тоже честна с вами… с тобой. Я не сказала «нет». Мне нужно время.

Поднимаюсь, медлю и… выхожу из кабинета.

Он ведь не шутил. Он так думает на самом деле. Почему нельзя любить? Может быть, Сергей прав, и его отец по-прежнему любит свою жену Полину? Она так давно умерла. А он себе любить запретил? А мне что делать? Как мне быть? Столько вопросов и нет ответов!

Делаю пару шагов по коридору и останавливаюсь. Не могу уйти. Если сейчас уйду, вряд ли вернусь. Я трусиха: спрячусь, промолчу. Нужно сейчас решить, чего я хочу. Закрываю глаза. Дышу. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Виктор не хочет любви. Но я всё равно ему ее подарю. И будь что будет! Поворачиваю обратно. Я люблю Виктора. Если даже нам вместе не быть, хочу, чтобы он был моим первым мужчиной.

Открываю дверь. Виктор оборачивается и смотрит на меня. Вхожу. Прикрываю дверь, чтобы нас никто не услышал.

Говорю, точнее, рассуждаю вслух:

– Я ведь скоро уеду: моя работа здесь закончится, у меня университет. У тебя… свой образ жизни… Глупо на что-то серьезное рассчитывать. Но я не могу себе запретить думать о тебе. И ты.., как ни хотел бы, не можешь не думать обо мне. Ведь так? Возможно, не стоит устанавливать рамки, ограничения, а нужно просто жить?

Виктор рад моему возвращению, так как не сдерживает легкой улыбки:

– Что ты предлагаешь, Алиса?

Подхожу ближе. Попадаю под влияние его магнетической ауры. Пожимаю плечами, смотря на расстёгнутый ворот его рубашки. Там слегка видна татуировка ворона, которой мне хочется коснуться руками… Сосредотачиваюсь на разговоре:

Не договариваю: «прежде чем мы займемся любовью». Краснею. Сказать было бы неуместно. Смотрю в его глаза. Надеюсь, он понимает меня. Шепчу:

– Ты… не против?

– Нет, – соглашается, – не против.

Смущенно улыбаюсь ему, но не отвожу глаза. Люблю эту весеннюю зелень в его глазах, когда он испытывает радость, находясь рядом со мной. Надеюсь, что это именно так, и я не заблуждаюсь на этот счет.

Виктор опускает ладонь на мою талию и притягивает к себе. Точно так же, как тогда в моей квартире.

– Раз мы обо всем договорились, – произносит тихо и ласково одновременно, – то, пожалуй, начнем с малого. Поцелуй меня.

Наши желания совпадают. Тянусь на носочках и еще плотнее прижимаюсь к его сильному телу. Прикасаюсь губами к его губам. Забываюсь в своих ощущениях, во времени…

Виктор отстраняется первым.

– Сладкая моя Бэмби, – шепчет хрипло с усмешкой, – пока достаточно. Я не железный.

Выпускает из объятий. А мне уже их не хватает.

– И что теперь? – задаю вопрос растерянно.

Виктор смеется:

– Алиса, иди к себе. Пожалуйста.

Неуверенно делаю шаги к выходу, оборачиваясь. В теле истома, а ноги ватные…

– Я приглашаю тебя на свидание, – говорит Виктор.

Оборачиваюсь, он подходит:

– Завтра. В пять часов вечера. Поедем в город, посетим ресторан. Тебе понравится.

– А как же наши занятия?

Смотрит с улыбкой в глаза:

– А что занятия? Всё в силе. Тренажерный зал, массаж. Даже библиотека… Сама же говорила, что скоро уедешь. Надо успевать проводить больше времени вместе.

– Да, ты прав, – соглашаюсь слегка растерянно.

Виктор кивает в сторону двери, иду, он сопровождает.

На пороге снова оборачиваюсь:

– Доброй ночи.

– И тебе.

Выхожу, иду по коридору. Чувствую, что провожает меня взглядом. Оглядываюсь. Он усмехается и скрывается за дверью. Я тоже улыбаюсь. Он любит меня, хоть это не признает. Я убеждена. Ничего, я смогу до него достучаться. И будь что будет.

Виктор

Открываю глаза. Уже утро. Но вставать не тороплюсь. Ночью, как всегда, снился кошмар, но недолго. Потому что в нём появилась Бэмби… «Тёмный подвал, запах крови, отчаяние и желание убивать. И вот рядом возникает Алиса, обнимает крепко-крепко. В одно мгновение оказываемся в моем кабинете. Остается только желание ей обладать, сделать своей. Жарко целую, ласкаю ее податливое тело, она отвечает тем же… «Я никому тебя не отдам…» – слышу голос. Свой голос. «Да», – томно шепчет она. – «Виктор! Сделай меня своей…»»

…Усмехаюсь, вспоминая свое сновидение. Откидываю покрывало. Вечерние поцелуи в кабинете и эротический сон не прошли бесследно. Надеюсь, ледяной душ поможет. Смотрю на часы. А ведь через тридцать минут занятие с Алисой в тренажерном зале. Та еще проверка на прочность! Делать нечего, встаю, иду в душ…

После одеваюсь и спускаюсь в тренажерный зал. Алиса уже там. Занимается йогой. Услышав мои шаги, оборачивается, лучезарно улыбается, слегка краснеет.

Улыбаюсь в ответ. Как тут не улыбнуться? Следует подготовиться к свиданию и чем-то девочку удивить. Стоит подумать, чем.

Подхожу ближе:

– Занимаешься. Рано проснулась?

– Да… Бессонница.

Хмыкаю:

– У меня тоже.

Смущаю ее. Потому что догадываюсь о причинах ее бессонницы.

Переключаюсь на занятия:

– Начнем?

– Да… Начнем.

Алиса

Лежу поверх покрывала, пока часы тикают, отсчитывая время. Смотрю в потолок, а мыслями возвращаюсь к Виктору Сергееву. Стоит отдать Виктору должное: у него железная воля. Во время тренировки и дальнейших процедур сохранял холодное спокойствие, руки не распускал, хотя видела, как глаза его вспыхивали и опасно поблескивали. И только после массажа притянул меня за руку, поцеловал и поспешно ушел.

Такой мимолетный поцелуй, а сердце пело. Какой же Виктор… замечательный! Нет, потрясающий, необыкновенный! Мой идеал…

Сажусь на кровать. Я и сейчас так думаю. Мой идеал, и сегодня я с ним иду на свидание! Осталось только дождаться, когда доставят платье. Смотрю на новенький телефон, лежащий рядом на кровати, и снова в голове прокручиваю то, что было несколькими часами ранее…

…Перед тем, как уехать, Виктор напомнил:

– Будь на связи.

– Хорошо, – спорить с ним совсем не хотелось. Несмотря на его командный голос.

Он улыбнулся, глаза потеплели. Молча сел в машину и уехал.

Пока шла в комнату по коридору, от него пришло сообщение: «Будь готова к половине пятого. Тебя отвезет Вадим». Уехал, но по-прежнему думает обо мне! Я тоже о нем думаю. Быстро набрала: «Уже жду нашего свидания». «Я тоже», – пришел ответ.

После заглянула в шкаф. Нужно выглядеть по-особенному, это ведь наше первое свидание! Виктор будто прочитал мои мысли, прислал очередное сообщение: «Я хочу подарить тебе платье. Прошу, не отказывайся. Сам буду выбирать. Хочу, чтобы ты убедилась, что я разбираюсь в твоих предпочтениях».

Покусывая губу, раздумывала: «Что делать? Принять его очередной подарок? Или нет?»

Все же согласилась: «Мне интересно, что из этого получится. Уверен, что знаешь меня?»

«Уверен».

Какой он самоуверенный! Но мне это нравится. «Если ошибешься, я приеду в своем», – оставила пути для отступления. Писала, а у самой коленки и руки дрожали. На расстоянии можно быть такой раскрепощенной и слегка вызывающей…

«Я не ошибусь. Тебе понравится».

…Вздрагиваю, потому что в дверь стучат и вырывают меня из воспоминаний.

– Да?

Дверь отворяется, и на пороге возникает Вадим с коробками.

– Виктор Юрьевич прислал, – поясняет он. Заходит, опускает коробки на кровать. Смотрит на часы. – Через час будешь готова? Я должен привезти тебя вовремя.

Невольно вырывается смешок, потому что вспомнила, как первый раз, когда Вадим меня подвозил на встречу с Виктором, мы опоздали.

По-моему, он тоже это вспомнил. Усмехается:

– Как быстро меняется всё.

– Да…

– Давай без опозданий.

– Хорошо.

Вадим уходит, а я открываю коробки. В одной босоножки. Красивые, элегантные, каблучок удобный… В другой коробочке белье. Атласное с кружевами… Но это уж слишком! Откладываю в сторону. Снимаю крышку с последней коробки. Там платье. Цвет персиковый, нежный. Ткань приятная на ощупь. Вынимаю платье. Оно… потрясающее! Прикладываю к себе, поворачиваюсь к зеркалу. Оно действительно мне нравится.

Виктор сам выбирал? Если так, то он неплохо меня знает! Но как? Догадался? Наблюдательный?

Смотрю на часы. Пора одеваться. Волнительно, как будто это первое в моей жизни свидание! Да на первом своем свидании я так не волновалась! Очень хочу его видеть…

Виктор

Смотрю на часы. По мне, так стрелки двигаются очень медленно. Надеюсь, Алисе не придет в голову задержаться. Терпеть не могу, когда опаздывают. Влетит, конечно, Вадиму, если вовремя не доставит…

Слышу шаги, среди них легкое цоканье каблучков. Оборачиваюсь. На входе появляется Алиса. В том самом персиковом платье и босоножках, которые я так тщательно сегодня для нее подбирал. Угадал. А ведь были некоторые сомнения. Но лучше Алисе об этом не знать… Иду к ней навстречу. Улыбается. Я улыбаюсь. Беру ее ручку, прикладываю к своим губам, не разрывая зрительный контакт.

– Прекрасно выглядишь, Алиса. Я впечатлен.

– Это всё платье…

– Оно подчеркивает то, что есть.

– Спасибо…

Она немного смущается, так как местами видны недавние ссадины после падения. Не акцентирую на них внимание: пройдут, ей не о чем переживать.

Веду ее к столику, ощущая, как подрагивают от волнения ее пальчики в моей ладони. Помогаю сесть на стул, сам усаживаюсь рядом. Алиса оглядывается, так как в помещении мы одни. Официант возникает быстро, разливает нам вино в бокалы. Уходит.

– Что это за место?

– Вскоре здесь будет открыт ресторан.

– Потрясающе, – произносит, переводя взгляд от аквариума во всю стену к панорамному окну. – Наверняка здесь будут вкусно готовить.

Усмехаюсь:

– Вот сейчас мы это проверим.

– Мы на дегустации?

– Можно и так сказать, – подаю ей бокал. – Выпей вина.

Алиса делает небольшой глоток. Пригубляю и отставляю свой бокал в сторону. Наклоняюсь к Алисе:

– Доверяешь мне?

– Конечно… Почему ты спрашиваешь?

Улыбаюсь, вынимаю из кармана атласный шарф.

– Виктор?

Растягиваю шарф в руках:

– Проблемы с доверием?

– Нет.

Завязываю Алисе глаза.

– И что дальше? – спрашивает.

– Терпение.

Входят несколько официантов с подносами и расставляют блюда на столе.

Алиса носом втягивает аромат:

– Пахнет вкусно.

– Я выбрал то, что понравится тебе. Начнем?

– Конечно.

Зачерпываю ложкой крем-суп, подношу к губам Алисы. Она понимает, что я от нее хочу, пробует.

– М-м-м! Вкусно. Это крем-суп? Чувствую сыр, сливки, картофель…

– Да, ты права. Продолжим.

Следом на пробу идет кусочек лосося. Алиса пытается угадать, что это за рыба, смеется, покусывая губу… Даже не осознает, какой «голод» во мне пробуждает. Если бы не согласился не торопиться…

– Что это, Виктор? – сдается.

– Карпаччо из лосося. Тебе нравится?

– Да.

– Продолжим…

Цепляю кусочек морковного торта с нежным кремом, намеренно пачкаю губы Алисы. Она слизывает, а меня тянет ее губы попробовать. Наклоняюсь, целую ее. Алиса замирает.

– Вкусно, – шепчу. Отстраняюсь:

– Мы закончили.

Она сглатывает, осторожно снимает повязку. Смотрит на меня широко открытыми глазами. Такая беззащитная, нежная.

– Продолжим ужинать? – с усмешкой спрашиваю.

Она кивает.

Ковыряется ложечкой в десерте. Снова смотрит на меня.

– Виктор?

– Да?

На ее губах возникает легкая улыбка:

– Ну… Мы выяснили, что я тебе доверяю. А ты мне?

_17

Алиса

Виктор устроил своеобразный тест на доверие. А может, буквально приучал ему слепо верить… Его легкий, нежно-сладкий поцелуй мне очень понравился: по телу пробежала дрожь, сменившаяся теплом. Что же Виктор чувствует ко мне?

Но после проявления нежности Виктор сразу отгораживается усмешкой. Расскажет ли он что-нибудь мне о себе? Хотелось и от него доверия.

– Виктор?

– Да?

Улыбаюсь ему:

– Ну… Мы выяснили, что я тебе доверяю. А ты мне?

Что-то в его глазах мелькает, но он быстро прячется за усмешкой:

– Хочешь меня накормить? Я не против.

– В следующий раз точно. Я бы хотела сыграть в «правду или действие».

Наклоняется вперед:

– Ты серьезно?

Смущаюсь, но не отступаю:

– Обещаю вознаграждение. Но предупреждаю, выбрать действие можно только в случае, если невозможно сказать правду. Согласен?

– Не боишься моих вопросов?

– Нет. Я намерена говорить правду.

– Хорошо. – Откидывается на спинку стула. – Хочешь начать первой?

– Да. – Задумываюсь над вопросом. – Назови три черты, которые тебе во мне нравятся.

– Гм… Ты отзывчивая. Естественная. Женственная. Моя очередь. Ты искренна со мной, Алиса?

– Да, насколько это вообще возможно. На что ты потратил свои первые заработанные деньги?

Слегка хмурится, вспоминая:

– На подарок матери. Я купил сапоги, которые ей нравились, но она не могла себе их позволить.

– О… Ты хороший сын!

– Не особо. Твои родители были строгими? Насколько строгими?

– Я почти их не помню. Мама вспоминается ласковой и нежной. А отец… Он был разным. Как будто два разных человека… Если бы ты мог что-то поменять в себе или в своей жизни, то что бы это было?

– Ничего.

– Виктор! Так нечестно. Мы договорились говорить правду.

Потирает пальцами глаза, произносит резко:

– Не допустил бы смерти жены. Какое воспоминание ты хотела бы стереть из памяти?

Задумываюсь, но в голову приходят лишь детские страхи.

– Как отец бьет маму… Какая боль хуже: физическая или эмоциональная?

– Эмоциональная, – отвечает без промедления. – Чего ты боишься и почему?

– У меня много страхов. О некоторых ты уже знаешь. Наверное, они связаны с моим детством. Как и желание стать врачом. Мне хотелось вылечить маму, затем бабушку, после – тетю. Самое страшное, что тебе когда-нибудь приходилось делать?

Криво усмехается и сурово произносит:

– Мстить. Но я ни о чем не жалею.

На мгновение замолкаем. Он сканирует меня взглядом. «Мстить» – это только одно значит…

– За что?

– За смерть Полины.

– А в тюрьме ты…

– Алиса, ты нарушила правила, – пресекает расспросы Виктор, пригвождая меня ледяным взглядом. – Ты задолжала.

– Прости. Да, конечно, спрашивай.

Некоторое время сверлит взглядом. Сухо спрашивает:

– Что тебя возбуждает во мне?

Теряюсь:

– В смысле?

– Ты меня поняла. Тебя возбуждаю я или опасность, страх передо мной?

– Я не боюсь тебя, Виктор, – произношу. Хочу с ним объясниться. – Ты особенный для меня мужчина. Я просто стремлюсь понять некоторые вещи. Тебя понять, узнать получше. Потому что ты мне небезразличен.

– Да? – произносит со скептицизмом. – Я бы тоже хотел прояснить некоторые –интимные – моменты. Вот только будешь ли ты со мной честной.

– Это вопрос? – пытаюсь сгладить неловкий момент шуткой.

– Нет, Бэмби, предупреждение. За ложь ответишь действием. Так что будь со мной честной.

– Я честна с тобой, Виктор.

– Хорошо. Проверим.

Он снова наклоняется ко мне. Окидывает взглядом с ног до головы, наконец останавливается на лице.

– Что бы ты хотела попробовать в сексе?

Виктор решил шокировать меня? Зачем? Чтобы не задавала неудобные ему вопросы?

– Я… – невольно вырывается нервный смешок, – не знаю. Для начала хотелось бы просто попробовать… с тобой.

– Хороший ответ, – немного оттаивает этот суровый мужчина.

От смущения краснею, прикусываю губу. Сама не верю, что говорю с ним на эту тему. Однако во взгляде Виктора вижу не только желание, но и что-то еще. Неужели я сделала ему больно?

– Виктор… Прости, если сделала больно вопросами.

– Удовлетворила свое любопытство? А я вот еще нет.

– Я уже не хочу играть.

– Признаешь поражение?

– Да.

– Тогда ты должна выполнить мое желание.

Наклоняется ближе. Чувствую исходящую от него опасность.

– Бэмби… Хочу видеть, как ты прикасаешься к себе.

– Что? Нет! Я не могу.

– Алиса, – шепчет у самого уха, – тогда я помогу тебе…

Его ладонь опускается на мое колено. Задерживаю дыхание, а сердечко готово вырваться из груди… Мы ходим по самой грани…

– Вот это да! – слышим, как гром среди ясного неба, голос Сергея. – А я смотрю, ресторан уже готов к открытию!

Виктор убирает от меня руку.

– Что ты здесь делаешь? – чеканит строго.

Сергей изображает удивление:

– Ты не рад моему возвращению? Уже выгоняешь? Хочешь, чтобы я уехал?

– Не выдумывай. И перестань ерничать.

– Вот ты всегда так, отец. Всегда чем-то занят, – поворачивается ко мне, – или кем-то.

– Сергей, поговорим позже.

– Я приехал за вещами.

Виктор откидывается на спинку стула, властно упираясь рукой в край стола.

– Куда ты собрался? А бизнес? Никто не сделает тебе лучше предложение, чем я.

– Возможно, нет. Но такова цена свободы.

Виктор молчит, но ощущаю, как он не хочет отпускать Сергея.

– Присядь.

Сергей пододвигает стул, садится рядом. Окидывает меня пристальным взглядом. От его внимания неловко. Перевожу взгляд на Виктора. Он сосредоточен на сыне, и если что-то его волнует, то он хорошо это скрывает.

– Останься еще на неделю. На мой день рождения, – говорит Виктор сыну. Сергей поворачивается к нему.

– Отец, это что-то изменит?

– Тебе трудно выполнить мою просьбу?

Сергей

Молчу, хотя мог бы сделать очередной выпад. Меня занимают совсем другие мысли, и перепалка с отцом отходит на второй план. Отец и Алиса. Своим появлением я разрушил идиллию, которая возникла между ними. Как эта девочка смогла привлечь его внимание? Да он никого, кроме мамы, не водил на свидания! Нет, меня аж коробит их связь! Девчонка слишком молода для отца: ему бы подругу постарше. Бля, не просто же говорят «седина в бороду – бес в ребро»! Это ж прямо про отца!

– Сергей? – окликает отец, так как затянулось молчание.

Стряхиваю оцепенение.

– Я приехал не один, – сообщаю. – С Егором Орловым.

Отец кивает:

– Пусть живет у нас, я не против.

Сдерживаюсь от едкого замечания. Отец никогда не допускал гостей в свой дом. Видел в них потенциальную угрозу своей жизни, своим тайнам.

– Неожиданно, – поднимаюсь. – Что же, я воспользуюсь твоим предложением.

«Раскланиваюсь»:

– Алиса. Отец. Всего хорошего.

Ухожу. Внизу в своей машине ожидает Егор.

– Поздоровался?

Сажусь:

– Не то слово! Представляешь, отец увлекся и, походу, серьезно. Завтра познакомлю тебя с его любовницей.

– Ты ее знаешь?

– Она работает на него.

– Ясно, – Егор морщится, – служебный роман… По крайней мере, твой отец не женат, в отличие от моего…

Не сдерживаюсь от грубого замечания:

– Мой отец – вдовец. Любил только мою мать. Его нынешнее увлечение вообще не к месту!

– Эй, не горячись! Серый, чего ты завелся?

– Ничего. Поехали.

– В гостиницу или к деду?

Не сдерживаю злорадную усмешку:

– В обитель зла. К отцу поедем.

– Чего? С какого перепугу?

Смотрю на друга:

– Отец сам предложил, представляешь?

Егор заводит двигатель машины.

– Не к добру всё это, – бурчит. – Может, всё же к моему деду?

– Нет. На твоего вояку я уже насмотрелся. У меня другие планы на ближайшую неделю.

– Боюсь даже спросить.

– Не спрашивай.

Выезжаем на дорогу.

– Ты отцу про автомобиль сообщил? – интересуется Егор.

Хмурюсь от неприятного воспоминания. Тачку я разбил, и сам чуть не покалечился. Смотрю в боковое окно:

– Не сомневаюсь, что ему сообщили.

Егор кидает на меня взгляд и снова сосредотачивается на дороге. После аварии я наконец убедился воочию, что люди отца постоянно за мной следуют. Поэтому он всегда информирован о том, что в моей жизни происходит. Не в его правилах не быть в курсе дела.

Мысленно возвращаюсь к Алисе. Зря она меня не послушалась! Мне не нравится, что они вместе. Ох, как не нравится!..

Виктор

Я ждал возвращения сына. Конечно же, мне доложили об аварии, в которую Сергей попал. Возникло сиюминутное желание взять его за шиворот и… Потом отлегло. Главное – жив остался. Да и поздно его перевоспитывать. Взрослый уже. У меня неделя, чтобы убедить Сергея остаться и взять часть обязательств по бизнесу на себя. Возможно, удастся воздействовать на сына через его друга Егора. Слышал о некоторых проблемах с бизнесом его отца. Если пообещать содействие и помощь взамен «дружеского совета» моему отпрыску…

Прохаживаюсь по офису. Без трости. Еще неделька, и можно спокойно убрать ее в шкаф. Боль не чувствую. Во многом это заслуга моей девочки. Слегка усмехаюсь, вспоминая о ней. Она как ручеек в жаркий день: спасает, радует… Хотя за ужином в ресторане что-то пошло не так: она задавала вопросы, от которых открылись старые раны. Мама, Полина. Месть. Тюрьма. Не заметил, как стал терять самообладание. Что это было? Сексуальная агрессия? Нет, больно сделать ей не хотелось, но душило желание подчинить ее, обладать…

А потом явился Сергей и нас прервал… Подхожу к столу, наливаю в бокал алкоголь. Три глотка, не более. Расслабит, но не позволит потерять контроль… Думаю о сыне. Не понравился мне его взгляд. Злой. Ревностный. Видел я такой его взгляд в своей жизни несколько раз. Сергей задумал недоброе. Как пить дать. Не успокоится, пока не реализует свой план. А связан он с Алисой. Доверяю ли я Алисе? Хотелось бы. Время покажет, что от нее ждать. Хотя… времени осталось мало: несколько недель, прежде чем она уедет на учебу. Пора сделать ее своею. Хочу ей обладать. В полной мере. Чтобы не только телом мне принадлежала, но и душой…

Раздумываю об Алисе, и она тут же присылает сообщение.

«Приглашаю тебя вечером в 19:00 в столовую. Я приготовлю ужин. Сама». Усмехаюсь. Алиса готовит. Удивительно, что Арсен уступил ей кухню без боя… Что же, нужно девочку тоже порадовать чем-то. Только чем? Подарить украшение, которое я заказал для нее? Надеюсь, ювелир не подведет и успеет в срок…

Ловлю себя на мысли, что хочу дарить ей подарки. Проблема в том, что она не всё готова от меня принять.

Алиса

Смотрю на часы. Третий час. Я всё успею. Сегодня будет особенный вечер! Готовлю десерт, тихонько мурлыкаю песенку. Добавляю коньяк в начинку, начинаю пропитывать бисквит.

– О! Ты готовишь? – слышу голос Сергея. Оглядываюсь. Он подходит, за ним следом идет высокий парень – брюнет. Наверное, это и есть его друг Егор.

– Ты Арсена убила?!

– Почему это?

– По собственной воле он тебя бы не пустил.

– Не смешно.

Смотрю на его друга.

– Где же мои манеры! – наигранно спохватывается Сергей. – Знакомьтесь! Алиса, это Егор! Егор, это Алиса!

Подставляет к губам ладошку ребром и шепчет: – Я тебе о ней говорил.

Егор кивает. А мне приходит на ум фраза из «Алисы в Стране чудес».

– «Алиса, это пудинг! Пудинг, это Алиса! Унесите!» – цитирую с усмешкой, и, если Сергей не читал и не знает, то его друг разражается смехом.

– «Ну вот, вас только познакомили, а ты уже на него с ножом», – заканчивает он фразу и сам протягивает мне руку. – Приятно познакомиться!

Жму с улыбкой:

– Взаимно!

Сергей окидывает друга хмурым взглядом:

– Ну, я тоже кое-что знаю. К примеру: «И ты, Брут?»

– Да-да, – отмахивается Егор.

Не успеваю оглянуться, как Сергей бесцеремонно зачерпывает ложкой начинку.

– М-м, вкусно!

– Эй! – Отбираю ложку, чтобы всё не съел. – Прекрати! Это не тебе!

Фыркает:

– Отцу готовишь?

– Да.

– Когда же ты поумнеешь, – язвит. Смотрит на бутылку коньяка. – Ты что…? В десерт добавила?!

– Да… – смотрю на него. – Что-то не так?

Он смотрит на меня, пару раз моргает. Затем хмыкает:

– Нет, ничего.

– Да ну тебя, – пропитываю очередной слой бисквита.

Сергей не уходит.

– Ты духовку не выключила, – сообщает, вставая рядом.

– Что? – оборачиваюсь.

И вправду не выключена. А там утка уже приготовленная сгорит! Но я хорошо помню, что выключала!

Выключаю, заглядываю внутрь духовки. Вроде бы всё нормально! Закрываю, оборачиваюсь, а Сергей вновь орудует ложкой в чашке с пропиткой.

– Сергей! – Снова забираю ложку. – Что за шутки? И куда делась бутылка коньяка?

Вижу, что держит руку за спиной.

– Покажи, что у тебя там?

Он смеется. Предлагает:

– Хочешь выпить?

– Нет, не хочу!

– Ну да ладно. Себе заберу.

Разворачивается, уже не скрывая бутылку, и идет к выходу. Озадаченный Егор следует за ним.

Шепчет другу:

– Что это было?

– Да так… – Возле двери Сергей оборачивается.

Обращается ко мне:

– Отцу давно уже, кроме Арсена, никто не готовит. Прямо предвижу, как батя одуреет от счастья, когда попробует.

Уходят, а я пожимаю плечами. Странные оба. Хотя Егор мне понравился. Неплохой он.

Заканчиваю с тортом, теперь бисквиту необходимо постоять, чтобы пропитаться.

А у меня есть время привести себя в порядок, и накрыть стол к приходу Виктора. Отправляюсь в комнату и с облегчением замечаю в окно, как Сергей и Егор садятся в машину и уезжают. У нас с Виктором будет время побыть наедине. Надеюсь, нам никто не помешает.

Сергей

Выходим из кухни, а меня от раздражения распирает. Алиса ему готовит! Разрешил? Никому не разрешает, кроме Арсена, а ей позволил! Он в своем уме? Она даже не знает, что можно ему, а что нельзя!

– Зачем ты это сделал? – задает вопрос Егор.

Бурчу:

– Так надо.

Он вздыхает:

– Девчонка вроде неплохая.

Раздражаюсь:

– А я не говорил, что она плохая! Только отцу моему не подходит!

– Она нравится тебе, что ли? Признайся!

Тяжело вздыхаю:

– Не в этом дело.

– Так ты из-за отца? Что с тобой происходит?

Не отвечаю. Да, дело в отце! В его одобрении, внимании. В том, сколько времени он уделял мне. Всегда недостаточно. Всегда редко. С Алисой он проводит больше времени, чем когда-либо проводил со мной. Я нуждался в отце. Постоянно. А его рядом не было…

– Слушай, поехали отсюда, – говорю другу. – Мне нужно развеяться.

Он задумчиво смотрит на меня:

– Поехали.

_18

Виктор

По возвращению домой принимаю душ, переодеваюсь. Черные брюки, черная рубашка. Соответствующая обувь. Зачесываю мокрые волосы. Вместо часов браслет. Не хочу от Алисы на время отвлекаться. У меня сегодня иные планы на ее счет. После ужина намерен отвезти ее в охотничий домик. Подальше от посторонних глаз, от камер. Сегодня я получу свое.

В дверь аккуратно стучат.

– Виктор Юрьевич, можно? – слышу голос шофера-охранника.

– Да.

Входит Гриша. Вносит подарочную корзинку, бархатную коробочку.

– Здесь всё, как вы распорядились.

– Поставь на стол. До десяти свободен.

Взглянув на часы, забираю подарки для Алисы и спускаюсь вниз. Но в столовой девушки нет, на обеденном столе лист бумаги.

«Я накрыла возле бассейна. Жду тебя там».

Делать нечего, отправляюсь к бассейну.

Алиса в белом коктейльном платье стоит возле стенного аквариума. Рядом столик, плетенные кресла. Стол накрыт, посреди зажженные свечи. Звучит легкая музыка. Перевожу вновь взгляд на Алису. Белокурый ангел. Такая соблазнительная…

Подхожу к девушке очень близко, притягиваю еще ближе за талию. Ее ладони опускаются на мои плечи.

– Символично, – киваю в сторону аквариума, напоминаю об ужине в ресторане. – Продолжим, на чем вчера остановились?

Она краснеет:

– Виктор…

– Успокойся, Бэмби, я просто хочу поцеловать тебя.

Медленно целую в губы. Алиса обнимает меня за шею, жмется ко мне… Моя сладкая…

Отстраняюсь первый. Передаю ей корзинку:

– Это тебе.

– Пахнет эфирными маслами, – улыбается она.

– Не только. Это набор для ароматерапии.

– Спасибо.

– Это еще не всё, Бэмби, – достаю из кармана коробочку, вынимаю браслет. Надеваю на запястье Алисы, пока не опомнилась.

– Виктор, – шепчет с осуждением.

– Он со смыслом. В нем зашифровано послание, – провожу пальцами по зеленым камушкам, одновременно поглаживая ее запястье. – На азбуке Морзе.

– Да? И что здесь написано? – заинтересованно смотрит Алиса на круглые и продолговатые камушки, вставленные в золотой браслет.

– «Особенная», – озвучиваю часть шифра.

– Неужели нужно так много знаков? – удивляется мой ангелочек.

– Что тебя удивляет? Кстати, мастер почти сутки работал, чтобы успеть выполнить заказ. Так что не обесценивай его труд и мои старания.

Она улыбается:

– Не буду.

Отодвигаю для нее кресло. Она усаживается. Сажусь напротив.

Алиса улыбается:

– Знаешь, что меня радует?

– Что? – разливая вино в бокалы, машинально спрашиваю.

– Ты без трости.

– Точно, – усмехаюсь. Я реально забыл её в комнате. – Это говорит только об одном, сладкая. Ты меня вдохновляешь.

– Правда? – Она краснеет, прижимает ладошку к щеке. Берет бокал со стола.

Наклоняюсь к ней:

– За вдохновение!

Чокаюсь бокалом о ее бокал. Пью, не отводя глаза от сладкой Бэмби. Сегодня она станет моей…

Едим за легкой беседой. Заигрываю с ней, наливаю вина. Она наверняка догадалась, что я планирую провести ночь с нею, так как подрагивают ее пальчики и она покусывает внутреннюю сторону щеки, выдавая свое волнение с потрохами.

Перехватываю ее ручку, целую пальчики.

– У тебя такие холодные пальчики, – шепчу, не отводя от нее глаз. Потираю их большим пальцем. Слегка сжимаю. – Волнуешься?

У Алисы вырывается смешок:

– Есть немножко.

– Не надо волноваться. После ужина прокатимся, я хочу показать тебе одно место. Обещаю, тебе понравится.

Не найдя, что сказать, она кивает. Тихонько освобождает свою руку, предлагает:

– Десерт?

«Мой десерт это ты, сладкая». Но вслух произношу:

– Конечно. Покормишь меня? Как обещала.

Алиса вновь ограничивается кивком. Придвигаюсь к ней ближе. Она цепляет десертной ложечкой бисквит и протягивает мне. Скармливает…

Алиса

Внешне собранный Виктор поедает меня глазами. Его интерес пугает и пробуждает желание одновременно.

Целует и потирает мои пальцы, похолодевшие от волнения.

– Волнуешься?

Сразу улавливает мое состояние. Я что, для него как открытая книга?

Невольно срывается смешок:

– Есть немножко.

Он успокаивает:

– Не надо волноваться.

И добавляет спокойным тоном:

– После ужина прокатимся, я хочу показать тебе одно место. Обещаю, тебе понравится.

Последняя фраза «Обещаю, тебе понравится» звучит так двояко, что чувствую, как начинают трястись коленки. Неужели он собрался сегодня…

Не найдя, что сказать, киваю. Нужно срочно отвлечься! Тихонько освобождаю свою руку, предлагаю:

– Десерт?

Его глаза сверкают, как будто я ему, как минимум, себя предложила…

Виктор же спокойно произносит:

– Конечно. Покормишь меня? Как обещала.

Ограничиваюсь кивком. Отвожу глаза в сторону. Меня будоражит такое его внимание. Я желанна для него. «Особенная», – вспоминаю о зашифрованной надписи на браслете, который поблескивает на моем запястье.

Виктор придвигается ближе ко мне. Ощущаю его аромат, тепло, исходящее от него. Сейчас бы коснуться его запястья, прикрыть глаза, посмотреть, что происходит с нашими аурами… Но цепляю десертной ложечкой бисквит и протягиваю Виктору. Скармливаю…

Виктор на мгновение застывает, потом проглатывает. Не пережевывая.

– Не вкусно? – произношу с тревогой.

– Нет. Всё замечательно, – отвечает, постукивая пальцами по столу и о чем-то думая. Спрашивает:

– Ты… Коньяк добавила?

– Да. Совсем немного. Две столовые ложки.

Хмурится. А я расстроена. Слезы скапливаются в уголках глаз. Да что не так?

– Если не вкусно.., – зачерпываю ложечкой, чтобы попробовать.

– Я же сказал, всё замечательно, – Виктор перехватывает мою руку. Съедает бисквит с ложечки. – Я тебе доверяю. Говоришь, две ложки добавила?

– Да, – киваю.

Он натягивает поощряющую улыбку:

– Мне всё понравилось. Я готов съесть этот десерт. Как он называется?

– «Пьянящее чувство», – шепчу. Все же слезинка по щеке скатывается.

Виктор подхватывает ее, растирает между пальцами.

– Подходящее название…

– Этот десерт любила тётя готовить, – произношу и не понимаю, что с Виктором происходит.

– Тётя? Слышал, она была любвеобильной, – говорит он медленно. На меня уже не смотрит.

– Виктор, зачем такой комментарий? Что с тобой…

Он встает из-за стола, покачивается. Как будто ему плохо или он… чрезмерно пьян!

– Виктор! – подскакиваю следом.

– Что ты сделала? – смотрит на меня помутневшими глазами.

– Я?

В ту же секунду сметает десерт со стола.

Вскрикиваю, отскакиваю в сторону, потому что следом Виктор переворачивает стол.

– Виктор?! – то ли кричу, то ли сиплю, сама не знаю. Он меня пугает!

Качается, готовый упасть. Тяну к нему руки.

– Для чего ты это сделала? – выдавливает из себя, делает шаг ко мне навстречу.

– Виктор, я тебя не понимаю! Что происходит?! – всхлипываю, невольно отгораживаясь от него руками.

– Твою же мать! – ругается, приходя в бешенство. – Вон пошла!

Крушит всё кругом. Хватает кресло, желая запустить в аквариум.

– Не надо! – воплю и перехватываю кресло за ножки. Наверное, перевешиваю, так как Виктор резко останавливается и падает на спину, будто подкошенный. Вскрикиваю. Плетенное кресло падает вблизи. В ужасе опускаюсь рядом со своим мужчиной:

– Виктор! Виктор!

Он будто без сознания. Беру себя в руки. Проверяю пульс, дыхание. Вроде бы нормальные. Вроде бы! Укладываю его голову к себе на колени. Глаза закрыты, лицо бледное. Вынимаю из карманчика в платье телефон… Набираю номер Арсена.

– Да? – слышу сонный голос шеф-повара.

– Арсен Багратович, – плачу в трубку, – я, кажется, Виктора отравила…

Виктор

Прихожу в сознание очень медленно. Голова трещит, и пить хочется. А кто-то бережно гладит ладонью по моим волосам. Как мама раньше, и Полинка моя… Распахиваю глаза. Я в своей комнате, а передо мной с виноватым выражением лица склонилась Алиса.

– Прости, пожалуйста, я не знала, что тебе противопоказан алкоголь, – кается она. – Я бы никогда не подумала, что пара ложек коньяка может…

– Там была не пара ложек, раз у него такая реакция, – слышу голос Арсена. Он подходит ближе: – Наконец-то оклемался! Лежи, уважаемый, лежи, не поднимайся.

Будто я собирался…

Алиса вновь начинает оправдываться:

– Но я действительно добавила две ложки!

Арсен хмурится:

– Крылышко, кто был с тобой, когда ты готовила?

Пожимает плечами:

– Никого… Только Сергей и его друг заглядывали, потом ушли!

– Сергей! – Саркисян поворачивается ко мне. – Слышал? Да он во всю еду алкоголь добавил, раз тебя так развезло! Мы можем посмотреть по камере…

– Помолчи, – останавливаю его. Под моим взглядом отступает.

– Ну-ну… Как знаешь. – Смотрит на часы. – Пойду я.

Уходит. Закрываю глаза.

Чувствую, как Алиса ложится рядом.

– Что ты делаешь?

– Я побуду с тобой, пока ты не уснешь.

Молчу. Мне не хочется ее прогонять. Ладошка Алисы опускается на мое предплечье.

Девушка шепчет:

– Я так испугалась за тебя. Почему такая реакция организма? Я с таким раньше не сталкивалась.

Не открывая глаза, устало отвечаю:

– Теперь столкнулась. Эта информация… не для посторонних ушей.

Гладит по щеке:

– Я понимаю. Не переживай.

Задумавшись, молчит, затем вздыхает и вновь начинает говорить:

– Резкое опьянение, агрессия, потеря сознания. Так всегда? Есть норма, которую ты не должен превышать, ведь так?

– Так. – Морщусь. – Алиса, помолчи.

Она сопит, но замолкает. Опускает горячую ладонь на мою грудь в районе сердца. Чувствует мое сердцебиение…

– Я тебя люблю, – бормочет.

Или мне показалось? Алиса бережно поглаживает меня ладошкой.

– Я… тебя напугал? – спрашиваю, чувствуя неловкость.

Алиса молчит какое-то время, затем шепотом отвечает:

– Я не ожидала. Я больше испугалась за тебя. Вот какой я после этого врач?

– Отличный врач…

В комнату стучат, затем дверь открывается. На пороге возникает сын. Увидев его, Алиса поднимается.

– Как ты мог?! Зачем?!

– Алиса! – останавливаю ее, она замолкает.

Сергей подходит ближе. Виновато смотрит:

– Отец, прости… Глупо вышло. Я даже не мог предположить, что ты перед этим уже выпил.

Сергей

Время ближе к полуночи, когда возвращаемся с Орловым в дом моего отца. Егор отправляется спать, а я сворачиваю на кухню. Варвара и Арсен не спят, о чем-то спорят. Увидев меня, повар хмурится. Делает шаг ко мне навстречу, но его перехватывает Варвара и отрицательно качает головой.

– Женщина, не лезь не в свое дело, – шипит он.

– И ты не лезь, – поучительно и спокойно замечает она.

Столько лет прошло, а будто ничего не изменилось! Опять считают, что я что-то натворил?

Прохожу мимо. Достаю бутылку минералки из холодильника. Поворачиваюсь к ним:

– Что произошло?

Арсен фыркает. Ему опять путь преграждает Варвара.

– Варвара! Он уже взрослый мужчина, а не мальчишка. А ты заступаешься за него, как за маленького мальчика.

– Что за наезды, Арсен? – закипаю.

Варвара кидает на меня просящий взгляд, затем поворачивается к Саркисяну:

– Арсен… Багратович! Спать иди. Пожалуйста. Я всё приберу. Не переживай.

– Пусть… – Саркисян кивает на меня, – он тебе поможет!

Резко разворачивается и уходит.

Открываю бутылочку, чтобы попить:

– Ты святая женщина. Когда он на тебе женится?

Варвара игнорирует мое замечание. Затем устало произносит:

– Арсен прав. Ты не взрослеешь.

И выходит. Следую за ней:

– Ты не сказала, что у вас произошло?

Она вынимает из подсобки совок, веник, мусорные мешки. Кидает на меня пытливый взгляд:

– Сам не догадываешься?

Уже начинаю понимать. Злополучный коньяк! Варвара цыкает, качает головой, уходит по коридору. Неужели, всё так серьезно?

Разворачиваюсь, прохожу мимо столовой, стремительно поднимаюсь по лестнице, иду к отцу в комнату.

Стучусь, захожу. И сразу взгляд цепляет Алису, устроившуюся рядом с лежащим в кровати отцом. Вот же маленькая проныра!

Увидев меня, Алиса поднимается с кровати.

– Как ты мог?! Зачем?! – обвиняет.

– Алиса! – останавливает ее отец, и она замолкает.

Подхожу ближе. Смотрю на отца. Лицо серое, под глазами – тени. А мне совестно:

– Отец, прости… Глупо вышло. Я даже не мог предположить, что ты перед этим уже выпил.

Несмотря на то, что не до конца оклемался, отец поднимается. Пересаживается в кресло. Молчит.

– Отец?

– А что ты хочешь, чтобы я сказал? – Голос холодный, бесцветный.

Ну вот опять! Ведет себя со мной, как властелин Вселенной!

Передергиваю плечами:

– Да хоть ругай.

– Поможет?

Резко сажусь на кровать. Алиса же, наоборот, встает на ноги.

– Пойду я, – произносит тихо и выскальзывает за дверь.

Поджимаю губы. Моя выходка их лишь сблизила. Мне это не нравится.

– Оставь Алису в покое, – говорит отец.

Опять он только о ней! Да что с ним происходит?

– Я ничего ей не делал. – Усмехаюсь. – Она мне даже нравится!

– Оставь свою симпатию при себе. Она ей не нужна.

– Откуда ты знаешь? – улыбаюсь. В открытую провоцирую отца, так как не могу удержаться. – Ты вот с ней играешь, а у меня, может, серьезные намерения!

Отец смотрит на меня ледяным взглядом. Медленно наклоняется вперед:

– Я рассмотрю такой вариант, когда наиграюсь.

Серьезно? Он согласен на то, чтобы я женился на ней? После того как он с ней натрахается? Ну батя!.. Жесть! Или он… просто меня отваживает? Думает напугать?

– Зачем ждать? – Хлопаю ладонями по коленям, встаю. – Решено! Женюсь на ней! Прямо завтра.

Отец прожигает меня ледяным взглядом.

– К чему спешить? Сейчас она принадлежит мне. Смирись.

Зло фыркаю:

– Так и скажи, что ты ее не отдашь! Зачем все эти разговоры? Нравится управлять чужими судьбами?

Отец не удосуживает меня ответом. Усмехаюсь:

– Вижу, что я зря переживал, отец! Ты в форме. Такой же непробиваемый, жестокий.

Виктор

Сын уходит, а я устало откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза. Далась ему Алиса! Ведь делает на вред мне, хочет позлить. И не отстанет, если будет считать, что у меня к ней особое отношение.

Представляю Алису. Хрупкая, нежная. Часто наивная и совсем бесхитростная. Что к ней испытываю? Безусловно, интерес. Но кроме него мне просто хочется защитить ее. Оградить от бед…

Сам не замечаю, как дыхание становится ровным, и я проваливаюсь в сон… Но всё же слышу, как ко мне приближается девушка, ставит что-то на столик, заботливо накрывает меня пледом, тихонечко уходит…

Хватает сил лишь слегка улыбнуться, прежде чем крепко уснуть…

_19

Алиса

В комнате Виктора появляется Сергей. Пришёл извиняться. Как вообще можно так поступать?! Виктор – его отец, а Сергей только и делает, что на него злится. Виктор останавливает меня, чтобы я не вмешивалась. Встает с кровати и садится в кресло. Я ведь понимаю, какие ему приходится прикладывать усилия, чтобы не показаться перед сыном слабым. Зачем? Почему перед сыном нужно казаться всегда сильным? Кто их поймет, этих Сергеевых! Оставляю их наедине. Пусть поговорят. Может быть, договорятся, придут хотя бы к компромиссу.

Спускаюсь вниз. Не хочется, чтобы утром болтали о Викторе. Нужно поскорее прибраться после погрома, который он учинил. Хорошо, что начальник охраны сразу решил вопрос с дежурившим охранником…

Возле бассейна застаю за уборкой Варвару. Молча принимаюсь помогать. Вместе мы справляемся довольно быстро.

Прежде чем подняться наверх, захожу на кухню за минеральной водой, затем отношу ее Виктору. Он спит в кресле. Ставлю стакан с водой на столик, укрываю Виктора пледом. Сдерживаюсь, чтобы не прикоснуться к нему. Потому что хочу, чтобы он отдохнул. Ухожу к себе.

Вхожу в свою комнату и вздрагиваю, так как в темноте вижу чей-то силуэт. Загорается настольная лампа, которую непрошенный гость сразу включил.

– Что ты здесь делаешь? – спрашиваю Сергея. Мне совсем не нравится, что он заявился ко мне в комнату в такое позднее время.

– А ты не так проста, как я думал. Что ты задумала? Зачем тебе мой отец?

– У меня нет никаких планов на его счет, – терпеливо произношу. – К тому же я скоро уеду учиться. Так что тебе не о чем переживать. Я не претендую на твоего отца.

– Тогда зачем тебе всё это? В чем смысл?

– Я его люблю. Просто так. С этим ничего не поделать.

– Я тебе не верю.

– Сергей, пожалуйста, уйди из комнаты.

– Начала распоряжаться здесь? Не рано ли?

– Ты не настроен на спокойный разговор. – Распахиваю дверь. – Поговорим потом. Сейчас ночь, я не хочу…

– Меня не волнует, чего ты хочешь!

Напрягаюсь. Стараюсь успокоиться. Затем спрашиваю:

– Сергей, тогда скажи, чего хочешь ты?

– Ты должна уехать. Оставь отца в покое.

– Ты меня совсем не слушаешь, Сергей! Я тебе уже сказала, что скоро уеду…

Он подходит ближе, усмехается:

– Уверена?

Окидывает меня липким взглядом, затем меняется в лице:

– Что это? Подарок отца?

Он хватает меня за руку, поднимает ее, чтобы рассмотреть браслет.

Затем смеется невесело:

– Как всё запущено! От тебя теперь ничего не зависит, глупая мышка!

Резко тяну свою руку, чтобы отпустил. Сергей не держит.

– Ты его игрушка. Принадлежишь ему. И отпустит только, когда сам посчитает нужным.

– Зачем ты так говоришь? Это неправда.

Он усмехается, идет к выходу. На пороге оглядывается:

– Ты браслет пыталась снять, мышка? Нет? Попытайся! Тебя ждет большой сюрприз!

Алиса

Не скажу, что я поверила словам Сергея. Он мог сказать что угодно для того, чтобы позлить, посеять зерно сомнений. Однако попытка снять браслет перед душем породила некоторые вопросы. Браслет оказался действительно с сюрпризом, как и говорил Сергей. Но в остальном? Правду ли он говорил? Нет, это всё его больное воображение! Ну вот почему он такой? Неужели сложно не мешать другим быть счастливыми? Хоть немного. Тем более я ни на что не претендую. А Виктор… Он не такой, как о нем говорит его сын!

Утром отправляюсь в комнату к Виктору. На удивление сталкиваюсь с выходящим от него хмурым Егором Орловым. На мое приветствие он отвечает кивком и проходит мимо. Робко стучу в дверь и слышу:

– Входи!

Захожу в комнату. Вижу Виктора в деловом костюме, бодрого, энергичного, будто и не было вчера никакого происшествия. Куда-то собирается.

– Доброе утро, – здороваюсь.

– Доброе утро, – Виктор коротко мне улыбается, надевает пиджак, поправляет манжеты рубашки.

– А как же занятия?

– Отменяются. Срочные дела. – Он подходит ко мне, берет за плечи. – Как освобожусь, позвоню. Проведем время вместе. У тебя есть идеи?

– Я подумаю. Виктор… Скажи, пожалуйста, как снять браслет? У меня не получается.

Его взгляд становится цепким.

– Тебе он не нравится?

– Нравится. Но… Я ведь не могу носить его постоянно.

– Почему нет?

Виктор проводит ладонями по моим плечам, предплечьям, смыкает пальцы на моих запястьях. Ощущаю, как проводит пальцами вокруг браслета.

– Виктор…

– Ладно. Не вопрос. – Браслет легко соскальзывает с моего запястья в его руку. Показывает мне.

Удивленно смотрю на него:

– Как ты это сделал?

Виктор усмехается:

– Ничего сложного, Бэмби.

Притягивает меня к себе.

– Жаль, что ты не хочешь носить его, моя сладкая девочка.

От его искушающего голоса и объятий становится жарко.

– Я хочу. Только…

– Поцелуй меня, – шепчет в губы, обнимая еще крепче.

Не могу устоять. Поцелуй сладкий, нежный.

– Алиса, – произносит слегка хриплым голосом, – мне будет приятно, если ты будешь носить его. Хотя бы то время, что ты будешь со мной.

Проводит губами по моей скуле и снова возвращается к губам. В Викторе столько нежности и силы одновременно…

– Хорошо, – отвечаю послушно. Не хочу его разочаровывать…

Он улыбается и снова накрывает мои губы в сладостном поцелуе.

Спустя время неспешно отпускает, а меня ноги не держат. С усмешкой поддерживает, ловким движением возвращает браслет на мое запястье.

– Встретимся вечером. Мне привезти тебе подарок? Что бы ты хотела?

– Нет, что ты! Ничего не надо!

– Жаль. Ты лишаешь меня удовольствия тебя баловать.

– Виктор…

Он еще раз целует: глубоко, страстно, затем отстраняется. Решительно идет к выходу:

– Будь на связи.

Сергей

Утро начинается с плохого настроения, так как не дают покоя мысли об отношениях отца и медсестрички. Раздражает меня это, если честно.

Так как сон пропал, решаю выйти на пробежку: нужно выпустить пар, успокоиться. Через тридцать минут бега начинаю думать более спокойно. В конце концов, эту дурочку даже жалко: обожжется она, и не только. У отца, как оказалось, барские замашки. Это ж надо такое написать на браслете! На морзянке. Когда-то отец сам меня ей обучил.

Возвращаюсь к дому и замечаю Егора, нервно выкуривающего сигаретку.

– Эй, ты чего такой нервозный? – задаю ему вопрос.

– Да так, ничего. Забей, – он делает еще затяжку и тушит сигарету. – Знаешь, я сегодня уеду. Дела возникли.

Не нравится мне это. Темнит друг, стопроцентно.

– К чему такая спешка, Егор? Колись.

– Да нечего говорить.

– Меня не проведешь.

Рвано выдыхает:

– Узнал я тут кое-что… Проблемы в фирме отца. А он от меня скрыл.

– Да… Дела…

И тут приходит догадка:

– Постой… Не мой ли отец тебя просветил?

Егор, не ожидая вопроса, кидает на меня болезненный взгляд, но быстро берет себя в руки. Однако становится понятно, что я не ошибся.

– Что он от тебя хотел?

– Ничего. Не бери в голову.

– Егор! Ты мне друг или…

– Друг.

– И?

– Что и? Ничего не придумывай.

– Так! – засовываю руки в карманы, пинаю со злостью камушек. Тот летит, ударяется об фасад. Прохожу вперед, затем назад. – Он хотел заставить тебя поговорить со мной. Убедить, чтобы я остался и взял на себя часть обязательств по бизнесу.

Егор смотрит на меня удивленно. Продолжаю:

– За это он пообещал оказать помощь? Или, наоборот, пригрозил разорить твоего отца?

– Помощь, – подтверждает. Перехватывает меня за плечо:

– Только не вздумай идти у него на поводу! Помощь его я всё равно не приму. Выкрутимся. Я в отцовскую фирму работать пойду. – Усмехается. – Если что, присоединяйся! Вместе мы точно фирму вытянем. Даже выведем на новый уровень.

– Замётано.

Крепко пожимаем друг другу руки. Егор уходит собираться. Я же провожаю его задумчивым взглядом. Зря отец в такие игры играет! Не позволю ему собой манипулировать. Но и другу помочь надо.

Иду в дом, чтобы поговорить с отцом. Оказывается, что он уехал совсем недавно. Отправился на встречу в клуб.

Иду в комнату принять душ и переодеться, прежде чем поехать к нему.

Настолько погружен в мысли о том, как помочь Егору, что, только выходя из дома, вспоминаю: я теперь без машины. Отправляюсь в гараж отца. Машины, машины… Вижу новую тачку. Спортивная, приметная. Не тачка – мечта!

Беру из шкафчика ключ от спорткара. Сажусь. Осматриваю. Зачётная! Я бы взял себе такую! Во сто крат лучше моей прежней… И тут же хмурюсь. Надеюсь, это не подарок отца молодой любовнице? Зло усмехаюсь. Это что она в постели вытворяет, раз батя такие подарки дарит? Плевать. Что отец мне сделает? Завожу тачку, резко выруливаю и выезжаю из гаража.

Виктор

Утро начинается со звонка Севы. Не вставая с постели, в которую перебрался с кресла среди ночи, принимаю звонок.

– Слушаю.

Толя усмехается:

– И тебе доброе утро. Мы возвращаемся. Через пару часов будем.

Потираю глаза:

– Как «дело»?

– Да так. Есть нюансы. Поговорим при встрече.

– Хорошо. Я буду в клубе. Подъезжай.

Сбрасываю вызов. Встаю с постели, собираюсь. Первым делом наведаюсь на кладбище, лично отвезу цветы на могилу моей Полины. Затем в клуб. В окно вижу, как сын направляется на пробежку. Самое время поговорить с его другом – Егором Орловым. Звоню ему. Не сразу, но берет трубку.

– Зайди ко мне. Есть разговор.

Удивлен и насторожен, судя по голосу, но соглашается прийти.

Когда является, не хожу кругом да около. Напрямую говорю, что хочу от него. В обмен. Услуга за услугу.

– Вы хотите, чтобы я предал друга, – произносит он. Заносчиво поднимает голову. – Я этого делать не буду. Пусть он сам решает, как ему жить.

Встает из кресла.

– Не боишься бросать мне вызов? – холодно кидаю, одной фразой останавливая его.

– Я не бросаю вам вызов. Но и помогать вам не собираюсь, – Егор сохраняет выдержку. В деда пошел…

Скрещиваю на груди руки:

– А ты подумай. Фирме твоего отца не выстоять. Без поддержки со стороны.

– Поживем увидим. Я не намерен сдаваться.

– Самонадеянно, мальчик.

– Если у вас всё ко мне, то я пойду.

Направляется к выходу. На пороге задерживается. Не разочаруй меня, парень! Берется за ручку, открывает дверь и выходит, не оглядываясь.

Усмехаюсь, качаю головой. Несмотря на то, что он мне отказал, парень не разочаровал меня. Доволен, что у моего сына есть такой верный друг.

Не успевает уйти, как слышу легкие шаги, и в дверь стучат. Алиса…

– Входи!

Заходит в комнату.

– Доброе утро, – здоровается. Смотрит, как я надеваю пиджак.

– Доброе утро, – коротко ей улыбаюсь, поправляю манжеты.

Интересуется:

– А как же занятия?

– Отменяются. Срочные дела. – Подхожу к ней, беру за плечи. В голове пролетает шальная мысль – подхватить на руки и уложить в постель, сделать наконец то, что планировал осуществить в охотничьем домике… Нет. Не буду брать ее второпях между делами.

Произношу:

– Как освобожусь, позвоню. Проведем время вместе. У тебя есть идеи?

Алиса смущенно улыбается:

– Я подумаю. Виктор… Скажи, пожалуйста, как снять браслет? У меня не получается.

Снять? Зачем?

Смотрю на нее цепким взглядом:

– Тебе он не нравится?

Слегка краснеет:

– Нравится. Но… Я ведь не могу носить его постоянно.

– Почему нет?

Провожу ладонями по ее плечам, предплечьям, смыкаю пальцы на запястьях. Касаюсь браслета. Фиксатор на нем с секретом…

– Виктор… – произносит просяще.

– Ладно. Не вопрос.

Легко расстёгиваю браслет, показываю ей.

Удивлённо смотрит:

– Как ты это сделал?

Усмехаюсь:

– Ничего сложного, Бэмби.

Притягиваю её к себе.

– Жаль, что ты не хочешь носить его, моя сладкая девочка.

– Я хочу. Только…

Она так близко, горит в моих объятиях, что не хочется терять время на слова…

– Поцелуй меня, – шепчу в её губы, обнимая ещё крепче.

Поцелуй особенно нежный… Переводя дыхание, заговариваю о браслете:

– Алиса… Мне будет приятно, если ты будешь носить его… Хотя бы то время, что ты будешь со мной.

Провожу губами по её скуле и снова возвращаюсь к губам…

– Хорошо, – отвечает послушно. Ухмыляюсь и снова с наслаждением целую…

Спустя время неспешно отпускаю – пора ехать. А ее ноги не держат. С усмешкой поддерживаю. Ловким движением возвращаю браслет на ее запястье.

– Встретимся вечером. Мне привезти тебе подарок? Что бы ты хотела?

– Нет, что ты! – отрицательно мотает головой. – Ничего не надо!

Упрямая, от подарков продолжает отказываться.

Говорю честно, без утайки:

– Жаль. Ты лишаешь меня удовольствия тебя баловать.

– Виктор…

Еще раз целую глубоко, страстно, затем решительно отстраняюсь. Направляюсь к выходу. Через плечо кидаю:

– Будь на связи.

Виктор

…Садясь в машину, отдаю приказ принести розы. Вначале едем на кладбище. Охрана проверяет по периметру, безопасно ли, затем сопровождает меня до могилы Полины. Полина нежно смотрит на меня с холодного черного мрамора. Как всегда, красивая…

– Привет, родная, – касаюсь рукой камня. Убираю завядшие цветы, чтобы положить новые. Каждодневный ритуал. Уже многие годы…

Еще пять минут в тишине, и возвращаюсь в сопровождении охраны в машину. Едем в клуб, где в одной из приватных комнат меня ожидает мэр. Опять будет заискиваться и искать поддержки. Еще один срок терплю этого двуличного проныру! Хочу в будущем продвинуть на пост мэра сына.

Как и предполагал, раннюю и срочную встречу мэр запросил неспроста. Приезжает столичная проверка, а у него бедлам. Как ни крути, а помочь ему в моих интересах…

Толя заявляется аккурат после мэра. Пожимаем друг другу руки, рассаживаемся. Нам приносят завтрак.

– Что узнал?

– Тут такое дело, – он вертит вилку в руках, – Леший женщину свою и ребенка скрывал ото всех. Знал узкий круг приближенных, к кому он ездил. Только вот спросить теперь некого. Думаю, его брат всё подчистил. Так ему не хочется расставаться с наследством. Но он не учел одно: звонки с телефона Лешего в последний месяц его жизни. Они хотя и были стерты, но твой хакер смог добыть нужную информацию. Он нашел детективное агентство, в которое обратился Леший. Только вот детектив, который его делом занимался, пропал без вести. Предполагаю, что он нарыл какую-то информацию и передал Лешему. А после этого как в воду канул. Подозрительно и то, что исчезновение детектива совпадает со смертью Лешего.

Задумчиво откидываюсь на спинку дивана.

– Этот детектив жил один?

– Он в разводе, жил в квартирке один. А что?

– Прошерстили?

– Конечно. Забрали всё, что посчитали нужным. Только вот до нас там уже побывали.

– Пусть Нео покопает. Уверен, что зацепка будет. С друзьями, знакомыми детектива пообщайтесь. Возможно, он где-то проговорился.

Кивает.

Как всегда, без стука заходит сын.

Здоровается с Толей. Садится напротив. Сверлит меня глазами. Молчу, ожидаю, чего он мне скажет.

– Егор выполнил часть уговора.

– Какого уговора?

– Не юли, отец! Ты заставил его поговорить со мной, чтобы я здесь остался. Что ты пообещал ему взамен? Помощь?

Говорит, а я нутром чую, что сын хочет меня провести. Мальчишка…

_20

Сергей

По дороге до клуба в голове вырисовывается план, как провести отца. Пусть он поможет Орловым, ну а я отцу ничего не обещал.

… Захожу без стука, здороваюсь с Севой. Сажусь напротив отца. Не свожу с него глаз. Злит он меня: разговором с моим другом, попыткой его принудить повлиять на меня. Своим молчанием злит, царственным превосходством, с которым отец ожидает, когда я к нему обращусь. А начать разговор надо.

– Егор выполнил часть уговора, – кидаю резкую фразу.

– Какого уговора? – холодно спрашивает отец. Решил уйти в несознанку? Нет, не выйдет!

Наклоняюсь вперед:

– Не юли, отец! Ты заставил его поговорить со мной, чтобы я здесь остался. Что ты пообещал ему взамен? Помощь?

– Это он так сказал?

– Я догадался. Не сложно было сложить дважды два. Егор посоветовал мне остаться. Как ты и хотел.

Отец сохраняет спокойствие, но его выдают глаза. Ему что, весело?

– То есть, ты остаешься и берешь на себя часть обязательств?

– Я еще не решил. Мне нужно время.

– Сколько? – спрашивает, наклонившись вперед.

Пожимаю плечами:

– Зависит от многих обстоятельств.

– Хочешь договориться? Твои условия?

Отец напорист. Хочет загнать меня в угол.

– Притормози, отец!

Он теряет ко мне интерес:

– Тогда мы зря тратим время. Ты еще не готов к диалогу, я от тебя слышу только претензии.

Поднимаюсь:

– Знаешь… Твой бизнес вот он у меня где! – провожу ребром ладони под подбородком. – Мы не сработаемся, ты этого еще не понял?

Он вальяжно откидывается на спинку дивана, не отводя от меня холодного взгляда.

– Все твои проблемы, сын, – он постукивает пальцем по голове, – вот здесь. Мой бизнес – это большие деньги и власть, а также ответственность. Я готов поделиться с тобой всем этим.

– Личная свобода в обмен на твои деньги, власть, ответственность? Предложи кому-нибудь другому.

– Ты так и не понял, почему я это делаю?

– Почему же! Потому что я твой сын.

– Вот именно.

– Ты меня принуждаешь. Привязываешь к месту. Я хочу свободы.

– Свободы? Свободы от всего, что я имею?

– Хочешь меня лишить всего? Валяй! – разворачиваюсь и топаю к выходу. Сегодня же уеду. Не пропаду.

Спускаюсь вниз, иду к машине. Слышу голос Севы.

– Сергей!

Оборачиваюсь, жду, когда он подойдет ближе. Сейчас начнет отговаривать, заступаться за отца.

Но Савельев лишь окидывает спорткар внимательным взглядом.

– Вижу, ты уже катаешься на подарке отца.

– Подарке? – Не понимаю, о чем он. Вряд ли отец подарил бы мне машину после недавней аварии.

– Да. Ворон купил ее для тебя по случаю окончания университета. Но, помнишь, до дома ты не доехал. Вот машинка в гараже и простояла.

Окидываю тачку взглядом. Мне купил. Ждал меня, значит.

Опираюсь спиной о дверцу машины.

– Как ты думаешь, он поможет Орловым?

– Честно?

– А как же ещё?

– Нет.

– Ясно. – Верчу ключи в руках. – А меня отпустит?

– Его волнует твоя безопасность. Здесь ты в большей безопасности, чем где-либо.

– А мне что-то угрожает?

– Нам всем что-то угрожает.

– Ты ведь понимаешь, что я всё равно уеду.

– Понимаю.

– А он?

– Тоже.

Усмехаюсь.

– Скоро день рождения твоего отца. Останься. После уедешь.

– Я подумаю.

Виктор

День пролетел незаметно. Уже восемь вечера. А я сижу в офисе за рабочим столом. Никогда бы не подумал, что докачусь до этого. Стану впахивать, как какой-то клерк. Договора, сделки, отчёты, фактуры и тому подобная дребедень. Есть управляющие менеджеры, но за всем нужен контроль…

Открываю верхний документ из стопки, вчитываюсь. Отвлекает телефон. На дисплее высвечивается: «Бэмби». А я ведь обещал позвонить ей, как только освобожусь…

Принимаю звонок:

– Алло.

– Я… – выдыхает, – назначаю тебе свидание. Дома. В библиотеке.

Усмехаюсь.

– Хорошо. Когда?

– Через час. Надеюсь, ты не занят?

Смотрю на кипу бумаг. Отвечаю уверенно:

– Нет, я не занят.

– Тогда жду, – радуется. И отключается.

Сжимаю телефон в руке, снова усмехаюсь. Алиса… Моя девочка…

…Через час уже дома, поднимаюсь по лестнице и сразу иду в библиотеку. Стою на пороге. Алиса оборачивается на шаги и улыбается мне.

– Проходи.

Берет из коробки огромные свечи:

– Создадим романтику?

В ответ лишь одобрительно улыбаюсь уголками губ.

Алиса ставит свечи в камин. Вынимаю зажигалку, поджигаю. Эту проблемную махину практичнее заменить на биокамин. А то одни неудобства и копоть… Но Алиса так радуется, что не хочется ее расстраивать своими планами.

Разливаю по бокалам шампанское, один передаю Алисе, сажусь в кресло.

Алиса же снимает обувь и опускается возле камина прямо на паркет.

– Почти идеально. Камин, шампанское…

– Не хватает ковра, – слегка с усмешкой поощряю ее воображение.

Согласно кивает, будто представляет его в интерьере:

– Светлого, пушистого, – смотрит на меня и сама потешается над своей фантазией, – и ужасно непрактичного!

Улыбаюсь:

– Обязательно куплю его для тебя.

Алиса смотрит на меня:

– Виктор? – жестом приглашает к ней присоединиться.

Мне удобно в кресле наблюдать за ней… Рядом я не буду сдерживаться… Пересаживаюсь к ней.

Алиса с невинной улыбкой снимает мне обувь, а меня уже такая малость заводит.

Наклоняюсь к ней:

– Что дальше?

– Дальше немного шампанского, – она берет свой бокал, приглашая чокнуться.

Легкий звон соприкоснувшегося тонкого стекла, затем делаю глоток, не отводя от нее глаз. Наклоняюсь и шепчу:

– И поцелуй.

– Один? – дразнится, слегка краснея.

– Да, но очень продолжительный…

Целую ее медленно, тягуче. Упиваюсь ею. Она так увлечена, что даже не замечает, как я убираю бокалы в сторону, чтобы не мешали нам. Укладываю Бэмби на пол, она податлива, как никогда… Продолжаю исследовать ее тело так, как мне нравится…

Алиса

Виктор целует меня медленно, нежно. Поцелуй не прекращает, будто всё его внимание сосредоточено на моих губах, нашем поцелуе… Ложное впечатление. Его рука проскальзывает под топ, касается кожи живота, талии. Осознаю это, когда жар его ладони заставляет кожу гореть, вызывая массу эмоций. Не прекращая поцелуй, нежно водит рукой, а затем скользит к бюстгальтеру, отодвигает чашечку и касается соска. Вздрагиваю от остроты ощущения, резкого спазма внизу живота. Улыбается мне в губы и продолжает целовать. Ласкает грудь. Тону в ощущениях, и в голове проскальзывает осознание, что его рука сейчас там, где и должна быть… Слышу постанывание и понимаю, что это я. Выгибаюсь ему навстречу.

– Чш-ш, – шепчет в губы с искушающей улыбкой и снова целует.

Виктор неспешно убирает руку из-под топа и перемещает на мое колено. При этом не перестает меня целовать. Сладостно, упоительно медленно… Какое-то время просто удерживает ладонь на колене, затем мягко гладит и неторопливо передвигает вверх по бедру, пока не цепляет пальцами резинку трусиков. Задерживает. Поцелуй становится более напористый, отвлекая от следующего его действия. Стягивает трусики, а я инстинктивно перехватываю его руку на середине бедра.

– Виктор, – хнычу, то ли прося остановиться, то ли продолжить.

– Доверься мне, – шепчет в губы, решая за нас двоих.

Очередной мучительный и обещающий поцелуй, а затем стягивает с меня трусики и снова возвращается к моим губам. Дарит жадный поцелуй. Но всё равно сдерживается. Его рука снова возвращается на колено и медленно, поглаживая, движется по внутренней стороне бедра… Неужели сейчас… здесь… между нами… всё и случится…

Виктор

Пульс учащается: у нее, у меня. Желание прикоснуться к ней там, почувствовать влагу, удостовериться, как сильно она хочет меня, – вот что становится целью.

И тут играет мелодия звонка, настроенного на номер Севы. Отрываюсь от губ Алисы. Если звонит Сева, должен ответить. Всегда. Без исключения.

Отстраняюсь от девушки:

– Извини, – и беру телефон. – Алло?

– Ворон, форс-мажор.

– Где?

– На заводе.

– Выезжаю.

Поворачиваюсь к Алисе. Пока разговаривал, она поправила одежду, села и теперь растерянно смотрит на меня.

Что же, Бэмби, продолжим в следующий раз…

Произношу:

– Извини, я должен ехать.

Она кивает:

– Да, конечно.

***

Алиса

Виктор уходит, напоследок опаляя меня взглядом. А меня жаркой волной окатывает. Машу на лицо рукой, начинаю подниматься и вспоминаю, что на мне нет трусиков. Оглядываюсь по сторонам. Да где же они? Принимаюсь искать. Нигде нет. Ну Виктор! Куда он их подевал?

И тут слышу шаги. Приземляюсь попой в кресло и придавливаю книгой подол юбки, как будто есть смысл это делать.

В библиотеку заглядывает Сергей.

– Ты одна? А где отец?

Сжимаю книгу на коленях, произношу:

– Уехал. По делам.

Его сын стоит на пороге, затем заходит, садится в кресло напротив. Молча смотрит, а я краснею. И что ему надо?

– Ты что, больна?

– В смысле?

– У тебя нездоровый румянец.

Отвожу взгляд в сторону:

– Нет, я чувствую себя нормально. – Снова смотрю на него. – Что тебе надо, Сергей?

Он хмыкает:

– Грубо! Что такая неприветливая?

– Ты еще удивляешься? Ночью предъявлял мне претензии, а сейчас ведешь себя как ни в чем не бывало! Поэтому еще раз спрашиваю, что тебе нужно?

Он поджимает губы, смотрит с прищуром.

– Ладно, – произносит сухо. – Я готов договориться. Я оставлю тебя и… отца в покое. Не буду вмешиваться в ваши… игры. В обмен на услугу.

– Поразительно, – бормочу удивленно.

Он не понимает меня. Разъясняю:

– Хочешь договориться и одновременно оскорбляешь.

– Так что скажешь? – произносит раздраженно.

Думаю. Сергей хочет договориться, значит, ему что-то очень нужно.

Поправляю подол юбки:

– Интересно послушать, что ты хочешь взамен.

– Уговори отца помочь Егору.

Удивленно вскидываюсь:

– У него что-то случилось?

– Не совсем. У его отца. Нужно помочь от рейдерских атак.

Задумываюсь. Не в моих силах повлиять на Виктора. Он меня просто не послушает.

– Почему ты сам не попросишь отца? – спрашиваю.

Сергей сердито поджимает губы.

– Отец мне отказал, – отвечает холодно и резко.

– Почему? – не могу поверить, что Виктор остался равнодушен к просьбе сына. Он в нем души не чает…

– Хочет взамен, чтобы я остался. И занялся бизнесом. В том числе криминалом.

Виктор его заставляет? Втягивает в криминал?

– Я не верю, – произношу упрямо.

– Во что именно? – Усмехается. – В то, что принуждает? Или в то, что бизнес криминальный?

Хмурюсь:

– И ты мне так в открытую признаёшься?

– Ну… Ты же не совсем глупая, Алиса, болтать не станешь. К тому же Ворон любого замолчать заставит, – невесело усмехается. – Не он, так Сева. Этих двух ничто не остановит. Два дьявола…

– Ты сейчас меня нарочно пытаешься напугать? – резко встаю и сверху вниз смотрю на Сергея. Тут же одёргиваю юбку. Мало ли…

Сердито продолжаю:

– Почему ты всегда злишься на отца? Ты… Ты просто эгоист, Сергеев! Думаешь о себе, о своих чувствах. А ты когда-нибудь пытался понять отца? В чем он виноват? В том, что считал тебя погибшим, в то время как ты в детдоме прозябал?

Сергей гневно сверлит меня глазами:

– Я не прозябал в детдоме!

– А что тогда?

– Не твоего ума дело! Лучше бы подумала, как самой остаться целой!

– Ты… – задыхаюсь. – Ты мне угрожаешь?

Встаёт. Стоит совсем рядом и смотрит сверху вниз на меня. Высокий, зеленоглазый, как отец. Но они совершенно разные! Сергей злой, вспыльчивый и опасный… Сердце уходит в пятки.

– Дура, – цедит сквозь зубы. – Вот увидишь, отец обидит тебя. Потом пожалеешь, что не послушала меня.

Несколько раз моргаю, избавляясь от испуга. Внушаю себе: он просто пугает. Тихонечко произношу:

– Мне не нужны твои советы! Ты просто хочешь через меня сделать отцу больно.

Окидывает меня взглядом. Беззлобно усмехается:

– Эх, ты… Глупая мышка! Боишься кота, но упрямо лезешь в мышеловку хозяина… Так ты поможешь или как?

Прижимаю к себе книгу, которую до сих пор держу в руках, и отодвигаюсь от Сергея в сторону.

– Виктор не послушает меня.

– А ты попробуй.

Вздыхаю:

– Я ничего не обещаю.

– Постарайся. Ты ведь хочешь, чтобы я не мучил отца. «Не делал ему больно», – с нахальной улыбкой повторяет мои слова.

Молчу, задумавшись. Может, стоит попробовать? Ради Виктора.

– Ты обещаешь сдержать слово?

– Обещаю.

– Хорошо, я попробую.

_21

Виктор

На заводе, как и сказал Сева, была серьёзная проблема. Охрана обнаружила радиоуправляемые бомбы. Парни сработали чётко, обезвредили, и теперь здесь безопасно. Однако возможная угроза стала явной. Кто стоял за этим? Когда бомбы должны были рвануть? Вот вопросы, которые волнуют меня и Толю.

– Покушение? – предполагает он. – Утром ты планировал сюда поездку.

– Возможно.

Молчу какое-то время. Сколько людей погибло бы, если бы они рванули в рабочее время? Найду тварь, которая это сделала, и…

Выхожу из производственного цеха.

– Как думаешь, кто?

Толя неопределенно поводит плечами:

– Нельзя исключать ответку столичного чиновника. Мы у него завод отжали. Сумароков мог затаить обиду. Возможно, Лешинский уже в курсе, что ты под него копаешь. В общем, как всегда, много вариантов.

Задумчиво киваю. Замечаю мазут на ладони, уже где-то замазался. Чистой рукой ищу платок в карманах. Нахожу в кармане брюк. Достаю розовую тряпочку и только потом понимаю, что это. Зажимаю в кулаке и поспешно сую обратно.

– У тебя платок есть? – спрашиваю Севу и улавливаю его усмешку. Подает платок. Вытираю руки. Снова переключаюсь на проблему. Даю распоряжения стоящему рядом начальнику охраны Закирову:

– Дамир, ты знаешь, что делать. Завтра ловим на живца.

– Я против! – сразу возражает Сева.

– Толя, без вариантов. Если мы не спугнули убийцу, он явится завтра. Сюда. Здесь мы его и поймаем.

Толя понимает, что я прав, однако не может сразу смириться. Вижу это по его хмурому взгляду.

Поворачиваюсь к Закирову.

– Дамир, готовь засаду. Отзвонись мне, как только всё будет готово. Я на связи.

– Будет сделано.

Сажусь в машину.

– Подвезёшь? А то я своих на машине домой отправил, – произносит для проформы Сева.

– Не вопрос.

Садится рядом. Наш кортеж покидает территорию завода. Дамир – профессионал, сделает всё как надо. Но не исключено, что могут быть жертвы…

От мрачных мыслей отвлекает звонок телефона. Алиса. Не задумываясь, отвечаю:

– Да, Алиса. – Голос сразу становится теплее…

– Виктор, я тут всё обыскала, но не могу найти, – смущенно произносит. – Скажи… Куда они делись?

– Они?

– Да, мои… Ну…

Усмехаюсь, сжимаю в кармане розовую вещицу, а Бэмби выдыхает, сдавшись:

– …Трусики.

Провожу большим пальцем по нежному атласу:

– Без понятия. Не ищи. Я куплю тебе новый комплект.

– Но… Кто-нибудь их найдёт!

– Ты хочешь, чтобы я приехал и помог найти? – насмехаюсь.

– Я… Я… не это имела в виду. Ладно, забудь. Пока.

Она поспешно отключает связь.

Забудь? Как же забудешь, когда воображение подкидывает грязные картинки…

– Это была Алиса? – напоминает о себе Сева.

– Ты слышал, – скрываю эмоции за непроницаемым лицом.

Он едва заметно хмыкает:

– Она потеряла что-то?

– Не важно.

– Но ты хотел помочь найти…

– Сева! – останавливаю. – Прекрати.

– Всё, всё, я понял, не бузи. – Он замолкает.

Задумчиво смотрит в свой телефон, хмурится.

– Усиль личную охрану – свою, жены, дочерей, – настоятельно советую.

– Уже.

Мы привлекли к себе очередные неприятности. Только с кем они связаны? Со столичным чиновником? С братом Лешего? Или обиду затаил Сумароков? Эта мерзкая сволочь так на Алису смотрел. Сжимаю кулак от вернувшегося желания вонзить сервизный нож в его обрюзгшее тело.

Толя замечает мое напряжение, но предпочитает промолчать. И правильно делает. В таком состоянии лучше меня не трогать… Пару раз сжимаю и разжимаю пальцы, прихожу в норму.

Алиса… За ней ведь тоже присмотреть надо. Не хочется, чтобы из-за меня девчонка пострадала.

Алиса

Время за полночь, а Виктор еще не приехал. Забираюсь на кровать и укрываюсь одеялом. И тут же звонит телефон. Соскакиваю, хватаю телефон с тумбочки. А это звонит Катя. Почему-то расстраиваюсь. Неужели подсознательно ждала звонка Виктора? Вздыхаю. Как глупо… Но Кате я тоже рада.

Отвечаю:

– Привет!

– Привет, Алиса! Завтра увидимся?

– Завтра? А что завтра? – не понимаю.

– Ты что, забыла? Завтра заканчивается твой контракт с мистером Зло!

Контракт закончился? Вспоминаю, какое сегодня число, и с досадой понимаю, что действительно моя работа здесь официально подошла к концу.

– Да, точно… Не называй его так, пожалуйста! Он хороший человек.

– Ты что, серьезно? Ты не заболела? Чем тебя там опоили? Морфием?

Смеюсь:

– Дурочка! Никто меня ничем не опаивал!

– Что тогда? Куда делась рассудительная Алиса? Ты несколько недель там прожила, так и не поняла, какой он?

– Поняла. Поэтому и говорю, он хороший.

– Эй, подожди! Ты что, влюбилась в него? Так?

– Катя!

– Что «Катя»? Ты ненормальная! У вас было? Кто первый проявил инициативу? Он или ты? И почему ты мне ничего не рассказывала?!

– Катя, если ты не прекратишь, я отключусь.

– Только попробуй! Ладно. Вечером к тебе забегу. Надеюсь, ты будешь дома, а он не продаст тебя в рабство в Турцию.

– Не смешно. – Вздыхаю. На самом деле, у меня куча нерешенных дел. Ведь скоро я уеду на учебу. Отвечаю:

– Конечно, я буду дома. Нужно собрать вещи, прибраться. Найти квартиросъемщиков. Поможешь?

– С уборкой нет. Но вот поискать квартиросъемщиков и устроить проводины – вот это всё я сделаю. Можешь не благодарить!

Закатываю глаза:

– Не буду.

Слышу возмущение:

– Эй!

Смеюсь:

– Спасибо, спасибо за помощь! Я очень ценю.

– То-то же!

– Пока! Завтра увидимся.

Кладу телефон на тумбочку.

Виктор

Домой я не поехал, а заночевал в городских апартаментах, о которых знают только доверенные лица. Рано утром явился Закиров, чтобы обсудить план действий. Привез бронежилет и наушник для связи. На улице пекло, и в бронежилете будет жарко. Однако без возражений надеваю броню под костюм. Так надо. Для своей и парней безопасности не стоит рисковать.

Дамир уезжает раньше, а я с охраной – спустя час. Отправляемся на завод. Парни начеку. Все в боевой готовности. До завода доезжаем без происшествий. Проезжаем по заводской территории, останавливаемся возле производственного цеха, где меня ожидает «местное» руководство. В окружении охраны вхожу в цех. Нервы на пределе. Пока жду сообщения от Дамира, обхожу по-новому оборудованные рабочие места, администрация отчитывается, какую работу проделали за последний месяц…

Еще полчаса пролетело. В наушнике слышу голос Дамира. Он докладывает:

– Ворон, ничего. Он не появился.

Отхожу от администрации в сторону.

Отвечаю:

– Ясно. Спугнули.

Задумчиво оглядываюсь. На меня настороженно поглядывают некоторые работники.

Говорю Закирову:

– Проверь работяг и начальство. Только не переусердствуй. Не пугай, а то потом работать будет некому.

– Будет сделано.

Отключаюсь. Что же. Теперь здесь делать уже нечего. Прощаюсь с заводским руководством, возвращаюсь в машину.

Шофер ждет указаний.

– Домой, – распоряжаюсь.

Наш кортеж покидает территорию завода. Хочется снять напряжение. В таких случаях всегда подходит жесткий секс. Думаю о Бэмби. Приеду домой, заберу ее в отель. Чтобы нам не мешали. Буду брать ее, пока не утолю свое желание…

По возращении домой сразу иду к Алисе. И застаю ее за упаковкой вещей…

Она оглядывается, видит меня и смущенно произносит:

– Здравствуй!

– Что ты делаешь, Бэмби? – холодно произношу. Очень холодно, так как не могу сдержать нарастающего раздражения.

Она отставляет сумку, приближается ко мне.

– Виктор, мой контракт закончился. Ты забыл?

Забыл. Но разве это что-то меняет?

Произношу бескомпромиссно:

– Я продлеваю его с тобой.

Она отрицательно качает головой. Упрямая или глупая?

Мягко произносит, пытаясь мне объяснить:

– Виктор, ты здоров. Моя помощь не нужна. Не вижу причин оставаться здесь.

– Не видишь причин? – внутренне закипаю, а в голосе добавляется стали. – Будешь рядом, Бэмби.

– Просто просижу в доме, ожидая, когда ты приедешь? Я не могу так. К тому же мы можем встречаться, ходить на свидания, как нормальные люди…

– Нормальные люди? – зло повторяю.

Она прижимает пальчики к моим губам:

– Виктор, пожалуйста, не надо сердиться. Я ни от чего не отказываюсь. Мне просто нужно личное пространство.

Заладили: сын да Бэмби! Одному свободу подавай, другой личное пространство! Как будто я их зажимаю.

– Езжай, раз решила, – шиплю сквозь зубы и выхожу из комнаты. Хлопаю дверью.

Алиса

Виктор входит в мою комнату, видит, что я собираю вещи, и сразу приходит в крайнее недовольство. Мои аргументы на него не действуют. Касаюсь его губ пальцами, чтобы не высказал грубости, прошу:

– Виктор, пожалуйста, не надо сердиться. Я ни от чего не отказываюсь. Мне просто нужно личное пространство.

Он перехватывает мою руку, медленно, но решительно отводит ее в сторону. Освобождает.

– Езжай, раз решила, – произносит сквозь зубы и выходит из комнаты.

Громко хлопает дверью. Вздрагиваю.

Ну надо же… Опускаюсь на кровать. И как быть? Не стоит всё так оставлять.

Встаю и иду в его комнату. Стучусь. Не отвечает. Открываю. Я не ошиблась, он здесь. Скидывает пиджак, развязывает галстук.

Зову:

– Виктор…

А голос жалобно звучит. Он не отвечает. Подхожу, обнимаю его со спины, зажмуриваюсь. Сердце отчаянно стучит. Если он меня оттолкнет, я не переживу.

Он застывает на месте, молчит. И я молчу. Вздыхает. Поворачивается ко мне. Держит за плечи и смотрит в глаза. Спрашиваю, потому что не могу не спросить:

– Под рубашкой бронежилет? Тебе что-то угрожает?

– Да так, учебная тренировка, – отмахивается, а я не знаю, верить ему или нет.

– Виктор…

Он накрывает мои губы поцелуем. Подчиняюсь, а затем отвечаю с каждым мгновением всё горячее…

Виктор, усаживаясь на кровать, тянет за собой. Оказываюсь верхом на его коленях. Властно прижимает к себе, настойчиво и уверенно ласкает мое тело. Подрагиваю от его прикосновений, чувствую его нарастающее желание…

Инстинктивно трусь о его достоинство, и меня это заводит! Он стонет от удовольствия, разворачивается и подминает меня под себя. Грубо ласкает, распаляется, меня распаляет. Мне так нравится, как он на меня реагирует…

Нас прерывает звонок его телефона.

– Твою же мать! – ругается Виктор.

Впервые вижу, как что-то лишает его самообладания.

Смотрит на меня ненасытным взглядом и зло произносит:

– Я должен ответить.

Но не торопится отстраниться. А телефон не умолкает.

Резко отталкивается, берет телефон. А сам не сводит с меня голодного взгляда.

Тихо, но властно произносит:

– Раздевайся.

И отвечает на вызов:

– Алло?

– Отец, это срочно, – доносится едва слышно из его динамика…

Виктор

В голове пульсирует одна мысль: «Возьму её…». Но звонок нарушает все планы. Твою же мать! Да что это за тотальные обломы!

– Я должен ответить, – говорю скорее не девушке, а себе. Она, разгоряченная, подо мной…

Но сын почти никогда не звонит мне. Я действительно должен ответить.

Отстраняюсь от Бэмби, встаю и беру телефон. Смотрю на девушку. Она приподнялась на локтях и смотрит на меня. Грудь так часто вздымается… Я хочу видеть ее обнаженной. Тихо и властно произношу:

– Раздевайся.

И отвечаю на вызов:

– Алло?

– Отец, это срочно, – доносится из динамика телефона…

Алиса растерянно моргает.

Жестом показываю, чтобы стала раздеваться. Она смущенно приподнимает край футболки. Вижу светлую полоску кожи ее живота…

– Отец? – напоминает о себе Сергей.

– Я тебя слушаю. Говори.

Алиса медлит, но стягивает футболку. На ней простенький белый бюстгальтер…

– Тут такое дело. Меня задержали.

Стоп. Задержали?

– Где ты? – властно спрашиваю, отворачиваясь в сторону.

– Я в полиции.

– Где именно?

– В пятом. Если откажешься приехать, я пойму.

Как же, поймет! Знаю я его!

– Я приеду.

Отключаю связь. Кто посмел задержать моего сына? Совсем берега попутали? Надеваю пиджак.

– Виктор, – зовет Алиса.

Оборачиваюсь. Она смотрит на меня растерянно.

– Одевайся. Я отвезу тебя, – распоряжаюсь.

Она удивленно моргает, опускает глаза, молча надевает футболку. Отворачиваюсь, иду к выходу.

– Поторопись, Бэмби.

… Алиса не заставляет себя долго ждать: проходит около пяти минут, и она, передав охраннику сумки, садится рядом со мной.

– Я не забрала массажный стол, – произносит, на меня не глядя.

Обиделась? Пусть обижается. Сама не захотела остаться. А я два раза не предлагаю.

– Привезут, – отвечаю кратко.

Она кивает.

– Что-то случилось с Сергеем? – спрашивает.

Молчу. Не хочу поднимать эту тему.

– Виктор, у меня к тебе просьба, – произносит.

Какая? Она не выдерживает моего молчания, поднимает глаза и смотрит на меня.

– Пожалуйста. Это важно для твоего сына. Он тебе будет очень благодарен.

– О чём ты?

– Помоги его другу. У фирмы его семьи проблемы. А Сергею очень важно помочь Егору. Ты ведь можешь?

Холодно смотрю на девушку. Сергей. Егор. Не слишком ли много молодых оболтусов, о которых она переживает?

Сухо произношу:

– Бэмби, не вмешивайся.

Она от обиды прикусывает губу. Отворачивается. Вздыхает.

– Я всего лишь хочу помочь тебе, – произносит.

– Помочь? Мне?

– Да. Возможно, так ты сможешь найти общий язык с сыном.

Не отвечаю. И она молчит. Довожу её до дома, высаживаю. Охранник подхватывает сумки Бэмби и провожает её до квартиры.

Звоню Дамиру:

– Ты отправил охрану для Алисы?

– Да. Они уже на месте.

– Головой за неё отвечают.

Отключаюсь. Охрана для Бэмби на месте. Мне так спокойнее. А теперь пора заняться Сергеем.

_22

Сергей

За драку в пьяном состоянии отец по голове не погладит. И не просто с кем-то, а с сыном мэра и губернаторским племянником. Ушлепки не в меру обнаглели, ведут себя как хозяева. Сижу в изоляторе временного содержания один в камере, а эти утырки в соседней. Нас привезли сюда несколько часов назад. И это уже запредельно! Не завидую я тем ментам, которые нас арестовали!

Лязгает замок металлической двери, и в камеру входит отец в сопровождении начальника полиции полковника Рогова.

Отдаю ему честь, не поднимаясь с места.

– Александр Александрович, мое почтение!

Рогов кидает взгляд на отца, тот же лениво осматривает мою камеру. Садится на соседнюю шконку. Опять в этой позе хозяина: правая рука расслаблена, а левая упирается в колено. Рогов же остается стоять. Слышу возню в коридоре, в камеру вводят сына мэра Стаса и его приятеля Макса. Завидев моего отца, мнутся у входа, но по указке полковника садятся на кровать по обе стороны от меня. По взгляду отца вижу, что он оценил мое нежелание подвинуться, несмотря на намеки этих придурков.

Слышим очередные шаги, и в камеру влетает слегка взмокший мэр города.

Обводит взглядом нас, задерживает взгляд на сыне.

– Папа, – скулит Стас.

– Заткнись! – рявкает мэр и оглядывается, куда бы присесть. Но сесть рядом с моим отцом не решается. Так и остаётся стоять рядом с полковником.

– Начнем, – властно распоряжается отец.

Полковник вынимает из папочки протокол, составленный при нашем задержании, и начинает читать. Не вслушиваюсь в его слова, но суть такова: в клубе учинили игру в покер за деньги, Стас и Макс проиграли по-крупному. Устроили скандал, который перерос в драку. Разнесли вип-комнату, затем перебрались в общий зал, где в результате драки пострадал обслуживающий персонал, попытавшийся нас успокоить. Дошло до поножовщины. Выхватив пистолет у охранника, Стас стал стрелять. Сотрудникам полиции удалось провести задержание. Как выяснила судмедэкспертиза, все трое находились в алкогольном и наркотическом опьянении…

Это если без подробностей. На самом деле эти придурки не следили за языком, отчего и поплатились. Моя охрана их за это чуть в бараний рог не скрутила. Но это была лишь моя вендетта…

– Что скажете в свое оправдание? – спрашивает отец, по-прежнему не отводя от меня взгляд.

– Мы ни при чем, – опять скулит Стас. – Подтверди, Макс!

Племянник губернатора косится на моего отца, затем на мэра и на полковника. Ну да, пацан, вали на меня, что вам двоим стоит!

– Макс! – повышает голос Стас.

Тот опускает голову:

– Мы… Я не помню.

Упирает локти в колени и обхватывает голову руками.

– Мы все виноваты, – сознается. – Я прошу прощения. Такое больше не повторится!

С удивлением смотрю на него. Вот это да! Переобулся? Хочет выслужиться перед моим батей? Или реально раскаялся?

– А ты что скажешь? – обращается ко мне отец.

Смотрю на него. Хотел бы включить упрямца, но понимаю: в этой ситуации правда важнее. Эта потасовка касается не нас троих, а другой связанной троицы – Ворона, мэра и губернатора, и их общего бизнеса, один из которых – подпольное казино, которое мы сегодня засветили.

Покаянно опускаю голову. Так надо.

– Признаю. Виноват. Исправлюсь.

– Стас? – рычит на сына мэр. – Ну?!

– Виноват, виноват… Исправлюсь, – наконец понимает тот, что от него требуется.

Мэр выдыхает:

– Ну раз конфликт исчерпан…

– Погоди, Арсений Палыч, – властно прерывает его Ворон. – Раскаяния недостаточно. Нужен урок.

– Но… Виктор Юрьевич, моя предвыборная кампания…

– Никаких «но». Исправительные работы. Рогов, пусть дерьмо разгребают в общественных туалетах.

Отец с угрозой наклоняется вперёд:

– И это лишь незначительная мера наказания за ваши проступки. Еще раз повторится, пойдете по этапу. Никого не позволю отмазать.

Встает.

– Закройте их в одной камере. Пусть учатся договариваться, если не хотят загреметь за решетку по-настоящему.

Он выходит первый из камеры, за ним мэр и полковник. Громко и с лязгом закрывается металлическая дверь.

Молчим. Каждый из нас не ожидал такого исхода! Каждый считал, что через полчаса будет дома нежиться в ванной и пить какой-нибудь коктейль от похмелья. Ну, батя!

– Ты во всем виноват, Серый! – зло предъявляет Стас Прохоренко.

– Стас, хватит! – сухо прерывает его Макс.

– А ты что, сразу переметнулся?! – Сын мэра соскакивает с места. – Договорились же придерживаться одной версии!

Марков кидает на него взгляд исподлобья, цедит сквозь зубы:

– Скажи спасибо, что так всё обошлось! Какого черта ты устроил пальбу?

Закидываю ноги на кровать, вытягиваюсь на матраце, подложив руки под голову.

– Утихните, – произношу. – Слышали же, что сказал Ворон. Если не прекратим цапаться, то будем чистить сортиры не несколько дней, а месяцы.

– Никто не имеет права нас здесь держать! – не успокаивается Прохоренко.

Как же он раздражает! Прикрываю глаза:

– О, ты еще заплачь и мамочке пожалуйся.

– У меня, по крайней мере, она есть! А у тебя? Детдомовский…

Резко соскакиваю с кровати, цепляюсь ему одной рукой в горло. Придушу сволочь!

– Что ты сказал?!

Стас хрипит, пытается ослабить мою хватку, не получается. В его глазах мелькает паника.

Резко его отталкиваю, так, что он больно шлепается на соседние нары.

Макс вздыхает, потирает лицо руками, садится с ним рядом.

– Нам нужно успокоиться, – говорит устало. – Давайте не усугублять.

Это уж точно! В прошлый раз, шесть лет назад, моя дурость обошлась мне и Орлову службой в армии, а потом ссылкой на учебу в Англию…

Ложусь на шконку. Снова закрываю глаза. Нужно поспать. Хотя бы полчаса. Прежде чем нас отправят отрабатывать.

Виктор

Прохоренко догоняет меня в коридоре.

– Виктор Юрьевич, – произносит, запыхавшись. – Не слишком ли ты строг с ними?

– Самое то.

– У Стаса астма…

Смотрю на него предосудительно:

– Жены боишься?

Он теряется. Конечно, ее. Цыкаю. Поворачиваюсь к Рогову:

– Если не поймут и устроят бучу, добавь наказание. На свое усмотрение.

Полковника что-то беспокоит.

– Говори.

– Кириллу Трофимовичу кто сообщит? Он по голове меня за этот арест не погладит.

Боится губернатора.

– Сообщу. Не беспокойся, – лениво обещаю. Продолжаю:

– И еще. Штраф. Каждому. Оплатим, как положено. Только без суда и следствия.

– Это и так понятно, – Рогов вынимает из папки протокол и протягивает мне.

Кидаю взгляд на содержание, чиркаю зажигалкой. Бумага вспыхивает. Кидаю в мусорное ведро и наблюдаю, как догорает.

Мэр вздыхает, прощается и быстро исчезает. Спешит, боится засветиться в этом месте в моей компании. Двуличный гад.

Покидаю здание полиции. На входе моя охрана ко мне присоединяется. Втягиваю носом воздух. В подобных местах дышать свободно невозможно. Атмосфера душит, стены. Иду к машине.

Сажусь в салон и звоню губернатору. Он сразу отвечает:

– Доброго дня, Виктор Юрьевич!

– Приветствую, Кирилл Трофимыч. Не отвлекаю?

– Как можно! Тебе я рад всегда.

Затем объявляет в сторону:

– Перерыв!

Слышится шум, будто несколько человек встают с мест и покидают помещение. Наконец становится тихо.

– Я тебя слушаю.

– Ты мне доверяешь? – спрашиваю.

– Насколько это возможно.

– Я наказал за серьезный проступок сына, Стаса Прохоренко и твоего Макса.

– Они засветились? – его голос звучит тихо и тревожно.

– Я пресёк. Рогов помог.

Он выдыхает:

– Спасибо.

Потом осторожно интересуется:

– Когда Макс вернется?

– Дня через три, если урок усвоят.

– Ясно… Я сегодня на озеро собрался. На пару деньков. Природа, рыбалка, пикник. Присоединяйся. Очень жду. Не отказывайся.

– Приглашаешь в свой загородный дом?

– Какой дом? Так, дача! Ну как?

– Приеду.

Заодно обсужу тет-а-тет вопрос о московском чиновнике…

– Рад слышать.

Прощаемся. Сразу же звоню Севе.

– Мне нужно смотаться на пару дней к Мохнатому. Принимай управление.

– Заметано.

– И не ведись на уловки моего сына. Он наказан.

– Так этот бардак в клубе с ним связан?

– Откуда знаешь?

– В стенах дыры от пуль. Не успели еще замазать.

– Поторопи, чтобы исправили. Нам сплетен не нужно.

– Как скажешь. Поосторожнее там.

– Всегда осторожен.

Отключаю связь. Думаю о сыне. Разочарован его выходками. Испорченный мажор. Разве можно такому доверить бизнес? А что, если он специально развел этих двух за игровым столом? Чтобы я от него отстал. Только вот всё вышло из-под контроля. Поножовщина, стрельба… Как еще не поубивали друг друга, придурки! Нет, мало я их наказал!

Алиса

Сутки прошли, а от Виктора ни слова. Не звонит, не пишет. Вздыхаю. Позвонить ему самой? Нет, не буду навязываться… Занимаюсь уборкой, когда раздается трель домофона.

Снимаю трубку:

– Да?

– Курьер.

Курьер? Нажимаю кнопку, открывая входную дверь в подъезд. Жду. Но никто не приходит. Выглядываю на лестничную площадку и прислушиваюсь. Отдаленно хлопает дверь, глухо лает в квартире на этаже ниже собака.

Странно… Захожу в квартиру. Прохожу на кухню, наливаю чай, присаживаюсь, заглядываю в телефон. Есть непрочитанные сообщения, больше всего от Кати, но от Виктора ничего… Чего я жду, на что надеюсь? Глупо. Неужели я безразлична ему? Уехала из его дома, и он забыл. Нет, нет! Такого быть не может. Он просто очень занят…

Какое-то время пролистываю социальные сети, в «Контакте» лайкаю несколько фотографий знакомых и забавных кошечек, делаю репосты по защите животных…

Опять звонят в домофон.

– Слушаю.

– Здравствуйте! Курьер.

– Что за шутки?

– Шутки? Девушка, доставка цветов.

– Хорошо. Поднимайтесь.

Снова нажимаю кнопку и выхожу в подъезд. Навстречу уже идет улыбчивый парень с букетом ярко-красных роз.

– Васильева Алиса? – спрашивает.

– Да.

– Это вам. Распишитесь, пожалуйста.

Ставлю подпись в квитанции, принимаю букет.

Курьер прощается и уходит. Захожу в квартиру, с любопытством и надеждой осматриваю букет. На нем закреплена карточка. «Я не в городе. Вернусь через пару дней, обязательно встретимся. В.».

Виктор! Сердечко радостно трепещет. Нюхаю терпкий аромат роз. Ставлю цветы в вазу. Любуюсь. Позвоню Виктору, поблагодарю. Набираю. Но абонент недоступен. Расстраиваюсь. Куда он уехал? Даже связь не ловит! Набираю в мессенджере сообщение для него, несколько раз исправляю. Наконец отсылаю: «Здравствуй! Спасибо за цветы! Жду нашей встречи».

… Через полчаса отправляюсь в супермаркет за продуктами. Выхожу на улицу. Солнечно… Иду к проезжей части. Жду, когда загорится зеленый на светофоре. Я чуть впереди, позади женщина и парень. Загорается нужный свет, делаю шаг вперед и чуть не попадаю под колеса мчащегося с немыслимой скоростью авто.

– Будь осторожна! – шипит парень, вовремя дернувший меня обратно на тротуар.

– Я… Я… – заикаюсь.

Женщина рядом ахает и причитает по поводу ненормального водителя. Парень резко отпускает мое плечо. Смотрит по сторонам.

– Спасибо, – лепечу.

– Идешь? – спрашивает и кивает на проезжую часть.

– Да…

Разворачиваюсь и быстро перехожу дорогу, пока не загорелся красный. Спасибо ему, конечно, но он какой-то странный! Неужели следит за мной? Иду по тротуару, оглядываюсь. Парень сворачивает в проулок. Морщусь. Наверное, я нагнетаю.

Виктор

Мой кортеж в дороге уже несколько часов. Возвращаемся после двух дней, проведенных у губернатора на «даче». Пообщались, вспомнили былое, обсудили некоторые деловые вопросы. Мохнатов сделал несколько звонков по поводу московского чиновника, претендовавшего на завод. Как стало понятно, москвича можно исключить из списка подозреваемых. Не он хотел подорвать производственный цех вместе со мной и моими работниками. Нужно рыть дальше.

Верчу телефон в руках. Вспоминаю появление сестры Мохнатова Анастасии. Она, как всегда, прямолинейна, честна. Стойко восприняла новость о сыне. Задумчиво смотрела на меня весь вечер, размышляла. Красивая баба. А утром Мохнатов предложил мне на ней жениться…

Невольно прокашливаюсь, прочищая горло, вспоминаю. Кирилл обрисовал ситуацию. Его сестра хотела бы выйти за меня замуж. Ее сыну необходим такой отчим, других он ни во что не ставит. Да и ей я нравлюсь. Она умная, красивая женщина. Обеспечит надежный тыл, связи. Сам Кирилл не против, несмотря на мое прошлое. Готов сделать так, будто судимости вообще не бывало. Жениться ради связей? Я не собираюсь жениться. Я вдовец, им и останусь.

Опять хмурюсь, сжимаю телефон, пока не затрещал корпус. Алиса… Когда вчера звонил начальнику охраны, чтобы ускорил проверку Лешинского и Сумарокова, то заметил сообщение от нее. Благодарила за цветы. Которые я не отправлял. У нее поклонник? Ухажер? Любовник, о котором я не знаю? Эта мысль меня раздражает. Толя занимался сбором информации о ней. Почему я так мало знаю?!

Савельев будто чувствует мое недовольство – в моих руках оживает телефон, на экране высвечивается его имя.

– Сева, – произношу сурово.

– Ворон, – отзывается. – Ты не в духе, что ли?

– Всё нормально. Слушаю тебя.

– Да я звоню по поводу завтрашнего мероприятия.

– Какого?

Он хмыкает:

– Стареешь? Или не желаешь признавать факт, что ты на год станешь старше?

– Ты о дне рождения? – холодно уточняю, но нотки раздражения в голосе проскальзывают.

– О нем. Маринка интересуется, какие у тебя еще будут пожелания.

– Никаких.

– Э, брат! Не расстраивай мою жену! Она для тебя каждый год праздник устраивает, старается, а ты только и делаешь, что бухтишь.

Будто я просил! Прикрываю глаза, потираю пальцами брови. Друзья – моя семья…

Вздыхаю.

– Передай, что я доверяю ее выбору.

– Так бы сразу… Никого еще пригласить не хочешь?

– А что не так с прежним списком?

– Мало ли. Возможно, захочешь добавить нового человечка.

– Толя! Говори ясно, у меня от тебя начинает болеть голова! – цежу в трубку.

Что за недоговорки, тайны!

Он вздыхает:

– Эх… Ворон, Ворон… Девочку свою пригласить не хочешь?

– Тебе что за дело до Алисы?

Он смеется:

– Надо же! А ты сразу понял, о ком я! Значит, нравится она тебе. Я приглашу ее.

– Разве я тебе сказал ее приглашать?

– Сам пригласишь?

– Толя!

– Что «Толя»?

– Ты должен был собрать дополнительную информацию о ней. Где информация?

– Еще нет. Тебя что-то беспокоит?

Молчу. Беспокоит. И, как оказалось, не только ее прошлое…

– Обещаю, в ближайшее время всё будет. Кстати… Хотел предупредить тебя, а то мало ли… Я тут от тебя ей цветы отправил. Ты же разучился уже за девушками ухаживать…

– Что. Ты. Сделал? – выделяю каждое слово.

– Цветы отправил. Ты же уехал, девчонка переживала…

– Ты откуда знаешь?

– А чьи ребята за ней присматривают? Охранное агентство днем и ночью пашет…

Пахари, твою мать! Охранять должны, а не нос совать куда не надо!

– Ладно… Приедешь, поговорим, – лениво растягивая слова, произносит Сева.

Отключаюсь. Чувствую, как уходит напряжение. Сева, значит, отправил цветы. Хмыкаю. Купидон замшелый! Сдалась ему эта девчонка! Почему именно она? Почему подталкивает ко мне? Видит мой интерес к ней? Да, она меня привлекает. Могу себе позволить немного развлечься. Да, молодая совсем, наивная, но и я не старый. Вспоминаю, как лучатся ее большие глаза, когда она смотрит на меня. В них столько всего, отчего ощущаю себя по-особенному. Мужчиной, готовым ее защищать.

Жаль, что в город приедем довольно поздно. И есть нерешенные срочные вопросы. Так что провести время с Бэмби не получится. Жила бы в моем доме, было бы всё намного проще. Но завтра я точно увижусь с ней. Хватит ходить кругом да около. Хочу ее. Завтра будет моей.

_23

Сергей

Сколько же этих уличных сортиров в городе?! Третий день работы, а от нас разит, как будто мы в этом дерьме купались. Ассенизаторская машина останавливается возле очередной деревянной постройки с начерченными черной краской буквами «М» и «Ж». Нехотя надеваю респираторную маску и выбираюсь из КАМАЗа. Следом Макс и Стас. На нас защитные костюмы, в которых ужас как жарко. Уныло оглядываемся.

– Что встали? – недовольно ворчит шофер. – За работу принимайтесь.

– Да пошел ты, – вяло бормочет Стас.

Шофер качает головой, бурчит в кабине себе под нос:

– За что мне это? Безрукие, работа еле-еле продвигается. С кого потом спрос? С меня! А им то что, помаются, а потом к себе по домам. Икра, шампанское, джакузи. Туристы недоделанные…

От упоминания икры, шампанского в столь антисанитарной зоне начинает подташнивать.

– Всё, больше не могу! – взрывается Стас и бросает вонючую резиновую трубу на землю. – Достало всё!

Зло смотрит на меня:

– Это всё твой отец! У самого сегодня праздник, а мы тут дерьмо выгребаем!

И злобно добавляет:

– А о твоем существовании он и не вспоминает! Ты ему сын вообще?

– Стас! Не стоит… – предупреждающе одергивает его Макс, но уже поздно.

Хватаю мэрского сынулю, заворачиваю ему руку и впихиваю в деревянное вонючее строение. Утоплю гаденыша в дерьме, проучу паскуду…

Он брыкается, упирается, хватается за дверь… Куда там, этому дрыщу!

– Эй, вы что творите?! – кричит шофер, выскакивая из машины.

– Серый, стопэ! Успокойся! – говорит Макс совсем рядом. Но разумно не трогает меня руками. – Я уверен, что нас к вечеру освободят. Не ведись на провокацию. Стас вначале говорит, потом думает! Но у тебя ведь есть голова на плечах. Только от тебя сейчас всё зависит…

Резко отпускаю Прохоренко-младшего. Но он запинается и одной ногой влетает в дыру в деревянном полу. Замираем от его отчаянного вопля. Он вытягивает ногу, замазанную в дерьме.

– Сволочь ты, Серый! – вопит. Сдергивает маску с посеревшего лица, раздувает щеки и… орошает нас рвотным фонтаном. Шарахаемся в сторону. Поздно! Что-то и долетает до цели. Твою ж мать!

– Стас, ты охренел?! – не выдерживает Макс.

– Это вы охренели! – чуть не хнычет Прохоренко.

Вываливается из сортира за нами следом. Стою, расставив руки в стороны, и не представляю, что делать с этой гадостью на мне. Макс в той же ситуации. А Стас в дерьме. Мокрые кудри прилипли к его потной и серой физиономии. Такого даже бить не хочется. Мараться уж точно…

– И что мне теперь с вами делать? – размахивает руками шофер. – Что делать-то? А? В машину я вас таких не пущу! Пешком потопаете!

– Данилыч, не спеши, – пытаюсь собраться с мыслями и взять ситуацию под контроль. – Мы компенсируем простой. Материально. Обещаю.

– Да пошли вы! – Он в сердцах машет рукой. – Всё за бабки покупаете!

Идет к машине. Останавливается, так как к нам подкатывает полицейская тачка. Из нее выходит Рогов. Хмурится и сурово, с долей брезгливости, смотрит на нас. Приехал с амнистией. И амнистия, походу, отменяется…

– Что произошло? – спрашивает. – Вы повздорили?

Переглядываемся. Каждый из нас понимает, что мы встряли. Но я так просто сдаваться не собираюсь.

– С чего вы взяли, Александр Александрович? – задаю вопрос как можно непринужденнее.

Он недоверчиво щурит глаза. Не верит мне. Смотрит на Стаса и Макса. Что они скажут. Я тоже смотрю на них.

– У нас всё нормально, – произносит Макс. Морщится. – Если не считать этой вонючей работы… Вы же видите, Стаса вырвало. Желудок у него слабый.

– Да, с утра жаловался, – подтверждаю сочувствующе.

– Стас? – Полковник испытывающе смотрит на сына мэра.

Прохоренко кидает на нас взгляд. Шмыгает носом:

– Да, плохо мне… Пошел, запнулся. И вот это… – Он приподнимает грязную ногу. – Влетел прямо… – У него опять начинаются рвотные позывы.

Шарахаемся в сторону. Полковник в том числе.

– Ясно, – рявкает. Оборачивается в поисках шофера. – А ты что скажешь?

– Я? – Он пожимает плечами. – Всё так и было. Старались парни.

Полковник снова смотрит на нас. Испытывающе. Молчим.

Морщится:

– Вы это… Прежде чем в полицию явиться, умойтесь хорошенько. Видок у вас, конечно…

– Нас отпускают? – задаю вопрос, который волнует сейчас в первую очередь.

– Да. Ваша отработка окончена.

– Наконец-то! – вопит Стас и делает шаг вперед. А мы от него вновь шарахаемся.

– Ты поаккуратнее! – замечает полковник. – Не стоит делать таких резких движений.

– Да, вдруг опять станет плохо, – смотря на Стаса, соглашаюсь с едва скрываемой усмешкой. Благо за маской ее не видно.

Полковник садится в машину и уезжает. Смотрим друг на друга. Выкрутились. Долгожданная свобода!

К нам подходит Данилыч, протягивает пустое ведро.

– Вон там колонка. Топайте. Из ведра обольетесь. И по себе ничего размазывать не придется.

Забираю ведро:

– Спасибо, Данилыч.

– За ведро?

– И за ведро тоже.

Виктор

В зале ресторана становится шумно. Собираются гости, подходят, здороваются, всех благ желают. Каждый раз одно и то же. Наскучило. Думаю о Бэмби. Отправил ей платье, приглашение, шофера, чтобы привез. Но среди гостей ее нет…

Подходит Сева.

– Чего такой хмурый?

– Разве?

– Ну я-то тебя хорошо знаю. Меня не обманет твоя напускная холодность. Кстати, держи. Презент, – протягивает мне ключи от гостиничного номера.

– Зачем?

– Это средство разогнать тоску. Номер для новобрачных. И всего-то подняться на несколько этажей вверх…

– Спятил?

Усмехается:

– Ты мне еще спасибо скажешь. Лучше вон туда посмотри.

Кивает, и я смотрю в ту сторону. Вижу Алису. Она глядит на меня, улыбается. Скромно машет мне рукой. Пришла… Отвечаю улыбкой…

– Хорошая девушка, – произносит на ухо Толя. – Может, женишься на ней?

Смотрю на него убийственным взглядом.

– А что? Подумай, она справляется со всеми твоими недугами, благотворно влияет, радует, веселит.

– Сева, – предостерегаю от дальнейших рассуждений. Теперь каждый норовит меня женить?

– Ладно, ладно!

Он смотрит на Алису и вздыхает:

– Жаль! Этот лакомый кусочек скоро уедет. Ты в курсе, что наша медсестричка в университет поступила? Нет? Да как так-то! Я не доложил, что ли? Прости, мое упущение…

– Сева, заткнись! – не выдерживаю.

– Понял я, понял… А она сегодня особенно красивая. Принарядилась, накрасилась, прическу сделала. И так на тебя смотрит. Явно, с номером для новобрачных я не ошибся…

– Сева!

Он издает смешок и уходит. Смотрю в сторону Алисы, а рядом с ней уже крутится Серега. Паскудник! Хочет вывести на эмоции. Не дождется! Хотя лгу – не могу позволить ему соблазнить ее, обидеть. Иду в их сторону. Алиса при виде меня расцветает, глаза ее радостно сверкают.

Она делает шаг ко мне навстречу:

– Здравствуй!

– Здравствуй.

Предлагаю:

– Потанцуем?

– Да. Я согласна.

Обнимаю ее за талию, увожу в середину зала. Хмурый Сергей за нами наблюдает. Медляк – то, что надо. Одна рука на талии, другой сжимаю ее тонкие пальчики. Она так близко, задерживает дыхание… Притягиваю ее чуть ближе. Она смотрит на меня своими влюбленными глазами. Влюбленными? Может быть, я сам себе это внушаю? Она такая беззащитная, слабая. Ее нужно беречь и защищать… Невольно наклоняюсь, касаясь носом ее ушка. Она дрожит. Вспоминаю наши поцелуи, прикосновения. Повторить желаю. И она желает… Вздыхаю. Отстраняюсь. Не здесь.

– Пойдем, – произношу уверенно, веду за руку, она не сопротивляется, за мной следует. Завожу в комнату, закрываю дверь и ее к двери прижимаю.

– Виктор… – шепчет.

– Да? – нависаю над ней, рукой в дверь над ее головой упираюсь. Растягиваю предвкушение.

Она поднимается на цыпочки, слегка держась за лацканы моего пиджака.

– Я очень соскучилась. И еще… тебя не поздравила. С днем рождения…

Целует очень нежно в щеку. Совсем невинно. Поворачиваю голову, чувствую ее дыхание на своих губах. Целую очень медленно, она отвечает. Отзывчивая девочка. Сегодня точно станет моей…

Алиса

Стою в огромном зале, кругом незнакомые лица. И Виктора нигде не видно. Вчера вечером он прислал сообщение, что вернулся в город и хотел бы со мной встретиться. Предупредил, целый день ничем не занимать. Знаю, что у него день рождения, подарок ему купила – пополню его библиотеку редким изданием, надеюсь, ему понравится…

Утро началось с его подарков. Один из его охранников занес в мою квартиру коробки и черное с позолотой приглашение. Сказал, что к пяти приедет снова, чтобы отвезти меня. В коробках оказались прелестное нежное платье на тонких бретельках, босоножки и комплект белья. Решила, раз его день рождения, сделаю так, как Виктор хочет. Ему будет приятно…

Когда ехала с шофером, чувствовала себя Золушкой, отправившейся на бал. Но оказавшись в огромном помещении с незнакомыми людьми, растерялась. Успокаивало присутствие охранников Виктора. Значит, он где-то рядом. Но где?

И тут толпа слегка расступается: вижу его статную высокую фигуру. С ним рядом Анатолий Дмитриевич, они разговаривают. Виктор с непроницаемым видом, но вижу, что он скучает. Нужно бы подойти, но почему-то не решаюсь. Кажется, ладони вспотели. И сердце трепещется. Виктор…

И тут он оглядывается и смотрит на меня. Машу ему рукой, улыбаюсь. Веду себя как глупая девочка… Он в ответ улыбается. Даже на таком расстоянии вижу, как оживают его глаза. Теплеют…

Волшебство длится недолго. Савельев что-то ему говорит, и такое чувство, что обо мне разговаривают. Виктор отворачивается и о чем-то с ним переговаривается…

– А ты сегодня прямо лапочка, – слышу рядом голос Сергея. Когда это он так подкрался?

Отступаю и поворачиваюсь к нему.

– Ты что-то хотел?

Сын Виктора окидывает меня цепким взглядом, затем произносит высокомерно и насмешливо:

– А ты мне «что-то» предлагаешь?

С досадой оборачиваюсь в сторону Виктора. Он по-прежнему занят разговором с Савельевым.

Конечно же, Сергей это замечает.

– Ты поговорила с отцом? – спрашивает с неприязнью.

Вздыхаю. Поворачиваюсь к нему:

– Ты о помощи Егору?

Он нетерпеливо замечает:

– О чем же еще?

– Говорила.

– И что?

– Он ничего не ответил. Сергей, я предупреждала тебя, что Виктор не послушает меня. Попытайся сам. Я думаю, ты сможешь до него достучаться. Ты для отца важен…

– Послушай меня, Алиса, – делает ко мне шаг ближе. – Тебе не нужно думать. Просто делай. Делай, что хочешь, в конце концов, ублажи его хорошенько в постели, но добейся результата. А мне нужно, чтобы отец решил проблемы Егора. Ты поняла?

Невольно икаю. Нервное. Произношу упрямо:

– Ты… решил меня запугивать?

– Ни в коей мере. Ты ведь такая… – он заправляет выбившийся локон за мое ушко, мимолетно касается щеки кончиками пальцев, – хорошая. Невинное создание. У тебя потребность помогать. По-другому ты жить не можешь.

Опять отступаю от него. Зачем он это делает?

– Всё-таки ты слегка странный.

– Кто бы говорил.

– Я поняла! Ты опять своего отца дразнишь?

Он коварно усмехается:

– А что, если так?

Оборачиваюсь, смотрю на Виктора. Кажется, он не обратил внимание. Наконец, Сева, засмеявшись, уходит, а Виктор переводит свой взгляд на нас.

Не спеша, но уверенно идёт в нашу сторону. С каждым его шагом я всё больше радуюсь его приближению. Глаза Виктора, устремленные на меня, излучают такой притягательный свет, что делаю шаг к нему навстречу:

– Здравствуй!

Улыбается уголками губ:

– Здравствуй.

И предлагает:

– Потанцуем?

– Да. Я согласна.

Обнимает меня за талию, ведет на середину зала. Играет медленная музыка. Отдаюсь во власть Виктора: он легко ведет в танце, и мне радостно, что колено не беспокоит его. Его рука на моей талии, другой сжимает мои пальчики. Он так близко, задерживаю дыхание… Притягивает чуть ближе. Смотрит на меня внимательно, тепло… Как же мне рядом с ним хорошо! Чувствую себя защищенной, желанной, особенной… Наклоняется, касается носом моего ушка. И меня дрожь охватывает. Вспоминаю наши поцелуи, прикосновения. Непередаваемые ощущения… Чувствую, что Виктор испытывает то же самое. Медленно вздыхает и отстраняется.

– Пойдем, – произносит уверенно, ведет за руку, а я за ним беспрекословно следую. Подальше от посторонних глаз, от людей. Потому что хочу быть только с ним. Заводит в какую-то комнату, закрывает дверь и меня к двери прижимает. Таю от его объятий…

– Виктор…

– Да? – Нависает надо мной, рукой в дверь над моей головой упирается. В глазах вспыхивает предвкушение.

Я тоже предвкушаю. Поднимаюсь на цыпочках, слегка ухватившись за лацканы его пиджака.

– Я очень соскучилась, – признаюсь. – И еще… тебя не поздравила. С днем рождения…

Целую его в щеку очень нежно. Поворачивает голову, чувствую его теплое дыхание на своих губах. Целует меня медленно, и я отвечаю. Купаюсь в его объятиях, ласках, в своих ощущениях… Как же я буду без него, когда уеду? Не хочу об этом даже думать! И с удвоенной страстью отвечаю на его поцелуи…

Сергей

Отец сменил мою охрану. Это был не просто удар по моему устоявшемуся тылу, а просто нокаут. Тех, кто присматривал за мной, я знал уже давно. Парни следовали за мной последние пять лет. Но после драки и стрельбы в клубе отец сменил их всех. Новые охранники – я никого из них не знал вообще, кроме Комарова. Теперь Комар постоянно ошивается поблизости. Как отцу в голову пришло поставить его в мою охрану?

В зале с гостями взгляд сразу задержался на эффектной блондинке. Не сразу ее узнал, но это была простушка Алиса!

– А ты сегодня прямо лапочка, – произношу, подходя к ней. А она слегка вздрагивает. Конечно же, она на моего отца пялится!

Отступает и поворачивается ко мне. Сразу настораживается:

– Ты что-то хотел?

Окидываю ее взглядом, затем произношу надменно, с насмешкой:

– А ты мне «что-то» предлагаешь?

С досадой оборачивается в сторону Виктора. Он по-прежнему занят разговором с Севой.

Как же достали их любовные игры! Но есть проблема куда важнее. Час назад по телефону общался с Орловым. Он явно чего-то недоговаривал…

– Ты поговорила с отцом? – спрашиваю Алису.

Вздыхает. Поворачивается ко мне:

– Ты о помощи Егору?

Нетерпеливо замечаю:

– О чем же еще?

– Говорила.

– И что?

Как же! Да что она понимает!

– Послушай меня, Алиса! – делаю к ней шаг ближе. Нависаю над ней. Она кажется такой маленькой и хрупкой… Слабая и глупая!

Шиплю раздраженно:

– Тебе не нужно думать. Просто делай. Делай, что хочешь, в конце концов, ублажи его хорошенько в постели, но добейся результата! А мне нужно, чтобы отец решил проблемы Егора. Ты поняла?

Испуганно икает. Даже становится чуть жалко.

– Ты… решил меня запугивать? – говорит упрямо.

Усмехнулся бы, если бы не раздражала. Что же к ней испытывает батя?

– Ни в коей мере, – произношу медленно. – Ты ведь такая… – заправляю выбившийся локон за ее ушко, намеренно касаюсь щеки пальцами, – хорошая. Невинное создание. У тебя потребность помогать. По-другому ты жить не можешь.

Опять отступает от меня. Смотрит недоверчиво:

– Всё-таки ты слегка странный.

Улыбаюсь, как чеширский кот:

– Кто бы говорил.

Она догадывается:

– Я поняла! Ты опять своего отца дразнишь?

Усмехаюсь:

– А что, если так?

Оборачивается и смотрит на моего отца. Судя по всему, он не обратил на нас внимания. Шоу не удалось. Жаль. Когда Сева уходит, отец направляется к нам. Но на меня даже не смотрит, всё его внимание сосредоточено на Алисе. А мне ему многое что нужно сказать!

Девчонка, как зачарованная, делает шаг к нему навстречу:

– Здравствуй!

– Здравствуй. Потанцуем?

– Да. Я согласна.

Как же они меня бесят! Он обнимает ее за талию, ведет на середину зала. Танцуют медляк. Не просто танцуют, между ними такое происходит, от чего просто выворачивает. Отворачиваюсь. Нет, лицезреть «брачные» игры своего отца для меня уже слишком! Перехватываю у официанта бокал. Делаю глоток и слышу рядом голос Комара.

– Серый, я тут ненароком слышал твой разговор с этой…

– Подслушивал? – хмуро смотрю на него. Побежит отцу докладывать?

– Ну как подслушивал? Вас разве что глухой не услышал.

– Ну-ну, – произношу с презрительной усмешкой. – И что дальше?

Он чешет затылок, оглядывается:

– Если тебе интересно, у меня есть ценная информация.

Делаю глоток:

– Не интересно, – и собираюсь уйти.

– Это касается рейдерского захвата, – успевает произнести Комар.

Останавливаюсь:

– Говори.

Зовет в сторону. Выходим в безлюдный коридор. Он воровато оглядывается, прежде чем сказать:

– Ты ведь понимаешь, что я рискую?

Нетерпеливо спрашиваю:

– Сколько?

Он набирает на телефоне сумму.

– А ты не обнаглел?!

Комар пожимает плечами. Произносит:

– С другой стороны, меньше знаешь – лучше спишь.

– Хорошо, – соглашаюсь. – Я переведу половину. Если информация действительно важная, доплачу, не сомневайся.

Комар нехотя соглашается. Гнида же он гнилая, но мне информация по-любому важна.

Когда сумма падает на его счет, Комаров произносит:

– На днях я слышал разговор Закирова по телефону. Он говорил о рейдерском захвате фирмы Орловых. За рейдерским захватом… Тебе не понравится…

– Ну! Не тяни!

– Стоит Ворон.

Хватаю его за грудки:

– Врешь, сволочь!

– Не вру! Сам слышал! У Дамира попробуй спросить. Или Севу.

Отталкиваю его от себя.

– Только ты это… меня не упоминай!

Шагаю прочь от него. За рейдерским захватом стоит отец! Зачем? Для чего? Он же знает, как я дорожу дружбой с Егором!

Ищу отца, но попадается Дамир.

– Поговорим?

– О чем? – Он внимательно смотрит по сторонам. Произносит. – Охрану менять не буду. Это распоряжение твоего отца.

– Рейдерский захват фирмы Орловых тоже его рук дело?

Закиров прямо смотрит на меня:

– Откуда информация?

– То есть ты не отрицаешь?

Отворачивается, следит за гостями и официантами. Отвечает:

– Поговори с отцом. Мне ничего не известно.

– Врешь!

Раздраженно смотрит на меня:

– Послушай, мальчик! Не борзей! Сказал, говори с Вороном, а не со мной.

Уходит.

Черт! Черт! Черт!

Перехватываю бокал с подноса. Выпиваю залпом.

Значит, это правда! Отец! Разве он отец после этого! Он Ворон. Всегда только Ворон.

_24

Виктор

Спустя время возвращаемся с Алисой к гостям. По-хозяйски обнимаю ее за талию, никуда от себя не отпускаю. На нас кто украдкой, кто в открытую пялятся. Алиса хоть и смущена, но стойко старается не обращать ни на кого внимания. То, что я рядом, придает ей уверенности.

Мне нет ни до кого дела, все чаще думаю, что к концу вечера воспользуюсь «презентом» Севы. Нас с Алисой ждет номер. Каких-то четыре этажа до предстоящего удовольствия. Невольно пальцы сжимаются на ее талии. Алиса вздрагивает, смотрит мне в глаза и всё понимает. Щеки краснеют, а грудь высоко вздымается. Цепкий взгляд ухватывает, как острые пики сосков стремятся выделиться через ткань лифа платья…

От этого зрелища отвлекает Сергей. Он пьяный.

– Нам нужно поговорить! – заявляет. Глаза гневно горят.

Явно настроен на скандал.

Властно отвечаю:

– Не сейчас. После.

– О да, я, как всегда, не вовремя! – язвит сын. И смотрит с пренебрежением на Алису.

Встаю между ними. Тихо, сурово произношу:

– Ты пьян. Угомонись. Я не потерплю скандала.

Зло прищуривается:

– Скандалов боишься?

Мне не нравится его тон.

– Иди проспись. После поговорим.

Смеется:

– Конечно. Поговорим. После.

Беру Бэмби за руку и отвожу от сына подальше. Вышколенные охранники оттесняют Сергея в сторону. Он не бузит, резко разворачивается и уходит.

– Виктор, – зовет Алиса.

Смотрю на нее.

– Мне нужно отлучиться, – смущенно произносит.

Отпускаю:

– Иди.

Общаюсь с приглашенными, проходит достаточно времени, а Бэмби не возвращается.

Подходит Дамир.

– Сергей интересовался рейдерским захватом, – сообщает осторожно.

– Ясно, – отвечаю сухо. Теперь понятно, почему он в таком состоянии. Не разобрался, всё не так понял. Нет смысла с пьяным разговаривать. Отрезвеет, потом поговорю с ним.

Смотрю на наручные часы. Алисы нет уже очень долго. Не нравится мне это. Внутри зарождается тревожное предчувствие. Проверить надо.

Выхожу из зала. Могу передвигаться спокойно: весь этаж перекрыт, и здесь нет посторонних, кроме приглашенных и проверенной обслуги… Но меня по-прежнему сопровождают мои охранники.

В коридоре относительно безлюдно. Слышу шум, что-то падает, приглушенно звучат голоса, хлопает дверь. Раздаются торопливые шаги. Из-за поворота появляется запыхавшаяся девушка.

– Алиса, – окликаю. Она смотрит на меня, быстро оглядывается назад, вновь поворачивается и идет ко мне.

Берет за руку.

– Всё в порядке? – спрашиваю.

– Да… – отвечает. – Я заблудилась.

Не верю ей. Окидываю взглядом:

– Точно?

Старается улыбнуться:

– Да! Всё хорошо, Виктор! Пойдем?

Лжет мне. В чем причина?

С холодным прищуром смотрю на нее:

– Ты иди, я сейчас подойду.

Встает на цыпочки, целует меня в щеку:

– Хорошо. Я буду ждать тебя.

И идет в сторону зала. Когда уходит, иду в том направлении, откуда она пришла. Открываю двери в помещения. Из них не закрыто на замок только несколько. Все пусты, кроме одного. В небольшой комнате вижу Сергея. Он стоит спиной, меня не видит. Наливает в бокал из бутылки, резким движением выпивает.

Цыкаю. Разворачиваюсь, ухожу.

Алиса была здесь. Общалась с пьяным Сергеем. Зачем?

Алиса

Сергей опять так на меня смотрел, как будто я была виновата во всех его проблемах с отцом. Но я ведь не делала ему ничего плохого. Тогда за что?

Виктору не понравился его взгляд, а мне было страшно наблюдать, как они резко с друг другом разговаривают. Ну не могу я смотреть, как они ругаются! Виктор, хотя и не показывает, но расстраивается. Я уверена.

После ухода Сергея иду в дамскую комнату. Пока ищу, плутаю по коридорам. К счастью, недолго. Сходив по нужде, поправляю макияж, прическу и отправляюсь обратно. В коридоре меня перехватывает Сергей, резко втягивает в какое-то помещение.

– Что ты делаешь?

– Надо поговорить.

От него пахнет алкоголем. Молчу, пока он меня нагло рассматривает. Мне его взгляд не нравится…

– О чем ты хотел поговорить? – спрашиваю.

Подходит ближе, так, что к стене отступаю. Оглядываюсь на дверь, она по-прежнему открыта, и это немного успокаивает.

– Сергей, какое-то время мы неплохо ладили…

– Ладили? – пьяно усмехается. – Да, ладили. Дело не в тебе, Алиска. А в отце.

– Он очень любит тебя…

– Любит?! – Сергей резко нависает надо мной. Высокий, устрашающе злой. – О, да! Он показал свою отцовскую «любовь»! Ты даже не представляешь, какой удар он мне нанес!

– Расскажи мне. Может быть, я смогу помочь.

Невесело смеется:

– Нет, Алиска, помощь мне не нужна. Хотя, – смотрит на меня, а на губах постепенно расцветает злая усмешка. – Больно отцу сделать хочу. Как он мне сделал.

Прижимает меня к стене своим телом. Пытаюсь оттолкнуть:

– Перестань!

– Тише, не брыкайся! Я еще не решил, что сделать.

Пытаюсь выскользнуть, а он хохочет:

– Ты так извиваешься, что это меня заводит!

– Дурак! – шиплю. – Ненормальный!

Ругаюсь, но перестаю брыкаться. Мне с ним не справиться, нужно по-другому попытаться…

– А ты ничего, красивая, – произносит, разглядывая.

– Ты пьян! Отпусти меня, пожалуйста.

Он молчит. Поглаживает мою шею, наклоняется, резко припадает и кусает.

Взвизгиваю. Хватаю за волосы, оттягиваю в сторону. Он матерится. Успеваю сменить тактику: глажу его по щеке и для убедительности трусь о него телом.

– Какой же ты нетерпеливый!

Сергей удивленно смотрит на меня. Не ожидал совсем!

Провожу руками по его плечам, касаюсь его шеи:

– А ты в прекрасной форме! Мне нравятся твои мышцы, Сережа…

Он застывает на месте, потрясенный моим расположением. Бью коленкой ему между ног, он охает, оседает. Отскакиваю от него подальше.

– Идиотка! – шипит. – Ты что… спятила?!

– Не смей ко мне больше прикасаться!

– Чокнутая! Я только укусил тебя. Это ты меня лапала!

– Я?! Мечтай! Ненормальный!

Мчусь к выходу. Дурак! Сволочь!

На ходу поправляю на себе одежду, прическу, прикрываю локоном укус на шее. Придурок, специально мне засос поставил! Если Виктор узнает, Сергею за это достанется! Почему они не могут жить мирно?! Направляюсь к залу. И тут же на повороте меня перехватывает Виктор.

– Алиса! Всё в порядке?

Я не могу сказать ему правду. Не хочу стать причиной ссоры отца и сына. Отвечаю первое, что в голову пришло:

– Да… Я заблудилась.

Окидывает меня взглядом:

– Точно?

Натянуто улыбаюсь:

– Да! Всё хорошо, Виктор! Пойдем?

С холодным прищуром продолжает меня разглядывать.

– Ты иди, я сейчас подойду.

Не верит моим словам? И что делать? Тянусь к нему на цыпочках, целую нежно в скулу:

– Хорошо. Я буду ждать тебя.

Иду в сторону зала. Молюсь мысленно, чтобы он ни о чем не догадался.

Сергей

Пью один бокал, другой. В голове не укладывается предательство отца. Как он мог? Переступил черту. Как бы отношения между нами ни складывались, но я ему доверял! А что теперь? У меня нет к нему доверия! Звоню Орлову. Он берет трубку.

– Алло? – слышу его усталый голос.

– Спишь?

Вздыхает:

– Работаю.

– Ясно. – Молчу, с мыслями собираюсь. – Я приеду. Завтра. Поговорить надо.

Пауза.

– Пьяный за руль не садись, – произносит.

Усмехаюсь:

– Хорошо, нянечка!

– Я серьезно. Проспись, Серега. Мне живой друг нужен, а не мертвый.

– Заметано.

Отключаюсь, а на душе хреново. Я должен рассказать ему о причастности отца к рейдерскому захвату. Сложный разговор будет. Чувствую себя виноватым перед ним… Делаю глоток, оставляю бокал на столе и выхожу из комнаты. Вижу в коридоре Алису. Отец так ее опекает! Крутится возле нее, обхаживает! Много ли чести?

Резко подхожу к ней, хватаю за локоть и веду в комнату.

Она брыкается:

– Что ты делаешь?

– Надо поговорить.

В комнате молча ее разглядываю. Интересно, она отцу также безусловно верит?

– О чем ты хотел поговорить? – спрашивает, не выдерживая моего взгляда.

Подхожу ближе, а она к стене отступает. С опаской продолжает говорить:

– Сергей, какое-то время мы неплохо ладили…

– Ладили? – усмехаюсь. – Да, ладили.

И тут до меня доходит, что она меня боится. Серьёзно?

Поясняю:

– Дело не в тебе, Алиска. А в отце.

– Он очень любит тебя…

– Любит?! – выбешивает. Резко нависаю над ней. – О, да! Он показал свою отцовскую «любовь»! Ты даже не представляешь, какой удар он мне нанес!

Она сочувствующе произносит:

– Расскажи мне. Может быть, я смогу помочь.

Смеюсь над ее добродушием:

– Нет, Алиска, помощь мне не нужна.

И тут же приходит мысль в голову:

– Хотя… – зло усмехаюсь. А почему бы и не воспользоваться ее предложением? Продолжаю: – Больно отцу сделать хочу. Как он мне сделал.

По глазам вижу, всё сделает, чтобы мне помешать. Как бы не так! Прижимаю к стене своим телом.

Пытается оттолкнуть:

– Перестань!

– Тише, не брыкайся! – предупреждаю. – Я еще не решил, что сделать.

Пытается выскользнуть из моих рук, но я сильнее, ей со мной не справиться. Смеюсь над ней:

– Ты так извиваешься, что это меня заводит!

– Дурак! – шипит в ответ. – Ненормальный!

Но перестает брыкаться. Смотрит на меня пытливо. Разглядываю ее:

– А ты ничего, красивая…

– Ты пьян! Отпусти меня, пожалуйста.

Молчу. Просит, значит. А мне отомстить отцу хочется. Поглаживаю ее шею, наклоняюсь, грубо в нежную кожу впиваюсь. Засос отцу в подарок. Пусть не расслабляется…

Алиска взвизгивает, хватает за волосы, тянет. Матерюсь от боли. А она уже страстно гладит по щеке, трётся об меня телом.

– Какой же ты нетерпеливый! – шепчет с придыханием.

Я в полном ахуе. Не ожидал такого поворота!

А она тем временем проводит руками по моим плечам, касается шеи:

– А ты в прекрасной форме! Мне нравятся твои мышцы, Сережа…

Застываю на месте. Девчонка откровенно себя мне предлагает?

Но тут между ног прилетает коленкой. Охаю, оседаю. Больно! Ни хрена себе контраргумент… Дышу сквозь зубы.

– Идиотка! Ты что… спятила?!

Отскакивает в сторону, возмущенно говорит:

– Не смей ко мне больше прикасаться!

– Чокнутая! Я только укусил тебя. Это ты меня лапала!

– Я? Мечтай! Ненормальный!

Мчится к выходу. С трудом встаю с колен. Приложить холодненького. Иду к столу, вынимаю из ведерка бутылку, прикладываю. Вот дура!

Алиса

Вечер продолжается. Сижу за столом рядом с Виктором. Напротив Сева с женой и дочерями. Женщины меня исподтишка разглядывают. Я им не нравлюсь? Перевожу взгляд на Виктора. Он очень серьезен. Задумчиво глядит на пустующее место, предназначенное Сергею.

Беру Виктора за руку, нежно сжимаю его пальцы. Он смотрит на меня.

– Пойдем потанцуем? – предлагаю.

Без лишних слов встает и ведет меня на середину зала. Хотя играет более ритмичная музыка, мы просто медленно покачиваемся в объятиях друг друга. Устраиваю голову на его плече, слышу, как бьется его сердце.

– Виктор… – произношу.

– Что, сладкая?

– Всё будет хорошо.

Уточняет:

– Это вопрос?

Улыбаюсь:

– Нет. Утверждение.

Он крепче к себе прижимает. Наклоняется, произносит на ухо:

– Хочу увести тебя отсюда. Прямо сейчас.

Меня жаркой волной окатывает. Я ведь понимаю, что он имеет в виду.

– Да, я не против, – произношу.

Не понимаю, что не так в этой Вселенной, но опять рядом возникает Сергей. Смотрит внимательно на меня, затем на отца. Немного отстраняюсь от Виктора. Поправляю локоны, чтобы не было видно укуса.

– Отец? – произносит. Усмехается. – Всё нормально?

– А что-то должно быть не так? – холодно спрашивает Виктор с подозрением. Вижу в его глазах нехороший блеск.

– Не ссорьтесь, пожалуйста, – прошу скорее Виктора, чем Сергея. Сергею я не доверяю. От него можно ожидать чего угодно!

– Ну что ты, и в мыслях не было! – отвечает Сергей. Смотрит на отца. – Я хочу помириться с тобой, отец. Прости меня.

– За что просишь прощения?

Сергей смеется:

– Всегда есть за что. Прощаешь?

Чувствую скрытое смятение Виктора. Он не понимает мотивов сына. Искренен ли он? Одумался? Не уверена.

– Я принимаю твои извинения. На этом всё?

На мгновение во взгляде Сергея что-то мелькает, но он тут же улыбается.

– Позволишь? – протягивает руки, чтобы обнять отца.

Виктор соглашается. Их объятия немного неловкие. И Сергей первым отстраняется.

– Я слегка перебрал, – он вновь улыбается. Устало так. – Хочу уехать через полчаса. Удели мне немного времени. Посиди со мной, папа.

Виктор молчит. Затем соглашается:

– Конечно. – Похлопывает сына по плечу, приобнимает одной рукой. – Пойдем.

Понимаю, что я буду лишней, поэтому за ними не следую. Виктор кидает на меня взгляд, улыбается уголками губ. Он мне благодарен за понимание.

Отхожу в сторонку, ближе к открытому балкону. С него вид просто потрясающий. Наблюдаю за заходящим солнцем, огнями города. Но мыслями возвращаюсь к Виктору. Надеюсь, они помирятся. Это сделает Виктора более счастливым. Подхожу к дверям, чтобы тихонечко за ними понаблюдать.

Виктор и сын уединились в сторонке. О чем-то беседуют. Рядом с ними выпивка. Но я ведь знаю, что Виктор контролирует норму спиртного, которую выпил. И Сергей знает. По всей видимости, вызывается принести отцу что-то другое. Встает, отправляется к бару. Виктор смотрит на часы, оглядывается, но его вновь отвлекают разговорами: подошедший начальник охраны Дамир, затем Сева.

А меня же что-то гложет. Вспоминаю слова Сергея в той комнате. Он был очень обижен. Что изменилось за столь короткое время? Я должна с ним поговорить. Иду к бару. Почти рядом, когда мне дорогу преграждает младшая из дочерей Севы. Маша, кажется.

– Ты мне не нравишься, – предъявляет девочка.

– Что? Почему? – так ошарашена заявлением ребенка, что не знаю, что на это ответить.

– Обидишь дядю Витю, я тебя побью, – предъявляет шестилетка.

– Я не собираюсь обижать Виктора. С чего ты взяла?

– А зачем ты идешь к Сережке? Он тоже тебе нравится?

– Что? Нет! – перевожу взгляд с девочки на сына Виктора.

И обо всем забываю. Замечаю, как Сергей в напиток для отца добавляет большую дозу коньяка. Зачем? Зачем он это делает?! Ведь понимает, к каким это приведет последствиям!

Хочу направиться в его сторону, но Маша хватает меня за платье.

– Куда ты пошла? Я не закончила!

Перевожу на нее взгляд:

– Маша, мы поговорим с тобой позже. Мне нужно идти.

Кидаю тревожный взгляд в сторону Сергея, а он уже от бара переместился ближе к Виктору. Нет!

Пытаюсь пойти, а девочка не отпускает.

– Маша! – повышаю голос. – Я должна помочь Виктору. Если не отпустишь, он пострадает.

В моем голосе такая тревога, что девочка позволяет выдернуть из ее цепких пальчиков подол платья. Быстро передвигаюсь по залу. Вижу, как Сергей передает отцу бокал. Что-то говорит ему, усмехается. Виктор коротко отвечает, подносит бокал к губам.

– Виктор! – громко зову его. Он смотрит на меня. Быстро преодолеваю расстояние, которое нас разделяет. Прижимаюсь к нему, произношу:

– Не пей!

Виктор замирает, неторопливо меня отстраняет. Смотрит с прищуром и спрашивает:

– В чем дело?

Шепчу:

– Там коньяк. Большая порция.

Он переводит взгляд на сына.

Сергей зло усмехается:

– Ты ей веришь? Твоя игрушка хочет нас поссорить.

– Неправда! Я видела, как он добавлял алкоголь в твой бокал.

Наступает гнетущая пауза. Виктор смотрит на сына и делает небольшой глоток из бокала. Ставит на стол. Коротко произносит, обращаясь к сыну:

– Следуй за мной.

Идет к выходу. Готова последовать за ним. Он расстроен.

Сергей удерживает меня за локоть, окидывает злым пьяным взглядом.

– Зачем вмешалась? Думаешь, добилась своего? Ты даже не представляешь, чего ты добилась!

– Сергей, не устраивай сцену. Не при всех, – одергивает его Сева. – Пошли. Он ждет.

Сергей отпускает меня, разворачивается, и они уходят вместе с Савельевым.

Оглядываюсь. Стоящие поблизости смотрят на меня. Все-таки мы привлекли внимание. Быстрым шагом покидаю зал.

– Виктор! – окликаю его в коридоре.

Он оборачивается. Подбегаю ближе, но не решаюсь при всех его обнять. Виктор сам делает шаг ко мне, целует в лоб:

– Алиса, к себе поезжай.

Обращается к кому-то из охраны:

– Отвези ее домой.

Когда оказываемся в машине, не могу успокоиться. Меня одолевает тревога. Что между ними произойдет?

– Куда они направились? – спрашиваю. Только сейчас замечаю, что это Вадим.

Он молчит. Не ответит!

– Разворачивай, – прошу.

– Зачем?

– Отвези меня к Виктору.

Он молча хмурится.

– Ты слышишь? Отвези меня к Ворону!

– Алиса…

– Вадим! Я должна сейчас быть рядом с ним! Пожалуйста.

Вадим плотно сжимает губы, разворачивает машину, и мы отправляемся к Виктору. Ему плохо, я знаю. Я нужна ему.

_25

Виктор

Заходим в лифт и поднимаемся на четыре этажа выше. Я, сын, охрана. Сева остался с гостями. Передаю Дамиру магнитный ключ от номера. Охрана проверяет апартаменты прежде, чем мы туда входим.

– Оставьте нас! – приказываю.

Остаемся в номере вдвоём. Стою напротив сына. Жду его объяснений? Навряд ли. Он совершил предательство.

– Ты предал мое доверие, – говорю холодно.

– Кто бы говорил! – огрызается. – Я тебе доверял! И как ты поступил с моим доверием? Думал, я не узнаю о рейдерском захвате?

Холодно цежу:

– Какие бы решения я ни принимал, ты не должен был во мне сомневаться! Тем более предавать.

Горько смеётся и разводит руками:

– И что ты сделаешь? Убьёшь меня? Убивай!

– Хватит! – рявкаю. Беру себя в руки. – Ты пьян. Проспись. Мы поговорим завтра.

– Нет, давай всё выясним сейчас! – заявляет упрямо. – Когда еще представится возможность высказать всё тебе напрямую. За столько лет накипело!

Молчу. Он не понимает, насколько я зол сейчас.

Продолжает:

– В твоей жизни никогда не было для меня места! Ты даже не искал меня, пока я был в детдоме. Было удобно считать меня мертвым, не так ли?

Фыркает злобно:

– А потом тебе понадобился наследник. Заметь, не сын, а наследник, следующий твоим правилам!

Он делает паузу, нервно закуривая сигаретку. Выпускает струю дыма, продолжая буравить меня взглядом.

– Холодный, немногословный Ворон. Который держит всех на расстоянии. Поначалу я думал, что ты такой, потому что не можешь смириться с потерей моей матери. Я принял это придуманное мной оправдание. Но когда появилась Алиса… Черт! Всё оказалось совсем не так! – Он делает нервную затяжку. – Да черт с ней, с этой глупой, наивной девчонкой! Я готов был и с этим смириться. Но нет! Ты четко показал, что я для тебя ничего не значу. Ты предал меня, когда решил захватить бизнес Орловых. Черт! – Он сминает окурок в руке, отшвыривает. Проводит рукой по волосам, взъерошивая. Вновь со злостью смотрит на меня. – Ничуть не жалею, что подлил тебе алкоголь. Готов даже сделать большее! Ненавижу всё, что тебя касается.

Я сжимаю зубы. Сын перешел грань!

– Ну? Чего ты ждешь? Прояви же ко мне какую-нибудь эмоцию!

Прохожу, сажусь в кресло.

– Хочешь услышать мое решение? Хорошо, – произношу ровным, властным голосом. – Тебе ненавистно всё, что со мной связано? Не считаешь меня отцом? Тогда можешь убираться на все четыре стороны. Ты хотел свободу? Получай. Только не рассчитывай на мое покровительство и поддержку, в том числе финансовую. Теперь ты сам по себе. Дерзай!

– Отпускаешь? – злобно усмехается.

– Ты слышал.

Опять усмешка – упрямая, высокомерная.

– Не пропаду. Мне ничего от тебя не надо.

Кладет на столик рядом со мной платиновую карту, ключ от машины.

– Прощай. – Уходит, хлопнув дверью.

Потираю лицо руками. Слова Сергея не оставили равнодушным, разбередили раны. Плескаю в стакан порцию крепкого алкоголя. Телефон тренькает – приходит сообщение. Оставляю без внимания. Делаю несколько глотков и беру телефон, чтобы позвонить Толе. На глаза попадается сообщение с неизвестного номера. Кто-то прислал видеозапись. Запускаю. Всё внутри переворачивается. Алиса в объятиях Сергея. Она заигрывает с ним, трется, поглаживает его плечи. Жарко шепчет ему слова. Когда это было? Сегодня? Впечатываю телефон в стол так, что экран идет трещинами.

Зажмуриваю глаза. Да что со мной? Почему так давит сердце? Стучит в висках. Кругом одно предательство. Развлекались за моей спиной. Давно это между ними?

Хватаю бокал со стола, делаю еще пару глотков. Как с этим справиться? Стараюсь совладать с собой, чтобы не поддаться первому желанию жестоко наказать за предательство. Обоих. Особенно Бэмби… Плескаю в бокал еще. Забыть. Забыться… Еще глоток. Среди множества эмоций волной накатывает презрение.

В этот момент дверь номера тихонько отворяется, и на пороге появляется белокурая фигурка. Недобро щурюсь. Ее сейчас не должно быть здесь. Ветреная, слабая на передок шлюшка! Зачем приехала? Не наигралась еще в невинную девочку? Классно играла недотрогу со мной, пока отдавалась моему сыну!

– Виктор, – зовет она, делает шаг ко мне. – Пожалуйста, не пей, не надо.

Крепко сжимаю бокал. Но стекло граненое, просто так не раздавишь пальцами. Зачем ты так поступила? Растоптала мое доверие. Дьявольски усмехаюсь. Зачем ко мне сунулась? Экстрима захотелось?

– Почему ты здесь? – Мой властный голос заставляет ее остановиться.

– Я не могу тебя оставить, – шепчет, смотря на меня своими лживыми глазами.

– Не можешь? – усмехаюсь. – Я не держу. Уходи.

Она теряется, но упрямо произносит:

– Я не хочу уходить, Виктор.

– Почему?

Она смотрит на меня прямо:

– Я тебя люблю.

Мой бес внутри меня глумится над ее «любовью». Любит?!

– Сына моего тоже любишь?

Она теряется:

– Виктор, что…

Не позволяю оправдываться. Поднимаю стакан:

– Ты видишь, я пью.

С грохотом ставлю его на стол. Встаю, медленно приближаюсь к ней.

– Я предупреждал тебя, когда я пью, держись от меня подальше.

Она сглатывает, но не отступает. Наивная. Сомну. Растерзаю…

Опасно усмехаюсь и толкаю ее к стене. Алиса больно ударяется локтями и смотрит пораженно на меня. Не ожидала грубости. А чего ожидала после того, как позволила моему сыну прикасаться к себе? О, она еще понятия не имеет, какой я…

– Сейчас ты узнаешь, какой я на самом деле, – цежу сквозь зубы, подходя к ней вплотную.

Грубо вжимаю ее в стену.

Алиса испуганно не сводит с меня глаз:

– Я…

Но меня переполняет злоба. Бесстыдно, по-хамски исследую руками ее тело. Обещала стать моей, станет. Прямо сейчас.

Алиса всхлипывает:

– Пожалуйста, Виктор, не надо так…

– По-другому быть не может, – цинично шепчу, просовываю руку ей в трусики, грубо поглаживаю, затем проникаю внутрь нее пальцами.

Алиса всхлипывает от стыда с примесью желания. Низ ее живота напрягается, и между ног становится влажно. Это еще больше сводит меня с ума.

– Порочная девочка, – шепчу хрипло. Дергаю лиф ее платья, оголяя грудь. Прикусываю сосок зубами, всасываю.

Алиса вскрикивает, ее глаза затягивает поволока. Наблюдая за ее лицом, расстегиваю пряжку своего ремня.

Она это слышит, и страх возвращается в ее глаза:

– Виктор, пожалуйста. Я ведь еще ни с кем…

– Не трахалась? – заканчиваю за нее. – Это действительно так? Думаешь, это меня остановит? Хочу тебя здесь и сейчас.

Подхватываю ее за ягодицы, отодвигаю в сторону ажурные трусы, которые она надела сегодня для меня, а для меня ли?! И следующим движением насаживаю на себя.

Алиса вскрикивает, от резкой боли на ее глаза наворачиваются слезы. Она упирается мне в грудь кулачками, но не может даже с места сдвинуть. Что ж, с девственностью не обманула меня…

– Расслабься, – сдерживая себя, приказываю, но она не может, ей больно.

Начинаю губами ласкать ее шею, ключицу, грудь. Когда ее руки ложатся мне на плечи, снова приказываю:

– Обхвати меня ногами. Ну же!

Алиса подчиняется. Тогда я снова начинаю двигаться в ней, с каждым толчком ускоряя движение. Такая тугая, тесная… Сплошное удовольствие… В кабинете отчетливо слышны мое тяжелое дыхание, болезненно-страстные постанывания Алисы и характерные хлюпающие звуки наших соединенных тел… Удовольствие не может длиться вечно, достигаю пика, кончаю, изливаюсь в нее. Какое-то время держу ее, переводя дыхание. Она нежно обнимает за плечи, утыкаясь мне в шею, вдыхает. И тут вижу засос на ее шее. Вздрагиваю и резко отстраняюсь. Отталкиваю ее от себя. Она чуть не падает, но мне нет дела. Эта отметина обо всем напоминает! Перед глазами опять видео, где она с Сергеем…

Натягиваю трусы и брюки. И не свожу цепкого взгляда с Алисы, пока она трясущимися руками пытается поправить лямку платья. Ее глаза большие и наполнены болью, растерянностью. Я изнасиловал ее. Мы оба это знаем.

– Приведи себя в порядок, – приказываю. – Иди в ванную. Десять минут. Затем ты отправишься домой. Тебя подвезет Сева.

Алиса вздрагивает, но медлит. Отворачиваюсь, беру телефон, звоню Савельеву:

– Сева, поднимись в номер.

Слышу, как она поправляет одежду и на нетвердых ногах идет в ванную комнату.

– Надеюсь, ты усвоила…

Алиса

Саднило и болело не только тело, но и душа болела.

Десять минут. Десять минут, чтобы привести себя в порядок. Тут жизни не хватит. Зачем он так… со мной? Смываю кровь, сперму. Зачем он так? Зачем?! Закрываю глаза. Воспоминания калейдоскопом проносятся в голове.

Споласкиваю лицо, машинально промокаю полотенцем. Нужно выйти и поговорить с ним.

Выхожу из ванной, но в номере никого нет. Виктор ушел, оставив меня одну. Слезинка скатывается по щеке. Опускаюсь в кресло. Что пошло не так? Почему он озлобился? Может быть, что-то сказал Сергей? Даже если так…

Слышу, как дверь открывается, смотрю с надеждой, но на пороге возникает Сева.

Суров, как никогда. Подходит, протягивает деньги.

– Что… это?

– Бери.

Отворачиваюсь. Противно.

– Это он… приказал дать?

Савельев не отвечает, и по его молчанию понимаю, что это так. За что он так унижает?!

– Бери. Это обычное дело. Все получают комплект от Ворона.

– Кто все? Какой комплект? – зачем-то спрашиваю.

Сева кидает деньги на столик, подает какую-то таблетку.

– Выпей.

– Зачем?

– Это экстренная контрацепция. Думаю, тебе не надо объяснять.

Закрываю глаза:

– Не надо… объяснять.

Повторяет:

– Пей.

Всовывает таблетку мне в ладонь. Наливает воды из графина. Протягивает стакан. Мне же всё равно. Хочу, чтобы это поскорее закончилось. Хочу домой…

Засовываю пилюлю в рот, делаю глоток. Вот и всё. А у самой слезы по щекам катятся.

Сева внимательно наблюдает за мной. Проверяет, не обманула ли я?

– Вставай. Я отвезу тебя домой.

Поднимаюсь. Разорванная лямка предательски оголяет часть груди. Придерживаю, чтобы сохранить остатки достоинства. Савельев снимает пиджак и накидывает на мои плечи. Смотрю на него.

– Не стоит привлекать внимание, – произносит. – Пойдем.

Иду, а он подхватывает под локоть, поторапливая. Боже! Да что не так со мной? Как всё так резко изменилось?

Не замечаю, как оказываюсь в автомобиле Севы, а потом возле своего дома.

Прежде чем разблокировать дверь, Савельев вкрадчиво произносит:

– В полицию, надеюсь, не обратишься?

В голосе звучит предупреждение.

– Нет, – безучастно отвечаю и покидаю машину.

Сергей

Комар не сразу, но согласился дать свою тачку. Просто он еще не в курсе, что я в немилости у Ворона. Подъехав к дому Алисы, не тороплюсь выйти. Беру с соседнего сидения бутылку и пью из горла. «Ворон…» – зло шиплю. – «Ценишь, значит, Алису. От меня избавился, думаешь, будешь наслаждаться жизнью рядом с этой дурочкой. Не выйдет! Разрушу к чертям ваши отношения!» Пью еще. Не знаю точно, что сделаю. Компрометирующие фотографии или пересплю с ней. Для этого препарат есть, который подсуетил Комар, она сама секса захочет.

Выхожу, иду, качаясь, к подъезду. Вовремя замечаю машину Севы и укрываюсь в тени здания. Девчонка выходит из машины и бредет до подъезда. Крадусь следом так, чтобы меня не заметил Сева. Она уже подходит, открывает дверь, Сева кого-то набирает, говорит по телефону, отъезжает от дома. Вовремя подставляю ногу, прежде чем подъездная дверь захлопнется. Проскальзываю следом. Жду, когда медсестричка откроет входную дверь. Вихрем влетаю за ней. Алиса оборачивается и смотрит на меня. Наверное, путает в темноте коридора с Вороном. Когда понимает, кто перед ней, опускает глаза и медленно присаживается на скамейку в прихожей. Не торопится обувь снимать. Мне похрен ее поведение. Она бесит меня.

– Бестолковая наивная овечка, которую оберегает Ворон! – произношу тихо. – Что же, тебе крупно не повезло из-за этого!

Со злостью захлопываю дверь. Она вздрагивает, поднимает на меня глаза. Даже в темноте коридора вижу, как слезинки блестят. – Боишься меня? Правильно делаешь, что боишься!

В ответ она то ли рыдает, то ли смеется. А может, то и другое.

Подхожу, хватаю ее за подбородок. Засыплю ей в рот этот наркотик, а потом с ней хоть порно снимай!.. Алиса не пытается вырваться из захвата, но чувствую влагу на ее коже и как скатываются слезы по моим пальцам. Пакетик с порошком будто жжет мою руку. Ну же, Серый! Давай! Мгновение, а кажется, минута, час, вечность. Очередная слеза скатывается по ее подбородку, моим пальцам, ладони, пробегает по запястью.

Не выдерживаю.

– Твою мать! – резко ударяю кулаком по выключателю, и загорается свет в прихожей. Ее вид меня ошарашивает. Лямка платья разорвана, местами на руках синяки от захвата, сама как будто жертва насилия… Прижимаюсь спиной к стене напротив.

– Мой отец… Он… тебя изнасиловал? – задаю вопрос.

Алиса молчит, на меня не смотрит.

– Алиса? – зову требовательно.

– Уходи, – просит.

Да, правильнее уйти. Потому что мне здесь делать нечего – отец сам всё сделал. Растоптал ее.

Но не ухожу. Прикрываю глаза. Голова кружится. Да я ж пьян… Открываю глаза, смотрю на Алису. Злость берет:

– Какая же ты овца, Алиска. Сунулась к зверям в самое логово. Мы звери, Алиска. Живем по своим законам. Берем, что захотим, и когда захотим…

Она поднимает на меня глаза. Смотрит. Уверен, сравнивает меня с отцом. Соглашается:

– Да. Я это поняла. Усвоила урок. Уходи.

Она бредет в комнату, опускается на диван, сворачивается в полутьме в калачик. Иду следом, сажусь в кресло.

– Уходи, – шепчет измученно.

– Я останусь у тебя.

Мы не говорим больше, проходит час, два. Мои глаза постепенно смыкаются, когда понимаю, что она задремала и больше не плачет.

Утром просыпаюсь от сильной головной боли и сушняка. Отправляюсь на кухню, пью воду из-под крана. Возвращаюсь в комнату. Алиса спит, обхватив себя руками и поджав ноги. Беру плед, укрываю ее. И понимаю, что что-то не так. Трогаю лоб, шею. Она горячая. У нее жар. В себя не приходит… И что делать?

Укутав в плед, подхватываю на руки. Если кто и сможет мне помочь, так это только бабка. Она в этом разбирается. Доношу Алису до машины, укладываю на заднее сидение, сажусь за руль. Быстро едем, пролетая мимо видеорегистраторов. Штрафов Комару не избежать. Останавливаюсь возле дома бабушки, снова беру Алису на руки, несу. Минут пять безуспешно стучусь в дверь. Уже теряю надежду, когда слышу, как щелкает дверной замок. Дверь открывается. Обогоева быстро оценивает ситуацию, пропускает нас внутрь.

– Что случилось?

– Не знаю. У нее жар.

– Неси в свою комнату, – распоряжается. – Сам ляжешь на диван.

Не спорю. Оставляю девушку на попечении своей бабули. Ухожу в гостиную, сажусь на диван. Откидываю голову на спинку. Уеду из города. К Орлову. Не нужно мне всё это. Веду себя, как урод…

Меня трясут за плечо, вздрагиваю, видимо, я мгновенно задремал. Рядом стоит бабуля:

– Вставай, будешь за ней присматривать. Вот тебе градусник. Следи за ее состоянием. Если жар не спадет, сделаешь ей обтирание. И пои водой с ложечки.

– Еще чего! – вырывается.

– Если через четыре часа температура не спадет, дашь ей жаропонижающее. Всё, я пошла.

– Куда?

– Спать. – Она разворачивается и направляется к выходу.

– Ба… Валерия Григорьевна!

А она меня будто не слышит. Ничего я делать не буду! Откидываюсь на спинку дивана. Ёрзаю. Вздыхаю. Встаю и иду в свою комнату. Девушка словно в бреду, вздрагивает…

Касаюсь ладонью ее лба.

– Виктор, – шепчет.

Вот глупая! Даже в бреду о нем думает!

Мочу тряпку в тазике, выжимаю и к ее лбу прикладываю. Ну какой из меня медбрат? Думал, бабуля поможет, а она издевается. Смотрю на девчонку. Бледная, синяки под глазами, мечется в лихорадке… Что же произошло между ней и Вороном? Неужели… всё дело в засосе? Да ну, бред! Глупость какая…

_26

Алиса

Прихожу в себя. Чувствую себя ужасно. С трудом разлепляю глаза. Что это за комната? Где я? С усилием усаживаюсь на кровати и спускаю ноги. Замечаю на стуле спящего Сергея. Как он еще не упал? Смутно помню, как он всю ночь за мной ухаживал. Кто бы мог подумать…

– Эй… – зову, а голос хриплый, надтреснутый, – Сережа!

Он вздрагивает и чуть не падает со стула.

– Очнулась? – спрашивает. Зевает. Потирает лицо руками.

– Где я? – задаю вопрос.

– У моей бабки. Ты впала в беспамятство, и я привез тебя сюда. Валерия Григорьевна была лучшим терапевтом в городе.

– Почему была? – слышу недовольный голос пожилой женщины. Она проходит в комнату, ставит поднос на тумбочку, затем бесцеремонно трогает мой лоб, шею, оттягивает пальцем нижнее веко. Слегка отстраняюсь. Она не обращает внимания, кивает своим мыслям и отступает в сторону.

– На подносе еда, – говорит строго. – Ты должна поесть.

– Спасибо, я не хочу…

– Ешь!

Вздрагиваю, ежусь:

– Не кричите на меня.

– Милочка, не будешь есть, так и будешь здесь в кровати валяться.

– Мне нужно домой, – пытаюсь подняться. Но сил нет даже это сделать. В теле дикая ломота и слабость. И голова кружится.

– Ложись, – говорит женщина и укладывает меня в постель обратно.

Подчиняюсь и закрываю глаза. Волной накатывают воспоминания. Виктор, я… Почему?!

– Эй, ты чего? Снова плачешь? – слышу голос Сергея.

– Нет, – отворачиваюсь лицом к стене.

Слышу, как он встает, постояв, приближается ко мне.

– Поспи, – произносит. – Бабка на вид только злая, суровая. Когда это знаешь, не так страшно находиться рядом с ней.

Невольно срывается слабая усмешка.

– Ну вот, ты улыбаешься!

– Сергей…

– Да?

– Ты можешь привезти мне одежду и сумочку? В сумочке должен быть телефон…

– Не вопрос, привезу. А ты отдыхай.

– Спасибо, – благодарю Сергея. Не понимаю его совершенно. Ведь обижаться на меня должен…

…Меня оставляют в покое. Зажмуриваюсь, но перед глазами лицо Виктора, и в голове звучат его грубые, злые слова. Сердце сжимается. Нет, это не может быть правдой! Что-то случилось, он был зол на меня. Нужно поговорить с Сергеем, ведь после беседы с ним Виктор так обозлился. Поднимаюсь. Обматываюсь покрывалом, так как из одежды на мне только белье и большая футболка серого цвета. Сергея, наверное. Нетвердым шагом выхожу из комнаты. Но дом будто бы опустел. Ни голосов, ни шороха. Иду, заглядывая в комнаты. Одна из них наиболее теплая, светлая, с яркими красочными стенами. Захожу в неё. И чувство такое же теплое, светлое передается от нее и наполняет меня снизу доверху… Касаюсь пальцами расписанных стен, веду по линиям, изгибам рисунка. Не верю, что такое может быть… Единение…

– Это комната моей дочери! – раздается голос пожилой женщины, вырывая меня из… Из чего? Это не объяснить словами.

Но вижу сердитое лицо Валерии Григорьевны и извиняюсь:

– Простите, я не знала, что сюда нельзя заходить. Просто дверь была открыта…

– Опять Сергей не закрыл! – возмущается, будто он безалаберный мальчишка.

Знаю, что нужно выйти, но не хочется. Напоследок оглядываю комнату, прощаясь.

– Комната – потрясающая… Будто живая, – произношу то, что думаю.

– Только вот хозяйка умерла, – возвращает на землю Валерия Григорьевна.

И кивком показывает, чтобы я покинула помещение. Выхожу в коридор.

– Ваша дочь была художница? Наверняка остались картины. Они где-то выставлены? Я имею в виду галереи, музеи…

Обогоева подозрительно щурится:

– Случаем, ты не шпионка?

– В смысле?

– С какой целью интересуешься? Для этой бандитской сволочи?

Поджимаю губы.

– Я не шпионка. И Виктор… Он…

– Пф-ф! Вот только не вздумай его защищать, – прерывает меня Валерия Григорьевна. – После всего, что он с тобой сделал!

Опускаю глаза:

– Он ничего не делал…

– Как же! Кому ты рассказываешь, девочка! А я тебя предупреждала! И Сережка – оболтус тебе говорил. А ты не верила.

– Я бы хотела к себе поехать, – произношу устало. Не нужны мне ничьи нравоучения, нотации…

– Поедешь. Внук вернется с твоей одеждой, и поедешь.

Неопределенно киваю. Возвращаюсь в свою временную комнату. Воду пью из стакана. И касаюсь головой подушки. Устала. Закрываю глаза и моментально начинаю засыпать. Неужели… я… так… устала… Или… мне… что-то…

Сергей

Возвращаюсь из квартиры Алисы. Привожу вещи и сумочку, как и просила. Думаю, не стоит ей говорить, что кто-то побывал в ее доме, пока она отсутствовала. Заношу вещи, а девушка спит. Очень крепко. Выхожу из комнаты, нахожу Обогоеву.

Облокотившись о дверной косяк, засовываю руки в карманы:

– С ней всё в порядке?

– Да. Я напоила ее снотворным, – отвечает бабка, даже не удосужив меня взглядом. Что-то готовит.

– Зачем?

– Ей нужно спать больше. Психика хрупкая. За ней присмотр нужен.

– Не придумывайте, Валерия Григорьевна. Она сама справится. Или вы ее в заложницы решили взять? Назло о… Ворону.

Молчит. Затем произносит:

– Мне просто жаль ее.

– Серьезно? – усмехаюсь, не веря ее словам. Между бабулей и Вороном бесконечная война. – Алиса влюбленная дуреха. Тебе не удастся настроить ее против Ворона.

Бабуля молчит. Разворачиваюсь и, уходя, слышу тихое:

– Посмотрим…

Алиса

Сергей, как и обещал, привез одежду. Переодеваюсь и снимаю телефон с зарядки. Кручу в руках. Мне нужно позвонить, но не решаюсь. Позвонить Виктору, поговорить, выяснить, в конце концов, что произошло. Потому что я не по-ни-ма-ю!

В комнату заглядывает Сергей:

– Проснулась? Как себя чувствуешь?

– Нормально.

Он кивает. Сообщает:

– Я зашёл попрощаться.

– Ты уезжаешь?

– Да. Поеду к Орлову. Буду помогать фирму из дерьма вытаскивать.

Грустно интересуюсь:

– Всё так плохо?

Садится на кровать рядом:

– Не то слово…

– Мне очень жаль, что не получилось помочь.

Сергей невесело смеется:

– Поверь, ничто не помогло бы!

Молчим какое-то время. Затем все-таки спрашиваю:

– Сереж, почему ты так разозлился на отца? Что между вами произошло? Ты прости, но… я должна была остановить тебя в тот вечер.

Сергей смотрит на меня внимательно:

– Мышка, ты извиняешься? Раз на то пошло, то и ты не держи на меня зла. Я не должен был к тебе ночью врываться. – Он немного молчит, не зная, как признаться. – Я ведь обидеть тебя хотел. Только из-за того, что ты дорога Ворону.

Горько кривлю губы:

– Видимо, не так он мной и дорожит!

Сергей вздыхает.

– Если хочешь узнать у меня, почему он так с тобой поступил, то я не знаю. Ума не приложу, что на него нашло. Просто засос его так бы не разозлил.

Касаюсь шеи.

– А о чем вы говорили?

Он хмурится:

– О рейдерском захвате фирмы Орловых. Отец… Ворон за захватом стоит.

Удивленно смотрю на него. Не могу поверить.

– Ты, возможно, что-то не так понял, – выражаю сомнение.

Сергей внимательно смотрит мне в глаза:

– Алиса, ты серьезно?

– Он тебя по-настоящему любит…

– Ворон не умеет любить! Его так называемая «любовь» выходит всем боком. Алиса… Послушай совета. Уезжай учиться в другой город, как и хотела, и забудь о нём. А лучше никогда сюда не возвращайся.

Опускаю глаза:

– Я не могу. Пока не разберусь, в чём дело.

– Эх, ты, – он приобнимает меня за плечи. – Наплачешься ещё…

– Что ты заладил… – отстраняюсь.

– Ладно, ладно! Делай, что хочешь.

Поднимается. Хочет сказать еще что-то, но на его телефоне играет мелодия. Сергей отвечает на звонок:

– Я сейчас выйду.

Уходит. Выглядываю в окно. На улице возле машины стоит один из охранников, кажется, Комаров. Подходит Сергей, они беседуют, Сергеев отдает ему ключи. Комаров в руке их подкидывает, что-то говорит, и тут замечает меня. Хмыкает. Идет к машине. Сергей возвращается в дом. А через пару минут выходит с сумкой. Садится в автомобиль к Комарову, и они вместе уезжают.

Оглядываюсь. На самом деле мне тоже здесь делать нечего. Нужно вызвать такси и поехать домой. Но прежде…

В телефоне нахожу номер Виктора. Пальцы подрагивают от волнения…

– Не смей ему звонить! – рявкает под ухом бабуля. Чуть телефон не роняю.

Поднимаю на нее глаза. У нее такая сильная, подавляющая аура, что чувствую ее на расстоянии. Ощущаю себя рядом с ней маленькой девочкой…

Тихо и спокойно отвечаю:

– При всем уважении, но я сама буду решать, что делать.

– Глупая! – не отступает пожилая женщина. – Он тобой попользовался и выкинул, а ты ему звонить собралась? Гордости у тебя нет!

Поднимаюсь, отхожу от нее в сторону. Начинаю складывать свои вещи в сумку. Звонить отсюда было не лучшей идеей.

– Алиса, девочка, – она подходит ко мне ближе. В ее глазах что-то мелькает. – Послушай меня.

– Валерия Григорьевна…

– Вот и моя дочь так уходила много лет назад, – произносит она с горечью. – К нему уходила. Меня не послушала. Ты же знаешь, чем это закончилось!

– Валерия Григорьевна, я вам чужая. К чему такие переживания?

– Не могу позволить этому чудовищу сломать жизнь кому-либо!

В ее словах столько ненависти!

– Я услышала вас, Валерия Григорьевна. – Закрываю глаза, глубоко вздыхаю, чтобы успокоиться. Смотрю на нее. – Я благодарна вам за оказанную помощь. – Беру телефон. – Я вызову такси.

Она кладет свою морщинистую руку поверх моей:

– Хорошо. Звони ему. Сейчас.

– Валерия Григорьевна…

– Что ты заладила?! Я хочу поддержать тебя, если что!

Смотрю на нее с недоверием:

– Вы ведь просто верите в свою правоту.

– Верю, – соглашается. – А ты убеди меня в обратном, чтобы я не волновалась.

С минуту стою в нерешительности. Позвонить при ней? Я ведь просто договорюсь с ним о встрече. Я не буду говорить о личном по телефону.

Отхожу в сторону. Нажимаю на вызов. Сердце замирает в ожидании. Гудки, гудки, гудки… Потом сброс. На мгновение забываю дышать. Что..?

Валерия Григорьевна оказывается рядом:

– Дыши, девочка…

Виктор

Голова как в дурмане. С трудом разлепляю глаза. Во рту сухо. Так плохо мне бывает, только когда я перепиваю сверх нормы… Пытаюсь вспомнить… И лучше бы не вспоминал. Уход Сергея, предательство, грубый секс с Алисой. Принятое решение выкинуть ее из своей жизни… Прикрываю глаза ладонью и тут же чувствую, как до боли натянулась капельница. Вытягиваю иглу из вены, откидываю катетер в сторону.

Сажусь на кровати. Кто мне в этот раз ставил капельницу? Ульяна? Раздевала тоже она, судя по количеству одежды на мне.

Привожу себя в порядок и спускаюсь вниз. Меня встречает с улыбкой Арсен.

– О, наконец-то! Садись, уважаемый, за стол. Буду тебя откармливать. Ты больше суток не ел.

Так, теперь понятно, сколько времени вылетело из моей жизни…

– Ульяна, – зову. – Принеси мой телефон.

Она улыбается мне и отправляется наверх, виляя бедрами. Оставляю ее игры без должного внимания. Принимаюсь за еду. Без желания пережевываю пищу… Когда Огонек возвращается, настроение у нее на нуле. Передает мне телефон и отходит в сторону. Мне нет дела до перемен в ее настроении.

Звоню Севе. Он рад моему звонку:

– Пришел в себя, дружище? Еду к тебе, скоро буду.

После отбоя решаю просмотреть пропущенные. И сразу натыкаюсь на отклоненный звонок от Алисы. Десять минут назад.

Хмуро сжимаю телефон в руках, резко встаю и шагаю в сторону кабинета.

– Огонек, следуй за мной! – распоряжаюсь, не оглядываясь.

Захожу в кабинет, сажусь в кресло. Ульяна заходит следом. Упрямо задирает подбородок. Понимает, зараза, почему я позвал ее.

– Никто не давал тебе право лезть в мой телефон, – со сталью в голосе отчитываю ее.

– Эта дрянь не заслуживает твоего внимания, Виктор!

Громко хлопаю ладонью по столу, и Огонек вздрагивает.

– Не тебе решать! Я уволю тебя к чертовой матери за твои выходки!

Она стремительно подходит ближе:

– Из-за нее уволишь? Пока я за тобой ухаживала, эта дрянь с твоим сыном развлекалась! Спроси у Комара, когда он приедет. Он тебе всё расскажет, раз ты мне не веришь!

– Пошла вон! – цежу сквозь зубы.

Она издает нечленораздельный звук, резко разворачивается и быстро уходит.

Сижу в напряженной позе: локти на столе, а пальцы сжимаются в кулаки. Холодная ярость застилает глаза красной пеленой. Вначале видео, теперь вот это. В открытую, при всех? Не боятся моего гнева?

Смотрю на телефон. На экране трещины. В прошлый раз я приложил его о стол нехило… Мое доверие сейчас так же выглядит – одни сплошные трещины… Нет, хуже.

Звоню Закирову.

– Да, Ворон.

– Хочу знать, где Алиса и что делает.

Он отвечает не сразу:

– Тебе не понравится.

– Говори.

– Она у Обогоевой.

– Что. Она. Там. Делает?!

– Ее отвез Сергей.

– А сам он…?

– Сегодня уехал из города.

Молча смотрю перед собой. Сергей и… Бэмби. Он уехал, а она осталась.

– Прикажешь привезти ее к тебе? – задает вопрос начальник охраны.

У меня однозначный ответ:

– Нет.

Алиса

Каждый день думаю о нем. Почему? За что? Неужели вся его забота, разговоры, слова – это сплошная ложь? И он просто хотел со мной раз… Нет! Неправда! Я не могла ошибиться! Всё было по-настоящему! Тогда почему?

Катя недовольна моим состоянием.

– Перестань терзать себя! Радуйся, что он отстал от тебя. Могло бы быть намного хуже. Он опасный человек.

Вздыхаю. Закрываю глаза:

– Не начинай, Катя.

Она присаживается рядом, берет меня за руки. Смотрю на нее.

– Тебе нужно немного развеяться. Устроим проводины?

– Что-то не хочется…

– Алиса! Пойдем в клуб, за всё платит Дима.

В клуб? Ведь он принадлежит Виктору…

– Хорошо. Я согласна…

… Иду в клуб с мизерной, но надеждой столкнуться с Виктором. Посмотреть в его глаза, чтобы понять, что он ко мне испытывает.

Шум громкой музыки, мерцание огней вызывают дискомфорт и головокружение. После неудавшейся попытки меня растормошить, Катя и Дима заняты друг другом. Это и к лучшему. Очередной раз осматриваюсь. На что надеюсь? Если Виктор здесь, то, скорее всего, в кабинете или в одной из ВИП-комнат.

Встаю, подхватываю сумочку и направляюсь в сторону туалета. Но по коридору прохожу дальше. Знаю тут некоторые обходные пути – не бездумно же сопровождала Виктора в его рабочих поездках…

Удача на моей стороне. Замечаю его охрану. Останавливаюсь. Я должна знать правду! Отступать не буду.

Уверенным шагом иду к его ВИП-комнате, где на входе стоят Вадим и Семен. Удивленно и даже растерянно смотрят на меня. Улыбаюсь:

– Привет, ребята! Давно не виделись! Он позвонил, распорядился прийти. – Ловко протискиваюсь между ними и юркаю в помещение.

И встаю как вкопанная. Не хочу это видеть! Какая-то девка ему отсасывает. Натыкаюсь на его злые зеленые глаза. Внутри накатывает истерика. Ненавижу! Испытываю рвотные позывы, проскакиваю мимо охранников, мчусь в туалет. Там меня вырывает. Нервное? Нет, это отвращение! К нему, к себе, к этой шлюхе! А чем я лучше ее?! Для него я такая же давалка, шлюха! Хохочу и плачу. Смотрю на свои руки. Аура? Бабушка ведь предупреждала, что «это не так работает». Я ошиблась! Доверилась дару! Может, нет и не было никакой любви, а я сама себе ее придумала? Это больше похоже на правду! Снова плачу, как умалишенная. Не могу остановиться…

Виктор

Шлюха старается, деньги отрабатывает, а я не могу кончить. Зло распирает. Отталкиваю.

– Вон пошла!

Она моргает, наращёнными ресницами хлопает:

– Виктор Юрьевич…

Кидаю ей деньги. Повторяю:

– Вон пошла.

Собирает купюры, уходит. Пью. Глоток, другой… Перед глазами Бэмби. Нет, я даже рад, что она увидела, как эта шмара мне отсасывает! Удовлетворение получил от того, как её перекосило. Больно ей? Противно? Как же! Зачем явилась? Думает, приму после всего, что у неё с моим сыном было?

Делаю еще глоток. Вспоминаю ее белокурые волосы, которые так и хочется намотать на руку, пухлые губы… А я ведь не кончил! Приказать парням её ко мне привести? Возьму с нее, что посчитаю нужным. Представляю ее большие глаза, в которых вместо любви боль и ярость. Лживой любви! Сжимаю бокал так, что острые осколки вонзаются в кожу. Разжимаю, стряхиваю, с безразличием вынимаю осколки. Кровь с руки капает на ковер. Похер… Что же меня так ломает? Бесит, что сын моей забавой попользовался? Да я и сам ее раз оприходовал. Достаточно. А достаточно ли? Нет, хочу ломать этого лживого ангелочка, марать, опять на время сделать своею и выбросить… Смотрю на окровавленную руку в свете лампы. Я монстр. Чудовище. Злодей. Я уничтожаю всё, к чему прикасаюсь…

– Вадим!

Дверь открывается:

– Да, Виктор Юрьевич?

– Найди Алису и приведи ее сюда, – не узнаю своего голоса.

Он не двигается с места.

– Ты что, оглох?!

– Я… Сейчас.

Уходит. Смотрю на свою руку. Первым делом заставлю заняться ранами. Она медсестра – это её обязанности. А затем… Пусть попытается облегчить мои страдания.

_ 27

Алиса

Уже нет сил плакать. Сползаю по стенке на пол. Кто-то заходит, выходит, на меня косятся, как на пьяную. Мне всё равно…

Дверь в очередной раз отворяется.

Не сразу обращаю внимание, кто. Поднимаю затуманенные глаза и вижу Вадима.

– Здесь никого нет, – произносит он, смотря на меня. Выходит.

– Если мы ее не найдем, Ворон нам головы открутит, – слышу голос другого охранника. – Куда она могла подеваться?

– Зачем она ему?

– Откуда мне знать! Да и не нашего ума это дело!

– Пойдем! Скорее всего, она уже уехала…

Их шаги удаляются. Поднимаюсь на ноги, утираю лицо руками. Ищет меня? Зачем? Недостаточно поиздевался?

Да я ему глаза выцарапаю! Делаю шаг к двери и останавливаюсь. Я что, действительно ненормальная?! Он бандит. Мне все об этом твердят. Пора поверить людям. Что ему от меня понадобилось? Хочет, чтобы я в его оргиях участвовала? А то и хуже…

Прячусь за дверью. Не хочу его видеть. Не хочу ничего знать о нем! Как же отсюда выйти?! Позвонить Кате? Нет, не могу втягивать ее…

Приоткрываю дверь и выглядываю в коридор. Тихо. Снимаю туфли и мчусь по коридору. Прячусь в коморке. Перевожу дыхание, прислушиваюсь. Вроде бы никого… Снова бегу к неприметной двери в конце. Выскакиваю наружу на небольшой балкончик. Наталкиваюсь на двух парней. Вздрагиваю. Только потом замечаю подкуренные сигареты в их руках. Окидывают меня удивленным взглядом. Прохожу мимо к узкой металлической лестнице и начинаю спускаться. Чуть не падаю. И наконец, бегу по темному проулку. Вижу мелькнувший силуэт в свете уличного фонаря автостоянки. Прячусь в тени. Не хочу больше никому на глаза попасться… Мужчина идет, осматривается. Ищет меня? В руке пистолет. Виктор что, приказал убить меня?! Присаживаюсь на корточки, забиваюсь в темный уголок подворотни.

Мгновение, другое, третье… Он найдет меня… Открывается дверь запасного входа в клуб, и кто-то выходит. Разговаривают. Это охранники Виктора ищут меня. Мой преследователь останавливается, осматривается и скрывается в соседнем проулке. Слышу с замиранием сердца его удаляющиеся шаги. Сижу, пока всё не стихнет. Во что я влипла?!

Убедившись, что никого нет рядом, вынимаю телефон и набираю такси. Так и сижу в укрытии, пока не появляется автомобиль с шашечками. Мчусь к нему и забираюсь внутрь.

– Поехали! Поехали, пожалуйста, скорее!

– Девушка, с вами всё в порядке? – спрашивает встревоженный шофер.

– Разве вы не видите, что нет?

Он заводит автомобиль и отъезжает от клуба – быстро, как я и просила. Только спустя несколько минут, убедившись, что нет преследования, позволяю себе откинуться на спинку кресла.

Набираю номер.

– Слушаю тебя, – слышу бабушку Сергея.

– Я к вам еду. Больше некуда, – произношу севшим голосом. Он везде найдет. Но у меня есть время. – Примете?

– Конечно.

Виктор

Они ее упустили. Как такое возможно? Так зол, что сам, лично отправляюсь просматривать записи с камер.

На мониторе высвечиваются сразу несколько изображений. Коридоры, залы. Без труда нахожу ее. Вот она мчится по коридору, держа туфли в руках, прячется в коморке. Выскакивает в неприметную служебную дверь. Выбирается на автостоянку за клубом. Для меня включают обзор с внешних камер. Теперь более четко вижу ее, прячущейся в подворотне, и тут на записи появляется какой-то мужик. Из-за бейсболки, натянутой на глаза, не могу разобрать, кто это. Но по его поведению понимаю, что он ищет кого-то. Руку держит вдоль бедра, а в руке оружие. Сжимаю пальцы в кулак. Он ищет Бэмби? С напряжением наблюдаю его приближение… Несмотря ни на что, никто не вправе трогать ее… Если он ей что-то сделал… Его спугивает моя охрана, и он торопливо уходит. Алиса же так притаилась, что охранники ее не замечают. Болваны! Хмуро кошусь на них. Притихли. Головы опустили. Идиоты. Поворачиваюсь к экрану. Подъезжает такси, и Бэмби в него садится. Прикрываю глаза рукой. Прятки Бэмби от неизвестного киллера окончательно охладили мой пыл и заставили думать здраво. Кто-то за ней охотится. Кто? Зачем? А может быть, она заодно с ним, и он хотел ей помочь? Но почему тогда пряталась? Не узнала? А ведь мои парни спугнули его…

Звоню Закирову. Он уже в курсе, как его «работнички» лоханулись. Кается, обещает все исправить.

– Дамир, это потом, – останавливаю. – Ты мне нужен здесь и сейчас.

– Уже еду. Через пять минут буду.

Нажимаю отбой. Присаживаюсь на край стола, неторопливо закуриваю сигаретку. С прищуром смотрю на охранников. В моей личной охране их шестеро. Не считая шофера. Двое стояли у двери, четверо находились в соседней комнате.

– Напомните, зачем я вас содержу? – произношу вкрадчиво с леденящим душу холодом.

Они молчат, в глаза не смотрят. А я продолжаю:

– Вас провела девчонка. Она без проблем вошла ко мне. Это раз. Вы трое, – указываю пальцем на каждого из них, – и клубная охрана, – киваю на троих парней в униформе, – искали ее. Не нашли. Это два. Не воспользовались для поиска камерами, плохо сработали. Это три. И в-четвертых, самое непростительное, – обвожу взглядом всех, – вы не обратили внимание на подозрительного типа с оружием.

– Ворон, мы виноваты, – говорит Семен, старший в охране. – Позволь исправиться…

В помещение стремительно входит Закиров. Хмуро окидывает их взглядом.

– Оставьте нас, – приказываю, и все уходят, оставляя меня и Дамира наедине.

– Мой косяк.

– Потом. – Показываю на мониторе фрагмент с вооруженным типом до самого отъезда Бэмби. – Что думаешь?

Дамир проматывает назад, останавливает на киллере. Увеличивает изображение.

– Ничего приметного. Тут работенка для Нео.

– Согласен. Как что накопает с городских камер и видеорегистраторов, пусть лично мне сообщит.

Дамир кивает. Запускает просмотр дальше. Всматривается.

Закуриваю очередную сигаретку, наблюдая, как киллер высматривает свою жертву. Жертву ли? Глубоко затягиваюсь и выпускаю вверх струю дыма.

– Найди мне его, – произношу жестко. – Хочу знать, как он связан с Бэмби.

– Будет сделано. – Закиров осторожно кивает на экран, где видно, как Алиса садится в такси. – А с ней что делать?

Отворачиваюсь от монитора, холодно смотрю на Дамира:

– Узнай, куда поехала. И глаз с нее не спускай.

Алиса

Валерия Григорьевна окидывает меня внимательным взглядом и быстро пропускает в дом.

– Рассказывай, – сразу произносит.

Сажусь на кушетку в прихожей.

– Мне нужно срочно от него спрятаться, – не вдаюсь в подробности.

– Значит, я во всем права оказалась, – произносит сурово. – Так, собирайся! Здесь он тебя найдет. С сыном он в ссоре, теперь вряд ли его что-то остановит.

Она суетливо собирается сама. Смотрит на меня:

– Живо!

Поднимаюсь:

– Куда?

– Иди за мной.

Выходим на задний двор. Если бы не ясное ночное небо, было бы совсем ничего не видно. Валерия Григорьевна отодвигает две доски в заборе, и мы проникаем на соседский двор. Собаки лают, но она не обращает на них внимания.

– Страшно, – шепчу и не без сожаления вспоминаю Честера. Вот он бы от меня всех собак отогнал…

– Не страшнее Ворона, – резонно отвечает Валерия Григорьевна.

Так и добираемся от двора ко двору до протоки. До лодочной станции. К Обогоевой выходит старик.

– Лодка нужна, – сообщает она. Он кивает. Спускается к речке. Валерия Григорьевна оборачивается ко мне, сжимает мне плечи:

– Плыви с ним, деточка. Отсидишься под мостом. За тобой приедут. Зовут Владимир Валентинович Орлов. Полковник госбезопасности в отставке. Он тебя сможет защитить от Ворона.

Она порывисто целует меня в лоб.

– Будь осторожна.

Спускаюсь к реке, где меня ждет лодочник. Уже не совсем уверена, что правильно делаю. Оглядываюсь. Валерия Григорьевна провожает меня крестным знамением.

Сажусь в лодку. Боже! Что я делаю? Куда бегу? Зачем?

Виктор

– Ворон, мы обыскали у Обогоевой. Алисы там нет, – докладывает Дамир. Поясняет:

– Везде искали: у ее друзей, знакомых, коллег. Она будто сквозь землю провалилась.

Засовываю руки в карманы и поворачиваюсь к окну. Сдерживаю рвущиеся наружу эмоции: гнев, раздражение, тревогу. На улице глубокая ночь. Где может быть Бэмби? Ведь где-то затаился киллер. Как они связаны? Столько вопросов и пока ни одного ответа.

– Продолжайте поиски, – произношу сухо.

– Конечно. – Дамир выходит и прикрывает за собой дверь.

Опираюсь рукой о оконное стекло, отчего наспех перемотанная ладонь начинает кровоточить.

Отхожу от окна, сажусь в кресло. Где она? Как посмела сбежать?

На мгновение прикрываю глаза. Образ люто презираемой Бэмби сменяется образом Полины, вызывая горечь воспоминаний. Полина тоже от меня сбежала. Я не смог её защитить, и она погибла…

… «Витя, я прошу тебя, не езди! Останься со мной!» – Полина с мольбой хватает меня за руку.

Поворачиваюсь к ней, обнимаю за плечи. «Ну что ты, детка? Всё хорошо», – лгу с улыбкой. – «Здесь ты в безопасности. А я скоро приеду».

«Ты обманываешь меня!» – Она отстраняется. – «Я не могу так! Твой… Твоя деятельность нас погубит!»

«Верь мне! Ты должна в меня верить! Я защищу тебя».

«Не могу! Я боюсь! Я боюсь, Витя! Мне снятся кошмары. Это предчувствие, понимаешь?!»

«Перестань истерить, Полина», – произношу строго. – «Тебе рожать скоро. Твои истерики плохо влияют на ребенка».

«Если ты поедешь, мы все погибнем!»

«Глупости!»

Разворачиваюсь и иду к выходу.

«Витя! Витя!» …

– Виктор!

Вздрагиваю и просыпаюсь. За окном раннее утро. Передо мной Сева.

– Почему я всё узнаю последним? – задает вопрос сурово.

– Потому что было поздно, не хотел тебя беспокоить, – отвечаю, садясь ровно в кресле. – Зачем так рано приехал?

– Привез Нео. У него к тебе срочное дело.

– Так зови.

Толя виляет с ответом:

– Я тут помял его маленько. Приведет себя в порядок и через пару минут будет.

Не одобряю его отношение к парню, но не хочу вмешиваться. Пусть Нео учится себя отстаивать.

Парень входит с разбитой губой. Кошусь на Толю. Он же присаживается на край стола.

– Что скажешь? – обращаюсь к парню.

– Я нашел его.

Алиса

Почти час сижу под мостом. Страшно. Страшно находиться ночью здесь одной. Закрываю глаза и в очередной раз проматываю в голове всё, что со мной произошло вечером: клуб, Виктор со шлюхой, погоня и, наконец, вооруженный незнакомец, который хотел меня убить. Ведь хотел? Иначе что он там делал, кого выслеживал?

Вздрагиваю и прислушиваюсь, когда понимаю, что неподалеку притормозила машина. Слышу скрип гравия и приближающиеся шаги.

– Алиса? – раздается незнакомый голос.

Решаюсь ответить:

– Кто вы?

– Владимир Валентинович Орлов. – На меня падает свет фонарика. Жмурюсь. – Простите.

Свет фонарика опускается вниз:

– Я старый знакомый Валерии Григорьевны. Я здесь, чтобы вам помочь. Пойдемте.

Выбираюсь из своего укрытия. Передо мной седой в возрасте мужчина.

– Приятно познакомиться, – протягиваю ему руку, а у самой зуб на зуб не попадает.

– Взаимно, – пожимает с доброй улыбкой. – Замерзли?

– Не знаю. Стресс, наверное.

– Пойдемте.

Он ведет меня за руку к машине. Садимся на передние сиденья.

– Дайте мне свой телефон, – произносит. Протягивает ладонь.

– Зачем?

– Вы же не хотите, чтобы вас по GPS вычислили.

– Нет, конечно.

Отдаю ему телефон. Он что-то «шаманит» с ним, возвращает мне.

– Не включай и никому не звони, пока не решим, что делать.

Заводит машину, едем.

– Куда вы меня везете?

– К себе. А по дороге изложи суть проблемы…

Рассказываю вкратце, что со мной произошло. С самого начала. И пока говорю, понимаю, какая же я наивная. Доверяла не доводам разума, а чувствам.

– Я глупая, да? – спрашиваю смущенно.

– Совсем нет, – отвечает вполне серьезно. – Доверчивая, видишь в людях хорошее, это да. Но это не глупость. Скорее, жизненная позиция. Я прав?

Улыбается. Улыбка такая открытая, располагающая. Улыбаюсь в ответ:

– Вы мне нравитесь.

Виктор

Вскоре прибывает Дамир. Уставший и злой.

– Вы нашли её? – задаю вопрос холодно, уже понимая, какой будет ответ.

– Нет. Уверен, Обогоева спрятала её.

– Ворон, разреши надавить на старуху! – говорит с полной готовностью старший в личной охране Семён.

Молчу. Полина мне бы не простила…

– Вы сейчас о ком? – вкрадчиво интересуется Сева.

Мрачно смотрю на него. Он не в курсе, что вчера произошло в клубе.

– Можно тебя на минуточку? – произносит с нехорошим прищуром. – Семён, Дамир, выйдите. И этого, – кивает на Нео, – прихватите. Дамир, пусть он тебе расскажет про киллера, которого вы ищете.

Поджимаю губы. Киваю Закирову. Он подаёт знак хакеру, указывая взглядом на дверь, затем выходит за ним следом. Последним покидает кабинет Семён и плотно прикрывает дверь.

Смотрю на друга:

– Толя, не начинай.

– Мы договаривались держать друг друга в курсе всего, что происходит. Что за тайны, Витя?

– Нет никаких тайн. Я уже тебе говорил, что не стал тебя беспокоить. Тем более… Это касалось всего лишь Бэмби.

– Весь этот сыр-бор из-за Алисы? – Он удивлён.

Отворачиваюсь:

– Как оказалось, не только.

Сева садится напротив:

– Рассказывай.

Кратко бесстрастно обрисовываю ситуацию.

Он потирает лоб:

– Как думаешь, она могла нанять киллера, чтобы он тебя того… Грохнул за изнасилование?

Не выдерживаю:

– Обалдел?

Усмехается:

– Мало ли. Я же не в курсе, что между вами произошло. Всё ведь было так гладко: ты её холил-лелеял, оберегал, внимание к ней проявлял. А потом бац, заплати ей деньги и выстави вон. Так что?

Огрызаюсь:

– Не твоё дело!

Вздыхает:

– Эх, Витя! А я ведь был уверен, что она скрасит твои одинокие дни и ночи! Девочка так на тебя смотрела…

– Сам не заткнёшься? – Сжимаю кулаки.

Неопределённо пожимает плечами.

– Она мне изменила. С моим сыном. Понятно? – высказываю напрямую. Так как в глазах друга я монстр, а она – праведная дева! А мне и так от предательства сына и Алисы хреново!

– Изменила? Она? А доказательства?

Цежу сквозь зубы:

– Будет тебе доказательство.

Нахожу на телефоне видео с неизвестного номера. Передаю телефон Севе и отхожу к окну. Предательство и унижение. А главное, не могу с этим смириться. Наказать хочу.

Толя молчит какое-то время. Потом прокашливается. Спрашивает осторожно:

– Проверял, кто отправил?

– Нет.

– Надо проверить. Может, из «контекста» вырвано. Слишком коротко и непонятно, что до и после было.

Ему не понятно, зато мне понятно!

– Давай закроем эту тему, – произношу слегка раздражённо. – Первым делом нужно поймать киллера и найти Алису.

Зову громко:

– Нео, зайди!

Хакер вырисовывается на входе.

– Можешь проследить её по телефону?

– Пробовал, – он косится на Закирова, – только что. Не выходит. Кто-то грамотно сигнал заблокировал.

Молчу, сдерживая резкие выражения. Хотел устроить очную ставку ей и убийце. Не выйдет. Нужно действовать, иначе можем упустить его…

– Ворон, а Алиса носит браслет, который ты ей подарил? – вдруг интересуется Сева.

Браслет? Конечно, он должен быть на её руке. Самой ей снять его не удастся.

– Да. К чему ты клонишь?

Он хмыкает:

– Ну, понимаешь, браслет не с одним секретом. Он с датчиком. Мы можем проследить, где она находится.

_28

Алиса

Владимир Валентинович оказался гостеприимным хозяином. Напоил чаем, накормил, хотя, по правде, кусок в горло не лез, и постелил на диване.

Устало опускаюсь на постель. Сил никаких не осталось. Касаюсь головой подушки, прикрываю глаза и сразу засыпаю…

«Бегу, бегу, коридоры, лестницы, а Виктор меня преследует. Сердце в груди трепещется. Он где-то рядом. Налетает вороном, хватает и…»

Я просыпаюсь. Резко сажусь на диване. За окном уже рассвело. Осматриваюсь. Настенные часы показывают семь тридцать.

– Проснулась? – раздается голос Владимира Валентиновича, и я оборачиваюсь.

– Доброе утро.

– Доброе. Умывайся, и пойдём завтракать. Кстати, в душевой я тебе сменку приготовил. Невестка сарафан оставила. Новый, если что. Фирменный. Не подошел ей.

– Спасибо…

Приняв душ и переодевшись, возвращаюсь в столовую.

– Вы один живете? – спрашиваю.

– Да. Иногда внук приезжает. Он уже взрослый. Невестка иногда бывает.

– А сын? – Смущаюсь вопроса. А вдруг он умер, а я Владимира Валентиновича донимаю расспросами?

– Сын, как всегда, занят. Собой, бизнесом. Что сидишь, угощайся!

Откусываю кусочек бутерброда.

– А Егор Орлов… Он ваш внук?

Улыбается:

– А ты догадливая!

– Просто вы похожи, – смущенно поправляю кудрявый после мытья локон. – Вот я и подумала…

Лицо Орлова-старшего становится очень серьезным и сосредоточенным.

– Что это у тебя?

– Где?

Он неторопливо берет меня за руку и разглядывает браслет, подаренный Вороном.

– Подарок, – произношу с тревогой.

– Сергеева?

Не отрицаю. Разглядывает знаки Морзе. Хмурится. – Не снимается?

– Нет…

Отпускает руку. Смотрит на меня внимательно.

– Что случилось, Владимир Валентинович?

– Ты не волнуйся. Я тебя в обиду не дам, – спокойно обещает.

А я еще больше тревожусь.

– Владимир Валентинович…

Он проходит к шкафу и вынимает оттуда винтовку и пули. Заряжает.

Слышу, как к дому подъезжают машины, хлопают двери. Замираю от дурного предчувствия. Он меня нашел?

– Владимир Валентинович, выходи! – слышу громкий и четкий голос Виктора.

Вздрагиваю, а по телу бегут мурашки. Во все глаза смотрю на полковника.

– Ну вот, гости пожаловали, – произносит сдержанно. Идет к выходу.

– Владимир Валентинович! – Бегу за ним следом. – Прошу, не ходите, не нужно!

– Цыц! Я поговорю с ним. Если что, сразу беги в подвал. – Указывает на дверь под лестницей. – Там бункер. Меня не жди. Поняла?

– Владимир Валентинович!..

Орлов-старший выходит на крыльцо и захлопывает перед моим носом дверь. Слегка отодвигаю краешек занавески и выглядываю в окно. Напротив полковника, широко расставив ноги, стоит Виктор. Руки в карманах. Лицо ничего, кроме властности и холода, не выражает. По обе стороны от него «охрана». У меня от него мороз по коже…

Полковник спускается на пару ступенек. Спрашивает спокойно:

– С чем пожаловал?

– У тебя девушка. Алиса. Отдай ее мне, – слышу холодный голос Ворона.

Вздрагиваю. Волоски на теле встают дыбом.

– С каких пор ты преследуешь таких, как она? – задает вопрос полковник, уютно устроив винтовку на локте, как маленького младенца.

– Каких «таких»? – усмехается Ворон без грамма веселья.

– Слабых. Беззащитных. Женщин, – перечисляет полковник с осуждением.

– Без лишних слов просто отдай ее мне! – цедит с угрозой Виктор.

– И ты не порти со мной отношения, – предупреждает полковник, направляя дуло винтовки на Ворона.

Виктор зло щурится, делает шаг вперед:

– Зря ты…

Всё, не могу! Хватаю сумочку и выскакиваю на крыльцо:

– Постойте! Не нужно! Я с ними поеду!

Спускаюсь к Виктору.

– Алиса! – окликает с беспокойством Орлов-старший.

Виктор холодно кривит губы:

– Видишь, полковник, девушка сама решила с нами ехать.

Оглядываюсь:

– Владимир Валентинович, всё хорошо. Виктор меня не обидит. – Как можно естественнее улыбаюсь. – До свидания. Я вам позвоню. Как только все разрешится.

Поспешно сажусь в машину, так как опасаюсь, что полковник решит остановить меня. Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал…

Виктор садится следом. Не смотрю на него, нервно сжимаю сумочку…

– Думаешь, не обижу? – спрашивает холодно.

– Нет, я так не думаю, – отвечаю тихо.

– Правильно, – подтверждает сухо и замолкает.

Мне с ним рядом неуютно. Что ему от меня нужно?

Машины одна за другой срываются с места, поднимая пыль, и вылетают на дорогу.

Виктор

Подъезжаем к складам, останавливаемся. Ждем Севу и его ребят. Они привезут пойманного киллера.

– Чего мы ждем? – нервно спрашивает Алиса. Вся извелась от ожидания. Боится за свою участь?

Молчу, игнорирую ее. Не заслужила моего внимания.

– Виктор, пожалуйста, не молчи. Что тебе нужно? Ты ведь получил… от меня то, что хотел. Какую ты снова жестокую игру затеял?

Поворачиваюсь к ней, наклоняюсь очень близко и пристально смотрю ей в глаза. Лживые? Хорошая актриса?

Она замолкает, но не отводит взгляд. Касаюсь рукой ее подбородка, захватываю пальцами. Порочная. Как я так мог ошибиться?

– Не надо, – произносит чуть дрожащим голосом. – Не надо.

Зло усмехаюсь:

– Думаешь, я хочу тебя? Я шлюх дважды не трахаю.

Отворачиваюсь. А она забивается от меня в угол, обхватывает себя руками.

Злит, бесит меня, изображая жертву. Даже предположить не хочет, почему я изменил к ней отношение. Лучше о ней не думать. Сосредоточиваю взгляд на дороге. Когда они, твою мать, приедут?! Сжимаю пальцы в кулак. Не замечаю боли…

– Есть аптечка? – обреченно, как из-под палки, спрашивает Бэмби.

– Зачем?

– У тебя рана…

– И что?

Отворачивается:

– Ничего.

Смотрю на ладонь. Опять кровоточит. Наверняка осколок остался. Опускаю разделительный экран между мной и шофером.

– Гриша, подай аптечку.

– Минуту, Виктор Юрьевич.

Шофер достает аптечку, передает мне. Протягиваю Бэмби. Она смотрит на меня.

– Что смотришь? Приступай, – распоряжаюсь грубо. В голосе металл и презрение.

В глазах Алисы мелькает огонек сопротивления, но быстро гаснет. Она медлит, и меня раздражает.

– Не зли меня, Бэмби.

Резкими движениями разматываю окровавленный бинт, протягиваю ей руку раскрытой ладонью кверху.

Она опускает голову, мне не видно ее лица из-за кудрявых локонов, накрывших его покрывалом. Аккуратно берет мою ладонь двумя руками, осматривает, прощупывает пальцами. Находит осколок. Сама вздрагивает, когда от неожиданной боли слегка дергаются мои пальцы. Отпускает руку, изучает содержимое аптечки. А мне бы закончить эту пытку, потому что ее прикосновения мне невыносимы. Но не делаю этого. Бэмби обрабатывает рану, найденными щипчиками цепляет тонкое стеклышко и вытягивает.

Начинает забинтовывать. А на бинт падают одна за другой крупные капли. Плачет?

– Перестань, – грубо приказываю. – Заканчивай перевязку.

Всхлипывая, закрепляет повязку.

Отдергиваю от нее руку, резко выхожу из машины.

Не могу с ней рядом находиться. Предала, а теперь изображает сожаление. Не прощу. Ничего теперь не изменишь.

Алиса

Очень сложно находиться с ним рядом в одной машине. Он подавляет своей сильной аурой, исходящим от него гневом и презрением.

– Думаешь, я хочу тебя? Я шлюх дважды не трахаю.

Его фраза не просто унижает – она окончательно расставляет все по местам. Я для него игрушка, с которой он забавлялся. Получил, что хотел, теперь играть ему наскучило!

Отворачивается с пренебрежением. Забиваюсь в угол, обхватываю себя руками.

Как я могла так в нем ошибиться? Но он казался таким искренним! А сейчас показывает свою истинную натуру.

Смотрю на ненавистного мне Ворона. Он напряжен. Сосредоточен. Сжимает кулак, а на бинтах проступает кровь. Вздрагиваю. Зажмуриваю глаза. Никогда в жизни не помогу ему! В этой битве с самой собой проигрываю. Почему я такая бесхарактерная? Он меня оскорбляет, а я испытываю потребность помочь ему…

– Есть аптечка? – печально спрашиваю. Буду сожалеть, что проявила слабость.

– Зачем? – грубо спрашивает.

– У тебя рана…

– И что? – Снова грубость.

Отворачиваюсь:

– Ничего.

Ну и зачем я унижалась?

– Гриша, подай аптечку, – слышу его распоряжение.

Шофер передает аптечку Ворону, а он протягивает мне. Смотрю на Виктора, но на его лице отражается лишь злоба и раздражение.

– Что смотришь? Приступай.

«Нет! Не смей так со мной разговаривать!» – хочется выкрикнуть.

Но в его зелёных глазах на мгновение что-то появляется… Медлю, и он раздраженно цедит:

– Не зли меня, Бэмби.

Резкими движениями разматывает окровавленный бинт, протягивает руку раскрытой ладонью кверху. Смотрит выжидающе, с нетерпением.

Опускаю голову, вижу изрезанную будто тонкими осколками кожу, глубокие раны. Испытывая двоякое чувство, осторожно беру ладонь в свои руки. Осматриваю, прощупываю пальцами. И нахожу осколок. Его пальцы слегка дергаются, а я вздрагиваю. Я сделала ему больно. А он, он разве не делает мне больно?!

Поспешно отпускаю его руку. Открываю аптечку и изучаю ее содержимое. Бинты, перекись, щипчики. Обрабатываю раны. Найденными щипчиками цепляю тонкое стеклышко и аккуратно вытягиваю.

Начинаю забинтовывать и понимаю, что это мой шанс почувствовать наши ауры. Закрываю глаза, пытаюсь прислушаться к своим ощущениям. И из глаз начинают капать горькие слезы…

– Перестань, – грубо приказывает. – Заканчивай перевязку.

Закрепляю повязку. Всхлипываю и не могу слезы остановить.

Отдёргивает руку. Резко выходит из машины, хлопает дверью.

Откидываюсь на спинку, закрываю глаза. С его уходом не нужно сдерживать себя, скрывать слезы. Все, что я могла увидеть, – это непроглядную тьму, стоящую между нами, как стена.

Алиса

Не знаю, сколько времени проходит. За мной является Вадим. Смотрит на меня хмуро.

– Пойдем.

Молча выбираюсь из машины. Поскорее бы всё закончилось. Зачем я нужна Виктору? Что он задумал?

Вадим ведет меня на какой-то склад. Вижу охрану Виктора, его самого, Закирова, Савельева… А в центре их круга какого-то избитого мужчину.

Кто это? Зачем они его мучают?!

Вадим подталкивает меня к Виктору.

– Ты знаешь его? – Ворон кивком указывает на избитого мужчину, а тот поднимает голову и смотрит на меня.

– Нет, – отвечаю растерянно. Мужчина усмехается, и что-то в голове щелкает. – Хотя… Мне ваше лицо смутно знакомо…

Мужчина на мгновение теряется, но затем еще раз усмехается, сплевывает кровью.

– А я тебя в первый раз вижу.

Отворачивается. Зато лицо Виктора становится более жестоким.

Сдергивает мужчину со стула, и тот падает перед ним на колени.

Вскрикиваю, зажимаю рот ладошкой. Перевожу взгляд на Виктора, и всё холодеет внутри. Властный. Жестокий. Осознаю, что до этого момента по-настоящему жестоким его не видела! Он что, убьет этого мужчину?!

– Уберите её отсюда, – властно приказывает Виктор, даже не взглянув в мою сторону.

Вадим подхватывает меня за руку, ведет к выходу. Слышу глухие удары. Боже! Не надо! Хочу остановиться, оглянуться, но Вадим не позволяет. Доводит до машины и молча усаживает. Садится в водительское кресло. Оглядываюсь. Чувствую себя в ловушке, не могу больше. Задыхаюсь. Дергаю ручку двери, но она заблокирована.

– Не хочу… Не хочу находиться здесь! – выдыхаю отчаянно. – Отпусти меня, Вадим! Пожалуйста!

Он молчит, отворачивается.

– Вадим! Я прошу тебя!

Дверца неожиданно открывается, но дорогу на волю преграждает Савельев. Он садится в машину, смотрит на меня внимательно.

– Паникуешь?

– Зачем я здесь?! Что вам от меня нужно?!

– Откуда ты знаешь этого типа? – задает вопрос, не сводя с меня пристального взгляда.

– Я не знаю, может быть, мне показалось. Я не уверена!

– Не юли со мной, девочка!

– Я не юлю! На мгновение мне его лицо показалось знакомым.

– Вчера он следил за тобой. Возле клуба. Вспомнила?

– Следил? Я думала, что это человек Ви… Ваш человек!

– Он точно не НАШ. Не человек Ворона. Он наемный убийца. Возможно, вчера хотел убить тебя.

– Убийца? Убийца! За что меня убивать? У меня ничего нет! – Смеюсь и плачу. Куда я вляпалась?! Связалась с Виктором, и вся жизнь вывернулась наизнанку! Задыхаюсь, и сердце сдавливает…

Дергаю ручку дверцы:

– Выпустите меня!

– Алиса! Успокойся!

– У неё истерика.

– Ненавижу вас всех! Ненавижу Ворона! Не верю вам! Оставьте меня в покое! Хочу забыть о вас!

– Успокойся! – Сева разворачивает к себе, брыкаюсь и получаю пощёчину.

Шарахаюсь от него в сторону, прижимаю ладонь к горящей щеке.

– Извини, так нужно было, – произносит спокойно, без грамма сожаления. – Больше не истери.

Закрываю лицо ладошками и не сдерживаю рыдания. Во что я вляпалась?

Сева вздыхает.

– Отвези её домой, – обращается к Вадиму. – Присмотри за ней. Головой отвечаешь.

***

… Вадим отвозит меня домой. С оружием в руке осматривает квартиру, только потом закрывает за нами дверь.

– К чему всё это? – спрашиваю вяло.

– Осторожность не помешает. – Протягивает ладонь. – Отдай мне ключи от квартиры.

Отдаю, ведь всё равно заберет, но уже силой. По-другому они не действуют…

Прохожу в свою комнату.

– Ты вещи собрала? Куда-то уезжаешь? – спрашивает, кивая на сумки в коридоре.

– Учиться поеду. Хотела поехать…

Теперь не отпустят? Что меня ожидает?

Вадим видит мои растерянность и сомнения.

– Поедешь, – успокаивает.

Устало опускаюсь на кровать:

– Оставь меня одну. Пожалуйста.

– Хорошо. Отдыхай. Только дверь оставлю открытой. Не закрывай.

Уходит. Ложусь на бок и сворачиваюсь в калачик.

В памяти всплывает образ Ворона – жестокого, властного, хладнокровного. За эти дни он открылся мне совсем в ином свете. Уродливое отражение того человека, которого я полюбила. На ум приходит шутка Кати, что он продаст меня в турецкое рабство. А если это окажется… правдой? Резко сажусь на кровати. Зачем я ему? Для чего?! Назвал меня шлюхой. То есть он с меня снял пробу, прежде чем… Зажмуриваю глаза и трясу головой. Нет, нет, нет! Он так со мной не поступит! Открываю глаза и натыкаюсь взглядом на его подарок на моем запястье. Браслет! Пытаюсь снова снять, не получается. Может быть, попросить Вадима помочь от этого браслета избавиться?

Соскакиваю с кровати и иду в соседнюю комнату. Вадим сидит на диване. Смотрит на меня с ожиданием. Протягиваю ему руку.

– Помоги снять, пожалуйста.

Берёт меня за запястье, ищет защелку:

– Он что, с секретом?

– Да. Дурацкая шутка знакомых, – вру. – Сможешь?

– Попробую.

Сажусь рядом, с нетерпением наблюдаю за его действиями.

– Интересно расположены камешки… И форма… Код Морзе? – Смотрит на меня. Достает телефон, что-то ищет. Таблицу с обозначением символов.

– «Особенная», – читает с ее помощью, – «Принадлежит Ворону».

– Что?! – вскрикиваю.

Резко отпускает мою руку.

А я дышать перестаю:

– Что ты сказал?!

Вадим смотрит на меня пристально.

– А ты не знала?

– Что не знала?! Что я его собственность?! Я «принадлежу» Ворону?!

– Алиса…

С отчаянием тяну браслет, не получается его снять.

– Алиса, успокойся! – Парень удерживает меня руками.

– Сними его, он меня душит!

– Не глупи. Ворон снимет, если ты попросишь…

– Ты сам в это веришь? Веришь, что он выполнит мою просьбу?! Я ничего не буду у него просить!

Закрываю лицо руками. А перед глазами цепкий холодный взгляд Виктора.

«Владеть, пользоваться, распоряжаться», – приходят в голову из школьного материала основные права собственника.

– Я его собственность… Он меня своей собственностью считает!

Вадим молчит.

– Молчишь? Даже не отрицаешь!

Смотрит в окно, за которым видны многоэтажки города. Бесстрастно произносит:

– Ему весь город принадлежит. Смирись.

Не хочу с этим мириться! Я не его собственность! И не игрушка!

Соскакиваю и бегу в свою комнату. Захлопываю дверь. Мне нужно подумать! Придумать что-нибудь. Но здесь я точно не останусь!

_29

Виктор

Выкуриваю сигаретку. Разбитые костяшки пальцев саднят, но это лишь больше раззадоривает докопаться до правды. Наемный убийца с кликухой Ящер по какой-то причине оказался рядом с Бэмби. Как они связаны? Кто-то хотел убить ее? Но зачем? Навредить мне? Чем? Убийством девчонки? Если это сложная схема подставить меня, то она бы не сработала…

В помещении появляется Сева.

– Он не колется, Ворон. Если пацаны над ним еще поработают, то не оставят живого места.

Молча докуриваю сигарету.

– Дай отбой пацанам. Действуем по схеме: даем сбежать, следим, выходим на заказчика.

– Понятно, – набирает номер. – Отбой.

Отключает связь.

– А что делать с Алисой?

Бэмби… Сжимаю на забинтованной руке кулак и снова разжимаю пальцы.

– Привези ко мне, – распоряжаюсь. – Я сам выясню, как она замешана.

Алиса

План созревает в голове очень быстро. Я должна сбежать. Вещи собраны, осталось только избавиться от надзора Вадима. Роюсь по полкам, тумбочкам и наконец нахожу лекарство. Снотворное. Раньше принадлежало тёте. Разминаю таблетку на столе тяжелой статуэткой. Мне нужен порошок. Ссыпаю в маленький пакетик. Выглядываю в коридор. Вадим по-прежнему сидит на диване, уткнувшись в телефон.

Иду на кухню, завариваю чай, и тут же на пороге возникает мой надзиратель.

– Давай попьем чай, – предлагаю. – У меня еще остался тортик.

– Я бы съел что-нибудь посущественнее, – признается.

– Увы. Могу предложить бутерброды.

Садится на табурет:

– Бутерброды так бутерброды.

Нарезаю сыр, колбасу, хлеб, а он за мной наблюдает.

– Что? – спрашиваю.

– Я рад, что ты успокоилась.

Застываю с ножом в руках. Откладываю его в сторону.

– Вадим, можешь сказать, что происходит? Что задумал Виктор?

– Я не могу, Алиса. Не имею права.

Вздыхаю:

– Конечно. Можно было не спрашивать!

Он касается моей руки:

– Обещаю, я не дам тебя в обиду. Что бы ни случилось.

Улыбаюсь горестно:

– Против Ворона пойдешь?

Он напряженно сжимает скулы. Отодвигаю руку.

Вздыхаю:

– За предложение спасибо. Обязательно воспользуюсь.

– Алиса…

– Не надо, Вадим.

Перевожу тему:

– Что ты будешь, чай или кофе?

– Кофе чёрный без сахара.

– Хорошо.

Наливаю напитки: чай себе, ему кофе. Нужно снотворное подсыпать… А он так пристально смотрит.

Прижимаю пальцы к вискам:

– Голова ужасно болит! Можешь достать таблетки? Они вон там, – указываю на шкафчик в коридоре. – Я не достану.

– Конечно, – произносит. Идет в коридор, оглядывается.

Сажусь на табурет и жду момента. Он тянется за пластиковым боксом с лекарствами, а я засыпаю порошок в его кофе. Ложки под рукой нет! Размешиваю пальцем. Блин! Как больно!

Отдергиваю руку, под столом зажимаю обожжённый палец рукой, закрываю глаза и стискиваю зубы. Вот я дура! Сразу надо было всё продумать!

– Тебе так плохо? – спрашивает вернувшийся Вадим.

Распахиваю глаза, на которых навернулись слезы:

– Очень!

Открывает аптечку:

– Что нужно?

Называю лекарство. Он достает, подает одну таблетку, а остальное убирает.

– Спасибо, – криво улыбаюсь. Кладу таблетку в рот, запиваю чаем и делаю вид, что проглатываю.

Он возвращает аптечку на прежнее место, а я сплевываю таблетку в ладонь и засовываю в кармашек сарафана.

Сердце в груди колотится, как будто я пробежала дистанцию.

Пью чай. Он кофе. Молча. Не разговариваем. Споласкиваю посуду.

– Пойду в комнату, прилягу, – сообщаю.

В комнате ложусь на кровать. Нужно выждать. Вадим выпил кофе со снотворным, подействует минут через пятнадцать, максимум тридцать.

Проходит время. Слышу шаги Вадима и притворяюсь спящей. Охранник заглядывает в комнату, проверяет, аккуратно прикрывает дверь. Выжидаю, а затем встаю. Как можно бесшумно иду по коридору. Вадим сидит на диване. Останавливаюсь. Неужели не сработало? Не может быть! Присматриваюсь. Поза расслаблена, голова слегка наклонена. Подхожу ближе. Наконец-то уснул! Начинаю искать ключи. Куда он их положил? Вспоминаю про запасные, нахожу их в одной из полок гостиного гарнитура.

Забираю свой телефон, сумочку. Собираюсь уходить, но останавливаюсь. Достаю листок и ручку. Нужно оставить послание Виктору. Не хочу, чтобы он думал, что я как-то связана с убийцей и поэтому сбежала.

Пишу записку. «Виктор, я ни в чем не замешана. Ни в чем не виновата. Ты разбил мне сердце. Не ищи меня, пожалуйста». Подписываю «Алиса» и оставляю на журнальном столике. Кидаю взгляд на Вадима. Его, наверное, накажут. Но что делать, когда собственная судьба решается… Вздрагиваю от телефонной мелодии. Аппарат в руке охранника вибрирует, а на дисплее высвечивается имя Севы.

О нет! У меня мало времени! Срываюсь с места, забираю дорожные сумки и выбегаю из дома.

Несусь по ступенькам, выскакиваю из подъезда и сразу налетаю на кого-то.

Меня удерживают за локти, а я испуганно поднимаю глаза. И чуть не плачу:

– Владимир Валентинович!

Он подхватывает сумку:

– Пойдем. Быстрее!

Усаживаемся в его машину. Выезжаем на дорогу.

– Как вы меня нашли? – спрашиваю. Я так рада его видеть!

Он усмехается:

– Я на сарафан установил жучок. Так что знал, где ты, и всё слышал. Ты молодец.

Кидаю взгляд на сарафан.

– И что теперь?

– Я купил тебе билет на поезд. В купе с тобой будет мой человек. Он доставит тебя, куда тебе нужно, какое-то время присмотрит. Ну а я займусь Вороном.

Он ободряюще на меня смотрит:

– Не переживай. Я такие ему создам проблемы, что Сергееву будет не до тебя.

– Вы… его посадить хотите? – спрашиваю, а у самой внутри – гадкое чувство, протест. Нет, не хочу, чтобы его посадили!

– Посадить не посажу, но поставлю его на место. Чтобы не забывался.

Смотрю на пожилого мужчину:

– А вы реально это можете?

– Сомневаешься? – усмехается. – Знаешь, бывших полковников госбезопасности не бывает.

Виктор

Толя набирает номер, звонит. Задумчиво кручу перьевую ручку в руке.

Савельев косится на меня. Произносит:

– Вадим не берет трубку.

– Что? – Сжимаю пальцами ручку, и она с треском ломается пополам.

Сева смотрит хмуро:

– Он должен быть в её квартире и присматривать за ней.

Резко – резче, чем хотелось бы – встаю из кресла. Выдыхаю. Беру себя под контроль. Повожу шеей, поправляю манжеты.

Холодно произношу:

– Кто поблизости? Отправь проверить.

Толя без лишних слов начинает звонить, давать распоряжения.

Кто-то напал? Или сбежала? Или сбежали вместе? Помню, как он крутился возле неё, когда она в доме появилась… Плотно сжимаю челюсть.

– Поехали! – властно говорю, отправляясь к выходу.

Толя молча следует за мной с задумчивым и хмурым видом.

– Если сбежала, будешь искать её? – спрашивает.

Сжимаю пальцы в кулак. Цежу сквозь зубы:

– Если надо будет, найду.

Алиса

Полковник довозит меня до вокзала. На какое-то время остаемся в его машине.

– Владимир Валентинович, – обращаюсь к нему, показывая браслет. – Вы можете с этим что-нибудь сделать?

– Конечно. – Усмехается. – Сам хотел предложить. Пока ты в машине, сигнал с него блокируется. Но теперь от браслета нужно избавиться.

Он надевает очёчки, специальные, наверное, так как после рассмотрения браслета и некоторых манипуляций руками заставляет его разомкнуться.

– Вот и всё.

Вынимаю руку из золотого обруча. Потираю запястье. Владимир Валентинович закидывает браслет в бардачок.

– А теперь пойдем.

Выходим из машины. Он по привычке оглядывается. Вынимаем сумки и идем до нужного перрона. Ожидаем поезд. А у меня внутри нарастает напряжение и тревога. Осматриваюсь по сторонам.

– Волнуешься? – с улыбкой спрашивает полковник.

Смотрю на него. А он ведь тоже сосредоточен – это можно заметить по его глазам, если присмотреться.

– А вы нет?

С ободряющей улыбкой смотрит на меня.

– Не волнуйся, девочка. Ты уедешь. Посмотри вон туда и туда, – взглядом указывает в одну и другую сторону. – Там мои люди.

Вновь смотрю на полковника:

– Они что, будут стрелять?

– Ну зачем же? Не обязательно. Но не исключено. А вот и твой поезд.

Приближается поезд. Передвигаемся в сторону нужного вагона. Но полковник жестом останавливает меня, чтобы не торопилась. Пока на входе в вагон, потеснив проводницу, не возникает мужчина. Кивает полковнику. Он подталкивает меня вперед:

– Иди.

Мужчина помогает мне забраться, забирает сумки.

Оглядываюсь. Полковник улыбается, кивает:

– С Богом, девочка. Хорошего пути!

– Спасибо вам! – успеваю произнести.

Он машет рукой и, не дожидаясь отбытия поезда, уходит.

– Пойдем, – говорит мужчина, поторапливая отойти от входа.

Следую в купе с ним.

Располагаемся и ждем, когда поезд тронется. Но не могу усидеть на месте. Тревожно мне. Очень тревожно. Он точно здесь!

Не выдерживаю и выглядываю в окно.

– Сядь, – настоятельно произносит мой сопровождающий.

Опускаюсь на прежнее место. Смотрю на него. Лицо мужчины сохраняет спокойствие.

– Вы думаете, он здесь? – задаю волнующий меня вопрос.

Мужчина предпочитает не ответить. Закрываю глаза. И думаю о Викторе. Ощущение, будто его тёмная аура где-то здесь, на вокзале…

Вагон трогается с места, поезд набирает скорость. Примечаю, как слегка расслабились плечи моего сопровождающего. Он непринужденно кладет руки на колени, смотрит на меня:

– Давай знакомиться. Я Денис.

– Алиса, – произношу в ответ.

На этом разговор окончен. Рассеянно смотрю на мелькающий за окном пейзаж. Касаюсь рукой места там, где был браслет. Непривычно, что его нет. Одновременно ощущаю некоторое облегчение. Я свободна. Неужели я смогла сбежать от Виктора? Такое возможно? Рада ли я? Глубоко вдыхаю и выдыхаю медленно. Чувствую, как постепенно уменьшаются тревога и напряжение. Но остается горечь. За окном над полем пролетает ворон…

Ворон. Виктор Сергеев. Закрываю глаза. Я забуду тебя. Обязательно забуду! Для меня ты останешься в прошлом…

Виктор

Стою возле одного из окон крытого виадука, упираясь руками в перила, и смотрю вниз. На перрон. На Алису. Оглядывается. Говорит с полковником.

– Он не один, – докладывает подошедший Дамир. – С ним несколько человек. Контролируют периметр.

Молчу.

– Что ты решил? – спрашивает Сева.

Он не хочет войны. Сейчас от моего решения многое зависит. Но Толя в любом случае поддержит и с моим решением согласится.

– Хочешь вернуть? – вновь спрашивает Сева.

– Нет, – озвучиваю свой ответ. – Установи слежку. Если она замешана в покушениях, может вывести на заказчика.

– Ты думаешь, она…

Холодно смотрю на Севу:

– Я ничего не исключаю.

Разворачиваюсь и иду в сторону выхода. В сопровождении охраны. У лестницы ещё раз кидаю взгляд на вагон, в который села Бэмби. Замечаю какое-то движение в окне. Она? Или, может быть, показалось?

Спускаемся вниз, а дальше идем к машинам.

– Виктор, – останавливает меня Сева и кивает в сторону. Поворачиваюсь и вижу полковника. Даю знак парням, чтобы пропустили.

Полковник подходит ближе:

– Поговорим?

– Конечно. – Жестом приглашаю в машину.

Садимся.

– Что скажешь?

– Ты принял правильное решение, – произносит.

– Я не нуждаюсь в твоем одобрении, – отвечаю холодно. – Это всё, что ты хотел обсудить?

– Нет. – Он плотно сжимает губы, прежде чем высказаться. – Я узнал, что ты крышуешь бизнес моего сына. Не думай, что я буду тебя за это благодарить.

– На твоего сына мне плевать. И на твою благодарность тоже, – остаюсь равнодушным.

– Война?

– Как пожелаешь.

Обдумывает свой ответ. Произносит:

– Мне нечего с тобой делить.

– Это всё?

Полковник роется в кармане и кладет на сидение, между нами, браслет. Тот самый, что я подарил Бэмби.

– Возвращаю. – Выходит из машины.

Беру браслет в руки и сжимаю. Напрасно, Бэмби…

В машину заглядывает Толя.

– Вадима привезли? – спрашиваю.

– Да.

– Зови.

Через минуту ко мне садится растерянный парень. Его постарались привести в сознание, но, по всей видимости, по-прежнему оказывало воздействие снотворное.

– Простите, Виктор Юрьевич, – бормочет он. – Не думал, что так получится.

Слишком много проколов. Новенький вызывает вопросы и подозрения. Засланный? Но кем?

– Что ты готов сделать? – задаю вопрос холодно.

– Всё, что скажете, – произносит.

– Хорошо. Поедешь за Алисой. Будешь следить за ней. Докладывать – Севе.

Его глаза закрываются, но он старается не заснуть. Тряхнув головой, отвечает:

– Да. Я сделаю.

Протягиваю ему браслет:

– Возьми. Вернёшь на руку Бэмби.

Наблюдаю за его реакцией. Забирает браслет, прячет в карман. Не показывает эмоции. Но они у него есть. Естественно, и за ним установлю слежку. Пройдет ли парень проверку на верность.

– Что-нибудь еще? – спрашивает.

– Нет. Иди.

Задерживается на мгновение. Ищет что-то в кармане, достает помятую бумажку.

– Это вам. Алиса оставила.

Кладет на сидение рядом со мной. Выходит из машины.

Неторопливо разворачиваю листок.

«Виктор, я ни в чем не замешана. Ни в чем не виновата. Ты разбил мне сердце. Не ищи меня, пожалуйста. Алиса».

Как же, разбитое сердце! Сминаю листок. Актриса лживая. Словам я давно не верю. Докопаюсь до сути. Замешана, виновата? Выясню.

_30

Алиса

Дни проходят за днями бесконечной незапоминающейся вереницей. После недели на съёмной квартире под присмотром Дениса, наконец, убеждаюсь, что меня никто не ищет. Виктор и его люди не объявились…

Перед началом учёбы перебираюсь в общежитие. Знакомлюсь с девчонками-соседками. Все такие разные и неплохие. Но порой скучаю по Кате. Хочется ей позвонить, узнать новости. Но не решаюсь. Прежнюю симку я выбросила, а новый номер никому не сообщила. Просто… я трусиха. Боюсь узнать что-то, что нарушит мое спокойствие. Не готова я к прошлой жизни вернуться. Даже на мгновение. Очень больно. Больно думать о Викторе. Каким он был со мной и как потом изменился… Я… Хочу наконец-то жить дальше, не цепляться за прошлое. Если бы ещё исчезли эти воспоминания!

Сложнее всего приходится ночью: если днем отвлекает учеба, то перед сном накатывают тоска и невыносимое одиночество. Даже во сне нет покоя…

Хочу забыть его. Забыть! Почему не получается?! Очередной раз тихонько плачу в подушку и засыпаю.

… «Снова вижу зал, кругом гости. Я ищу его. Он улыбается, ведёт меня в центр и кружит в танце. Всё сильнее и сильнее. «Виктор, что ты делаешь?» – кричу. – «Перестань, пожалуйста! Ты меня пугаешь!» Крепко стискивает мою талию, злобно смотрит на меня, цедит: «Шлюха. Ты шлюха, Бэмби. Моя собственность…»

Просыпаюсь и несколько мгновений пытаюсь успокоить сердцебиение. На дворе поздняя ночь. Девчонки спят. Только мне теперь не спится. И так почти каждую ночь! Когда же это всё прекратится?..

Поворачиваюсь на бок и в свете луны замечаю блеск на запястье. Подскакиваю, включаю настольную лампу.

– Боже, нет! – Отрицательно мотаю головой. – Нет, нет, нет!

– Эй, ты чего? – сонно спрашивает Кира с соседней кровати.

– Да что случилось-то? Алиса? – слышатся голоса разбуженных мной Марины и Ани.

Не могу отвести взгляд от браслета Виктора, вновь замкнутого на моем запястье.

– Зачем он это делает?!

– Кто он-то?

Соседки по комнате ничего не могут понять спросонья. Аня прытко встает с кровати и подходит. Смотрит на меня пристально:

– Тебе сон дурной приснился?

Перевожу взгляд на нее:

– Хуже! Аня, девочки, пока мы спали, к нам в комнату прокрались!

– С чего ты взяла? – Аня прошла к двери, дернула за ручку. – Закрыто!

– Алиска, тебе сон приснился. Попей водички. И давайте спать ложиться, – бурчит Кира и накрывается с головой одеялом. – Рано вставать. Не выспимся.

Аня смотрит на меня с досадой. Они считают, что мне приснился кошмар, и я выдумываю! А стоит ли им знать правду? Нет, не стоит. Не нужно их втягивать…

– Да… Девочки, простите, мне действительно приснилось.

Ложусь на кровать, накрываюсь одеялом.

– Ну вот! Я теперь в туалет захотела, – заявляет недовольно Марина, – а вы меня напугали! И как теперь я пойду?

Кира хохочет, а Аня вздыхает:

– Хочешь, я компанию тебе составлю?

Марина оживает:

– Хочу!

Девчонки, переговариваясь, уходят, Кира остаётся в кровати, а я так и лежу неподвижно. Пока не тренькает телефон, на который приходит сообщение.

С опаской беру его и открываю послание. «Смирись». Одно слово. А внутри всё переворачивается. Смириться? Невозможно! Сегодня он заявил на меня права, как на собственность. А что потом? Что он предпримет дальше? Чего мне ждать от Виктора?

Виктор

– Мы на территории Лешего, – сообщает Сева.

Открываю глаза. Несколько часов пути меня вымотали. С каких пор я стал таким? Будто из меня силы выкачали.

Закуриваю сигарету. Несколько недель мои люди следили за Ящером, которого теперь занесло на территорию, принадлежащую Антону Лешинскому – брату Лешего. Значит ли это, что Антон «Борода» стоит за покушениями? Вероятнее всего. Но мне нужны ещё доказательства.

– Разделимся, – произношу. – Я еду к Бороде, ты за Ящером. Привези его. Устроим им очную ставку.

– Ясно.

Останавливаем кортеж, и Толя пересаживается в свою машину. Делимся. Разъезжаемся. Уже на подъезде к владениям Лешинского телефон начинает вибрировать.

Принимаю звонок от Севы.

– Тут одно обстоятельство выяснилось. Ящер встречался в отеле с Сумароковым.

– Вот как. Заставь Сумарокова говорить.

– Не получится. Он убит. Прямо в номере, который снимал Ящер. И еще… Ящера мы упустили.

Да будь оно неладно! Дрянные новости!

– Уходите оттуда, – предостерегаю.

– Уже.

Потираю лоб:

– Ждите на окраине города. После встречи с Антоном Лешинским там встретимся.

– Может, к тебе присоединиться? – предлагает Сева.

– Нет. Не нужно.

Завершаю разговор. Тем временем нам открывают ворота и пропускают внутрь. Примечаю «охрану» Бороды. Боевики, вооруженные до зубов. Моя бригада по сравнению с ними выглядит куда более «прилично», можно сказать, профессионально.

Останавливаемся возле особняка Антона. Меня с охраной провожают в гостиную. Моя бригада наготове, а головорезы Бороды встают по периметру. Если будет перестрелка, будут жертвы. Сажусь на кожаный диван, закуриваю сигарету.

К нам выходит хозяин дома. Хотя с Лешим они близнецы, но этот холёный, скользкий…

– Что ты делаешь на моей территории, Ворон? – произносит сходу. Даже не приветствуем друг друга. Не проявляем лицемерия.

– На твоей?

Мой вопрос его бесит:

– Всё принадлежит мне по праву!

– Уже много лет по решению схода я поддерживаю наши законы и порядки в этом крае.

– К чему ты клонишь, Ворон?

– Авторитет и власть были у Лешего. Их не передают по наследству.

– Забыл решение схода? Меня сочли достойной сменой моего брата!

– Не все. Когда раскроются обстоятельства гибели Лешего сход изменит свое решение. А бизнес перейдет законному наследнику.

– Ты приехал мне угрожать?

– Даже еще не начинал.

– Это всё догадки, предположения. За клевету сход осудит даже тебя. Ты нарываешься.

– Поживем – увидим.

Примечаю нехороший блеск в глазах Лешинского. Хочет меня убить? Кто бы сомневался!

– Ты ничего не докажешь. Потому что нечего доказывать. У тебя всё?

Смотрю на него с прищуром. Затягиваюсь сигареткой и медленно выпускаю струю дыма, прежде чем сказать.

– Нет. Поговорим о Ваське.

Лешинский напряженно сглатывает:

– О ком?

– Ты меня слышал. О наследнике Лешего.

Алиса

Носить повязку на запястье становится нормой. Ну не могу я смириться, что на моей руке эта метка Ворона! Да и вопросы у многих возникнут: как ни крути, эта штука стоит дорого.

Захожу в комнату после душа, полотенцем просушиваю волосы. Девчонки заняты каждая своим делом. Кто застилает кровать, кто красится… Надо бы перекусить, да кусок в горло не лезет. Я похудела в последнее время…

– А что это у тебя? – слышу голос Киры. Оборачиваюсь. Она смотрит на меня с прищуром, так и не отпустив кисточку туши от правого глаза.

– Где?

– На руке.

Перевожу взгляд на руку и резко её опускаю вниз. Браслет – будь он неладен!

Девчонки оживляются.

– Эй! Ты чего?

– Зачем прячешь? Дай посмотреть!

– Золотой? А камни – драгоценные? Настоящий, не подделка?

– Ухажёр подарил? Он у тебя олигарх, миллиардер?

Засыпают вопросами девчонки.

– Девочки, перестаньте. Я не хочу говорить о браслете! – пытаюсь от них «отбиться».

– Какая же ты все-таки скрытная! – обижается Марина.

– Поверьте, вам лучше не знать.

Кира усмехается:

– Меньше знаешь, лучше спишь?

– Да, что-то в этом роде.

Беру фен и начинаю сушить волосы. Из-за его громкого гудения соседки по комнате неохотно, но отстают от меня.

Наверное, я пересушила волосы, пока ожидала, когда они уйдут. Как только последней ушла Марина, отключаю фен и сажусь на кровать. Смотрю на браслет. Как мне его снять, не обращаясь к Владимиру Валентиновичу? Не хочу его снова втягивать. По крайней мере сейчас. «Смирись», – вспоминаю послание. А ведь отправили на номер телефона, который я скрывала! Значит, следят за мной и всё обо мне знают. Вздыхаю. Стоит успокоиться. Если бы Виктор приказал, меня бы к нему доставили. Но он этого не делает. Тогда что? Ему нравится чувствовать себя моим хозяином?

Взгляд останавливается на часах. Да я на занятия опаздываю! Быстро переодеваюсь, хватаю сумку и выскакиваю из комнаты.

Виктор

Мы в кабинете, Толя что-то говорит, а я думаю о своём. Очередная пустая неделя в погоне за Ящером. После убийства Сумарокова его и след простыл. Но был ли Сумароков его заказчиком? Почему Ящер его убил? Много вопросов и ни хрена ответов! Да я более чем уверен, что за всем стоит Антон Лешинский. Получу доказательства о его причастности, расправлюсь без промедления. Хмурюсь. С поездкой на территорию Лешего мы подставились. Пошли разговоры, что это мои люди завалили Сумарокова из-за нашей последней стычки. Невольно вспоминаю причину конфликта. Бэмби… Щека дёргается. Сумарок – сволочь похотливая, позарился на моё. Как бы я поступил, зная заранее, насколько Бэмби лицемерна? Сжимаю кулак. Так же. Это ничего не меняет…

– Ты меня вообще слушаешь? – Толя упирается руками в стол и наклоняется ко мне.

Хмуро смотрю на него. Тут слушать не надо, о чём он, и так понятно. В последнее время возникли кое-какие сложности в бизнесе: проверки со всех инстанций, особенно налоговой. Притом проверка – не инициатива местных служб, те бы не посмели. Подозреваю, что это дело рук отставного полковника. Жизнь мне решил усложнить? И с каких пор он под дудку моей тёщи пляшет? Раньше особо не вмешивался…

– Ау, Ворон! Вернись на землю.

Снова сосредотачиваюсь на Савельеве.

– Сева, я думаю.

– Поделишься?

Кратко излагаю ему ход своих мыслей. Только не упоминаю Бэмби.

– Но ведь не просто Ящер убил Сумарокова. Знал о конфликте и хотел подставить нас?

– Так и есть.

– Может быть и другая причина… А что думаешь насчет Алисы?

Упоминание имени Алисы режет ухо. Сжимаю правую руку в кулак:

– Думаю?

– Да. На неё действительно покушался Ящер? Или это просто было совпадение?

Молчу. У меня тоже по этому поводу сомнения…

– Мы проверили – она ни в чём не замешана. Слежка тоже ничего не дала – никто её не преследует. Я тут подумал… Алиса уехала. Тебе она не нужна, Сергею тоже. Так, может, не стоит тратить на девчонку столько людских ресурсов: одни сутками охраняют, другие информацию о ней ищут. Зачем продолжать?

Зачем? Действительно, зачем? Смотрю прямо перед собой, прежде чем ответить.

– Поступай, как считаешь нужным, – скрепя сердце, оставляю решение за Толей.

Он молчит, только смотрит в мою сторону. Затем будто спохватывается:

– Да, кстати, я отправил тебе на почту сведения, которые ты просил. Ну, те самые, об Алисе.

Молчу, а он ждёт от меня ответа. А что я скажу?

– У тебя всё? – спрашиваю.

– Всё.

– Хорошо.

Прощаемся, и Толя уходит. Часы на стене тикают, а я смотрю на потухший экран компьютера. Алиса Васильева… Нажимаю кнопку на процессоре, ввожу пароль, начинается загрузка. Встаю, прохаживаюсь по кабинету. Зачем мне знать о ней? Потому что меня гложут сомнения. Возможно, Толя что-то не досмотрел… Возвращаюсь к компьютеру, сажусь в кресло. Открываю почту, нахожу нужное отправление. Открываю папку с файлами. Фотографии Бэмби. Текстовый отчет. Открываю его. Алиса не местная, и тётка, оказывается, ей не родная. Скорее всего, Серафима была подругой её матери. После смерти бабки Алисы забрала девчонку к себе. В поселке, где она жила с бабушкой, никто ничего не может сказать о её родителях. Только то, что её мать звали София и что она рано уехала от матери и никогда не возвращалась…

Информации не густо. Открываю ещё одну папку. Там фотографии. Были сделаны недавно. На них Алиса… Осунулась. Белокурые локоны обрамляют грустное личико. А глаза… Одёргиваю себя. Не за чем смотреть!

Закрываю просмотр, завершаю работу компьютера… Пора ехать. Подхожу к сейфу, достаю оружие, застёгиваю на себе кобуру. Надеваю и поправляю пиджак. Тревожное настало время. Без оружия никак.

Вижу внутри сейфа синюю бархатную коробку с украшением. И захлёстывает раздражение. А ведь я купил его для Бэмби, хотел подарить после своего дня рождения. Как напоминание о первой ночи. Не думал, что вся её влюбленность окажется ложью! Не смогла выбрать между мной и моим сыном? А я чуть было ей не поверил! Когда потерял бдительность? Когда мне массаж делала или изображала из себя невинность?

Захлопываю дверцу сейфа. Лживая. Лицемерная. Не хочу её видеть. Нет ей места в моей жизни.

Алиса

Сегодня пятница, и девчонки собираются в ночной клуб. А я после занятий в состоянии только добраться до постели. Падаю на кровать и утыкаюсь лицом в подушку.

– Алиса! Ну ты чего! – говорит Марина. – Вчера договорились же! Никаких отговорок, идем все!

Стону:

– Я не могу, девчонки! Простите… Я так вымоталась.

– Как раз развеешься!

– Оставь её, Марина. Она, возможно, заболела. – Аня касается моего лба. – Язык покажи!

– Я в норме. Просто очень устала, – пытаюсь отвязаться от них.

– Ты очень бледная и тёмные круги под глазами. Ела сегодня что-нибудь? Может быть, пищевое отравление?

– Нет у меня пищевого отравления, – отмахиваюсь, не желая признаваться, что почти ничего сегодня не ела. – Девчонки, отстаньте. Я посплю и буду в порядке.

– Тест купи, – равнодушно советует Кира, подпиливая ногти.

– Какой тест? – спрашивает Марина.

Кира фыркает:

– На беременность, конечно.

Марина хохочет:

– Ой, да ладно! На прошлой неделе ты то же самое Агафоновой говорила! А у неё гастрит обострился.

– У тебя тоже гастрит? – спрашивает Аня.

– Нет! Девочки, отстаньте. Вам что, практиковать не на ком?

– Всё равно купи тест, – повторяет Кира, не переставая равнять пилкой ногти.

– Да что ты заладила! – отвечает за меня Марина.

А Аня ко мне ближе наклоняется:

– Когда у тебя была менструация?

Когда? Когда была…

– Ах ты, чёрт! – вскрикивает Кира, соскакивает с места и мчится к выходу из комнаты.

– Что случилось? – успевает спросить Аня.

– Я шампунь в душевой оставила! – Кира распахивает дверь и выбегает в коридор.

Девчонки хохочут. А мне не до смеха. У меня не пришли месячные. Может быть, просто задержка. Тем более, я выпила контрацепцию, которую мне дал Сева! Нет, это просто нервное. Из-за стресса сбился цикл. И только.

Через час девчонки уходят, а я никак не могу успокоиться. Тревожно мне. Сажусь на кровати, спускаю ноги вниз. И что делать? Сходить и купить тест. А лучше несколько, для верности. Но я не могу быть беременной! Я же выпила экстренную контрацепцию, которую принес Савельев. И тут с новой волной одолевают сомнения. А с чего я верю им: Виктору, Савельеву? Что у них на уме? А что, если им нужно, чтобы я забеременела? Чтобы что? Забрать у меня ребёнка? Подскакиваю с кровати. Ну нет, это моё бурное воображение! Глупость какая! Что за страсти я себе воображаю, будто в каком-то турецком сериале! Прохаживаюсь, затем беру сумочку и выхожу из комнаты. Пойду в аптеку. Узнаю точно и не буду себя накручивать.

Выхожу на улицу, а у самой мороз по коже. Оглядываюсь. Почему постоянно ощущаю, что за мной слежка? Это так или у меня вырабатывается паранойя на фоне стресса?

Иду в сторону аптеки, покупаю злополучные экспресс-тесты и направляюсь обратно. Слышу быстрые шаги позади, оглядываюсь на худого мужчину в тёмных очках и кепке, запинаюсь, падаю. Роняю сумку из рук, и всё содержимое высыпается на землю. В том числе тесты на беременность. Мужчина замедляет ход, смотрит на меня, на рассыпавшиеся тесты, приседает на корточки. С тревогой вглядываюсь в его лицо. А он молча осматривается по сторонам, прежде чем снова посмотреть на меня. Его взгляд упирается в браслет на моей руке, которую я невольно прижимаю к сердцу. Он что, хочет ограбить меня?!

– Алиса, вот ты где! – слышу голос своей соседки Марины.

Мужчина молча поднимается и уходит. А у меня сердце выскакивает. Он напугал меня очень! Кто это был? Что он хотел?!

– Алиса! – уже рядом произносит Марина.

Смотрю на неё большими глазами и готова заплакать от облегчения.

– Марина! Я так рада тебя видеть!

Она помогает мне подняться.

– Ты в порядке?

Киваю. Она садится на корточки, начинает собирать вывалившиеся из сумки предметы. Недовольно бормочет:

– Говорила же идти с нами в клуб. Чего ломалась?

Смотрю на неё и не узнаю эту весёлую девушку.

– Марина?

Она поднимает на меня глаза.

– Кто ты?

Усмехается:

– Ты головой стукнулась?

– Кто ты? – повторяю. – Ты работаешь на Ворона?

– Ты о чём? – отворачивается. Берёт в руки тест, задумчиво вертит в руках. Смотрит на моё растерянное лицо. – Что встала? Помогай собирать.

А меня пронзает догадка.

– Я знаю, – мой голос дрожит от напряжения, – ты работаешь на Ворона! К нам в комнату никто не прокрадывался. Браслет на моей руке – твоих рук дело!

Марина усмехается. Встаёт. Впихивает мне в руки сумку.

– Очнись, Васильева! На тебя напали, а ты тут несёшь ахинею. Пошли в общагу.

Она идёт вперёд, а я следом. Напали? На меня не нападали. Он, конечно, странный, но нападения не было. Просто я испугалась…

– Какие у тебя тайны, Алиса? Почему от тебя хотят избавиться? – задаёт вопросы Марина.

Избавиться?

– У меня нет тайн! Нападения не было, я попросту упала…

Она быстро приближается ко мне.

– Глупая! Я не верю в такие совпадения. Мой тебе совет, проси помощи у Ворона. Никто, кроме него, не сможет тебя защитить.

– Так всё-таки я права, ты работаешь на Виктора Сергеева! – Обхватываю себя руками. – А может, вы просто… запугать меня хотите?! Я ничего не хочу иметь общего с Вороном.

Марина с усмешкой суёт мне в руки тест.

– Не поздно ли спохватилась, соседка?

– Я…

– Ой, только не говори, что не беременна.

_31

Виктор

Подъезжаю к дому отставного полковника. Выходит сразу. На этот раз без оружия.

– С чем пожаловал?

– С разговором.

– О чём?

– В дом разве не пригласишь?

– Помнится, в прошлый раз ты сюда явился как хозяин города.

Не отвечаю на едкое замечание.

Старик отступает в сторону:

– Ну что ж, проходи.

Оставляю охрану снаружи, вдвоём проходим в дом. Сажусь на диван, Орлов садится в кресло напротив.

Наклоняюсь вперёд, упираясь локтями в колени.

– Начну сразу, без предисловий. Я знаю, что это ты организовал рейдер бизнеса своего сына.

Старик и глазом не моргнул на разоблачение.

Продолжаю:

– А также знаю, что ты не хочешь, чтобы об этом узнал внук. Предлагаю сделку.

Полковник повторяет мою позу, наклоняется вперёд. Усмехается:

– Тебе бы в ФСБ работать.

– Каждый на своём месте.

– Твои условия?

– Фискалов своих отзови. Пусть уедут из города.

Старик хмыкает:

– А что так?

– Не до их проверок.

– Это ведь не всё?

– Нет. Не хочу знать, что за тёрки у тебя с сыном, но оставь его компанию в покое.

Орлов молчит. Встаёт.

– Я подумаю над твоим предложением.

Остаюсь на месте:

– Это не всё.

Старик не скрывает раздражение:

– Что ещё?

– Ты ляжешь в больницу.

– Ты и эту информацию раскопал?

Скрепляет руки за спиной, смотрит на меня пытливо.

– Тебе что за дело до моей болезни? Избавиться от меня хочешь, Сергеев?

– Не без этого.

– Я никуда не поеду.

– В нашей больнице тебе не помогут. У тебя есть возможность пройти лечение в столичной клинике. Ты должен этим воспользоваться.

– Моя болезнь не лечится.

– Мне позвонить Егору?

Полковник зло щурится:

– Шантажировать меня вздумал, Сергеев? За девочку мне мстишь, которую я от тебя избавил?

Напомнил об Алисе, но и этого хватило, чтобы разозлить меня. Жёстко задаю вопрос:

– Так что, полковник, ты принимаешь условия?

– У меня тоже условия.

– Нет.

Он усмехается, садится в кресло и напоминает:

– У нас сделка. Давай без ультиматумов.

Упёртый старик! Молча соглашаюсь.

Орлов продолжает:

– Никто не должен узнать о моей причастности к рейдерскому захвату.

Выжидающе смотрит на меня.

Киваю.

– Егор должен возглавить фирму отца. Это его право, как законного наследника.

– А если он не захочет? – задаю вопрос, так как знаю о грешке его сына на стороне.

Старик усмехается:

– Егор с детства в компании отцу помогает. Он бизнесмен, это его стихия. И его фирма.

– Я понял тебя. Что ещё?

Он задумчиво смотрит на меня, затем спрашивает:

– Я в курсе, что твои люди по-прежнему следят за этой девушкой. Алисой. Твои планы в отношении неё?

Да что он себе возомнил? Холодно отвечаю:

– Тебе что за дело, полковник?

Вновь усмехается:

– Но ты же лезешь в мою личную жизнь, Ворон! Так что?

– У меня нет планов в отношении неё. Всё? – В моём голосе сквозит раздражение.

Встаю. Он тоже поднимается. Спустя несколько безмолвных минут протягивает руку:

– По рукам. Но если узнаю, что ты её обидел, наживёшь себе врага.

– Поживём увидим, – закрепляю договор рукопожатием. – С отъездом в больницу не оттягивай. Три дня.

Он усмехается:

– Сложный ты человек, Виктор. «Многогранный».

– Какой есть.

– Хм… Да.

Ухожу из дома полковника. Сколько же лет я знаю этого упёртого? Лет двадцать? Разное бывало, но дружба Сергея и Егора наши пути-дорожки связала. Жаль, мне будет не хватать этого старикана. Если послушает меня, может, ещё два-три года протянет. В отношении Егора я сдержу слово. Но Бэмби… Я сам решу, что мне делать.

Алиса

Бреду по улице, а сама думаю о Марине, запертой в туалете. Наверняка её уже выпустили, и она сразу помчалась звонить Виктору или Севе докладывать о своих подозрениях. Ей ведь не удалось узнать наверняка, беременна ли я… А я ещё думала, что мы можем стать подругами! Как же – подруга! Змея!

Гляжу на треклятый браслет. Нужно срочно снять его! Пока браслет на моей руке – прятаться от Виктора бесполезно. Найдёт, если захочет найти, конечно… В метрах двадцати от себя очередной раз замечаю Вадима. Он даже не пытается скрываться. Ненавижу их всех! Вынюхивают, шпионят за мной, везде за мной следуют. Не люди, а свора охотничьих псов! Псы Ворона. Крепко сжимаю челюсть и вновь упрямо пытаюсь дозвониться до полковника. Без толку. Набираю Валерию Григорьевну.

– Здравствуйте, Валерия Григорьевна! Это Алиса.

– Здравствуй, деточка. У тебя всё хорошо?

– Да, хорошо, – лгу, не желая тревожить её. – Я хотела поговорить с Владимиром Валентиновичем, но не могу дозвониться до него…

– Ох… Его экстренно госпитализировали в Москву, лежит в реанимации.

Что?! Как?

– Что… Что случилось? – спрашиваю встревоженно.

– Пока неизвестно. Одно знаю, ему плохо стало после визита этого бандюгана! Тот приезжал к нему вчера. Этот Ворон – зло, исчадие ада! Да чтоб он…

– Валерия Григорьевна… Я позже позвоню вам, хорошо? Опаздываю.

Прощаюсь и завершаю разговор. Ошарашенно смотрю перед собой. Владимир Валентинович лежит в реанимации! И… виноват в этом Ворон. Что он сделал ему? Валерия Григорьевна права! Он жестокий! Монстр! Чудовище! А что будет, когда он узнает, что я беременна?! Заставит сделать аборт или заберёт ребёнка? Что он сделает со «своей собственностью»?!

Закрываю ладонями глаза, пытаюсь отдышаться. В голове прокручивается утренний момент, когда я увидела результат экспресс-теста. Две параллельные полоски изменили всё в моей жизни: перечеркнули будущие планы, создали проблемы, испугали, привели в смятение и… наполнили теплом и надеждой. Я теперь не одна! Я хочу, хочу этого ребенка, эту кроху! Мой малыш. Мой!

Отхожу в сторону, сажусь на скамейку. У меня есть план. Набираю номер.

– Алло? – слышу неприветливый голос Кати.

– Катя, привет, – произношу.

– Алиса, это ты? – восклицает она. – Куда ты пропала? Я не могла до тебя дозвониться!

– У меня проблемы, Катя.

– Что случилось? – тревожится она. – Рассказывай!

– Мне нужно срочно продать квартиру. Ты можешь это устроить?

– Срочно? Не получится срочно. Если только совсем занизить цену…

– Продавай. Я всё равно не смогу жить в этом городе. И ещё… Мне нужна справка. Липовая. Отрицательный анализ на беременность.

– Что? Ты что, беременна?!

– Ты сможешь подделать анализы? Мне очень нужно, Катя! Причём срочно. Я приеду завтра утром, сдам кровь для правдоподобности.

– Хорошо… Алиса, с тобой всё в порядке?

– Катя, а ты как думаешь? Только, пожалуйста, никому не сообщай о моём приезде. Об этом не должен узнать Ворон.

– Ты беременна… от него? Хочешь скрыть беременность? А может, лучше сде…

Обрываю её:

– Не лучше.

– Ты… сумасшедшая!

Не отвечаю на её заявление.

– Алис?

– Да?

– Я всё сделаю. Только если он узнает об обмане…

– Не узнает, если правильно всё сделаем. Катя, ты моя последняя надежда!

– Ох, Алиса! Ладно. Завтра встретимся.

Смахиваю вызов. Смотрю по сторонам. Вадима не видно, но он где-то рядом. Надеюсь, они не прослушивают мой телефон. Иначе я пропала. Делаю дыхательную гимнастику, чтобы успокоиться и привести мысли в порядок. Мне нужно просто выиграть время. Ну не каждую же минуту ему докладывают о моём местонахождении! Вряд ли Виктор так тщательно следит за мной и моим перемещением.

Виктор

Еду в машине в мрачном настроении. День не заладился. Ночью у старика Орлова произошёл приступ, и его экстренно госпитализировали в городскую больницу. Мне сразу сообщил Потапов. Пришлось договариваться с губернатором, чтобы отправить вояку на вертолёте в Москву. Теперь он в московском военном госпитале в реанимации. На душе осадок. Не моя вина, конечно, но неприятно. Затянул старик со своей болезнью…

Мои размышления прерывает телефонная трель. Звонит Сева. Принимаю вызов. Толя говорит по делу, а затем как бы между прочим сообщает, что Алиса в город приехала. Где-то внутри мерзко сдавливает, как от мышечного спазма.

– И? Что из этого? – отвечаю непривычно резко.

– Ну… Думал, тебе будет интересно узнать…

Обрубаю:

– Мне неинтересно!

– Напрасно. Я тут с её подружкой Катей пообщался. Как ты относишься к отцовству?

Взрываюсь:

– Толя! Что ты мелешь?

– Алиса, возможно, беременна.

Перестаю дышать, наверное. В ушах звон. Алиса беременна…

– От… кого? – произношу с трудом, оттягивая ворот рубашки, ставший тесным.

– Ты меня спрашиваешь? – ехидно усмехается. – От тебя, предполагаю.

Завершаю разговор. Беременна. Нет, она, возможно, беременна. И что тогда? Злость мощной волной накатывает. Бестолковая, ветреная! Как же я хотел забыть её! А теперь? Что с ней теперь делать?

– Гриша, – говорю водителю, – разворачивай. Едем к дому Алисы.

Шофёр без вопросов выполняет указания. Лично во всём удостоверюсь. Пока рано делать выводы. Невольно представляю Бэмби. Сжимаю руку в кулак. Предала меня. Я не прощаю измены…

Алиса

До города добралась на автобусе. Из транспорта вышла вся взмокшая, так как было очень душно. Оглядываюсь по сторонам, перевожу дыхание. Ужасная поездка, лучше бы отправилась на поезде! Но что теперь жалеть – дело сделано. Сейчас бы попить и немного умыться. Но прежде набираю номер Кати. Идут гудки, а затем автоматический голос предлагает оставить сообщение. Внутри растёт тревога. Отгоняю дурные мысли. Занята, наверное.

Сажусь в городской автобус и отправляюсь домой. Прокручиваю в мыслях легенду. Если вдруг будут интересоваться, я приехала домой за тёплой одеждой, а также проведать подругу…

Выхожу на нужной остановке и иду к пешеходному переходу, чтобы перейти дорогу. На светофоре горит красный цвет для пешеходов. Пять, четыре, три… Резко останавливается автомобиль. Перевожу взгляд со светофора на машину. Не одну, три. Центральная стоит рядом со мной, а я не могу пошевелиться…

Открывается дверь.

– Садись, – слышу через мгновение приказ Виктора.

Не подчиняюсь. Не могу, не хочу, не желаю!

Он наклоняется вперёд, теперь я его вижу, холодно щурит глаза и повторяет:

– Садись.

По телу пробегает озноб. Он меня пугает! Выходит охранник, а люди кругом шарахаются от меня в сторону. Никто мне не поможет – все его боятся! Почему я не верила раньше, что он опасный человек? Нет, не человек – чудовище!

Проскальзываю внутрь на сиденье. Охранник за мной захлопывает дверь, садится на прежнее место рядом с шофёром. Машина трогается с места. А я не могу пошевелиться. Потому что ОН рядом. Виктор… В руках и ногах триммер. Да что со мной?

Отодвигаюсь ближе к двери. Меня убивает его аура, мужской запах – всё то, что мне так в нём когда-то нравилось.

– Куда вы меня везёте? – произношу почти шёпотом.

Он на меня не смотрит, но расслышал хорошо.

– В частную клинику, – чётко выговаривает каждое слово, полное яда.

Испуганно вздрагиваю:

– Зачем?

– Хочу убедиться, что ты беременна.

Бледнею. Как он узнал?! Я ведь не показала Марине тест! Никто не знал!

– Я не беременна. Это неправда…

Он холодно смотрит на меня:

– Твоя подруга совсем другое сообщила.

Катя?! Как она могла! Почему предала?!

Он видит мою панику. Холодно продолжает:

– Думала скрыть от меня?

Трясусь от ужаса, зуб на зуб не попадает, но нахожу силы сказать:

– Я не буду делать аборт!

Пытаюсь открыть дверцу, он хватает меня.

– Ненормальная! Успокойся!

Виктор сжимает мои руки, стремясь обездвижить. Похожа на пойманную в силки птицу. Пытаюсь вырваться. Боже! Какой же он сильный, даже с места не могу его сдвинуть… Наваливается телом, прижимая к спинке кресла. А меня обдаёт жаркой волной. Перестаю трепыхаться… Боже, как стыдно! Он жестоко обошёлся со мной, а я от его прикосновений пылаю. Виктор резко отпускает. Отворачивается.

– Я ничего не говорил об аборте, – говорит холодно.

– Тогда что? Вы… Вы ребёнка хотите забрать?!

Виктор

Не позволяю открыть дверь, сжимаю её в руках. Она трепыхается, пытается освободиться, но безуспешно. А меня ведёт от её запаха, тела, покрытого испариной, накрывает желанием лизнуть и ощутить на языке вкус её кожи…

– Вы ребёнка хотите забрать?! – испуганно шепчет и будто ножом режет. Отрезвляет. До злости. Совсем недавно верила мне безоговорочно! И я ей верил. А теперь… Забрать ребёнка? У матери?

Молчу, не отвечаю. Не хочу сорваться, наорать, не хочу показать слабость. Цежу:

– Заберу.

Вижу, как она бледнеет, и продолжаю:

– Если не заткнёшься.

Она икает. Вжимается в дверь. Боится меня. А раньше не боялась…

Доезжаем в полном молчании до клиники. Чуть ли не силком выдергиваю её из машины, крепко беру за локоть и веду. Она косится на мою руку.

– Что? – спрашиваю, едва пряча злобу. – Изучаешь наши ауры? И что, совпадают?

Она дёргается, я не отпускаю.

Прикрывает глаза, судорожно вздыхает:

– Не совпадает. Вместе – она мерзкая. Отпусти!

Держу крепко. Холодно цежу:

– Наслаждайся…

… Гинеколог подтверждает беременность. Советует встать на учёт, даёт различные рекомендации. Я хоть внешне спокоен, зол и готов рвать и метать. Алиса же, бледная как полотно, сидит прямо и смотрит перед собой своими огромными испуганными глазами.

Садимся в машину, едем. Голова начинает болеть от всего. Меня изъедает злоба. На сына, на неё. На себя.

– Ку-да вы меня в-везёте? – произносит. – К себе? З-зачем?

Наклоняюсь к ней:

– Замолчи.

Она замолкает. Но ненадолго.

– Пожалуйста, Виктор… Юрьевич, отпустите меня. Вы ведь получили то, что хотели. И у меня к вам нет никаких претензий…

– Зато у меня есть!

Наконец наступает молчание. Подъезжаем к дому, веду её в свой кабинет. У ребёнка должен быть отец. И я решу эту проблему раз и навсегда.

Набираю номер и включаю громкую связь…

_32

Алиса

Только и чувствую его холодную злобу, подавляющую ауру. А я ведь не соврала, когда сказала, что наши ауры при соприкосновении не просто не сочетались, а были мерзкими, отталкивающими…

Он силком заводит меня в кабинет. Что ему нужно от меня? Неужели его так злит, что я беременна? Но если он не хочет быть отцом, ему не стоит переживать. Я ведь уеду…

Виктор набирает номер, и в кабинете звучат продолжительные гудки на громкой связи.

– Что тебе надо? – раздаётся голос Сергея.

– Ты обязан приехать, – холодно произносит его отец.

– Зачем? Мы всё выяснили ещё в прошлой «беседе».

– Алиса беременна, – заявляет он.

Я бледнею. Зачем Виктор это говорит Сергею? При чём тут он? Хочет разозлить его?

На том конце молчание. Затем Сергеев-младший задаёт вопрос:

– А я тут при чём? Ты…

– Я в курсе, что вы развлекались за моей спиной, – сквозь зубы цедит Сергеев-старший.

Какое развлечение? О чём он? Бледнею. Он что… Профурсеткой меня считает?! Да как он смеет! Гневно смотрю на него, на его неприступную холодную позу, и осознаю, мои слова его мнение не изменят!

Сергей отмирает первый:

– Она, случайно, не рядом?

– Хочешь поговорить с невестой? – цедит Сергеев-старший.

Невеста?!

– Даже так? – хмыкает Сергей. – Почему бы и нет? Я так понимаю, мы на громкой связи?

Делаю шаг вперёд. Хочу поговорить с ним, заручиться поддержкой. Пусть он объяснит отцу!

– Сергей, я…

– Алиса, ты реально невезучая дура! Как ты умудрилась залететь?

– Сергей! – повышает на него голос отец. – Не смей…

Но сын его перебивает:

– Я приеду вечером.

И отключает связь.

В кабинете резко наступает тишина. Испытываю калейдоскоп чувств и эмоций. Всего я ожидала, только не этого!

– Я хочу уехать. Прикажите отвезти меня домой, – говорю измученно.

– Ты останешься здесь.

Голос злой. Обхватываю себя руками:

– Здесь мне неуютно.

– Разозлить меня хочешь? – Кидает на меня убийственный взгляд. – Лучше тебе этого не делать!

Какой же он мерзкий! Так отвратителен мне, что чувство омерзения притупляет страх. Раз он решил, его люди меня не отпустят. Когда приедет Сергей, попрошу забрать меня отсюда.

– Хорошо. Мне занять прежнюю комнату? – И не удерживаюсь, чтобы не съязвить. – Или сразу в комнату Сергея?

Лучше бы я этого не говорила! В какой-то миг мне кажется, что он убьёт меня. Его пальцы смыкаются вокруг моей шеи… Я не сопротивляюсь, прикрываю глаза. Его ладонь горячая. Пальцы не давят – просто скользят по шее, вызывая мурашки по телу. Какая же я глупая! Он хочет выдать меня замуж за своего сына, а сам… Сам ласкает меня?

Виктор медленно убирает руку, отходит.

– Иди в свою комнату.

Не просто ухожу, убегаю. Подальше, как можно дальше от него…

Виктор

Отпускаю её, потому что не могу совладать с тем, как она на меня действует. И чувствую себя мерзко. Её кожа такая тёплая, нежная. Сжимаю пальцы в кулак. Я не собираюсь возобновлять с ней отношения! Алиса и Сергей меня предали.

Нервно закуриваю сигарету. Ошибки быть не может – их связывают отношения. Они не отрицали своей вины. Сын вообще сразу согласился приехать. Докуриваю сигарету, закуриваю вторую. Кидаю взгляд на графин с алкоголем. Отворачиваюсь. Не стоит, если выпью, могу сделать то, о чём пожалею, а Алиса беременна. От Сергея. В сердцах сминаю сигарету и отшвыриваю её в сторону. Подхожу к графину, плескаю в бокал спиртное. Делаю глоток. Набираю начальника охраны.

– Слушаю, Ворон.

– Алису из дома не выпускать, – даю распоряжение. – Только с моего дозволения.

– Принято.

Отключаю связь.

До приезда сына нужно заняться делами, но сажусь в кресло. Так и сижу долгое время в мрачных раздумьях.

Бэмби. Снова в моём доме. Только теперь в ином качестве – она невестка. Невеста моего сына. Заделали ребёнка, пусть теперь вместе несут ответственность. Хотят они этого или нет. Заставлю. Или оба пожалеют.

Алиса

Вернуться в комнату, которую я занимала ранее, было непривычно. В ней уже ничего обо мне не напоминало. Присаживаюсь на кровать. Приезд в город стал огромной ошибкой, а предательство Кати – крайне горьким, болезненным. Как она могла так со мной поступить?!

В комнату без стука входит охранник, молча берёт мою сумочку.

– Что ты делаешь? – возмущаюсь.

Он вытряхивает содержимое на кровать, забирает телефон, ключи, паспорт.

– Нет!

Пытаюсь остановить, а он отталкивает меня, и я неуклюже плюхаюсь на прежнее место. Охранник уходит. Остаюсь одна. Рыдать хочется от безысходности. Я в западне! Виктор насильно удерживает меня здесь. Сворачиваюсь на кровати калачиком. Но слёз нет. Внутри разрастается обида. Он считает, что я спала с Сергеем! С чего Виктор так решил? Ему даже в голову не пришла мысль, что я от него беременна! Смотрю на свои ладони. Так даже лучше. Пусть так считает. Он жестокий, опасный, неуправляемый! Связаться с ним было ошибкой. Нужно было рассуждать здраво, а не идти на поводу своих чувств и желаний. Меня ведь предупреждали… Дождусь Сергея, попрошу у него помощи. Он сможет увезти меня отсюда.

…Почти не покидаю комнату, пока поздним вечером не сообщают, что мне следует пройти в кабинет Виктора.

Иду с мыслью, что всё сейчас должно разрешиться. Нервничаю. Что меня ожидает? Вхожу и вижу его. Смотрит холодно, колко, указывает на диван:

– Садись.

Присаживаюсь. Молчу. Не смотрю на него, зато чувствую, как он взглядом прожигает меня. Не разговариваем. К лучшему, что он молчит. Потому что я разговаривать с ним не готова морально.

Спустя несколько мучительных минут входит без стука Сергей. Кивает Виктору и подходит ко мне. Чмокает в щёку. Разумеется, назло отцу.

– Сергей, я ни при чём, – успеваю прошептать в оправдание.

– Ну что ты, мне даже стало интересно, – он садится рядом, закидывает ногу на ногу, кладёт руку на спинку дивана над моей головой. Вызывающе смотрит на отца:

– Ты хочешь, чтобы я женился? Я женюсь.

Я ошарашенно смотрю на него:

– Что? Нет!

Сумасшедший! Сергеев-младший мне улыбается:

– Ну что ты, Алиса! Если отец что-то решил, то бесповоротно. Он не считается с мнением других.

– Скажи ему правду! – молю.

– Какую? – усмехается.

Кусаю от досады губы.

– Ну что, наговорились? – вклинивается в разговор Виктор.

Сергей вновь смотрит на отца:

– Скажи, тебя ничего в твоих решениях не смущает?

Виктор не отвечает, а Сергей продолжает:

– Она спала со мной и с тобой. В одно и то же время. Почему ребенок мой, а не твой? Я, в отличие от тебя, всегда предохраняюсь.

Виктор бледнеет. Не выдерживаю этот фарс, подскакиваю с места:

– Всё, хватит! Не надо! Я не такая! За что вы так со мной?! Отпустите меня! Виктор… Юрьевич! Можно я уеду?

Он молчит. Не пробивной, как скала.

Ищу поддержки у Сергея:

– Сергей, пожалуйста!

– Ну что ты, милая! Разве это я? – издевается Сергеев-младший. – Отцу проще поверить, что ты шлюха, которую мы трахаем поочерёдно, чем взять на себя ответственность.

– Прекрати! – одёргивает его Виктор, но Сергей продолжает:

– А что, отец, после женитьбы мы так же вместе продолжим ее трахать, а?

Виктор очень быстро оказывается рядом с сыном, хватает за грудки, рывком поднимает с дивана. Кажется, будто готов его убить. Но Сергей рад тому, что разозлил отца. Улыбается торжествующе.

Да Виктор убьёт его за это! Соскакиваю:

– Пожалуйста, не надо! Я… Я пила таблетку. Экстренную контрацепцию. Которую принёс Сева. А это значит… – И рою себе могилу. – Ни один из вас не может быть отцом моего ребёнка…

Виктор

Стою в кабинете возле окна, курю третью или четвертую сигарету. Эти двое развели на эмоции, которые вырвались наружу. Ещё бы немного, и…Зашиб бы. С трудом удалось взять себя в руки. Но каких это усилий стоило!

Без стука входит Сева, останавливается на пороге, глядит на меня, потом вздыхает, потирает шею, закрывает дверь. Смотрю в окно на сад. Спрашиваю:

– Что скажешь?

– Тут такое дело… – начинает издалека.

– Не юли, – чётко предупреждаю.

– Таблетки были просрочены. Потом обнаружил. Думал, ничего страшного…

– Какие таблетки?

– Противозачаточные. Те, что я дал Алисе.

Оборачиваюсь. Жду, что скажет дальше.

– Она нехотя выпила. Я заставил. Таблетка оказалась просрочена, не сработала.

– Всё сказал?

Он постоял на месте, затем всё же высказался:

– Она не такая. Не легла бы под кого ни попадя. Деньги тоже не взяла. Да и о сыне зря думаешь плохо. Он на такое не способен. Не спал он с ней.

Потираю виски. Как же я устал!

Алиса изводит своим присутствием, смотрит загнанно, ненавидит. Сын гадит и разводит на эмоции. Сева темнит и пытается манипулировать. Но слова Толи ничего не изменят. Я своего решения не отменю – свадьба будет! Сергей согласился жениться на Бэмби, значит, признаёт, что секс у них был, и он берёт ответственность за ребёнка. Даже чтобы меня позлить, он на себя хомут никогда не наденет. Потираю грудь. Так защемило, что вздохнуть тяжело. Сообщаю своё решение:

– Готовь свадьбу Сергея и Алисы. В самые сжатые сроки.

– Ты хочешь их поженить? – Слышу в его голосе нотки сомнения.

– Да.

– Свадьба с гостями?

– Естественно. Пусть все знают, что мой сын женится.

– А если…

– Никаких «если». Действуй, Сева…

Сергей

Сижу в гостиной, задумчиво теребя ключи от машины. Позлить отца, посмотреть, как вся эта абсурдная ситуация выводит его, конечно, стоит потраченного времени на поездку. Однако главное – не заиграться. С чего он решил, что Алиса беременна от меня? Почему сделал такие выводы? Кто ему напел, что между нами что-то было? Ведь отцу всегда нужны доказательства, он человек рассудительный. Сгоряча дров не наломает. Усмехаюсь. В отличие от меня. Подкидываю ключи в руке. А девчонка реально в нём разочаровалась! Даже опасается. Когда уезжал, она не такая была. Что между ними за это время произошло?

От размышлений отвлекают шаги. Гляжу на спускающегося по лестнице Савельева. Вот он-то мне даст ответы!

– Здравствуй, Сева! – приветствую его.

– И тебе «здравствуй», – отвечает с прищуром. Настороженно смотрит на меня. Наверняка осуждает, что я довёл отца до белого каления.

– Поговорим? – предлагаю.

– Поговорим.

Садится напротив.

Наклоняюсь вперёд.

– Сева, скажи, что происходит?

– Ты мне скажи.

Предельно серьёзно прошу:

– Дядя Толя, давай без этих игр!

Он усмехается:

– Дядя Толя? Давно не слышал, чтобы ты так ко мне обращался!

– Хочу, чтобы ты по-простому поговорил со мной, без «крутизны».

– По-простому, значит, хочешь. – Друг отца вздыхает, смотрит в сторону, прежде чем спросить. – Ответишь честно на мои вопросы?

– Постараюсь.

– Ты с Алисой спал?

– Нет.

– Тогда объясни вот это…

Он ищет на телефоне файл, затем протягивает мне. Запускаю видео. Вот, мать твою ж…

Толя вновь задаёт вопрос:

– Как ты это объяснишь?

Перевожу взгляд на него.

– Подстава чистой воды. И Ворон это видел? Забавно.

– Тебе смешно?

– Смешно, что он повёлся на это обрезанное видео. Где его хвалёная проницательность и интуиция? Или сам захотел поверить в то, что увидел?

Сева забирает телефон:

– А ты не заводись. Я жду ответа.

– Всё не так, как кажется. Кто снял это? Отец не пытался узнать?

– Нет.

Поднимаюсь с места, прохаживаюсь по гостиной.

– Сева, поможешь?

– Чем?

– Возле меня охрана постоянно крутилась, персонал отеля, гости. Кто-то из них сделал видео.

– Хочешь найти того, кто снимал и твоему отцу подсунул?

– Хочу получить полную версию видео. Ты ведь понимаешь, что Ворон не поверит словам без подтверждения.

– Тебе бы поверил, но ты предпочёл выводить его.

С сарказмом и долей горечи усмехаюсь, кивая на его телефон:

– Поверил бы после этого?

Толя молчит, обдумывает мою просьбу.

Устало вздыхает:

– Помочь не обещаю, времени мало, до свадьбы не успею. Виктор решил поженить вас в ближайшее время.

– Хочет на меня своего ребёнка повесить? – не сдерживаю раздражение. – Ну, Ворону не привыкать, чтобы другие вместо него воспитывали его отпрысков!

– Не преувеличивай.

– А я не преувеличиваю. Я знаю. На собственном опыте.

Савельев минуту молчит, затем предлагает:

– Я помогу, но только при одном условии. – Смотрит на меня внимательно. – Ты должен продолжать играть роль жениха. Заставь отца ревновать.

Недоумеваю:

– Зачем тебе это?

– Твой отец вдовец уже много лет. Это неправильно.

– Хочешь, чтобы я помог Ворона женить? – Идея быть своеобразной свахой для отца мне не нравится. – Может, без меня?

– Что ж… Тогда тебе придётся жениться на Алисе.

Он поднимается, идёт к выходу.

– Сева!

Не оглядываясь, отвечает:

– Как смиришься – позвони, поговорим.

Смириться? С чем? Что отец дурит? Седина в бороду – бес в ребро!

Снова смотрю на ключи. А что, сяду в машину и уеду, пусть сами разбираются! Иду к выходу, но, открыв дверь, останавливаюсь. Вспоминаю умоляющий, загнанный взгляд Алисы. Жаль девчонку. Прежде чем уехать, поговорю с ней.

Алиса

Мечусь по комнате из стороны в сторону. Как быть, что делать? Зачем Сергей наговорил Виктору гадости обо мне? Но я и сама не лучше! Чтобы разнять их, так себя подставила! В голове вспыхнула реакция Виктора на мои слова…

– Ни один из вас не может быть отцом моего ребёнка!

Оба Сергеева замерли: Сергей от удивления, а Виктор… Он просто превратился в зверя! Резко отпустил сына, дёрнул меня за руку на себя.

– Кто отец? С кем ты ещё спала?!

Открыла рот от испуга. Сердце замерло.

– Только не лги!

– Виктор, я…

– Милая! – Голос Сергея прозвучал совсем рядом. Он перехватил мою руку, встал к нам очень близко. – Спасибо, конечно, что хотела огородить от гнева Ворона, но не нужно лгать. Мы ведь все отлично понимаем, кто отец ребёнка.

Предупреждающе глянул на отца.

– Отпусти мою невесту. И на этом закончим…

Трясу головой. Это было ужасно! Если бы не Сергей, что бы сделал Ворон? Я совсем не знаю его! Он жестокий, пугающий! Нужно срочно поговорить с Сергеем! Я здесь не останусь! Хочу уехать!

Кидаюсь к двери, распахиваю и вздрагиваю.

– Ты меня напугал! – выдыхаю.

Сергей усмехается:

– И куда ты так мчалась?

– Мне нужно поговорить с тобой.

Проходит в комнату, прикрывает дверь.

– Не поверишь, но я именно за этим.

Начинаю с ходу:

– Сергей, увези меня отсюда, пожалуйста!

Он смотрит на меня внимательно, изучающе.

– Почему, Алиса? Ты ведь от него беременна.

– Я боюсь его!

– Серьёзно? – Глядит с недоверием. – Он ничего не сделал.

– Он меня пугает! Ведёт себя со мной жестоко. Каждый раз будто хочет ударить!

– Ты думаешь, он может тебя ударить?

– Не хочу узнать это на собственном опыте!

Он хмурится.

– Чего ты боишься, Алиса? Трясёшься так, паникуешь. Тебя раньше бил кто-то?

Его вопрос заставляет меня напрячься. Смутные воспоминания из детского прошлого… Крики мамы… Вздрагиваю.

– Присядь, – он усаживает меня на край кровати. Встаёт на колено, берёт меня за руки.

– Холодные, – произносит и аккуратно растирает пальцы. Заглядывает мне в глаза.

– Тебе не стоит бояться Ворона. Он бывает разный, но уж точно никогда не бил женщин. – Делает паузу. – Мой тебе совет, мышка. Воспользуйся ситуацией. Он влиятельный, от ребёнка не откажется. Если даже не женится на тебе, обеспечит безбедную жизнь. Тебе и своему отпрыску.

Хочу освободить руки, но он не позволяет.

– Послушай меня…

– Нет! Я не могу!

– Хорошо, хорошо! Я заберу тебя! Ты слышишь? Мы завтра уедем.

Когда осознаю его слова, потихоньку успокаиваюсь, слабо киваю.

Он заботливо притягивает к себе, обнимает. Отстраняюсь.

Сергей по-приятельски щелкает меня по носу.

– Всё, успокоилась? Отдыхай. Как говорит моя бабуля, «утро вечера мудренее».

Поднимается, хватаю его за руку. Спрашиваю:

– Ты не уедешь без меня, правда ведь?

Устало улыбается:

– Не уеду.

_33

Виктор

Когда уходит Сева, вновь погружаюсь в мрачные размышления. Никак не выходит из головы полный страха взгляд Бэмби. Она меня испугалась. Думая об этом, чувствую горечь. Боится меня! Или умело играет? Какая она на самом деле?

«Ни один из вас не может быть отцом моего ребёнка», – вспоминается её громогласное заявление. Я ей поверил. Поверил, что после меня у неё был не только мой сын, но кто-то ещё! Конечно, я напугал её – такой вспышки гнева у меня не было давно.

А ведь она солгала! Или нет? Бэмби. Бэмби. Бэмби…

Пишу Севе сообщение: «Твои люди следили за Алисой всё это время. Пришли мне отчёты».

Друг отвечает без промедления: «Замётано. Отправлю с Вадимом. Завтра привезёт».

Завтра. А сегодня что делать? Поехать развеяться? Встаю, иду к выходу, на ходу набираю водителя, пусть готовятся к выезду.

Слышу громкие возгласы Алисы и приглушённый голос сына. Не моё дело, но всё же направляюсь к её комнате. Дверь неплотно закрыта. Сын стоит на колене подле сидящей на кровати Алисы, затем обнимает её. Отхожу в сторону, закрываю глаза и глубоко вдыхаю воздух. Но всё равно не отпускает. Ломка. У меня на неё ломка… Слышу шаги в коридоре. Открываю глаза и вижу идущего навстречу мне сына. Останавливается напротив. Молчим. Сергей без единого слова разворачивается и первый спускается по лестнице.

– Куда ты собрался? – задаю вопрос властно, холодно.

Медленно оборачивается. Смотрит на меня неприветливо.

– Не боись, не сбегу. Поеду развеюсь. – Усмехается. – А ты, батя, не приставай к моей невесте.

Сергей

Утром, как и обещал Алисе, прихожу в её комнату. Она уже не спит, если вообще спала ночью, смотрит на меня с нетерпением.

– Готова? – спрашиваю.

Кивает:

– Да. Только паспорт у меня забрала охрана.

– Восстановишь. Пошли.

Идём по коридору, спускаемся по лестнице. Охранник на входе задерживает Алису.

– В чём дело? – сурово задаю вопрос.

– Распоряжение Ворона.

– Она со мной.

– Ей нельзя покидать дом, – упрямо стоит на своём. Подходит второй. Во взгляде предупреждение.

Презрительно усмехаюсь:

– А мне, значит, можно уехать?

– По поводу тебя распоряжений не было.

Перевожу взгляд на девушку. Она цепляется за мою руку с молящим взглядом.

– Серёжа…

– Что тут происходит? – слышим властный голос Ворона. Оборачиваемся. Он спускается по лестнице. С прищуром смотрит на меня, на Алису, на то, как она вцепилась в мой локоть и с отчаянием не отпускает. Взгляд его темнеет, а пальцы невольно сжимаются в кулак. Эй, батя, да ты не в себе от ревности! К чести, он быстро берёт себя в руки и, оставаясь внешне спокойным, глядит на меня.

Сообщаю:

– Мы хотим уехать.

– Только после свадьбы.

– У меня работа.

– Подождёт твоя работа.

– Знаешь что! – Делаю шаг в сторону отца.

Охранники преграждают мне дорогу.

– Серёжа, не надо! – молит Алиса.

На лице отца напрягаются скулы. Ему не нравится, что она так ко мне обращается?

– Отведите девушку в её комнату, – распоряжается. Один из охранников протягивает к Алисе руку, не позволяю дотронуться до неё.

– Не смей распоряжаться моей невестой, – произношу сквозь зубы.

Глаза отца пылают холодным гневом. Алиса растерянно смотрит на нас, медленно отпускает рукав моей одежды.

– Не надо, Серёжа, – шепчет, обречённо смотрит на отца. – Я пойду сама.

Направляется к лестнице, понурив голову. Да что, в конце концов, творит отец! Совсем спятил? Смотрю на его непроницаемое жестокое лицо. Да он мстит нам – мне, Алисе – за мнимое предательство, измену! Думает, нас насильно поженит, и ему станет легче? Как бы не так!

– Свадьба через неделю, – сообщает отец. – Через час приедет Марина. Она будет организатором свадьбы.

Разворачивается, чтобы уйти.

– Зачем ты делаешь это? – останавливаю его вопросом.

Отец не оборачивается.

– Зачем ты делаешь это? – повторяю вопрос настойчиво.

Ворон даёт сигнал охранникам, и они уходят. Оборачивается.

– Вы понесёте ответственность. За свои поступки. Так будет справедливо.

– Справедливо для кого? Посмотри, до чего ты довёл наивную девчонку, которая тебе верила! Ты принудил её к сексу, выбросил, как ненужную вещь. А теперь распоряжаешься ей, как рабыней. Да она боится тебя больше всего на свете! Да, батя, только ты можешь любовь превратить в ненависть!

На его лице ни один мускул не дрогнул. Железный…

Произносит властно:

– Закончил с лирикой? Займись делом.

Отворачивается и идёт к лестнице. Так же холодно дополняет:

– И покорми её. Она со вчерашнего дня ничего не ела.

Стою, не двигаюсь с места. Странное чувство. Двоякое. Третий лишний, и лишний здесь не отец. Принимаю решение. Достаю телефон, звоню Савельеву.

– Приветствую. Я согласен на твои условия. Когда встретимся?

Алиса

Он меня не отпустит! Зачем он хочет выдать меня замуж за Сергея? Что он задумал? Хожу по комнате, не находя себе места. Мои метания прерывает Сергей, появившись на пороге.

– Сколько километров намотала? – спрашивает с улыбкой.

– Шутишь, а мне не до шуток! Что делать, Серёжа?

– Первым делом пойдём поедим. Отец сказал, что ты со вчерашнего дня не ела.

Прихожу в замешательство. Виктор обратил на это внимание?

Сергей с насмешкой продолжает:

– Не такой он и ужасный?

Сержусь:

– Ты решил теперь его расхваливать? Зачем?

Пожимает плечами:

– Не хочу, чтобы ты боялась. Тебе вредно нервничать. Ну так как, идём завтракать?

– Идём, – соглашаюсь без энтузиазма. Надеюсь, мы не столкнёмся с Виктором.

Но мои надежды не оправдываются. За накрытым столом в столовой вижу холодного властного хозяина дома. Останавливаюсь на пороге, быть рядом с ним мне не хочется. Но его сын легонько подталкивает меня в спину, заставляя идти вперёд. Стараясь не смотреть на Виктора, подхожу к столу. Сергей учтиво отодвигает стул, усаживает меня и сам садится рядом. Затем чуть ближе пододвигается ко мне и начинает предлагать блюда.

Я и подумать не могла, насколько я проголодалась! Сергей наполняет мне тарелку, и я принимаюсь за еду. Но аппетит пропадает, потому что ощущаю на себе взгляд Виктора. Осторожно смотрю в его сторону. Он действительно не отводит от нас мрачного взгляда. Невольно опускаю ложку.

– Я наелась, Серёжа.

– Нет, так не пойдёт, Алиса! – проявляет заботу Сергеев-младший. – Я покормлю тебя сам. С ложечки.

Смотрю на него удивлённо, а он мне обаятельно улыбается, берёт ложку, зачерпывает овсянку.

– Не надо, – шепчу. Чувствую, как взгляд Виктора прожигает мне спину.

– Ну что ты, маленькая! Позволь мне за тобой поухаживать, – мурлычет.

Слышу громкий скрип ножек стула о паркет, затем шаги уходящего Ворона. Провожаю его взглядом. Сергей ухмыляется. Мне не нравится их противостояние, чувствую себя как между двух огней.

– Зачем ты это делаешь? – спрашиваю осуждающе.

– Он должен поверить, что мы отлично ладим. Даже влюблены друг в друга.

– Зачем?

– Тогда он не станет нас удерживать. И мы сможем уехать.

– Что-то я сомневаюсь. Мы только его дразним. Я не хочу сердить Виктора.

– Ты за него переживаешь?

– Нет. Конечно, нет.

Сергей вздыхает, отодвигается.

– Ешь, Алиса. Он ушёл. Теперь можешь спокойно поесть и не дёргаться.

Сергей принимается за еду. Беру ложку, зачерпываю. Действительно, стоит поесть. Больше мы не разговариваем и едим в полной тишине.

Спустя полчаса приезжают жена Савельева и сам Сева. Савельев направляется в кабинет к Виктору. Мы же располагаемся в гостиной: я и Сергей на диване, Марина – в кресле. Она с энтузиазмом раскладывает на столике перед нами каталоги. Предлагает различные варианты. А я загнанно смотрю на Сергея. Шепчу:

– Я не хочу участвовать в этом фарсе.

Открывает каталог:

– Так надо.

– Кому надо?

– Жених и невеста, не отвлекайтесь, у нас очень сжатые сроки! – бодро напоминает о себе Марина. – Алиса, посмотри вот эти варианты оформления зала. Как тебе?

– Мне всё равно.

Не хочу участвовать в этом! Замуж не хочу, да ещё по принуждению.

– Мне вот это нравится, – тыкает в картинку Сергей. – Думаю, и отцу понравится.

– Почему мне должно нравиться? – слышу голос Виктора и замираю.

Как всегда, холодный и властный. Даже не смотрю на него. Только на свои подрагивающие пальцы.

Зато Сергей сохраняет самообладание и отвечает неунывающе:

– Ты ведь за всё платишь, отец. Как тебе такой вариант?

Он поворачивает каталог отцу, показывает. Тот молчит. Опять чувствую его взгляд на себе. Прожигающий.

– Сносно, – отвечает сухо.

– Так, с этим разобрались, – говорит Марина, делает пометку в планшете. – Теперь платье.

Раздаётся трель звонка телефона.

– Извините, срочно нужно ответить, – произносит Сергей, встаёт и выходит из гостиной.

– Алиса? – Марина протягивает глянцевый журнал. – Какие у тебя предпочтения? Что тебе нравится?

– Мне всё равно, Марина Алексеевна, – отвожу глаза в сторону.

– Но выбрать нужно. Виктор?

Виктор берёт журнал, садится рядом. А у меня кружится голова… Листает. Сосредоточен.

– Это, – произносит.

Кидаю взгляд на журнал, но Виктор передаёт его Марине.

– Ты уверен? Не слишком ли… скромно? – спрашивает она.

– Нет. Платье во вкусе невесты. – Резко встаёт, идёт к выходу.

– Ты куда? – окликает его Марина. – Постой!

Смотрю ему в спину. Потом перевожу взгляд на Марину. Она за мной наблюдает.

Смущает меня своим пристальным вниманием.

– Марина Алексеевна, извините, я пойду к себе.

– А как же…

– Мне всё равно. Я не хочу эту свадьбу.

Встаю.

– Но как же…

На пороге появляются Сергей и Сева.

– Алиса, куда ты? – удивлённо спрашивает «жених».

– Пожалуйста, оставьте меня в покое!

Мчусь в комнату и захлопываю дверь. Ком подступает к горлу, слёзы душат.

Не могу! Не могу так! За что он так со мной?! За что? Ненавижу его!

Виктор

Савельевы наивно полагают, что я не замечаю их стараний. Напрасно. Своих решений я не меняю. Вытравлю из себя всё, что с ней связано. Повёлся на невинные глазки. Пора пресечь их влияние. Неделя. Всего одна неделя. Брачный контракт и свадьба.

Дверь без стука распахивают, и в комнату врывается мой личный душевный тиран.

Тяжело дышит, смотрит на меня заплаканными глазами.

– Прошу, нет, я требую, отпусти меня! Этот ребёнок… Он… Он только мой! Ты не имеешь права решать за меня! Я… Я тебя не боюсь! Ты… Ты меня не запугаешь!

Встаю, иду к ней, она вздрагивает, отступает. Во мне её страх вызывает злобу.

– Не боишься? – ожесточённо произношу. – По тебе не скажешь!

Подхожу ещё ближе, пока она не прижимается к стене. Упираюсь руками в поверхность по обе стороны от её плеч, лишая возможности сбежать.

Она смотрит на меня большими заплаканными глазами:

– Я ненавижу тебя! Ты… Чудовище!

Наклоняюсь ниже, гляжу в её глаза – пристально, подавляюще. Говорю чётко:

– Не играй с огнем, девочка! Забыла, кто перед тобой?

– Кто? – проявляет отчаянное сопротивление. – Я не знаю, не узнаю этого Виктора! Раньше ты был другим!

Смотрю на неё, желая только, чтобы она прекратила лгать, если не в состоянии быть со мной честной. Произношу без эмоций:

– Ты тоже казалась другой, Бэмби.

– Да, я изменилась, – соглашается. – Ты сломал розовые очки, которые я носила. Отпусти меня, Виктор. Позволь мне уехать.

Усмехаюсь:

– Не хочешь замуж за моего сына?

– Нет, не хочу.

Смотрю в её глаза, а она ждёт моего ответа. С некоей надеждой. Зачем же ты предала меня, Бэмби? Всё могло быть иначе. Прошлое не вернуть, а предательство я не прощаю.

– Что ж… Я готов предложить тебе другой исход, – произношу расчётливо. – У тебя будет роскошная квартира, автомобиль, ежемесячное содержание. Няня и охранник. Но никаких любовников. Когда посчитаю нужным, я буду приезжать. А ты ублажать меня так, чтобы мне понравилось. Очень понравилось…

Алиса вспыхивает, потрясённо смотрит на меня.

– Хочешь сделать меня содержанкой?! Мой ответ – нет!

Пытается уйти, не позволяю. Удерживаю за локоть.

– Отпусти меня! – кричит. – Отпусти!

Отпускаю. Распахивает дверь, выскакивает в коридор, убегает.

Закрываю глаза, вздыхаю. Своим присутствием она заставляет меня поступать необдуманно. Предложить ей стать моей любовницей было спонтанным решением. А спонтанных решений я не принимаю. Всё должно быть чётко, продуманно, взвешенно. Она заражает своей непоследовательностью. Прохожу к окну, закуриваю сигарету. Её отказ задевает. Не хочет быть моей, значит? Что же, невелика потеря. Хотел бы, заставил. Не хочу. Поженю их и отправлю к чёртовой матери! С глаз долой.

Алиса

Уже вечер, а я по-прежнему лежу в кровати. Не хочу вставать. Пусть все оставят меня в покое! Но не суждено. В очередной раз заходит Варвара. На этот раз забирает поднос с едой, который приносила ещё днём. К еде я так и не притронулась. После слов Виктора кусок в горло не лез, а при воспоминании о них начиналась изжога. Предложил стать его содержанкой! Никогда! Никогда не соглашусь на это! Я ему не девочка по вызову, с которыми он… В памяти подло всплывает воспоминание, как в клубе шлюха делает ему минет. Вырывается стон негодования.

– С тобой всё нормально? – спрашивает Варвара.

А я и забыла, что она ещё не ушла! Вот же! Не отвечаю. Не хочу. Здесь нет людей, которые бы помогли мне. Они все верно служат Ворону. Его тщательно отобранные подданные…

– Алиса, – она касается моего плеча. – Тебе нужно поесть. Твоя голодовка плохо повлияет на ребёнка. Ты же медсестра, должна понимать.

Резко оборачиваюсь:

– Тебе что за дело, Варвара?

От моей грубости она опускает руку. Вздыхает:

– Ребёнка жаль. Я вот своего потеряла. Дурой была.

– Что? Когда? Прости…

– Ничего, давно было. Много лет назад. Теперь вот бездетная. – Смотрит на меня. – Такой же участи хочешь?

Сажусь на кровати, вытираю мокрые от слёз щёки.

– Нет. Оставь поднос. Я поем. Чуть позже. Обещаю.

– Не получится. Тебя ждут за ужином.

– Кто ждёт?

Неужели Ворон? Не пойду к нему!

– Сергей. Попросил позвать тебя.

Чувствую смятение. Сергей. Не Виктор.

– А Виктор где? – не удерживаюсь от вопроса.

– Он тоже внизу. Недавно приехал.

– Я не пойду. Передай Сергею, что я…

– Ничего я передавать не буду. Встань и приведи себя в порядок. Держись с достоинством, а не как побитая собака! Умойся, я принесу тебе одежду, которую привёз Сергей.

Она уходит. Хочется снова лечь, укрыться одеялом и не реагировать на вторжения в комнату. Взгляд цепляется за моё отражение в зеркале. Выгляжу ужасно. Варвара права. Нужно взять себя в руки. Слезами не решить проблемы. Только нанесу вред ребёнку. А Виктор… Он безжалостный, жестокий, чёрствый. Ему не стоит знать, что он отец ребёнка. Он же может захотеть забрать его у меня! Нет, нет, нет! Я не должна допустить этого! Соскакиваю с кровати, мчусь в ванную, умываю лицо холодной водой. Нужно поговорить с Сергеем! Вместе мы найдём выход! Он наверняка уже что-то придумал.

Пока в ванной привожу себя в порядок, Варвара приносит одежду и оставляет на моей кровати. Рассматриваю платье и вздыхаю. Такое мог только предложить Сергей: открытое, ярко-красное. Нахожу записку: «Алиса, надень, пожалуйста. Я буду ждать тебя в столовой. Надеюсь, туфли подойдут. Сергей».

Надеваю одежду, укладываю волосы в незатейливую ракушку и спускаюсь вниз. В столовой Виктор, Сергей, Савельевы. Сергей встаёт и с улыбкой идёт ко мне навстречу. Берёт за руку.

– Ты превосходна, – произносит, прежде чем поцеловать меня в щёку. Подводит к столу, вежливо отодвигает для меня стул. Сажусь. Невольно ловлю ледяной взгляд хозяина дома. Окидывает мой наряд пренебрежительным взглядом. Отворачиваюсь, расправляю плечи. Недоволен моим видом! Ему какая разница, как я одеваюсь?! Улыбаюсь Сергею и довольно громко, чтобы услышал Виктор, благодарю за платье:

– Спасибо, Серёжа, за одежду. Мне очень нравится.

– Я рад, малышка. Ты настоящий бриллиант. Яркая, красивая. Моя невеста. – Он улыбается, пожимая мои пальчики. – Раз на то пошло, не буду тянуть с этим.

Отодвигает стул и опускается передо мной на колено, протягивает бархатную коробочку, в которой кольцо.

– Я не успел сделать тебе предложение. Прости мне моё упущение! Прошу, прими кольцо как знак моих чувств к тебе.

Смотрю на него удивлённо. Что? Зачем? Он ведь несерьёзно!

– Сергей, я…

– Надень кольцо, Алиса, – слышу властный голос Виктора. Оборачиваюсь. Сидит в позе хозяина, барина, а я его крепостная. Игрушка, которой играют. Поднимаюсь. Сергей ловит мою руку, тоже поднимается, заглядывает в глаза, шепчет:

– Подыграй мне.

Смотрю на наши руки. На браслет на моём запястье. И меня охватывает ярость.

– Я надену кольцо, Сергей. Но вначале пусть твой отец снимет вот это!

Показываю браслет и поворачиваюсь к Виктору. А он даже с места не сдвинулся. Конечно же, сам не подойдёт! Решительно направляюсь к нему, протягиваю руку.

Виктор окидывает меня медленным взглядом. Недобрым. Злым.

– Снимите, Виктор Юрьевич, – говорю едко, с горечью. – На нём написано, что я ваша собственность. Я вам не принадлежу.

– И вправду, отец, сними его, – раздаётся голос Сергея. – Твоя метка не должна быть на руке моей невесты.

Виктор медленно наклоняется ко мне, обхватывает пальцами моё запястье и неторопливо снимает браслет. Поспешно отдёргиваю руку и отступаю от него на шаг.

– Довольна? – спрашивает.

– Вполне.

Иду к Сергею. Он бережно берёт меня за пальчики, надевает колечко. Усаживает на прежнее место. Предлагает блюда. Даже не замечаю всего этого. В глазах стоят слёзы, а горло сжимают спазмы. Не могу справиться с чувствами, эмоциями, а Виктор видит мои переживания. Злорадствует? Упивается своей властью? Угнетает. Даже на расстоянии. Не могу находиться с ним в одной комнате, в одном пространстве.

_34

Виктор

Возвращаюсь в кабинет и хмуро просматриваю отчёт, который доставил Вадим. После побега Алиса жила под присмотром агента, приставленного полковником, потом переселилась в университетское общежитие. На свидания не ходила, практически ни с кем не встречалась. Отталкиваю бумаги. Что за мужик жил с Алисой больше недели? От него она беременна?

Встаю и прохаживаюсь по комнате. Набираю Севе: «Собери сведения об агенте полковника, который охранял Алису. Срочно. Не затягивай». Закуриваю сигаретку и вспоминаю злополучный ужин. Алиса явилась в ярко-красном платье, которое выбрал для неё Сергей. Такое раньше она отказывалась носить. Что изменилось? Лгала мне?

Вспоминаю её отчаянный взгляд, когда она подошла ко мне. Заявила, что не принадлежит мне. Требовала снять браслет. Как будто браслет определяет меру её свободы! Нет, только я решаю всё, в том числе как поступить с нею. Возвращаюсь в кресло. Тушу сигаретку. Нет той наивной влюблённой девчонки, и никогда не было. Кто отец ребёнка: я, Сергей или тот мужик, что охранял её? С кем ты, Алиса, ещё успела? Откидываюсь на спинку кресла и закрываю глаза. Непривычно сложно выносить её присутствие. Осталось до свадьбы меньше недели. А потом мне не будет до неё никакого дела.

Слышу, как открывается дверь. Неужели опять она… Но это Савельев.

– Толя? – устало вздыхаю. – Ты разве не уехал?

– Марина забыла планшет, пришлось вернуться. Сейчас с Сергеем и Алисой что-то обсуждает. – Проходит внутрь. – А ты ждал кого-то другого?

Отворачиваюсь:

– Никого я не ждал.

– Понятно.

Присаживается на диван.

– Я тут получил от тебя сообщение. Зачем тебе, Виктор?

– Хочу точно знать, чей ребёнок.

– Признай, что ревнуешь…

– Я не ревную её. Это другое. Ты знаешь, я предательство не прощаю.

– Я готов доказать, что предательства не было. Я твоему сыну верю. Он сказал, что между ними ничего не было.

Его уверенность действует на нервы.

– Сергею нельзя верить. Он давно потерял моё доверие.

– А Алиса?

Цежу сквозь зубы:

– Ты сам всё видел на видео.

– Ты отец ребёнка, я уверен. Почему ты исключаешь, что ребёнок твой?

Молчу, напряжённо постукивая пальцем по столешнице.

– Витя?

– Что? – Раздражённо вздыхаю. – Ты забыл? Полина не могла забеременеть. А Алиса сходу от меня залетела?

Неопределённо пожимает плечами:

– Может, дело было в Полине, не в тебе?

– Я не монах, но, как видишь, кроме Сергея, детей у меня нет!

Толя молчит. Естественно, ему нечего на это сказать.

– Ты ведь понимаешь, что сделаешь несчастными трёх человек, – вновь начинает изводить меня Сева.

Закуриваю сигарету. Не получив ответ, он продолжает:

– Ну поженишь ты их, они ведь всё равно разведутся.

Моё терпение лопается. Зло цежу сквозь зубы:

– Разведутся, заберу у них ребёнка.

Сева удивлённо смотрит на меня:

– Реально так сделаешь?

– Без сомнения.

– А как же Алиса?

– А что Алиса?

– Она ведь ребёнка не оставит. Сделаешь её своей любовницей? Такой у тебя план?

– Нет у меня никакого плана! Может, уже домой поедешь?

Сева очень меня раздражает!

– Выгоняешь?

– Отдыхать отправляю. К жене, к детям. Свои семейные проблемы я решу сам.

Сева встаёт, идёт к выходу, но на пороге оборачивается.

– Сына за что наказываешь? За то, что он солгал? Хочешь, чтобы он лично тебе сознался, что с Алисой не спал?

Не выдерживаю:

– Толя, угомонись! Иначе я за себя не ручаюсь.

– Ну как знаешь. Только хочу напомнить, я тебе никогда плохого не советовал. До завтра!

Уходит. Оставив после себя сомнения. Толя всегда давал дельные советы. Но ведь бывают исключения. И это именно тот случай. Исключение…

Сергей

Не ожидал, что поездка к бабуле приведёт к такому! Какого чёрта Ворон довёл старика Орлова?! Ему мало рейдерских атак, которые он устраивает на фирму отца Егора?! Нет, теперь я заставлю его объясниться со мной! Где он сейчас? В клубе? В офисе?

Сажусь в авто и мчусь от дома бабки к отцу в офис! Надеюсь, он там! За весь путь ни на грамм не успокоился! Подъезжаю к зданию, выскакиваю из машины, оставляя дверь открытой. На крыльце сталкиваюсь с Севой.

– Отец в офисе? – спрашиваю без приветствия.

Савельев замечает моё состояние.

– А ну-ка постой.

– Не до тебя, Сева!

– Стоять, я сказал! – рявкает.

Останавливаюсь.

– Что?

– У Обогоевой был? – спрашивает сурово.

– При чём тут она?

– Пойдём поговорим. Потом решишь, как поступить.

– Я…

– Пошли, я сказал!

Сева бывает резким крайне редко, и это тот самый момент, когда ослушаться его очень сложно.

Садимся в его машину. Охрана остаётся снаружи.

– Что сказала тебе Обогоева?

– Ничего не говорила.

– Не отпирайся. Знаю я её. У твоей бабки всегда своя правда.

Молчу.

– Раз не хочешь говорить, тогда меня послушай. Только всё сказанное не для посторонних ушей. Это касается и твоего друга Егора. Об этом его дед просил.

– О чём просил? – не понимаю. Что за секреты?

– Начну с того, что Ворону стало известно про рейдерские атаки на бизнес Орловых. Своей выходкой ты показал, насколько для тебя важно защитить друга и его семью. Несмотря на то, что не наша территория и не наши проблемы, твой отец вписался. Создал рейдерам конкуренцию. И вот тут выяснилось самое интересное. Тем, кто хотел захватить бизнес отца Егора, был его дед.

– Что за чушь! Полковник Орлов…

– У полковника давние крепкие связи. Вот таким своеобразным образом он решил позаботиться о внуке и проучить сына. Когда Виктор узнал об этом, он договорился с полковником. В обмен тот просил ничего не рассказывать внуку. Старик должен был лечь в столичную клинику на лечение, но затянул с этим. Твой отец позаботился о транспортировке, полковника отправили в Москву на вертолёте. Сейчас он в реанимации, но, как мне известно, ему стало легче.

В голове не укладывается всё, что говорит Сева!

– Если мне не веришь, можешь позвонить Потапову. Он подтвердит мои слова о госпитализации. Твой отец не имеет никакого отношения к болезни старика Орлова.

– Почему ты молчал, Сева?!

– Это не мои тайны. Я советовал Виктору рассказать тебе. Но ты же его знаешь. Тем более, если учесть вашу манеру общения, то шансов на конструктивный диалог мало. Надеюсь, ты услышал меня, Сергей.

– Услышал, – выхожу из машины, оглядываюсь. – Дядя Толя?

– Да?

– Спасибо.

Уезжает. Сажусь на скамейку. Столько мыслей в голове. Обо мне, об отце, о наших взаимоотношениях.

Вижу отца, выходящего из здания в окружении охраны. Он останавливается рядом со мной. Некоторое время молча смотрим друг на друга.

– У тебя ко мне дело? – спрашивает.

Отрицательно качаю головой.

– Нет. Просто… проезжал мимо.

Кивает. Ещё раз задумчиво и пытливо окидывает взглядом. Идёт к машинам. Садится. Уезжают.

А я ведь виноват перед отцом. Но и он хорош! Если бы рассказал мне, я бы не натворил дел! Не было бы пьяной выходки на его дне рождения и дурацкого видео. Нужно бы поговорить с отцом об Алисе. Но ведь он не поверит мне. Посчитает, что я хочу избежать женитьбы. И Алисе не поверит. Да и она перестала ему доверять, боится его. Достать бы полную версию видео! Тогда отец убедится, что его никто не обманывал. А то, что произошло, было просто случайностью. Моей пьяной выходкой.

Звонит телефон, и на дисплее высвечивается имя Егора. Мне нельзя говорить ему правду про деда. А он будет считать моего отца виновным. И в этом тоже я виноват. Хмурюсь от мрачных мыслей и принимаю вызов.

– Привет, – произносит устало.

– Привет, брат, – отвечаю. – Как дела у деда?

– Ему стало легче. Но он… – Егор замолкает.

Дед умирает?

– Егор?

– Дед сознался мне во всём. Рейдерский захват фирмы – это его идея. Твой отец стремился остановить его, а не захватить фирму.

Молчу.

– Ты слышишь, Серый?

– Слышу. Спасибо.

– За что?

– За то, что сказал. – И это действительно так, мне ничего не нужно скрывать от друга – всё само собой разрешилось.

Егор вздыхает.

– Я не мог поступить иначе. Ты должен знать, что твой отец невиновен.

– Как ты?

– Нормально.

– Что намерен делать со всей этой ситуацией?

– Не знаю. Мне не нужна фирма отца. Не такой ценой.

– А если он предложит остаться, останешься в фирме?

– Возможно. А ты?

– Что я?

– Наладишь отношения с отцом?

– Всё сложно.

– Что-то случилось?

– Ничего такого. Расскажу позже. А ты там держись.

– Стараюсь. Ладно. Пока.

Прощаюсь и завершаю разговор. Другу не стоит знать, что здесь происходит. У него и своих забот хватает. Сам разберусь со своими проблемами. Только если видео не найдётся, как заставить отца передумать со свадьбой? Он упёртый, не отступится от своего решения, хоть и неравнодушен к Алисе. Нужно подтолкнуть его к ней. Или её к нему. Как получиться. А потом пусть сами разбираются. В конце концов, она беременна от него. Это уже многое меняет. Кто я такой, чтобы мешать им? Уверен, они ещё найдут общий язык. Наверное. Да нет, конечно найдут!

На этой ноте пытаюсь отмахнуться от угрызения совести. Я обещал Алисе помочь. Я помогу. Но по-своему…

Алиса

Как же это мучительно! Который день Сергей изображает влюблённого, обнимает, держит за руку. Вот и сегодня. Гуляем по саду, а он берёт меня за локоть, к себе притягивает. Отстраняюсь. Устала изображать то, чего нет. Перегорело. Не хочу ломать спектакль. Ведь Виктору всё равно, он принял решение.

– Не хочешь за меня замуж, подыграй мне, – произносит Сергей на ушко. – Усыпим его бдительность.

– Я не хочу за тебя замуж. И лгать не буду. Это ни к чему хорошему не приведёт, Серёжа.

– Мы ведь договорились, Алиса!

Молчу. Договорились. Когда я была на эмоциях…

Вздыхает:

– Ты всё еще любишь его?

Сержусь:

– Не говори глупости!

Украдкой смотрю на окна его кабинета. Виктор стоит у окна, глядит на нас холодным взглядом.

– У меня есть план, – мурлычет на ухо Сергей.

Специально так себя ведёт. Чтобы разозлить отца.

Вздыхаю:

– Какой план?

– Соблазни его.

– Что? С ума сошёл?!

– Что ты теряешь? Ты с ним уже спала. Вот, ребёнка заделали, – он кивает на мой ещё плоский живот. – Ты его соблазнишь, я застукаю. Это даст мне повод отменить свадьбу.

Мне его план не нравится. И не только потому, что вызывает смущение, но и негодование.

– А что дальше? – спрашиваю. – Он меня отпустит?

И сама отвечаю:

– Нет, не отпустит! Сделает своей личной секс-игрушкой!

Сергей внимательно смотрит мне в глаза:

– Возможно, он на тебе женится.

Вздрагиваю, как от удара:

– Никогда! Я… не хочу за него замуж!

Недовольно усмехается:

– За меня собралась?

Упрямо отвечаю:

– Да хоть за тебя! С тобой мы разведёмся, когда уедем отсюда.

– Думаешь, отец не предусмотрел этого? Нет, он не даст нам развестись. Ладно. Ты подумай над моими словами. Как решишься, сообщи.

Целует меня в щёку:

– Я поехал.

– Ты куда? – встревоженно спрашиваю. Сергей каждый вечер уезжает и возвращается только к утру. А я не хочу с его отцом наедине оставаться!

Улыбается:

– Как всегда, мышка, отправляюсь радоваться холостяцкой жизни. Я же пока не женат.

– Не оставляй меня одну, – умоляю. – Сергей, пожалуйста!

– Не дрейфь, милаха, – треплет меня по щеке. – Я готовлю пути отступления.

– А я думаю, что ты, как всегда, развлекаешься. В клуб собрался?

Сухо усмехается:

– Алиса, ты ведёшь себя как жена со стажем! Ну всё, пока.

– Сергей!

Уходит, не оглядываясь.

Боюсь даже посмотреть на Виктора. Что он о нас думает? Понимает, что мы разыгрываем перед ним спектакль, или принимает всё за чистую монету?

Иду в дом. Поднимусь в комнату. Лишь бы только не столкнуться с Виктором. Но в гостиной вижу его. Опускаю голову, направляюсь к лестнице.

– Сядь, – слышу властную команду хозяина дома.

Вздрагиваю и оборачиваюсь. Несомненно, он ко мне обращается. Смотрит холодно, с прищуром, аж мурашки бегут по коже.

– Что вам нужно? – спрашиваю. Подходит ближе.

– Плохо слышишь? Я сказал, сядь.

Вздрагиваю и невольно подчиняюсь. Присаживаюсь на краешек дивана. И сразу понимаю, что сделала ошибку, так как он садится рядом. Поворачивается ко мне и опускает руку на спинку дивана.

Отодвигаюсь. А он пристально смотрит на меня. Молчит. И я молчу. Он наклоняется ближе, а я задерживаю дыхание. Обводит внимательным взглядом моё лицо, а меня в жар кидает. Виктор пугает, вызывает негодование. И заставляет желать его прикосновений. Неправильное чувство! Неправильное! Я не должна доверять ему! После того, как он поступил со мной! Растоптал мои чувства, доверие! Он… Он…

Виктор

Чёрт дёрнул сесть с ней рядом! Бэмби так трепещет, что хочется коснуться её. Останавливает только злость. На себя, на неё. Не даёт покоя предательство этой девчонки! Она должна заплатить за свою измену. Никому не позволено так поступать со мной. Но чем дольше смотрю на неё, тем больше погрязаю в сомнениях. Что, если не было измены? Ведь у неё я стал первым. Стискиваю зубы. Первым, но не последним. Как же ты злишь меня, Бэмби!

– Где Сергей? – перехожу к делу.

– Что? – хрипло произносит она. В глазах непонимание.

– Куда поехал мой сын?

– Я не знаю. В клуб, наверное.

От негодования сводит челюсть. Я предупредил его, чтобы он был здесь. Но Сергей ослушался меня. Снова. Протягиваю ей телефон.

– Звони ему, – приказываю так, что она вздрагивает.

Поспешно берёт телефон, затем замирает, смотрит на меня.

Спрашивает:

– Почему я?

– Выполняй!

Она судорожно вздыхает. Поджимает губы, набирает Сергея. После нескольких мгновений ожидания слышу, как сын вяло отвечает:

– Алло?

– Твой отец сказал позвонить тебе, – произносит она и неуверенно поглядывает на меня.

– Мышка? Ах ты, чёрт! Совсем забыл! Брачный контракт!

– Брачный контракт? – повторяет Алиса и смотрит на меня большими растерянными глазами.

– Да… Брачный контракт… – Сергей вздыхает. – Послушай, у меня дела, я не могу сейчас приехать. Просмотри сама документ. Не уступай ему, если тебе что-то не понравится.

– Но, Сергей!

– Всё, пока, мышка!

Отключается, а Алиса испуганно смотрит на меня. Опускает телефон от уха.

– Он не приедет, – произносит, запинаясь.

– Я уже понял.

Смерив её тяжелым взглядом, отодвигаюсь. Сын хочет, чтобы она изучила договор. Что же. Пусть читает.

Киваю на столик, где лежит папка с документом.

– Возьми.

Алиса переводит взгляд на папку, кладёт телефон на стол, настороженно берёт её.

– Читай.

Открывает. Пытается вчитаться в содержимое, но у неё не сразу получается. Закуриваю сигарету, она кривится, кидает на меня короткий взгляд, отворачивается. Встаю, прохаживаясь по гостиной, делаю ещё пару затяжек и отхожу к открытому окну. Она вздыхает. Кидаю на неё взгляд и отворачиваюсь. Выглядит как белокурый ангел. Такая невинная. И это раздражает! Как можно казаться такой милой?

– Я… Я не согласна! – выпаливает. И столько в её голосе отчаяния. Оборачиваюсь. Она смотрит на меня так, словно видит перед собой чудовище, готовое её слопать.

Тушу сигаретку. Подхожу к ней. Возвышаюсь над Бэмби. Подавляю её. Но она с тем же отчаянием заявляет:

– Я не подпишу.

– Что тебя не устраивает? – холодно спрашиваю.

– Всё. Я не хочу замуж, это ты меня принуждаешь, – дрожащим голосом отвечает.

Надо же, снова ко мне на «ты» обращается!

А она продолжает:

– Ты хочешь, чтобы мы остались в этом городе. А в случае развода заберёшь у нас ребёнка! Я не подпишусь на такое!

Склоняюсь над ней, упираясь рукой в спинку дивана:

– Даже если не подпишешь, думаешь, это меня остановит?

Алиса вздрагивает.

– Да, Бэмби, если я решу забрать его у тебя, заберу, можешь не сомневаться.

– Зачем? – шепчет.

– Хотя бы потому, что это мой внук или внучка.

– Это мой ребёнок! Сергей не имеет к нему никакого отношения. Как и ты к нему!

Хватаю её за локоть.

– Тогда кто, Бэмби? – Ярость охватывает всё нутро. Пугаю её.

Алиса вскрикивает:

– Отпусти, больно!

– Кто отец ребёнка, Бэмби? Твой телохранитель? Ты от него залетела?

– Я… Я… От тебя беременна! – испуганно выкрикивает.

Лжёт! От страха лжёт, чтобы выкрутиться! Грубо отталкиваю Бэмби, отхожу в сторону.

Алиса всхлипывает, закрывает лицо руками и начинает плакать. Навзрыд.

– Перестань! – резко приказываю. Но она не унимается.

– Перестань, я сказал! Я не собираюсь бить тебя или делать тебе больно. Но не смей мне лгать. Можешь идти к себе в комнату.

Не дожидаюсь её ухода, разворачиваюсь и выхожу из дома. Вновь закуриваю сигарету. Находиться рядом с ней невозможно. Теряю контроль и самообладание. Теперь она боится меня ещё больше. Настолько, что готова сказать что угодно. Мой ребёнок! Мой ли? Я найду этого долбанного охранника. Он пожалеет, что прикоснулся к Бэмби!

Звоню Севе.

– Ты нашёл его? – выпаливаю.

– Кого именно? – удивляется.

Стараюсь взять себя под контроль. И более сдержанно поясняю:

– Охранника Алисы.

– Нашёл. У тебя всё в порядке? – спрашивает. – Ты какой-то нервный.

– Всё в порядке. Рассказывай.

– Об охраннике?

– О нём.

Савельев хмыкает, чем раздражает.

– Сева, я жду.

– Что ты так нервничаешь? Алису ревнуешь? Можешь не ревновать. Между ними ничего не было.

– Толя, факты, доказательства, – цежу в трубку.

– Я, конечно, свечку не держал, но провёл с ним крайне плодотворную беседу. Он непростой – крепкий орешек, но, скажем так, был крайне оскорблён твоим предположением.

– Это не доказательство, Сева!

– Спокойно. У него не может быть детей. Паротит. Он бездетный.

Молчу. Толя добавляет для убедительности:

– Я проверил. Я же говорил, Алиса от тебя беременна.

Смахиваю вызов, сжимаю телефон в руке. «Значит, не охранник. Остаётся ещё сын. Он ведь не отрицает, что между ними было!» В сердцах вдавливаю дотлевающий окурок в каменные перила. «Нет, не стоит Бэмби рядом со мной находиться. Теряю контроль над собой и над всем, что происходит. Эта девочка делает меня уязвимым. Я не позволю. Не позволю такому повториться».

_35

Алиса

Мечусь по комнате, утирая руками слёзы. «Ненавижу его! Ненавижу! Монстр! Чудовище! Считает меня своей собственностью!» Всхлипываю, сажусь на кровать, закрываю лицо ладошками. «С такой яростью на меня набросился! Обвиняет Дениса? А при чём тут Денис? Он охранял меня, а Виктор так говорил, будто убить его хочет! Зачем я ему призналась, что он отец ребёнка?! Зачем?! Он был настолько зол – я испугалась! И что теперь будет? Он выполнит угрозу и заберёт ребёнка?!» Соскакиваю с кровати. «Нет! Не позволю! Он думает, я слабая, бесхарактерная! Пусть так, но я буду бороться за себя и своего малыша! Даже с Вороном! Я найду на него управу». Иду в ванную, умываю лицо, стараясь успокоиться. «Сергей обещает помочь, но я ведь ничего не знаю о его планах! А если его план сорвётся? Что тогда? Мне не стоит только на него полагаться. Но что я могу сделать? Сбежать? Не получится. Люди Ворона следят за мной. Нет, не стоит сдаваться! В конце концов, я могу привлечь к себе внимание на свадьбе, сорвать её. В списках высокопоставленные гости, в том числе из правоохранительных органов. Если я попрошу помощи, мне помогут. Не может же Ворон контролировать всё и всех!»

С такими рассуждениями возвращаюсь в кровать. Сворачиваюсь калачиком, прижимаю руки к животу. «Маленький мой! Как ты там? Мамочка твоя очень много нервничает! Обещаю тебе, я буду более сдержанной. Не буду бояться, стану сильной ради тебя». Закрываю глаза. Встреча с Виктором высосала столько душевных сил, энергии. Вспоминаю его злые зелёные глаза, сильную подавляющую ауру. Сердце сжимается. «Почему он так изменился? Что произошло? Почему он на меня обозлился? Я ничего не делала плохого! Любила его. Доверилась ему. А что в итоге?»

Слышу, как дверь открывается. Притворяюсь спящей. Пусть уходят, кто бы там ни был! Но в комнату медленно входят. Это Виктор. Я чувствую его парфюм, его ауру. «Зачем он пришел?» Он останавливается возле кровати. Ощущаю его взгляд. «Пусть уйдёт. Я не хочу его видеть». Он продолжает смотреть на меня. «Ну что тебе надо?! Уйди, пожалуйста!»

Слышу, как разворачивается и покидает комнату. Открываю глаза. Его приход сделал больно. По щеке скатывается слеза. «Нет, я не буду из-за него плакать. Больше не буду. Я смогу. Я справлюсь».

Виктор

Уже вечер, а я в офисе просматриваю документы. Повожу плечами, так как шея затекла, и снова принимаюсь за дело. Нужно отвлечься. От сына, от Бэмби. Звонит телефон.

– Алло?

– Отец! – слышу голос сына на фоне громко звучащей музыки и смеха.

Отвожу телефон от уха. Где он, черт побери, болтается? Почему не с невестой?

– У тебя завтра свадьба, – напоминаю с холодом.

– Да, свадьба, – соглашается. – А сегодня мальчишник. Имею право. И тебя приглашаю. Приезжай! У нас здесь весело. Развлечения, алкоголь, девочки.

– Нет, – отвечаю коротко и смахиваю вызов. Кладу телефон на стол. Закуриваю сигаретку и откидываюсь на спинку кресла.

«Женитьба его не изменит. Как был разгильдяем, так и останется. Не любит он Бэмби. Согласился жениться только потому, что она беременна. Хочет показать, что отец из него выйдет лучше, чем я. Возможно, так и будет». За окном сверкает молния. Потом вторая. Небо пасмурное. «Скоро ливанёт. Полина всегда раскатов грома боялась. Жалась ко мне в такие моменты, дрожала…» Тушу сигаретку. Поднимаюсь. «Домой поеду. Поздно уже, а дела никуда не денутся».

Возвращение в особняк не занимает много времени. Но довольно быстро темнеет, и начинает лить дождь. На небе громыхает, и светопреставление.

На въезде за ограждение свет фар выхватывает нескольких охранников, Алису, а между ними ощетинившегося Честера.

– Останови, – приказываю водителю. Он притормаживает рядом.

Распахиваю дверь. Произношу со сталью в голосе:

– Что здесь происходит?

Останавливаю всех: охранников, девушку. Даже Честер перестает рычать и начинает поскуливать. Мокнут под дождем. Алиса ко всему прочему измазана в грязи, видимо, упала. А на меня холодная ярость накатывает. На неё, на охрану.

– Да вот, Виктор Юрьевич, решила сбежать, – докладывает старший охранник. – Мы хотели задержать, а она на нас собаку натравила.

– Никого я не натравливала, – огрызается Бэмби.

Не отрицает, что решила дать дёру.

– Ещё вещички кое-какие прихватила, – продолжает охранник, кивая на сумку на её плече, – в кабинете вашем шарилась.

Окидываю её холодным взглядом. Алиса смотрит на меня волчонком, упрямо смахивает с лица мокрые пряди.

– Честер, домой, – приказываю. Он не сразу, но подчиняется. Скрывается в направлении дома.

– А ты в машину, – обращаюсь к Алисе. – Живо.

Девушка понуро подходит, забирается в салон автомобиля. Сама захлопывает дверь, ёжится. С неё вода ручьём. Накидываю на её плечи свою куртку. Даю шофёру знак, чтобы ехал. Снова оборачиваюсь к Алисе. Сбежать решила, значит. Протягиваю руку:

– Сумку.

Она нехотя передаёт мне свою ношу. Открываю. Девчонка меня ограбила. Наличка, различные побрякушки, что можно загнать у скупщика.

– На что ты рассчитывала, Бэмби?

Она отворачивается. Молчит.

– Я задал тебе вопрос, – произношу угрожающе.

Она поворачивается. Взгляд потухший, безразличный.

– Что я должна сказать? – спрашивает. – Вы всё сами знаете. Верите в то, что хотите. Даже в ложь верите, если вам выгодно.

Злит меня своими словами.

– О чём ты, девочка?

– Сергей рассказал мне про видео. Вы даже не пытались разобраться. Решили просто напоследок попользоваться и изнасиловали.

– Не смей…

– С вами так разговаривать? Я и не хотела. Вы заставили.

Алиса

Сбежать было спонтанным решением после того, как Сергей рассказал мне про видео, присланное Виктору, и про то, что недельные поиски отправителя закончились полным провалом. Потом Сергею хватило наглости уехать на вечеринку в честь нашей предстоящей свадьбы, а я осталась одна со своими полными отчаяния мыслями. «Виктор поверил какому-то видео! Сразу, даже не попытался всё выяснить! Что он сделал, когда посмотрел его? Принудил к сексу, вот что! Только это было для него важно: чтобы никто не играл его игрушкой. А потом он меня просто выбросил. Зачем он устраивает эту свадьбу? Для чего? Он не оставит меня в покое даже после моего замужества, сделает мою жизнь невыносимой!»

Для побега мне нужен паспорт и наличные. Пробраться в кабинет Виктора не составляет труда – я ведь видела, как туда попал Сергей, чтобы взять деньги на мальчишник. Попытки найти документы оказываются тщетными. Да и собранных наличных мало. Прихватываю кое-какие предметы, за которые можно будет выручить деньги. Поиски увенчиваются небольшим открытием: в кабинете Виктора есть потайная дверь в какое-то помещение, но, к сожалению, закрытая. «Синяя Борода, вот он кто!» – пролетает мысль после попытки открыть её. Кидаю взгляд на часы. Нужно срочно уходить, Ворон может вернуться с минуты на минуту.

Помня о камерах слежения, как можно незаметнее спускаюсь вниз, через запасной выход выбираюсь из дома. Начинает лить дождь. Одежда очень быстро намокает. Но отступать поздно. Чудом добираюсь до ворот. Остаётся только оказаться на другой стороне, и я практически свободна… И в этот момент со всех сторон набегает охрана. Оступаюсь, поскальзываюсь, падаю в грязь. Вырывается крик отчаяния. И в этот миг Честер оказывается рядом, рычит, никого ко мне не подпускает. Поднимаюсь и сразу замечаю кортеж Ворона. Вот и всё. Мой неудачный побег закончился.

Виктор, как всегда, властный, холодный, жестокий. Под его взглядом чувствую обречённость. Нет сил сопротивляться. Даже Честер – мой защитник – слушается его с полуслова и убегает в сторону дома.

– В машину, – обращается ко мне. – Живо.

Бреду к автомобилю, забираюсь в салон. А меня пробирает озноб: то ли от того, что вся намокла, а внутри автомобиля тепло, то ли от присутствия Ворона. С меня вода стекает ручьём. Порчу обивку – ну и что. Смотрит пытливо, накидывает на мои плечи куртку. Даёт шофёру знак, чтобы ехал, и снова оборачивается ко мне. Протягивает руку:

– Сумку.

Нехотя передаю. В полной мере осознаю, насколько побег был отчаянной попыткой.

– На что ты рассчитывала, Бэмби?

Отворачиваюсь. Не могу больше. Его присутствие высасывает из меня последние силы.

– Я задал тебе вопрос, – произносит угрожающе.

Оборачиваюсь. Требует каких-то ответов. Чувствую горечь.

– Что я должна сказать? – спрашиваю. И продолжаю:

– Вы всё сами знаете. Верите в то, что хотите. Даже в ложь верите, если вам выгодно.

Злится:

– О чём ты, девочка?

А мне хочется высказаться:

– Не смей…

– С вами так разговаривать? Я и не хотела. Вы заставили.

Кортеж останавливается в гараже, распахиваю дверь и выбираюсь из машины. Не оглядываясь, иду в дом. Виктор не останавливает.

В комнате скидываю его куртку со своих плеч, хочу пойти в ванную, потому что продрогла и грязью измазалась. Но на пороге появляется Виктор. Поднимает куртку, встряхивает.

– Я не закончил разговор, – произносит.

– Что вам нужно?

– Ты упомянула видео. Что ты можешь сказать в своё оправдание, Бэмби? У тебя есть доказательства, что у тебя с моим сыном ничего не было?

Ему нужны доказательства? Хочет, чтобы я оправдывалась? Зачем?

– Оставьте меня в покое, Виктор Юрьевич.

Прохожу в ванную комнату, он следует за мной.

– Ты не ответила.

– Мне нечего сказать. Нет у меня никаких доказательств, да и не хочу я ничего вам доказывать! Уйдите! Я хочу принять душ, вы мне мешаете!

Виктор не трогается с места. Мрачный. Холодный. Грозный. Что ему от меня нужно?! Ненавижу! Измучил! Достал!

– Так и будете стоять? – произношу с отчаянием. – О, я поняла! Вы хотите посмотреть на меня. Раздетую!

Отворачиваюсь от Виктора, стягиваю платье через голову и остаюсь в нижнем белье. Он молчит и не двигается с места. Решительно снимаю с себя остатки одежды. Пусть смотрит! Захожу в душевую кабину. Включаю воду. «Пусть смотрит, мне всё равно! Я не принадлежу ему! Он не имеет на меня никакого права. Завтра я стану женой его сына. Пусть смотрит, что он теряет! Потому что больше он не сможет ко мне прикоснуться. Никогда!»

Виктор

Прислоняюсь к стене и смотрю на Алису, стоящую под душем. Стекло запотело, но мне прекрасно видно, как она проводит мыльной губкой по своему телу… Нужно бы уйти, но не хочу. Стою как прикованный и наблюдаю за ней. Красивая, притягательная. Но не моя. И не будет моей. Потом понимаю: Алиса плачет, уткнувшись лицом в ладони, плечи её вздрагивают.

Разворачиваюсь и выхожу. Как в дурмане покидаю её комнату. Я уже принял решение. И ничего его не изменит. Она с моим сыном. Пусть так и будет.

…Ночь выдаётся бессонной. Перед рассветом возвращается Сергей. Выхожу в коридор и наблюдаю, как он направляется в свою комнату. Что бы я сделал на его месте? Пошёл бы к своей невесте. А он – нет. Возвращаюсь в комнату в тщетной попытке уснуть.

Утром в доме начинается движение. Сегодня свадьба. Сын женится. Надеваю костюм, спускаюсь вниз. Основные приготовления к свадьбе в отеле. Туда и поедем.

Останавливаюсь возле машины и закуриваю сигаретку. Ожидаю, когда явятся жених с невестой. Выходят из дома. Сергей держит её под руку, они спускаются по лестнице, идут к украшенному лентами и шарами автомобилю. Отворачиваюсь, делаю последнюю затяжку, наплевательски швыряю бычок на мощёную брусчатку. Поворачиваюсь, чтобы сесть в машину, и ловлю на себе взгляд Алисы. У неё синяки под глазами, будто она всю ночь плакала… Отворачивается, садится в салон автомобиля… Кортежем отправляемся в отель, где состоится регистрация и свадьба. Кутерьма… Выматывающая, раздражающая. Когда всё закончится, то дышать станет легче…

Последний час до начала помпезной регистрации проходит в общении с гостями. Веду беседы, а сам мысленно возвращаюсь к Бэмби. Как она сегодня посмотрела на меня. Безысходно. Обречённо. Я могу остановить свадьбу. Но не сделаю этого. Выдать её замуж будет правильным решением.

Смотрю на наручные часы, подхожу к Севе, стоящему возле свадебной арки, где пройдёт торжественная регистрация.

– Позвони Сергею. Он должен уже быть здесь, – говорю ему с нотками раздражения.

– Позвонил уже. Обещал быть здесь через минуту…

Но на входе в зал вместо Сергея появляется Алиса. В белом платье, волосы уложены в высокую причёску, умелый макияж визажиста скрыл утренние синяки. Алиса прекрасна…

– Виктор, ещё есть время изменить решение, – произносит совсем рядом Сева.

Сжимаю челюсть. Вот зачем он снова начинает лезть не в своё дело?

Алиса осматривается, видит меня. Решительно направляется ко мне, придерживая руками пышную юбку. Не упала бы на таких тоненьких каблучках…

Очень быстро оказывается рядом. Подходит близко, смотрит на меня. Пристально. Будто ждёт, что я одумаюсь и изменю решение. Не будет этого. Опускает голову. Вздыхает. Потом поворачивается к гостям и громко заявляет:

– Я не хочу вступать в брак! Меня принуждают!

Алиса

– Я не хочу вступать в брак! Меня принуждают! – объявляю я.

Кто-нибудь меня услышит. Люди не позволят ему бесправничать и принуждать меня.

– Всё сказала? – произносит холодно Сергеев. А я смотрю на приглашённых. Они молчат. Никто даже не смеет перешептываться.

– Пожалуйста, кто-нибудь… – уже тише произношу, осознавая: никто не поможет – боятся его.

Смотрю на Виктора. Чудовище! Сам ад. Молчит. Гипнотизирует. Во взгляде – обещание наказания?

– Прошу прощения, почтенные! – объявляет Сева таким тоном, как будто произошла небольшая накладка в выступлении клоуна. – Невеста слегка перенервничала! Бывает.

Гости хихикают, кто-то начинает разговаривать, кто-то молчит или делает вид, что зевает.

– Ворон, что-то Серёга задерживается, – полушёпотом обращается Савельев к Сергееву, тем самым разрывая наш зрительный контакт.

– Присмотри за ней, – произносит бесстрастно Виктор и идёт к выходу.

Савельев пододвигает мне стул:

– Присаживайся. В ногах правды нет…

В ногах? Какая глупая поговорка! В ногах! Её нет нигде, где есть Виктор и ему подобные!

Виктор

Иду в номер Сергея. Его там нет. Набираю его. Сбрасывает и следом отправляет сообщение: «На столе в номере чистосердечное признание».

Прохожу по комнате, вижу на столе листок бумаги. Почерк сына.

Читаю: «Женись на ней. Я с ней не спал. В твой день рождения я был пьян и специально поставил ей засос на шее. Алиса с перепугу решила подыграть, чтобы от меня избавиться. Потом так ударила, что чуть без будущих внуков тебя не оставила. Согласен, глупо вышло, звучит ещё абсурднее, но это правда. Всю неделю я заставлял тебя ревновать её, не отказал себе в удовольствии. Уж прости. И одновременно пытался найти доказательства для тебя, что между мной и твоей медсестричкой ничего не было. Не вышло. Всё равно добуду полную версию видео, отправлю тебе как подтверждение, раз ты на слово никому не веришь. И ещё. Стань хорошим отцом своему будущему ребёнку. Каким для меня не стал. На этом всё. Сергей»

Сминаю в кулаке записку. Растягиваю узел галстука. Закрываю глаза…

Алиса

Виктор уходит, оставляя меня под присмотром Севы. Проходит время, а их всё нет. Не знаю, что и думать. Пора радоваться? Или страшиться неизвестному? Гости начинают переглядываться, волноваться. Поглядывают на меня, перешептываются.

Возникает мысль под шумок сбежать. С мольбой пытаюсь поймать взгляд Кати, приглашённой вместе с приятелем Сергея, но она не глядит на меня, отворачивается. Смотрю на гостей и ни у кого не нахожу сочувствия и понимания. Никто из присутствующих не захочет мне помогать!

И тут все замолкают. На входе в зал появляется Виктор. Без пиджака, без галстука, рукава рубашки по локоть закатаны. Идёт в нашу сторону. Лицо, как всегда, непроницаемо. А у меня сердечко начинает сильнее трепыхаться.

– Без пиджака и галстука – хороший признак, – произносит над моим ухом Сева.

Поднимаю на него глаза, а он продолжает:

– А может, наоборот, всё очень плохо…

Отодвигается, когда подходит Виктор, уступает ему место. Встаю. Не хочу, чтобы он надо мной возвышался… Виктор берёт меня за руку. Непонимающе смотрю на него. А он смотрит на работницу ЗАГСа.

– Регистрируйте нас, – произносит чётко, властно.

Своими словами приводит всех в шок, в том числе меня. Оглядываюсь, ища поддержки, ловлю сочувствующий взгляд Кати, но она быстро опускает глаза.

А Сева подгоняет испуганную регистраторшу брака:

– Давай быстренько, меняй имена…

Пытаюсь вытянуть ладонь из захвата Виктора, он сильнее сжимает. Переводит взгляд на меня. Равнодушный, холодный. Подчиняющий…

Регистраторша начинает вещать о взаимной любви и семейном счастье, об ответственности, гости притихли, молчат, «жених» новый – рядом. А я умираю от этого лицемерия! «Люди, да что с вами?! Животные и то милосерднее! А вы… Вы…»

В голове шумит, перед глазами темнеет. «Лучше бы я упала в обморок…»

Слышу слова Виктора:

– Да, согласен.

Регистраторша переводит взгляд на меня, тушуется, но произносит:

– Прошу ответить Вас, невеста.

Хочу сказать: «Нет!». Прокричать!

Но Ворон до боли сжимает мне руку и отвечает за меня:

– Она согласна.

Регистраторша поспешно отводит от нас взгляд:

– С вашего взаимного согласия, выраженного в присутствии свидетелей, ваш брак регистрируется.

Звучит музыка.

– Подойдите к столу регистрации и своими подписями скрепите ваш семейный союз.

Сева, предугадывая заминку, подхватывает регистрационный журнал, прытко к нам приближается. Показывает, где нужно поставить подписи. Виктор расписывается быстро, размашисто.

Протягивает мне ручку:

– Подписывай.

В голосе сталь. Холодная. Режущая. По щеке катится слеза, падает на журнал.

– Не слезами, милая, – шутливо замечает Сева. – Ручку… Ручку возьми.

«Они опасные, жестокие демоны, которых нельзя злить…» Хочется, чтобы это скорее всё кончилось.

Беру безвольно ручку, ставлю закорючку. Ручка скатывается из моих разжавшихся пальцев… Сева ловко её подхватывает, улыбается, возвращает журнал регистраторше. Подписи ставят свидетели…

Работница ЗАГСа продолжает регистрацию:

– Прошу вас в знак любви и преданности друг другу обменяться обручальными кольцами.

Вновь возвращается Сева, приносит тарелочку с кольцами.

Виктор надевает на мой палец кольцо, берёт второе, сам надевает.

Слышу облегчённый голос регистратора:

– В полном соответствии с Семейным кодексом, согласно составленной актовой записи о заключении брака, скреплённой вашими подписями, ваш брак регистрируется. Объявляю вас мужем и женой. Ваш брак законный. Поздравьте друг друга.

Виктор притягивает меня к себе, запускает руку в мои волосы и оставляет поцелуй на моих губах. Закрываю глаза. Чувствую его тёмную ауру рядом со мной. Подавляющую. Подчиняющую… Отстраняется.

– Дорогие супруги! Дорогой любви вы пришли к нам, соединив свои судьбы семейным союзом. Отныне вы – муж и жена. Сохраните дар первых счастливых дней и…

– Завершайте, – цедит сквозь зубы Виктор, пугая тем самым ещё больше и так запуганную регистраторшу брака.

– Свидетельство о заключении брака… – Она теряется, Сева ей что-то шепчет, она вздрагивает. – И паспорта будут готовы позже… Дорогие гости, присоединяйтесь и вы к нашим поздравлениям.

Стоим с Виктором, присутствующие подходят, поздравляют: продолжают фарс. А меня мутит от всех. Убежала бы или упала – как получилось бы, только Виктор крепко держит за талию, прижимая к себе.

Потом застолье в ресторане отеля, гости пьют, празднуют, поздравляют… Виктор сидит рядом со мной на виду у всех, властно положив руку на спинку моего стула. Расслаблен. Холоден. Всем видом показывает, что он хозяин положения, все остальные – актеры и клоуны.

Проходит час этого кошмара. Больше не могу.

– Виктор… Пожалуйста, – прошу с мольбой в голосе. – Я устала…

Он берёт за руку, поднимается, меня ставит на ноги, взглядом подзывает Севу. Что-то коротко шепчет. Потом объявляет:

– Невеста устала. Мы уезжаем. Желающие могут продолжать праздновать.

Ведёт меня к выходу. В окружении охраны садимся в машину. Отъезжаем. Жмусь к краю. Сижу с прямой спиной, закрыв глаза.

«Какой кошмар… Ужас… Жена. Я жена Виктора…»

Едем в полной тишине. Ворон всё так же холоден. «Не могу находиться рядом с ним!»

Машина останавливается возле его дома, Виктор выходит, а я не двигаюсь с места. «Не хочу туда! В эту западню. К нему в клетку…»

Виктор открывает дверь с моей стороны:

– Выходи.

Голос властный, холодный. Протягивает мне руку.

– Не надо. Я сама.

Нехотя выбираюсь из машины, идём к дому. Когда оказываемся внутри помещения, Виктор поворачивается ко мне.

– Поднимайся в комнату, – даёт спокойное холодное распоряжение.

Неторопливо бреду к лестнице. Поднимаюсь. Устала. Не хочу ничего. Только в комнате закрыться и снять это дурацкое платье…

_36

Виктор

– Поднимайся в комнату, – даю распоряжение. Она даже не смотрит на меня, лицо усталое, обречённое. Поднимается.

Ухожу в кабинет. Позволяю себе выпить два глотка алкоголя. Ненавидел весь этот свадебный фарс: от самого начала до конца. Но нужно было всем показать, кто здесь хозяин положения.

Минут через двадцать стучатся в дверь, заглядывает Савельев.

– Стучишься? – На словах проявляю удивление.

– Не был уверен, что ты здесь. Надеялся, что ты с невестой.

– Надеялся?

– Не цепляйся к словам.

– Ведь это ты приложил руку к побегу Сергея, – не спрашиваю, а утверждаю.

Он сам наливает спиртное. Задаёт вопрос:

– Раз так, зачем ты на ней женился, Витя?

Отвечаю холодно:

– Ребёнок не должен расти без отца. Я не хочу, чтобы всё сложилось, как с Сергеем. Мой сын или… внук, какая разница? Я воспитаю.

Сева наклоняет голову:

– Я тебе уже говорил. Серёга не такой. Он с ней не спал. Она беременна от тебя.

Молчу. Я не могу доверять сыну. Слишком больно бьёт при каждой встрече – не физически, а морально. Пробивает брешь во мне…

– И она не такая, – продолжает Толя, – наивная, глупая девочка…

Останавливаю друга:

– Ни к чему эти разговоры, Сева. Я уже взял на себя обязательства.

Хлопает ладонями по коленям:

– Раз так, то давай отметим.

– Нечего отмечать.

– Не скажи! У тебя красивая молодая жена. Добрая, нежная. Скоро родится сын или дочка. Сергей, в конце концов, признал свои ошибки и извинился.

Он наполняет наши бокалы, поднимает свой. Ждёт, но я лишь смотрю на него. Предупреждающе.

Вздыхает:

– Эх! Ну что ж. Напоследок – поздравительный тост.

Прокашливается. Начинает читать наизусть:

«Любовь и секс скрепляют отношения

Сильней, чем златые два кольца,

Хороший трах способствует решениям,

И лучше пашет у мужчины голова». За тебя, мой друг.

Выпивает до дна, ставит бокал на столешницу.

Смеряю его взглядом:

– Долго готовился?

– Да, было дело.

Поднимается.

– Ладно. Поеду я.

Идёт к выходу. Уточняю:

– Приезжал зачем?

Не оборачиваясь, машет рукой:

– Поздравить…

Алиса

Проматываю в голове этот ужасный день. К чему вся эта свадьба? Зачем он женился на мне? Сергей сбежал, бросил меня тут. А ведь помочь обещал! Нашла кому довериться…

И тут под дверь просовывают листок бумаги. Распахиваю её. Никого! Поднимаю бумагу, разворачиваю. Читаю.

«Дорогая моя несостоявшаяся супруга! Поздравляю тебя, так как надеюсь, что отец на тебе женился. Хотя, с другой стороны, сочувствую. С ним сложно. Но ты ведь веришь в совместимость ваших аур. Так что дерзай. Удачи тебе, Алиса, в Кривом Зазеркалье! Очень надеюсь, что ты обретёшь своё женское счастье».

«Сергей! Так вот в чём его план!» – Горько смеюсь. – «Ненормальные: отец и сын!»

Плотно закрываю дверь, прохожу вглубь комнаты. Пытаюсь снять свадебное платье. Не получается. Замочек заел.

Вздыхаю. Ложусь прямо так на кровать. Нет сил. «И что теперь? Я не хочу здесь оставаться! Зачем я с ним связалась?» В голове проплывают воспоминания, и кажется, что это было не со мной. Потусторонняя реальность.

Дверь открывается, Виктор заходит в спальню. Резко сажусь в кровати.

Выдавливаю из себя:

– Зачем ты пришёл?

Расстёгивает рубашку. Смотрит на меня:

– Я женился на тебе. Этого недостаточно?

– Зачем?

Виктор скидывает рубашку, нависает надо мной, заставляя вжаться в изголовье кровати. Чувствую запах алкоголя. А он смотрит на меня, будто изучает. Ощущаю себя букашкой, бабочкой, пришпиленной к картонке…

– Предположим, я решил поверить твоим словам и Сергею. – Он проводит ладонью по щеке, шее.

– Ты слабая, Алиса. Нежная и хрупкая, как цветок, – произносит глухо. – Этот мир безжалостен к таким. Тебя любой обидит. Я буду оберегать тебя, – он наклоняется ниже, к моим губам, – заботиться о тебе, защищать…

– А от тебя? – шепчу горестно.

Виктор отстраняется. Смотрит. Набираюсь смелости, потому что больно, очень больно.

– От тебя кто защитит? – произношу.

Его глаза темнеют.

– Никто, – цедит и сминает мои губы жёстким поцелуем. Потом до боли прокусывает шею, плечи, оставляя метки. Очень легко рвёт ткань платья.

Закрываю глаза. Не вижу смысла сопротивляться. Тело меня предаёт, отдаётся его грубым ласкам…

Когда всё заканчивается, Виктор отстраняется, встаёт, одевается. Не смотрю на него, так и лежу с закрытыми глазами. Он уходит. Сворачиваюсь в клубок и плачу. Горько, очень горько.

Виктор

Возвращаюсь домой поздно вечером. Устал и голоден. Поднимаюсь к себе в комнату, прохожу мимо библиотеки и замедляю шаг. Алиса там, как раньше, или нет? Касаюсь ручки. Останавливаюсь. Зачем себя обманываю, её там нет. За то время, что сюда вернулась, она ни разу не была в библиотеке. А мне не хватает того незамысловатого общения. Отпускаю ручку и иду в комнату. Ломиться к ней я не собираюсь. Неделя прошла со свадьбы, а она всё страдает.

Через полчаса спускаюсь в столовую. Арсен лично мне накрывает. И снова думаю об Алисе, о вечерах, когда она составляла мне компанию. Теперь мы женаты, но Бэмби общения со мной избегает. «Зараза! Засела в моём сознании, не оставляет в покое». Аппетит пропадает.

– Она ужинала? – спрашиваю.

Арсен сразу понимает, о ком я.

– Нет, не захотела, взяла только яблоко.

Внутри закипает раздражение. Поворачиваюсь к Вадиму:

– Сходи за ней.

Он кидает взгляд на меня, на Арсена, разворачивается и молча идёт за Бэмби. Сочувствует ей? Стоит отослать его из дома…

– Пойду я. Не дело мешать супругам. Отправлю Варвару, чтобы накрыла для второй персоны, – говорит Арсен и уходит.

Пропускаю его слова мимо ушей, так как занят мрачными размышлениями.

Алиса

Вот зачем я пошла в библиотеку! Прекрасно без неё обходилась, ведь есть планшет, на котором можно почитать любую книгу. Не настоящую, правда, но я уже привыкла. Сегодня же захотелось заглянуть сюда. Плохая была идея! Воспоминания нахлынули, и болезненно заныло сердце. Мне нравилось проводить время здесь. Вместе с ним.

Взгляд падает на белый пушистый ковёр возле камина. «Виктор всё же его купил…» Разворачиваюсь, чтобы уйти, как слышу в коридоре шаги. Его шаги… Стою за дверью и с замиранием сердца чувствую его присутствие, как он касается ручки и хочет войти. «Не хочу столкнуться здесь с ним!» Мгновение, ещё одно – Виктор неожиданно меняет решение и уходит. Вздыхаю. Когда в коридоре затихают шаги, осторожно выхожу из библиотеки и возвращаюсь в свою комнату. «Я любила, нет, была увлечена совсем другим мужчиной!» Испытываю горечь и сожаление. «Не хочу здесь оставаться! Я здесь как в тюрьме. Виктор меня не отпустит. Что же делать?»

Ко мне тихонько стучат в дверь. «Никого не хочу видеть. Я здесь пленница. У меня здесь нет союзников и друзей».

– Алиса… Александровна, это Вадим.

Молчу. Может быть, уйдёт, если я не отвечу.

– Алиса. Пожалуйста.

Открываю дверь:

– Что тебе нужно?

Некоторое время он молчит.

– Прости.

– Простить? За что?

– Я должен был помочь тебе.

– Что? – Не верю своим ушам.

– Да, помочь. Но ты была такой счастливой с ним.

– Серьёзно? – язвлю, не доверяя его раскаянию. – Вообще-то, мне и сейчас нужна помощь!

– Давай обсудим позже. Ворон тебя внизу ждёт. Будет время, мы с тобой поговорим.

– Я не пойду.

– Надо. Если ты хочешь отсюда сбежать.

Молчу. Поверить ему? А что я, собственно, теряю?

– Хорошо.

Выхожу из комнаты, иду по коридору, спускаюсь вниз. Вадим идёт позади. В столовой останавливаюсь перед Виктором. Он сидит, откинувшись на спинку стула и уперевшись руками в стол. Не смотрит на меня. Молчит. Я тоже молчу.

– Садись.

Не спешу выполнить его указания. Он смотрит на Вадима, и тот подвигает мне стул. Нехотя сажусь.

Виктор переводит на меня холодный колючий взгляд, кивает на еду:

– Ешь.

– Не хочу.

– Будешь морить себя и ребёнка голодом, привяжу к кровати и прикажу насильно кормить. Поняла?

Тон такой же холодный, но чувствуется угроза. Меня начинает потряхивать от его слов.

– Всё только через насилие делаете, – едко замечаю, вынужденно беря вилку в руки.

Сухо отвечает:

– Ешь.

Ем, а кусок, можно сказать, в горло не лезет. Кашляю. А от бессилия по щеке скатывается слеза. «Боже! Только не при нём». Не хочу показывать слабость. Отворачиваюсь. Но не могу сдержать слёзы. Они по лицу крупными каплями катятся, некоторые срываются и на мои колени падают…

Виктор резко встаёт и уходит. Моргаю глазами. Из-за меня ушёл? Не понравилось, что игрушка сломана и приказы плохо выполняет?

Виктор

Остатки моего терпения были смыты напрочь её безмолвными слезами. «Достало всё! Её вечные страдания. Жертву из себя строит. Вымотала мои нервы. Беззащитная, слабая. Захотел её защитить. А кто меня защитит от неё? Душу всю выела».

Иду в кабинет. Включаю компьютер, подключаюсь к камерам. Нео постарался – обновил систему видеонаблюдения, и теперь я с места могу просматривать видео с камер.

Просматриваю запись разговора Вадима и моей жены. Не слышно, о чём говорят, но мне не нравится.

Вызываю к себе Вадима. Через пару минут входит. Молча наблюдаю за ним.

– Виктор Юрьевич?

Постукиваю пальцем по столу.

– Ты знаешь, что происходит, когда люди теряют моё доверие.

Он опускает голову, затем резко поднимает:

– Ворон…

Поднимаю руку, останавливая его от ненужных высказываний.

– Ты заменишь Креста. Вместо него будешь присматривать за моим сыном.

Вадим молчит. Видит отблески экрана на полированном столе. Осознаёт, что я его подозреваю.

– Когда ехать? – спрашивает.

– Прямо сейчас. Не разочаруй меня.

– Вы не пожалеете. Разрешите?

Коротко киваю, он уходит.

«Надеюсь, он не потеряет моё доверие. Алиса. Всё дело в ней. Никому не позволю лезть не в своё дело! С Алисой я сам разберусь. Она слабая, мягкая… Ей просто нужно время. Привыкнет. Перестанет меня отталкивать. А я подожду».

Алиса

Всю ночь не могла спокойно уснуть, думала о словах Вадима. Он вызвался помочь мне… Утром и днём жду его прихода, а его всё нет. Не выдерживаю, спускаюсь вниз и заглядываю на кухню. Там Варвара.

– Варвара, ты Вадима – охранника – не видела?

– Он здесь больше не работает.

– Как не работает?

Варвара пожимает плечами:

– Ворон отправил его в город. Теперь он в подчинении Севы.

«Ну вот и всё – не будет никакого побега!»

Выхожу из кухни, бреду к входной двери.

– Куда? – останавливает охранник.

Поднимаю на него глаза.

– Я хочу выйти.

– Вы можете погулять в саду, Алиса Александровна.

– Я хочу выйти! Отойди!

Но охранник не двигается с места, преграждая мне дорогу.

– Виктор Юрьевич запретил.

Резко разворачиваюсь и иду прочь.

«Ненавижу его. Ненавижу! Не хочу быть его пленницей! Хочется сделать ему больно, как он мне постоянно делает! Хочу его страданий».

Захожу в оранжерею. Цветы. Розы. Сорт «Полина»… Беру ножницы. Срезаю одну розу, потом вторую, третью. Вскоре в корзинах увесистые букеты. Расставляю цветы в вазы и разношу их по всему дому. За полчаса управляюсь. Даже удивительно, что меня никто не останавливает. «Интересно, Виктору уже доложили об этом?»

Слышу, как подъезжают машины. Страшно, но одновременно испытываю предвкушение от мести.

Первым входит Сева, каменеет. Смотрит на меня, как на сумасшедшую. «Считает меня самоубийцей. И пусть! Я Ворону не игрушка! Не буду терпеть! С меня хватит!»

Но когда входит Виктор и видит цветы, моя решимость сокрушительно быстро тает.

– Витя… – Сева удерживает его за плечо.

Взгляд Виктора устремлён на меня. Таким взглядом убивают. На месте.

– Как ты посмела…

– Витя, не забывай, она беременна, – пытается вразумить его Савельев.

А на меня гнев накатывает. Заявляю:

– Это всего лишь цветы!

– Всего лишь? – зло шипит Виктор.

Освобождается от хватки Севы, приближается ко мне. Я по сравнению с ним такая маленькая… Цепко хватает меня за руку и тащит за собой. Упираюсь, но он в тысячи раз меня сильней.

– Отпусти! Куда ты меня ведёшь?!

Он втаскивает меня в библиотеку, толкает в кресло, достаёт наручники и пристёгивает меня к подлокотнику.

Смотрю на него:

– Зачем?

Не удосуживает ответом. Уходит, захлопывая дверь.

Виктор

«Пусть посидит, подумает. Зараза! Сумасшедшая! Позарилась на цветы Полины! В самое сердце ранила! Умышленно сделала!»

Спускаюсь вниз.

– Ворон…

– Не сейчас, Сева!

Приказываю собрать цветы и загрузить в машины. Выезжаю с охраной. «Прости меня, Полина. Тебя не уберёг! Теперь змею пригрел на сердце! Цветы твои не пожалела. Только чтобы мне сделать больно…»

Мои гневные мысли прерывает звонок. На экране высвечивается имя губернатора. Возникает огромное желание проигнорировать его. Тяжело вздыхаю. Отвечаю:

– Алло.

– Что же ты мне в душу плюешь, Ворон? – начинает он без предисловий.

– Сбавь обороты. Ты о чём?

– О чём? И ты ещё спрашиваешь? Я о твоей свадьбе! Значит, жениться на моей сестре отказался, а медсестру в жёны взял! Как тебя понимать?

Желваки на скулах ходят ходуном. Мне будут указывать, как поступать?!

Цежу холодно:

– Понимай, как хочешь.

Мохнатов ещё больше закипает:

– Ты пожалеешь! Ты не только мою сестру оскорбил, но и меня!

– Не стоит смешивать личное с делом. Успокоишься – позвонишь. Пока!

Завершаю разговор и откидываю телефон на сиденье. «Будет мне ещё указывать, что делать! Зря ты мне угрожаешь, Мохнатый, зря!»

Алиса

Сидеть в кресле долго очень неудобно. Спина затекла и ноги. Сползаю на пол, прямо на паркет. Ложусь на спину и смотрю в потолок. Волна адреналина схлынула, остался лишь осадок. И усталость неимоверная.

«Как он меня вообще не убил? Ребёнок ему нужен. Вот и стерпел. А что будет потом, когда я рожу? Выкинет меня, как ненужную вещь. Как в прошлый раз сделал. Нет! Лучше уж пусть меня сразу убьёт».

Дверь открывается. Краем глаза замечаю Савельева. Видит меня на полу. Ну и пусть. Мне всё равно.

– Так вот ты где, – произносит, заходя внутрь. Садится в кресло, упирая локти в колени и соединив руки в замок. Смотрит. – Ну и зачем ты это сделала?

На меня накатывает, хочется высказаться. Севе? Да хоть ему!

– Не могу я больше! Задыхаюсь с ним! – выпаливаю.

– Больше не любишь? – уточняет.

– Нет!

– Эх, – вздыхает, – значит, ошибся я. Непростительно.

– При чём тут вы?! – не понимаю его. – Я ошиблась! Дару своему проклятому доверилась! Образ в своей голове создала Виктора Сергеева!

Хочу лицо ладонями закрыть, но на одной руке больно впивается наручник. Всхлипываю.

– Точно его не любишь?

– Нет.

– Но любила?

Не отвечаю. Какая теперь разница?

Савельев продолжает:

– Ты ведь понимаешь, что я тебя отстегнуть не могу?

– А если я в туалет захочу? – не удерживаюсь от комментария.

– Приказать горшок принести? – не моргнув глазом, уточняет.

– Нет.

Следующие полчаса Сева проводит со мной. Шутит, пытается меня рассмешить. Вот только зачем? Затем рассказывает о жене и детях. О том, со сколькими проблемами он и Марина Алексеевна столкнулись и как их преодолели. Невольно начинаю слушать, отвлекаясь от своих мрачных раздумий. А потом Савельев начинает говорить о своей дружбе с Виктором. Как Виктор сел, взяв вину только на себя.

– Зачем вы мне это рассказываете? – Резко сажусь. – Чего вы добиваетесь? Зачем вам это надо?

– Сколько вопросов! Один только ответ. Виктор мой друг. Хочу, чтобы он был счастлив. Несколько месяцев назад, когда вы первый раз встретились, столкнулись в больнице, он впервые за долгое время так на кого-то смотрел. Я подумал о том, что, возможно, ты смогла бы сделать его счастливым.

– Какие глупости! Вы взрослый мужчина! Бандит! Откуда у вас такие мысли?

– Эй, деточка, осторожнее! Не кидайся словами. Мы не бандиты, а уважаемые бизнесмены.

– Шутите всё?

Вздыхает:

– Какие шутки. Сейчас не девяностые.

– Научились подстраиваться?

– А то! Рэкет устарел, сменился охранными агентствами. В карман лезть, лохов в подворотне ловить тоже не надо, сейчас кибер-преступность на первом месте. Пару раз по клавишам – и всё, чужие деньги уходят со счетов…

– Вы это сейчас о ком?

– Да так… – отмахивается и переводит тему, кивая на пол. – А ничего ковёр! Это тот самый, который Виктор для тебя купил?

Молчу. Сева поднимается и начинает двигать кресло.

– Что вы делаете? – отодвигаюсь.

– А ты на ковре полежи. Он мягкий, удобный. И между делом подумай, как могла бы сейчас на нём сексом с мужем заниматься. А не на кладбище его гонять на ночь глядя к умершей супруге.

Сева уходит. Закрываю глаза.

Пусть я и глупая, раз в такое вляпалась, но намёки Севы поняла. Не просто же мне рассказывал о своей жене и детях. Намекал на прощение и ласку, от которых Виктор растает. А там и любовь приложится… Приласкать Виктора? Как бы не так!

Виктор

Возвращаюсь в дом довольно поздно. Поднимаюсь по лестнице. Иду в направлении кабинета и останавливаюсь. «Алиса, должно быть, ещё в библиотеке. Никто не осмелится без моего разрешения отпустить её». Захожу в библиотеку, включаю настольную лампу, обхожу кресло. Алиса, свернувшись калачиком, спит на пушистом ковре. Опускаюсь на корточки. «И что делать с ней? Как заставить её быть послушной, как прежде?» Отстёгиваю наручники. Беру плед с кресла, накрываю её и ухожу к себе в комнату. «Что пошло не так? Она озлобилась, что теперь с этим делать?»

_37

Алиса

Прошло несколько дней с того инцидента с цветами, а я по-прежнему с Виктором не общаюсь, и это мягко сказано. Для меня он чудовище, забравшее мою свободу. Как он не понимает, что так нельзя! Он думает только о своих желаниях. Кто я для него теперь? Жена? Как бы не так! Он по-прежнему женат на Полине, а я так, случайное приложение, реквизит влиятельного человека. Он не оставил мне выбора, поступил по-своему. Не могу смириться со своим положением.

Подхожу к окну. Снаружи по-осеннему прохладно, а у меня нет теплой одежды – осталась в квартире. Даже на прогулку не выйти. А ещё мне нужно к акушеру-гинекологу, чтобы встать на учёт. Виктор же приказал никуда меня не пускать. Придётся идти к нему? Но я не хочу с ним разговаривать. Видеть его не могу!

Вздыхаю. Нет, не получится продолжать избегать его. Выхожу из комнаты в коридор и замечаю Севу, идущего от кабинета Ворона. Может быть, попросить его?

– Анатолий Дмитриевич, – окликаю.

Он оборачивается. Идёт навстречу.

Ободряюще улыбается мне:

– Ты что-то хотела, Алиса?

– Да… Можно с вами поговорить?

Смотрит на наручные часы.

– Если только недолго.

– Конечно… Мне нужно встать на учёт у гинеколога и нужна моя одежда.

– А от меня что требуется?

– Прикажите, чтобы мне вернули телефон, документы и ключи от квартиры. И свозите меня, пожалуйста, ко мне домой и в поликлинику. Или скажите охране это сделать.

Сева хмурится:

– Обратись к Виктору, Алиса. Он твой муж.

Сжимаю кулаки, чтобы не сорваться.

– Я вас прошу, Анатолий Дмитриевич! Пожалуйста! Мне очень нужно!

Подходит ближе.

– Мой тебе совет, девочка. Измени своё отношение к Виктору. Сама увидишь, как всё переменится.

Разворачивается и идёт прочь.

– Анатолий Дмитриевич!

– Я всё сказал.

Спускается по лестнице. С досадой и разочарованием прикусываю губу. Упираюсь спиной о стену. Что же делать? Не пойду к Виктору, нет!

Возвращаюсь в комнату и хожу из стороны в сторону. «Обратись к Виктору, Алиса. Он твой муж», – вспоминаю слова Севы.

– Я не жена, а пленница! – шепчу в сердцах. – Пленница!

Резко сажусь на кровать и покачиваюсь. «Измени своё отношение к Виктору», – всплывает в памяти совет Савельева. Да что же это в самом деле?! Ложусь на спину и упираюсь взглядом в потолок. И что теперь делать? Как быть? Закрываю лицо ладонями. Нужно успокоиться. Такой настрой ни к чему хорошему не приведёт. А мне нужно своего добиться. Вздыхаю. Убираю руки от лица. Может, стоит послушаться совета Севы? Усыплю бдительность Ворона и сбегу. А что, хорошая идея! Добуду одежду, деньги, а когда буду ездить на приёмы к гинекологу, улучу момент и… Вот только лгать я не умею! Не смогу быть приветливой с Виктором, улыбаться ему, подчиняться, добровольно отдаваться ему в постели. Резко сажусь. Нет, стоп. Неискренне всё это. Ворон мне не поверит, сразу заподозрит подвох. Нужно действовать постепенно. Начну с просьбы забрать теплую одежду из моей квартиры, а также попрошу отвезти меня в поликлинику.

Пока придумываю, как обратиться к Виктору и что ему сказать, дверь без стука распахивают. На пороге вижу Сергеева.

– Собирайся, – сухо распоряжается.

– Куда? – спрашиваю растерянно.

– Ты настолько стала безответственной? – раздражается. – Разве тебе не нужно наблюдаться у гинеколога?

– Нужно. – Поднимаюсь с кровати и останавливаюсь. – Только… У меня нет подходящей одежды для выхода. Мне надо забрать её из своей квартиры.

Виктор окидывает меня взглядом с ног до головы. Разворачивается.

– Поторопись. Буду ждать тебя внизу.

Уходит. А я некоторое время стою на месте. Виктор сам ко мне пришёл и предложил. В своей манере, конечно, но всё-таки. Необходимо воспользоваться этим. Притвориться послушной, изобразить смирение. Постараться ему не перечить. Надеюсь, он поверит, что я смирилась со своим положением.

Виктор

Сева уходит. Откидываюсь на спинку кресла. Разговор был об исчезнувшем Ящере и прекратившихся покушениях. Затишье. Как правило, перед бурей. Расслабляться не стоит. Досадно, что и поиски наследника Лешего тоже зашли в тупик. Следует поискать в другом направлении. Надо найти пропавшего детектива, которого нанял Леший. По-любому, он нарыл информацию о его ребёнке и сбежавшей жене. Невольно переключаюсь на свою. За Бэмби тоже нужен глаз да глаз. Не допущу ещё одной попытки сбежать от меня. Но не вечно же держать её взаперти. Тем более ей давно уже пора наблюдаться по беременности. Чем она думает вообще? Почему не поднимает эту тему?

Решительно встаю. Лично уделю этому вопросу время. Иду в комнату Бэмби. Останавливаюсь перед дверью. Последний раз мы «разговаривали», когда она уничтожила цветы, предназначенные Полине. Распахиваю дверь. Она сидит на кровати и смотрит на меня. Взгляд такой растерянный, будто что-то замышляла.

Сухо распоряжаюсь:

– Собирайся.

– Куда?

Раздражаюсь:

– Ты настолько стала безответственной? Разве тебе не нужно наблюдаться у гинеколога?

– Нужно.

Поднимается с кровати и в нерешительности останавливается.

– Только… У меня нет подходящей одежды для выхода. Мне надо забрать её из своей квартиры.

Вещи. Окидываю её взглядом с ног до головы. Разворачиваюсь.

– Поторопись. Буду ждать тебя внизу.

Ухожу. Ей действительно необходимы вещи. Нужно разобраться с этим.

Алиса

Сажусь в машину Виктора. Едем. Молчим. Ощущаю дискомфорт рядом с ним. А ведь следует заговорить, создать видимость, что я его простила. Тихонько кидаю взгляд на Виктора и понимаю, что мне не под силу его провести. Язык не поворачивается с ним заговорить. Вздыхаю и смотрю в окно.

Вопрос возникает сам собой, когда проезжаем мимо поликлиники, где я планировала встать на учёт.

– Но я… – начинаю, Виктор же перебивает меня.

– Ты будешь наблюдаться в платной клинике, – произносит безапелляционно.

Хочется поспорить с ним, но останавливаю себя. Сдерживаю внутренний протест и снова отворачиваюсь к окну. Диктатор! Он невыносим!

Посещение клиники не заняло много времени. Конечно же, перед Вороном в этом городе открыты все двери! Он ВИП-персона, а я теперь его законное приложение. Хотя о законности нашего брака я бы поспорила – меня принудили, и тому есть свидетели. Пусть пока и безмолвные…

Сижу в коридоре после сдачи крови на анализ под присмотром охранников, пока отсутствует Ворон. Чем он занят? Где его носит? Осматриваюсь. М-да. Сбегать сейчас нет смысла – вряд ли получится. Изучить бы, как здесь всё устроено. Встаю и неторопливо вышагиваю по коридору. Кабинеты врачей, лаборатории. Стенд с брошюрами. От скуки беру их на изучение. Надо же, они проводят тесты на ДНК для определения отцовства! Даже есть безопасный метод – на основе тестирования крови матери. А я об этом и не знала…

– Поехали, Алиса, – слышу рядом голос Ворона и вздрагиваю.

Молча под его внимательным взглядом иду к выходу. Снова садимся в машину и едем в окружении охраны.

И опять меня ждёт неприятное открытие. Автомобиль останавливается возле того самого бутика, где мне в прошлый раз подбирали наряд.

– Что не так? – сурово задаёт вопрос Виктор.

Натянуто коротко улыбаюсь.

– Всё… нормально.

Внутри помещения нас встречают так, будто ожидали нашего приезда. Кидаю взгляд на Виктора. Конечно же, опять решил всё сам, зачем считаться с моим мнением! Держусь в сторонке, пока работницы бутика заискивающе приветствуют Ворона. Невольно морщусь. Сколько к нему внимания! Поскорее бы отсюда убраться.

Виктор в общих чертах говорит, что от них требуется, обозначает свои требования к моей одежде. К моей! Вот теперь лопается моё терпение!

– Я могу сама решить, что мне носить, – вырывается, и все разом замолкают.

Смотрят на меня. Удивлены, что я посмела спорить с Вороном?

– Я могу сама решить, что мне носить, – повторяю более спокойно. – К тому же, много одежды не надо. Скоро эти вещи станут негодными, учитывая, что я в положении и мое тело будет меняться.

Виктор окидывает меня медленным взглядом, задерживается на моём животе, проходится по груди. Мне неловко от такого внимания. На нас смотрят, а он будто взглядом меня раздевает!

Обхватываю себя руками и отвожу глаза в сторону.

– Приступайте, – распоряжается Виктор как ни в чём не бывало. Садится в кожаное кресло.

«Он проигнорировал мои слова!» – с горечью отмечаю для себя.

Девушки-консультантки принимаются за дело. А на меня накатывает апатия. Безвольно следую за ними, начинаю примерять то, что они предлагают.

– Вам очень идёт, Алиса Александровна, – говорит девушка, принося в примерочную очередной наряд.

Кидаю взгляд на своё отражение в зеркале, вздыхаю. Идёт. Да, идёт. Но это не я выбирала.

Девушка оставляет платье, уходит, а я выхожу за ней следом. Хочу осмотреться. Возможно, мне ещё не раз придётся здесь бывать, лучше иметь представление для будущего побега.

Выглядываю в зал. Виктор сидит, расслабленно откинувшись на спинку кресла. Смуглую кожу оттеняют тёмный костюм и белая рубашка. Начищенная до блеска дорогая обувь… По нему и не скажешь, что он бандит, преступник. Выглядит он очень респектабельно. «Пускает пыль в глаза!» – раздражённо делаю вывод. – «Хочет, чтобы и я такой была? Ему под стать. Не нравится, что я просто выгляжу? А я не просила меня в жёны брать!»

Пока размышляю об этом, к Виктору подходит девушка, протягивает чашку кофе. Так наклоняется, что из блузки, не ровен час, вывалятся её груди. Что-то Виктору произносит. Он поднимает глаза, задерживается взглядом на её полушариях, принимает из рук чашку кофе. Что-то отвечает, и эта вертихвостка уходит. Сжимаю кулаки, но меня всё равно потряхивает. «Где ты раньше была, потаскушка озабоченная? Такая, как ты, ему под стать! Я бы с удовольствием уступила место жены Ворона!»

Возвращаюсь в кабинку и остервенело расстёгиваю пуговицы, стягиваю с себя платье. Не нужно мне всё это! И он не нужен!

Шторка отдёргивается, и я вздрагиваю, так как вижу Виктора.

Виктор

Алиса явно недовольна, что я привёз её в бутик, но на мой вопрос натянуто улыбается, лжёт мне, что всё в порядке. По глазам вижу, что не хочет обновок, а в магазине вообще интерес не проявляет. Что ж, раз не горит желанием, сам обозначу продавцам, что от них требуется, – вкусы Алисы я знаю.

– Я могу сама решить, что мне носить, – резко заявляет она, и все разом замолкают.

Смотрю на неё. Осмелилась перечить мне при посторонних? Надо же! Даже чувствую некое удовлетворение от того, что она подала голос. Надоело её наигранное смирение.

– Я могу сама решить, что мне носить, – повторяет более спокойно. – К тому же много одежды не надо. Скоро эти вещи станут негодными, учитывая, что я в положении и моё тело будет меняться.

Действительно будет меняться. Окидываю медленным взглядом её фигуру, задерживаюсь на ещё плоском животе, грудях… И чувствую возбуждение. А ведь могу выставить всех из помещения и остаться с Алисой наедине…

Бэмби смущённо обхватывает себя руками и отводит глаза. Ладно, повременю с этим.

– Приступайте, – распоряжаюсь как ни в чём не бывало и сажусь в кожаное кресло.

Продавщицы, как положено, переключают своё внимание на Бэмби, а я принимаюсь решать дела по телефону.

– Кофе, Виктор Юрьевич, – елейно произносит подошедшая девушка и прогибается, протягивая мне чашку. – Как вы любите.

Взгляд невольно упирается в её молочно-белые буфера, явно выставленные напоказ. Хочет девочка меня или мои чаевые? В другое время, возможно, я бы воспользовался её услугами, но не сейчас.

Спроваживаю наглую продавщицу, а мыслями уже рядом с молодой супругой. Её груди, зад сердечком, ноги, пухлые губы…

Отставляю чашку на столик, поднимаюсь и иду в ту сторону, куда увели Бэмби. В одной из раздевалок слышу шорох и отдёргиваю плотную штору.

Алиса вздрагивает при моём появлении и прикрывается только что снятой одеждой. Зато в зеркале вижу её отражение. Голую спину, талию, зад, что мне так нравится…

Захожу и задёргиваю штору.

– Что… Что вы делаете?! – шепчет испуганно, отступая назад.

Упираюсь рукой в зеркало и нависаю над ней.

– А ты как думаешь? – произношу с усмешкой.

– Не надо… Пожалуйста, – шепчет, вжимаясь в зеркало.

Глаза большие и полные смятения… Наклоняюсь ниже.

– Что не надо?

– Не трогайте меня.

Усмехаюсь.

– Разве я трогаю?

Она ещё больше смущается – я ведь действительно не прикасаюсь к ней. Пока…

Алиса

– Перестаньте, – говорю с дрожью, но Ворон не принимает всерьёз мои слова.

Его губы проходятся по мочке уха, спускаются к щеке. Пытаюсь отодвинуть Виктора от себя, но безуспешно. Неотступно произношу:

– Я не хочу.

– Ты моя жена. – Целует в шею.

– Я буду кричать.

Вновь усмешка. Нахальная, обещающая.

– Будешь.

Накрывает мои губы своими. Плотно сжимаю их, не желая углубления поцелуя. Виктор слегка отстраняется, смотрит в глаза.

– Алиса, – предупреждающе цедит.

Сердце уходит в пятки. Зажмуриваюсь, но с губ срываются слова:

– Вас так грудастая продавщица завела, к ней и идите, я не против!

Виктор крепко сжимает талию, ойкаю и распахиваю глаза. Передо мной его злые зелёные.

– Не нужно говорить мне, что я должен делать, – цедит. – Не тебе решать, кого я буду трахать. Поняла?

Испуганно моргаю и коротко киваю в знак согласия. Он ужасный, страшный – он меня пугает…

Резко отпускает и отворачивается.

– Я приду к тебе сегодня ночью, Бэмби. Не разочаруй меня.

Выходит из примерочной, а я без сил сползаю на пуфик. Ушёл. Сейчас. Но придёт ко мне ночью. Зажмуриваю глаза. Пытаюсь остановить воображение, но перед глазами возникают картинки, от которых невольно кидает в жар. Я что, ненормальная?

В примерочную заглядывает девушка, протягивает одежду.

– Виктор Юрьевич уехал, – сообщает. – Сказал, чтобы вы не задерживались. Ещё полчаса, не более. Но не переживайте, с вами остались несколько человек из его охраны. Вот это, Алиса Александровна, примерьте…

Лучше бы «Виктор Юрьевич» оставил меня в покое и отпустил на свободу! Переодеваюсь и выглядываю наружу, и сразу взгляд натыкается на спину охранника. Он оборачивается, задёргиваю шторку. Ну вот, удрать не получится! Пытаюсь справиться с досадой, делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю. Спокойно. Я справлюсь. Не сейчас, так позже я стану свободной. А пока мне нужно набраться терпения. Вздыхаю. Только где ему взяться…

Через полчаса за мной приезжает Сева. Окидывает взглядом, но не комментирует изменения в моей одежде.

– Пойдём.

Не дожидаясь, идёт к машине, а я следом.

Во время поездки замечаю, что автомобиль движется в противоположную сторону от особняка Ворона.

Озадаченно спрашиваю:

– Мы разве не в особняк едем?

– Нет. В салон красоты.

– Зачем? Я не хочу, – упираюсь.

Окидывает нетерпящим возражения взглядом. От досады закусываю губу. Относятся как к кукле! Одели, накрасили, спать уложили. Передёргиваю плечами. Виктор придёт ко мне ночью. Нужно его отвадить. Что же такое придумать, чтобы он меня в покое оставил? Притвориться больной? Разве его это остановит? Маловероятно. Но тогда что?

Сева привозит меня в салон, идёт вместе со мной. Возле стойки регистратора рядом с приветливо улыбающейся девушкой вижу жену Савельева Марину.

– Здравствуй, дорогая! – В знак приветствия она целует меня в щёку и берёт под руку. – Пойдём.

Оглядываюсь на Савельева. Но он уже переключился на деловой звонок. Однако один из охранников по-прежнему неотступно за мной следует. Вот и сбеги попробуй – следят как за заключенной! С грустью думаю о полковнике Орлове. Вот кто реально смог бы помочь мне. И тут же становится совестно – он в тяжёлом состоянии в больнице, а я думаю только о своих проблемах…

– Дорогая, моих мастеров ты уже знаешь, – произносит Марина.

Да, действительно. Те же самые, что одевали и красили меня для сопровождения Виктора, а также во время приготовления к свадьбе.

– Девочки, работаем. Оставляю Алису на вас.

Вздыхаю от безысходности. Никого не волнуют мои желания! Но нужно набраться терпения – напоминаю себе. Моя задача – усыпить их бдительность, чтобы получить возможность сбежать.

Начались длительные процедуры: тонирование, стрижка, депиляция и тому подобное… День не задался. Хуже и быть не может! Так я думала до появления младшей дочери Савельевых.

– Ты любишь его?

Вздрагиваю и оборачиваюсь на голос. Вид возникшей передо мной Маши воинственный. За что она так меня невзлюбила?

– Ты что, оглохла? – напирает наглая девчонка.

– Ты не должна так со мной разговаривать, – делаю ей замечание.

– Я никому ничего не должна. Ты мне не ответила!

– Пока ты говоришь в таком тоне, не вижу смысла вообще говорить с тобой.

Откидываюсь на спинку кресла, усаживаясь поудобнее. Буду игнорировать нападки этой несносной девочки.

– Ах, так! – сердится Маша. – Ну, я тебя предупреждала!

Уходит. Ну и ладно! И без неё хватает забот.

Возвращается косметолог, улыбается мне.

– Сделаем вам масочку. Эффект будет просто потрясающий.

Мне всё равно, лишь бы поскорее всё закончилось.

Косметолог наносит мне на лицо прохладную жидкую массу. Приятные ощущения сменяются жжением.

Невольно протягиваю руку к лицу.

– А так и должно быть? – спрашиваю тревожно.

– Что, простите?

– Лицо сильно жжёт…

Не дожидаюсь её ответа, кидаюсь смывать то, что на моём лице, и с ужасом смотрю в зеркало. Лицо припухло и покраснело. А ещё в глазах возникает жжение.

– Сделайте что-нибудь! – кричу в панике.

В последующие десять-пятнадцать минут вокруг меня столпотворение. Все в смятении, стараются помочь, только Маше весело. И это замечаю не только я, но и вернувшийся Сева.

– Мария, подойди! – распоряжается. – Твои проделки?

Она не отрицает.

– Что ты сделала? Говори!

Смотрит исподлобья.

– Настойку жгучего перца добавила.

– Где ты его вообще взяла? – охает её мама. – Алиса, милая, мы всё исправим.

Смотрю на своё покрытое красными пятнами лицо. Аллергическая реакция. Пройдёт через день, через два… Интересно, а Виктора такая «красота» отпугнёт?

– Это всё твоё воспитание! – переключается Марина на мужа. – Я тебе говорила, что ты многое ей позволяешь! Наша дочь переходит все грани дозволенного!

– Ты права! – цедит Савельев и принимается вытягивать ремень из брюк.

– Что ты собрался делать? – ахает Марина.

– То, что давно должен был сделать. Буду воспитывать так, как меня отец воспитывал.

Маша поднимает на него изумлённые глаза.

– Папа?

А мне тоже не нравится эта крайняя мера.

– Анатолий Дмитриевич! Можно же как –то по-другому… воздействовать!

У Севы нервно дёргается щека. Окидывает недобрым взглядом персонал.

– Вышли все! – распоряжается.

Персоналу дважды повторять не нужно – через мгновение остаёмся вчетвером: супруги Савельевы, их дочь Маша и я. Поднимаюсь, чтобы последовать примеру остальных, но меня останавливает Сева.

– Останься, это тебя касается.

Нехотя возвращаюсь на место.

Сева опускается на стул, окидывает дочь суровым взглядом.

– Ты ведь понимаешь, что твой поступок не понравится Ворону?

Девчонка опускает голову.

– Она не любит его, – произносит упёрто. А я чувствую неловкость. Отворачиваюсь.

– Алиса его жена. Запомни! Если он женился на ней, значит, она дорога ему. Ты поняла?

Девчонка поднимает голову, смотрит на отца.

– Папа, почему ты кричишь на меня?

– Ты ещё спрашиваешь?!

– Толя…

– Не вмешивайся, Марина! Ты совершенно права. Я попустительствовал, разрешал всё. Это моя вина. Как я должен теперь смотреть в глаза Ворону?

– Крёстный меня простит…

– Уверена?!

Маша опускает голову.

– Была бы ты пацаном, давно бы поддал ремня! Всё, я звоню Ворону.

Вынимает телефон, и я снова вмешиваюсь.

– Анатолий Дмитриевич… Не говорите Виктору о том, что Маша сделала. Не надо. С лицом… Всё будет в порядке с моим лицом.

Он недоверчиво смотрит на меня. Поднимается.

– Собирайся, Алиса, я отвезу тебя к врачу.

Затем обращается к дочери:

– А с тобой мы поговорим дома.

Иду за ним следом. В полном молчании едем. В клинике нас принимают сразу как особо важных клиентов. А мне даже неудобно перед другими посетителями, ожидающими приёма. Врач очень тактичен и вежлив. Проводит осмотр, назначает лечение и отпускает домой.

Сева передаёт назначение врача одному из охранников, затем направляемся к машинам.

– Вы столько тратите на меня своего времени, – замечаю, когда машины трогаются с места.

Савельев задумчиво трёт подбородок.

– Зачем вам это?

– Всё, что важно для Виктора, важно и мне, – отвечает.

– Я важна Виктору? – смотрю на него с сомнением. Но затем соглашаюсь:

– Ну да, конечно, я же беременна. Всё дело в ребёнке.

Сева не отвечает, задумчиво смотрит в сторону. Затем произносит:

– Зря ты так, девочка. Я думал, что ты мудрее, несмотря на свой возраст.

Мудрее? К чему он клонит? Чтобы я обменяла на роскошь свою свободу? Сжимаю кулачки и отворачиваюсь в сторону. Терпение! Не нужно ему противоречить. Пусть все считают, что я смирилась со своим положением. Вот только улыбаться и лгать не могу – не получается так лицемерить. Но стоит попытаться…

– Возможно, вы правы, – не поворачиваясь, соглашаюсь.

Затем меняю тему:

– У вас фамилия Савельев. Почему прозвище Сева?

Удивлённо приподнимает брови, так как не ожидал такого вопроса.

– В связи с чем интерес?

Пожимаю плечами:

– Просто любопытно. Оно с чем-то связано?

Слегка ёрзает на месте, прежде чем ответить.

– Не местный я. Приехал из Севастополя. Толя Севастопольский. Позже закрепилось сокращённое – Сева.

– Ясно, – вздыхаю и замолкаю до самого приезда к дому Ворона.

_38

Виктор

Алиса вывела своим отношением. Не хочет она! Отказывает мне?! Как бы не так! От супружеских обязанностей ей не отвертеться! Сегодня я получу своё. Есть у меня несколько способов, как изменить её мнение. Она получит такое удовольствие, что сама захочет продолжения…

С такими мыслями вечером возвращаюсь домой. Направляюсь в комнату Алисы. Хотя ещё не ночь, но в помещении темно. Включаю свет. Алиса жмурится и прикрывает глаза рукой от слепящего освещения. Но мне хватает одного мгновения, чтобы заметить пятна на её лице.

Подхожу ближе, присаживаюсь на край кровати, убираю её руку от лица. Так и есть: припухлость, красные пятна. Внутри что-то сжимается, к горлу подкатывает ком. Наталкиваюсь на её напуганный взгляд. Она расстроена или боится моей реакции? Старательно беру себя в руки. Я не хочу её пугать. И не хочу себя накручивать.

Осторожно касаюсь пальцами её лица.

– Что случилось?

– Ничего, – произносит хриплым голосом. – Аллергия выступила.

– На что?

– На косметику.

Провожу пальцами по её шее, наклоняюсь, чтобы поцеловать в слегка припухшие губы…

– Виктор, пожалуйста, не надо, – шепчет дрожащим голосом.

Раздражённо поджимаю губы. Затем вздыхаю. Отстраняюсь.

– Алиса, если я узнаю, что ты специально это сделала, чтобы отделаться от меня…

– Что? Нет! – Она натягивает до носа покрывало так, что видны одни глаза. – Я выпила лекарство от аллергии. От него хочется спать. А ещё у меня зуд, неприятное жжение и, кажется, жар.

Вновь молчу, раздумывая, стоит ли ей верить. А внутри нарастает раздражение. Мне лично не мешают её покраснения, но ведь она же упрямая. Вон и глаза уже на мокром месте!

Встаю с кровати. Направляюсь к выходу. Хлопаю дверью. В клуб поеду, раз жена отказывает!

Через несколько минут выезжаю с кортежем. По дороге немного успокаиваюсь. Домой возвращаться не хочу, но и к шлюхам ехать нет желания. Навещу Савельевых – давно у них не был.

Толя встречает меня у входа.

– Марина сейчас на стол накроет, – произносит, проводя в гостиную.

Киваю, хотя не голоден.

Толя окидывает меня очередным внимательным взглядом.

– Почему такой хмурной? Это как-то связано с Алисой?

– Лучше не спрашивай, – сажусь на диван и невольно тянусь в карман за сигаретами. Вздыхаю. Потерплю.

Толя садится напротив:

– Мне поговорить с тобой нужно. Видел аллергию Алисы?

– Это так её в салоне разукрасили? – Мои слова звучат крайне резко.

Толя вздыхает:

– Не совсем. Подожди минутку. Марина! – зовёт.

– Да, дорогой. – Его жена появляется на пороге гостиной. Виновато смотрит на меня. – Здравствуй, Витя!

Киваю, а Толя продолжает:

– Зови Марию.

– Хорошо. – Она снова бросает на меня взгляд и исчезает за дверью.

Наклоняюсь вперёд и упираю локти в колени. Произношу настороженно:

– Вы ведёте себя подозрительно.

Вздыхает:

– Не то слово.

– Так объяснись.

– Не могу. Алиса просила не говорить. Да и виновник должен сам сознаться.

– Точнее, виновница? – предполагаю. – Что натворила Мария?

– Пусть сама расскажет.

– Ну что ж…

Откидываюсь на спинку дивана. Машка, значит.

В гостиную бочком входит крестница. Любимая хулиганка. Вот только теперь, походу, от её выходок пострадала Алиса. И я – рикошетом.

– Здравствуй, дядя Витя, – голос звучит настороженно.

– Здравствуй. Рассказывай.

– Ну… Я…

– Не мямли, – командует Сева.

Машка высоко задирает голову и, зажмурившись, тараторит:

– Я добавила перцовую настойку в маску для лица! Прости меня, дядя Витя!

Пару раз кашляю.

– И зачем ты это сделала? – спрашиваю.

– Она обманывает тебя, – заявляет ребёнок. – Мне она не нравится!

Молчу, хмуро и задумчиво смотря себе под ноги. Машка отчасти права. Сегодня Алиса пыталась быть послушной. Пока я буквально не припёр её к стенке. Отказ Алисы показал её ко мне отношение. Алиса что-то задумала, я уверен. Только ей меня не обыграть.

Толя кашляет, привлекая моё внимание. Смотрю на крестницу. Я же должен принять решение.

– Ты извинилась перед Алисой? – сухо спрашиваю.

– Нет, – шепчет Машка, опуская глаза.

– Извинись перед ней. Искренне. Чтобы я поверил.

– Но я…

– Ты слышала меня.

Машка разворачивается и уходит. Устало смотрю на Севу.

Он вздыхает:

– Признаю свою вину. Мое воспитание.

– Не вини себя. Я ведь тоже многое ей позволяю… – Усмехаюсь невесело. – К тому же ради меня старалась.

Толя фыркает насмешливо:

– Перестаралась.

– Не без этого.

Алиса

Когда Виктор покидает мою комнату, вздрагиваю от громкого хлопка дверью. Разозлился. А я не хотела его злить – он должен верить мне. Иначе к чему все эти старания быть кроткой и послушной, раз мой план с побегом будет невозможно осуществить?

Как же исправить положение? Пока обдумываю, что делать, Виктор уезжает. То есть дома ночевать не будет? Оно и к лучшему. Наверное… Кручусь в кровати, но в конечном счёте засыпаю, и довольно крепко.

Утро начинается с сюрприза. Не успеваю спуститься вниз позавтракать, как на лестнице сталкиваюсь с Виктором. Он с букетом. Протягивает мне. «Это тебе», – произносит сдержанно. А я в ступоре. Зачем? К чему? Держу букет красных роз, под стать цвету моей воспалённой кожи на лице, и не знаю, что делать. А Ворон смотрит на меня так, будто оценивает. Стараюсь улыбнуться, благодарю за красивый букет, но он, по всей видимости, не верит в мою искренность. Ну вот и как я его обману? Только ещё больше вызываю у него подозрения!

Завтракаем вместе. Разговор не клеится, а взгляд Виктора становится всё мрачнее. После завтрака ссылаюсь на головную боль и ухожу в комнату. Голова действительно разболелась от нервного напряжения. Лежу на кровати поверх покрывала и уныло размышляю. Он мне не верит, подозревает. Тогда как же я сбегу?!

Целый день стараюсь без нужды не выходить из комнаты, пока Виктор работает в кабинете. А ближе к ночи меня одолевает тревога. Что, если он придёт? Что тогда делать? Но моё беспокойство на пустом месте – как только темнеет, Виктор снова уезжает, как всегда, в сопровождении своей охраны. Тайком наблюдаю за его отъездом и возвращаюсь в комнату. Уехал. В клуб, наверное, как прошлой ночью. Снимает там своё сексуальное напряжение? Вспоминается шлюха у его коленей. Ну конечно! Что ему ещё там делать! Мне бы радоваться, что он не пристаёт ко мне, но ощущаю жгучее огорчение. Вот, значит, какая жизнь мне с Вороном уготована? Он будет по шлюхам таскаться, а потом ко мне приезжать, угрожать и требовать своё. Нет, не хочу жить в страхе и унижении!..

Утром просыпаюсь разбитой, измотанной. Лежу больше часа и в очередной раз проматываю в голове прошедшие сутки. Зачем я ему? Ведь с кем-то же проводит ночи! Может быть, и постоянную любовницу имеет. Вздыхаю удручённо. Вспоминаю, как завязались наши отношения. Какая же я наивная дура! Вляпалась по глупости. Смотрю на свои руки. Ауры… Нет, больше никогда и ни за что не буду пользоваться своим проклятым даром!

Вздыхаю. Пора вставать, пока не заявился Ворон. Мало ли что ему взбредёт в голову. Пока принимаю душ, одеваюсь, обдумываю свои дальнейшие действия и поведение. В конце концов, не стоит вести себя как пленница. Пусть все начнут считаться с моим новым в этом доме положением. Так проще будет избавиться от их за мной наблюдением. «Моя цель – побег», – повторяю про себя как мантру и выхожу в пустой коридор. Направляюсь к лестнице. Замечаю, что в кабинет Виктора приоткрыта дверь. Он дома? Прислушиваюсь. Тихо. Это мой шанс найти свои документы или узнать что-нибудь о Вороне. Заглядываю. Внутри никого нет. Захожу и осматриваюсь. И замечаю приоткрытую потайную дверь. Мне бы уйти, но любопытство одерживает верх. Что же там? Подхожу на цыпочках, желая посмотреть. Не успеваю толком ничего разглядеть, как передо мной возникает Виктор. Вздрагиваю от неожиданности, а он оттесняет меня назад и захлопывает дверь.

– Что ты здесь делаешь? – сурово спрашивает.

– Ничего, – произношу с запинкой. – Просто… увидела открытую дверь. Решила, что ты дома и… захочешь со мной позавтракать.

– Да неужели? – сухо усмехается.

– А ты… Вы не хотите?

– Ну почему же? Хочу.

И опять эта холодная усмешка, от которой у меня бегут мурашки.

– Тогда… Встретимся внизу?

Ретируюсь из его кабинета. Первое желание – сбежать в свою комнату и захлопнуть дверь. Но на двери нет замка, так что не спрятаться. Поэтому быстро спускаюсь вниз и натыкаюсь на Варвару.

– Завтракать будете, Алиса… Александровна?

– Конечно.

Усаживаюсь за стол, а у самой руки дрожат, да и колени… Приходит Виктор, садится на своё место. Завтракаем молча, а мне кусок в горло не лезет от нарастающего напряжения. Он так внимательно смотрит на меня…

– Твоя аллергия почти прошла, – произносит сухо.

Касаюсь рукой лица. Так и есть.

– Да, – соглашаюсь дрогнувшим голосом.

– Я так понимаю, теперь ты будешь не против.

– Не против чего?

Смотрит на меня пристально холодным взглядом.

– Секса.

Хлопаю ресницами, не зная, что ответить.

– Что молчишь?

– Я… Я боюсь…

– Меня? – усмехается. – Обещаю, я буду нежен.

Отвожу взгляд. Ненавижу его усмешки! Потешается надо мной. Потому что мне не верит…

– Алиса, я жду ответа.

– Я не вас… не тебя боюсь, – выдавливаю из себя слова. Как же трудно ломать себя даже ради поставленной цели…

– Чего же? – в голосе звучит издевательская насмешка.

Нервно мну салфетку в руках. И тут на меня накатывает отчаянное возмущение. Достало всё! Хочет искренности? Будет ему искренность!

– Я беременна. А вы…, – начинаю говорить и уже не могу остановиться. – У вас аморальное поведение! Я не против, конечно, вы вправе делать то, что хотите. Но… Я не могу быть уверена, что вы меня чем-нибудь не заразите!

Его удар кулаком по столу заставляет подпрыгнуть сервиз, столовые приборы и… меня. Испуганно смотрю на него во все глаза. Прижимаю к груди салфетку. Он просто в бешенстве. Глаза сужены, злые, а губы стиснуты в узкую линию.

– Виктор, я…

– Что, справку от меня получить захотела? – предъявляет свирепо.

– Я… не это имела в виду…

– А что тогда?

Молча опускаю голову.

– Смотри в глаза! – Приказывает так, что не смею ослушаться. – А теперь послушай меня. Я женился на тебе. Ты моя жена. Так что сегодня ночью я приду к тебе. И ты будешь ласкова со мной. Поняла?

Невольно прикусываю губу, а на глаза наворачиваются горькие слёзы. Виктор шипит себе под нос проклятия, резко поднимается и направляется к выходу. Утыкаюсь в салфетку лицом и не могу сдержать рыдания.

Виктор

Стараюсь не засиживаться у Савельевых и отправляюсь ночевать в городские апартаменты. Но в тишине большой и пустой квартиры мысли о Бэмби возвращаются с новой силой. У неё талант выводить меня из равновесия! Каждый раз она неловко лжёт мне, старается пустить пыль в глаза своим кротким поведением. Тем самым вызывает острый приступ раздражения. Но стоит только надавить, проявляет нелицеприятную честность. Возникает жгучее желание подчинить её, заставить слушаться, но разве это вернёт мне прежнюю Бэмби? Как она смотрела на меня тогда и как смотрит теперь – это небо и земля. К утру решаю сделать шаг к примирению. Возвращаюсь домой с цветами, дарю ей, а она принимает их с едва скрываемым отвращением. Будто не розы, а связка мёртвых гремучих змей! Опять пытается быть кроткой и вежливой. Но я не этого хочу. Почему же ты лжёшь мне, Бэмби?

За совместным завтраком разговор не клеится. Алиса не скрывает своего недомогания и вскоре, ссылаясь на головную боль, уходит. Молча отпускаю. Возможно, если проявлю терпение, она перестанет от меня шарахаться. Я хочу, чтобы она подчинилась мне по собственной воле, без принуждения. Особенно в постели.

Ухожу работать в кабинет, а вечером отправляюсь по делам. Нужно наведаться в клуб, а точнее, проконтролировать работу подпольного казино. После конфликта с губернатором возникли некоторые сложности в его управлении. Но всё это решаемые проблемы…

В результате после клуба вновь отправляюсь в городские апартаменты. Вторую ночь подряд провожу в уединении. Подальше от Бэмби. От искушения. После пары глотков алкоголя засыпаю достаточно легко, но сон не приносит отдыха и успокоения. Снится кошмар: снова от меня сбегает и погибает Полина. Или не Полина, а Бэмби?

Утренний душ не избавляет от мерзкого настроения. Возникает потребность некоторое время побыть с картинами Полины. Все эти годы они помогают мне внутренне восстановиться… Удерживают от падения…

Возвращаюсь домой, вхожу в потайную комнату в кабинете, где хранятся картины, и тут слышу лёгкие шаги Бэмби. Что она делает в моём кабинете? Как в прошлый раз, хочет обчистить? Или шпионит? Слышу, как крадётся к потайной комнате, а мне не по душе, что Алиса суёт нос, куда не следует. Резко преграждаю ей дорогу. Испуганно смотрит на меня, начинает лгать. Всё моё стремление быть терпеливым с ней сходит на нет, уступая нарастающему подозрению.

Во время завтрака не могу отделаться от мысли, что Бэмби задумала что-то. Побег? Возможно. Стоит проверить. Ну а сейчас… Сейчас я хочу, чтобы Алиса прекратила лживо улыбаться, глядя мне в глаза. Как далеко она может зайти в своём лицемерии?

Грубо, нагло провоцирую её. Секс со мной – её больная тема. Привыкай, Бэмби, от разговоров мы перейдём к делу! Пара колких фраз, и она не выдерживает.

– У вас аморальное поведение! Я не против, конечно, вы вправе делать то, что хотите. Но… Я не могу быть уверена, что вы меня чем-нибудь не заразите!..

Вывела! Хлопаю кулаком по столу. Это у меня «аморальное поведение»?! Что за заявления? Справку ей подавай, чтобы получить доступ к её телу?! Не оборзела ли? Моему возмущению нет предела. И неважно, что мой гнев вызывает дрожь и испуганный взгляд. Эта девчонка не понимает меня совершенно!

Разъясняю жёстко:

– Я женился на тебе. Ты моя жена. Так что сегодня ночью я приду к тебе. И ты будешь ласкова со мной. Поняла?

Она прикусывает губу, а глаза наполняются слезами. Ну вот сейчас начнётся! Шиплю себе под нос проклятия, резко поднимаюсь и направляюсь к выходу. А вслед слышу рыдания.

Вскоре сажусь в машину и уезжаю из дома. Лучше заняться делами, чем провести рядом с ней ещё минуту.

Алиса

Нарыдалась в полной мере… Утираю мокрое от слёз лицо злосчастной скомканной салфеткой. Пару раз всхлипываю. Откусываю и жую кусочек хлеба. Снова всхлипываю. А я ведь толком и не поела… С ним невозможно рядом находиться, не то, что есть! Накладываю в тарелку вкусностей, беру сок и направляюсь с припасами в комнату. Мне нет дела, что обо мне скажут его служащие. Подумать только, меня когда-то волновало их мнение! Даже Варвара и Арсен Багратович, с которыми я общалась больше всех, по сути, чужие для меня люди. Да они за Ворона меня заживо сожрут. Никому из них не верю!

Закрываюсь в комнате и не выхожу до обеда. А в обеденное время Варвара сообщает, что стол накрыт и отказываться не следует. Вздыхаю. Ради ребёнка мне следует поесть…

Сидеть за большим столом в одиночестве тоскливо. Со вздохом поглядываю в сторону кухни. Там лучше. Скорее всего, за обеденным столом собрались служащие. Наверняка Арсен о чём-то рассказывает, а Варвара над ним подтрунивает, Ульяна язвит, Маруся – «Мурка», как все её зовут, строит глазки рыжему садовнику… Ну и ладно. Я всё равно не намерена здесь оставаться. Всё равно вырвусь на свободу!

После обеда выхожу в сад на прогулку. Осенняя атмосфера навевает грусть. В данный момент я должна быть не здесь: сидеть за партой в университете, слушать лекцию… Наверняка меня отчислили уже. А что сказала Марина девчонкам в общаге? Что я собрала вещи и домой уехала? Неужели никому нет до меня дела? А Семён Семёнович? Он ведь наверняка слышал о свадьбе? Неужели ему тоже неинтересна моя судьба? А ведь Катя на свадьбе была! Как она могла?! Подруга, самая близкая, меня предала. Присаживаюсь на садовую скамейку. Сердце от обиды разрывается. Но не могу ни найти им оправдание. Они ведь все Ворона боятся. Катя предупреждала с ним не связываться. Послушалась – ничего бы не было. Уехала бы учиться и никогда бы не столкнулась с Виктором Сергеевым! Дар и моя доверчивость сыграли со мной злую шутку.

Моё самоедство прерывает телохранитель, который за мной следует.

– Вернитесь в дом, – произносит, убирая в кармашек рацию. – Виктор Юрьевич приехал. Сказал, чтобы вы подошли в гостиную.

Горю желанием высказаться: о том, что мне нет дела до того, что он приехал, до того, чего хочет, да и не пошли бы все полем лесом и наконец оставили меня в покое! Однако оставляю свои мысли при себе. Не время и не место проявлять своё отношение. Это только навредит моим планам побега.

Нехотя поднимаюсь со скамейки и направляюсь в дом. Снимаю верхнюю одежду, досчитываю до пяти и прохожу в гостиную. В гостиной Виктор, Анатолий Дмитриевич и его младшая дочь. Зачем они привезли её сюда? Что вообще происходит?

– Присаживайся, – приказывает Ворон, даже не смотря в мою сторону. Сидит на диване, как всесильный хозяин, и готов вершить судьбы…Перевожу взгляд на молчаливого серьёзного Севу, потом на стоящую перед ними насупившуюся Машу, глядящую на меня волком. Ну вот, приехали, суд над ребёнком.

Виктор и Сева смотрят на меня, и я сажусь на краешек дивана.

– Мария, – произносит Савельев.

Девчонка-демоница окидывает меня убийственным взглядом.

– Простите, – говорит сквозь зубы. Вот же маленькое исчадие ада! Это всё воспитание вот этих! Бандиты и ребёнка таким же сделали.

Маша смотрит на Виктора, а он неторопливо принимает решение и отрицательно качает головой.

– Тётя Алиса, простите, – говорит девочка без капли сожаления и вновь кидает взгляд на Виктора.

И я смотрю. Не выдерживаю.

– К чему всё это? – спрашиваю.

Он поворачивается ко мне. Взгляд холодный, бескомпромиссный.

– Зачем вы её принуждаете? – продолжаю с горечью. – По-другому не можете? Вам так важно других заставлять поступать так, как вам захочется?

Встаю с места.

– Сядь!

– Даже не подумаю, – отвечаю дерзко, а у самой голос на последнем слове задрожал. – Оставьте ребёнка в покое! Не нужно её ломать.

Стою в полной тишине.

– Так говоришь, словно о себе, – наконец произносит Виктор с леденящим душу холодом.

Его слова цепляют за больное. Из глаз начинают капать слёзы. Отворачивается.

– Мария, ты свободна, – говорит дальше. – Твой отец решит позже, как тебя наказать.

Смотрит на Севу, и он подходит к дочери.

– Пойдём, Мария.

Девчонка неуверенно бредёт к выходу, оглядывается на безмолвно плачущую меня, затем кидает взгляд на Виктора. Срывается с места и убегает.

А вот я не могу даже шага сделать. Мне плохо, очень плохо. Я не сдержалась, высказалась. И тем самым отдалила лелеемую свободу.

Виктор поднимается, подходит, останавливается совсем рядом. Обманчиво расслаблен, руки в карманах. Хищник перед своей жертвой…

Но его слова заставляют меня растеряться.

– Знаешь, я предпочитаю честность. Какой бы она ни была.

Разворачивается и уходит. Я не знаю, как понимать его слова. Честность? Он хочет от меня честности? Его злит, что я пытаюсь его обмануть? Неужели он видит меня насквозь? Мои шансы сбежать равняются нулю…

_39

Виктор

За завтраком Алиса вывела своим заявлением, но работа вне дома помогает отвлечься. Ближе к обеду звонит Толя, приглашает к ним приехать.

За обеденным столом в доме Савельевых непривычно тихо. Всё дело в Машке и в том, что ей предстоит извиниться перед Алисой. Толя предлагает не откладывать извинения. Маха хмурится, сердится на отца, но молчит. Что ж, неугомонной крестнице пойдёт на пользу – она должна осознать свою ошибку в полной мере. Поэтому после обеда отправляемся ко мне.

По приезде располагаемся в гостиной: я на диване, Толя сбоку в кресле, а крестница стоит передо мной на расстоянии и недовольно топчется на месте.

Отправляю одного из охранников за Алисой. Когда уже кажется, что она не придёт, Бэмби появляется на пороге. Окидывает нас удивлённым взглядом, подходит ближе.

– Присаживайся, – распоряжаюсь.

Алиса скромно опускается на край дивана. Смотрю на молчаливого Севу, затем на насупившуюся крестницу.

– Мария, – сурово произносит Сева.

– Простите, – говорит она сквозь зубы, обращаясь к Бэмби.

Вот же маленькая заноза! Так не пойдёт! Ты не осознала ничего. И в следующий раз Алисе так не повезёт. Отрицательно качаю головой.

Маха нехотя делает очередную попытку:

– Тётя Алиса, простите!

И вновь ни грамма сожаления. А я прикидываю, что продлится это до позднего вечера. Однако голос подаёт Алиса.

– К чему всё это? – спрашивает осуждающе.

Стискиваю челюсть. Я, значит, крестницу извиняться перед ней заставляю, стараясь оградить от дальнейших посягательств маленькой бандитки, а Алисе не нравится! Поворачиваюсь к ней, холодно смотрю в глаза. Лучше не перечь мне, Бэмби, пока не поздно! Но она предпочитает не заметить моего предостережения.

– Зачем вы её принуждаете? – продолжает с горечью. – По-другому не можете? Вам так важно других заставлять поступать так, как вам захочется?

Вскакивает с места.

– Сядь! – грозно приказываю. Вывела одним только заявлением. Ведь о себе говорит сейчас!

– Даже не подумаю! – отвечает дрогнувшим голосом, а у самой глаза уже на мокром месте. Ну вот, сейчас опять расплачется!

– Оставьте ребёнка в покое. Не нужно её ломать!

Ломать? Алиса так это видит? То есть я не защищаю от агрессии принаглевшей не в меру крестницы, а «ломаю»?! Так что ли? Железная логика, Бэмби!

– Так говоришь, словно о себе, – произношу в полной тишине.

И сразу же слеза срывается с её ресниц и катится по щеке… Отворачиваюсь к младшей Савельевой.

– Мария, ты свободна. Твой отец решит позже, как тебя наказать.

Смотрю на Севу, и он подходит к дочери.

– Пойдём, Мария.

Девчонка неуверенно бредёт к выходу, но оглядывается на Алису. Взгляд удручённый, растерянный. Неужели что-то осознала?

Затем резко смотрит на меня как-то потерянно и убегает. Что это было? Она меня осуждает?

Сева уходит за ней следом. Поднимаюсь и поворачиваюсь к Алисе. Она не просто расстроена, а, кажется, сожалеет о своей несдержанности. Думает, что я не замечаю её попыток казаться покладистой, чтобы ввести меня в заблуждение.

Медленно подхожу к ней ближе, останавливаюсь рядом. Такая маленькая и беззащитная… Засовываю руки в карманы.

– Знаешь, – произношу с расстановкой, – я предпочитаю честность.

Алиса замирает.

– Какой бы она ни была, – заканчиваю. Обозначаю своё требование.

Разворачиваюсь и ухожу. Надеюсь, она меня поняла.

Алиса

Успокоившись после ухода Виктора, стараюсь убедить себя, что, возможно, не всё ещё потеряно. Мое уныние постепенно тает. Стараюсь найти выход из сложившейся ситуации. «Как я могу убедить Виктора поверить мне?» – задаюсь вопросом. И в голову приходят его утренние слова: «Я женился на тебе. Ты моя жена. Так что сегодня ночью я приду к тебе. И ты будешь ласкова со мной. Поняла?»

Нервно повожу плечами. Он мужчина, он хочет получить доступ к моему телу. Получается, чтобы убедить Ворона, я должна добровольно спать с ним. Мысль ужасная! Абсолютно согласна с этим. Растерянно покусываю губы. Но ведь раньше прикосновения Виктора не вызывали у меня отторжения. Возможно, если постараться абстрагироваться…

Сама мысль пробуждает у меня смущение, сомнение, душевное разногласие. Но ведь если буду продолжать упираться, он усилит контроль за мной, перестанет вообще куда-либо отпускать. Запрёт меня в этом доме, в этой комнате, пока не родится ребёнок. А что потом? Он ведь просто сможет забрать его у меня! А я не переживу этого! Ему даже не придётся меня убивать! Иду к зеркалу. Лицо ещё пеганое, но припухлости нет. Можно нанести слегка косметики, уложить волнами волосы, надеть то бельё, что мне подобрали в бутике… Нет, нет, нет и ещё раз нет!

Виктор

Садясь в машину поздним вечером, вспоминаю о том, что потребовал от Бэмби. «Ты моя жена. Так что сегодня ночью я приду к тебе. И ты будешь ласкова со мной. Поняла?» Откидываюсь на спинку кресла, наблюдая за мелькающим за окном городским пейзажем. От своих слов я отказываться не намерен. Однако она рыдала утром, плакала днём, а что меня ждёт вечером? Новый потоп? Нет, нужно найти к ней подход. Всё это время я удовлетворял свои потребности, не задумываясь о её удовольствии. Доставить удовольствие Бэмби? Так, чтобы стонала и кричала от страсти, желала продолжения… Тогда она перестанет избегать близости со мной. От этих мыслей становится жарко. Ослабляю ворот рубашки. Усмехаюсь. Придётся постараться.

– Останови у цветочного павильона, – приказываю шофёру.

Сам, лично выбираю букет. На этот раз не розы. Белоснежные цветы. «Эустома Алиса», – уже в машине повторяю мысленно. Позже вряд ли вспомню название, но Алисе они должны понравиться. Однако главное не букет. Стоит расположить её к себе. Показать, что готов заботиться о ней, баловать, угождать её женским прихотям…

Дома, поднимаясь по лестнице, замедляю шаг. Смотрю на букет в руках. Цветы – слабый аргумент. Их цвет как цвет белого полотнища – знак временного перемирия или переговоров. Но пойдёт ли Алиса на это?

Направляюсь в её комнату. Открываю дверь. Приглушённое свечение бра позволяет рассмотреть девушку, лежащую в кровати под одеялом. Волнистые волосы, блеск на губах и… испуганные глаза. Медленно закрываю дверь и вновь поворачиваюсь к ней. Она смотрит на меня, но уже без паники – взволновано, растерянно, выжидающе. Молчит, не прогоняет. Удерживаю её взгляд. Её пальцы судорожно сжимают край одеяла, и она закрывает глаза. Глубоко и часто дышит, грудь приподнимается… Она даже не представляет, как на меня действует…

Подхожу, сажусь на кровать, кладу цветы рядом с ней на подушку. Наблюдаю за её лицом, какие на нём мелькают эмоции. Ну что ты так переживаешь, сладкая? Я буду нежен с тобой… Бережно поглаживаю пальцами её лицо, волосы, шею. Она напряжённо сглатывает, но упрямо не открывает глаза. А мне нужно видеть её реакцию…

– Алиса, – шепчу проникновенно.

Она сдаётся, открывает глаза. В них столько всего, но отказа в них нет…

Наклоняюсь ниже. Я хочу поцеловать её, но прежде я должен быть уверен, что она уступает по собственной воле, без принуждения…

Алиса

Время позднее, на часах скоро одиннадцать, а Виктора ещё нет. Очень нервничаю. От принятого решения не становится легче. Наоборот. Прокручиваю в голове разные варианты поведения. И везде один исход. Да он мне не поверит!

В какой-то момент улавливаю звуки приближающихся шагов. Замираю в панике. Это он!

Виктор заходит, в руках букет. Смотрит на меня какое-то время, затем закрывает дверь. Поворачивается. И опять этот взгляд – сканирующий, изучающий. А у меня сердце из груди вырывается. Молчу. Не в силах выдержать его взгляд, закрываю глаза.

Он подходит, садится на край кровати. Под его весом продавливается матрац. Задерживаю дыхание, а он не торопится, ждёт. Опускает цветы на подушку. Их аромат наполняет лёгкие… Осторожно касается пальцами моего лица, нежно проводит по моим волосам, шее… От напряжения сглатываю.

– Алиса, – шепчет. Распахиваю глаза. Наши взгляды встречаются.

Наклоняется ниже. Его дыхание касается моего виска.

– Алиса, – повторяет, так что внутри закручивается узел.

Он ведь всё равно возьмёт меня, ведь так? Опускаю взгляд на его губы. Раз так…

– Поцелуй меня, – произношу быстро, боясь передумать.

Виктор замирает, изучающе смотрит мне в глаза. Пока он что-нибудь не заподозрил, сама тянусь к его губам. Касаюсь и замираю. Он тоже. Затем его рука ложится на мой затылок, притягивает ближе, и Виктор углубляет поцелуй. Ждёт от меня ответных действий. С дрожью опускаю ладони на его плечи…

Виктор

Стою в ванной и умываю лицо из-под крана. Смотрю на своё отражение в зеркале. Тело ещё не отошло от эйфории после секса, а в голове полный сумбур. Какого чёрта она плакала? Ведь сама сдалась, постанывала от удовольствия, которое испытывала, подмахивала бёдрами, чтобы полней ощутить мои толчки в себе, кончала подо мной от того, что я с ней делал… Что пошло не так? Кончив, сжал её в объятиях, коснулся губами шеи, выдохнул: «Алиса», а она навзрыд заплакала, стала истерично отталкивать…

Ещё раз споласкиваю лицо холодной водой, напряжённо вытираюсь. Её реакция выбивает из равновесия. А ведь следовало ожидать, что этим дело кончится! Так почему меня коробит, выворачивает наизнанку?!

Возвращаюсь в комнату и закуриваю сигаретку. Открываю окно. Мои движения резкие, пальцы подрагивают… Делаю пару затяжек. Силюсь успокоиться, но без особого успеха. Раздражённо потираю переносицу. Рвано вздыхаю. Уверен, я не ошибся: Алисе нравилось, она получала удовольствие! Но у неё своё на уме, и я об этом знаю. Стоит признать, отдалась она мне, чтобы усыпить мою бдительность. По-прежнему планирует сбежать? А заплакала, потому что не хватило выдержки? Цыкаю. Ей придётся смириться! Нет, я не собираюсь брать её силой, принуждать, но и не отпущу, пусть не рассчитывает. Алиса должна будет выбрать: в полной мере стать моей женой или жить здесь как пленница.

Алиса

Утираю слёзы, а они снова наворачиваются. Виктор тут ни при чём, я сама виновата… Хотя нет, дело в нём!!! Нет просто удовлетворить свои потребности, он… Он делал такие вещи, о которых стыдно вспоминать! Стону. В те моменты я теряла голову… Даже сейчас при воспоминании тело ноет и хочет продолжения… Зажмуриваю глаза. Порочная. Я порочная! От осознания этого и того, что Ворон так умеючи и легко возбуждал меня, хочется выть от обиды и отчаяния. Как же так? Хорошо, что он ушёл из моей комнаты! Встаю, иду в душ. Смываю с себя его прикосновения, поцелуи, ласки. И ощущаю досаду. К чему было стараться убедить себя лечь с ним, а затем всё испортить истерикой?! Ведь Ворон остался недоволен. Теперь он мне ни за что не поверит.

Возвращаюсь в комнату. Взгляд сразу останавливается на смятой постели, раскиданных на ней цветах… Сдёргиваю простынь и опускаюсь в кресло. Не хочу ложиться в кровать после всего, что там было! Подтягиваю ноги и плотнее укутываюсь в халат. Смотрю на цветы. Зачем он купил их? В знак примирения? Бесполезная затея! Мне не нужны от него цветы. Разве в прошлый раз ему не стало это понятно?

Проходит минута, другая. Встаю и начинаю их собирать. Цветы нужно поставить в вазу. На видное место. Тогда Виктор посчитает, что мне небезразлично его внимание. Возможно, получится убедить его, что мои слёзы связаны с всплеском эмоций из-за беременности.

Букет получается объёмный, так что прижимаю его к себе, чтобы не уронить цветочки. Лепестки мягкие, нежные, а некоторые поломаны… Что это за цветы? Как они называются? Не отдавая себе отчёта, тяну носом их аромат… Возможно, при других обстоятельствах они бы мне понравились …

Виктор

Утром спускаюсь в гостиную, и первым делом взгляд останавливается на цветах, стоящих в вазе. Замедляюсь. В памяти всплывают образы, как на них занимался любовью с женой… Любовью?! Резко разворачиваюсь и иду к выходу. Что за чёрт! Какая на хрен «любовь»?! Алиса специально букет на обозрение выставила. Дескать, «посмотри, я его не выбросила». Что за наивная попытка манипулировать? Нет, Алиса, тебе меня не провести!

Уже в дороге звонит Сева.

– Виктор, мы нашли одну свидетельницу. Она была соседкой жены Лешего. Только дамочка в возрасте, с завихрениями…

– Где она?

Савельев называет небольшое поселение близ областного центра.

– Я поеду.

– Считаю, что тебе не стоит ехать. Сами справимся…

– Ты из-за Мохнатого меня останавливаешь? – интересуюсь, хотя ответ и так знаю.

Слышу, как Толя хмыкает невесело.

– Витя, губернатор на тебя лично зуб точит, а ты к нему в лапы лезешь. Я тебе не для того сказал, чтобы ты…

– Толя, – останавливаю. – Я разберусь. Со всем.

Он некоторое время сохраняет молчание. Затем устало спрашивает:

– Когда едешь?

– Часа через два. Закирова беру с собой.

– Замётано.

Слегка хмурюсь, вспомнив про жену.

– Толя…

– Слушаю.

– Не спускай глаз с Алисы.

– Есть причины?

Раздражаюсь, но стараюсь не подать виду.

– Ворон?

Бесшумно вздыхаю.

– Есть. Не дай ей сбежать. Отвечаешь.

Савельев издаёт смешок.

– В твоём доме становится весело!

– Без шуток. Присмотри за ней. Прошу как друга.

– Хорошо. Без проблем.

Прощаемся, и нажимаю на отбой. Поездка как раз вовремя. Займёт день-два, как получится. Алиса успокоится, подумает, всё взвесит. Примет правильное решение. Она разумная девушка. Хмурюсь в сомнении. Была разумной…

Алиса

Виктор снова не ночевал дома. Мне бы радоваться. Да вот только не радостно. Одолевают мысли, где он, когда вернётся, опять придёт ко мне или же не будет домогаться? Спускаюсь в гостиную. Задумчиво касаюсь лепестков стоящего на столе букета и вспоминаю о ночи с Вороном. Резко отдёргиваю руку. С досадой прикусываю губу. Не хочу об этом думать! Отхожу в сторону и сажусь на диван. Пора что-то решать с побегом! Пока размышляю, как это сделать, приезжает Сева. С ходу, даже не дав встать с дивана, заявляет:

– Собирайся.

Удивлённо смотрю на него:

– Куда?

Затем с тревогой спрашиваю:

– Что-то случилось?

Он улыбается, смотрит прямо в глаза.

– Переживаешь за него?

Обхватываю себя руками:

– О чём вы?

– Виктор не сказал тебе. Расслабься. Он уехал по делам на пару дней.

Отвожу взгляд в сторону, неопределенно кивая. Вот и прекрасно…

– Ну что сидишь, вставай.

Нехотя поднимаюсь.

– Куда вы меня повезёте? К врачу? В салон я не хочу…

Смеётся:

– Язвишь? Ты уж прости, за дочь извиняюсь. Больше такое с её стороны не повторится.

– Не стоит… Так куда мы едем?

– Ко мне. Познакомишься с моей семьёй поближе.

С сомнением смотрю на него.

– Давай, давай, поторапливайся! У нас сегодня торжество.

– Какое?

– Там узнаешь…

Когда Сева привозит меня к своему дому, оглядываюсь. Его дом – произведение искусства… Колонны, портики…

– Нравится? – спрашивает с усмешкой Сева.

– Да. Красиво, – подтверждаю.

– Заслуга Марины. Она им занималась.

Проходим в дом. Марина Алексеевна приветственно обнимает, целует в щёку.

– Дорогая, проходи.

В гостиной вижу их девочек: старшая Кристина хмурится, с кем-то по телефону переписывается, Маша угрюма и молчит. Если бы не их схожесть с отцом, можно было бы подумать, что они дети Ворона, а Сергей, наоборот, – сын Севы…

Не успеваю присесть, как на пороге возникает Арсен Багратович. Кивает мне и обращается ко всем:

– Прошу к столу.

Направляемся в соседнее помещение.

– Арсен решил побаловать нас сегодня своей готовкой, – объясняет присутствие повара Сева.

– Готовка? – фыркает повар, оглядываясь через плечо. – Не «готовкой», а кулинарными шедеврами!

– Совершенно с тобой согласна, – поддерживает его Марина.

В столовой меня ждёт очередной сюрприз – Варвара. Она устало и коротко улыбается мне. Глаза красные, будто недавно плакала.

Садимся за стол. Атмосфера и настроение у всех совсем непраздничные: Арсен и Варвара демонстративно друг с другом не разговаривают, Кристина по-прежнему с кем-то переписывается, Маша ведёт себя непривычно тихо и ничего не ест. Только жена Севы пытается поддержать беседу и поднять всем настроение. И что это за праздник, раз никому не весело?

Смотрю на Савельева. Он недоволен происходящим и явно готов высказаться.

– Маша, ешь, – мнимо спокойно говорит младшей дочери. Девочка вздыхает и толкает в рот большой кусок мяса.

Поворачивается к старшей, сурово цедит:

– Кристина! Убери телефон.

Закатив глаза, девушка нехотя прячет девайс в карман. Смотрит на отца:

– Что-то изменилось, папа? Доволен?

– Вполне.

– А я вот нет. Никита…

– Я ничего не хочу слышать о Нео!

– Тогда я…

Мать кладёт руку на плечо дочери.

– Не сейчас, родная.

– Когда, мам?!

Неожиданно начинает давиться едой Маша. Первым реагирует Арсен – чёткие удары ладонью по спине, и девочка вываливает еду изо рта на колени.

– Дядя Арсен, вы чего?! – произносит она удивлённо.

– О, дядя Арсен любитель делать поспешные выводы, – язвит Варвара с усмешкой.

– Тебе следует вообще не вмешиваться! – гневно заявляет он в ответ.

– С какой стати ты мне указываешь, Арсен?!

– Прошу всех успокоиться! – говорит Марина без особого успеха, а затем смотрит на мужа. – Мог бы сдержаться хотя бы раз!

– Кто? Я?

– Да! Зачем было нужно девочек дёргать?

Все начинают одновременно говорить, спорить, доказывать своё, а я среди всего этого беспорядка задаюсь вопросом: «Что я здесь делаю?!»

– Что мы сегодня празднуем? – громко спрашиваю, отвлекая присутствующих от их перепалки.

Сева прокашливается, обводит всех суровым взглядом, прежде чем на полном серьёзе ответить:

– Как что? Мы собрались, чтобы принять тебя в семью.

– В семью? – непонимающе переспрашиваю. – Как у сицилийской мафии?

Сидящие за столом замолкают окончательно, а затем начинают хохотать, даже девочки.

Сева первый подаёт голос:

– Эх, Алиса! Просто в семью. Но если хочешь, мы примем тебя… в мафию. Что ты умеешь делать?

Смущённо пожимаю плечами. Я кажусь им смешной, наивной. Пусть так и думают.

Предполагаю:

– Умею снимать напряжение?

Савельев окидывает взглядом присутствующих, заметно повеселевших, и улыбается.

– Да, умеешь…

_40

Виктор

Медленно мерю квартирку шагами. В углу сидит испуганная женщина и непрерывно следит за моими движениями. Рядом в кресле её мать – та самая свидетельница, которую нашёл Сева. Её рассеянный взгляд сосредоточен на только ей видимой цели. Внутри нарастает раздражение. Сутки прошли, а толку никакого! И когда к бабке придёт просветление? Она не узнаёт никого, попытка воздействовать закончилась только испугом и паникой этих женщин.

Останавливаюсь рядом с хозяйкой квартиры, упираюсь руками в подлокотники кресла, в котором она сидит. Женщина испуганно жмётся к спинке.

– Послушайте, Галя, – произношу сухо, – мы ничего вам не сделаем. Мне нужна информация, за которую я заплачу. В знак доброго отношения. Сделайте так, чтобы ваша мать вспомнила и рассказала всё, что знает о жене Лешинского.

– Это же болезнь! Что я могу сделать? – заикаясь, отвечает она.

– Я настаиваю.

Она испуганно моргает, произносит:

– Хорошо, я попробую.

Отхожу в сторону. Галина подходит к матери, опускается на корточки.

– Мама! Мама, посмотри на меня, пожалуйста.

Её мать смотрит на неё непонимающе:

– Кто ты? Что ты здесь делаешь?

– Мама, это я, Галя. Твой Галчоночек. Помнишь?

Женщина грубо отталкивает её:

– Уйди! Я тебя не знаю! Ишь ты, мужиков сюда навела!

Пытается подняться, но вновь опускается в кресло, успокаивается, будто уже забыла, что хотела сделать.

– Мама, постарайся вспомнить, пожалуйста. София была твоей соседкой. Жена Лешинского, – Галина косится на меня, – Лешего?

Едва заметно киваю. Она продолжает:

– София жила с ребёнком. Мальчиком. Его звали Вася. Они жили рядом несколько лет подряд. Постарайся вспомнить.

– Нет, не помню, – упрямо отвечает и отрицательно трясёт головой.

– Мама…

– Отстань! Я от тебя устала.

Галина молчит, напряжённо сжимая подлокотники кресла. На лице обречённость и мучение. Напряжённо вздыхает, не смотрит мне в глаза – боится моей реакции. Стискиваю челюсть. Думает, я не понимаю её проблему? Ещё как понимаю! В памяти всплывают воспоминания, как моя мать заболела: мама не узнавала меня, считала чужим человеком. Наверное, ей было от этого даже легче – она ведь не смирилась с тем, кем я стал. Ей легче, но не мне…

Отмахиваюсь от воспоминаний и вновь смотрю на женщину.

– Мне нужна информация, Галина.

– Мама болеет много лет… Возможно, она даже в глаза не видела вашу Софию.

– Когда мать переехала к вам?

Несколько мгновений Галина пытается вспомнить, затем устало произносит:

– Лет пятнадцать назад.

– До этого вы приезжали к ней?

– Изредка, на пару дней. Я работала какое-то время за границей.

Она устало смотрит на меня.

– Если вы ведёте к тому, знаю ли я что-то о женщине, которую вы ищете, то нет, я не знаю. У вас есть её фотография? Извините, и так понятно, что у вас её нет…

Молчу какое-то время, задумчиво окидывая комнату взглядом. Дамир и два охранника застыли на месте с непроницаемым взглядом. Вновь обращаюсь к женщине:

– У вас есть фотоальбомы вашей матери?

Она пожимает плечами:

– Были когда-то. Считаете, что в альбомах сможете что-то найти?

Не отвечаю. Сам не уверен, но интуиция заставляет проверить.

– Альбомы увезла с собой тётя Зоя. Она в Минске.

В Беларуси, значит… В кармане вибрирует телефон – сообщение в мессенджере от Севы. Смотрю на Дамира. Он понимает без слов и обращается к женщине:

– Свяжитесь с тётей, Галина. Пусть отсканирует фотографии и вышлет. Нас интересует период с конца 90-х…

Отхожу в сторону и открываю сообщение. Сева выслал фотографии: на них в кругу его семьи и друзей Алиса. Развлекаются, даже караоке устроили… Севе больше делать нечего: взрослый мужик, а ведёт себя… Увеличиваю на экране фотографию. Алиса улыбается, но глаза-то по-прежнему грустные. Не обманешь ты меня, Бэмби, своим напускным весельем!..

Следом приходит видео от Кристины. На нём Алиса готовится петь песню. На экране появляется клип, играет знакомая музыка, что-то из восьмидесятых-девяностых. Алиса нервно теребит микрофон, оглядывается, окружающие подбадривают. Что они творят вообще? Я отлучился из города, а они устроили балаган… На экране плазмы появляется текст, и Алиса начинает петь:

«Любви быстрокрылый век

Исчез, словно талый снег,

Затих, как осенний сад,

Его не вернуть назад…»

Поначалу поёт неуверенно, тихо. Прибавляю громкость… И одновременно голос Алисы набирает силу. Надо же, а она умеет петь! Моя медсестричка полна сюрпризов!

– «А может, ночь не торопить

И всё сначала повторить?» – поёт и слегка запинается.

Оттягиваю ворот рубашки. А у самого по затылку мурашки бегут. Продолжает:

– «Нам всё сначала повторить.

О, как мне быть?

А может, снова всё начать?

Я не хочу тебя терять!

Я не могу тебя терять!

О, как мне быть?»

– София всё-таки добилась успеха! – громко произносит старушка, а я не сразу вникаю, о ком она.

– Мама, ты вспомнила?! – мигом радуется её дочь, я же не трогаюсь с места, чтобы не напугать женщин, как в прошлый раз. Даю знак Дамиру и парням не высовываться, чтобы не попасть в поле зрения больной женщины.

Но старушка вновь непонимающе смотрит на дочь:

– Кого я должна вспомнить?

– Софию, свою соседку! – чуть ли не стонет Галина. – Мама, вспомни, это очень важно! Примерно пятнадцать-семнадцать лет назад рядом с тобой поселилась девушка. У неё был ребёнок маленький – мальчик по имени Вася…

– Ты всё путаешь! – бурно возмущается женщина. – Не мальчик, а девочка! Маленькая такая, смышлёная… На маму свою похожа…

– А как выглядела София? – задаю вопрос осторожно.

Женщина поворачивается ко мне.

– Брюнетка с короткими прямыми волосами… Певицей была. Постоянно выступать куда-то ездила. Добрая, умная, а вот в мужчинах не разбиралась совсем.

Показываю ей фото Лешего:

– Он к ней приходил?

Она поднимает на меня недоумённый взгляд:

– К кому?

– К Софии.

– К какой Софии? Я про Валерию говорю.

Едва сдерживаю раздражение.

– Про какую Валерию, мама? – произносит разочарованно Галина.

– Как про какую? Певицу.

Зажимаю пальцами переносицу, склонив голову. Не стоит переходить грань – насилие здесь не поможет.

Ко мне подходит Дамир, опуская руку от наушника в ухе.

– Ворон, к нам гости, – сообщает шёпотом. – Две машины во дворе.

– От Мохнатова?

– Да… Не совсем. Его сестра.

Выпрямляю плечи и засовываю руки в карманы. Ущемлённое самолюбие отвергнутой женщины может сыграть с нами злую шутку.

– Пойдём, – произношу.

Спускаемся вниз. Из машины выходит Анастасия.

– Ну, здравствуй, Виктор, – на губах усмешка.

– Здравствуй. С чем пожаловала?

– Вот так сразу? – усмехается.

– А что тянуть? Выкладывай.

Вздыхает. Смотрит в сторону. И говорит уже без язвительной иронии:

– Задаюсь вопросом и хочу получить ответ. – Поворачивается ко мне. – Ответишь?

– Спрашивай.

– Ты хотел остаться вдовцом. Что изменилось?

Молчу, задумчиво смотря на нос своей обуви. Почему я женился? Что меня подтолкнуло изменить решение? Ведь я любил всегда только Полину. А Алиса… Сказать, что она от меня беременна? Но Анастасию не устроит такой ответ, и она будет права: только из-за этого я бы не женился, если бы…

– Она мне нужна, – произношу уверенно.

– И это всё?

– Разве этого мало?

– Ладно. Я знаю, в чём причина. С ней ты чувствуешь себя молодым, живым…

Смотрит на меня внимательно:

– Ты не подумай, я не влюблена в тебя. Причины, по которым я хотела вступить с тобой в брак, прагматичны. И дело не только в моём сыне. Меня интересует бизнес. Не стоит из-за самолюбия разрывать деловые связи. Мой брат погорячился, но я убедила его, что не стоит рушить бизнес. Теперь я займусь казино.

Анастасия разворачивается и идёт к машине. Что она задумала? Насколько искренна? Женщина – от неё нужно ждать чего угодно…

Перед тем, как сесть в машину, оборачивается:

– Кстати, я приеду скоро. Так что, жди в гости, партнёр…

Алиса

Окидываю всех усталым взглядом. «Праздник» подошёл к концу. Сева и Арсен пьяны, Варвара о чём-то шепчется с Мариной Алексеевной – предполагаю, дело в её отношениях с поваром. Девочки давно к себе ушли. Хотя по поводу Кристины есть сомнения: мне кажется, с безмолвного согласия матери она сбежала на свидание с неким Нео. Вздыхаю, прикрывая глаза. Мне бы тоже сбежать поскорее, но не к кому-то, а от Виктора Сергеева…

В голове сразу возникает его образ: властная статная фигура, холодный взгляд зелёных глаз. Зажимаю веки пальцами, желая прогнать видение. Он и в сознании моём меня преследует! Нет, нужно что-то делать! Пока ещё совсем небольшой животик, я должна от него сбежать. Потом будет значительно сложнее, практически невозможно. Вот только без посторонней помощи, к сожалению, не обойтись. Добыть бы телефон и позвонить…

– Алиса, Арсен и Варвара остаются, – обращается ко мне Марина Алексеевна.

Открываю глаза и на неё смотрю.

Жена Севы продолжает:

– Может, и ты у нас переночуешь?

– Нет, спасибо. Поеду, – вежливо отказываюсь.

– Одну тебя не отпущу! – вклинивается в разговор нетрезвый Сева. Таким его видеть непривычно. – Сейчас, подожди…

Он достаёт телефон из кармана.

– Я не одна, а с охраной, – напоминаю ему. Мои надсмотрщики меня не покидают, ждут, а Сева хочет ещё добавить. Как же на меня всё это давит!

Чувствую несвойственное мне раздражение.

Сева меня не слушает и набирает номер.

– Витя просил присмотреть за тобой! Так что… Я несу за тебя ответственность…

«Присмотреть»?! Он и на расстоянии контролирует меня? Мало ему того, что уже есть!

Тем временем Марина Алексеевна заглядывает в экран телефона:

– Кому ты звонишь? Владу?

В ее тоне слышу пренебрежение.

– Ц-ц!

Савельев рукой отодвигает жену и минуты две разговаривает с неким Владом. Затем смахивает вызов, кладёт телефон на столик и смотрит на жену. Марина заговаривает первая, и её голос звучит предупреждающе:

– Ты можешь сколько угодно ценить его как успешного молодого юриста, но как человек он сволочь редкостная и Кристине в парни не годится.

Сева отвечает с тем же упрямством:

– Наша дочь с ним уже встречалась.

– Пару раз!

– При любом раскладе моя дочь не будет встречаться с Нео!

– Наша дочь, Толя, наша! И я не понимаю…

Они так увлечены спором, что даже не замечают, как я тихонько забираю телефон Севы и ухожу из гостиной. Быстро направляюсь в ванную комнату и запираюсь. Включаю воду – так, по крайней мере, делают в фильмах. Набираю пароль, который подглядела у Севы, затем номер. Хорошо, что тётя приучила меня запоминать нужные… Не отвечают. Набираю повторно.

– Кто говорит? – слышу недовольный голос бабушки Сергея, но я безмерно счастлива его слышать!