Читать книгу: «Всё сначала», страница 4
— Видел «Вожди Атлантиды»? — спросил Олег, и его лицо сразу стало восторженным и озарённым изнутри воспоминанием.
— Видел! — оживился Валерий, — В субботу в «Сатурн» ходили!
— Я тоже видел! — перебил Олег, захлёбываясь, — Нас папа тоже в «Сатурн» водил! Здоровское кино!
— Очень здоровское! — согласился Валерий, и они на секунду замолчали, переживая заново увиденные чудеса.
— А что ещё видел? — не отставал Олег. Кино было для них окном в невероятное, и каждое новое название было сокровищем.
— «Легенду о динозавре» видел и… и «Гонщик Серебряной Мечты», — с трудом вытащил из памяти названия Валерий.
— О-о-о! Я тоже «Легенду» видел! — Олег подпрыгнул на месте, замахал руками, изображая то ли птеродактиля, то ли просто безудержную радость. — Здоровское кино!
— Только страшное, — кивнул Валерий, — Я в середине, глаза закрывал.
— А я нет! Я смотрел! — гордо заявил Олег. — А «Гонщик Серебряной Мечты» — там про что?
— Про мотоциклиста, — начал с важным видом рассказывать Валерий, сбиваясь и путая сюжет. — У него был особенный мотоцикл, быстрый-быстрый, «Серебряная Мечта» назывался…, и он на нём всех обгонял, а в конце… в конце он, кажется, взорвался.
Друзья уже подошли к зданию школы. У крыльца клубилась знакомая утренняя суета.
— Выйдешь сегодня гулять? — спросил Валерий у друга.
— Меня мамка не пустит, — Олег сделал грустное лицо и развёл руками. — Я двойку получил по матике, потому что задачи не выучил. Теперь наказан.
— Ну я всё равно к тебе зайду — пообещал ему Валерий.
Они подошли к дверям, показали дежурным старшеклассницам свои мешки, переобулись на скамейке в прохладном вестибюле и, крикнув друг другу «Пока!», разбежались по своим классам, навстречу шуму, звонкам, запаху мела – навстречу целому, нерастраченному дню, который лежал перед ними, как чистый лист в альбоме.
Глава 3
Снег
Снег падал тихо и неумолимо, как время, затягивая белым саваном палаточный городок полигона. Сюда, в этот временный лагерь, свозили мобилизованных со всей страны, расформировывали их полки и раскидывали людей, как щепки, по разным направлениям фронта. Воздух был густ от нервного напряжения и неопределенности. Валерий, прошедший со своим полком боевое крещение за «ленточкой», и успевший привыкнуть к конкретному, пусть и смертельному хаосу, здесь чувствовал себя хуже всего. Его напрягала эта тягучая, административная неизвестность. Неизвестность, которую невозможно самому контролировать.
Ожидание затягивалось, становясь самостоятельной пыткой. Валерий с каждым днем курил все больше, не замечая вкуса табака. Для звонков домой он каждый вечер отходил подальше от лагеря, к самому краю леса, где тишина была гуще. Говорил обрывисто, успокаивающе: ещё ничего не решено, кормят нормально, холодно, скучно. Не говорил о главном — о тоске, разъедающей душу хуже ржавчины, об ожидании, которое сводит с ума, о пьянстве, что по ночам поднималось из углов палаток, как болотный туман.
Пили здесь те, кто пил и дома. Война лишь обнажила старые проблемы. Алкоголик везде найдет водку, в любых условиях.
— Ну я вам честно скажу, ни хотел я пить! Верите-нет? — палатка распахнулась, впустив вихрь холодного воздуха и Геннадия с позывным «Большой». Он говорил с ходу, обращаясь в пространство, будто оправдываясь перед незримым трибуналом. Валерию было глубоко наплевать на хотелки Большого, но тот уже нашел себе оправдание и теперь демонстративно, с театральным вздохом, достал из-под бушлата бутылку и с сухим, зловещим щелчком отвинтил пробку.
— Дайте кружку! — бросил он вызов тишине, оглядывая палатку влажным, уже мутнеющим взглядом.
— Ну так возьми свою! — послышались усталые голоса из темноты. — Твой рюкзак в двух шагах.
