Цитаты из книги «Ромовый дневник», страница 7

Затем наступал полдень, и утро увядало, как полузабытое сновидение. Пот становился сущим мучением, и остаток дня был загажен мертвыми останками всего того, что могло случиться, но не выдержало пекла.

Видите ли, я плаваю в мутной воде, пока не найду что-нибудь достаточно крупное и подлое, чтобы туда присосаться, - хорошего, знаете ли, добытчика, что-то с большими зубами и маленьким брюхом.

Если там была абсолютная свобода, значит, я досыта ею наелся и отныне намерен был искать что-то менее абсолютное и куда более комфортабельное.

...Я вспоминал старые магнитные часы, что висели на стенах классных комнат в школе моего детства. То и дело стрелка могла несколько минут не двигаться - я достаточно долго за ней наблюдал, уже задумываясь, не сломалась ли она наконец, - а затем меня всегда поражал ее внезапный перескок на три-четыре деления.

Жизнь их подчинялась многочисленным шансам и внезапным перемещениям. Они не проявляли ни малейшей преданности любому флагу и не ценили никакой валюты, кроме удачи и приятного общения.

Мне хотелось написать всем моим друзьям и пригласить их сюда. Я подумал про Фила Роллинса, надрывающего задницу в Нью-Йорке, высматривая пробки в метро и стычки бандитских группировок; про Дюка Петерсона, просиживающего штаны в «Белой лошади» и не знающего, что же ему, черт побери, делать дальше; про Карла Брауна в Лондоне, проклинающего местную погоду и без конца выискивающего новые задания; про Билла Минниха, намертво спивающегося в Риме. Мне хотелось телеграфировать им всем: «Приезжайте скорее тчк куча места в бочонке рома тчк никакой работы тчк большие деньги тчк пей весь день тчк трахайся всю ночь тчк торопитесь зпт а то прикроется».

Гонку выигрывает не самый быстрый и битву не самый сильный - а тот, кто способен увидеть приближение момента и отскочить в сторону.

Мне платили двадцать пять долларов в день за то, чтобы я разрушил то самое место, где я впер­вые за десять лет почувствовал себя дома. Плати­ли за то, чтобы я, так сказать, нагадил в собствен­ную постель. И я оказался здесь только потому, что напился, был арестован и таким образом сде­лался пешкой в какой-то ответственной дребедени по спасению престижа.

— Слишком много думаешь, — заметил я.— Приходится всю дорогу думать, — пробормотал Йемон. — Просто беда — порой я беру отпуск от размышлений. — Он кивнул. — Все точно так же, как и со всеми прочими отпусками — на две недели расслабляешься, а потом пятьдесят недель к этому готовишься.

А мне здесь нравится, — с ухмылкой сказал он. — Мне очень нравится сидеть здесь, смотреть на пляж и думать о всех тех славных делах, которые я мог бы провернуть, будь у меня под рукой «люгер».