Читать книгу: «Девушка в красном», страница 4

Кошкин задумался глубоко, покусывая губу.

– Ясно… Буду иметь в виду ваши рекомендации, товарищ полковник… Спасибо вам за внимание к делу нашему общему…

Завьялов встал медленно, протягивая руку капитану:

– Всегда рад помочь, Михаил Сергеевич… Держитесь крепче, времена трудные идут впереди…

– И, Михаил, тебе лучшего всего сейчас закончить на сегодня расследование, а то ты и так пережил страшное…смерть своего друга Волкова Андрея Петровича.

– А, то это потеря сломала тебя, это видно, поверь человеку, который видел похожее.

Вскоре Завьялов покинул кабинет Кошкина, напоследок пожелав ему «Доброго и спокойного вечера тебе.» и закрыв дверь ушел домой. Оставив Кошкина наедине со своими мыслями и с тенями, которые уже начали заполнять его кабинет.

После ухода полковника Кошкин остался один. Он сел обратно за стол и посмотрел на стол. Перед ним лежали материалы дела о смерти Волкова. Дело, которое нужно было закончить, во что бы то ни стало. Он знал, что в этой запутанной истории скрывается правда, и он должен найти её. Даже если это означало, что ему придется столкнуться лицом к лицу с теми, кто скрывался в тени.

Кошкин достал из ящика стола пачку сигарет, закурил. Дым клубился в воздухе, растворяя часть его тревог. Он знал, что ему предстоит долгая и опасная ночь. Но он был готов. Он был готов сражаться с тенями.

Кошкин откинулся на спинку кресла, позволяя дыму застлать реальность. Он вспомнил, как они познакомились. 1978 год, юридический факультет Ленинградского государственного университета. Юные, полные надежд, они сидели за одной партой, спорили о справедливости, о будущем, о том, как служить родине. Андрей, старше Кошкина на пять лет, уже успел отслужить в армии, был более рассудительным, опытным. Именно он стал для Михаила примером, тем человеком, который показал ему, что значит быть настоящим следователем.

«Помни, Миша, – часто говорил Волков, – главное – не спешить. Слушай, думай, анализируй. И всегда оставайся человеком». Эти слова врезались в память Кошкина, стали его жизненным кредо. Андрей научил его видеть за сухими фактами жизни, видеть людей, их страхи, их надежды. Он учил его понимать мотивацию, искать истину, даже если она была болезненной.

Воспоминания нахлынули волной. Они вместе расследовали самые сложные дела: хищения, убийства, политические интриги. Андрей всегда был рядом, поддерживал, направлял. Он был как скала, на которую можно опереться в трудную минуту. Кошкин помнил их бесконечные ночные дебаты, когда они, уставшие, но вдохновленные, обсуждали ход расследования, строились версии, анализировали улики. Волков был мастером своего дела, интуиция его была феноменальна. Он видел то, что ускользало от других, соединял несоединимое, находил ответы там, где другие опускали руки.

И вот, Андрей ушел. Сердце, не выдержавшее груза последних лет, остановилось. Кошкин остался один, в этом кабинете, пропитанном дымом и воспоминаниями. Он чувствовал себя осиротевшим, опустошенным. Смерть Волкова стала для него невосполнимой утратой, что сломала его. Наплыв воспоминаний был очень силен, Кошкин не мог пока принять тот факт, что его лучший друг и напарник покоится в земле сырой.

Он подошел к окну, взглянул на ночной Ленинград, унылый и серый под луной. В его глазах стояли слезы. Мимо проплывали знакомые здания, тускло освещенные фонарями. Он вспомнил, как они с Андреем, молодыми и полными сил, мечтали о будущем, о заслуженном отдыхе, о тихой старости. Теперь все это казалось далекой, несбыточной мечтой.

Кошкин глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. Нужно было продолжать жить, работать, расследовать. Он понимал, что должен найти в себе силы, чтобы смириться с потерей. Но как? Как жить дальше без Андрея, без его поддержки, без его мудрых советов? Как бороться с этим чувством одиночества, которое сжимало его сердце стальными тисками?

Он вспомнил их последнее дело, которое они так и не успели закончить. Сложное расследование, связанное с контрабандой, коррупцией и таинственной организацией, опутавшей город своими щупальцами. Андрей, как всегда, был полон энергии и решимости, его мозг работал с невероятной скоростью, он уже почти нашел ключ к разгадке. Но смерть оборвала все. Кошкин чувствовал, что должен закончить это дело, не только в память об Андрее, но и во имя справедливости.

Он надел свое пальто, выключил свет в кабинете и вышел на улицу. Ночной Ленинград встретил его холодом и ветром. Идя по пустынным улицам, Кошкин чувствовал себя потерянным, одиноким, покинутым. В его мыслях бушевала буря. Он думал о стране, о переменах, которые принесла с собой новая эпоха. «Да, в войну люди были более сплоченными, чем сейчас», – размышлял он, вспоминая рассказы Андрея о фронтовых буднях. «Твои рассказы про все, что сейчас в стране происходит, все они подтвердились, товарищ…»

Кошкин шел, погруженный в свои мысли, пока не дошел до кладбища, где и похоронен Волков Андрей Петрович, его лучший друг.

Свинцовое ленинградское небо давило на плечи, словно предвещая неминуемый крах всего сущего. Май 1991-го дышал в спину морозом и безнадежностью. Вход на кладбище зиял черной пастью, огороженной покосившимся серым забором с проржавевшими прутьями. Скрипучая калитка, цепляясь за петли, отворяла проход в царство вечного покоя, где прошлое погребено под слоем жухлой листвы и мокрого снега.

Ноги Михаила Кошкина вязли в размокшей земле, каждый шаг отдавался эхом в стылой тишине. Ориентируясь по памяти, он пробирался между серыми плитами, на которых тускло проступали имена и даты. Холодный ветер трепал ворот его старого пальто, пронизывая до костей. Дыхание вырывалось белыми клубами пара, растворяясь в промозглом воздухе.

Вот и она – могила Андрея. Скромный гранитный памятник, на котором выбито молодое лицо с чуть заметной улыбкой. Кошкин остановился у подножия, смахнул с плиты остатки снега. На фотографии Андрей смотрел живо и беззаботно, словно смерть была всего лишь дурным сном.

Михаил опустился на одно колено, устало прислонившись к холодному камню. Тишина кладбища давила на него всей своей непомерной тяжестью. Он достал из кармана початую бутылку водки, откупорил ее и, молча, плеснул немного на замерзшую землю. «За тебя, Андрюха…» – прошептал он, с трудом сдерживая дрожь в голосе.

Сидя у могилы своего друга, Михаил Кошкин принял еще две стопки столичной водки, со словами, «За тебя… За тебя дружище.» Его глаза покраснели, но он сдерживал слезы. Он не хотел выглядеть слабым. Он хотел быть сильным, как всегда, был Андрей. Он хотел почтить его память, вспомнить все хорошее, что было между ними. Он не хотел, чтобы Андрей ушел навсегда. Но реальность была жестока.

В это же время, в мрачных застенках Ленинградской прокуратуры, в одной из камер, происходили события, никак не связанные с горем Кошкина. Там, в камере, сидел Джек Смит, агент американской разведки, попавший в ловушку. Он был здесь, чтобы расследовать смерть Андрея, но не знал, что его ждет. Он знал, что попал в сложную игру, где ставки были высоки, а правила неизвестны.

Вдруг, в двери камеры открылось небольшое окошко. Джек насторожился, чувствуя неладное. Не успел он понять, что происходит, как через окошко выстрелил пистолет. Но это была не пуля, а специальный пистолет с пулей, заряженной транквилизатором. Пуля попала в правую руку Смита. Он почувствовал острую боль, а затем на него накатила волна сонливости. Джек Смит потерял сознание. Его тело безвольно обмякло на койке.

Вскоре, после дверь камеры открылась и внутрь вошел явно женский силуэт, ее лица не было видно в тени камеры, вскоре после этого дверь в камеру закрылась.

На следующее утро.

Кошкин Михаил Сергеевич проснулся с яркой и громкой болью в голове, словно кто-то всю ночь колотил в его виски маленьким молоточком. Голова гудела, перед глазами плыли мушки, а навязчивый звук, проникавший сквозь дремоту, никак не хотел утихать. Звонок. Настойчивый, назойливый, требующий внимания.

Михаил застонал, пытаясь нащупать рукой выключатель настольной лампы. Комната, хоть и знакомая до мелочей, казалась чужой. Сквозь полумрак проступали очертания старой советской квартиры: выцветшие обои с узором из крупных роз, массивный дубовый шкаф, на котором горкой лежали стопки книг, и потертый ковер, укрывавший большую часть пола.

Звонок не унимался. Он исходил от массивного, громоздкого телефона "Берёзка", стоявшего на тумбочке возле кровати. Аппарат, доставшийся Михаилу от деда, был гордостью дома – редкая модель, позволявшая звонить в другие города, минуя громоздкие телефонные станции и утомительные ожидания. Михаил с трудом поднялся, цепляясь за края кровати, и потянулся к телефону. Трубка была тяжелой, холодной, словно отлитой из чугуна.

– Алло? – хриплым голосом произнес Михаил, чувствуя, как боль в голове усиливается с каждым словом.

– Михаил Сергеевич? – раздался в трубке незнакомый, но знакомый голос. Голос, который Михаил вроде бы слышал уже тысячу раз, но никак не мог вспомнить, кому он принадлежит.

– Да, это я. Кто говорит? – Михаил потер висок, пытаясь сосредоточиться.

– Это Дмитрий. Дмитрий Петрович. Дежурный нашего карцера, я вам звоню по приказу Полковника Завьялова, у нас в карцере ночью произошло Чрезвычайное Происшествие. Сказал собеседник.

– Какое еще там происшествие, там произошло. Опять, наверное, две-три крысы приняли за целую армию. Спросил невыспавшимся голосом Михаил Сергеевич.

Но тут, абонент не успел дать ответ, как трубку у него вырвали из правой руки. И раздался голос самого Завьялово.

– Алло, Михаил Сергеевич? Это Завьялов у нас непредвиденная ситуация, агент американской разведки Джек Смит скончался этой ночью. Сказал мрачным и явно слегка злым голосом Завьялов.

– Что, как это вообще произошло. Испуганно спросил Михаил Сергеевич.

– Я сам пытаюсь разобраться, Михаил Сергеевич, – ответил полковник Завьялов, стараясь сохранять спокойствие. – Его нашли мертвым утром, когда охранники пришли сменить караул. Следов насилия много, это очевидно даже невооруженным глазом… Но мы пока ждем заключения судмедэкспертизы.

Голос полковника звучал глухо, будто сквозь толщу воды. Михаил нахмурился, соображая, что могло произойти. Перед глазами всплыли воспоминания: агент Смит прибыл сюда пару месяцев назад, считался важным источником информации, потенциально способным раскрыть планы американских спецслужб. Теперь же…

– А охрана? Камеры видеонаблюдения? – попытался Михаил собрать мысли в кучу.

– Охрана утверждает, что ничего необычного не заметила, камеры тоже молчат, – продолжил Завьялов. – Судя по всему, убийца действовал быстро и профессионально. Никаких следов взлома дверей, окна целы, замки исправны. Единственное, что бросается в глаза – следы крови повсюду и выраженное мучение на лице жертвы.

– Значит, убийцу пустили внутрь? Или кто-то внутри помог?

– Мы проверяем всех сотрудников, никто не выходил и не входил прошлой ночью. Может, дело рук внутреннего предателя, Михаил Сергеевич? Хотя бы предположите мотивацию!

– Хмм… Возможно, внутренние разногласия среди агентов, попытка скрыть важную информацию или нежелание раскрывать секреты перед допросом. Нужно срочно проверить всех подозреваемых, организовать тщательное расследование, провести детектор лжи.

Завьялов тяжело вздохнул на другом конце провода:

– Миш, Смит был не просто убит, его скорее всего убили с особой жестокостью. Тебе надо приехать как можно скорее, ибо дело про него вел ты тебе и заканчивать начатое. Сказал грубым и явно обеспокоенным происходящими событиями полковник Завьялов.

– Тогда начинаем действовать немедленно, товарищ полковник. Нам нельзя терять ни минуты. Если эта новость просочится наружу, последствия будут непредсказуемые. Подготовьте список всех причастных лиц, протокол осмотра места происшествия и выводы судмедэкспертизы. А, я приеду через 15-20 минут будут в отделе. Сказал, расстроенным голосом Кошкин Михаил Сергеевич.

После короткого разговора Кошкин резко вскочил с кровати. Оперативно заправив постель, он погрузился в водоворот мыслей. «Как именно, и кто смог убить Смита, находящегося в их карцере? Неужели здесь снова замешана та особа, что была на месте смерти таксиста?» Воспоминания о прошлом деле, связанном с таинственной женщиной, всплыли в памяти, нагоняя леденящий ужас.

Через пятнадцать минут Кошкин был уже на месте. Когда он только прибыл к прокуратуре, он увидел журналистов из газет, окруживших здание. Эта новость уже вытекла наружу, и ситуация осложнялась в геометрической прогрессии. Внутри царил хаос. Сотрудники бегали, словно муравьи в потревоженном муравейнике. Судмедэксперты осматривали место преступления, криминалисты собирали улики. Кошкина встретил Завьялов, его лицо выражало смесь гнева и отчаяния. «Мы проверяем всех сотрудников, никто не выходил и не входил прошлой ночью. Может, дело рук внутреннего предателя, Михаил Сергеевич? Хотя бы предположите мотивацию!»

Кошкин кивнул, его мозг лихорадочно работал. «Хмм… Возможно, внутренние разногласия среди агентов, попытка скрыть важную информацию или нежелание раскрывать секреты перед допросом. Нужно срочно проверить всех подозреваемых, организовать тщательное расследование, провести детектор лжи». Он начал собирать информацию, опрашивать свидетелей, изучать документы. Первым делом – список всех, кто имел доступ к карцеру, где был убит Смит. Затем – протокол осмотра места происшествия. Что-то смущало его. Жестокость убийства, которая указывала на личную неприязнь, и отсутствие явных следов проникновения. Будто убийца знал все ходы и выходы. И еще – эти журналисты. Откуда они узнали? Кто слил информацию?

Он начал подозревать всех – от уборщицы до самого Завьялова. Каждый был потенциальным подозреваемым, каждый мог иметь мотив. Он проверил записи камер видеонаблюдения, но все было идеально. Никто не входил и не выходил. Он изучил финансовые отчеты, пытаясь найти связь между Смитом и кем-то из сотрудников. Но ничего. Дело зашло в тупик. Он вспомнил про ту особу, которая была на месте смерти таксиста. Возможно, это была какая-то ниточка. Он приказал найти все записи по этому делу. Он должен был найти хоть что-нибудь.

Неделя расследований пролетела как один день. Кошкин спал по несколько часов, выкладывался на полную. Он допросил всех, но ответы были одинаковыми – никто ничего не видел, никто ничего не знал. Детектор лжи показывал, что все говорят правду. Кошкин сидел в своем кабинете, глядя на фотографии с места преступления.

Кошкин сидел в своем кабинете, глядя на фотографии с места преступления таксиста. Кровь, брызги, испуганное выражение лица таксиста, запечатленное на последнем снимке. Внезапно его взгляд упал на одну деталь, когда он снова просматривал записи с камер видеонаблюдения. Охранники верхнего уровня, что находились в коридоре, где последний раз видели Смита, не сразу обратили внимание на странную гостью.

Она появилась в поле их зрения буквально на пару минут, но эти несколько минут были ключевыми. Кошкин заметил, что, когда женщина, одетая во все красное, протягивала охранникам свои ненастоящие документы, под ее рукой в красной перчатке блеснула татуировка Лотоса на запястье. Яркий символ, скрывавший за собой гораздо больше, чем просто художественный рисунок. Он поднялся, его сердце бешено колотилось. Женщина в красном. Лотос. Слишком много совпадений.

Кошкин молча откинулся на спину стула, размышляя над вопросом, «Как именно связано все, что с ним произошло за последнее время и как тут замешана эта девушка в красном?».

Следующие дни стали чередой ночных расследований, допросов, и поисков. Кошкин сузил круг подозреваемых, сосредотачиваясь на женщине в красном. Он узнал ее имя – Ирина Вольская, загадочная фигура, связанная с различными организациями, от которых веяло опасностью. Он обнаружил ее связь с Смитом и с убийством таксиста. Все нити вели к «Красному Лотосу».

Решив, что возможностей пока выяснить связь нет, Кошкин выключил свет и компьютер. Он взял пальто, надел головной убор, и взглянул на стол, за которым когда-то сидел Андрей Волков. Память о погибшем таксисте пульсировала в висках. Он погасил свет, вышел из кабинета, закрыл его и опечатал своей печатью. На душе было тоскливо.

Ночной Ленинград встретил его прохладой и тишиной, нарушаемой лишь редким проездом автомобилей. Белые ночи в 1991 году были особенными – тревожными, как будто сама природа замерла в ожидании перемен. Кошкин шел по опустевшим улицам, вдыхая свежий речной воздух. Он миновал Исаакиевский собор, величественно возвышавшийся над спящим городом. Его золотой купол, отражая бледный свет белой ночи, казался призрачным.

Затем свернул на набережную Невы. Река, спокойная и безмятежная, несла свои воды к Финскому заливу. Спокойствие воды успокаивало. Его мысли стали яснее. Он должен был понять, как эти люди связаны, и что им нужно. Неужели смерть таксиста была просто способом убрать лишнего свидетеля?

По мере приближения к Дворцовой набережной, город словно оживал. Появлялись одинокие прохожие, спешащие по своим делам, раздавался приглушенный шум машин. Вдали показался разводной мост, словно распахнутые ворота в неизведанное. Кошкин остановился, любуясь этим завораживающим зрелищем. Белая ночь, величественный мост, тихий шепот Невы – все это создавало атмосферу загадочности и надежды. Он ощущал, как усталость отступает, уступая место легкому волнению и предчувствию чего-то нового.

Он, просто сел на одну из лавочек, слушая как шумят ветер и река. Будто они знали, то, чего не знал Кошкин. Облокотившись на лавочку, он, закрыв глаза погрузился в свои размышления пытаясь сложить пазл всего произошедшего за последнее время. И тут он вспомнил про смерть Павловича в пивном подвале.

ТОМ 2:

АЛЫЙ ПРИЗРАК ЧАСТЬ 1

Глава 6: Ключ без замка

Открыв глаза, Кошкин почувствовал прилив сил. Странное оцепенение, сковывавшее его с самого утра, отступило. Теперь в нем бурлила энергия, жажда действия. Он знал, что делать. Он должен вернуться в подвал, место, где нити клубка сплетались, место, где смерть Павловича и загадочная гибель таксиста нашли свои корни. Он должен найти свидетелей, заставить их заговорить, вытянуть правду из самых темных уголков их душ.

Он встал, выпрямился, хрустнув затекшими суставами. Белые ночи Ленинграда, эти призрачные сумерки, пленявшие город своей красотой, были свидетелями многих тайн, но теперь Кошкин был готов раскрыть одну из них. Он ощущал груз ответственности, тяжесть долга, но и странное предвкушение, как перед опасной, но захватывающей игрой.

Улицы Ленинграда, освещенные мягким светом ночи, казались пустынными, лишь изредка проезжали автомобили. Кошкин шел уверенной походкой, его шаги отдавались эхом в тишине. В его глазах горел огонь решимости, словно он уже знал ответы на все вопросы, знал, что найдет правду. Он направлялся в сторону пивного подвала, места, где, по его ощущениям, скрывалась разгадка.

Подвал встретил его знакомым запахом пива и табака. Спертый воздух, полумрак и гул голосов – все это создавало атмосферу, полную секретов и недомолвок. Бармен, молодой мужчина, по-видимому, помнил Кошкина еще со времен расследования смерти Павловича. Его лицо выдавало беспокойство, страх, словно он предчувствовал надвигающуюся бурю.

– Опять вы, Кошкин? – произнес бармен, потирая руки. Голос его дрожал, выдавая нервозность.

– Да, налей пожалуйста товарищ пива Жигулевского, – ответил Кошкин, внимательно изучая собеседника. Его взгляд был спокойным, но пронизывающим. Он знал, что в этом подвале, среди этих стен, скрывается ключ к разгадке. – Мне нужно поговорить. О Павловиче. И о таксисте. Они оба были мертвы, их смерти казались связанными, но что связывало их на самом деле?

Бармен медлил, будто взвешивал каждое слово. Он оглянулся по сторонам, словно боялся, что его подслушивают. Лицо его выражало смятение, страх, и что-то еще, что Кошкин не мог сразу понять. После долгого молчания, он наконец заговорил шепотом, наклоняясь ближе к Кошкину. Словно боялся, что даже стены могут услышать его признания.

– Вы… вы об этом не должны знать. Это опасно… Очень опасно. – Голос его едва слышался. Он словно задыхался от груза тайны, которую хранил.

– Я знаю, – спокойно ответил Кошкин. Он не собирался пугать бармена, он хотел получить ответы. – Но я должен узнать. Кто стоит за всем этим?

Бармен долго колебался, борясь с собственным страхом. В его глазах отражалась вся тяжесть тайны, которую он хранил. Наконец, сдавшись, он выдавил: – Есть… есть один человек. Клык. Он… он был старинным другом Павловича, а также Клык владелец авто мастерского гаража, где работал ваш погибший таксист. – Бармен Васька говорил, обеспокоенным голосом. – Он опасен, Кошкин, очень опасен.

Кошкин сделал глоток пива, его взгляд был сосредоточен. Он чувствовал, что этот Клык – ключевая фигура. – Скажите товарищ, вам известно где находиться именно этот гараж Клыка? – спросил Кошкин, глотнув немного пива. Каждая деталь была важна, каждый шаг приближал его к правде.

– Мне не известно какой именно там гараж, но я знаю, что, оно расположено в гаражном корпоративе «Черноводье». Это то единственное, что мне известно товарищ Кошкин. – Васька выдал информацию, его лицо выражало облегчение, как будто камень упал с его души.

Слова бармена открывали перед Кошкиным новые горизонты. «Черноводье». Это было отправной точкой. Кошкин поблагодарил бармена, оставил деньги на столе и вышел из подвала, окунувшись в прохладный вечерний воздух. Мысли его были заняты Клыком, Павловичем, таксистом, и корпоративом «Черноводье». Он чувствовал, что приближается к разгадке, что истина находится где-то рядом, в тени.

Кошкин направился к выходу, чувствуя на себе взгляд бармена, полный страха и предостережений. Он знал, что его ждет опасное расследование, но он был готов рискнуть. Правда всегда стоила того.

По прибытии в гаражный кооператив, Кошкин обнаружил мрачную картину. Ржавые ворота, тусклый свет фонарей, и запах бензина, который смешивался с запахом сырости. Он нашел гараж Клыка, большой, выделяющийся на фоне остальных. Двери были закрыты, но в щель пробивался тусклый свет.

Кошкин постучал. Но тут дверь сама открылась со скрипом. Взгляд Кошкина уперся в разгром, царивший внутри. Все было перевернуто вверх дном, как будто здесь недавно бушевала буря. К стене напротив входа был прибит ножом Клык. Это был мускулистый мужчина, с широко раскрытыми глазами, которые, казалось, все еще видели ужас произошедшего. Нож торчал в правой части груди.

Кошкин, моментально оценив обстановку, спрятал пистолет в кобуру. Он знал, что это не просто убийство, это послание. Это было предупреждение. Он подбежал к Клыку, опустился на колени. Его руки заскользили по окровавленной груди, ища пульс. Он приложил пальцы к шее, стараясь уловить хоть какое-то биение. И, к своему удивлению, он почувствовал слабое, но уверенное биение. Клык был жив.

«Он выжил», – пронеслось в голове у Кошкина. «Кто-то намеренно оставил его в живых». Вопрос заключался в том, кто и зачем? Кошкин осторожно осмотрел место происшествия, пытаясь собрать воедино все улики. Он увидел следы борьбы, смятую одежду, разбитую лампу. Но ничто не указывало на личность нападавшего.

Неожиданно Кошкин услышал слабый стон. Он вернулся к Клыку. Тот пытался что-то сказать, его губы шевелились, но из них вырывались лишь хриплые звуки. «Это… Это месть леди в красном, мы виновны, она так сказала.»

Кошкин замер. Леди в красном. Он слышал эту легенду. Загадочная женщина, которая вершила свою месть, неуловимая тень в мире преступности. Она никогда не щадила своих врагов. Он знал, что это дело не простое.

«Успокойтесь, вы потеряли достаточно много крови, товарищ, вам надо успокоиться» сказал Кошкин, стараясь говорить спокойно, чтобы не усугубить состояние Клыка. Он быстро достал телефон и вызвал скорую помощь и полицию. Пока он ждал, он продолжил осмотр гаража, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку.

Прибывшие медики быстро оказали первую помощь Клыку и забрали его. Полиция начала свою работу, опрашивая свидетелей и собирая улики. Кошкин остался, чтобы помочь расследованию, чувствуя, что это дело коснется его лично. Он знал, что леди в красном не остановится на Клыке. Его следующей целью мог быть он.

Пока, медики ждали окончания работы следственного комитета по Ленинграду. Кошкин стоял на улице обдумывая что именно имел ввиду Клык, когда сказал, «Это месть леди в красном, мы виновны, она так сказала.» Что они сделали? Какую ошибку совершили, чтобы привлечь гнев этой загадочной женщины? Кошкин вспомнил все дела, которые они вели с Волковым, все их контакты, все их врагов. Ничего не всплывало в памяти. Он чувствовал, как медленно поднимается волна паники. Леди в красном, она словно тень, готовая выскочить из темноты и нанести смертельный удар.

В последующие дни расследование продвигалось медленно. Никаких прямых улик, никаких свидетелей, готовых говорить. Леди в красном словно растворилась в воздухе. Кошкин дневал и ночевал в архивах, изучая старые дела, связанные с Клыком, надеясь найти хоть какую-то зацепку. Он связался со своими информаторами в криминальном мире, но никто не знал ничего конкретного. Все боялись упоминать имя леди в красном.

Однажды ночью, получив анонимный звонок, Кошкин отправился в заброшенный особняк на окраине города. Особняк был старым, мрачным, с разбитыми окнами и полуразрушенным фасадом. Зайдя внутрь, он почувствовал запах сырости и запустения. В огромном зале, освещенном лунным светом, он увидел женщину в красном платье, стоящую спиной к нему. Её силуэт был загадочным, лицо скрыто в тени.

– Вы Михаил Сергеевич, стойте, где стоите. Сказала таинственная леди в красном.

– Скажите мне пожалуйста, зачем вы все это устроили? Спросил Кошкин в ответ.

– Я лишь хочу отомстить за одно дело из прошлого, и прощу пока лишь вас не вмешиваться, мне бы не хотелось сделать вами тоже самое что сделала с Волковым Каролина.

– О чем вы? Что за Каролина? В ответ спрашивал Кошкин.

– Как много вопросов, у того, у кого ответы в могиле. Сказала Леди в красном.

– Но так уж и быть, мы с вами сыграем в одну игру. Сказала леди в красном.

– В игру, вы что реально думаете, что я буду играть с вами в игру. Сказал в ответ Кошкин.

– Так вы и не знаете, что игра уже началась, а правила просты догнать меня и разгадать как меня зовут. Сказала леди в красном.

Через мгновение, бросив к его ногам газету, где было написано о череде загадочных смертей, она растворилась в воздухе. Осталась лишь тишина и запах пороха.

Кошкин, достал свой верный пистолет, и медленно направился к тому месту, где только что стояла эта женщина. Подойдя, он посветил фонариком, но там никого не было. «Черт побери, она ушла. Молодец ты, Кошкин, упустил возможную ниточку, связывающую все произошедшие убийства в единое целое», – подумал он про себя, ругая свою медлительность. Он поднял газету и резко побледнел, когда увидел, новость на главной странице самой первой.

Кошкин сжал газету в руке, не понимая, как именно связано все, что с ним произошло за последнее время. Череда убийств, призрак женщины, исчезновение улик. Всё это складывалось в странную и пугающую мозаику. Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Но ясно было одно. Нужно было пойти к тому, кто мог бы прояснить что происходит, а именно к могиле Андрея Волкова. Может быть, там, среди теней и забвения, скрывалась правда.

Ночь была его союзником. Ему удалось добраться до цветочного магазина, которой как не странно еще работает. Кошкин, зайдя в магазин, он увидел девушку за кассой, которая буквально сразила его сердце.

– Здравствуйте товарищ, приветствую вас в цветочной лавке «Алые розы», меня зовут Анна, чем я могу вам помочь7

– Здравствуйте мне нужны две гвоздики, для возложения к могиле близкого друга.

– А, поняла, вам нужны красные гвоздики? Прошу вас, товарищ, сюда, – ответила Анна, указывая рукой на прилавок с цветами. В этот момент, Кошкин почувствовал, что жизнь не так уж и безнадежна, в ней все еще есть место красоте и надежде. И, возможно, именно это поможет ему найти ответы на мучающие его вопросы. Он купил гвоздики, и, поблагодарив Анну, отправился на кладбище, навстречу своим страхам и тайнам прошлого.

Холодный ветер пронизывал старое кладбище, гоняя по земле опавшие листья. Темные тучи, словно траурный покров, закрыли луну, погрузив это место в еще большую тьму. Кошкин, детектив с усталыми глазами и глубокими шрамами на душе, стоял у могилы Андрея Волкова, своего близкого друга детства. Он возложил на гранитный надгробный камень букет алых роз, символ их угасшей дружбы и незажившей боли от недавней трагедии.

За годы работы Кошкин привык к смерти, но смерть друга, тем более такая загадочная, оставила в его сердце зияющую рану. Андрей был найден мертвым в своей квартире, на груди – таинственный символ лотоса, нанесенный кровью. Полиция классифицировала дело как самоубийство, но Кошкин чувствовал, что за этим кроется нечто большее. Его терзал вопрос: почему Андрей? И что означает этот странный символ?

Он опустился на холодную скамейку, взгляд его блуждал по рядам могил. Казалось, надгробные плиты – это не просто камни, а врата в прошлое, хранящие свои тайны. Кошкин почувствовал, как будто он не один. Сквозь могильные плиты, словно сквозь тонкую завесу, за ним наблюдали умершие. Невидимые взгляды скользили по его спине, вызывая неприятное покалывание. Он знал, что тайна убийства кроется не только в символах и исчезнувших уликах, но и в прошлом, в котором переплелись судьбы, и которое он должен был разгадать.

«Чего именно хочет эта девушка в красном?», – пронеслось в его голове. Он видел ее несколько раз, мелькающую тенью на улице, в парке, у подъезда дома Андрея. Ее загадочная улыбка и манящий взгляд заставляли кровь стыть в жилах. «Причем здесь символ Лотоса? Неужели все это игра типа погони за маньяком, хоть ясно одно – искать нужно девушку, а может даже и женщину» – эти мысли крутились у Кошкина в голове, не давая покоя. Он чувствовал, что истина где-то рядом, но ускользала, как песок сквозь пальцы.

Внезапно, сидя на лавочке рядом с могилой близкого друга детства, Кошкин ощутил, что за ним наблюдают. Холодный пот выступил на его лбу. Не ясно кто и где наблюдающий, но чувство опасности нарастало с каждой секундой. Он медленно обернулся, но вокруг была лишь тьма и безмолвие. Только шелест листвы нарушал тишину. Кошкин вытащил из кармана телефон и набрал номер своего единственного союзника в этом деле – Анны, работницы цветочной лавки. Она, конечно, же ответила с дрожащим голос спросила.