Цитаты из книги «Тропик Козерога», страница 20

Я на горьком опыте научился придерживать язык, научился тихо сидеть, даже улыбаться, когда во мне всё кипит. Я научился пожимать руки и говорить вежливые слова негодяем невинного вида, только и дожидавшимся, когда я сяду, чтобы броситься высасывать из меня кровь.

Мы едим один и тот же хлеб, но нет ни чувства общности, ни приличий. Мы едим, дабы набить брюхо, а наши сердца остаются холодными и пустыми. Мы разделились, но не стали индивидуальностями.

Она из тех женщин, что готовы отдаться, делая вид, будто заняты разговором о музыке и тому подобном.

Если вы продолжаете балансировать над бездной достаточно долго, вы становитесь настоящим знатоком: неважно, как вы дошли до жизни такой -- вы всегда правы.

Чем решительнее ваши шаги навстречу

миру, тем стремительней он убегает от вас. Никому не хочется истинной любви,

истинной ненависти. Никто не даст вам прикоснуться к сокровенным недрам,

исключение делается лишь для священника в час исповеди. Пока вы живы, пока

кровь горяча -- вы делаете вид, будто у вас вовсе нет ни крови, ни скелета,

ни покрывающей скелет плоти. Сойдите с газона! Вот лозунг, с которым живут

люди.

Чтобы вас приняли и оценили, вам надо обнулить самого себя, стать неотличимым от стада. Можно мечтать, коль ваши мечты такие же, как у всех.

Я никогда никому не помогал в расчете совершить доброе дело — я помогал, потому что просто не умел поступать иначе.

Женщина, повисшая на моей руке, беременна, и лет через шесть-семь то, что она носит в чреве, сумеет прочитать буквы в небе, он или она будет знать, что речь идёт о сигарете, а позднее станет курить сигареты, может, по пачке в день.

Мне Бог был нужен не больше, чем я Ему, если Бог есть, говорил я себе, я бы спокойно с Ним встретился и плюнул Ему в лицо.

..я никогда не делал как хотелось, и от вечного неделания того, что хочется сделать, во мне проросла эта штука, она есть не что иное, как навязчивая идея, обратившаяся растением вроде подводного коралла, которое всё себе присваивало, включая самое жизнь, пока вся жизнь не превратилась в неделаемое, но постоянно желаемое, а растение созидало жизнь, одновременно убивая её.