Цитаты из книги «Замок», страница 10

Каким же самоубийственным может быть счастье!

“И вообще это болезненное явление – прятаться от страха перед таким происшествием под одеяло и не сметь даже выглянуть.”

Тут в ходу поговорка, может, ты ее слышал: административные решения робки, как молоденькие девушки.

Угрозы хозяйки не слишком пугали К., а вот надежды, которыми она пыталась его заманить, утомили его. До Кламма далеко, однажды хозяйка даже сравнила его с орлом, тогда это показалось К. просто смешно, но сейчас он так не думал, он думал о страшной отдаленности Кламма, о горней неприступности его жилища, о его безмолвии, прошибаемом лишь криком, да таким, какого К. никогда и не слыхивал, о надменном взоре с недосягаемых высот, взоре, который ни ощутить, ни перехватить, ни отразить невозможно, о кругах, которые Кламм по непостижимым законам там, вверху, описывает и вершит, кругах, из бездн обитания К. лишь мгновениями видимых и никакому здешнему, низинному усилию неподвластных, — о да, все это был Кламм, и все это действительно роднило его с орлом. Но разве может иметь какое-то отношение к этим высям жалкий протокол, над которым как раз сейчас, обсыпая бумаги крошками, Момус разламывал соленый крендель, собираясь закусить им пиво?

Это в первый миг испуга нам лезет в голову всякий вздор, но стоит немного подумать - и все становится на свои места.

Даже если бы такой случай произошел, можно было бы его, поверьте мне, совершенно обезвредить, доказав – и это очень легко, - что таких случаев на свете не бывает.

Ты все время хочешь быть обманутой, это тебе лестно, это же так трогательно, так душещипательно.

Кого однажы позабыл-с тем когда нибудь снова познакомиться можно.

Значит, все это обман, подлый, низкий обман, а К. так ему поддался. Околдовала его узкая, шелковистая куртка Варнавы, а сейчас тот расстегнул пуговицы, и снизу вылезла грубая, грязно-серая, латаная и перелатаная рубаха, обтягивавшая мощную, угловатую, костистую грудь батрака.

Любовь выдаёт себя помимо нашей воли.