Роман в целом понравился, но все-таки где-то вызвал противоречивые чувства. Основной причиной тому то, что я крайне слабо перевариваю подобные, почти детективные действия. Кроме того, рассказчик, которым выступает главный персонаж, Аркадий (он же и есть подросток), постоянно путается (глас его, Федор Михайлович, заставлял его путаться, уж конечно, сознательно), забегает вперед и в большинстве своем исходит из своего «тогдашнего» состояния, то есть, фактически, полного непонимания, ну или понимания на интуитивном уровне, читателю почти недоступном. В результате разум мой разъехался на несколько частей, каждая из которых тщетно пыталась охватить и удержать выделенную ей часть запутанных интриг то от одного лица, то от другого, то от третьего… Нет, я ни в коем случае не говорю, что это было неинтересно, напротив. Просто мой наивный мозг, не привыкший к такому количеству вранья, с трудом осиливал эту путаницу заговоров. Но в результате все-таки – замечаю с гордостью – осилил. Ну и справедливости ради отмечу, что написание, как обычно, очень радует: и эмоциональные диалоги, и философские размышления персонажей, а также поиски и приверженность Идеям. Чудно этот момент у Достоевского прописан, очень, как бы это сказать, четко, истинно, применимо на молодежь любого времени. Этим роман особенно ценен.
Что тут еще скажешь? Классика на все времена.
"Подросток" - "Над пропастью во ржи" XIX века. А Аркадий Долгорукий - Холден Достоевского. Может, кого-то покоробит моё сравнение, извините, но я так вижу. Этот роман повеселее всех предыдущих, по крайней мере, нет депрессивного ощущения после него. Аркадий - подросток в самом начале жизненного пути. Он полон идей и энтузиазма. Ему кажется, что он может перевернуть весь мир с ног на голову. Его повсюду преследует "идея", как он её называет. "Идея" - стать Ротшильдом. Как это похоже на мечты обычного подростка. Кто из "сегодняшних" тинейджеров не мечтает стать миллионером, но при этом считает, что он единственный, кто знает, как этого быстро добиться? Подросток Достоевского - он считает себя взрослым и требует, чтобы к нему обращались как к равному, но в то же время он ещё ребёнок и требует постоянного внимания.
- Да, я - жалкий подросток и сам не знаю поминутно, что зло, что добро.
Но несмотря на его детскую непосредственность и наивность, положительных эмоций он во мне не вызывает. Вспыльчивый, трусоватый, временами надменный. Но Достоевский преотлично показал путь его взросления. Осветил проблему отцов и детей. Аркадий дерзок и груб, равняясь на своего папу номер один - Версилова, и Аркадий рассудителен и вежлив, равняясь на своего папу номер два - Макара Долгорукого. Демоны соблазнов одолевают его со всех сторон, у него как будто бы на плечах сидят белый и черный ангелы и шепчут, что ему делать. А он мечется между ними, совершая ошибки, а порой совершая и благородные поступки. В голове у главного героя полный хаос, он бросается от одних воспоминаний к другим, иногда забегая вперёд в повествовании, путая читателя. Я уже сама плохо помню, какие события, когда происходили. В общем, произведение хоть и не тяжёлое, но и не самое лёгкое. Рекомендовать могу только поклонникам творчества Достоевского.
Перевернув последнюю страницу, некоторое время я провела в сомнении и расстроенных чувствах. Причиной моему тревожному состоянию послужила неуверенность в способности излагать свои мысли четко, ясно и доступно, вследствие того неизгладимого впечатления, что волею случая произвели на меня «записки» и наблюдения Аркадия Андреевича Долгорукого. Подростка, как он сам неоднократно изволит себя величать в попавшей ко мне в руки рукописи. Столь сильно изменилось наше общество за последние полтора столетия, что именование подростком юноши двадцати лет несколько обескураживает на первых порах. И глазам моим скорее виделся 16ти -17ти летний паренек. Впрочем не будем об этом, это все напускное.
История сия ординарна в своей запутанности и неординарна в своей глубине. Все метания юной души, отчаянные поиски и колебания, готовность в одну минуту броситься из крайности в крайность по отношению к себе и окружающим людям, горячность и поспешность в действиях выдают в авторе «записок» неопытного человека, который только начинает жить. И в силу непростого и болезненного вопроса собственного происхождения пытается жить как умеет, а точнее как научился сам. Поскольку кроме денег и редких визитов, в нем участия особого не принимали ни его родители, ни его благодетели. К чести матери нашего рассказчика следует сразу добавить ,что ее разлука с сыном была вынужденной, что ее до некоторой степени оправдывает. Подросток вышел из Аркадия Петровича самый что ни на есть типичный. Порывистый, воодушевленный и неприкаянный. За всеми его великими идеями по большому счету, оказывается одно лишь желание иметь любящую искреннюю семью и главное отца, который бы не стыдился сына, но с гордостью признавал его своим потомком. Была бы на то возможность из Макара Ивановича получился бы отличный отчим, но родитель не позволили-с, из каких-то самому не ведомых побуждений.
Судьба матери Аркадия страшна в своей фатальности. И тем мне напомнила участь Руфи из одноименного романа Элизабет Гаскелл. И право слово, не думала, что когда-либо скажу это, но Руфи невероятно повезло, что Биллингем оставил ее, и дал возможность жить собственной жизнью. Соня, единственная, вызывала у меня только сочувствие, про всех остальных я склонна возмущенно повторить вслед за Маргаритой «Все вы хороши!». Каждый на свой манер и вкус. Откровенные мерзавцы, расчетливые невесты, тоскующие интеллигенты, проштрафившиеся гордецы, хвастливые доминанты, равнодушные мизантропы, суетливые хранители секретов. Никто не безгрешен. И каждая новая тайна, зловещая интрига и таинственный секрет неуловимо вплетаются в паутину бытия, в которой слепо бьется рассказчик. Большая часть событий происходит вокруг него, однако, юноша настолько увлечен глубиной и силой своих переживаний, что не замечает важности неслучайных случайностей. Пока, чаще всего не становится слишком поздно что-либо исправить.
«Записки» вызвали у меня острую тоску по своей «идее», которая у меня, конечно же, есть, и в которую я подобно некоторым персонажам беззаветно верю. Вот только так до сих пор и не сформулировала, в чем эта самая идея заключается. Этакая «идея» в самых лучших традициях русской интеллигенции, которая, по всей видимости, является неизбежным наследством нашей национальности. Воистину. Горе от ума.
Однако же, в «записках» я нашла фрагменты светлые, облагораживающие душу. Некоторые объяснения действующих лиц между собой, прозрения нашего юного автора, счастливые моменты между героями. Многие фразы и отрывки подкинули мне пищу для размышлений на несколько месяцев вперед. «Подросток», несомненно, одно из лучших произведений автора и я склонна согласиться с аннотацией, в которой эта книга включается в «великое пятикнижие» романов Достоевского.
Мне было непросто включиться в этот текст, в эту эпоху из-за местами очень сумбурного и личностного изложения. Текст дан от первого лица, от лица подростка, обуреваемого сильнейшими эмоциями и оттого бросающегося из крайности в крайность, порой сбивающегося и забегающего вперед и отскакивающего назад. С другой стороны, возраст и характер главного героя и не предполагают ничего другого. И когда мне удалось настроиться на его волну, то я начала получать от чтения истинное удовольствие. Признаюсь, первое, что меня зацепило – это упоминание Ротшильда и любопытные рассуждения, и даже изыскания, которые произвел Аркадий Андреевич в этом вопросе. С этого момента, у меня появился повод уважать главного героя и счесть его не просто обиженным ребенком, но складывающейся интересной личностью, которая переживает болезненный переломный момент в своей биографии, который к тому же совпал с многочисленными внешними потрясениями. И хотя мне неоднократно хотелось хорошенько встряхнуть главного героя за его погруженность в себя и невнимательность к происходящему, каждый раз он, действуя от лица рассказчика опережал меня и предупреждал, что действовал необдуманно и глупо. Чуть ли не извинялся. Это тоже вполне подкупает. Складывается впечатление, что герой действительно извлек жизенный урок из всего произошедшего и в дальнейшем пойдет только в гору. Очень хочется на это надеяться.
ИТОГО: Подводя итог всему сумбурно выше сказанному. Достоевский, как и всегда, на высоте. И в выборе темы и в выборе формы, и, конечно же, в исполнении задуманного. Любимый писатель и я уверена еще в будущем неоднократно любимый мною. Благо написать он успел немало за свою жизнь. Рекомендую всем, кто готов читать Достоевского)
P. S. Прониклась книгой и часть рецензии написала в совершенно непонятном стиле хд
А теперь о "Подростке" Ф.М. Достоевского. Чую, отзыв у меня совсем неканонный. Будет очень спойлерно, то здесь никак без этого, потому что хочу разъяснить, как мне видятся ситуация в сюжете и персонажи.
В этом романе всякие революционные идеи совсем фоном. Тут речь идет о человеческой клоаке.
Некий Аркаша Долгорукий, внебрачный сын барина Версилова и бывшей его крепостной (замужней, заметим), с младенчества жил в чужих людях. И это самое лучшее, что с ним случилось в жизни, ей-богу. Даже пребывание в школе, где его унижали и третировали было лучше, чем если бы он жил в этом семействе. Потому что папаша его - пустой, никчемный человечишка, мот, кобель и знатный подлец, но с либеральными идеями. Куда ж без этого, ага. Мамаша его - наихудший вид терпилы. Плакала, ой, как плакала, глядя на сыночкины страдания, терпя издевательства сожителя, и можно подумать у нее выхода не было? Да щас. Вот у кого выхода не было, а было чувство собственного достоинства, тот в этой книге самоубивался.
И не надо ляля о крепостном праве, среди крепостных - людей с силой духа хватало. А уж мать за свое дитя глотку перегрызет кому угодно, но только не терпила, для которой мужик важнее. А рядом с мамашей всегда были люди, которые поддерживали и возносили ее на пьедестал мученичества. Тот же друг этого семейства Татьяна Павловна, за счет которой они все вполне мило жили-поживали. И вот, значит, эта ТП - тоже прелюбопытнейший персонаж. Она люто ненавидит Аркашу, причем с детства, и кидается на него аки кобра, как будто срывается на нем за все косяки Версилова, дурь сестрицы (у Аркаши же есть младшая сестрица, которую не выкинули в чужие люди), и вообще во всем он у ТП виноватый.
Сестрица Лиза - плоть от плоти славного семейства. Легла на поспать с неким князем Сокольским и обрюхатилась. Причем князь - тоже знатная сволочь. Он, кстати, судится с Версиловым за наследство, и по поведению они чем-то схожи. Значит, до этого князь залез на девушку из хорошего семейства без брака, обрюхатил и ее, после родов она умерла. Потом подкатывал к сводной сестрице Лизы и Аркаши, у Версилова были дети от законного брака, с целью брака. Но Лизу ничего не остановило. Хочу князя - получу князя, видимо, такой девиз у юных девиц в чудном семействе. То есть это, конечно же, любовь. И в половом отношении ее старший брат, куда более чист и невинен, чуваку повезло жить в чужих людях. Но он вырос, и папаша вызвал его до семейного гадюшника.
Тут-то и началась интрига. Папаша в очередном любовном приключении, но дама не желает ему давать, то есть отвечать на чувства. И вот, значит, эта Катерина Павловна Ахмакова воспринимается Аркашей и другими персами и, наверное, большинством читателей, как некий идеал. На деле тетка - всем кобрам кобра. Королевская змея. Начнем с того, что на момент появления в сюжете она - вдова, покойный муж которой промотал все состояние. Но деньги есть у ее отца, он еще не так и стар, но имел некое умственное помутнение. Совершал по мнению света безрассудные поступки. Жениться, например, подумывал. И правда сошел с ума, дочка-то на наследство надеется. И КН написала письмецо-компромат с размышлениями о том, как бы ей объявить папу чокнутым и лишить права распоряжаться монетой. Но папа коварно пришел в себя, а письмецо зависло дамокловым мечом, ибо за такую подлость реально можно наследства лишить. И КН всю дорогу изворачивается всеми способами, роет землю в поисках компромата, при намеке, что бумага у Аркаши, завлекает его в подобие нежной дружбы, кокетничает, но в постель не прыгает. Так ему-то того и не надо, он в ней видит идеал, и кобра это чует. Но монету и, думаю, не только монету, готова заплатить за компромат. Потому как и с князем Сокольским кокетничала насчет их возможного брака при живом-то еще муже, хоть и умирающем, чтобы отвадить его от падчерицы, которую он в результате обрюхатил и бросил. И, короче, там находится дофига народа, желающего поиметь профит любого рода с ее письмеца. В общем, довольно весело.
И один Аркаша - глупый, наивный теленок, в свои-то 19-ть лет, болтается в этой проруби, полной говна, и обвиняет всех, кто им пользуется, и тут же оправдывает. И обвиняет больше всех себя самого в душевной подлости и нехороших замыслах. И мечтает всей душой, чтобы папа Версилов все-таки полюбил своего брошенного сына. Даже чувство к КН - по большому счету фигня. "Папа, папа, папа!" — булькая кровью, кричит его не повзрослевшее, измученное сердечко. Но папе насрать, и маме насрать, и сестра - даже Соня Мармеладова была чище и невинней, ей-богу. У них свои интересы. Бедный, бедный дурачок. Но не совсем дурачок, ибо инстинктивно чует гниль. И при первой встрече говорит законному и рогатому мужу своей мамаши, который свалил из *эх, зацензурено* гадюшника богомольствовать, как только ему наставили рога:
— Я вам рад. Я, может быть, вас давно ожидал. Я их никого не люблю: у них нет благообразия... Я за ними не пойду, я ни знаю, куда я пойду, я с вами пойду...
Причем, остальные персы разве богохульствуют? Да ни разу. Бога исправно поминают, причем все, вплоть до Версилова. Только говнецом попахивает. Вообще дед Долгорукий, может, и простецкий, наивный чудак, но уже лучше и правда пойти за ним. Одна из его цитат, что мне зашла в книге, потому как полностью совпадает с моей тз.
— Знаешь ли ты, милый вьюнош, — начал он опять, как бы продолжая прежнюю речь, — знаешь ли ты, что есть предел памяти человека на сей земле? Предел памяти человеку положен лишь во сто лет. Сто лет по смерти его еще могут запомнить дети его али внуки его, еще видевшие лицо его, а затем хоть и может продолжаться память его, но лишь устная, мысленная, ибо прейдут все видевшие живой лик его. И зарастет его могилка на кладбище травкой, облупится на ней бел камушек и забудут его все люди и самое потомство его, забудут потом самое имя его, ибо лишь немногие в памяти людей остаются - ну и пусть! И пусть забудут, милые, а я вас и из могилки люблю. Слышу, деточки, голоса ваши веселые, слышу шаги ваши на родных отчих могилках в родительский день; живите пока на солнышке, радуйтесь, а я за вас бога помолю, в сонном видении к вам сойду... всё равно и по смерти любовь!..
И по концовке я прям расстроилась, что Аркаша не ушел из гадюшника, а остался в нем прозябать. Но так-то понятно в общем, когда мальчик - сирота при живых родителях, то даже гадюшник будет рай, хоть какое-то подобие семьи. И вообще, он за доброе слово, за добрый взгляд готов все отдать и полюбить любого подлеца. Сирота с комплексом недолюбленности, чегоуштам.
А тут все разрешилось ко всеобщему удовольствию. Мамаша высидела Версилова в свое владение, не знаю правда, надолго ли. Дотерпела. Князь-жених лопнул аки мыльный пузырь и вообще помер. Лиза очень удачно упала с трех ступенек, и вуаля выкидыш, то есть открыта для новых предложений. И это, наверное, только Аркаша может поверить, что она случайно гваздалызнулась, а не я, блин. Рассказывала мне бабушка, как тетки от нежеланного плода избавлялись. Чего-то изменилось к ее времени со времен Феди? Да щас, ага. *Ха-ха очень серьезным тоном через зацензурено*. КН таки высидела свою монету по смерти папы. Всем остальным интриганам повезло меньше. За Аркашу страшновато, но такому наивному и открытому эмоционально человеку, в мире, наполненном подобными людьми, остается только приспосабливаться, погибать или уходить из мира, как сделал старик Долгорукий. Может, он и придет еще к этому, кто знает.
А теперь о гомосаспенсе. Это ж ФМ, у него без гс никак не можно. Так вот.
Был у Аркаши школьный товарищ, который устраивал ему дедовщину. Потом они выросли и Ламберт пошел по дурной дорожке. Криминал, в общем. Мошенничества, вымогательства и даже чего похуже. В истории с компроматом он активно поучаствовал и лез до Аркаши в своих шкурных интересах. А у него были подельники - Тришатов и Андреев, впрочем не такие подлые, как он, а пока что не растерявшие понятий. Короче, поехали.
Оба были еще очень молодые люди, так лет двадцати или двадцати двух; они делали тут у дверей что-то странное, и я с удивлением старался вникнуть. Тот, кто крикнул "атанде", был малый очень высокого роста, вершков десяти, не меньше, худощавый и испитой, но очень мускулистый, с очень небольшой, по росту, головой и с странным, каким-то комически мрачным выражением в несколько рябом, но довольно неглупом и даже приятном лице. Глаза его смотрели как-то не в меру пристально и с какой-то совсем даже ненужной и излишней решимостью. Он был одет очень скверно: в старую шинель на вате, с вылезшим маленьким енотовым воротником, и не по росту короткую - очевидно, с чужого плеча, в скверных, почти мужицких сапогах и в ужасно смятом, порыжевшем цилиндре на голове. В целом видно было неряху: руки, без перчаток, были грязные, а длинные ногти - в трауре. Напротив, товарищ его был одет щегольски, судя по легкой ильковой шубе, по изящной шляпе и по светлым свежим перчаткам на тоненьких его пальчиках; ростом он был с меня, но с чрезвычайно милым выражением на своем свежем и молоденьком личике. Длинный парень стаскивал с себя галстух - совершенно истрепавшуюся и засаленную ленту или почти уж тесемку, а миловидный мальчик, вынув из кармана другой, новенький черный галстучек, только что купленный, повязывал его на шею длинному парню, который послушно и с ужасно серьезным лицом вытягивал свою шею, очень длинную, спустив шинель с плеч. — Нет, это нельзя, если такая грязная рубашка, — проговорил надевавший, — не только не будет эффекта, но покажется еще грязней. Ведь я тебе сказал, чтоб ты воротнички надел. Я не умею... вы не сумеете? - обратился он вдруг ко мне. — Чего? — спросил я. — А вот, знаете, повязать ему галстух. Видите ли, надобно как-нибудь так, чтобы не видно было его грязной рубашки, а то пропадет весь эффект, как хотите. Я нарочно ему галстух у Филиппа-парикмахера сейчас купил, за рубль.
Для любимого дружка нам не жалко последнего рублишка, а еще мы оч. миловидные и повязываем ему галстучки, как заботливая жена. Нда. Потом они поехали в ресторацию. Длинный Андреев бузил и хамил Ламберту. И тут...
Тришатов с чашкою кофе перешел с своего места ко мне и сел со мною рядом. — Я его очень люблю, — начал он мне с таким откровенным видом, как будто всегда со мной об этом говорил. — Вы не поверите, как Андреев несчастен. Он проел и пропил приданое своей сестры, да и все у них проел и пропил в тот год, как служил, и я вижу, что он теперь мучается. А что он не моется - это он с отчаяния. И у него ужасно странные мысли: он вам вдруг говорит, что и подлец, и честный - это все одно и нет разницы; и что не надо ничего делать, ни доброго, ни дурного, или все равно - можно делать и доброе, и дурное, а что лучше всего лежать, не снимая платья по месяцу, пить, да есть, да спать - и только. Но поверьте, что это он - только так. И знаете, я даже думаю, он это теперь потому накуролесил, что захотел совсем покончить с Ламбертом. Он еще вчера говорил. Верите ли, он иногда ночью или когда один долго сидит, то начинает плакать, и знаете, когда он плачет, то как-то особенно, как никто не плачет: он заревет, ужасно заревет, и это, знаете, еще жальче... И к тому же такой большой и сильный и вдруг - так совсем заревет. Какой бедный, не правда ли? Я его хочу спасти, а сам я - такой скверный, потерянный мальчишка, вы не поверите! Пустите вы меня к себе, Долгорукий, если я к вам когда приду? — О, приходите, я вас даже люблю.
Отвечает ему наш Аркаша, и ведь правда жеж! Как можно не полюбить с первого взгляда такого хорошенького и испорченного мальчика? Как? Я очень даже понимаю нашего героя.
И вдруг он склонил свою хорошенькую головку мне на плечо и - заплакал. Мне стало очень, очень его жалко.
В целом, эти ребята - проходные персы, но проявили себя куда благороднее всяких дутых "идеалов", хоть и падшие, конченые люди. В финале Аркаша рассказывает, что Андреев таки покончил с собой и после этого Тришатов пропал без следа, хотя мог и дальше вполне успешно продолжать свою карьеру мошенника. Короче, все грустно с этим гомосаспенсом. Впрочем, предсказуемо.
Все. Я закончила. Думается, можно снять отличный мыльный сериал на основе романа. Умел Федя задвинуть, умел.
Ф.Достоевский - это однозначно мой автор - близок мне и слогом, и сюжетом, и душой произведений. Наверно все помнят, как в школе проходили его "великое и бессмертное Преступление и наказание". Многие мои товарищи ныли, выли, рвали на голове волосы и утверждали, что этот шедевр скучная чушь и... цитирую "да там просто бабку кокнули". У меня дома лежала книга, уже пожившая, и когда то подаренная моей маме. Ожидая скучную чушь, я принялась читать и не спала всю ночь, настолько меня затянула зыбучая трясина этого великолепного романа. "Подростка" постигла та же участь - он был жадно прочитан в кратчайшие сроки. Думаю, что не стану пересказывать сюжет, а поделюсь лучше своими эмоциями. Меня сразили первые же 100 страниц - столько там интриг, обид, страстей. Словно волной накрывает мрачной и удушающей атмосферой безысходности и трудности бытия (а бывает ли у Достоевского по другому?). По нашим меркам, тот самый подросток, Аркадий Долгорукий"не князь, а просто", уже давно как дядя в самом расцвете сил, "подросток-переросток", в силу своих лет очень обидчив и вспыльчив, ну простительно, ведь гормоны же да? Нашего Аркашу в детстве очень обижали, не ценили, и вот он подрос и накопил обиды жгучие, а что из этого следует? Все у него виноваты, он всех будет мучить и изводить, потому что когда-то был недолюблен. Из-за того, что в детстве у Аркадия было можно сказать два отца(один-распутник, второй- странник), ему очень сложно понять где же "добро и зло", ориентиры его расплывчаты, а если добавить сюда "эмоциональные качели" в силу возраста, то получится полная сумятица в душе и мыслях нашего героя. О многом сделанном, он впоследствии жалеет:
"кого больше любишь, того первого и оскорбляешь".
Точность и натурализм повествования если и не вселили меня в тело Гл. героя, то уж переживаниями я прониклась сполна: все эти перипетии, семейные драмы, кипящие страсти на фоне каменного Петербурга, с его постоянной непогодой, кабаков, пропахших вином и перегаром, темных холодных вод великой Невы, все это оставляло непередаваемое послевкусие. События происходят на сломе устоев дворянства, в этом беспорядке и был рожден наш Аркадий. Я могла бы провести параллель с нашим временем как я ее вижу: у нас нет единой системы ценностей. Подходы к воспитанию подчас кардинально разные: у кого-то метод пряника и смартфона, у кого-то кнута и унижения. Что получится с нашим подрастающим поколением дальше? Мне непонятно. Не будут ли у нас ходить такие же"Подростки", полные разочарований, своих идей и полной "каши" в голове? надеюсь нет, но время покажет.
Не самый приятный рассказчик - молодой человек со смутным происхождением, с огромными комплексами. С его родителями у него типичная любовь-ненависть. Родители тоже дали в молодости маху, да и потом не очень-то был озабочены его судьбой. Первая, вторая часть - просто прекрасны, здесь налицо и тонкий психологизм, и метания, и духовные подъёмы, но дальше всё для меня как-то скатилось. Игромания, внебрачные дети, обличающие письма, экзальтированные женщины. Это тот постоянный круг, по периметру которого развивается произведение. В отличие от других романов писателя, драма здесь уж очень местечковая, местами надуманная. Мне хватило, чтобы насладиться стилем Достоевского, но мне было недостаточно, чтобы увлечься этой неприглядной семейной историей.
Не малого труда стоит прочесть это произведение, поэтому я бы не советовал её читать людям, которые с творчеством Фёдора Михайловича Достоевского совсем не знакомы. Само же произведение имеет кучу деталей, отсылок и просто моментов, которые напоминают нам о его прошлых книгах, а так же о Карамазовых, которые появились позже. Это и молодой парень со своей идеей(Преступление и наказание), и важные доказательства, подшитые в одежду(Братья Карамазовы, да и Двойник, в конце концов, который отсылает наш на одноимённое произведение. Но к сожалению, как и все черновики, роман не удался. Начать стоит с того, что сам Достоевский путался в своих персонажах. Перипетий и интриг на столько много, что их стоит выписывать в отдельную книжку. К середине книги уже и сам не помнишь, кто есть кто. В какой-то сцене автор даже не удосуживается называть имена героев, а использует местоимения на протяжении всей главы. Второй же недостаток, это не выраженность идеи. Без должного анализа и чтения сторонних источников, каких-то вещей просто не понять. Опять же, спасибо за комментарии, которые составляют люди к таким произведениям, так же лекциям Быкова, которые очень выручают в такие моменты. Но всё таки главная задумка не была реализована и подводят нас мельком лишь к конце в ней, где автор сам даёт рецензию на своё произведение. Слова становятся пророческими и образ "Подростка" действительно используют в литературе и служит неким "черновиком для всех". Но только не у нас, а в зарубежной литературе. Об этом больше у Быкова, я не буду вдаваться в подробности, если уж тем более многих книг не читал. И третье, и самое главное, это неверие. После прочтения Карамазовых "Подросток" блекнет где-то на фоне. Это всё та же нищета, всё та же лёгкая депрессия и помешательство, но вот только герои не могут найти выход. Выход только к Богу, к которому так подводит Макар Иванович, но главные персонажи это отвергают. Вернёмся к хорошим чертам. Как я уже написал, это черновик, который ещё и навеет поклонникам Достоевского о других произведениях. Но главное это чёрный тон произведения. Это любовь Достоевского к мрачному Петербурга, где на каждом углу кабаки да рулетки(кстати, это ещё и отсылка к Игроку). Атмосфера низости, нищеты и воровства, всё это очень интересно читать. Когда Достоевский отвлекается от любовных интриг и переходит к описанию домов, улочек и местных персонаже, это завораживает и буквально перетаскивает вас из уютный комнаты в тёмные улицы старого Петербурга. Моя личная оценка 8 из 10. Просто моя любовь к Достоевскому слишком сильна, поэтому не ставлю ниже. Но спроси меня, что прочитать из его книг, я отвечу: "Всё, кроме Подростка".
этот роман примечателен тем, что в нем, в отличие от "бесов", повествование ведется от лица главного героя, а не рассказчика-хроникера. это вполне удобно и легко, ведь благодаря этому читатель сможет лучше понять чувства аркадия долгорукого (не князя, просто долгорукого).
уже в самом начале романа мы видим некие отсылки на "преступление и наказание":
он вывел, что русский народ есть народ второстепенный, ... которому предназначено служить лишь материалом для более благородного племени, а не иметь своей самостоятельной роли в судьбах человечества
чем-то смахивает на теорию раскольникова. впрочем, все это, к счастью, говорит не наш аркадий, ибо ему некогда пустословить и забивать голову всяким мусором, у него, видите ли, своя идея:
буду жить для себя, а там хоть бы все провалились! ... личная свобода, то есть моя собственная-с на первом плане, а дальше знать ничего не хочу.
милый аркаша хочет не только свободы и как бы отчужденности от общества, но и богатства (непременно как у ротшильда). он вполне упорно и непрерывно идет к своей цели, копит деньги, но потом все рушится единственно из-за демона (беса), который поселился в долгорукого и заставил его тратить деньги и идти в казино.
кто знает, может аркадий долгорукий и смог бы вскоре стать богаче самого ротшильда, если бы не семейные интриги, в которые аркаша не мог быть не втянут.
"разные люди окружают аркадия долгорукого. это прежде всего его биологический (физико-математический пока не найден, а вот юридический - дворовой человек, макар иванович, о котором чуть позднее) отец - версилов, русский аристократ, поднявшийся на вершины европейской культуры, но оторванный от национальной почвы. однако он как драгоценное зерно носит в душе "русскую идею" - способность "всемирного боления за всех". подобно другим гуманистическим искателям социальной справедливости версилов также находится под обаянием мечты о "золотом веке", без которой "народы не хотят жить и не могут даже и умереть!" однако мечту эту он считает пусть и высоким, но "заблуждением человечества", и его мысль о "золотом веке" по сути своей глубоко пессимистична.
для преодоления бехзысходности мечтательного версиловского миропонимания нужен качественно новый уровень "общей идеи", слияние с "живой жизнью" , трагическую разъединенность с которой версилов обнаруживает в своей любви-ненависти к катерине николаевне".
отдельно хотелось бы поговорить о бедной мученице - лизе, сестре подростка, которая, будучи высоконравственной и милосердной, влюбилась в подлеца князя сережу. аркадий не сразу догадывается, что между лизой и князем сергеем петровичем сокольским возникла связь, что она ждет от него ребенка. именно из-за этого подросток оказывается в унизительных ситуациях. впрочем, его невозможно винить - как можно было об этом догадаться? в тот момент было безумно жаль его, хотелось упрекать всех, кто не разъяснил аркадию всю ситуацию. случается так, что князь умирает, а лиза вскоре теряет ребенка.
в заключении о лизе сказано сжато, но довольно подробно. к тому же упоминается васин - ее тайный воздыхатель, так что вот этим упоминанием о васине, влюбленном в сестру аркадия с давних пор, и дается какой-никакой намек на возможное будущее счастье лизы.
макар долгорукий стоит в одном ряду с такими праведниками в мире достоевского, как тихон в "бесах" и старец зосима в "братьях карамазовых", только, в отличие от них, — принадлежит к кругу простых необразованных людей.
макар долгорукий чрезвычайно хорош тем, что несет за собой какое-то умиротворение. все его слова так и врезываются в память:
нет, голубчик, сызмала науку почитал, и хоть сам не смыслен, но на то не ропщу: не мне, так другому досталось. оно тем, может, и лучше, потому что всякосу свое.
действительно. быть может, что другой человек может лучше распорядиться деньгами или умелее применить свои знания. на меня даже напал какой-то столбняк после прочтения этих строк - будто бы не макар иванович все это говорил, а достоевский, причем голос шел не из книги, а будто бы из моей головы.
можно бесконечно приводить слова долгорукого, но вывод будет один - его слова вносят в душу спокойствие и понимание, вызывая недоумение: "и как это я раньше не догадался?" его речи облагараживают, делают чище нравственно, добрее и справедливее не только к другим, но и к самому себе.
макар иванович оказал сильное влияние не только на меня, но и на аркашу: он повлиял не только на его мировоззрение, но и на "идею".
"в черновиках сам достоевский определил "элемент" в романе, связанный с образом макара ивановича — "древняя святая русь". он воплощает лучшие исторически сложившиеся черты русского народа. и "как народ, — подчеркивает писатель, — принадлежит к дворянству". отсюда и княжеская фамилия — долгорукий. и этот крестьянин с дворянской фамилией "странник" долгорукий противопоставлен в романе дворянину "скитальцу" версилову, что проявляется, в том числе, и в параллельности отдельных эпизодов. к примеру, версилов поступил вроде бы благородно, отказавшись после долгой тяжбы с князьями сокольскими от наследства в их пользу, но он тем самым поставил под удар благополучие собственной семьи; а макар иванович в свое время взял "отступные" с версилова за жену, не убоявшись пересудов, и, как оказалось, сохранил эти деньги именно для софьи андреевны и детей, обеспечив ей старость".
все, к счастью, кончается вроде бы благополучно: у аркадия новая идея, и идея стала теперь называться новой жизнью. и первый этап новой жизни, как можно догадаться, — поступление в университет... впрочем, это уже совсем другая история.
Читать было очень тяжело, даже по сравнению с остальными большими романами Достоевского тяжело. Почти полтора суток чистого времени мне потребовалось, чтобы наконец закрыть последнюю страницу, пришлось делать перерывы на детские книжки и на постоять на балконе всматриваясь не в петербургское, но в не менее серое нижегородское небо. У Достоевского всегда форма отлично дополняет содержание, и этот роман — не исключение: рваные, непоследовательные полудневниковые записки неоперившегося юнца, у которого мысли путаются и в голове, и на языке. Все впопыхах и наскоком, а потом вдруг вспоминает, что хотел вести себя как взрослый и принимает на себя напускную степенность и не справляется с нею. Отсюда по ходу повествования и получаются все эти отступления и "вы погодите, я все позже в подробности объясню", "чтобы понять идею мою, вы должны знать еще это". ФМ смог в мельчайших деталях описать мальчишку, который не только не смог перебороть свои детские и подростковые обиды, но и возвел на их основе философию собственной жизни: обида на отца, который хоть и родной, но формально его не признает и не дает своей фамилии, обида на саму свою фамилию, которая свой звучностью, каждый раз вынуждает его признавать, даже когда того не просят, что он незаконнорожденный, обида на мать, что допустила такое его положение и даже допустила сами обстоятельства его рождения, обида на бедность и отсутствие положения в обществе, усугубившаяся во время обучения в закрытом пансионе, где героя нашего шпыняли почем зря, обида на весь женский род, происходящая от обиды на мать свою и первых потрясений от близких (но, господи, каких невинных) "знакомств" с женщиной в пору совсем ранней юности. И все это варится в голове у юнца, который отчаянно хочет быть хоть кем-то. Живи он в современном постмодернистском обществе два-три психотерапевта озолотились бы. Но вместо кожаной кушетки мы имеем её... Идею. Идею, с которой герой наш носится, как с писаной торбой, лелеет её и тренирует себя для её воплощения в будущем. Идея не нова и вытекает логично из полной описи тараканов подростка: раз вы меня никогда не примите в обществе таким, каким я уродился, я стану настолько богатым, что мне ваше общество и ваше одобрение не нужно будет и в помине. На пути к Идеи стоит: - папенька, которого можно не любить, потом боготворить и вступаться за его честь, потом порвать, но все равно хотеть стреляться за папенькино попранное имя, потом снова принять в сердце своем, нарисовать в уме картинку его воссоединения с маменькой, вновь разочароваться и, на сладкое, не дать ему самоубиться. - маменька и сестрица — с одной держаться с прохладцей, другую боготворить, а потом поменять свое отношение на 180 градусов. - весь свет — потому как не устает спрашивать: "Долгорукий? Князь?". - пара-тройка женщин — потому как "распутные они все", но к одной все же воспылать страстью, но потом горько разочароваться. Но больше всего, конечно, на пути к Идеи стоит эго размером с дом, эго и юный возраст: они-то и заставляют героя вспыхивать к месту и не к месту, оскорбляться, нести чушь, совершать никому ненужные порывы и быть игрушкой в руках людей, которые давно уже не подростки.
Всё-таки Достоевский гениальный писатель и психолог. Нет, даже так - ГЕНИАЛЬНЕЙШИЙ !
Собственно, на этом рецензию можно и закончить.
Книгу к прочтению рекомендую, ибо это прекраснейший психологический триллер, щекочущий как нервишки, так и тоненькие струны наших прекрасных душ :)
Конечно же, автор играет с читателем, ловко вовлекая его в свой разговор:
Надо быть слишком подло влюблённым в себя, чтобы писать без стыда о самом себе.
Ведь после этой фразы так и хочется запоем прочитать книгу, да так, чтобы ни одного словечка, ни одной буковки не пропустить :)
Справедливости ради надо сказать, что автор в этом разговоре даёт тебе больше, чем ты ему. Ведь ты ему - время, а он тебе мысли, прозрения, и, главное - новые(старые), очень серьёзные вопросы.
При этом ещё и скромно указывая:
Замечу также, что, кажется, ни на одном европейском языке не пишется так трудно, как на русском. Я перечёл теперь то, что сейчас написал, и вижу, что я гораздо умнее написанного. Как это так выходит, что у человека умного высказанное им гораздо глупее того, что в нём остаётся?
И далее:
... внутри безмерно больше остаётся, чем то, что выходит в словах. Ваша мысль, хотя бы и дурная, пока при вас, - всегда глубже, а на словах - смешнее и бесчестнее.
Это ж он всё про нас, про тебя и меня...
Кроме вечных «проклятых вопросов»,
«Ну вот я наелся, а теперь что делать?». Вопрос остаётся вековечно открытым.
о коих я постараюсь написать чуть дальше, тут же надо сказать, что автор актуален даже с внешней, политико-социальной стороны.
Ты считаешь, что твоя страна деградирует, экологию убивают, ресурсы продают китайцам и единственная здравая мысль - свалить? Лови актуалочку через века:
-Нынче безлесят Россию, истощают в ней почву, обращают в степь и приготовляют её для калмыков. Явись человек с надеждой и посади дерево - все засмеются: «Разве ты до него доживёшь?». С другой стороны, желающие добра толкуют о том, что будет через тысячу лет. Скрепляющая идея совсем пропала. Все точно на постоялом дворе и завтра собираются вон из России; все живут только бы с них достало...
Ты чувствуешь, что вокруг одни ленивые тупицы, погрязшие в потреблении, а молодёжь только и способна, что втыкать в гаджеты? Лови вековую весточку:
- Нынешнее время ... - нынешнее время - это время золотой середины и бесчувствия, страсти к невежеству, лени, неспособности к делу и потребности всего готового.
А эти слова вполне можно адресовать семейному врачу или как-там называют того дядю из современной горбольницы:
... он, имея вид реалиста, сам ведь исполнен одних предрассудков и не понимает, что медицина ещё никогда никого не вылечила; что, наконец, по всей вероятности, он грубо необразован, «как и все теперь у нас техники и специалисты, которые в последнее время так подняли у нас нос».
А это вполне применимо ко многих современным деятелям, считающим себя «прогрессивными» и даже к части «популяризаторов науки»:
Один умный человек выразился на днях, что во всём этом прогрессивном движении нашем за последние двадцать лет мы прежде всего доказали, что грязно необразованны. Тут, конечно, и про наших университетских было сказано.
Но хватит об этом, ведь книга ценна совсем другим, а именно тем, что Достоевский очень честно, глубоко, до последнего миллиметра погружает нас в нашу же душу, для отвода глаз придумывая разных героев, которых он препарирует. Конечно же, у нас нет ничего общего ни с Анной Андреевной, ни с Версиловым, ни с Аркадием, ни с остальными персонажами, но, когда ты погружаешься в их мир, то от эффекта кривого зеркала ты уже не отмахнёшься.
О, мы искренно хотим быть честными, уверяю вас, но только мы всё откладываем.
Главный повествователь - Подросток, он же Аркадий Макарович, не вызывает симпатии, как ни старайся. И это несмотря на его тяжёлое детство и наличие осознанной «идеи».
Я мелочен лишь в мелочах, но в великом - нет.
Он постоянно «влетает» на чувства, им манипулирует все, кому не лень, он искренне пытается быть честным и обличать ложь и лицемерие, но при этом постоянно «попадает в лужу». У него есть «идея»
Я, может быть, и умён. Но будь я семи пядей во лбу, непременно тут же найдётся человек в восемь пядей во лбу - и я погиб. Между тем, будь я Ротшильдом, разве этот умник в восемь пядей будет что-нибудь подле меня значить? Да ему и говорить не дадут подле меня! ... Деньги, конечно, есть деспотическое могущество, но в то же время и высочайшее равенство, и в этом вся главная их сила. Деньги сравнивают все неравенства.
и тут же:
Мне не нужно денег... мне не деньги нужны; даже и не могущество; мне нужно лишь то, что приобретается могуществом и чего никак нельзя приобрести без могущества: это уединённое и спокойное сознание силы! Вот самое полное определение свободы, над которым так бьётся мир!
но всё время не хватает ни силы воли, ни характера, ни времени для её реализации.
Его крутит ураган интриг. С которыми он, по наивности, думает справиться движением своей благородной души ... У него не получается. Его суждения о людях ошибочны, впрочем, как часто и наши...
Так как я весь состоял из чужих мыслей, то где мне было взять своих, когда они потребовались для самостоятельного решения?
Внешний контур повествования - постоянные интриги, причём их суть более чем за сто лет не изменилась. Теперь всё тоже, что и тогда... А, значит, мы можем извлечь практическую пользу из этой «Санта-Барбары». При этом, в отличие от последней, тут встречаются как жизненные лайфхаки, так и высокие философско-религиозные размышления:
... многие из очень гордых людей любят верить в Бога, особенно несколько презирающие людей. У многих сильных людей есть, кажется, натуральная какая-то потребность - найти кого-нибудь или что-нибудь, перед чем поклониться. Сильному человеку иногда очень трудно переносить свою силу.
...
- Тут причина ясная: они выбирают Бога, чтобы не преклоняться перед людьми, - разумеется, сами не ведая, как это в них делается: преклониться пред Богом не так обидно. Из них выходят чрезвычайно горячо верующие - вернее сказать, горячо желающие верить; но желания они принимают за саму веру. Из этаких особенно часто бывают под конец разочаровывающиеся.
А как же здорово, не сбавляя высокого штиля, автор дискутирует с мыслями, высказанными ещё Пушкиным:
Друг мой, любить людей так, как они есть, невозможно. И однако же, должно. И потому делай им добро, скрепя свои чувства, зажимая нос и закрывая глаза (последнее необходимо). Переноси от них зло, не сердясь на них по возможности, «памятуя, что и ты человек». Разумеется, ты поставлен быть с ними строгим, если дано тебе быть хоть чуть-чуть поумнее середины. Люди по природе своей низки и любят любить из страху; не поддавайся на такую любовь и не переставай презирать. Где-то в Коране Аллах повелевает пророку взирать на «строптивых» как на мышей, делать им добро и проходить мимо, - немножко гордо, но верно. Умей презирать даже и тогда, когда они хороши, ибо всего чаще тут-то они и скверны. ... Кто лишь чуть-чуть не глуп, тот не может жить и не презирать себя, честен он или бесчестен - это всё равно. Любить своего ближнего и не презирать его - невозможно. По-моему, человек создан с физическою невозможностью любить своего ближнего. Тут какая-то ошибка в словах с самого начала, и «любовь к человечеству» надо понимать лишь к тому человечеству, которое ты же сам и создал в душе своей (другими словами, себя самого создал и к себе самому любовь) и которого, поэтому, никогда и не будет на земле.
Как мастерски автор, по нескольким штрихам, даёт характеристику всему человеку, например,
Это был очень маленький и очень плотненький французик,... и действительно парижского происхождения, разумеется из сапожников, но уже с незапамятных времён служивший в Москве на штатном месте, преподавателем французского языка, имевший даже чины, которыми чрезвычайно гордился, - человек глубоко необразованный.
Это э типичнейший «менеджер среднего звена», которого можно встретить в миллионе офисов и госконтор по всей современной Руси!
Вместе с гениальными характеристиками, Достоевский даёт вполне годные лайфхаки для каждодневной жизни:
Друг мой, дай всегда немного соврать человеку - это невинно. Даже много дай соврать. Во-первых, это покажет твою деликатность, а во-вторых, за это тебе тоже дадут соврать - две огромные выгоды - разом.
Это важно, ведь
Желание соврать, с целью осчастливить своего ближнего, ты встретишь даже и в самом порядочном обществе, ибо все мы страдаем этою невоздержанностью сердец наших.
А следующий рецепт вполне пригоден для соблазнителя женских сердец:
Я знал в Москве одну даму, отдалённо, я смотрел из угла: она была почти так же прекрасна собою, как вы, но она не умела так же смеяться, и лицо её, такое же привлекательное, как у вас, - теряло привлекательность; у вас же ужасно привлекает... именно этою способностью... Я вам давно хотел высказать.
Когда я выговорил про даму, что «она была прекрасна собою, как вы», то я тут схитрил: я сделал вид, что у меня вырвалось нечаянно, так что как будто я и не заметил; я очень знал, что такая «вырвавшаяся» похвала оценится выше женщиной, чем какой угодно вылощенный комплимент.
Вот, кстати, ещё один лайфхак, который работает лучше многих современных тестов:
Смехом иной человек себя совсем выдаёт, и вы вдруг узнаёте всю его подноготную. Даже бесспорно умный смех бывает иногда отвратителен. Смех требует прежде всего искренности, а где в людях искренность? Смех требует беззлобия, а люди всего чаще смеются злобно. Искренний и беззлобный смех - это весёлость, а где в людях в наш век весёлость, и умеют ли люди веселиться? ... Весёлость человека - это самая выдающаяся человека черта, с ногами и руками. Иной характер долго не раскусите, а рассмеётся человек как-нибудь очень искренно, и весь характер его вдруг окажется как на ладони. Только с самым высшим и самым счастливым развитием человек умеет веселиться сообщительно, то есть неотразимо и добродушно. ... Итак: если захотите рассмотреть человека и узнать его душу, то вникайте не в то, как он молчит, или как он говорит, или как он плачет, или даже как он волнуется благороднейшими идеями, а высмотрите лучше его, когда он смеётся. Хорошо смеётся человек - значит хороший человек. Примечайте притом все оттенки: надо, например, чтобы смех человека ни в каком случае не показался вам глупым, как бы ни был он весел и простодушен. Чуть заметите малейшую черту глуповатости в смехе - значит несомненно тот человек ограничен умом, хотя бы только и делал, что сыпал идеями. Если и не глуп его смех, но сам человек, рассмеявшись, стал вдруг почему-то для вас смешным, хотя бы даже немного, - то знайте, что в человеке том нет настоящего собственного достоинства, по крайней мере вполне. Или, наконец, если смех этот хоть и сообщителен, а всё-таки почему-то вам покажется пошловатым, то знайте, что и натура того человека пошловата, и всё благородное и возвышенное, что вы заметили в нём прежде, - или с умыслом напускное, или бессознательно заимствованное, и что этот человек непременно впоследствии измениться к худшему. Займётся «полезным», а благородные идеи отбросит без сожаления, как заблуждения и увлечения молодости.
... смех есть самая верная проба души.
При этом книга, естественно, совсем не инструкция по соблазнению или завоеванию друзей и Фёдор Михайлович заставит таки вас и плакать, и скорбеть, и ужасаться
О, если б я не любил его, я бы не обрадовался так его ненависти!
...кого больше любишь, того первого и оскорбляешь.
Как и в большинстве шедевриальных классических произведений более чем столетней давности тут также содержится элемент прозорливости, достоверность которой мы наблюдаем в наши дни:
Нельзя более любить Россию, чем люблю её я, но я никогда не упрекал себя за то, что Венеция, Рим, Париж, сокровища их наук и искусств, вся история их - мне милей, чем Россия. О, русским дороги эти старые чужие камни, эти чудеса старого Божьего мира, эти осколки святых чудес; и даже это нам дороже, чем им самим! У них теперь другие мысли и другие чувства, и они перестали дорожить старыми камнями...
Первый раз прочитал «подросток» лет 20 назад.
Перечитал месяц назад.
Признаюсь, перечитывать было тяжело, но оно того стоило. Стоит читать книги, которые с удовольствием перечитываешь через десятки лет.
... будем любить всё прекрасное... во всех его разнообразных формах...
Комментарии, 164 отзыва