Цитаты из книги «Братья Карамазовы», страница 62
темно-русой косы ее выбилась вдруг из-под наколки и упала на ее правое плечо, но она не заметила и не поправила, пока не вгляделась в гостей и не узнала их. – Ах, это ты, Ракитка? Испугал было меня всю. С кем ты это? Кто это с тобой? Господи, вот кого привел! – воскликнула она, разглядев Алешу. – Да вели подать свечей-то! – проговорил Ракитин с развязным видом самого короткого знакомого и близкого человека
времени, как раз созреет теперь начавшийся женский вопрос, и явится новая женщина…
Знайте же, что ничего нет выше, и сильнее, и здоровее, и полезнее впредь для жизни, как хорошее какое-нибудь воспоминание, и особенно вынесенное еще из детства, из родительского дома. Вам много говорят про воспитание ваше, а вот какое-нибудь этакое прекрасное, святое воспоминание, сохраненное с детства, может быть, самое лучшее воспитание и есть. Если много набрать таких воспоминаний с собою в жизнь, то спасен человек на всю жизнь.
слепоты. Тогда как целое стоит пред их же глазами незыблемо, как и прежде, и врата адовы не одолеют его. Разве не жило оно девятнадцать веков, разве не живет и теперь в движениях единичных душ и в движениях народных масс? Даже в движениях душ тех же самых, все разрушивших атеистов живет оно, как прежде, незыблемо! Ибо и отрекшиеся от христианства и бунтующие против него в существе своем сами того же самого Христова облика суть, таковыми же и остались, ибо до сих пор ни мудрость их, ни жар сердца
убежала. Хлопотливо было Федору Павловичу, но никогда еще сердце его не купалось в более сладкой надеж
Тот не успел отойти и пятидесяти шагов. – Чего тебе? – вдруг обернулся
мы скажем, что послушны тебе и господствуем во имя твое. Мы их обманем опять
дивно таковое великое воздержание ваше. – А грузди? – спросил вдруг отец Ферапонт, произнося букву г придыхательно, почти как хер. – Грузди? –
Да чего годы, чего месяцы! – воскликнет, бывало, – что тут дни-то считать, и одного дня довольно человеку, чтобы все счастие узнать
«Ну, теперь заране себя знаю, раздражен, заспорю… начну горячиться – и себя и идею унижу», – мелькнуло у него в голове.
